Kitabı oxu: «Я мыслю, значит, я существую»

1. Какой смысл в этом убийстве?

Аннотация:

Изувеченные необъяснимым образом тела находят в окрестностях провинциального городка, окруженного лесом. Полиция зашла в тупик, пытаясь вычислить маньяка. Жители города уверены, что убийцей является сам дьявол. Но всё оказывается гораздо страшнее... Главных героев ждет долгое путешествие в мир ужаса, откуда практически нет шансов вернуться живыми.

Жанр: Фантастика, ужасы, детектив.

***

Следователь Алёна Афанасьева стояла в ночи посреди хвойного леса. Она была в замешательстве, рассматривая в свете фонаря изуродованное тело, лежащее на земле. В протоколе осмотра места происшествия Алёна коснулась ручкой поля для заполнения раздела описание трупа, но делать записи не спешила: не знала, с чего начать. Такого рода физические повреждения тридцатилетняя девушка за свою недолгую карьеру в следственном комитете еще не встречала.

Началось все с того, что в провинциальном городке Потерянное за минувшую неделю пропали четыре человека. Город был со всех сторон окружен лесом и находился в Козельском районе, в двухсот пятидесяти километрах от Москвы. Население Потерянного составляло чуть более одиннадцати тысяч жителей. В город вела всего одна асфальтированная дорога, проложенная от Козельска сквозь густой еловый лес. Десять километров лесной дороги отделяли Потерянное от остального мира.

Алёну назначили вести дело о пропаже людей. Девушка приехала из Москвы несколько часов назад, и только она разложила вещи в арендованной государством квартире, как её вызвали на осмотр места преступления. Растерзанный обнаженный труп мужчины нашел в лесу житель с окраины городка, когда вышел перед сном выгулять собаку. Тело принадлежало одному из пропавших.

Следственная группа, не считая Алёны, была сформирована из местных полицейских. Правда познакомиться поближе со своими новыми сотрудниками следователь еще не успела.

- Алёна Максимовна, - произнес рослый полицейский, подходя к ней.

Полицейского звали Фёдор Кошкин. Двадцатисемилетний младший лейтенант. Ростом он был под два метра и весил килограммов сто пятьдесят. Выглядел Кошкин как огромный ребёнок. Алёна попросила его обмотать красно-белой сигнальной лентой область в радиусе десять метров от тела и посторонних в эту зону не впускать.

- Под ноги смотрите! - накричала на него девушка, когда неуклюжий Кошкин чуть не споткнулся о труп.

- Ой, - робко произнес он басом и отшатнулся в сторону, - прошу прощения. Темно же.

- Пожалуйста, будьте осторожны, и главное, ничего тут не трогайте. Хорошо?

- Да, конечно, простите... Я что хотел сказать-то... - невнятно бубнил круглолицый Фёдор, - У нас лента кончилась. В прошлый раз всю ленту израсходовали, я говорил, что купить надо. Они поехали в хозяйственный, но не купили. Кинологу все потратили на…

Алёна с недовольным вздохом обернулась. Свет фонарей во тьме слепил ей глаза. Девушка, щурясь, пыталась найти капитана полиции Сергея Петровича Даля. Он, как и Кошкин, входил в следственную группу (а четвертым, и последним членом группы был криминалист, но он сюда еще не подоспел). Также тут находились три рядовых полицейских, обеспечивающих безопасность и местные жители, которых собралось уже человек десять.

- Сергей Петрович! - Алёна подняла руку.

Она продолжала всматриваться сквозь деревья в силуэты людей. Галдеж становился все громче.

- Да! – ответил капитан и неспешно направился к Алёне.

- Фёдор, - серьезным тоном произнесла девушка, - вы пока идите объясните зевакам, что тут им не театр, пусть расходятся. Здесь могут находиться только сотрудники полиции.

- Да это же наши, чего такого-то, - Федя пожал плечами, - они ближе не подойдут.

Следователь снова вздохнула.

- Вот же разворотило его, - подойдя к телу, произнес капитан, - да… ну дела…

- Сергей Петрович, - начала Алёна, - вы дозвонились до криминалиста?

- Что-то не берет, - ответил капитан, продолжая разглядывать труп. Покойный лежал на спине, раскинув руки в стороны. Сергей Петрович, покачивая головой, три раза цокнул, а потом принялся чесать затылок и приговаривать себе под нос:

- Да… такое дело в нашем Потерянном, это конечно… да… ноги-руки… ух… всё изуродовано… караул…

- Так до него и не дозвониться, - усмехнулся Федя, - первое мая же. Он говорил, что на шашлыки собирается.

- Это куда еще? – спросил капитан.

- На ближнее озеро. Он и палатку у меня одолжил.

Алёна закрыла глаза. Медленно провела рукой по лицу, ощущая, как у нее начинают пульсировать виски.

- Боже, - подумала следователь, - а я ведь и не сомневалась, что тут все будет именно так…

Девушка поежилась – прохлада весенней ночи заползла ей под одежду. Алёна вставила ручку в нагрудный карман джинсовой куртки и села на корточки возле головы погибшего.

Пытаясь отгородиться от неуместной болтовни её новых коллег, она принялась за работу.

- Глаза не просто выколоты, - проговаривала она в уме, светя фонарем под разными углами на изувеченное лицо, - а разрезаны. Склера распорота будто скальпелем (подносит фонарик практически вплотную к остаткам левого глаза), стекловидное тело наполовину извлечено из глазницы, хрусталик и роговица лежат на щеке.

Алёна поднесла телефон ко второму глазу.

- Повреждения такие же, но разрез склеры сделан под другим углом. Стекловидное тело почти все осталось в глазнице.

Девушка осветила вскрытую черепную коробку.

- Череп расколот, похоже, тяжелым предметом. Видны следы ударов. Лобная и теменная кости выломаны и вынуты. Головной мозг лежит на грунте. Разорван на две части небрежно, но от спинного мозга не отделен.

Она перевела взгляд снова на лицо.

- Носовой хрящ срезан. Щеки разрезаны почти до мочек ушей. Язык практически вырван, кажется, за него тянули. Нижняя челюсть отделена от черепа, держится на клочках кожи. Зубы на месте.

Алёна встала. Засунула телефон в нагрудный карман так, чтобы торчала лишь часть с включенным фонарем и принялась записывать в протокол увиденные повреждения.

- Когда упаковывать его? – спросил капитан.

- Когда я закончу осмотр, - ответила следователь, не отвлекаясь от текста.

- А когда вы закончите осмотр?

- Когда все осмотрю.

Продолжая писать, периферическим зрением Алёна заметила, что Сергей Петрович слегка дернулся в сторону, будто хотел уйти, но резко передумал. Потом он в нерешительности заерзал, поправляя фуражку и кашлянул в кулак. Почесал нос…

- Давайте сделаем осмотр по фото, - проговорила про себя Алёна, предполагая, что именно это собирается предложить капитан.

- Может…это… ну… - начал Сергей Петрович, - сфотографируем все как следует и протокол уже… ну… потом заполните?

Алёна молчала.

- Хочу закончить пораньше, - произнесла она в мыслях.

- Хотелось бы тут не торчать долго. Пораньше бы уйти, - сказал капитан.

- Нам еще к патологоанатому везти тело. Он, кстати, у вас не на шашлыках? – спросила девушка, закончив делать очередную запись и посмотрела в глаза Сергею Петровичу.

- С чего это ему быть на шашлыках? – с важным видом недовольно ответил капитан, - у нас тут, знаете ли, не детский сад. Все работают. Да, бывает… бывают… эти, как их… форсмажоры! Так это везде может произойти. Да и вообще, я тут вспомнил, что криминалист заболел. Он мне говорил, что ему нужен больничный.

Следователь обошла труп и села на корточки возле живота. Ручку она вновь убрала в нагрудный карман, а вместо нее взяла телефон и осветила вскрытый живот - вырезанная брюшная стенка лежала возле трупа, свернутая в трубку у правой руки.

- Я тут надолго, - сказала Алёна.

- Надолго, так надолго, - бодро произнес капитан, - я что, против что ли? Работа превыше всего!

- Ну да, ну да, - тихо ответила следователь.

- Я тогда это… отойду… если что нужно, кричите, я недалеко буду, - неуверенно сказал капитан.

Сергей Петрович, постояв пару секунд, понял, что девушка ничего ему отвечать не собирается. Мужчина попятился, а потом резко развернулся и зашагал в сторону столпившихся жителей.

Алёна заглянула в брюшную полость. На первый взгляд все органы были внутри тела, но некоторые располагались не так, как положено – печень перевернута, желудок вырван и лежал возле мочевого пузыря поверх небрежно спутанного кишечника, на месте желудка было сердце, вытянутое из-под грудной клетки, но не отделенное от артерий.

Девушка встала и подняла взор к звездному небу, небольшое пятно которого просматривалось сквозь густые лапы елей. За спиной Алёны в пятистах метрах находилось Потерянное, а впереди, восточнее, был лишь лес, тянущийся на тридцать километров. На север и юг лес раскинулся километров на двадцать, а с западной стороны, там, где дорога на Козельск - на десять. Алёна исходила этот лес вдоль и поперек за те годы, что прожила тут. Жили они вдвоем с отцом. Возможно, если бы его не застрелили при ограблении магазина, в котором он работал продавцом, жизнь Алёны сложилась бы иначе. Убийца не был найден. Это событие побудило девушку связать свою судьбу с раскрытием преступлений. Через год после гибели отца, в девятнадцать лет, она уехала поступать в Московскую академию Следственного комитета. И вот, спустя одиннадцать лет, воля случая, а точнее - приказ начальства, завел её вновь в Потерянное, куда Алёна надеялась никогда больше не возвращаться.

Опустился туман. Виной ему была речка Потеря, которая протекала в километре от города. Народ начал расходиться - капитан все же решил повлиять на непрошенных гостей. Становилось все тише… и тише… и тише… Вскоре остался слышен лишь треск сверчков. Алёна смотрела сквозь черные стволы елей, вглядываясь во тьму леса, и до сих пор не могла поверить, что она снова тут, в этом проклятом захолустном городе… в Потерянном. В месте, которое она ненавидела всем сердцем. Но начальство выбрало именно её.

Алена продолжила осмотр.

- Гениталии отрезаны и лежат возле бедра. На левой ноге от колена и до тазобедренного сустава идет глубокий разрез четырехглавой мышцы бедра. Коленная чашечка отрезана, висит сбоку на коже. Икроножная мышца частично срезана и отодвинута от голени. Стопы не тронуты. На бицепсе левой руки разрез от плечевого сустава до локтя. Кисть и предплечье разрезаны вдоль, порез идет от пальцев до локтевого сустава. Лучевая и локтевая кости разведены в стороны. Правая нога и рука не повреждены.

Личность погибшего установили до приезда Алёны – это был школьный охранник единственной школы города. Алёна помнила его. А еще она помнила Сергея Петровича, правда еле узнала его, ведь за минувшие годы он сильно потолстел и отрастил усы. Это тот самый полицейский, который занимался расследованием убийства её отца. Алёна помнила, как он разводил руками, когда ему задавали вопросы о том, почему убийца все еще не найден. Презрение, ненависть и брезгливость ко всему их отделу у Алёны остались до сих пор. Сергей Петрович Алёну тоже помнил. Да и ему сообщили сверху, кто будет руководить следствием. С Федей Кошкиным следователь ранее не была знакома.

Алёна отогнала гнетущие мысли о прошлом. Записав данные в протокол, она достала телефон и сделала несколько десятков фотографий трупа с разных сторон. Потом подошла к своей следственной горе-группе.

- Всё? Уезжаем? – с надеждой и тоской спросил Сергей Петрович.

- Я скажу, когда будет всё, - холодно прозвучало в ответ.

Алёна обратилась к пенсионеру, стоявшему возле капитана:

- Вы нашли труп, правильно?

- Совершенно верно.

- Во сколько примерно это случилось? – следователь коснулась ручкой блокнота. Приготовилась записывать.

- Ну… - старик нахмурил брови, глядя сквозь Алёну, - где-то в пол двенадцатого я вышел, и без десяти где-то… да, где-то так. Примерно… где-то без десяти.

- Как вас зовут?

- Гольц Осип Анатольевич.

(Алёна записывает имя)

- Вы никого больше не видели, пока шли по лесу?

- Нет, никого. В такое время тут только я шатаюсь.

- Не опасно так ночью ходить по темноте?

- Всегда с Клаусом хожу по этой тропинке до речки и назад. А что мне темнота? У нас возле дома что ли светлее? Один фонарный столб на двор, и тот перестал работать. Да и я с собой фонарь беру.

- Как вы обнаружили тело?

- Так это не я обнаружил. Это Клаус обнаружил.

- Клаус, это ваша собака?

- Да.

- Как это было? Можно подробнее?

- Ну как-как… Идем мы идем… Как обычно всё. Я с фонарем иду. Вдруг он убег в сторону. Лает, лает. Я его зову. Он не идет. Не идет и не идет, твою мать. Я к нему… Свечу под ноги, чтобы не кувыркнуться тут, и о-па! Лежит весь в крови! Я аж чуть не рухнул на месте. Клауса взял на поводок и назад, домой. Из дома сразу Петровичу набрал.

Алёна, не перебивая, делала заметки.

- У нас тут медведей и волков нет, - продолжил пенсионер, - это явно что-то нечистое.

- Нечистое? – Алёна подняла глаза на Осипа.

- Ну а кто еще мог такое сотворить с Лешкой?

- Осип Анатольевич, скажите пожалуйста ваш адрес и телефон.

После того, как следователь записала личные данные свидетеля, она снова подошла к трупу. Стоя в ночной тьме перед освещенным фонарем изрезанным телом, Алёна смотрелась тут неуместно: стройная, ухоженная девушка, с прямыми русыми волосами чуть ниже плеч, с утонченными чертами лица, с большими голубыми глазами, она совершенно не вписывалась во весь этот кровавый антураж. В Москве в отделе за Алёной пытался ухаживать практически каждый сотрудник, и каждый был отвергнут. Одевалась она скромно – обтягивающие джинсы, однотонная майка или кофта, обычно заправленная в штаны, и чаще всего кроссовки или кеды. Бывали случаи, когда следователь позволяла себе надеть обувь на высоком каблуке, и тогда, когда она проходила мимо коллег мужского пола, рабочий процесс их на время застывал: сотрудники провожали взглядом Алёну. Она шла легко, погруженная в свои мысли и ни на кого не обращала внимания.

Алёна была не замужем. Отношения с противоположным полом у нее были еще с одиннадцатого класса. Правда парней, которым повезло сблизиться с такой независимой дамой, было немного. К тридцати годам их оказалось всего четверо, и до совместного проживания дело никогда не доходило. С последним своим молодым человеком девушка рассталась пять лет назад и с тех пор решила, что ей никто больше не нужен.

Алёну можно было назвать красивой по общим меркам современного общества. Но природная красота её не волновала. Алёна даже не красилась. А то время, что можно провести у косметолога, она с радостью тратила на шахматы, которые, как она считала, помогали ей тренировать логику, память и аналитику, что необходимо в работе следователя.

Девушка старалась развивать навык мышления, хотя и так была достаточно умна. Сказать сходу – что значит быть умным, сложно. В первую очередь, высокоинтеллектуальный человек способен лучше собирать информацию и анализировать концепции и принципы, после чего делать более достоверные выводы, отражающие реальность, и правильно понимать мир, людей и истинно трактовать события. Сбор информации, точный анализ и выводы - эти когнитивные процессы в сознании Алёны были запущены практически всегда.

Великие умы обсуждают идеи и парадигмы в любых областях, от искусства до науки. Средние умы обсуждают события. Малые умы обсуждают видео-шоу, других людей, их одежду, их деньги, отношения и повадки.

Может ли умный человек быть по-настоящему счастлив? Ведь как сказано в книге Екклесиаста Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь, что можно трактовать так – чем больше человек понимает себя, мир, окружающих людей и процессы, тем больше он осознает несовершенство всего, и тем сильнее печаль такого человека. Но печальной Алёна не была. Скорее наоборот - счастливой, правда только тогда, когда перед ней вставала очередная следственная задача, дающая ей смысл в дальнейшем существовании.

Красивая, умная и одинокая – настоящая Мэри Сью в мире кошмаров.

Алёна на мгновенье оглянулась: Сергей Петрович что-то говорил Феде, а трое рядовых полицейских курили. Свидетель отправился домой. Следователь обошла труп и остановилась возле головы.

В графу предварительные версии она записала следующее:

Судя по следам рук на шее, мужчина был задушен. Исходя из состояния тела, смерть наступила не более десяти часов назад. Тянущихся от трупа следов крови нет, следовательно, увечья на теле нанесены здесь. Каков мотив? Пока, вероятно, это похоже на какой-то ритуал. Убийца должен быть физически крепким, чтобы голыми руками убить такого рослого человека.

- Сергей Петрович, - произнесла Алёна, - не могли бы вы подойти.

Капитан деловито зашагал к следователю.

- У вас тут смогут снять отпечатки пальцев с тела? – спросила Алёна.

- С тела? – капитан нахмурился, - это как понять с тела?

В судебно-медицинской криминалистике весьма часто возникают ситуации, требующие снятия отпечатков пальцев преступника с кожи погибшей жертвы. Отпечатки на живой коже могут сохранять до полутора часов, а отпечатки на трупах удавалось снимать и после двух суток с момента смерти.

- Да, с тела, - повторила Алёна.

- А как это с тела? – то ли капитан валял дурака, то ли и правда не знал, как это делается.

- Создаем облачко графитовой субмикронной пыли, вертя кисточкой как можно ближе к коже, но не касаясь её, и очень осторожно. Как только проявится отпечаток, аккуратно накладываем пластер. После того как пластер затвердеет, снимаем и фотографируем его внутреннюю поверхность.

Как только Алёна закончила говорить, у нее в мыслях тут же мелькнула фраза:

- Мы такое не делаем.

- Ох, - зафыркал Сергей Петрович, - вы знаете, боюсь, что мы не делаем здесь такое.

- Кто бы сомневался, - девушка отвела взгляд от капитана.

- Вы всё? – спросил Сергей Петрович.

- Да, едем сейчас к патологоанатому.

- Только он на работу придет уже утром.

- Я понимаю. Но тело-то надо отвезти?

- А… ну да… да, конечно.

2. Макароны и сознание

В центре Потерянного, на улице Кирова, в пятиэтажном многоквартирном доме номер шестнадцать (который находился напротив школы), на втором этаже, в квартире десять, за кухонным столом сидел Василий Ласкин – тридцатидвухлетний школьный учитель физики. Среднего роста, среднего веса, ничем не примечательный мужчина. Тихий, спокойный, немного даже замкнутый. На шашлыки Ласкин первого мая не ходил, потому что был трезвенником, да и друзей он растерял как раз после того, как десять лет назад полностью отказался от спиртного. Не курил. По утрам отжимался и приседал.

Эти праздничные дни Василий проводил за проверкой школьных тетрадей. Жил Вася вдвоем с одиннадцатилетним сыном. С женой Ласкин развелся из-за её постепенно развившегося пристрастия к алкоголю. Дело дошло до серьезных проблем с запоями в неблагополучных компаниях. В какой-то момент Ласкин не выдержал всего этого, и когда она в очередной раз вернулась домой пьяная после трехдневной гулянки непонятно с кем, он подал на развод, а её просто выгнал из дома. Учитывая обстоятельства с женой и безупречную характеристику Ласкина с места работы, суд оставил ребенка жить с отцом. Жена Васина переехала в деревню к матери. Первое время она навещала сына Мишку, но постепенно её визиты становились все реже и реже. В итоге она сменила номер и пропала окончательно.

- Па, давай уже обедать, - Миша зашел на их крохотную кухню и сел на табуретку.

- Что будешь? – спросил отец, продолжая просматривать решения задач.

- Макароны с сыром.

- Ага… - отрешено произнес Василий, записывая в тетради под решением: Заярный, смотри внимательнее, что ты пишешь.

Он поставил этому ученику четверку и отложил тетрадь.

- Пюре? – Вася поднял глаза на сына.

- Какое пюре? Я ж тебе говорю, макароны с сыром, - наигранно недовольно произнес Миша.

Отец встал.

- Слушай, я тут заинтересовался вчера, - начал сын.

- Чем?

- У нас на введении в информатику у учительницы спросили: а что будет, если искусственный интеллект заменит всех работников?

- А она что? – Вася достал из холодильника кастрюлю.

- Она сказала, что поедем тогда все в отпуск. А я задумался. Что, если и правда заменит? Что тогда ты будешь делать?

- До такого развитого И.И. еще должно пройти очень много лет.

- А когда пройдет, тогда что?

- Я думаю, что полностью И.И. никогда не сможет заменить все профессии. Есть такие специальности, где необходимо сознание, - отец положил макароны в две тарелки - себе и сыну. Одну поставил в микроволновку.

- Это какие?

- Творческие или научные. Я уверен, что И.И. никогда не сможет думать, как человек.

- А как он думает?

- И.И. - это программа. Когда она ищет какое-то решение, то перебирает все возможные варианты, заранее созданные людьми, пока не найдет наиболее подходящий. Там нет сознания, это просто перелопачивание массива данных.

- А мы разве не так же думаем? Я когда ищу решение к задаче по математике, я тоже перебираю всякие формулы.

- Мы можем создавать что-то новое, чего ранее не было. У нас, в отличие от И.И., есть самосознание. Мы ощущаем себя внутри своей головы. У И.И. нет такого. Это просто набор вычислений в процессоре. Набор комбинаций ноликов и единичек, который в итоге никаким образом не порождает сознание. И такая программа не сможет заниматься настоящим творчеством или наукой. Она не сможет создавать что-то из ничего.

- А у нас порождает?

- А вот в этом и вся магия! У нас - порождает. У нас есть этот переход, от комбинаций нейронных связей в мозгу к самоощущению, к самовосприятию, к ощущению себя в своей голове. Переход к тому, что мы называем сознание.

- Понятно.

- Понятно? – микроволновка пропищала. Василий вынул разогретую еду и поставил вместо нее холодную.

- Ну, почти понятно.

- Если непонятно, то это нормально. Возможно, ты удивишься, но сейчас на Земле ни один человек не скажет тебе что такое сознание. Наша цивилизация еще толком не поняла, как оно образуется и как работает. Где этот мост от нейронных связей к сознанию? Как комбинация электромагнитных импульсов в мозгу создает ощущение личности внутри тела? Никто не знает.

- Ну… тогда и мне непонятно.

- Сам сыр потрешь или помочь? – отец поставил тарелку перед Мишкой.

- Потри ты. И чайку еще налей.

- Наглеете, молодой человек.

- Ну па-а-а-а…

- Чай вы сами умеете, - улыбнулся Вася.

- Ну ладно, - недовольно произнес сын.

- И мне заодно сделай. Сахара одну ложку, - сказал отец и, продолжая улыбаться, покосился на нахмурившегося Мишку.

3. В морге

Поселилась Алёна в однокомнатной квартире на улице Космонавтов, на западной окраине Потерянного. Эту ночь девушка спала плохо: никак не могла перестать строить модели случившегося убийства. Тот факт, что преступление это не вписывалось в какую-либо классическую схему не давал следователю полностью отключить сознание и провалиться в небытие сна.

Утром Алёна приняла прохладный душ и позавтракала бутербродом и парой вареных яиц. Со следственной группой и патологоанатомом она договорилась встретиться в десять утра у морга, который находился на юго-восточной стороне города, за частными домами, возле кромки леса. Девушка добралась туда на такси. Пятнадцать минут ей пришлось прождать на лавочке, пока не появился патологоанатом. Двадцатипятилетний тощий парень с полностью забитыми татуировками руками, с тоннелями в ушах и весь в черном.

- Здравствуйте, - произнес врач. – Я Костя. Патологоанатом.

- Здравствуйте. Алёна. Следователь, - она встала с лавочки.

Вчера познакомиться с Костей ей не удалось, труп принял его помощник.

- Зайдем, пока наши дорогие товарищи в пути, - сказал врач.

Первым делом, когда девушка оказалась в рабочем пространстве Кости, в нос ей ударил запах формалина. В секционной морга стоял всего один стол. Помещение это ничем не отличалось от московских секционных. Правда, в столичных моргах, где доводилось бывать Алёне, столов для вскрытий было по нескольку штук. В остальном же здесь все то же самое – серый кафельный пол, белые каменные стены, два окна (тут с видом на лес) и большая лампа под потолком. Еще пара штативов для закрепления видеокамер, стеллажи у стены и раковина.

Костя привез из холодильника тело школьного охранника и включил свет.

- Мне сказали, вы хотели попробовать снять пальчики с шеи? – спросил врач.

- Да. Если получится, это будет замечательно.

- Убийство явно имеет какой-то подтекст, - начал Костя, рассматривая изуродованный труп, - дело непростое. Неужели убийца настолько глуп, что оставил пальцы?

Алёна не успела ничего ответить - смех Сергея Петровича раздался из коридора, а следом и бубнёж Феди. Спустя мгновение парочка появилась в дверном проеме.

- Доброе утро, - с улыбкой сказал капитан, - а вот и мы. Не ждали?

Федя тихо произнес:

- Драсьте.

- Привет служителям закона, - ответил Костя.

Алёна еле заметно кивнула им.

- Как дела, Некромант? – с усмешкой обратился к Косте капитан.

- Я же просил не называть меня так, - недовольно пробубнил врач.

- Криминалист сегодня будет? – сурово спросила следователь, глядя на обоих полицейских.

Федя кинул взгляд на Сергея Петровича, мол, - чего она на меня так смотрит, я что ли за него отвечаю?.

- Не берет трубку, - растерянно сказал капитан. Нахмурившись, он добавил, - вечно с ним проблемы. Буду жалобу писать на него. Как праздники закончатся, сразу сообщу куда следует о такой вопиющей халатности!

- Вы принесли то, что я просила? – Алёна обратилась лично к Кошкину.

Федя заерзал, зачем-то похлопал себя по карманам, а потом вытащил из сумки набор для снятия отпечатков пальцев.

- Конечно, вот, – он подошел к девушке и протянул ей небольшую пластиковую коробочку, - только там не все было, что вы хотели. Такого пластера, какой вам надо, у нас нет. Зато кисточек много разных.

Алёна подняла крышку и увидела графитовую пыль в пакетике и пять кисточек.

***

За спиной следователя стояли Костя, Сергей Петрович и Федя. Алёна, склонившись над телом, крутила кисть, держа её большим и указательным пальцами возле отметин рук на шее убитого, а пыль, слетая с щетинок, постепенно показывала контуры отпечатков убийцы.

Спустя полминуты стали видны четкие края указательного и среднего отпечатка пальцев, но сами папиллярные узоры не проступили. Алёна отложила кисточку. Кроме контуров отпечатков виднелись еще и отпечатки сгибов между фалангами.

- Это как так? - спросил капитан, - в перчатках что ли душил?

Девушка отошла от тела. С задумчивым видом прошлась по секционной взад-вперед.

- А почему тогда линии сгибов между фалангами отпечатались? – спросил Костя.

Федя взял со стеллажа резиновую перчатку и надел ее. Показал ладонь коллегам.

- Вот, - с умным видом произнес Кошкин, - на резиновой перчатке эти бороздки появляются при сгибе пальцев. Они и отпечатались.

- Федя, ты вообще где учился? – спросила Алёна, стоя возле окна.

Кошкин повернулся к следователю.

- В политехническом, - ответил Фёдор.

В Потерянном было всего одно училище - Потерянский политехнический техникум. Некоторые жители города, закончив школу, шли именно туда. После окончания техникума можно было устроиться на приборостроительный завод - местное предприятие, благодаря которому и существовало Потерянное.

- А как же тебя в полицию взяли? - спросила Алёна.

- Так, - вмешался Сергей Петрович, - как взяли, как взяли… так и взяли. Не хватало сотрудников, а Кошкин себя хорошо показал. Вот и взяли. И какая вам разница?

- Да, - подтвердил Федя, - это вообще личная информация.

- Поверхность кожи человека покрыта защитным водно-жировым слоем, - начала Алёна - благодаря этому слою мы и оставляем рельефные отпечатки пальцев на предметах. Если надеть резиновую перчатку (на слове перчатка Алёна сделала акцент), то никакой узор на этой ПЕРЧАТКЕ не перенесётся на поверхность, к которой человек в ПЕРЧАТКЕ прикоснется. Это ясно, господа полицейские?

- Спасибо, я и без вас это знал, - сказал капитан.

- И я знал, - тихо произнес Федя, снимая перчатку, - просто… просто…

- Значит, мы имеем дело с человеком, не имеющим отпечатков на пальцах, - сказал Костя.

- Выходит, что так, - Алёна говорила уже спокойно. Она снова подошла к трупу. Встала от коллег с другой стороны стола.

- А такое бывает? – спросил Федя.

- Бывает, - ответила Алёна, - существуют люди без отпечатков пальцев. Это генетическое отклонение, при котором у человека с рождения отсутствуют папиллярные узоры. Называется адерматоглифия. Я с таким сталкивалась однажды. Это невероятно редкое явление.

- Я, честно, ни разу про такое не слыхал, - сказал капитан, почесывая затылок.

- И что дальше делаем? – спросил Кошкин.

- Пусть для начала Костя проведет полное исследование трупа, - сказала Алёна, - может, еще что обнаружится.

4. Я знаю, где ты живешь

Полдень. Мишка покачивался один на качелях во дворе возле дома. Отец с этого года начал отпускать парня гулять без присмотра, но только с условием, что тот с детской площадки ни ногой. Ласкин сидел на кухне возле окна, и парень был у него всегда на виду. Отец заканчивал проверку контрольных работ девятиклассников. Друзья у Миши были, но сегодня сложилось так, что на площадку никто не вышел. Миша размышлял над словами отца – человек может создать что-то из ничего. Ребенок никак не мог понять, что это значит, ведь творчество создается не из ничего, а из слов или из красок.

- А может, папа имел в виду, что до рождения Пушкина не существовало его стихов? – думал Миша, - а потом Пушкин их написал и они появились из ничего? Но как это из ничего? Нет, они из слов. А слова Пушкин выучил в детстве.

Миша, держась руками за цепи, к которым крепилась перекладина, откинулся назад и запрокинул голову. Смотрел на небо.

- Когда я рисую что-то, я повторяю то, что вижу или вспоминаю. А что, если я нарисую то, чего еще нет?! – вспыхнула у ребенка мысль, да так ярко, что он аж заулыбался, удивляясь самому себе.

Внимание мальчика привлекла женщина лет пятидесяти, которая незаметно подошла к качелям. Миша вернулся в прежнее положение. Упершись ногами в вытоптанную землю, он привстал, продолжая держаться руками за цепи и опираться поясницей на перекладину. Женщина напоминала бездомную. Одета она была так, будто слепого человека запустили в магазин одежды и сказали, чтобы он за короткое время успел нацепить на себя как можно больше разных вещей. На ней были красные туфли на каблуке, спортивные обтягивающие штаны, короткая белая майка, расстегнутая рубашка, а поверх всего этого был накинут серый домашний халат до пола с длинными рукавами, скрывающими кисти рук. Черные волосы её свисали до плеч, прикрывая уши. Лицо выглядело здоровым, чистым, с подтянутой кожей, что казалось странным в случае, если она бездомная или алкоголичка.

Миша вначале испугался и хотел уйти, но она доброжелательно произнесла:

- Привет.

Женщина стояла напротив мальчика в двух метрах.

Миша заметил красную линию на её лице, которая тянулась от подбородка до уха, будто кто-то провел ей по лицу маркером или помадой.

- Здравствуйте, - ответил мальчик.

Кое-как на ватных дрожащих ногах, неумело ступая на высоких каблуках, она сделала несколько шагов в сторону соседних качелей.

- Вы хотите покачаться? – удивленно спросил Миша и оглянулся: в это время сзади по тротуару шел сосед, а ближе к углу их дома, метрах в пятидесяти, стояла девушка с коляской. В доме напротив на балконе старушка вешала белье. Наличие людей вокруг придавало мальчику уверенности. Да и если что, от этой странной женщины всегда можно убежать, ведь, как приметил Миша, она еле ходит в этих туфлях.

Женщина ничего не ответила. Она села на качели справа от Мишки и окинула взглядом ребенка. Потом схватилась руками за цепи и начала распрямлять и сгибать ноги в коленях, но раскачаться ей не удавалось. Мишка снова огляделся - сосед зашел в подъезд, старушка ушла с балкона, а девушка все еще стояла, покачивая в коляске малыша.

- Не выходит, - произнесла женщина без интонации и замерла.

Когда Миша обратил внимание на её левую руку, страх сковал его. Из-за неприязни и брезгливости он сморщил лицо, рассматривая кисть женщины: из основания её большого пальца торчал еще один большой палец, мизинец развернутый в противоположном направлении мог загибаться к тыльной стороне ладони, указательный палец был явно тоньше остальных раза в два. Пальцев на руке у нее было восемь или девять - сосчитать их сходу оказалось сложно, ведь она держала кисть в кулаке, сжимая цепь. Будто кто-то наспех слепил человеческую руку, перерисовывая её с оригинала, с настоящего человека, но не стал показывать кисть в деталях, а передал лишь общий смысл, общую концепцию без подробностей.

Миша сглотнул. Вторая рука скрывалась за телом женщины. Мальчик слегка подался вперед и увидел, что там все гораздо хуже: вместо правильно сложенной в кулак кисти была непонятная путаница из пальцев.

- Пойду-ка я домой, - мелькнула здравая мысль у Мишки, но в этот момент женщина снова заговорила:

- Ты хочешь что-то спросить у меня? – она повернула лишь голову, а тело её осталось неподвижно.

Миша в очередной раз оглянулся. Женщина с коляской ушла. Теперь двор и округа были безлюдны, и лишь они вдвоем сидели на качелях.

- Сфотографировать бы ее, - подумал Миша. Но фотографировать нечем. Телефон ему отец обещал подарить на ближайший день рождения, через два месяца.

- Кто вы такая? И что с вашими руками?

- Меня зовут Женя. Мне пятьдесят два года. Я живу в городе Потерянное. А тебя как зовут?

- Миша, - напряженно произнес мальчик.

Она поставила ноги на землю и отпустила цепи. Женя поднесла ладони к своему лицу и принялась рассматривать свои уродливые кривые пальцы, загибающиеся в разные стороны. Миша с ужасом заметил - сбоку из середины последнего фаланга среднего пальцы левой руки у нее торчит еще одна фаланга, перпендикулярно самому пальцу. Приглядевшись, он увидел, что такие ответвления были и на нескольких пальцах правой руки.

- Ты живешь в этом доме? - Женя посмотрела в сторону Мишкиного подъезда. Руки она опустила и длинные рукава халата скрыли её безобразные кисти.

- Нет, - соврал мальчик, я вообще не отсюда.

- Тогда почему ты вышел из этого подъезда двадцать три минуты и восемнадцать секунд назад? – спросила она и сфокусировала взгляд на Мише.

- У меня тут друг живет.

- Он как ты?

- Что значит как я?

- Он такой же мальчик?

- Я не понимаю вас.

- Он мальчик?

- Да.

- Мальчик, как ты?

- Да не знаю! - Миша перепугался не на шутку. Встал с качелей.

- Я, наверное, пойду, мне пора домой, - произнес он и хотел развернуться в сторону своего подъезда, но тут же смекнул, что тогда его обман вскроется. Парень замер в нерешительности.

- А ты где живешь? – спросила Женя.

- На улице Лесничества.

- А какой дом?

- Тр… три… тридцать… пять, - еле выдавил из себя мальчик.

Женя слегка подняла взгляд, чуть выше Миши и произнесла:

- Улица Лесничества в городе Потерянное насчитывает двадцать восемь домов. Ты обманываешь меня?

Лицо Жени слегка съехало в бок – глаза, рот, нос, губы синхронно сместились к левому уху на сантиметр, будто маска, которую немного сдвинули в сторону, но вскоре все вернулось на свое место. У Миши от страха задрожали руки. Он продолжал всматриваться в лицо женщине, сделав несколько шагов назад.

- Кто вы такая? – спросил он снова.

- Я Женя.

Миша пятился, а женщина продолжала сидеть на качелях, медленно доворачивая голову в сторону мальчика.

- Тот, кто дает мне неправильную информацию, причиняет мне вред. Ты обманул меня, Миша.

Поняв, что хитрость его раскрыта, мальчик решил дальше ничего не выдумывать.

- Квартиру-то она мою не знает, – подумал он и сделал еще несколько шагов назад. В это время Женщина резко встала. Она пошатнулась, будто потеряла равновесие. Ноги её колыхнулись, пуская волну, словно канаты, словно тела змей, а потом застыли, приобретя твердость. Мишка развернулся и без оглядки рванул к своему подъезду.

- Я еще приду к тебе, Миша, - услышал он голос позади.

5. Зубы

Алёне выделили кабинет в отделении полиции, которое представляло из себя небольшое одноэтажное здание, похожее на жилой частный дом, построенный еще при СССР.

- Ну вот, располагайтесь, - произнес Сергей Петрович, окидывая взглядом помещение площадью десять квадратных метров, - тут у нас, конечно, не как в Москве, но имеем, что имеем. Из люксовых удобств – стул, стол и окошко. В случае пожара можно выскочить и не сгореть (смеётся). А если захотите покурить, курите прямо тут, в окно.

- Я не курю, - Алёна дошла до стола и повернулась к Сергею Петровичу, тот радостно сиял. Самыми яркими его чертами сейчас были выпуклые щечки и густые седые усы. Казалось, усы и щеки заполняли все его лицо, особенно на фоне маленьких глазок за толстыми прямоугольными линзами очков. Чего он так радовался, Алёна понять не могла.

Пол в кабинете был выложен старым обшарпанным паркетом, а стены выкрашены в пепельно-серый цвет. Под окном висел чугунный радиатор старого образца в виде гармошки, каких уже практически нигде не встретишь.

- Ну, как вам? – спросил капитан.

- Что как мне? – переспросила Алёна, повернувшись к стеллажу возле стены напротив окна. Стеллаж был заполнен папками, а в центре его стоял хрустальный сервиз.

- Нравится новое место?

Алёна посмотрела в глаза капитану и без эмоций произнесла:

- Нет, не нравится.

Тот сразу перестал сиять.

- Да? А… а что не так? Может, что еще… ну… надо, может, вам еще что?

- У вас моя почта есть? – спросила следователь, положив чехол с ноутбуком на стол.

- Есть.

- Будьте любезны, пришлите мне все контакты родственников пропавших и школьного охранника, - Алёна расстегнула чехол и достала компьютер.

- Прямо сейчас? – капитан почесал затылок.

- Да, сейчас.

- У нас просто интернет отключили еще вчера, там молния ударила возле Родного… это магазин наш, ну… название такое. А мы подключены через него. Я звонил им, сегодня сказали сделают всё к обеду. Как будет связь, я сразу отправлю.

- А с телефона раздать интернет нельзя? – спросила Алёна.

- Ага, еще чего, - возмутился капитан. - Они там сразу все деньги снимут со счета.

Девушка села на стул, поставила локти на стол, подперла лицо кулаками и глубоко вздохнула.

- Вы чего? – спросил Сергей Петрович, - расстроились?

- Нет… нет... ничего, все хорошо.

- А ну тогда, ладно. Может, чайку вам налить? У нас баранки есть с маком.

- Кофе есть? – Алёна подняла взгляд на капитана.

- Конечно, еще бы в полицейском участке не было кофе.

- Не откажусь от чашечки.

***

Сергей Петрович принес Алёне кофе, а та сообщила ему радостную новость, что интернет у них теперь есть – девушка раздала интернет со своего телефона.

Уже через несколько минут Алёна рассматривала на экране ноутбука имена и фамилии пропавших людей и пыталась понять, есть ли среди этих данных что-то обще.

Таня Некрасова, 11 лет. Пошла гулять на площадку и не вернулась. Время пропажи: 14:30, 25 апреля.

Алексей Белов, 55 лет. Школьный охранник. Пропал во время ночного дежурства в школе. Время пропажи: ночь на 29 апреля.

Нина Злобина, 83 года. Пенсионерка. Обстоятельства пропажи неизвестны. Дата: ориентировочно 23 апреля.

Мария Шпак, 38 лет. Домохозяйка. Вышла вечером в продуктовый магазин и не вернулась. Время пропажи: 21:00, 30 апреля.

- Слишком мало данных, чтобы установить общие признаки, – думала Алёна, - если эти признаки вообще есть.

Дальше девушка открыла карту Потерянного и нанесла на нее места жительства жертв. Все люди жили в абсолютно разных частях города. Никакой связи между ними, на первый взгляд, не было.

Опрос родни погибших или пропавших без вести людей для Алёны был самой сложной частью работы. Особенно, если речь шла о гибели ребенка. Видеть родителей в таком состоянии, это выше её сил…

Несмотря на это, начать Алёна решила с самого тяжелого испытания, а именно, с опроса матери одиннадцатилетней Тани Некрасовой.

На телефонный звонок мать Тани ответила почти сразу, с первого гудка. Когда Алёна представилась, то услышала надежду в голосе женщины, мол, возможно следователь что-то обнаружила и сейчас сообщит хорошие новости… но нет… вместо этого Алёна договорилась на встречу сегодня в шесть часов вечера. Цель встречи следователь озвучила, чтобы родственник не питал пустых надежд и не ждал в страхе плохих новостей. Новостей пока не будет никаких.

Потом Алёна позвонила Феде и попросила зайти к ней. Кошкин появился в дверном проёме спустя пару секунд.

- Фёдор, - начала девушка, глядя на Кошкина поверх экрана ноутбука, - какие мероприятия вы провели по поиску пропавших в минувшие дни?

- Эм…, - Федя задумался, наморщив лоб, - морги по всей области проверяли, отделения полиции проверяли, больницы проверяли, данные телефонных компаний узнавали, в детские дома звонили, родственникам звонили, в РЖД и авиакомпании звонили и… и вроде бы всё.

- Ясно, ладно, спасибо, Федя.

- Да, если что надо, то кричите, не звоните. Я тут через две стенки сижу. Чего деньги-то тратить. Кричите – ФЕДЯ!

- Мне проще набрать.

- Ну как знаете, - Кошкин скрылся из прохода.

Алёна собралась позвонить следующему родственнику, чтобы назначить встречу, но телефонный звонок от патологоанатома отдалил её планы.

- Да, Костя.

- Алёна, здравствуйте еще раз. Я нашел на трупе странные отметины.

- Что за отметины?

- Зубы.

- Зубы? Животного?

- Вам лучше приехать и самой посмотреть. Я не могу это как-то адекватно описать.

- Хорошо. Буду через двадцать минут.

***

Сергею Петровичу и Феде Алёна пока решила ничего не говорить. Да и не хотелось ей ехать куда-либо в их кампании. Девушка сказала, что отправилась на опрос родственников жертв. Весь путь вместе с ожиданием такси занял у нее десять минут. Ехать было недалеко, всего полтора километра.

Девушка нажала на кнопку дверного звонка, но он не работал. Алёна потянула ручку на себя, распахнула железную дверь и вошла в коридор морга.

- Костя! – крикнула она, - вы тут?!

- Да, проходите. Я когда на рабочем месте, то не запираюсь.

Дойдя до секционной, она увидела Костю в белом халате, поверх которого был надет синий фартук, измазанный кровью, на руках чистые желтые перчатки, а на подбородке сползшая медицинская маска. Тело школьного охранника лежало на столе на боку.

- Быстро вы, - сказал врач.

- Рассказывайте, - произнесла Алёна, глядя на труп.

- Вот тут, видите, - Костя коснулся широчайшей мышцы спины покойного. Укус находился чуть ниже подмышки.

- Вижу, - Алёна склонилась над телом

Зубы вошли приблизительно на сантиметр в плоть, образовав два полукруга из отметин верхней и нижней челюстей. Полукруги эти были абсолютно одинаковые, чего конечно же не могло быть при укусе какого-либо известного науке животного, ведь верхняя и нижняя челюсти должны отличаться друг от друга.

- Обе челюсти идентичны? – с удивлением произнесла девушка.

- Да, - Костя подошел к металлическому столу, возле стены.

- Зубы не различаются, - Алёна пристально рассматривала отметины. - Будто это не зубы… не укус… А повреждение нанесено каким-то небольшим капканом.

Костя вернулся к телу держа в руках гипсовый слепок.

- Я сделал, вот, - он протянул девушке кусок гипса размером с половинку яблока. Из плоской части слепка торчали выступы, напоминающие передние человеческие зубы. По ширине они все были одного размера. Разница была лишь в их высоте (длине зубов), потому что задние зубы глубже впились в плоть, чем передние, что и отразилось на слепке.

- Да… Все одинаковые, – Алёна с удивлением разглядывала слепок.

- Здесь все зубы, это центральные и латеральные резцы, - сказал врач, - похоже, что человеческие. Как верхние, так и нижние. Нет ни клыков, ни моляров. Всего зубов тридцать восемь.

- У вас есть какой-то комментарий на этот счет? – спросила девушка.

- Нет. Я не представляю, зачем кому-то создавать такой муляж челюстей и имитировать им укус.

- Я могу забрать слепок?

- Да, конечно. Я для вас и сделал.

- Спасибо, - произнесла Алёна и, поджав губы, задумчиво посмотрела в окно на лес.

Из её сумки раздался телефонный звонок. Следователь достала телефон. Звонил Федя.

- Слушаю.

- Алён, это я, Федя.

- Я знаю, ты у меня отобразился.

- Вы там далеко?

- В пределах вашего городка невозможно быть далеко.

- Вам надо вернуться. У нас есть человек, который видел предполагаемого убийцу!

- Он сейчас в отделении?

- Да. Только что пришли отец с сыном. Я их знаю много лет, это… а, не важно, в общем, мальчик утверждает, что видел странную женщину! Возможно, она тот, кого мы ищем!

- Хорошо. Я скоро буду.

6. Ты правда видел монстра?

Вернувшись в отделение, Алёна сразу направилась в кабинет к Сергею Петровичу. Кабинет у него был заметно больше, чем та коморка, которую ей выделили. На стене в обители капитана висела большая карта России, и рядом - карта Козельского района. Под картами стояли в ряд пять деревянных стульев. На столе у капитана был бардак – куча раскиданных бумаг и папок, а в центре располагался старинный монитор прямиком из девяностых годов, такой пузатый c электронно-лучевой трубкой внутри. Окно из кабинета выходило на металлический забор из профлиста. Но на обстановку в кабинете Алёна совсем не обратила внимание. Увидев сидящего там Ласкина, Алёна, надув щеки, медленно выдохнула ртом, подняв брови, обалдевая от такой вот внезапной встречи с бывшим женихом.

Алёне было семнадцать, когда у них с Васей завязался роман. Встречались они два года и даже планировали пожениться. Но случилось так, что Ласкин изменил ей.

Смерть отца и предательство любимого мужчины тогда сильно ударили по психике девятнадцатилетней Алёны. Девушке надо поступать в ВУЗ, а тут депрессия давит так, что невозможно ни спать, ни есть. Будучи уже в Москве, медлить с походом к психиатру она не стала. В итоге за несколько недель приема дулоксетина и кветиапина ей удалось снять острую фазу депрессивного расстройства, сопровождаемого паническими атаками и соматическими болями в груди, спине и голове. Но ненависть к Ласкину, еще большая, чем к местной полиции и ко всему Потерянному у Алёны никуда не делась. И вот, спустя годы, она снова находилась в одном помещении с уже возмужавшим и немного поседевшим Васей Ласкиным. Алёна была в легком ступоре. Обратив внимание на Мишку, она поняла, что это его сын.

- Алёна? – произнес Ласкин, повернувшись к девушке.

- Здравствуй, Василий, - без интонации сказала она.

- А ты тут что делаешь? – Вася глазам своим не верил.

- А я тут работаю. Следователем.

- Я вижу, вы знакомы, - сказал капитан, - ну вот и отлично. Алёна, вы если хотите, можете опросить Васю тут, у меня.

- Да, пожалуй, лучше тут, - она не хотела оставаться с Ласкиным один на один у себя в кабинете. Конечно же, это не профессиональный подход, и личные проблемы не должны влиять на её работу, но в данном случае Алёне на это было наплевать.

За спиной Алёны показался Федя.

- Еще человек пропал, - произнес он, - сейчас звонила женщина, говорит, муж её вышел за сигаретами и не вернулся.

Алёна прошла по кабинету до ряда со стульями. Присаживаться не стала. Федя остался в проходе.

- Пятый пропавший, - продолжил Кошкин.

- Заводи розыскное дело, - сказала Алёна, - потом пришли мне и Сергею Петровичу.

- Понял. Сейчас займусь, - ответил Федя, но уходить не спешил.

- Что? – спросил у него капитан, когда понял, что Федя чем-то заинтересовался.

- Не… ничего, - ответил тот.

- Ну тогда ты можешь идти, - сказал капитан.

- Да… я это… хотел узнать. Мишань, а ты права монстра видел?

Сергей Петрович цокнул и закатил глаза.

- Да! – мальчик оживился и затараторил:

- Федя! У нее руки были такие страшные! Там было много пальцев кривых! Как ветки какие-то! Она смотрела как будто неживыми глазами, как стеклянными! Как кукла! Ты вот сейчас смотришь на меня, мне в глаза ну… я как бы… я это чувствую, вижу, не знаю, как объяснить… а она когда смотрела на меня, то смотрела не в глаза, а на нос или на лоб. Это очень противно и страшно, когда так смотрят на тебя, как будто кто-то не живой смотрит!

- Ты не чувствовал, что ваши взгляды пересекаются? – уточнила Алёна.

- Вот! Точно! Взгляды не пересекались!

- И ты говоришь, что у нее было больше пяти пальцев?

- Да! Из некоторых пальцев торчали еще пальцы!

- Сергей Петрович, - осторожно произнес Федя, - а можно я тут постою?

- Что, Кошкин, любопытно? – усмехнулся капитан.

- Ну… как-то так… да… чуть-чуть, - тихо произнес Фёдор, а потом добавил громче и даже немного с возмущением, - я вообще-то участвую в следствии.

На самом деле Сергею Петровичу, как и Кошкину, тоже хотелось находиться при опросе. Он поэтому и предложил Алёне остаться тут, в кабинете, хотя многие вещи капитан уже успел спросить у Миши, пока следователь ехала в участок.

- Ладно, оставайся, - сказал капитан.

- Миша прибежал домой, - начал Ласкин, - глаза на выкате, руки тряслись, слова из него с невероятной скоростью вылетали. Я его таким ни разу не видел.

- И ты сразу позвонил в полицию? - спросила Алёна.

- Нет, - ответил Вася, - я сначала выскочил на улицу и пробежался по дворам, - думал, найду ее. Но не нашел. Встретил двоих знакомых, кстати, один из них Генка. Помнишь его?

- Помню, ты давай по-существу говори. До твоего Генки, собутыльника, мне нет дела, - сказала Алёна.

- Какой собутыльник! Я не пью уже десять лет.

- Вася, мне все равно, - Алёна была сильно недовольна из-за этих разговоров – ниточек, ведущих в их прошлое, - ты о чем вообще мне тут говоришь? Пьет он… не пьет… Да какая мне разница!

- Дальше давай, дальше, - азартно произнес капитан.

- Генка её не видел. Потом встретил еще женщину из дома напротив углового магазина, она тоже не видела ее. Я еще пару минут походил, но, как вы поняли… (разводит руками).

- Я когда добежал до подъезда, то оглянулся, - продолжил Мишка, - она стояла и смотрела на меня. А когда я поднялся на свой этаж и высунулся в окно, то её уже не было.

- Ты же говорил, она еле ходит, - напомнил капитан.

- Да, но пока я поднимался по ступенькам, она могла куда-то за угол зайти.

- Миша, ты её лицо запомнил? – спросила Алёна.

- Конечно!

- В чем она была одета, описать сможешь?

- Хах, - капитан издал смешок, - она в халате была!

- В халате? – удивилась Алёна, - это хорошо. Это приметно.

- Да, и в туфлях в красных! – добавил Миша.

- Она при тебе случайно не улыбалась?

Мальчик задумался, отведя взгляд в сторону. Рукой он массировал себе шею.

- Кажется нет, а что?

- Может, ты видел её зубы, когда она разговаривала?

- Ну… мне кажется, я не обратил на них внимание. Вот если бы она смеялась, я бы заметил что-нибудь. Клыки там, например, длинные, или еще что-то такое.

- Это, конечно, странно, - задумчиво сказал капитан, - вид у нее очень уж необычный. Должен был её хоть кто-то еще заметить.

- Надо фоторобот сделать, - деловито произнесла Алёна, - разослать его по всем участкам. Волонтеры есть у вас?

- Волонтеры? Какие волонтеры? – Сергей Петрович посмотрел на Алёну.

- Такие, которые за сегодня смогут развесить по всему городу фоторобот подозреваемой, - сказала следователь, уже понимая, что никаких волонтеров в Потерянном нет и придется им обходиться силами полицейских, которых было двадцать восемь человек.

Миша по памяти восстановил их диалог с Женей, а Алёна записала все, что сказал мальчик. После этого они потратили более часа чтобы составить её фоторобот. За это время в отделение поступило еще три сообщения о пропаже людей.

7. Папа! Оно тут!

В учебные дни Мишка ложился спать в девять вечера, но завтра рано вставать не надо, и парень засиделся у телевизора допоздна. В люстре горели все три лампочки, и в окне из-за этого вместо вида улицы с их второго этажа, отражалась комната, в которой стояли кровать, письменный стол, стул, шкаф, ящик с игрушками (в них парень давно уже перестал играть) и телевизор на тумбе. Но спать Мишка не ложился не из-за того, что по ТВ шло что-то интересное: после сегодняшней встречи с Женей парень боялся лечь, выключить свет и закрыть глаза. Каждые несколько минут он приникал лбом к окну, ладонями прикрывая пространство по бокам возле лица, чтобы создать тень, и с трепетом рассматривал улицу и двор, на котором утром он общался с неведомым существом, пытающимся казаться человеком. Именно так Мишка воспринял Женю.

- Она не человек, - думал он, - она, это что-то, что пыталось быть похожим на человека.

От этой мысли Мише стало еще страшнее.

- А что, если кто-то еще сможет подражать человеку, но так, что будет невозможно отличить?

Мальчик услышал шаги на улице и вновь приник к окну. Звуки шагов издавал незнакомый мужчина, идущий по тротуару. Когда прохожий миновал их подъезд, парень уселся обратно на кровать и сонными глазами уставился в телевизор, по которому шел советский фильм. Телевизор работал чуть слышно.

- Мишань! - крикнул отец из своей комнаты, - ты, может, уже ложиться будешь?! Час скоро!

- Да, сейчас!

Кровать Мишки стояла торцом к окну. Парень спал головой к двери. Телевизор находился от окна чуть правее, в углу комнаты.

Мишка выключил свет и посмотрел на улицу. Слегка колышущиеся ветви деревьев за окном заставили мальчика вздрогнуть, и он снова зажег люстру.

- Давай, сынок, пора уже, - слышал Миша голос отца за спиной из коридора. Парень стоял возле двери у выключателя и смотрел на свое отражение в стекле. Вася зашел в комнату. Положил руку сыну на плечо, приобняв его.

- Ты чего? – спросил Ласкин, - боишься?

- Ну… так. Неприятно как-то, - тихо произнес Миша.

- Дома-то чего бояться? – отец сел на кровать.

- Не знаю. Но я сегодня со светом посплю.

- Поспи со светом. Вон, ночник себе включи.

- Да. Включу, - Миша сел рядом с отцом, продолжая смотреть в окно.

- Ты видел что-то? – спросил Вася, поняв, что мальчик испуган и не отводит взгляда от улицы.

- Нет, - он повернулся к папе, - просто… вдруг она ко мне в комнату залезет?

- Так она же еле ходит. Ты сам говорил, – отец заулыбался, - как она в туфлях полезет на второй этаж?

- Ну… не знаю…

- Лестницу подставит? – Ласкин пытался развеселить сына, - или нет, приедет на пожарной машине!

Мишка хихикнул.

- Если она тут появится, я ей эти пальцы кривые пообламываю! Ты уж не волнуйся! А потом запихнем ей её туфли каблуками сам знаешь куда! – отец тоже издал смешок.

Мишка представил, как Женю выводит полиция из его комнаты, а у нее из задницы торчит туфель. Парень пытался сдержать смех, но, все же, не смог.

- И она такая говорит полиции, - продолжил отец – спасите! Они мне в зад туфлю засунули!

С этой глупости Мишка рассмеялся в голос.

- Давай, Мишаня, - Ласкин слегка потрепал его за волосы, - ложись и не бойся. Дома тебе ничего не угрожает. А в школу и из школы будем пока что вместе ходить. А за-а-а-автра… завтра приготовим с тобой пиццу!

- Хм… - Миша прищурился, искоса глядя на отца, - а вы неплохо придумали.

- Еще бы! Я вообще неплохо умею думать.

- Все равно мне страшно, – уже без игривости произнес мальчик.

- Раздевайся, ложись. Все будет хорошо.

Отец поставил приглушенную лампу на стол, напротив Мишки, и выключил свет люстры. Лампа горела теплым оранжевым светом. Миша улегся и накрылся одеялом до подбородка. С его ракурса улицу и двор видно не было. Лишь несколько квадратиков света в окнах дома напротив просачивались сквозь листву деревьев.

- Если что - зови, - сказал отец, - дверь я у себя и у тебя закрывать не буду, оставлю щелку.

- Хорошо.

Ласкин поцеловал сына в лоб и вышел из детской.

Миша остался один в сумрачной комнате. Жар побежал по телу, но раскрываться мальчику совсем не хотелось.

- Отвернуться надо, - подумал он, и повернулся на левый бок. Как только взгляд его уперся в стену, на которой во тьме еле просматривались узоры обоев, Миша сразу почувствовал сзади чье-то присутствие. Ощутил это противное давление, будто за спиной кто-то стоит и вот-вот коснется тебя! Или чьи-то холодные руки залезут под одеяло и сожмут ногу… а когда обернешься, то никого не увидишь. Не в силах терпеть игру нервов, Миша резко раскрылся и сел, окидывая взглядом комнату. Никого. Спустя мгновенье он снова услышал шарканье ног за окном – звук становился все громче, кто-то приближался к их подъезду. Миша сглотнул. Сидя в напряжении, он вслушивался в звуки шагов, которые, достигнув максимальной громкости, начали постепенно стихать.

- Прохожий, - подумал Миша и лег, - просто кто-то прошел мимо. Да и как к нам в квартиру можно вломиться? Дверь железная. А чтобы на второй этаж залезть, это же надо, и правда, лестницу ставить. Да и зачем ко мне кому-то лезть?

Миша глубоко вздохнул.

- Но она сказала, что придет ко мне снова.

Мальчик смотрел на листья за окном, а веки его становились все тяжелее. Он намеренно выгонял все демонические образы из сознания. Как только какая-то гадкая мысль-предательница ползла к разуму, он тут же активировал цепочку нейронных связей, отвечающих за воспоминание о детском мультике про доброго динозаврика Ларса. Сейчас, сквозь сон, он увидел перед собой в памяти множество кривых пальцев, ветвившихся из предплечья, шевелящихся, как опарыши на гнилом трупе собаки… пальцы с длинными зелеными ногтями тянулись к нему, но мальчик тут же стер их силой мысли, а на их место воссоздал образ доброго маленького диплодока, идущего возле своей мамы. Практически провалившись в сон, он наткнулся на голову Жени, повернутую лицом в его сторону. Мишка осмелился схватить голову и отшвырнуть, а потом мозг его перешел в фазу быстрого сна и внешний мир для ребенка на время перестал существовать.

***

Когда шарканье за окном разбудило мальчика, он первым делом кинул взгляд на часы на столе. Те показывали половину четвертого утра. Дверь из комнаты в темную прихожую по-прежнему была открыта.

За окном кто-то продолжал идти, еле волоча ноги.

Шарк… шарк… шарк… шарк…

Сейчас освещенное слабым светом ночника пространство заканчивалось на пороге его комнаты, а дальше начиналась чернота неизвестности. Мишке показалось, что в коридоре что-то промелькнуло. Парень, не вставая с кровати и не раскрываясь, дотянулся рукой до двери и толкнул ее. Та захлопнулась. Теперь мест в поле его зрения, где была бы абсолютна темень не осталось. Шаги за окном становились громче, как и в другие разы, когда кто-то приближался к подъезду.

Шарк… шарк… шарк…

- Давай, иди уже отсюда, - простонал парень про себя.

Шарк… шарк… шарк…

- Это просто прохожий.

Шарк… шарк…

Звук резко оборвался.

Мишу будто током ударило. Пот проступил на лбу.

- Пожалуйста, иди дальше, - молился ребенок, - иди дальше.

Но звуков больше не было. А это значило, что кто-то сейчас стоял у их подъезда.

- Я ведь ничего никому плохого никогда не делал. Только всегда добро всем делал и желал всем добро. Прошу, уходи…

Не в силах терпеть страх неизвестности, Миша встал на четвереньки и медленно подполз к окну. Выглянул на улицу лишь одним глазом, так, чтобы его невозможно было заметить и… сердце его замерло, когда он увидел мужчину, стоящего прямо под окном его спальни. Человек этот был одет в черный пиджак и брюки. В руке он держал дипломат. На голове его виднелась лысина, а по бокам над ушами оставались волосы. Мужчина, задрав голову, смотрел на Мишку.

Сердце паренька заколотилось! Мальчик резко отпрянул в сторону и прижался спиной к стене.

- Прошу, уходи, уходи отсюда, - шептал он, пытаясь сдержать слезы, – уходи, умоляю тебя…

Через несколько секунд Мишка вновь выглянул правым глазом в окно – человек так и стоял, глядя наверх. Мальчик пытался сфокусироваться на его руках, чтобы понять, все ли в порядке с его пальцами, но в свете уличного фонаря ночью, да еще и с расстояния, сделать это было невозможно.

Когда Миша понял, что голова мужчины становится все ближе, то от ужаса слезы потекли из глаз, а тело парализовало. Ребенок стоял на коленях, опираясь руками на подоконник. Голова незнакомца медленно приближалась.

- Прошу… - шептал Миша, - прошу уходи… не надо забирать меня… пожалуйста…

Мальчик оттолкнулся руками и упал на спину. Накинул на себя одеяло и почуял, как что-то теплое стекает по животу и растекается под поясницей и ягодицами: мочевой пузырь не выдержал и высвободил свое содержимое прямо на простыни.

- Пожалуйста, не забирай меня… - Миша плакал от безысходности. Он понимал, что надо вскочить и выбежать из комнаты, но от невероятного страха, сковавшего его, он не мог не то чтобы убежать, он не мог даже раскрыться!

- Одеяло волшебное, - думал он, - папа говорил раньше, когда я боялся, что одеяло волшебное… под ним оно меня не схватит.

Трясущимися руками он слегка стянул с лица одеяло и увидел в окне поднимающуюся голову. Сначала лоб… потом появились глаза… нос, рот… медленно ползла голова на длинной шее все выше и выше… Подбородок мужчины миновал уровень подоконника.

- Умоляю, не забирай меня от папы, - шептал мальчик, а слезы его текли по щекам и губам. Голова продолжала подниматься, и когда Миша увидел длинную бледную человеческую шею, он на мгновенье затаил дыханье и даже перестал плакать, потому что внутри у него все сжалось, сперло… мышцы застыли в спазме. На уровне оконной ручки голова остановилась. Шея, будто змея, уходила вниз, скрывалась за стеной. Мальчик, не моргая, рассматривал лицо за окном. Лицо это было обычное, человеческое. Голова начала резко двигаться, направляя взгляд в разные части комнаты! Глаза существа оставались на месте, будто стеклянные, вставные! Поворачивалась лишь одна голова, совершая короткие рывки.

- Ищет меня? – подумал Миша, - оно меня ищет!

Голова будто сканировала пространство помещения - резкий молниеносный взгляд на стол, на кровать, на Мишку, на люстру, на лампу, на дверь, на пол, на потолок, в угол.

- Пожалуйста, оставь меня, уходи… уходи отсюда.

…на шкаф. На стол. На дверь. На Мишку. На пол. На шкаф…

- Уходи… я не могу больше… я сейчас умру… прошу… - сердце мальчика колотилось и ощущалось в висках. Скорость движения головы увеличивалась.

…на люстру! На потолок! На шкаф! В угол! На Мишку! На дверь! На пол! На стену! На Мишку!

- Уходи прошу, - Миша шептал, ощущая соль слез во рту. Ребенка трясло. Не в силах терпеть, он вскочил и выбежал из комнаты с громким воплем вперемешку с плачем. В темном коридоре он истерично пытался нащупать выключатель, продолжая кричать, а когда сзади вспыхнул свет из комнаты отца, парень тут же рванул туда!

- Что такое?! – взволнованно спросил Ласкин.

- Оно тут! – выкрикнул Миша, вцепившись отцу в ноги.

8. Айвазовский

- Кто? Тебе приснился кошмар? – спросил отец, наклонившись к мальчику.

- Нет! Папа, я же говорю, там монстр! Монстр в окне! – кричал Мишка.

Недовольный Ласкин распрямился.

- Миша, монстров не существует, - отец направился в комнату сына. - Маньяки – да. Убийцы – да, а монстров…

Василий замер в дверном проеме, увидев в окне голову на длинной шее. В это время она опускалась и зрительный контакт Ласкина с существом продлился несколько секунд, а потом голова скрылась за нижней оконной рамой. Ошарашенный отец тяжелой рукой нащупал на стене выключатель. Люстра вспыхнула всеми тремя лампочками, и после этого Вася бросился к окну. Открыв его, он высунулся. По тротуару, в правую сторону от подъезда, а именно на восток, не спеша шагал мужчина в пиджаке с дипломатом в руках.

- А ну стоять! – крикнул Вася и, на удивление, мужчина и вправду замер. Ласкин был уверен, что требование его не будет выполнено, но тот встал как вкопанный, и страх, окутавший Васю, сейчас перемешался со смятением:

– Что теперь говорить? Что спрашивать? Звать полицию? Так ведь спугну, убежит же сразу. Надо задержать разговорами.

- Ты кто? – выкрикнул Вася, и внутри у него все сжалось, ведь от него сейчас зависела поимка убийцы, маньяка, похитителя людей! Детей! Перед ним был человек, который при другом стечении обстоятельств мог унести Мишку. Унести в лес и там начать делать с ним все, что вдумается! Самые страшные вещи он мог вытворять с еще живой плотью ребенка, издеваясь так, как может представить себе лишь самое искаженное, изуродованное сознание настоящего монстра.

Незнакомец, перетаптываясь на месте, переваливаясь с ноги на ногу, покачиваясь влево-вправо, повернулся к Ласкину. Длился этот несуразный разворот несколько секунд. Ласкин сглотнул. Миша подкрался к отцу сзади и шепнул:

- Не надо с ним говорить.

- Я художник, - негромко ответил мужчина, слегка сиплым голосом, - а ты кто?

- Миша, в моей комнате, на тумбе у кровати лежит телефон, - шепотом протараторил Ласкин. - Позвони Алёне. Она первая в записной книжке.

- Я Василий Иванович Ласкин, учитель физики старших классов Потерянской школы, - громко крикнул он, надеясь, что их диалог услышат соседи и тоже увидят и запомнят подозреваемого.

- Сейчас попробую позвонить, - ответил сын.

- Василий Иванович Ласкин, ты придешь ко мне на день рождения? – спросил мужчина.

- Конечно, а куда идти?

Незнакомец молча смотрел на Ласкина пару секунд, прежде чем ответить.

- В город Потерянное.

- Мы и так в городе Потерянное, - сказал Вася.

- Да? Это очень хорошо.

- Что хорошо?

- Хорошо, когда есть мама, есть дом, есть кошка с мягким животом, есть друзья, есть интересная работа…

Миша принес телефон. Ласкин незаметно покосился на мальчика.

- Давай набирай ей, - произнес отец.

- Сейчас, - Мишка зашел в телефонную книгу и нажал на контакт Алёныч.

- … послушная собака, никто не болеет, нет войн, - продолжал говорить незнакомец.

- Как тебя зовут? – перебил его Вася.

Тот замолчал.

- Айвазовский, - ответил мужчина.

- Ты художник Иван Айвазовский?

***

- Да, Василий, - ответила следователь сонным голосом.

- Это не папа, это я - Миша! Срочно приезжайте, мы его задержим, он тут… какой-то человек… он пытался забраться ко мне в комнату!

- Подожди, подожди! – сонливость в голосе Алёны резко сменилась на предельную концентрацию внимания, - ты можешь дать трубку отцу?

- Нет, он разговаривает с ним! С этим… с длинной шеей!

- Миша, отвечай сейчас на мои вопросы как можно четче. Готов?

- Да.

- Где отец?

- Он рядом! Говорю же, он разговаривает с монстром! - Мишка еле сдерживал громкость голоса.

- Вы дома?

- Да!

- У вас в доме есть посторонние?

- Нет! Он на улице! В окне! У него шея выдвигалась!

- К вам кто-то пытался залезть в квартиру?

- Да!

- Этот человек сейчас на улице, а отец общается с ним через окно?

- Да.

- Слушай внимательно, Миша: первое - из дома не выходите, второе - постарайтесь задержать этого человека вопросами, третье – незаметно сфотографируйте его. Я выезжаю к вам.

***

- Да… я тоже живу тут, - произнес Ласкин, отвечая Айвазовскому, - мы, значит, соседи.

- Ну что там? – тихо спросил отец у Миши.

- Сказала - из дома не выходить, его задержать вопросами и сфотографировать. Она выезжает к нам.

Ласкин взял телефон и, слегка опустив глаза, открыл камеру.

- Эх… темно, - подумал он, включив видео запись.

- Держи, - он снова отдал телефон сыну, - иди, с кухни незаметно снимай его. Снимай долго, все время, что он тут, снимай на видео, только свет не включай. Все ясно?

- Ага, - Миша выбежал из комнаты.

- Мне уже пора, - произнес Айвазовский.

- В каком доме ты живешь? – спросил Вася.

- Мы построили дом из камней.

- А номер дома какой?

- Номер дома - пять.

- А улица? Улица какая?!

Мужчина развернулся, но уже не так неспешно, а резво.

- Улица Сезам, - ответил он и зашагал по тротуару.

- Какая еще улица Сезам?! Кто ты такой, мать твою! Что за чушь ты мне тут наговорил?!

Айвазовский продолжал удаляться и вскоре скрылся за нависающими густыми ветвями клена, растущего возле окна Ласкина.

Стой, сволочь! – кричал Вася. - Полиция! Вызывайте полицию!

Ласкин бросился к входной двери.

В трусах и майке он бегом спустился со второго этажа и, выскочив из подъезда, помчался вслед за незнакомцем, считающим себя великим художником Иваном Айвазовским. Вася бежал по тротуару, шлепая босыми ногами по асфальту. Звезды на небе уже практически погасли, а сам небосвод посветлел и стал вместо черного синим. В это время на улице не было ни людей, ни машин, и все было окрашено в темно-оранжевые тона из-за света фонарных столбов.

- Папа! – сзади бежал Мишка, тоже в одних трусах, - я не останусь там один!

Минуя свой дом, потом соседский, Ласкин, а следом и Миша, выскочили на проезжую часть - на улицу Кирова. Светофор на перекресте мигал желтым. Улица заканчивалась через двести метров поворотом на грунтовую дорогу. Перед этим поворотом уже начинался сектор частных деревенских домиков, за которыми был лес. Всего же от того места, где сейчас находился Ласкин, до леса оставалось пятьсот метров. Вдали Вася увидел Айвазовского. Тот бежал трусцой, размахивая дипломатом.

- Стой! – крикнул Вася и прибавил скорость.

- Миша, не отставай! – отец слегка повернул голову и периферическим зрением на мгновенье увидел сына, бегущего сзади.

- Стараюсь! – Миша бежал, все еще пытаясь снимать на камеру телефона.

- Алёна звонит! – крикнул сын.

- Скажи, что мы на перекрестке Кирова и Ломоносова!

На противоположной стороне улицы прохожий мужчина остановился и принялся отслеживать взглядом бегущего художника.

- Ловите его! Это он! – кричал Ласкин. Вася впопыхах не сообразил, как коротко описать ситуацию для прохожего, чтобы привлечь его к погоне, и просто выкрикнул – это он убийца!

Прохожий уже начал было разбег, но тут же замер, потому что художник резко остановился. Ласкин и Мишка тоже остановились – стояли метрах в двадцати от Айвазовского, а прохожий был между ними, но не на тротуаре, а на середине четырехполосной проезжей части.

- Че у вас случилось, пацаны?! Че орем бегаем?! – спросил прохожий, которому на вид было лет пятьдесят и, казалось, он был пьян.

Миша находился позади отца.

- Это он! – с отдышкой произнес Ласкин, - тот, кого ищет полиция.

Вася медленно приближался к художнику, но подходить вплотную не собирался.

- Этот что ль? – с усмешкой сказал прохожий заплетающимся языком, - это из-за него люди пропадали у нас? На профессора похож. Э! Академик! Че ты, а? Поговорим?

- Стой на месте! – сказал Ласкин художнику, - полиция уже тут!

Прохожий в развалку направился в сторону Айвазовского.

- Зайдите ему сзади, чтобы не сбежал, - сказал Вася мужчине, но тот, не слушая Ласкина, пер прямо на непознанное человекоподобное создание.

- Очень смешно, - произнес художник, - я тоже рад посмеяться, но, к сожалению, нам с тобой надо в лес.

- Куда тебе надо?! – прохожий был уже в паре метров от художника. - Ты че?! Лысый! Лежать! Лежать, я сказал! На землю, или я тебе…

Художник выронил дипломат и схватил пьяницу руками за голову, не дав тому закончить фразу. А потом резко скрутившись, бросил его на асфальт. Удар был такой силы, что Вася отчетливо слышал звук трескающегося черепа! Прохожий тут же потерял сознание, а из разбитой головы его потекла бордовая, практически черная из-за сумрака кровь. Ласкин попятился, выставив руку в сторону, пытаясь нащупать Мишку.

- Назад! Убегай! Быстро! – крикнул он сыну.

- А ты?!

- Я сказал! Беги назад! – злобно зарычал отец.

Мальчик отбежал метров на двадцать и остановился.

- Я без тебя не уйду!

- Что тебе было нужно от нас?! – спросил Вася у Айвазовского, продолжая медленно пятиться.

Сзади вдалеке послышался звук двигателя. Ласкин на миг обернулся - из-за поворота показались фары легковой машины.

Вася вновь посмотрел на художника – тот наклонился и просунул руки под, вероятно, уже мертвого человека, лежащего на животе. Будто тряпичную куклу, не весящую ничего, существо подняло тело. Оно держало мужчину, обхватив его грудную клетку. Голова прохожего безвольно свисла к левому плечу, изо рта вывалился язык, с расколотого лба обильно текла кровь, ноги, подкошенные в коленях, подвернутыми стопами лежали на асфальте, руки висели вдоль туловища. Существо в пиджаке слегка перехватилось, чуть подкинув тело, и зафиксировало его так, чтобы ноги не касались тротуара. Сам палач весь перемазался кровью своей жертвы. Из окон домов высунулись жители.

- Ох! Батюшки! – раздался женский голос.

- Полицию кто-нибудь вызвал?! – спросил кто-то сверху.

- Я звоню! – раздалось из окна возле Ласкина.

- Ты что творишь, бес?! – крикнула женщина, - отпусти человека!

Полицейская Лада Веста пронеслась мимо Васи и Мишки и резко затормозила в десяти метрах от художника. Из салона авто с места водителя тут же выскочил Федя. Алёна вышла с места переднего пассажира. Пока из заднего ряда сидений вылезал Сергей Петрович, Федя уже успел прицелиться из пистолета в Айвазовского.

- Руки за голову! – крикнул Кошкин, - быстро!

Федя встал во фронтальную стойку для стрельбы. Нoги его нaxoдились нa шиpинe плeч, нa oднoй линии. Pуки были слегка согнуты в лoктяx. Пиcтoлeт pacпoлaгaлся пo цeнтpу, нa уpoвнe глaз. Нелепый до этого момента Федя выглядел теперь как настоящий боец спецназа.

Сергей Петрович, держа сигарету губами, тоже достал оружие. Алёна стояла позади мужчин.

- Я считаю до трех и стреляю! – грозно крикнул Кошкин.

- Раз!

- Два!

Сказать три он не успел. Все резко обернулись на звук удара – их полицейская Лада скатилась назад по откосу и врезалась задом в фонарный бетонный столб.

- Идиот, - злобно произнес капитан, вылупив все еще сонные глаза на Кошкина, - ты чего на ручник не поставил?

- Так тут… задержание же… - стойка Феди сразу потеряла свою монументальность и целостность.

Художник мгновенно развернулся и рванул с места. В этот момент Федя переключил внимание на беглеца и выстрелил. Пуля попала существу в левую лопатку. Художника резко крутануло и он, потеряв равновесие, чуть не упал, но прибавив ходу, выправил свое положение и продолжил бег. Кошкин и Сергей Петрович выпустили в него по обойме, но каждый раз, когда они попадали в монстра, тот на бегу кренился вперед или в сторону, и, не падая, восстанавливал равновесие. Тело погибшего прохожего все это время болталось в руках похитителя. Художник свернул на грунтовую дорогу и скрылся за металлическим забором. Федя помчался следом. За Федей бросилась Алёна, Вася, Мишка и последним, пыхтя и еле волоча ноги, бежал капитан, стараясь не выронить прилипшую к губам дымящуюся сигарету. На ходу Кошкин сменил обойму и достал фонарик. Светил перед собой, при этом не переставая целиться из пистолета. Остановившись у поворота, за которым скрылся художник, Кошкин сначала осторожно выглянул, все так же держа перед собой оружие, а потом, опустив пистолет, спокойно вышел из-за угла. Вскоре подоспели остальные. Федя светил на тела - на дороге бездыханно лежало существо в пиджаке, изрешеченное пулями, а рядом, на боку, с подобранными под тело руками, валялся несчастный прохожий. Кровь сочилась из их ран.

9. Вскрытие существа

Помимо Феди, капитана, Алёны, Ласкина и Мишки возле двух трупов, лежащих на дороге, столпились еще и жильцы соседних домов.

Сергей Петрович достал полицейское удостоверение (хотя весь город и так знал капитана) и принялся тыкать им в лица людей.

- А чего это вы тут собрались?! – деловито и громко говорил он. – Вас кто звал сюда?! Тут есть еще преступники! Они могут открыть огонь в любое время! Находиться здесь опасно! Давайте, давайте, все по домам! Быстро, быстро! Все спать!

Народ неспешно начал расходиться. Капитан прогнал всех лишних и вернулся к трупам.

- Федя, будь другом, переверни пожалуйста вот этого вот на спину, - Алёна указала рукой на художника.

- Сделаем, - Кошкин склонился возле тела, схватил его толстыми пальцами за пиджак и потянул на себя. Раскинув руки в стороны, художник распластался на спине. Стеклянные глаза его смотрели в рассветное небо.

- Силён, - протяжно произнёс Федя, - так бежать с человеком на руках, да еще и столько выстрелов выдержать.

- Наверное, под наркотиками был, - предположил капитан.

Алёна села возле трупа и рассмотрела руку художника, на которой было шесть пальцев и все - указательные. Фонариком она посветила на их подушечки, а потом повернулась к команде:

- Нет бороздочек.

- Выходит, это он? – спросил Кошкин.

- Возможно, - Алёна голыми руками, без какой-либо брезгливости залезла в рот Айвазовскому. Раздвинула его челюсти и оттянула щеку в сторону. Все его зубы, это передние резцы. Как на нижней челюсти, так и на верхней.

- Все передние? – спросил капитан.

- Да.

Сергей Петрович и Кошкин, так же, как и Алёна, уже видели отчет Кости о вскрытии тела школьного охранника и поэтому знали все детали. Патологоанатом этим вечером разослал информацию им на почту.

- Это не человек, - сказал Ласкин, - я лично видел, как его шея вытянулась до второго этажа.

- Что? – Алёна встала, - что это значит?

- То и значит.

- В каком смысле вытянулась до второго этажа? – спросила следователь.

- В прямом смысле, Алёныч, - произнес Ласкин.

- Я для тебя никакая не Алёныч, - злобно ответила девушка, - это ясно?!

- Ладно, ладно, - сказал Вася, - Алёна Максимовна. Вы - Алёна Максимовна.

- Может, вы свои отношения потом выясните? - вмешался капитан.

- О, боже… - со вздохом произнесла Алёна, - нет у нас никаких отношений и выяснять нам нечего.

- Так что значит вытянулась? – спросил Федя.

Ласкин с Мишкой, перебивая друг друга, эмоционально рассказали все, что произошло за окном спальни мальчика. Вася так и не понял, поверили им или нет, но, учитывая, что труп этот имеет необычные черты, то вполне возможно, что поверили. После свидетельских показаний о длинношеем существе Ласкин показал видео, которое записал Мишка.

- Эх, жаль я не снял его с вытянутой шеей, - сказал мальчик.

- Может, он просто залез наверх на второй этаж и нет никакой длинной шеи? – спросил капитан, рассматривая застывшее лицо художника.

- Петрович, я же тебе говорю, я видел саму шею! – сказал Ласкин.

- А я видел, как она удлинялась! – воскликнул Мишка.

- Хорошо, пусть так... - произнес капитан, а потом добавил, - к Некроманту их?

- Да, - ответил Федя, - мешки в машине есть.

***

Трупы Федя, Ласкин и капитан втроем запихнули в специальные черные мешки и погрузили в багажник Лады. На обратном пути Вася вспомнил про дипломат, который художник выронил. Его подобрали и открыли. Внутри лежал нож для бумаги с засохшей на нем кровью, молоток (так же в крови), детские скакалки, шорты, коробка от телефона, сложенная скатерть, ветки дерева, клавиатура и мышь с оборванными проводами, альбом, в котором каждый лист с обеих сторон был исчерчен чем-то наподобие планировочных проектов домов с видом сверху, цветные карандаши, шнурки, наушники и варежки.

Алёна, Мишка и Ласкин сидели на задних местах автомобиля. Раскрытый дипломат со всем этим несвязанным между собой барахлом лежал на коленях у девушки. На улице еще не рассвело полностью, поэтому пришлось включить лампочки на потолке. Федя и капитан, повернувшись назад, тоже рассматривали вещи художника.

- И как это понимать? – первым нарушил молчание Кошкин, взяв альбом с криво изображенными пародиями на чертежи. Начал его листать.

- Все в этих кривых рисуночках, - произнес Федя, - бред какой-то. Сколько же он все это рисовал?

На каждом изображении плана помещения были нарисованы мебель с бытовой техникой и сантехникой – столы, стулья, диваны, ванна, туалет и прочее, что уже сложно как-то точно идентифицировать при виде сверху - к примеру, в помещении, которое походило на кухню, судя по нарисованной плите с четырьмя конфорками, находились прямоугольники, вероятно, обозначающие кухонный гарнитур, а на них были прямоугольники поменьше – возможно, микроволновка, или еще что-то подобное по форме. И так в каждой комнате было изображено все мелко и детально. Чтобы исписать этим весь альбом, потребовалось бы много часов.

- Что, если он зарисовывал интерьеры наших квартир? – предположил Ласкин.

- Да! – оживился Мишка, - он так рассматривал всё в моей комнате! А потом наверное хотел нарисовать это!

- Больше похоже на какие-то компульсивные действия, - сказала Алёна.

- Я же говорю, это не человек, - выразительно произнес Ласкин.

- Ох… заладил ты, Вася… Прямо как наши деды местные – не человек, не человек... А кто тогда?

- Поехали уже к Некроманту, - сказал Кошкин, - вскроем и посмотрим, что там у него. И узнаем, человек он или нет.

Алёна все это время перебирала в руках предметы, внимательно рассматривая их и пытаясь связать в какую-то закономерность.

- Вас домой завезти, наверное, надо, - обратился Кошкин к Ласкину и Мишке.

- Да, мы быстренько оденемся, - сказал Вася, - но в морг мы с вами! Мы свидетели необъяснимого!

- А так можно? – спросил Федя у капитана.

- Да… плевать, пусть едут, если хотят, - ответил тот, махнув рукой.

***

Костю разбудили в четыре тридцать утра, а в пять ровно он уже был на своем рабочем месте. Когда следственная группа, а сними Ласкин и Мишка, зашли в коридор морга, то застали врача спящим в кресле. Патологоанатом, запрокинув голову, храпел, но при этом уже был в белом халате с закатанными по локоть рукавами, в фартуке и маске, спущенной на шею. Изрисованные узорами в виде черепов худые руки врача были сложены на груди.

- Здорова, Некромант! – крикнул капитан, и хлопнул в ладоши. - Подъем! Пришло время в трупе поковыряться.

Костя открыл один глаз и потянулся.

- Не надо меня так называть, - с недовольством ответил врач, поднимаясь с кресла.

- Заносить? – спросил Федя.

- Кого? – сонным голосом спросил Костя.

- Кого-кого? Пациента твоего, - усмехнулся Сергей Петрович, - Костяныч, ты давай, просыпайся, у нас дело серьезное, без шуток.

- Да, заносите, - вяло произнес врач.

***

Убитого прохожего Костя увез в холодильную камеру. Художника раздели до гола на полу. Мишку оставили сидеть в коридоре. Отец мог видеть сына сквозь дверной проем. Входную дверь в здание заперли.

- Вау… - произнес Костя, как только Ласкин с Федей положили бледное голое тело на секционный стол.

- Это вообще что такое? – Костя вылупил глаза. Врач моментально отошел ото сна, глядя на странное тело. Пальцы на ногах покойного отсутствовали. Вместо них обтянутая кожей стопа заканчивалась будто культя конечности. Патологоанатом приподнял кисть руки Айвазовского, склонившись над ней, и принялся внимательно рассматривать каждый из шести указательных пальцев.

- Удивительно, что у него пенис самый обычный, - произнес Федя.

- Зубы - все резцы, - сказала Алёна.

Врач заглянул в рот пациенту, но вскоре внимание Костино привлекла незначительная, практически незаметная складка вокруг основания шеи, а именно там, где шея стыкуется с туловищем. Он потрогал пальцем складку, пытаясь оттопырить смятую кожу и заглянуть внутрь.

- Что там? – спросил капитан.

- Вот тут, - Костя показал на складку, - как будто шея уходит дальше в тело.

- Я же вам говорил, - Ласкин подошел к голове художника, взялся руками за его скулы и потянул. Голова поддалась, и шея вытянулась из тела сантиметров на десять. Вася потянул еще, сделав шаг назад… потом… еще и еще.

- Вау! – воскликнул Костя.

Капитан принялся тереть глаза, а Федя нахмурился. Алёна, как и все в помещении, кроме Ласкина, не верила своим глазам. Она достала телефон и начала снимать на видео, как Василий, пятясь, вытягивает шею из туловища убитого существа. Мишка, хоть и обещал оставаться в коридоре, не выдержал после возгласов Кости и уже стоял в дверном проеме, наблюдая, как его отец держал голову художника, а вытянутая шея того провисла дугой и лежала своей средней частью на сером кафельном полу. Метра на три Вася оттянул голову этого создания. Дальше не вышло – Ласкин уперся спиной в стену.

Врач потрогал шею, напоминающую толстый шланг. Кожа на ней была смята подобно коже на шее у черепах.

- Костей нет, - сказал патологоанатом, продолжая мять шею со всех сторон.

Вася положил голову на пол.

- Ну что ж… - немного успокоившись и взяв себя в руки произнес Костя, - сейчас я подготовлю все для видеосъемки, и приступим к вскрытию.

***

Ласкин снова отправил Мишку ждать в коридор. Алёна, Вася, капитан и Кошкин стояли напротив Кости, ждали его команд.

- Что? – спросил он, натягивая перчатки.

- Мы же не помешаем? – спросил Сергей Петрович.

- Нет, не помешаете, - Костя взял скальпель, - в кадр не лезьте, да и все.

Шею художника засунуть обратно в тело не удалось, поэтому часть её осталась лежать на полу. Голову врач положил на стол.

С помощью аппарата для бальзамирования через артериальную систему Костя ввел бальзамирующую жидкость, которая вытолкнула кровь. Кровь стекла по дренажу на столе в специальную раковину и ушла в канализацию. Занял этот процесс минут десять.

Патологоанатом включил камеру, которая снимала стол с лежащим на нем телом. Врач провел лезвием от затылка до начала лобной кости над левым ухом мертвеца, а потом над правым. Далее стянул скальп и натянул его на лицо, зацепив за подбородок. Маятниковой циркулярной пилой за пару минут он распилил черепную коробку, снял кость с головы, будто крышку, и принялся вертеть её в руках, рассматривая внутреннюю поверхность. Костная пыль разлетелась по секционной. Ласкин подавился и закашлял.

- Толщина кости обычная, пять миллиметров, - произнес врач на камеру, - кости не связаны между собой швами (подносит кусок черепа к объективу). Возможно, это вызвано какой-то мутацией, в результате чего кости черепа не срослись в возрасте одного года, как у обычных детей, а были уже сразу сформированы в слитную черепную коробку, будучи еще в утробе.

Ласкин с удивлением посмотрел на Алёну и хотел что-то ей сказать, но девушка поднесла указательный палец к губам и жестом показала – тс-с-с-с.

Костя снял мозговую оболочку – пленку, напоминающую плаценту, и обнажил извилистый мозг.

- На поверхности мозга прослеживаются крупные сосуды и мелкие капилляры, - сказал он и слегка вытянул мозг, - внутри черепной коробки нет стенок, делящих её на переднюю, заднюю и среднюю черепные ямки. От мозга выходят два зрительных нерва и уходят по зрительным каналам к глазным яблокам. Мозжечок отсутствует, а том месте, где он должен быть, продолжается структура полушарий головного мозга.

Костя вынул мозг и положил на стол. Попытался развести полушария в стороны. Не вышло.

- Мозг не делится на полушария.

Для дальнейшего исследования Костя срезал кусочки мозга с разных его сторон и убрал в пластиковые контейнеры.

- Теперь внутренние органы.

Скальпелем он произвел разрез от стыка ключиц до лобковой кости. Кожу с груди стянул к плечам и раздвинул мышцы живота так, чтобы было хорошо видно органы брюшной полости.

- Виден желудок. Петли кишечника… все одинаковые. Не могу понять… это все толстый кишечник или тонкий… (погружается руками в живот). Под реберной дугой не видно края печени (пытается заглянуть со стороны живота под грудную клетку). Похоже, печень отсутствует. Почек тоже нет. Мочевой пузырь обычный.

Костя взял реберную пилу. Ласкин сморщил лицо и отвернулся, когда врач начал пилить ребра. Звук этот казался Васе более противным, чем звук циркулярной пилы, рассекающей череп. Циркулярная пила жужжала и свистела, маскируя этим звуком звук трения зубцов о кости. Реберная пила была обычная, ручная, без мотора. Вася заткнул уши.

После удаления ребер и грудины Костя ненадолго застыл, глядя внутрь грудной клетки на содержимое.

- Н-да… - произнес он медленно с выдохом, - печень отсутствует, сердце неправильной формы, практически круглое, легкие уменьшены раза в два, прострелены в нескольких местах. Видно много свободного места, очевидно, для шеи, которая не просто втягивается в тело, а еще и сжимается гармошкой, уменьшаясь в размерах во много раз. Поджелудочная железа и селезенка отсутствуют.

Костя вынул органы и сложил их по контейнерам. Выключил камеру.

- Более детальное исследование будет, но уже позже, - сказал он.

- Как бы ты прокомментировал возможность существования этого… этого, - капитан не мог подобрать нужного слова, - этого черт знает чего.

- Это… интересно… очень интересно… - Костя подошел к раковине и принялся мыть руки в перчатках. - Хочу начать с того, что у него отсутствует система фильтрации – нет печени и почек. А это значит, что он не прожил бы больше нескольких недель. Умер бы от заражения.

- Значит, органы у него должны были быть удалены недавно, - предположила Алёна, - но следов операции на теле нет.

- Именно так, - Костя снял перчатки, - но это создание каким-то образом дожило до приблизительно пятидесяти лет. На мой взгляд, это невозможно. Это парадокс (снимает фартук). Далее у нас - череп. Череп не имеет швов, а значит, сформировался он сразу в черепную коробку. Это не так невероятно, как отсутствие фильтрации, но, все же, очень странно. Мозг не имеет разделения на полушария. Мозжечка нет. Функции мозжечка, очевидно, взял на себя мозг, благо он не прихотливый орган и одни его части могут брать на себя задачи других частей. Сердце круглой формы, желудочно-кишечный тракт выглядит, как упрощенная модель нашего тракта, без разделения на толстую, тонкую, слепую и прочие участки. Кстати! Мозг-то тоже выходит, что у него упрощенный.

- Ощущение, как будто кто-то пытался создать человека, - предположила Алёна. - Но не совсем понимал, как и что в нашем теле функционирует. В этом существе есть всё, чтобы он мог ожить на момент, на здесь и сейчас, а что будет с ним дальше – уже не важно.

- А причем тут длинная шея? – спросил Мишка, стоящий возле двери в секционную. Все резко развернулись к мальчику.

- Я же тебе сказал сидеть в прихожей! – разозлился отец.

- Я ночью такое видел, - недовольно ответил Миша. - Ты думаешь, я теперь буду бояться мертвого тела?

- По поводу шеи у меня нет версий, - сказал Костя, - все это (указывает на труп) не могло сложиться в результате эволюции.

- А что, если это инопланетное вторжение? – предположил Федя.

- Не... – протянул капитан.

- Сомневаюсь, - ответил Костя.

- Слишком грубая работа в случае, если это существо создала более развитая цивилизация, которая добралась до нас через межзвездное пространство, - сказала Алёна.

- Да и не началось бы вторжение с нашего забытого миром Потерянного, - сказал капитан.

- Охранника убил Айвазовский? – уточнил Ласкин.

- Скорее всего да, - ответила Алёна, - или, возможно, та женщина - Женя. Но я больше склоняюсь, что это сделал художник.

- И он же его потом резал и исследовал, - добавил Федя.

- Версия, что охранника убили с целью посмотреть, как он устроен внутри, имеет смысл, - сказала Алёна.

- Только зачем это делать, если есть куча анатомических справочников в интернете, - задался риторическим вопросом Костя.

Алёна подошла к окну.

- Вы назвали его Айвазовским? – уточнил Костя.

- Да, он так представился. А что? – просил Ласкин.

- У нас есть на стене граффити с морем и плывущей мачтой… и еще что-то… не помню, ну и сам Айвазовский изображён там в профиль, - сказал Костя.

- А где это граффити? – спросила Алёна.

- От кольца в сторону улицы Калинина.

- Точно! – воскликнул Ласкин, - я знаю, я видел. Там Девятый вал" кто-то нарисовал на котельной.

- И он как раз бежал в ту сторону, - подметил Федя.

- И что это нам дает? – спросил капитан.

- Он прочитал на стене имя и фамилию Иван Айвазовский и начла представляться им, - предположила Алёна.

- Вот только это опять ни к чему не ведет, - сказал Федя, - мало ли кем он там решил представиться.

- О находке надо сообщить, - произнес Костя.

- Погоди! – капитан выставил указательный палец, - Костян, ты это, давай завязывай… сообщить он там собрался… мы сами решим, когда сообщить. Я тут главный полицейский. Как скажу, так и сообщим.

- Если сообщим сразу, - сказал Федя, - то сюда пригонят спецслужб, а нас отстранят.

- Вот именно, - Сергей Петрович мечтательно задрал нос, - а так… если мы сами это дело доведем… ух… погоны новые дадут… Если ситуация совсем в тупик зайдет, тогда я сообщу верхушке. А пока сами.

Вдруг капитан нахмурился, вспомнив про Алёну, которая стояла за его спиной у окна. Он повернулся к девушке.

- Вы же тоже хотите раскрыть это невероятное дело? Такая возможность нам вообще никогда больше не представится!

Алёна молча смотрела на взволнованного Сергея Петровича.

- Отдать это дело в ФСБ и вернуться в Москву раскрывать автомобильные кражи и пьяные поножовщины - это же не то, чем вы хотели бы заниматься? Правда? У вас же есть амбиции! Поймать похитителей! Маньяков! Еще и не людей, а монстров! Упырей!

Следователь закусила губу в раздумье.

- Недельку попробуем сами, а потом я сообщу своему руководству и про тело, и про всё вот это вот. А пока... ну… без лишних ушей и глаз… да?

Девушка вздохнула и усмехнулась.

- Что? Что смешного? - капитан разволновался еще сильнее. Теперь, когда он понял, что они без сомнений столкнулись с чем-то сверхъестественным, очень уж ему захотелось поймать свою минуту славы, когда в репортажах будет появляться его имя, и даже он сам. Когда весь мир узнает о существовании Потерянного и о том, что тут было раскрыто дело о похищении людей неведомыми ужасными тварями, демонами, которых и в ночном кошмаре представить сложно. А он, Даль Сергей Петрович, теперь уже не капитан, а майор, или даже подполковник полиции, в результате успешных слаженных действий вместе со следственной группой вышел на преступников и задержал всю банду… Банду? …или не банду… капитан толком не знал. На самом деле, он не мог даже себе представить, с чем они столкнулись. Не мог он представить, что все эти события - пропажа людей, ужасные существа, истерзанный труп, все это лишь верхушка огромного скрытого во тьме черных вод айсберга. Не понимал он, что вскоре им предстоит прикоснуться к феномену, который перевернёт с ног на голову представление о нашей Вселенной.

- Ну так что? Да? – капитан улыбнулся улыбкой, скрывающей боль, и кивнул в надежде, что и Алёна сейчас кивнет.

- Да, - коротко ответила девушка.

10. Мимикрия

Отлично! – капитан хлопнул в ладоши. - Сегодня выстроим план дальнейших действий. У меня уже есть некоторые идеи. Но пока я предлагаю следующее: сейчас отправляемся по домам, умоемся, душ примем, ну… кому что надо в общем, в туалет там, может, кому… позавтракаем, потом встречаемся в участке.

- В участке? – Федя покосился на Сергея Петровича.

Капитан наморщил лоб и произнес:

- Нет, лучше не в участке. В участке все ходят, подслушивают друг за другом. Лучше где-то в другом месте.

- Можно у меня дома, - сказал Ласкин.

Сергей Петрович и Федя переглянулись.

- Я не против, - сказал капитан, - но тогда надо взять с собой что-то покрепче (подмигивает Кошкину).

- Я против, - произнесла Алёна, - Ласкин никакого отношения к делу не имеет.

- Да? – недовольно сказал Вася, - а ничего, что эти создания охотятся за моим сыном? Или ты забыла уже об этом, товарищ следователь?

- Обоих Ласкиных оставлять без присмотра нельзя, - сказал Федя, - эти существа явно на Мишаню глаз положили. Сначала эта Женя, потом художник.

- В таких случаях к потенциальной жертве приставляется патрульный, - сказала Алёна.

- Я же могу во всем этом не участвовать? – спросил Костя.

- Ты нам не нужен, - коротко ответил капитан, махнув рукой на врача, – но ты смотри мне, Некромант! Язык держи за зубами! Понял?

- Так договорились же уже. Понял, конечно, - ответил Костя, а потом раздраженно добавил, - и хватит называть меня Некромантом!

- Мы это… самое… как его…, - капитан слегка наклонил голову к Косте, будто хотел ему сказать что-то секретное так, чтобы никто не слышал, - если что, тебе еще привезем тел. У тебя холодильников сколько?

- Восемь, - с недоумением ответил Костя.

- Отлично, - капитан подмигнул врачу, - тогда всё? Пока что по домам?

Ласкин кивнул. Алёна никак не отреагировала на вопрос капитана, но, судя по её легкой усмешке и слегка поднятым бровям, Сергей Петрович понял, что это знак её молчаливого согласия. А еще капитан подумал, что проработай она у них в полиции несколько месяцев, и вся эта её дурь столичная, все эти правила и педантизм выветрятся, и станет Алёна нормальным человеком.

- Петрович, вы на машине будете? – спросил Федя.

- Бароны пешком не ходют! – с шутливой гордостью произнес капитан.

- Вы тогда меня у участка подцепите? А то это… если пить… ну, я за руль не хочу.

- Вот это пра-а-альна! Это ты молодец! – капитан, уже настроившись на попойку, продолжил общение в задорном радостном ключе, - а у меня стаж ого-го! Тридцать лет без аварий! Я могу даже во сне ехать и не один столб не сшибу, ни одну бабку не отправлю на тот свет.

- Алёна, вы сами доберетесь? – спросил Федя, - или вместе на Петровиче поедем?

- Нет, нет, - быстро произнесла следователь, замотала головой резкими короткими движениями и выставила руки на мгновенье ладонями вперед, - я сама. Сама доеду. Спасибо.

- А… ну хорошо. А то если что, звоните мне, - Федя улыбнулся. Был он похож в этот момент на щекастого малыша, только увеличенного в несколько раз.

- Не-пре-мен-но, - произнесла по слогам Алёна, отвернувшись от сияющего Кошкина.

- В десять встречаемся у Васи, - сказал Сергей Петрович.

***

Несмотря на начало мая, погода сегодня была осенняя. Небо заволокло тучами, а из-за резкого понижения температуры Потерянное окутал густой туман. Алёна стояла возле подъезда Ласкина. Того самого подъезда, в который она много раз заходила в своей прошлой жизни. Девушка не решалась набрать на домофоне квартиру Васи, потому как могло оказаться, что капитан и Кошкин еще не подоспели, и тогда ей придется ждать их наедине с ним. В эту квартиру, где она столько раз была, ночевала, и даже как-то жила там с Васей целую неделю, заходить Алёне совсем не хотелось. Девушка огляделась и поняла, что с того момента, как она уехала, тут ничего не изменилось: под ногами были все те же три растрескавшиеся от времени каменные ступеньки, слева доска для объявлений, дверь с облезлой зеленой краской до сих пор скрипела на петлях (причем краска была облезлая еще тогда, одиннадцать лет назад), козырек с двумя железными столбами уже покосился, но все еще держался; но самое главное – не изменился этот унылый вид на разбитую серую улицу, вызывающую лишь меланхолию и скорбь. Ничего не поменялось… В Потерянном всё стабильно.

Подъезд выходил на детский двор с деревянным домиком и качелями на цепях. Когда-то в этом домике они с Васей укрылись от дождя. Сидели внутри на лавочке и целовались. А еще Ласкин тогда выжег на внутренней стороне крыши её имя и обвел сердечком. Это был первый месяц их отношений.

Контуры одиноко стоящего деревянного домика размывали густые клубы тумана, а за домиком этим все будто таяло в серой пелене, поглотившей город. Сейчас в этой непроглядной дымке Потерянное казался городом-призраком, покинутым местом, в котором не осталось ни единой живой души. Порыв ветра заставил качели слегка колыхнуться, и несмазанные цепи их скрипнули еле слышно. У Алёны сложилось ощущение, что кто-то невидимый сел на эти качели, кто-то бестелесный, но мистически влияющий на наш материальный мир сейчас покачивался на них взад-вперед…

Неведомая сила заставила девушку направиться в сторону пустой площадки, чтобы заглянуть внутрь домика, посмотреть на выжженное Ласкиным сердце… Алёна успела сделать несколько шагов, как вдруг из-за угла показалась полицейская машина.

- Вовремя они, - подумала девушка, - не хочу я туда идти, не хочу смотреть… Зачем я вообще об этом начала думать?!

Сергей Петрович запарковался возле подъезда Ласкина. Сначала из авто вылез капитан, а следом и Кошкин, держа в руках два пакета, в которых звенели стеклянные бутылки.

- Кошкин! Твою же богу душу! – звонко произнес Сергей Петрович, перешагивая лужу, - осторожнее, добро не побей!

Федя обошел машину спереди и остановился возле Алёны и капитана, вопросительно глядя на девушку.

- Всё? Пошли? – спросила она.

- Всё. Пошли, - утвердительно повторил Кошкин.

Капитан подошел к подъезду и набрал на домофоне номер квартиры Васи.

***

В прихожую Алёна зашла третьей, после капитана и Феди – эти два толстяка, пока разувались, заняли всю площадь и без того небольшого помещения.

- Давай повешу, - произнес Вася, стоя напротив Алёны.

- Я сама.

Она повесила джинсовку на крючок возле темно-синей полицейской куртки Кошкина. Федя зачем-то приперся в форме, в отличии от капитана, который был в гражданском – в серой водолазке, жилетке с кучей карманов и светлых брюках. Ласкин оглядел Алёну. Стройная девушка, как обычно, в обтягивающих черных джинсах и в заправленной белой футболке, развела руками перед Васей, который из-за растрепанных волос, заляпанной кетчупом домашней майке и штанах, скорее напоминающих кальсоны-подштанники, сейчас был похож на какого-то пьяницу, и уж точно не на учителя физики.

- Что? – спросила она.

- Классно выглядишь.

- Не могу сказать того же про тебя.

Смех Сергея Петровича раздался с кухни, а следом и его крик:

- Ласкин! Где у тебя стопки прячутся?!

- Сейчас принесу.

***

Белый кухонный столик умещал за собой троих человек. Четвертый гость смог бы тоже сесть за него, если б стол не был придвинут к стене.

- Присаживайся, - сказал Ласкин девушке, когда осталось одно свободное место. Федя и капитан уже сидели за столом. Кошкин, до этого мечтающий выпить в эти праздники, сейчас абсолютно безразлично смотрел на то, как капитан наливает коньяк в рюмки.

- Я бы хотела побыстрее обсудить дела и уйти. Мне еще родственников опрашивать, - Алёна стояла, прислонившись к плите, сложа руки на груди.

- Василий, может с нами по разику? - произнес капитан и поставил бутылку на стол.

- Ты же знаешь ответ, - сказал Ласкин. Вася пододвинул табуретку к окну и присел на нее. Теперь вышло так, что столик был в распоряжении лишь капитана и Кошкина, сидящего ближе к двери в коридор, напротив своего шефа. Ласкин специально разместился возле окна, чтобы не оказаться к Алёне спиной. Огромный Фёдор полностью перегородил выход с кухни.

- Ну так что? – спросила девушка.

- Погоди ты, дорогая наша следовательница, надо сначала горло промочить.

- Следователь, - поправила его Алёна – у названия этой профессии нет женского рода…

Но капитан её не слушал и практически одновременно с ней произносил тост, держа стопку перед собой чуть выше головы:

- Я бы хотел выпить за Алёну Афанасьеву! Выпить за то, что к нам в наш… эм… не мухосранск, а в… как же было у Толстого в Карамазовых… название смешное… А! Вспомнил - в наш Скотопригоньевск прибыла такая замечательная сотрудница! Алёна, добро пожаловать в коллектив! Мы с Федей тебе искренне рады!

- У Достоевского, - поправила его девушка, но Сергей Петрович не услышал.

Капитан посмотрел на Кошкина, который как-то поник.

- Да, Федун? – спросил капитан, - мы же рады?

- Конечно рады, еще как рады, - ответил Федя.

- Ну, за тебя, - сказал капитан Алёне и выдохнул.

- Спасибо, - без эмоций произнесла девушка, - я тоже очень рада работать с вами.

Капитан выпил и закусил лимоном. Кошкин тоже выпил, но закусывать не стал.

- Тебе скольких еще опрашивать? – со слезами на глазах спросил у Алёны Сергей Петрович. Слезы у него выступили не от горя какого-то, а от лимона и коньяка вкусного.

- С учетом прибавления к числу пропавших - пятерых.

- А вот и нет, Алёнушка, не пятерых! Больше. Потому как сегодня заявили еще о двоих. А ты знаешь, почему я так этим делом заинтересовался?

- Погодите, - произнесла девушка, - есть еще пропавшие?

- Да, - сказал капитан, - розыскные дела тебе на почту сегодня пришлют. Но ты мне лучше ответь, почему я так заинтересован?

- Погоны?

- Погоны, это понятно… нет, я сейчас не о том. Вот когда просто люди пропадали, мне вот вообще было… ну не сказать, что фиолетово, но так… не сильно важно, понимаешь? Потому что, знаешь сколько в России в год пропадает людей? Знаешь, а?

- Примерно сто пятьдесят тысяч, - ответила Алёна, - и большинство из них потом находятся.

- Да! И вот что мне было с этих четырех пропавших без вести у нас в Потерянном? Ну пропали и пропали. А теперь! Теперь мы занимаемся расследованием уникального за всю историю дела! Это важнее просто каких-то погонов. Хотя… погоны тоже хочу. Федун, ты че грустишь? Давай, наливай.

Мишка зашел на кухню, кое-как протиснувшись между Федей и дверным косяком.