Kitabı oxu: «Мелодия бетонных улиц. Том первый»

Предисловие

Мы, авторы этой книги, представляем вашему вниманию детективный криминально-психологический роман. В его основу легли как реальные, так и вымышленные, но не выходящие за рамки действительности события современной жизни. Замысел романа, как и начало работы над ним, относится к ноябрю 2009 года. С тех пор на протяжении многих лет книга неоднократно подвергалась самокритике, тщательному анализу и редактированию с нашей стороны. Нашей целью было построить уникальный, неповторимый художественный мир, опираясь на современную реальность и творческое воображение. Мы планомерно и упорно стремились довести книгу до совершенства, вкладывая в неё всю душу, прилагая массу усилий и лихорадочно трудясь ночи напролёт. Нас вели пылкая страсть и неодолимое желание создать этот огромный мир, получивший название «Мелодия бетонных улиц». Однако книга подобна человеку: у неё всегда есть возможность расти. Наше сознание больше всей Вселенной — оно бесконечно. Мы не можем прийти к точке, где сказали бы: «Достаточно». Всегда есть к чему стремиться. Иными словами, как говорил Геббель¹: «Жизнь — это бесконечное совершенствование. Считать себя совершенным — значит убить себя». И тем не менее мы сами, увы, не вечны. Поэтому, уважаемые читатели, мы преподностим вам книгу такой, какая она есть; такой, какой нам удалось создать её в силу нашего таланта.

Особенная уникальность книги заключается в том, что она объединила в себе сразу несколько ипостасей. Это философия и психология, криминал и политика, интригующий детектив и любовный роман, ужасающий триллер и душераздирающая драма. Перед читателем раскрывается громадный мир, завлекающий и поражающий своим ярким динамичным сюжетом, а также вобравший в себя свыше ста персонажей и бесконечное разнообразие событий, — вот что такое «Мелодия бетонных улиц». Также хотим предупредить, что перед вами наша единственная книга. Нет, право же, не иссяк наш творческий потенциал, однако мы были нацелены не на количество, а на качество. Более того, для нас существуют одна жизнь, одна вера и одна любовь, поэтому и книга, как мы единодушно решили, тоже должна быть одна. И её написание — это наше чистое счастье.

Анастасия: Мне бы очень хотелось, чтобы чтение романа стало для вас не только развлечением, но и принесло какую-то практическую пользу. Ведь порой учиться на своих ошибках обходится слишком дорогой ценой, поэтому взгляните на чужие, и, я надеюсь, вы пройдёте жизненный путь с наименьшими потерями. И помните, что ваш собственный разум и здравый смысл имеют больше ценности, чем все традиционные понятия, как бы глубоко они ни укоренились в вашем сознании.

Максим: Для меня также является безусловно важным, чтобы книга послужила обществу во благо. И не имеет значения, в чьих она окажется руках. Ведь люди, как известно, плохими или хорошими не рождаются. Такими, какие мы есть, делает нас с вами окружающая действительность. Но вместе с тем знайте, что всё в ваших руках. Познавайте себя. Верьте в себя. Обогащайтесь знаниями. И наконец, будьте королями жизни, а не рабами системы.И ещё: когда я воздвигал «Мелодию бетонных улиц», мне на память пришли две великолепные цитаты, которые я хотел бы здесь привести. Во-первых, как некогда говорил Саади²: «Изо всех даров мира остаётся только доброе имя, и несчастен тот, кто не оставит даже этого». А во-вторых: «Быть в мире и ничем не обозначить своего существования — это кажется мне ужасным», — как изрекся Гоголь. Поэтому для меня особенная и огромнейшая честь оставить данным произведением наш с Настей след в истории. Ну а то, что вы прочтёте, — это уже история...

Анастасия:

Это история о глубине души и бездушии...

Максим:

История о чувственности сердца и бессердечном чистогане...

Анастасия:

История одной целой жизни, о людях и их судьбах...

Максим:

История одного мгновения смерти, о безмятежных взлётах и жёстких падениях...

Анастасия:

История безумной неповторимой любви и маниакальной лютой ненависти среди городских кварталов...

Максим:

История чистого счастья и невосполнимых скорбных потерь на необъятных пустынных улицах...

Анастасия:

История о бесконечной борьбе добра и зла среди тёмных переулков и грязных тротуаров.

Все персонажи в эротических и/или сексуальных сценах совершеннолетние. И наконец прежде чем приступить к написанию романа,хотим предупредить вас,что правохранительные органы могут не беспокоиться-в случае совпадения каких-либо имён или преступлений,сошлемся на авторский вымысел.

Итак,мы начинаем...

____________________________________

¹ Фридрих Кристиан Хеббель (также Геббель, немецкий Friedrich Hebbel; 18 марта 1813, Вессельбурен Гольштейн — 13 декабря 1863, Вена) — немецкий драматург. Лауреат премии Шиллера (1863). Крупнейший драматург в период между Шиллером и Гофмансталем

² Саади (1203–1292) — персидский поэт, философ.

Пролог

Порой мы оглядываемся на пройденный путь и чувствуем,словно холодный ветер дует в лицо и раскрывается жестокая правда о том,как много упущено в этой жизни. И как все безвозвратно ушло. Слишком поздно мы понимаем,что жизнь заключается в умении жить,в ритме каждого дня и каждого часа.

психолог Дейл Карнеги

Представьте: солнечный июльский день. Пожалуй, это самое подходящее время, чтобы позагорать на каком-нибудь песчаном морском побережье, искупаться в тёплой голубой водице, испить бокал хорошего вина и обнять любимого человека. Разве не это истинное счастье?Вероятно, вы скажете «да» либо же обязательно найдёте его в чём-то другом. Однако здесь возникает щепетильный вопрос: а долго ли оно будет сохранять свой изначальный блеск? Как быстро мы начинаем забывать цену этого счастья? И долго ли оно вообще будет являться таковым? А если и будет, то разве мы остановимся на достигнутом?.. Нет. Ведь постоянно появляется что-то ещё — новые желания, новые чувства, новые принципы, новые цели... И мы уже научились почти во всех случаях находить оправдание перед самими собой. Мы научились самообману. И от этого заблудились окончательно. Как правильно заметил ещё Шопенгауэр, подобно «слепым» созданиям мы терзаемся собственными страстями, грызем от боли самих себя и постоянно требуем добавки. И действительно, всё чаще мы тянемся за звёздами в небе и всё реже сознаём, что нам их не достать. Мы находимся в вечной погоне за горизонтом пока в конце концов не обретаем вечность сами.

Люди... что же они делают? А чёрт их знает... Но а что делал я?.. Нет, мой персонаж далёк от примера для подражания, ибо жизнь и вовсе потеряла для меня всякий смысл — бесповоротно и окончательно.Это была долгая история. Жизненный путь привёл меня к перилам моста трассы «М9». Стоя на коленях, я смотрел вдаль и не видел там ни яркого солнца, ни чистого неба, ни живописного вида на глубокую долину и лесной массив — для меня не было ничего, только пустота. Тем временем моя подведённая к виску окровавленная рука крепко сжимала тяжёлый пистолет системы «ТТ». Впрочем, время, место, оружие и даже единственный специально оставленный в обойме патрон — всё это не важно. Это было результатом моего выбора, а последствия в целом оказались такими, что не могли бы привидеться мне даже в самом страшном горячечном сне. Мой путь некогда превратился в коварную, опасную игру. У меня была своя мораль, свои мотивы и правила. Будучи уверенным в себе, я играл по этим правилам и доигрался. И теперь весь мир в моих глазах словно рухнул и разлетелся на осколки воспоминаний. Я был готов отдать всё, лишь бы только вернуть время вспять, но увы... осознание пришло ко мне слишком поздно.

Таков был финал.

— Аааа!!! — вырвалось из моих уст. Этот вопль не был похож на рыдание. Он был во сто, тысячу крат ужасней. Боль прошила всё моё существо насквозь,будто капсула со жгучим ядом лопнула внутри. Яд разъедал мою душу и стремительно проникал в сердце, делая эту боль более невыносимой и наконец расстилая перед ним последнюю дорогу в смерть...

* * *

Отделение реанимации располагалось на первом этаже нового больничного корпуса. Возле одной из палат, в просторном коридоре на удобных кожаных диванчиках, сидели мужчина и девушка. Он — средних лет, весьма крепко сложенный, со светлыми волосами и при этом похожий на араба, одетый в дорогой кремовый смокинг. Она — не очень высокая, хрупкая молодая шатенка, облаченная в болоньевую накидку поверх черной блузки. Притом в отношении последней можно отметить, что, даже несмотря на пасмурное, хмурое выражение лица, она выглядела очень мило и привлекательно.— Яна, давай закроем эту тему, — говорил ей мужчина. — Не мне тебя поучать, но все же о мертвых либо хорошо, либо никак.— А мне лично похрен на все эти приличия! Если бы не он, то ничего этого с ней бы не случилось. Ублюдок есть ублюдок. Будь я на его похоронах, обязательно плюнула бы ему в лицо — ну или в то, что там от него осталось, — гневно заявила шатенка, именуемая Яной.Мужчина покачал головой.

— М-да, однако хорошо, что ты девушка и мы с тобой друзья.

— А разве могло быть как-то иначе? — удивлённо спросила та.

— Нет, просто не хотел бы иметь себе такого врага, будь ты мужиком.

— Что за глупости? Не преувеличивай, Саид. А то будто я тебя мало знаю. Да, и кстати нашей имениннице срочно нужно будет сделать загранник.Займешься?

— А ты вообще уверена, что она согласится? Может, для начала поговорить с ней?

— Ну уж нет. После всего, что произошло, я её мнение спрашивать не собираюсь. Адам уже обо всём в курсе, и, если понадобится, он готов отправить за ней частный самолёт.

— Хорошо. Сделаю, — вкрадчиво обещал ей Саид.Вроде бы успокоившись, Яна откинулась на спинку дивана, но вскоре спохватилась:

— Да, и ещё надо приставить надёжную охрану, пока она будет находиться здесь. Пусть этого никто и не знает, но меры предосторожности лишними не будут.

— Разумеется. Можешь не беспокоиться, я уже озадачил этим вопросом Шведа. Он обещал сегодня же...

Договаривать Саид не стал.Из палаты в коридор вышла женщина-врач, и его собеседница мигом подскочила к ней.

— Ну что там? Как она?

— Пришла в сознание, — заворожённо сообщила врач. — Вы знаете, за все долгие годы моей практики такой случай я вижу впервые! Ей просто нереально повезло. Это немыслимое и даже необъяснимое чудо. Я думаю, что, наверное, одному только Богу известно, какие недюженные силы помогли ей побороть саму смерть....

.

ЧАСТЬ 1"МЕЛОДИЯ ДУШИ" ГЛАВА 1. "КОГДА-ТО РАНЬШЕ"

И хоть велик соблазн по сразу двум идти дорогам,нельзя одной колодой карт играть и с дьяволом и с богом.

Неизвестный автор

ПРИЗРАЧНАЯ РЕСПУБЛИКА.ГОРОД УТОПИЯ.Май 2006 года.

Лучи восходящего на востоке солнца плавно ложились на бетонные улицы провинциального города. На краю крыши одного из высотных жилых домов стояли трое парней подросткового возраста в черных спортивных костюмах. Один из них, Илья Новиков, смуглый брюнет среднего роста с ярко-выраженными черными глазами. На вид он был очень тощим, со впалыми щеками, но между тем имел хорошую выправку. Выражение его лица было непроницаемым, глаза смотрели спокойно и уверенно. Другой, Александр Войнов — парень простой славянской внешности, крепкого телосложения, ростом чуть выше среднего, с короткими русыми волосами. Но и наконец последний, определенно самый примечательный из всех, а именно собственно сам я — Максим Фартовских — высокий, обаятельный, спортивного сложения, с модельной стрижкой русых волос и целеустремленными глазами зеленого цвета. Все мы стояли молча, точно в каком-то забытье, а в глазах наших полусонных лиц было видно отражение необъятного небосвода. Обычно в такое время большинство молодежи их возраста набивают свои портфели учебниками и отправляются в школу за новыми знаниями, но мы были не из тех ребят. Мы не знали, что такое вставать в семь утра и бояться опоздать на первый урок. Нам не приходилось учить домашние задания, прятать за спину дневник с плохой оценкой или радоваться полученной «пятерке». И лишь улицы являлись для нас одновременно как домом, так и учебным заведением.

Наконец, вдоволь насладившись красотой рассвета, мы отошли от края крыши и расселись узким кругом по трем грязным пыльным матрасам, постеленным в виде треугольника. Я протяжно зевнул и, поёжившись от холода, прикурил сигарету. Тем временем Илья потянул из-за спины два доверху забитых черных пакета и, поставив их по центру, вытащил из одного из них пластиковую пятилитровую бутылку пива «Жигулёвское».

— Что-то я сегодня замерз как собака, — изрек Войнов, небрежно вытряхивая содержимое второго пакета. Из него высыпались упаковки различных чипсов, сухариков, сушеных кальмаров, шоколадок, семечек, жвачек и даже контрацептивов, а также шариковые ручки, зажигалки, тюбики клея и прочие мелкие товары.

— Да ты не один, — между тем отозвался Новиков. — У меня поясницу продуло. Кое-как встал. Погорячились мы, по ходу, пацаны, с этим чердаком.

— Не то слово. Надо в подвал обратно валить. Пусть воняет, зато жопа в тепле.

— Другой найдем. И так уже долго на одном месте засиживаемся, — рассудительно заметил Илья, разливая всем пиво по стаканчикам. В свою очередь, Войнов распечатал упаковку кальмаров и переключил внимание на другого приятеля:

— Ну а ты, Макс, что приуныл?

— Нормально со мной, — резко отчеканил я и, затянувшись сигаретой, добавил: — Ты мне одно, Саня, скажи — на хрена надо было продавщицу вырубать, когда она и без того с испуга готова была нам все отдать?!

— Ты чё это, Макс? Ну а как иначе? Или ты хотел, чтобы она наши вывески (жаргонное «лица») запомнила?!

— Вы еще поругайтесь, — предосудительно вмешался Илья. В отличие от нас двоих, он никогда не любил конфликтов и часто выступал в роли миротворца.

— Что, брат, разве я не прав? — спросил его недовольный Войнов.

— Ну это, Сань, как посмотреть. То, что нам во благо сделал, ты, конечно, молодец. Но одно дело — лохов обчищать, а другое — женщин калечить. Не по-человечески это. Она ведь, возможно, чья-то мать. Вот ты представь, если, не дай, конечно, бог, с твоей так кто-нибудь обойдется?

— А вот не представлю! — жестко обрезал Войнов. — Не было у меня никогда матери. Бросила еще в роддоме.

— А ты думаешь, что я от хорошей жизни по трущобам скитаюсь?.. Нет, ну родители у меня, конечно, есть, только вот для них, кроме синьки, ничего не существует. Они так разве что по ДНК мне родители, а по жизни, брат, они мне вообще никто. Понимаю, что их не выбирают. Нужно любить их такими, какие они есть, и все такое. Может быть. Но смотреть на все это я точно не обязан. — твердо сказал Илья и чуть помолчав,добавил: — Вон,один Макс у нас непонятно от чего бежит и зачем гонится.

— А не мое это — у родителей на шее сидеть, — тут же откликнулся я. — Я сам хочу в жизни всего добиться. И мне независимость куда больше по душе.

— Независимость? Брось. Обстоятельства всегда будут сильнее нас.

— Ошибаешься, братан. Ты просто смирился с этими самыми обстоятельствами, а я не хочу. Понимаешь? Тем и отличается обыватель от творца. Моя свобода — мои крылья. А к чему, скажи мне, крылья, сложенные за спиной? Со стороны они смотрятся как горб. Это уродство. Красота в расправленных крыльях, в свободном полете, в гордом парении высоко над всеми. Выше всех.

— Хорошо, но а дальше-то что?

— Дальше?.. — Я задумался, устремив мечтательный взгляд вдаль линии горизонта. — А дальше будем посмотреть.

— Ну вот и поговорили. И хорошо, что по душам, — заключил Илья и взял стаканчик с пивом. — За ваше здоровье, пацаны, — почтенно произнес он.— И за твое тоже, — взаимно ответил Войнов.

— За вас, шпана! — поддержал я и, чокнувшись с друзьями, одним залпом выпил до краев наполненный стакан.

— М-да, как-то совсем не густо, — раздосадованно произнес Илья, разгребая кучу награбленных товаров. — Тут даже пожрать нет ничего толком. Уж не знаю как вы, пацаны, но у меня лично желудок к позвоночнику прилипает.

— И ты что, типа предлагаешь прямо сейчас на отработку стартовать? — уточнил его намек Войнов.

— Ну а что? Самое, по-моему, время, пока все еще от сна не раскачались.

— Ты сам-то свою мятую рожу видел? К тому же, если опять нам придется удирать со всех ног, то мне вчерашнего пока хватило. В общем, извиняй, я пас.

— Как знаешь, — не стал уговаривать Илья и тут же повернулся ко мне. — Макс, ты что скажешь?

— Да я, братец, за любой кипиш, кроме голодовки, — ответил я, смачно хрустя чипсами. Затем всей компанией мы пропустили еще по два стаканчика пива и наконец настроились в дорогу.

— Ну а я тогда уж пока подыщу нам место для ночлега, — предупредил Войнов.

— Вот это будет дело, — похвально отметил Илья. — Заодно постарайся где-нибудь раздобыть обогреватель.

— Окей. Давайте ни пуха вам, — желал Войнов.

— К черту, — почти созвучно ответили ему.

Затем мы с Ильей спустились через чердак на лестничную площадку, проехали на лифте и, выйдя во двор, наконец побрели по улицам. Утро выдалось хоть и безветренным, но весьма холодным, что довольно-таки хорошо ощущалось обоими сквозь наши тонкие спортивные костюмы и изношенные чуть ли не до дыр кроссовки. Вокруг было тихо. Большинство жителей городка только покидали свои душные бетонные «коробки» и с заспанными унылыми физиономиями спешили на работу или учебу. И лишь заблаговременно проснувшиеся дворники уже вовсю оживленно орудовали метлами, образуя в воздухе целые облака пыли.

— Слушай, Илья, — обратился я, — а ты не думал замутить какое-нибудь крупное дело?

— А что тут думать? У нас на это ни средств, ни подготовки.

— Тем не менее руки-ноги у нас есть, голова на плечах вроде тоже имеется.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Не знаю. Ну вот, к примеру, для начала неплохо было бы обуть пару каких-нибудь ментяр на стволы, а потом, допустим, взять ювелирку. Как тебе?

— Фильмов пересмотрел?.. Ты еще банк предложи грабить, ну или сразу какой-нибудь монетный двор в Испании, — с усмешкой сказал Новиков.Между тем, пройдя через арку жилого панельного дома, мы свернули на тротуар, пролегающий параллельно с проезжей частью, и зашагали по старому разбитому асфальту.

— Ну а то, как мы уже третий год живем, тебя устраивает?

— Не жалуюсь, — уклончиво ответил Илья. Тем временем через дорогу от нас произошло следующее: молодой коренастый блондин, поравнявшись с проходящей мимо него девушкой лет двадцати пяти, вдруг резко вырвал из ее руки кожаную сумочку и бросился бежать. Девушка что-то крикнула ему вслед и, растерянно оглядевшись по сторонам, беспомощно всплеснула руками.Однако произошедшее не осталось незамеченным. Не сговариваясь, мы оба резко рванули за грабителем. Последний засек погоню и, ускорившись, скрылся за углом забора между рядами частных домов. Буквально через пять секунд я свернул следом. Илья отставал. Блондин же, напротив, значительно ушел в отрыв.

— Стой, сука!!! — уже задыхаясь, крикнул я. Бежать у меня просто не оставалось сил. От голода сильно кружилась голова. — Стой, урод! Милиция! Стой, говорю, иначе стреляю!!!

Последние слова, по всей видимости, не на шутку напугали грабителя. Он тут же остановился и начал поворачиваться с поднятыми вверх руками:

— Ладно, все-все, сда...

Речь его, однако, оборвалась, поскольку я нагнал беглеца, мощным ударом в челюсть уложил его на лопатки, и тот шлепнулся на асфальт.

— Имеешь право хранить молчание, ублюдок! — с этими словами и с тяжелой одышкой, слегка нагнувшись вперед, я уперся руками в колени и громко рассмеялся.

— Что это с тобой? — спросил подоспевший следом Илья.

— Ахах, да бегу за ним, ору на всю улицу, мол, «стоять, милиция».

— Черт, да вы же никакие не мусора, — приподняв голову и увидев перед собой еще совсем юные лица, спохватился блондин.

— Еще как мусора. Я капитан Плахов, а это, — я кивнул на друга, — лейтенант Дукалис.

— «И если завтра будет круче, чем вчера, — шутливо запел Новиков, — прорвемся! — ответят опера». — И, усмехнувшись, он продолжил песню мелодичным насвистыванием.

В то время, чуть отдышавшись, я подобрал похищенную сумочку и поплелся к ее владелице. Девушка стояла на том же месте, пребывая в явной растерянности, но, увидев шагающего к ней парня, встрепенулась и поспешила навстречу.

— Ах, спасибо огромное, — благодарила она. — Даже не знаю, что бы я без вас делала.Она взяла свою сумочку, достала из нее кошелек и быстро отсчитала несколько сотенных купюр:— Вот, возьмите.

— Нет-нет, это ни к чему, — решительно запротестовал я. — Вашей благодарности вполне достаточно. Будьте аккуратны. Всего вам доброго.

— И вам тоже, — с глубокой искренностью пожелала мне девушка.На этой ноте мы разошлись, и вскоре я вернулся к своему другу и несостоявшемуся грабителю. Вид последнего за время моего отсутствия изрядно ухудшился, о чем свидетельствовали разбитый в кровь нос, рассеченный висок и набухающий под глазом фингал.— Вижу, наш спортсмен совсем прихворал, — с сарказмом констатировал я.

— Гроши свои отдавать не хотел, — пояснил Илья и, разочарованно вздохнув, показал две десятирублевые банкноты.

— Н-да, что-то он недостаточно щедр с нами. Может, прирежем его?

— Эй, да вы что вообще творите?! — тут же осмелел на вопрос блондин.

— Справедливость творим! — цыкнул я. — Будешь знать, урод, как у беззащитных девушек сумочки дергать. — И, как бы добавляя своим словам веса, я несколько раз как следует пнул его по корпусу.

— Хорош, Макс, — вмешался Новиков. — Валить надо, пока ментов вдруг кто-нибудь не вызвал.

— Угу, — кратко буркнул я в ответ и еще раз от всей души приложился к блондину, после чего вместе с другом двинулся дальше.Мы продолжали идти неторопливо и молча. Утро выдалось каким-то скверным. Ветер никак не хотел униматься. И вскоре стало еще сквернее оттого, что над городом нависли серые тучи и заморосил дождь. Озябнув до самых костей, я вновь поежился. В моем пустом желудке заурчало.

— Что-то вообще дико жрать хочется.

— Не то слово, брат...

РЕСПУБЛИКА ТАТАРСТАН.ГОРОД КАЗАНЬ.Те же дни.

Чистое голубое небо. Яркое солнце. Погода в разгар выходного дня радовала жителей города. В центральном парке, на скамейке возле небольшого фонтана, сидела молодая парочка влюбленных: бритоголовый парень, одетый в черную футболку с шортами, и худощавая блондинка в белой блузке.

— Дашуль, потерпи еще немного, — шептал бритый своей спутнице на ухо. — Ты же знаешь, малышка, что мне нужно помочь отцу с его фирмой. Это займет буквально месяц, а потом я уже навсегда останусь жить здесь с тобой.

— И у нас будет много-много детишек, — мечтательно дополнила блондинка.

— Непременно, милая моя, — согласился парень.Между ними последовал страстный поцелуй. Они настолько увлеклись друг другом, что вовсе не заметили, как от потока прохожих в их сторону отделилась девушка. Это была молодая брюнетка среднего роста, с очень привлекательной наружностью. Черты ее лица были самим совершенством. Глаза скрывались под солнцезащитными очками, а стройное тело облегал белый спортивный костюм. Влюбленные прекратили свои объятия, когда брюнетка остановилась прямо перед ними.

— Настя?! — остолбенел от удивления бритоголовый. — Т-ты здесь откуда?

— Мимо прогуливалась!

— Дима, что происходит? Кто она такая? — встрепенулась блондинка.

— Эмм, да, это так, — замешкался парень. — Это дурочка, которая все никак не может понять, что у нас с ней давно всё кончено, — нашелся он.

— Ах так?! Какой же ты, оказывается, лживый козлина, — зло процедила брюнетка и перевела огненный взгляд на его спутницу. — А ты, шлюха крашеная, что свои зенки вылупила? Или хочешь их лишиться?

От услышанного девушка аж вскочила со скамейки:

— Да ты знаешь, кого ты шлюхой назвала?! Всего один мой звонок — и тебя в порошок сотрут! — заявила она. Однако, к несчастью для себя, она не заметила, что в руке брюнетки появился выкидной нож.

— Ну попробуй же, позвони, мразь! — сквозь зубы ядовито прошипела Настя и в порыве злобы трижды пронзила её живот острым лезвием.Блондинка, явно ещё не осознав произошедшего, лишь тихо всхлипнула и, коснувшись живота, начала оседать. Бритый успел подхватить её на руки.Все события разворачивались на глазах множества гуляющих по аллее людей, но никто этого не замечал или же просто не хотел замечать. И лишь двое сотрудников ППС узрели всё это издали.Тем временем Настя быстро протерла нож влажной салфеткой и, бросив её в урну, зашагала по аллее прочь. Но её взгляду тут же предстали те самые, уже бегущие ей навстречу сотрудники. Девушка выругалась и, развернувшись, рванула со всех ног в противоположную сторону.Один из патрульных подбежал к истекающей кровью пострадавшей, чтобы оказать первую помощь и вызвать неотложку. Другой, сообщая что-то по рации, погнался за преступницей. Не желая сдаваться, Настя расталкивала на своём пути прохожих, словно кегли в боулинге. Внезапно на аллею впереди неё выбежали ещё трое правоохранителей, вооружённых автоматами Калашникова.

— Гады! — тяжело дыша, выругалась Настя, но всё-таки не растерялась.Моментально свернув с аллеи, она миновала клумбы цветов, быстро пробралась сквозь декоративные кустарники и выбежала к высокому забору из железных прутьев, окружающему территорию парка. Вполне очевидно, что такое препятствие могло послужить тупиком, однако же не для этой шустрой девчонки. Буквально за пять секунд она ловко вскарабкалась на забор и, лишь неудачно спрыгивая с другой стороны на тротуар вблизи проезжей части, подвернула ногу.В этот самый момент рядом с ней плавно притормозил чёрный спортивный автомобиль марки Nissan GT-R. Его боковое стекло со стороны водителя сползло вниз, и из салона высунулся спортивно сложенный светловолосый парень лет двадцати пяти в зеркальных солнцезащитных очках и белой футболке-поло от Adidas.

— Что, малая, проблемы? — спросил он.

— Тебе-то что?! — огрызнулась Настя, корча лицо от боли.

Парень улыбчиво хмыкнул:— Да так, помочь хочу.

— Вот как? А ты типа всем незнакомым девушкам помогаешь?

— Конечно, всем. Я ж этот... супергерой — Человек-паук, — с веселой бравадой заявил светловолосый.

В ответ на такое заявление Настя окинула его недоверчивым взглядом:

— Что-то не похож, — отметила она.

— Разве? — деланно удивился парень. — Ну хотя да. Откуда у нас здесь такой вид пауков? Ну а покусать разве что только бомжи могут.

— Ну так значит ты человек-бомж, — пришла к вполне логичному выводу Настя.

Светловолосый рассмеялся:— Что ж, пусть будет по-твоему. Прыгай давай скорей в машину. Подвезу, куда скажешь, — заверил он.

Пожалуй, в любое другое время это предложение было бы неминуемо отвергнуто, однако сейчас согласиться её толкали сами обстоятельства, да и беззаботная веселость парня была весьма подкупающей. Поэтому, хоть и немного помедлив, Настя всё-таки забралась на заднее сиденье, и иномарка резво тронулась с места. Как обнаружилось, кроме водителя, на переднем сидении автомобиля находился еще один крепкий парень с короткими русыми волосами, татуированным большим крестом сбоку шеи и непроницаемым, важным лицом. Вместе с тем в салоне тихо звучала песня «Девочка-пай» Михаила Круга и приятно пахло дорогими французскими духами.

— Ну и как мне называть моего спасителя? — немного расслабившись, поинтересовалась девушка.

— Андрей, — представился светловолосый. — Ну а это, — он кивнул на соседа, — мой друг Игорь. А как, позволь узнать, твоё прекрасное имя?

— Настя, — улыбнулась девушка, слегка изогнув губы, что было очень красиво.

— Что ж, приятно с тобой познакомиться, Настя. Мы сейчас едем пообедать в одно хорошее заведение здесь неподалеку. Приглашаю тебя присоединиться, если ты, конечно, никуда не торопишься и не возражаешь.

Настя чуть подумала.— Ничего не имею против, — решила она и с опаской оглянулась назад.

— «Хвоста» нет, не переживай, — заверил светловолосый Андрей, с точностью угадывая её настороженность. — А ты где, кстати, по заборам так лазить наловчилась?

— Секция по художественной гимнастике.— пояснила девушка.

— О! — Андрей повернулся к приятелю. — Понял, Игорян, куда записаться, чтоб тебе в следующий раз какой-нибудь очередной ротвейлер кусок жопы не оттяпал?

В ответ Игорь лишь молча взглянул на приятеля, показав всем своим видом недовольство над его остроумием. Тем временем «ниссан» остановился почти в самом центре города на парковке возле двухэтажного элитного ресторана «the best city of life». Андрей вышел из машины первым и, как истинный джентльмен, открыв заднюю дверь, протянул девушке свою руку.

— Благодарю, — мило улыбнулась Настя и, вложив свои тонкие пальчики в его ладонь, ступила наружу.Игорь также выбрался из машины, и вся компания направилась в вышеуказанный ресторан. В своей жизни Настя еще никогда раньше не посещала заведений столь высокого уровня, впрочем, как и не набивалась на подобные приглашения, поскольку ценила в людях их человеческие качества, нежели статус. И вместе с тем обстановка в ресторане произвела на нее неописуемое впечатление. Просторный зал имел темно-синие обои с черными готическими узорами и целый ряд разнообразных живописных картин. Полы были застланы багрово-красными ковровыми дорожками. Искусственные камины возле каждого столика придавали совершенно особый уют, а приглушенный свет и тапер в черном фраке, играющий на белом пианино «Венский вальс» Штрауса, делали атмосферу ресторана романтической. Едва молодые люди расположились за одним из свободных столиков, как возле них появилась миловидная официантка в белоснежной блузке с бейджиком «Айжан».

— Добрый день! — любезной улыбкой поприветствовала она посетителей и, положив перед каждым из них меню, тихо удалилась.

— Не стесняйся, Настя. Выбирай всё, что пожелаешь, — наблюдательно сказал Андрей.

— И всё же как-то неудобно, — смутилась девушка.

— Неудобно — это когда сын на соседа похож, — безапелляционно заявил до сих пор молчавший Игорь.

— Истину говорит. По своему опыту знает, — надсмехнулся Андрей и, поймав на себе сердитый взгляд приятеля, поспешил исправиться: — Шучу! На самом деле у него очень замечательная, верная жена, — серьезно добавил он. — А ты знаешь, почему Игорян такой хмурый? Потому что она у него настолько верная, что не даёт даже ему. — Серьезного тона хватило ненадолго. Андрей был настолько доволен своей шуткой, что расхохотался сам.Игорь покачал головой и, казалось, стал ещё мрачнее. Настя же едва сдержалась.

— Ну ладно, хватит. А то уже совсем засмущал скромного милого парня, — сказала она, но тем самым ещё больше рассмешила шутника и даже вызвала сдержанную улыбку на лице самого Игоря.Вскоре развеселившаяся компания сделала заказ, и на столе появились первые и вторые блюда, а также три рюмки и бутылка коньяка «Delamain Pale & Dry XO».

— Ну-с, выпьем для начала, — предложил Андрей и разлил всем спиртное.

— Тогда за тебя, добрый герой! — тостировала Настя, подняв рюмку над столиком.

— Безусловно приятно, но буду честен: в жизни я скорее злодей.

— В таком случае ты напоминаешь мне Фауста: «Скажи, так кто ты, наконец? — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!» — выразительно цитировала Настя.

— Потрясающая речь, но с чего ты решила, что это про меня?

— Слишком безупречные манеры для злодея.

— Но ведь тебе тоже не на гимнастике ножом размахивать учили, — отметил Андрей.

Настя изумилась:— Вы что, следили за мной?

— Да нет же, просто были неподалёку.

— Вобщем за вас,добрые злодеи. —объявил Игорь, утомившись ожиданием подходящего тоста, и борта рюмок сошлись звоном...

ГЛАВА 2. "АЛЬЯНС.ЭХО ДЕВЯНОСТЫХ"

Сотни учёных, писателей в своих исследованиях до сих пор не определили где берёт начало преступный мар и какая госу- дарственная власть приемлима для миллионного братства.

Писатель-журналист Андрей Константинов

ГОРОД УТОПИЯ. Июнь 2006 года.

Темный, мрачный подвал жилого дома был пропитан сыростью, а воздух в нем — отравлен зловещей вонью. По грязным полам и теплотрассам бегали серо-коричневые противные крысы. В одном из сараев этого жалкого, гнусного места горел тусклый свет одинокой лампы, которая вместе с проводами свисала из-под потолка. Под этой лампой, в полуразвалившемся старом кресле, исполняя на гитаре песню знаменитого Виктора Цоя, сидел раздевшийся по пояс тощий Илья Новиков. Перед ним, в продолжение убогости сего обиталища, располагался незамысловатый импровизированный стол, представлявший собой ржавую ванну с накинутым поверх нее большим куском фанеры. На столе находились три граненых стакана, несколько банок с маринованными огурцами и помидорами, и наконец, как бы являясь его главным украшением, ровно по центру стола стояла пятилитровая пластиковая бутыль, почти наполовину наполненная разбавленным медицинским спиртом.А по другую сторону этого сооружения, на видавшей виды раскладушке, как, наверное, уже несложно догадаться, сидели все те же я и Саша Войнов. Изрядно захмелевшие, мы также оголили торсы и пьяными голосами, как умели (а умели мы весьма скверно), подпевали своему другу.Быть может, для кого-то вся эта картина покажется довольно жалкой и гнусной, кто-то даже испытает к ней неприязнь, ну а кто-то и вовсе останется равнодушным. А кто-то увидит здесь отголоски своего прошлого, вспомнит, каким оно было, и его душу заполнит то незыблемое трепетное чувство, которое не поддается абсолютно никаким описаниям. Для нас же — этих троих оборванцев с улицы — это была просто реальность бытия, может и не такая, как им хотелось, но не лишённая своеобразной романтической жилы. Безусловно, всем нам пришлось очень рано повзрослеть, и всё же мы были ещё молоды, а значит, доступнее, чем в другом возрасте, всему высокому и прекрасному, ещё не давшие душам своим ожесточиться, остыть и окаменеть. Даже в нищете, нужде и беспризорности нами ощущалась некоторая беспечность, и вместе с тем каждый из нас был полон каких-то своих амбиций, желаний и надежд. Но возможно ли знать, что ждёт впереди? Жизненные пути неисповедимы. Вполне возможно, когда-то все наши неутомимые стремления и мечты, как говорил Шопенгауэр, окажутся всего лишь обманом, но, а пока, сидя в этом мрачном захолустном подвале, мы даже не подозревали, что уготовило для нас будущее. По окончании исполнения песни Войнов зааплодировал, восклицая протяжное «браво!», но я просвистел и тут же принялся щедро разливать по стаканам очередные порции бодяжного спирта. Пирушка длилась не менее трёх часов, и мы были уже пьяны, что называется, в стельку.

— Чё-то я пьяный, подустал, — откладывая гитару, пробормотал Илья. — Давайте эт за неё!

— За неё! — провозгласил я.

— За неё! — присоединился Войнов.И, чокнувшись стаканами, мы одним махом вылили в себя содержимое. Пожалуй, если б мы зажевали по целому лимону, наши лица высказали бы куда менее кривую гримасу. Однако даже не стоит пытаться описать всю гармонию этого кустарного пойла.

— Ну а теперь можно и в люлю, — объявил Новиков, рукой вылавливая из банки огурчик.

— Да ну брось, — еле ворочая языком, возразил я. — Эт гиблое дело, брат. На том свете выспимся. Пошли еще обчистим источник. — И закинув в рот помидорку, я принялся аппетитно чавкать. Алкоголь всегда подогревал молодую и без того горячую кровь и побуждал к действиям, причем чаще всего очень лихим и дерзким. «Мои амбиции сделают меня королём этого мира или же его неудачником, но мир никогда не сделает меня своим рабом!» — таков был один из моих жизненных девизов, ну а пьяному, как известно, и море по колено. Однако Илья такую идею не поддержал.

— Ни-ни-ни, — запротестовал он, — я баиньки, — и, переходя от слов к делу, выбрался из кресла и тут же растянулся на матрасе, постеленном на голом бетоне возле стены. Тогда я вопросительно взглянул на Войнова, но и тот, к моей немалой досаде, в знак отказа решительно замотал головой.

— Не, не, фсе, спать, — устало пробормотал он и, покачиваясь, побрёл к своему матрасу. Угрюмо вздохнув, я наполнил себе стакан почти до краёв. Спать мне определённо не хотелось, а переубеждать своих друзей — тем более.

— Да и ну всё к черту, — проворчал я скорее с сожалением, чем со злобой, и залпом опустошил стакан.Затем, накинув на голое тело спортивную олимпийку, я поднялся на ноги и зигзагами направился к выходу. В глазах всё плыло, и даже чуть двоилось. Покинув сарайку, я зашатался по темному подвальному коридору и то и дело спотыкался обо всякий хлам, изрыгая по этому поводу всевозможные нецензурные проклятия. Наконец, добравшись до небольшого окошка, выходящего во двор, я подтянулся за раму и стал карабкаться наружу.Время уже перевалило за полночь, и на дворе царила почти непроглядная тьма. Более того, всё небо было затянуто хмурыми грозовыми тучами. Очутившись на улице, я встряхнулся от пыли, а если быть точнее — тупо похлопал по своей одежде и пошел, сам не ведая куда.Вообще, мне всегда нравилось вот так просто побродить по улицам, будь это районы новостроек или обшарпанных домов — неважно. Всё это было единым громадным поприщем: большим театром с шестью миллиардами актеров, шахматной доской, на которой люди разыгрывали бесчисленные партии. И никакие школы и университеты не способны были дать такого образования, как это уличное образование под названием «Жизнь».Впрочем, именно сейчас я вовсе не предавался подобным размышлениям и едва ли мог отдавать себе в чем-либо отчет. Все мои мысли были туманны и обрывисты. Куда я шел? Зачем? А черт его знает! В преддверии дождя на улице не осталось почти ни одной души. Не прошло и получаса после вылазки, как на провинцию обрушился мощный ливень. В считанные секунды я промок до нитки. Наконец, в какой-то момент проблески здравого смысла все же заставили меня повернуть назад. Шатаясь из стороны в сторону, я неуклюже развернулся и заступил на проезжую часть. Однако не прошёл я и двух шагов, как мои глаза внезапно ослепил яркий свет. Следом за ним донёсся какой-то жуткий, пронзительный свист. Я даже не успел понять, в чём дело. Сильный удар подбросил меня в воздух, перед глазами всё быстро завертелось, закружилось и вдруг разом исчезло...

КАЗАНЬ. На следующий день.

За столиком летнего кафе под открытым небом сидели двое мужчин. Один из них был высокого роста, стройный, подтянутый брюнет с широким сечёным шрамом на левой стороне шеи. В лице у него, как у человека, перенесшего какое-то неизгладимое несчастье, было нечто мрачное и зловещее. Вместе с тем это лицо выдавало изощрённую хитрость и хладнокровную расчётливость. Его сверкавшие иссиня-чёрные глаза имели холодный оттенок стали, а выражение их было спокойным и хищным. При этом одет он был безукоризненно и со вкусом. На нём был превосходный костюм песочного цвета, кремовая рубашка и остроносые туфли из крокодиловой кожи. Из аксессуаров: на запястье его левой руки из-под рукава чуть выглядывали часы «Ролекс» с золотым браслетом, а мизинец и безымянный палец правой руки украшали перстни из золота с драгоценными камнями. И, что примечательно, во всём его облике как-то странно сочетались неуловимая грация, суровая мрачность и своеобразное, но опасное обаяние. Чувствовалось, что этот человек не остановится ни перед чем, и плохо кончит тот, кто перейдёт ему дорогу. Мужчина, что сидел напротив него, незначительно уступал в росте, но зато обладал широкими плечами и развитой могучей грудью. Держался он важно и внимательно. В чертах его лица имелось что-то схожее с брюнетом, но они были более резкими и грубыми, и поэтому в большей степени он напоминал типичного курдского шейха. Из одежды на нём были просто синие джинсы, тёмно-фиолетовая рубашка и чёрные, лакированные до блеска туфли. Несколько минут мужчины сидели молча, внимательно глядя друг на друга в глаза. Во взгляде брюнета при этом читалась чёткая торжествующая усмешка и надменное сознание собственного превосходства, в то время как взгляд другого мужчины выражал любопытство и негодование.

— Поверить не могу, — наконец, прервав молчание, вымолвил последний.

— Да, как видишь, судьба распорядилась иначе, — негромкой размеренной речью ответил брюнет. Когда он произносил эти слова, в его глазах что-то мелькнуло и тут же исчезло.

— Но как? Вернее, почему ты ничего не дал знать сразу?

— Ну, знаешь ли, дорогой мой, в этом мире никогда нельзя полагаться на кого бы то ни было слишком сильно. Для того чтобы как следует во всём разобраться, потребовалось немало времени и хлопот.

— Разобраться в чём? Причастны ли мы?

— Именно так, — невозмутимо подтвердил брюнет. — Я понимаю, как это для тебя оскорбительно, но что поделать. Доверие, и особенно в нашем роде деятельности, — это прямой путь в могилу.

— Заметь, ты и так чуть было в ней не оказался. И всё потому, что ты зарвался, ты продолжал бороться там, где следовало отступить.

— Возможно. И тем не менее я сижу сейчас здесь, перед тобой.

— А о других ты подумал? Ты хоть знаешь, сколько наших братков до сих пор чалятся на нарах, не говоря уж о том, сколько ещё легло в сырую?

— «Что ж, гвардия умирает, но не сдаётся!¹», — продекламировал брюнет. — И если исходить из обстоятельств, которые мне известны, то я весьма огорчён, что вы с младшим не из их числа.

— Это твоё право. Хочешь — можешь осуждать нас, но лично я не Бог, чтобы переть на вилы. Мы и так понесли много потерь, и у нас не оставалось иного разумного выбора, кроме как пойти на компромисс.

— Мозгов у вас не осталось, а выбор всегда есть.

— Но а где же тогда был ты?

— В Караганде. — язвительно передразнил брюнет. — В отличае от вас мы не сидели сложа руки и все наши действия принесли нам бесценные плоды. — С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака две флеш-карты и положил их на стол перед собеседником. — одну храни у себя, а другую передашь младшему.

— И что это?

— То, что делает нас Богами.— высокопарно пояснил брюнет. — Теперь наш ход...

То же время

Очнувшись с безумным желанием пить,я едва оторвал своё бренное тело от кровати, как резкая пронизывающая боль моментально свалила обратно. Ощущение было примерно такое, будто по мне проехал целый поезд. Притом, вероятно, дважды. И, хотя голова отчаянно гудела, мозг всё же постепенно начинал соображать и реконструировать события прошлой ночи.В памяти один за другим стали всплывать какие-то смутные обрывистые фрагменты — дождь, яркая вспышка света, удар Следом возникли вопросы: «Что же произошло? Сколько сейчас времени?» И- И где я, чёрт возьми? — наконец вырвалось вслух.И только тут я додумался оглядеться, а сделав это, был немало удивлён.Прежде всего, комната, где я находился, была совершенно незнакома. Её обстановка состояла из двух кроватей, письменного и компьютерного столов, шкафа-купе, пуфика и двух кресел. Стены покрывали чёрно-белые узорчатые обои, а сквозь красные шторы пробивался дневной свет. Сделав над собой ещё одно усилие, я всё-таки поднялся на ноги и, подойдя к окну, отдёрнул одну из штор. Пейзаж, открывшийся с высоты третьего этажа, удивил меня ещё больше и даже заставил несколько насторожиться. Окно, как оказалось, выходило на прилегающую к дому территорию, обнесённую высоким забором из белого кирпича, а от высоких железных ворот в даль тянулась асфальтированная дорога. Неподалёку от крыльца на небольшой площадке стояли салатовая «Mazda» и чёрная, почти сплошь запачканная грязью «Honda» с погнутым капотом и сильной вмятиной на левой стороне лобового стекла. Остальной участок занимали ровно подстриженные лужайки, баня, громадная беседка и куча каких-то стройматериалов. Но и наконец все эти апартаменты окружал непроглядный густой лес.

— Ну что, пацан, очухался? — раздался чей-то голос прямо за моей спиной. От неожиданности я вздрогнул и резко развернулся. Буквально в шаге от меня стоял высокий крепкий мужчина средних лет в приталенной белой рубашке и чёрных брюках. Его лицо было жёстким и словно точёным. Густые чёрные брови оттеняли проницательные карие глаза, а тёмные прилизанные волосы были зачёсаны назад.

— Вы кто? — обронил я, первое, что пришло в голову.

— Тот, перед кем не следовало переходить дорогу, — спокойно и даже вполне учтиво ответил незнакомец.В это время в комнату вошли ещё двое и остановились от него по бокам. Один был невысокого роста, лет тридцати, с лысой головой, колючими глазами и физиономией отъявленного отморозка. Из-под его распахнутого чёрного пиджака слегка выглядывала кобура с пистолетом. Другой был чуть моложе, спортивного сложения, голубоглазый, с короткими русыми волосами и приятной, располагающей внешностью в целом.

— А это Колян, что у нас тут ещё за пионер? — спросил лысый.

— Под колёса мне вчера бросился. Жизнь, видно, не мила, — пояснил тот, не сводя какого-то подозрительно задумчивого взгляда.

— Так вот оно что. Мы с Лёхой уже оценили. Как раз шли, гадали, что за олень тебе на капот налетел.

Эти слова, как и все их взгляды, казалось, не предвещали ничего доброго, поэтому я поспешил вмешаться:

— Послушайте, мужики. Вы не обессудьте, просто перебрал вчера, так что претензий к вам нет. И я, это, пойду, пожалуй.

— Хах, весёлый ты тип, однако, — усмехнулся лысый. — Претензий у него нет! Щас тачку восстановишь и потом пойдёшь.

— Не пори горячку, Марат, — возразил ему именуемый Коляном. — Сходи с Лёхой, а я тут с пацаном потолкую.

— Как скажешь, — не возражал Марат, и вместе с Алексеем покорно покинул комнату.

Оставшись вдвоём, некоторое время мы стояли в молчании, как бы присматриваясь и изучая друг друга.

— Присаживайся, — наконец сказал Николай и жестом руки указал на кресло. Поскольку деваться было некуда, а тело всё ещё изнывало от боли, мне ничего не оставалось, как повиноваться просьбе. Сам мужчина неторопливо опустился в такое же кресло напротив и удобно расположил свои руки на его широких подлокотниках.

— Как звать-то тебя? — спросил он.

— Макс, — несколько настороженно представился я и, подумав, тут же поспешил добавить: — В общем ладно, по поводу машины я согласен. Давайте договоримся о сумме и сроках восстановления, думаю...

— Не спеши, — прервал меня мужчина, делая знак рукой. Помолчав, он размеренно продолжил: — Во-первых, Максим, меня зовут Колей, можно Захар. Во-вторых, будет много проще общаться на «ты». Но и в-третьих, на мальчишку из обеспеченной семьи ты не похож, и отсюда у меня возникает вопрос, где же ты собираешься брать деньги?

— А разве это имеет значение?

— В ином случае я бы не спрашивал, — разумно заметил Захар.

— Да не знаю пока, — был вынужден признать я,— но что-нибудь придумаю.

— Однако мне не хотелось бы толкать тебя на преступление, да и вообще...

— Вообще — меня жизнь толкает, — грубовато пояснил я.

На мгновенье глаза Захара замерли и в их взгляде промелькнуло что-то странное.

— Понятно С интерната значит?

— Нет.

— А живёшь где?

— Где придется. Чердаки, подвалы, бывает квартиру удаётся снять,когда куш пожирнее подвернется.

— И давно так?

— Прилично уже.

— Несладко наверно приходится?

— Что поделаешь? Впрочем, как говорится: «Северный ветер создал викингов»², — продекламировал я.

Прекратив свой расспрос, Захар почти на минуту погрузился в какое-то глубокое раздумье, после чего решительно достал сотовый телефон и позвонил.

— Слушай, Лёх, — обратился он в трубку, — там Вован ещё не подъехал? А кто ещё из наших здесь есть? Хорошо, тогда возьмите Егора и поднимайтесь обратно, — велел он, и на этих словах его телефонный разговор был закончен. Далее он оставался сидеть молча. Примерно через минуты две-три в комнату вернулись всё те же Алексей и Марат, но уже в компании с, очевидно, неким Егором. Последний по своим параметрам походил на боксёра в тяжёлой весовой категории, а лицом более напоминал сказочного персонажа Алёшу Поповича, о чём свидетельствовали угловатые скулы, крупные зелёные глаза, большой кривой нос и при всём этом добрые, чисто славянские черты.

— Здорова, Егор, — не вставая, приветствовал его рукопожатием Захар.

— День добрый, Колёк, — радушно отозвался тот. — Так, значит, этого мальчугана ты на капоте прокатил?

Захар кивнул:

— Да, и как раз по поводу него я хочу обсудить с вами одно предложение.

— Я лично не понимаю, зачем ты его вообще сюда привез, — недовольно проворчал Марат.

— А если б он номера срисовал и ментов вызвал? — заметил ему Захар. — Или, вдруг того хуже, зажмурился?

— Ну, отвёз бы тогда в больничку.

— А как же! Чтоб ещё наверняка свидетели нашлись?.. Между прочим, машина на Вована оформлена.

— Кончайте! Раздули тут из комара верблюда, — мягко пожурил спорящих Егор. — Не будьте как папаша Гранде³. Отсыпьте пацану денег как следует и отвезите домой.

— Да то-то и оно, — подметил Захар. — У пацана ни родины, ни флага нет.

— Ну ты ещё к нам предложи его взять, — фыркнул Марат.

— А почему бы и нет? С нами он хотя бы не пропадёт.

— Ага. Интересно только, как ты потом перед Вовчиком объясняться будешь. У нас, по-моему, не пионерлагерь.

— Марат прав, — рассудил Егор. — Сегодня или завтра Вован подъедет, пусть и решает.

— А что, разве без него мы ничего решить не способны? — с вызовом спросил Захар, пробегая по окружающим испытующим взором. Однако в этот самый момент всеобщее внимание переключилось на три новых лица, возникших на пороге комнаты. В числе прочих и я сам взглянул на них не без любопытства, ибо все трое были облачены в полосатую сине-гранатовую форму каталонского футбольного клуба «Барселона». И поскольку каждый имел индивидуальный номер, то, воспользовавшись этим, по ним мы пока что и обозначили сих «футболистов» для удобства нашего читателя.Таким образом, игрок под номером «девятым» являл собой коренастого брюнета лет двадцати пяти, среднего роста, с татуированными иероглифами от локтя до запястья на обеих руках. Номер десятый был немногим выше его ростом, крепкого сложения, с невзрачным деловитым лицом и русыми, коротко остриженными бобриком волосами. И наконец, одиннадцатый своим ростом и волосами имел сходство с предыдущим, но притом по комплектации был тощим, как сущий лещ, а его ехидная физиономия явно не предназначалась для серьезности.

— А вы это откуда еще взялись такие нарядные? — осведомился у каталонцев Марат.

— Так в Казань ездили, — навеселе ответил номер девятый. — Справлялись, как там дела у наших коммерсов, а заодно вот приоделись. Ты не думай, мы о вас тоже не забыли, — улыбнувшись, он тряхнул в руке пакетом. — Так что нечего здесь тухнуть, пошли мяч пинать, хоть кости свои дряхлые разомнете.

— Как бы вам их не поломать, только видишь ли не до этого пока. У нас тут типа совещание.

— А что за тема-то?

— Да вон. — Марат кивнул в мою сторону. — Колян вчера этого беспризорничка на аттракционе покатал, а теперь, вместо платы за услуги, хочет его к нам подтянуть, — объяснил он.

— Ну так как, братва? Кто что? — начинал терять терпение Захар. — Вот ты сам, Марат, чем недоволен? Вспомни себя тридцать лет назад. Сколько тебе тогда было? Пятнадцать? Или поправь, если я ошибаюсь.

— Ты меня не сравнивай, и не забывай, что тогда это были девяностые.

Захар не спорил и обратился к следующему:

— Егор, ты что скажешь?

— А сам-то он, что думает? — спросил тот, смеряя меня недоверчивым взглядом.

— Он согласен, — уверенно выпалил за меня Захар. И хотя я был этому удивлён, тем не менее мне не нашлось что возразить. Даже напротив, всё начинало представляться очень интересным и заманчивым, ибо пока шёл разговор, я уже успел поразмыслить о том, какие перспективы может сулить дружба с такими людьми, в коих и невооружённым глазом был виден большой авторитет в преступном мире. И лишь где-то в самых отдалённых глубинах моего подсознания, словно туманный призрак, маячила обратная сторона медали, о которой так редко ведает наша безрассудная молодость. Под долгим пристальным взором Егора я ни чуть не потупил и не отвёл своих ясных бездонных глаз.

— Ну раз хочет, пусть будет, — наконец отвернувшись, сказал он.

— Я тоже присоединюсь, — поддержал Алексей, — но только перед Вовкой сами объясняться будете.

Захар кивнул и повернулся к футболистам:— А вы что?

— А что мы, — отозвался «девятый». — Когда-то вы нас с Денисом тоже с улицы подобрали, так что пусть всё будет по совести.

— Полностью соглашусь, — разделил его мнение одиннадцатый. В свою очередь десятый лишь пожал плечами.

— Почти единогласно, — подвёл итоги Захар и, подавшись вперёд, протянул мне руку. — Ну что же, Максим, добро пожаловать в «Альянс», — радушно объявил он.В ответ на это, зная, что «Альянс» является самой нашумевшей группировкой в республике, я посмотрел на него глазами, преисполненными благодарности, и крепко пожал протянутую мне руку. Затем со мной обменялись рукопожатиями Егор и Алексей, а вслед за этим подтянулись и «футболисты». Из знакомства с последними я узнал, что «девятый» — это Альберт, «десятый» — Руслан, он же Кот, и, наконец, «одиннадцатый» — Денис по прозвищу Шустрый, что вполне соответствовало его порывистым манерам. Тем временем низкорослый ворчун махнул на всех рукой и ушёл из комнаты.

— Это Марат-Бешеный, — пояснил Захар. — Не обращай внимания, он у нас всегда такой. С лидером и всеми остальными познакомлю тебя чуть позже. Что к чему — постепенно доведём. Всему, чему умеем, — научим, но а первоначально усвой главное: отныне это твой дом и здесь твоя семья...

РЕСПУБЛИКА ТАТАРСТАН. Июль 2006 года.

Забрызганный грязью серебристый автомобиль марки Subaru Legacy RSK стоял под проливным дождём на небольшом пустыре, окружённом лесным массивом. Это место даже в более благоприятные дни было унылым и почти безлюдным, а сейчас, когда погода разбушевалась, сюда, пожалуй, не пробрался бы и самый заблудший путник. Именно поэтому эта машина находилась здесь. Сквозь шум дождя и ветра из её багажника до водителя то и дело доносились приглушенные жалобные стоны, однако Игорю, который сидел за рулём, было на них совершенно плевать. Во-первых,если в нём и имелась хоть капля жалости, то максимум по отношению к животным. А во-вторых, тремя часами ранее он собственноручно запихнул туда бритоголового парня, предварительно связав ему руки и залепив рот скотчем. Теперь угрюмый и терпеливый Игорь сидел словно окаменелый истукан. Даже глаза его были бесстрастными.Так прошло примерно около десяти минут, как вдруг спереди показался чёрный Nissan GT-R. Приближаясь, он грузно пробирался по размытой грунтовой дороге и, наконец, остановился в метре от бампера его машины. Затем обе передние двери иномарки распахнулись, и из салона наружу почти синхронно ступили Андрей и его недавняя подруга Настя Верова, которая за два месяца буквально вскружила ему голову. Эта образовавшаяся парочка была теперь почти неразлучна. Андрей боялся признаться в этом даже самому себе, но с первых же дней знакомства он был напрочь пленён её красотой, голосом, манерами — словом, абсолютно всем, что только было в ней. Он без устали расточал ей десятки, а то и сотни различных комплиментов, на что она награждала его самой лучезарной улыбкой в мире. Он беспрестанно ухаживал за ней, осыпая её цветами, тряпками и духами, а взамен она дарила ему свою самую искреннюю, беззаветную дружбу — только дружбу.На этот раз Настя предстала полностью в чёрном обличии. На ней были кроссовки, джинсы и олимпийка с капюшоном, накинутым на голову. Того же цвета был и спортивный костюм Андрея. Гости не заставили себя ждать: Игорь вышел им навстречу и, поприветствовав Настю, крепко пожал руку своему приятелю.

— Привез? — сразу же спросил его Андрей.

— Да, — подтвердил Игорь. — Всё как ты просил.

Ничего не ответив, Андрей вопросительно взглянул на Верову. Та утвердительно кивнула.

— Хорошо, тогда идём, — сказал он, и вся компания последовала к задней части «субару». Здесь, как бы демонстрируя свой товар, Игорь открыл перед ними багажник, где, скрючившись на боку, лежал бритоголовый парень. При виде своего похитителя последний затрясся всем телом и стал мычать, словно рожающая кобыла. Не церемонясь, Игорь тут же схватил пленного за шкурку.

— Хватит танцевать, придурок. К тебе тут люди приехали, — оповестил он и одним рывком вывалил его прямо в грязь. Рухнув, бритый с трудом поднялся на колени. Настя шагнула к нему вплотную и скинула с себя капюшон.

— Что, Дима, уже не узнаешь меня? — язвительно спросила она, срывая с его рта скотч.

— Опять ты? — заикаясь, проронил бритый.

— Да, Дима! А ты, кажется, не рад?

— Послушай, я виноват перед тобой, только к чему эти люди? Давай поговорим вдвоём.

— О чём же мне с тобой говорить, когда все твои слова пусты?

— Но я исправлюсь, я клянусь. Прошу, прости меня.

— Бог простит. — грубо обрезала Настя и протянула руку к Андрею.

— Ты уверенна? — спросил он.

— Да. — твёрдо ответила она.

Всё же ещё немного помедлив, Андрей вытащил пистолет системы «ТТ» и аккуратно вложил в её протянутую руку.

Увидев оружие, бритый буквально забился в истерике:

— Нет! Прошу, не надо! Н-настя, т-ты что? Умоляю, не делай этого.

— Предателям нет прощения, — сквозь зубы процедила она в ответ и прицелилась ему в голову.В этот момент бритый совершенно обезумел от страха. Лицо его исказилось, в глазах появился ужас затравленного животного, посиневшие губы затряслись. Продолжая истово молить о пощаде, он бросился ей в колени и в судорогах принялся кататься по грязи. Это зрелище было настолько гнусным и диким, что Верова даже отступила назад, опасаясь, как бы он её не укусил.

— Фу! До чего же он жалкий, — с неописуемым отвращением высказала она и, подумав ещё мгновение, вернула пистолет Андрею.

— Всё правильно, Настя, — мягко произнёс он. — Эта ничтожная букашка не стоит того, чтобы ты пачкала об неё свои руки.

— Пожалуй, — вздохнула Верова. — Да, в общем-то, ты прав. Только что если он теперь к ментам побежит?

— Не переживай об этом. Я умею убеждать таких, как он. Иди лучше в машину, пока совсем не промокла, — ласковым тоном пролепетал Андрей.

Напоследок она еще раз с омерзением взглянула на этот животный комок и пошла прочь. Андрей с Игорем стояли молча и смотрели ей вслед, пока она не скрылась в салоне «Ниссана».

— Слушай, Андрюха, — прервал молчание Игорь. — Ты не подумай, что я хочу тебя в чем-то попрекать, и все же не слишком ли ты стал доверять этой девчонке?

От услышанных слов глаза Андрея сверкнули недобрым огнем.— Что ты хочешь этим сказать? — сдержанно спросил он, привинчивая к пистолету глушитель.

— Лишь то, что она еще чересчур молода, а значит, ветрена. И кто знает, в каком направлении подует этот ветер завтра.

— А ты философ, я смотрю, — метнул молнию Андрей. Уже закрутив глушитель, он резким движением передернул затвор. В то время бритый, лежа на земле, все еще бормотал какие-то бессвязные слова. — Так вот, заруби себе на носу, — продолжал Андрей. — Во-первых, я сам решу, кому и насколько мне доверять, — и, не поворачиваясь, он выстрелил вниз по диагонали, отчего голова бритого тут же прибавила в весе. — И во-вторых, не тебе судить о ней.

— Ладно, я понял, — смиренно произнес Игорь. — Ты, кстати, не в курсе, что там твой брат затевает? Что за грандиозные планы?

— Не знаю, может, мания величия разыгралась, — предположил Андрей. — В общем, ты, Игорь, не огорчайся на это. — Он дружески потрепал его по плечу и глянув на распростертый в грязи труп бритого, добавил: — Да,..и приберись здесь хорошенько...

ПРИЗРАЧНАЯ РЕСПУБЛИКА. ВОЛЖСКИЙ РАЙОН. Те же дни.

С момента как я вступил в организованную преступную группировку «Альянс», прошло чуть более месяца. Это нежданное событие внесло в мою жизнь самые глобальные перемены. Сырые зловонные подвалы, сквозящие чердаки, рваные обноски, голод — всё разом осталось в прошлом. В первый же день своего пребывания на так называемой «малине»⁷ я был хорошо принят и заселён в комнату Алексея Белых по прозвищу Белый — того самого голубоглазого парня, который впервые предстал в компании с низкорослым Маратом. А уже к вечеру меня как новенького представили лидеру группировки — Владимиру Осипову. Последний разглагольствовать не стал. Он лишь малость смутился над возрастом и строго бросил Захару:— Отвечаешь за него головой. В целом же я был принят весьма радушно, и это вселяло в меня дополнительную раскрепощённость и уверенность. По настоянию Захара почти каждый участник группировки принимал во мне самое живое участие, снабжая практическими и теоретическими знаниями, применимыми как в коллективе, так и в жизни.Вместе с тем не менее интересной и познавательной была история возрождения самого «Альянса». Именно ей следует уделить особое внимание, ибо, не зная истории прошлого, мы никогда не сможем иметь правильного представления о настоящем. Поэтому оставим пока наши дни в покое и перенесёмся в уже далёкие лихие девяностые.

Хорошо известно, что девяностые годы в России примечательны перестройкой Горбачёва, развалом Советского Союза и победой на выборах демократических сил, а равно революционными кардинальными переменами и, как следствие, обострением криминализации внутри страны. И действительно, едва свершился государственный переворот, как все преступные элементы будто бы пробудились после долгой спячки. Мало того, новое правительство, словно решив подкинуть в печку дров, взяло да и учинило арестантам «золотую амнистию». Незамедлительно грянувшие вслед за этим дефолт и безработица усугубили обстановку вконец. Никто и опомниться не успел, как великую державу объял невообразимый сумбур. Началась эпоха «серого кардинала» и теневого бизнеса, малин, гоп-стопа и рэкета, кровавых разборок и беспредела. Особенно стремительно стала развиваться организованная преступность. Мелкие шайки объединялись в целые сообщества — они тут же впопыхах сколачивались и, как на дрожжах, росли новые, что неизбежно повлекло за собой бесконечные переделы сфер влияния и ожесточенные уличные войны. Какой-нибудь сторонний обыватель, вероятно, не усмотрел бы между всеми бесчисленными бандформированиями никакой разницы, однако для нашего повествования немаловажно отметить, что существуют две идеологически разные системы.⁶ Одна из них, как правило, называется бандитской, что подразумевает под собой отъявленный беспредел. Таким бандам характерны любые преступления, а для достижения своих целей они порой не гнушаются даже самыми бесчеловечными методами. Совсем иначе выглядит другая, а именно — воровская идеология, которая, несмотря на свой свод законов и моральных устоев, не чужда всему людскому и придает существенное значение понятиям чести и достоинства. Таким образом, тогда как одни всюду учиняли махновщину, другие действовали с относительной умеренностью, а так как интересы обеих преступных структур нередко пересекались, их вражда стала неминуемой. Именно в эту неспокойную пору, в один из ненастных осенних дней 1993 года, произошло событие, которое впоследствии привело к возникновению мощного легендарного преступного сообщества под руководством некоего Александра Хауса, включающего уже известную нам группировку «Альянс». Случилось это на одной из московских окраин. Двое друзей возвращались домой после тренировки в секции по боксу, когда их глазам предстало чудовищное зрелище: отморозки целой толпой насильно пускали по кругу совсем молодую девушку-подростка, ещё двое из них силой удерживали избитого парня, который тщетно рвался к ней на помощь, а из откатившейся в сторону детской коляски доносился плач. Друзья не остались равнодушными, им не нужно было что-либо обсуждать между собой, и их не страшило численное преимущество отморозков. Единственное, что в последний момент удержало их от героического безрассудства, — это вовремя появившийся наряд родной милиции. Однако, вопреки ожиданиям, никто из бандитов даже не дрогнул, а на лицах некоторых заиграла надменная ухмылка. Затем один из них сам шагнул правоохранителям навстречу и, нагло улыбаясь им в лицо, произнес всего несколько слов, после чего стражи порядка потоптались на месте и укатили прочь. Вся эта сцена не очень-то удивила двух друзей.

— И о чём только в Кремле думают? — сказал один.

— А о чём же думать этим новоявленным голодранцам, как не о толщине своих лопатников. Все эти улицы для них ничто,брат.

— Значит, нам нужен свой кремль, — ответил ему другой. В результате парням всё-таки пришлось вмешаться самим. Драка была жаркой, но недолгой. Друзей забили почти до смерти и оставили лежать без сознания в лужах собственной крови. Лишь чудом они оба остались живы — как выжил и тот парнишка, который рвался защитить девушку. Самой же девушке повезло меньше. Рассвет следующего дня застал лишь её зверски изуродованные, бездыханные останки. А вместе с ней навсегда затих и детский плач из коляски: ребёнок скончался от переохлаждения. И как бы ни выглядело это жестоко, но, увы, таких невинных жертв в те времена было просто не счесть.

«Нам нужен свой кремль», — так сказал тогда один из друзей. Пацан сказал — пацан сделал. Этим молодым бесстрашным пацаном был сам Александр Хаус. Менее чем через год после вышеописанных событий он объединил ребят из своей и других секций по борьбе в твёрдый костяк и провозгласил его «кремлем». Правой рукой Александра стал его верный друг, которого мы ещё не представили. Зовут его Алексей Фатахов. Также друзья подтянули к себе и того парнишку, что в стычке с отморозками потерял девушку и ребёнка. Имя его нам уже известно — им был Марат-Бешеный.Всего же на первых порах организация Хауса состояла не более чем из ста человек, однако это был прочный фундамент, который представлял реальную силу. Сам Александр, будучи человеком энергичным и быстрым на подъём, действовал под стать своему темпераменту. Первым делом он навёл порядок у себя на районе, сокрушив две конкурирующие рэкет-бригады с таким проворством, что те и опомниться не успели, как остались без штанов. Местные дельцы отныне стали платить в кассу «Кремля», любая махинация на районе строго пресекалась. К тому времени Хаус уже вычислил своих бывших обидчиков. Ими оказались залетные братки из Южного Бутова. В общей сложности их банда насчитывала свыше двух тысяч человек. Имея карманного начальника РУОП, они держали в страхе весь район и упорно пренебрегали союзом с другими бандами, бравируя тем, что они и сами по себе сильная организация. В последнем, собственно, никто не сомневался, хотя никто и не пытался помериться с ними силами.«Значит, мы будем первыми!» — безапелляционно решил Хаус. Снова сказал — сделал! И здесь он проявил не только поразительную прыть, но и раскрыл в себе гений полководца. Бутовские бандюки, уверовавшие в свою неприкосновенность, были обескуражены, когда на них, словно вихрь, обрушилась кремлёвская бригада. Это была даже не битва, а тактические маневры. Ровно месяц потребовался Хаусу, чтобы обратить своих оппонентов в прах. Вместе с завоеванной территорией к нему отошла вся сфера влияния, но самое главное — Хаус сделал себе имя. Отныне ему не нужно было искать единомышленников, они сами находили его. Численность «Кремля» стала активно расти, и уже через полгода его влияние распространилось почти на половину Москвы. Естественно, преступный мир не смотрел на все это сквозь пальцы. Солнцевская бригада, а также державшие Арбат «казанцы» уже готовились показать выскочкам, где зимуют раки. И хотя Хаус не испугался нависшей над ним угрозы, он понимал, что положение становится как минимум опасным. Если с братками из Солнцево еще можно было договориться, то «Казанское» ОПС⁴ никогда не чтило языка компромисса и слыло одним из самых могущественных во всей России. Помощь Хаусу пришла неожиданно, притом в лице самих криминальных «отцов», предложивших ему свое покровительство. Хаус не колебался с ответом: он отлично знал воровскую идеологию и во многом придерживался тех же взглядов, поэтому согласился вполне охотно. В итоге это соглашение явилось той самой точкой отрыва, после которой «Кремль» стал стремительно превращаться в одно из крупнейших преступных сообществ России. Всего за пару месяцев он доминировал в столице и перекинулся осваивать новые регионы. Тогда же был создан «Альянс», который на то время являлся не просто группировкой, а настоящим мобильным отрядом быстрого развертывания. На его долю выпало биться с самыми несговорчивыми. Так, например, не обошлось без крови в Воронеже, Екатеринбурге и Ростове. Еще тяжелее пришлось на юге. Краснодарская мафия и Керченское ОПС не хотели пускать к себе пришлых людей и дали такой отпор, что «Кремль» был вынужден отправить туда почти все свои резервы. Тяжба продолжалась целых два года, но в оконцовке под мощным натиском москвичей южанам все-таки ничего не осталось, как потесниться. Не менее тяжело обстояли дела в Санкт-Петербурге. Северную столицу поделили между собой такие монстры преступности, как «Невское» ОПС Кумарина, «Казанское» ОПС Ангела и Рустама, группировки Малышева и Кудряшева. Однако Хаус был неутомим, и даже в этой гуще ему удалось урвать лакомый кусок пирога.

В результате не только свои, но и многие заклятые враги вынуждены были признать его лидерский талант. Нередко его сравнивали с самим Суворовым⁵, а некоторые противники и вовсе переходили на сторону Кремля, превращаясь в друзей. Но самым триумфальным для сообщества Александра стал 1998 год. В его начале «Кремль» окончательно укрепился на юге. Затем летом им была ликвидирована вся верхушка «казанцев», включая их лидеров, а ещё позднее неустановленными лицами был убит лидер Невского ОПС Кумарин. После этого вякать против Кремля не решался уже никто, а новые руководители тех же «казанцев», боясь полного разгрома, выступали за мир любой ценой. К 2000 году страсти значительно поутихли. Александр провёл общий сход Кремля, после чего разбил сообщество на группировки и распределил их по тем регионам, на которые распространялась его сфера влияния. Именно это решение привело «Альянс» во главе с Владимиром Осиповым в Призрачную республику. Со временем в группировку влилась новая молодёжь, а роли между всеми участниками были строго распределены. Таким образом, Захарову Николаю (Захару) было отведено заниматься общими финансами. Белых Алексей (Белый) и Котов Руслан (Кот) вели различные диалоги со всеми, с кем это становилось нужным — как для разрешения конфликтных ситуаций, так и для достижения каких-либо целей группировки. Хорошавин Егор курировал игорный бизнес, что являлось рентабельным и почтенным делом среди приверженцев воровской идеологии. Затем Шустров Денис (Шустрый) и Дорогов Альберт, будучи опытными программистами, занимались махинациями в компьютерной и банковской сферах. Но и наконец, если какой-нибудь конфликт не разрешался путём диалога, то за дело, как правило, брался Беспалов Марат, он же Бешеный, и его группа хорошо обученных бойцов из двенадцати человек. Ими являлись Королев Сергей (Дембель), Пчелкин Александр (Пчела), Иванов Алексей (Ветер), Литвинов Сергей (Литва), Соколов Артём (Сокол), два брата — Егошины Антон и Роман (Французы), Собинов Михаил, Кивин Андрей (Фрут), Григорьев Дмитрий (Боксёр), Гордеев Станислав (Север) и Березин Григорий.Кроме того, стоит выделить, что Собинов Михаил, Соколов Артём и сам Марат Бешеный ещё с середины девяностых годов слыли в «Кремле» одними из лучших киллеров. Ну и в завершение этого рассказа, несомненно, нужно отметить тот факт, что к 2006 году государственная власть в стране существенно окрепла, и это естественным образом отразилось на организованной преступности. Индивидуальные предприниматели, они же коммерсанты, отказывались платить братве за «крышу» и всё чаще обращались за помощью в милицию или нанимали охранку. Златные игорные заведения и бл..дские империи нередко попадали в поле зрения правоохранительных органов, что в благоприятном случае заканчивалось ежемесячной уплатой «налогов», а иначе бизнес заканчивался с приходом наряда из УБОП. Также зачастую правоохранители устраивали облавы на сходняки и блат-хаты.Однако, несмотря на всё, организованная преступность, конечно, не исчезла. В то время как одни теряли нелегальные источники доходов, попадали в места лишения свободы или вовсе прекращали преступать государственный закон, другие, становясь более прожженными, иной раз склонялись к зыбкой дружбе с государством, порой делали деньги нетрадиционными для блатных способами или же находили новые, более изощренные методы преступлений.

Теперь же вернёмся обратно в настоящее и станем свидетелями занимательной сцены, которая разворачивалась среди белого дня на залитой солнцем лужайке, находившейся на территории коттеджа, принадлежащего «Альясу». Облаченный в чёрные шорты, держа кулаки на уровне подбородка, я энергично переминался с ноги на ногу в бойцовской стойке. Волосы и всё тело были мокрыми от пота. Напротив меня, в такой же стойке, но сжимая в одной руке нож, перемещался Беспалов Марат. Некоторое время мы кружили друг против друга, терпеливо выискивая наиболее удобный момент для атаки. Каждый из нас зорко следил за малейшими движениями другого. Любая ошибка могла тут же определить исход боя. Наконец, на свой страх и риск я решил подзадорить противника и слегка опустил руки. Марат отреагировал мгновенно. Лезвие ножа рассекло воздух в считанных сантиметрах от моего горла. К счастью, я успел уклониться корпусом назад. Затем буквально в ту же секунду от него последовал удар с разворота ноги. Но, предвидев это, я встретил его поставленным блоком и сразу сделал движение, предвещающее удар с вертушки. Марат был внимателен и, действуя на опережение, тут же попытался нанести резкий удар ножом в шею. Однако он не раскусил обман. Вместо вертушки я движением кисти направил удар мимо шеи и развернул корпус параллельно направлению удара. Захватив его рукав рядом с кистью, я повел руку вниз, одновременно отбивающей рукой осуществив сильное давление на локоть.Марат вынужден был согнуться, кувыркнулся вперёд и в итоге всей своей широкой спиной плюхнулся на землю. В завершение, сделав ему болевой приём на кисть, я без труда забрал нож и приставил остриё к его подбородку. Из стоявшей рядом беседки тотчас донеслись рукоплескания и свист наблюдавших за поединком Альберта и Пчёлы. Но, помимо них, здесь же находились более взрослые и сдержанные в эмоциях Руслан-Кот, Лёха-Белый и сам Вова Осипов.

— ... Ну как, нормально? — с одышкой интересовался я у Марата и, отбросив муляж ножа в сторону, протянул ему руку.

— Много понтов, — поднимаясь, ответил тот. — На ринге ты можешь бахвалиться ими сколько угодно и однажды потерпеть из-за этого поражение, но в уличной переделке ты можешь поплатиться за них жизнью. — Он ополоснул лицо водой из бочки и, дождавшись, когда я выполню ту же процедуру, вместе со мной прошёл в беседку.

— Ну как тебе новичок, Марат? — с ехидной улыбкой спросил Пчёла. — По-моему, лихо он тебе уделал.

Марат промолчал.

— Отвлечь внимание противника ложным манёвром — один из основных принципов шахмат, — заметил Осипов. Чаще всего лидер был немногословен. Внешне он имел довольно высокий рост и сухощавое сложение, но держался всегда очень прямо; сквозь его чёрные волосы местами уже пробивалась седина, лицо с щетиной было совершенно бесстрастным, а карие глаза взирали на всё спокойно и уверенно.

— Да, талантливый, малый, — согласился с ним Котов.

— Вот это верно, — поддержал Белый, — Только вы ещё его настоящего таланта не видели. Ты ведь, Вован, у нас number one по стрельбе?

Лидер промолчал, но бросил на него такой взгляд, который как бы говорил: «А ты сомневаешься?»

Белый его понял и улыбнулся как человек, обладающий каким-то секретом, известным лишь ему одному.

— Ставлю штуку бассов на то, что малой тебя сделает, — с вызовом сказал он.

Осипов слегка усмехнулся: — Ну да, рассмешишь ты старика.

— А я вовсе без шуток, — возразил ему Белый и круто повернулся ко мне: — Как тебе идея, Макс? Надерём старому задницу?

От такого предложения я несколько смутился и не нашёл ничего, как молча пожать плечами.

— Ладно, — согласился Осипов. — Так и быть, разорю тебя на косарь.

— Слушай, Лёха, — тут же вмешался Альберт, — раз ты сегодня такой щедрый, то может и мне столько же сверху накинешь?

— Да не вопрос. Боюсь только, раскошелиться придётся тебе самому.

— Да на Вована ещё пять штук зелёных президентов, — вдруг смело бросил вызов Марат.

Однако Белый был неустрашим: — По рукам! — уверенно согласился он.

Итого сумма пари получилась весьма внушительной. Покинув беседку, мы всем скопом переместились на задний двор, где первым делом обсудили условия состязания. Договорились стрелять одновременно на скорость и на меткость. Один промах равнялся двум штрафным секундам. Затем в качестве мишеней Белый расставил вдоль забора на расстоянии двух метров друг от друга припрятанные стеклянные бутылки, после чего отсчитал от забора тридцать широких шагов и ногой прорыхлил на земле полосу. Первый к этому мнимому огневому рубежу подошёл Осипов. Хладнокровный и неторопливый в манерах, он вытащил пистолет системы ТТ, проверил его обойму и перезарядил затвор. Белый встал сбоку и, достав сотовый, приготовился включить секундомер.

— Готов? — спросил он лидера. Тот молча кивнул.— Три. Два. Один. Огонь!

Едва прозвучала команда, как Осипов в мгновение вскинул руку и дуло его пистолета полыхнуло огнём. Меня сразу поразило, что он делал это абсолютно легко и непринуждённо. Бутылки разлетелись в дребезги одна за другой. И на его счету не оказалось ни единого промаха.— Четырнадцать целых шесть десятых секунды, — огласил Белый. Да, это было явно отточенное с годами мастерство.Я же тренировался лишь месяц, и хотя результаты были неплохими, меня одолевали сомнения.

Тем временем Белый вновь расставил бутылки и подошёл ко мне:

— Не волнуйся, Макс. Я знаю, ты сможешь, главное — это верить в себя. Наполеон сказал однажды: «Я преуспевал во всём, за что я брался, потому что я этого хотел. Я никогда не колебался, и это дало мне преимущество над остальным человечеством», — процитировал он.— Последуй его примеру. Выиграешь — все баксы твои.— И подмигнув, он вручил мне свой «токарев».Вняв этому мудрому совету, я усилием воли отбросил все сомнения прочь и шагнул на позицию. Пульс участился. Рука, сжимавшая оружие, стала влажной от пота, но осталась твердой. Белый встал рядом и, точно так же отдав команду, включил секундомер.Первый выстрел грянул незамедлительно. За ним последовал второй, третий, четвёртый... И наконец десятая пуля разнесла последнюю, десятую бутылку на осколки. Все было проделано мной буквально на одном дыхании. Марат, наблюдавший через плечо Белого за секундомером, казалось, не поверил своим глазам и даже присвистнул от удивления.

— Девять целых семь десятых секунды! — с ярко выраженным чувством гордости объявил Белый.Эта победа, пожалуй, произвела впечатление на всех. Один только Осипов остался таким же невозмутимым, однако и он удостоил меня вниманием, поздравив и крепко пожав руку, что было очень лестно. Вслед за лидером меня также поспешили поздравить Альберт, Марат и Белый. Отвечая им словами благодарности, я ощущал себя на высоте и был доволен собой как никогда.

— Слушай, Макс, — обратился ко мне Пчёла. — А у тебя фамилия случайно не Токарев?

— Нет.— возразил я. — Моя фамилия Фартовских...

_____________________________________________

Здесь приводятся слова Бонапарта Наполеона¹

СКАНДИНАВСКАЯ ПОГОВОРКА²

ПАПАША ГРАНДЕ³ — персонаж романа Оноре де Бальзака «ЕВГЕНИЯ ГРАНДЕ»: человек скряга.

ОПС⁴ — организованное преступное сообщество.

ЕВГЕНИЙ ВАЛЬЕВИЧ СУВОРОВ⁵ — полководец не проигравший ни одного боя.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРОВ⁶ — чёткого разделения мира преступности нет.

малина(жарг.)⁷ — жилище преступной группы

ГЛАВА 3. «НИ ЛЮБВИ,НИ ТОСКИ,НИ ЖАЛОСТИ»

Мы живем в интересное время, время стремительных перемен и метод. Этому обстоятельству можно радоваться или огорчаться — ничего не изменится от отношения нас к окружающей действительности. Это объективно сложившаяся реальность, в которой с наименьшими потерями могут выжить лишь те, кто попытается понять внутреннюю логику происходящих в нашем обществе процессов и явлений. Одним из таких явлений безусловно сталаорганизованная преступность, прошедшая в сжатые сроки от начала перестройки длинный кровавый путь становления и укрепления внутри нашей страны.

Писатель-журналист Андрей Константинов

ГОРОД МОСКВА

Первая половина дня. Черный внедорожник марки Range Rover покинул район Царицыно, свернул на МКАД и помчался в густом потоке прочего автотранспорта, пронырливо маневрируя из полосы в полосу. Для мужчины средних лет, который находился за рулем, это было обыденным делом. Во-первых, Константин Григорьевич Раевский являлся коренным жителем столицы. Во-вторых, за его плечами был двадцатипятилетний стаж вождения. И наконец, в-третьих, уже восьмой год он возил своего часто спешащего приятеля, а равно известного криминального авторитета Дамира Северного. Последнему не было и сорока лет, но тяжелая жизненная доля наложила на него свои неизгладимые отпечатки — седые волосы, почти полностью облысевшая макушка, старческое лицо с широким рубцом по диагонали во всю щеку, тусклые бездонные глаза и дубовая трость под иссохшей правой рукой. На этот раз Дамир, сидевший посередине на заднем сиденье, направлялся на встречу с неким Орехом и в силу своей пунктуальности ни в коем случае не желал опоздать, поэтому, когда его водитель вдруг сбавил скорость и занял загруженную вторую полосу, он тотчас разразился громом:

— Что ты плетешься как дохлая улитка?! Или ты хочешь, чтобы мы опоздали?!

— Да там гайцы по соседней полосе следом за нами едут, — пояснил водитель.

— Плевать я на них хотел!

— Но а куда спешить? До встречи ещё более получаса.

— Костя! Если мы опоздаем, то я обещаю, что ты съешь свою голову — заявил Северный, стуча приятеля тростью по затылку.евский отлично знал, что спорить с ним бесполезно поэтому он молча перестроился на третью свободную полосу и стал набирать скорость. Едва стрелка спидометра перевалила за отметку сто двадцать километров в час, как позади взвыла мигалка патрульного автомобиля «Ford».

— Я же говорил, — сокрушенно вздохнул Раевский. — Они как будто специально этого выжидали.

— Это всё потому что масти в тебе нет. Тебе в церковь надо сходить. — рассудил Дамир.

— А она-то здесь при чём? — не понял Раевский. Он уже включил поворотник и начал перестраиваться к обочине.

— А притом, Костя, что чёрт в тебе сидит и таких же чертей к себе притягивает. Знаешь поговорку такую: чёрт черта видит издалека?

— Припоминаю Только же там вроде за рыбака было.- осторожно поправил его Раевский.

— Тупень! — выругался Дамир, вновь постукивая приятеля своей тростью. — Я её только что для тебя придумал. Вот знай теперь.

Тем временем их машина остановилась. Патрульный Ford встал спереди, и из его салона выбрался форменный толстяк. Пока он вразвалку шёл к кроссоверу, стекло на двери водителя плавно сползло вниз.

— Добрый день. Инспектор Терентьев, — угрюмо представился толстяк. — Почему превышаем?

— Торопимся, командир, — простодушно пояснил Раевский.

— Все торопятся. — пробурчал инспектор.

— Так же как и все мы любим намазывать хлеб икрой. Не правда ли, командир? — Раевский широко улыбнулся и полез за бумажником.

Однако инспектор остался непреклонен.— Можете не трудиться. Если не хотите, чтобы я задержал вас за дачу взятки, лучше возьмите водительское удостоверение и будьте любезны проследовать к нам для составления протокола, — безапелляционно заявил он.Раевский счёл разумным не пререкаться. Достав из бардачка документы, он вышел из машины и вместе с инспектором скрылся в салоне «Форда». Никто не заметил, как в этот момент позади кроссовера, почти вплотную, плавно остановился черный внедорожник марки BMW X5. Его передняя пассажирская дверь распахнулась, и наружу ступил человек среднего роста с натянутым на голову капюшоном. Он бегло огляделся по сторонам, занес руку за спину и твердым шагом двинулся к машине криминального авторитета.Дамир сидел, полностью поглощенный своими мыслями. Еще совсем недавно все его дела исправно шли в гору, а теперь кто-то выбивал почву прямо у него из-под ног. Но кто? Этот вопрос почти окончательно лишил его сна. Он хотел как можно скорее переговорить с Орехом и уже начинал терять терпение, когда на переднее сиденье его машины неожиданно запрыгнул тот самый вышеописанный человек в олимпийке. Быстро обернувшись к Дамиру, он одной рукой направил на него пистолет с глушителем, а другой — сдернул с себя капюшон. Нежданным гостем оказался мужчина средних лет с русыми, частично мелированными в белый цвет волосами, высокими татарскими скулами и черными, холодными как лед глазами. Увидев его, Северный буквально обомлел.

— Салам, Дамир. Ну что, как жизнь-то? — чуть улыбнувшись, казалось бы, вполне дружелюбно спросил мелированный, и только его глаза выдавали невиданное злорадство.

— Но к-ка-к? — заикаясь, едва дыша, выдавил Северный и схватился рукой за сердце.

— Оо, вижу, что-то ты совсем плохо выглядишь, — с язвительной усмешкой констатировал мелированный.— Знаешь, Дамир, а ведь ты сам выбрал этот путь. Никто не тянул тебя за уши. Если ты боялся идти дальше с нами, то мог бы спокойно отсидеться в стороне, но нет, даже страх не утолил твоей жажды власти и денег. Неужели ты думал, что окажешься хитрее всех? Нет, дружище, так не бывает. Ну ладно, рад бы поговорить, да некогда. Buenas noches, Дамир, — подытожил мелированный и в ту же секунду, не раздумывая, спустил курок. Пуля вошла точно в середину лба, и обмякшее тело Дамира опрокинулось на спинку сиденья. Убийца не спешил. Он тщательно стёр с оружия отпечатки пальцев и, положив его на соседнее сиденье, ещё раз взглянул на убитого им авторитета. В этот момент в его глазах сверкнуло некое торжество.— Царства тебе... небесного...

КАЗАНЬ. Спустя пять часов.

Седовласый широкоплечий мужчина, одетый в тёмно-синий домашний халат, выключил телевизор, отложил пульт и, поднявшись с дивана, стал в задумчивости расхаживать по комнате. Всего несколько дней назад кто-то дерзнул убить его ближайшего соратника — широко известного криминального босса, а теперь та же участь постигла ещё одного жулика. В этих двух убийствах он нутром ощущал какую-то невидимую связь. Однако вопрос, кто это сделал, оставался без ответа.Спустя несколько минут мужчина прошёл в кухню, достал из холодильника бутылку виски «Jack Daniels» и, небрежно плеснув в бокал граммов двести напитка, осушил его одним залпом. Нужно было срочно что-то предпринимать. Из всех своих людей при сложившихся обстоятельствах он мог понадеяться лишь на одного человека, поэтому достал из кармана сотовый телефон и сразу набрал его номер. Из динамика послышались длинные гудки, которые вскоре оборвал дерзкий молодой голос:

— Саша, слушаю?

— Здравствуй, Тимур. Ты не сильно занят?

— Относительно. Стою, заправляю кровать.

— Неужто день с ночью перепутал?

— Нет, Саш, ты неправильно понял. Я в садике, своего забирать пришёл.

— Вот оно как. Ну да, это дело, конечно, благое, но ты, если можешь, постарайся поторопиться, нужно срочно отправиться в Москву.

— Ну а там что ещё за дела? — удивился собеседник, именуемый Тимуром.

— А ты, видимо, новости совсем не смотришь?

— Да какие там новости, Саш. Я весь день как белка в колесе.

— Что ж, порадовать мне тебя нечем. Несколько часов назад в своём автомобиле на МКАД был застрелен Дамир Северный. По ящику много не говорят, поэтому тебе лучше будет перетереть обо всём с Орехом, ну а дальше ты сам понимаешь, что делать.

— Насколько я знаю, Дамир не из тех людей, чья смерть вызвала бы у тебя чувство скорби, — заметил Тимур.

— Да, — согласился Александр, — ты прав.

— А раз так, значит, по всей вероятности, и у тебя есть основания полагать, что убийства Фатахова и Северного — это дела одних и тех же рук?

— Всё правильно, Тимур. Ты, как всегда, догадлив. Кстати, как там Настя?

— Тяжело, но, думаю, она справится. Она девушка хрупкая, но сильная. В общем, ты не волнуйся, Саш, там Наташа, если что, всегда с ней рядом.

— Спасибо вам, Тимур. Признаться, не знаю, что бы я без вас делал. Вы настоящие друзья.

— Да брось, Саш! Ты ж знаешь, Настёнка нам далеко не чужая.

— Знаю, Тим. Поэтому и обратился к вам. И по поводу розыска убийц её матери с отцом я также полагаюсь на тебя, Тим. Можешь действовать полностью по своему усмотрению. Если что-то вдруг понадобится, говори без стеснений. Деньги, оружие, люди, связи всё, что у меня имеется, я тебе предоставлю, что недостанет — найдёшь. Главное — найди этих мразей. Обязательно найди, Тим. Хоть из-под земли их достань.

— Хорош, Саш, я понял. Сделаю абсолютно всё, что в моих силах.

ГОРОД УТОПИЯ.РАЙОН РЕМЗАВОД. Август 2006 года.

Квартира Собиновых располагалась на шестом этаже высотного дома. Михаил и его супруга Надежда собирались пойти в театр, но их планы расстроил стук в дверь. Надя была бдительной женщиной, но на этот раз, увидев через дверной глазок в руке сероглазого парня удостоверение сотрудника ФСБ, без задней мысли сразу же отворила дверь. После этого нежданный гость тотчас оттолкнул хозяйку в сторону и нагло ворвался в квартиру. Собинова хотела было крикнуть на помощь мужа, однако в следующее мгновение, словно из ниоткуда, перед ней появился брюнет со шрамом на шее и приставил к её голове пистолет с глушителем. Испуг женщины был настолько велик, что она не смогла проронить ни звука.

Теперь супруги были крепко привязаны к двум стульям в комнате собственной квартиры, а рот Собиновой был плотно залеплен скотчем.Их захватчики находились здесь же. Сероглазый псевдосотрудник прохаживался за спиной супружеской четы, вынуждая их пребывать в непрерывном напряжении, а брюнет сидел в кресле напротив Михаила и держал его на мушке пистолета.

— Я не знаю! — восклицал Собинов. — Клянусь, я был не при делах. Это всё Хаус.

— Лучше не зли нас, Миша, — оборвал его брюнет. — Про Хауса нам известно и без тебя. Меня интересуют остальные.

— Но я действительно не знаю, — настаивал Собинов. — Если это кто и был из нашей бригады, то о таких вещах вслух не говорят.

— Миша, я терпеть не могу, когда меня пытаются обмануть. Скажу прямо: ты уже покойник, а вот у твоей жены — брюнет перевёл дуло пистолета на его супругу. — У неё ещё есть шанс.

— Нет, не смей! Она здесь ни при чём!

— Ни при чём? — почти шёпотом, ядовито переспросил брюнет. — Ты это мне говоришь, гнида? Что ж, вынужден тебя огорчить. Я даю тебе пять секунд, чтобы сказать правду. Время пошло.

— Ладно! — сдался Собинов. — Я скажу, только оставь её. Кто именно был исполнителем — я действительно не знаю, но в разработке из наших участвовали почти все.

— Кто все?

— Вован Осипов, Захар, Бешеный, Белый с Егором, Север, Литва. Вроде всё.

— Все?

— Да, — подтвердил Собинов, — однако тут же поплатился простреленной ногой своей супруги.— Какого чёрта?! — ошалел он, пытаясь оторвать руки от стула. — Я же просил! Что тебе ещё нужно?!

— Всю правду, Миша.

— Это и есть всё! Мне больше ничего не известно, клянусь! — увещевал Собинов.

Брюнет хотел было что-то ему ответить, но его внимательный слух привлёк тихий хлопок входной двери...

УТОПИЯ. КАФЕ «МЕДЕЛАН». На следующий вечер.

Время тянулось неумолимо медленно. Сидя в одиночестве за столиком пустого малого зала, я скучал в ожидании вчерашней чарующей девчонки. С момента той короткой встречи с ней, казалось, прошла целая вечность. Мое воображение раз за разом рисовало её неповторимый образ. Я даже сожалел, что не смог удержать в памяти все мельчайшие черты её пленительного лица, и лихорадочно молился лишь бы она пришла. Вместе с тем известие о зверской расправе над семьей Собиновых не уходило из головы, и внутри ощущалась смутная тревога. Эта новость, естественно, взволновала и остальных представителей «Альянса», но ни у кого не нашлось ни единой версии о том, кто мог совершить столь жестокое, бесчеловечное убийство... Появление Насти в красном коротеньком платье, её искусно распущенные волосы и томный взгляд в миг развеяли все мои плохие мысли по ветру. Она была прекрасна, как первый весенний лучик солнца. Её каблучки простучали по каменному полу, и с обворожительной улыбкой она присела напротив. Я так и застыл, словно околдованный.— Привет. Что-то не так? — спросила она, красиво закусив нижнюю губу.

— Привет. Нет, вовсе наоборот — всё очень замечательно. Просто никак не могу привыкнуть к твоей ослепительной красоте.

— Спасибо за комплимент. Ты тоже огонь, когда не превращаешься в статую.

— Ладно хоть не в памятник, — улыбнулся я.

В этот момент у столика появилась знакомая официантка.— Вам, Максим Алексеевич, как обычно? — любезно спросила она.

— Нет-нет, — спешно ответил я. — Это уж слишком.

— Я, честно говоря, вообще не голодна, — предупредила Настя.

— Тогда, может быть, выпьем? — предложил я.

— Можно. Только что-нибудь не слишком крепкое.

— Могу предложить вам французское полусухое вино — очень хорошее, — рекомендовала официантка.

Настя слегка повела плечами, поэтому я взял инициативу на себя.

— Хорошо, Юль. И давай что-нибудь к нему, тоже на своё усмотрение.

Официантка кивнула и немедленно удалилась.

— Вероятно, я не первая, кто проводит здесь с тобой время? — тут же спросила Настя, и в её голосе просквозил такой холодный оттенок, что мне стало не по себе.

— Кхм...Да нет, напротив, — возразил я, после чего на моем сотовом раздался звонок. На дисплее высветился номер Новикова. — Прости, нужно ответить, — со вздохом предупредил я и, взяв со стола телефон, принял вызов. — Да, брат.

— Салам, — надменно приветствовал Илья. — Весь день твоего звонка ждём! Куда запропастился опять?

— Никуда. Времени нет, давай позже всё обсудим.

— Нет, Макс. Либо сейчас, либо мы справимся и без твоей помощи.

— Ладно. Кафе «Меделан» знаешь? — спросил я и одновременно кивнул официантке в знак благодарности за принесённый ею заказ.

— Знаю. Мы недалеко.

— Вот и отлично. Жду внутри, — предупредил я и, не дожидаясь, что он ответит, небрежно положил телефон обратно на стол.Затем, несколько смягчившую атмосферу свидания, я взял бутылку вина и наполнил им оба бокала.

— Всё в порядке? — спросила Настя, и на сей раз с такой теплотой и участием, что я не мог не улыбнуться ей.

— Да, всё хорошо, только вот друзья должны подойти. Надо переговорить с ними. Это займёт минут пять, не больше. Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде?

— Нет, что здесь такого, — простодушно ответила девушка.

Я вновь улыбнулся ей и поднял бокал.

— Ну тогда предлагаю наконец выпить за наше знакомство.

— За знакомство, — взаимно улыбнулась Настя, и, чокнувшись бокалами, мы неторопливо пригубили мускат. В продолжение между нами повисло молчание. Казалось, позабыв обо всём на свете, мы оба не без любопытства рассматривали друг друга. При хорошем освещении изысканность девушки была ещё заметней. Лёгкая бледность кожи очень шла её нежным точёным чертам лица с прямым тонким носиком и очаровательными впадинками на щеках.

— Гм. Но а позволь, Настя, узнать что-нибудь о тебе. Чем занимаешься? Какие вообще планы на жизнь? — прервав паузу, отрывисто спросил я.

— Ничего особенного. Оканчиваю лицей, собираюсь поступать на психфак, потом — на экономический. Дальше ничего не загадываю — время покажет. Если же говорить о пространных занятиях, то провожу время либо с подругами, либо за книгой. Пожалуй, это всё. Но а ты что расскажешь?

— Признаюсь, интересного мало. Сам я с Питера, живу сейчас здесь, работаю. Без друзей также не обходится, а вот читаю не очень много, да и в основном только философию, но вместе с тем задумываю написать собственную книгу — какую-нибудь историю с большой буквы, чтобы это было нечто совершенно уникальное.

— По-моему, это великая цель, однако не простая.Как говорил в своём стихотворении Сергей Есенин:

 
«Быть поэтом — это значит то же,
Если правды жизни не нарушить,
Рубцевать себя по нежной коже,
Кровью чувств ласкать чужие души.
Быть поэтом — значит, петь
раздельно, Чтобы было для
тебя известней.
Соловей поёт — ему не больно,
У него одна и та же песня.
Канарейка с голоса чужого —
Жалкая такая побрякушка.
Миру нужно песенное слово.
Петь по-свойски, даже как
лягушка». Магомет
перехитрил в коране, запрещая
крепкие напитки. Потому поэт не
перестанет пить вино,Когда идёт на
пытки.И когда поэт идёт к
любимой,А любимая с другим лежит
на ложе,Влагою живительной
хранимый,Он ей в сердце не
запустит ножик.Но, горя ревнивою
отвагой,Будет вслух насвистывать
до дома:Ну что ж, помру себе
бродягой,На земле и это нам
знакомо»
 

— с выражением процитировала Настя.

— Право же, это восхитительно! Мне кажется, в тебе скрывается большой творческий потенциал, — откровенно заметил я.

В этот момент всю нашу идиллию нарушило появление ожидаемых друзей.

— Здорова, деловой ты наш, — пробасил Войнов, протягивая мне свою крепкую ручищу.

Новиков тем временем ответил девушке неуклюжим поклоном и плюхнулся с ней рядом.

— Тебя, Макс, не узнать. Банк, что-ли, ограбил? — спросил он.

— Нет, — сухо возразил я. — И давайте, пацаны, выйдем — по делу поговорим.

— Саня тебе всё объяснит. Я устал как собака. Составлю пока девушке компанию, если никто не возражает, — сказал Новиков и быстро обвёл всех вопросительным взглядом.Сама Настя оставалась абсолютно безмятежной.

— Хорошо, — порывисто согласился я, дабы скорее отделаться.Затем вместе с Войновым мы покинули столик и вышли на улицу.

— Не тяни резину. Рассказывай! — сразу же велел я.

— Да, в общем, тема такая, — начал Саша. — Мы за одного частника разузнали. У него здесь бизнес небольшой, да это, впрочем, и не суть. Главное, мы знаем, что по определенным числам он забирает из конторы крупную сумму денег и отвозит в банк. Сечешь, о чём я?

— А если у него пушка? Об этом ты не думал?

— Да и чёрт с ней. Надо только сделать всё внезапно и быстро.

— Грошей сколь?

— Где-то полсотни кусков примерно, — сообщил Войнов.

— Гнусное это дело, — покачал я головой.

— А не ты ли, Макс, любитель рисковать?

— Риск должен быть прежде всего взвешенным и оправданным, — авторитетно заявил я. — А здесь не пахнет ни тем, ни другим. Знаешь что...

Сделав паузу, я вытащил из кармана свернутую стопку американских баксов и отсчитал от неё двадцать сотенных купюр.

— Вот, возьми, — велел я. — Это вам с Ильёй на двоих, но про дело забудь!

Увидев такую внушительную сумму денег, Войнов, казалось, не сразу поверил, что всё это происходит наяву.

— Спасибо, Макс, — очумело поблагодарил он. — Даже не знаю, что ещё сказать. Как-то неожиданно. Слушай, и впрямь, а откуда всё это?

— Меньше будешь знать — крепче будешь спать, — с улыбкой ответил я. — Лучше как-нибудь потом всё тебе расскажу.

И, закинув руку на плечи друга, повёл его обратно в кафе.Между тем за время нашего отсутствия Илья с Настей, судя по активной дружелюбной беседе, успели неплохо поладить и найти общий язык. Даже возвращение за столик ничуть не смутило этих воркующих собеседников, всецело увлечённых друг другом. Послушав их неиссякаемую задушевную болтовню и звонкий смех почти десять нескольких долгих минут, я буквально вскипел от злости. В конце концов их воркование опостылело настолько, что моему терпению настал предел.

— Слушай, Илья, я тут случаем вам не мешаю?! — натянутым как струна голосом осведомился я.

— Браток, что за глупости? — удивлённо посмотрел на меня Новиков.

Однако этот его ни в чём не повинный взгляд распалил лишь ещё больше.

— Не прикидывайся дураком, ты прекрасно понимаешь, о чём я!

— Да нет же, ошибаешься, родной, я тебя всё последнее время ни капельки не понимаю. Мало того, что мы почти три месяца места себе не находили, по всему городу тебя искали, больницы с моргами обзванивали, молились, лишь бы ты жив-здоров был, а теперь, после всего этого, ты ещё позволяешь себе так со мной разговаривать? И как же тебя понимать, брат?

— Как хочешь! Заметь, всего, что вы делали, я не просил!

— А разве подобные вещи делают только тогда, когда просят? — негодовал Илья.Затем, немного помолчав, он поднялся из-за столика и с тоской добавил:— Знаешь, Максим, братья так не поступают.

— Ты меня ещё жизни поучи! — рявкнул я.

— Ребят, может, вы перестанете ругаться? — коротко вмешалась Настя, однако её слова пролетели мимо наших ушей и не возымели никакого действия.

— А ты будто много в этой жизни видел, — с чуть уловимой насмешкой ответил Новиков. — Или что, приоделся, золотишко прикупил, и всё — крутой стал?

— Зато не такая амёба, как ты! Вспомни, сколько раз я предлагал тебе заняться делами посерьёзнее, чем все эти разовые отработки. Что ты тогда отвечал?! Тебя же вроде как устраивало всё!?

— Да, Максим, я тебе и сейчас могу сказать то же самое.

— Воот! — с некоторым торжеством протянул я. — А раз так, то жри всю жизнь свои помои и нехрен мне завидовать!

— Завидовать? — откровенно усмехнулся Илья. — Запомни, братка, нищим быть не стрёмно, стрёмно быть дешёвым,.. и особенно таким дешёвым, как ты!

Это жёсткое оскорбление мгновенно воспламенило кровь. Не помня себя от бешенства, я мгновенно подорвался с места, и мощный удар кулаком в челюсть повалил Илью на пол. Но это было не всё. Не дав ему опомниться, я набросился сверху и, приподняв его одной рукой за ворот олимпийки, стал молотить его другой, превращая лицо друга в кровавое месиво. Где-то на пятом взмахе мою руку перехватил подоспевший к нам Войнов.

— Отцепись, сука! — гаркнул я и, резко вырвавшись, нанёс Илье очередной удар по лицу.Однако в следующую секунду Войнов применил удушающий приём и потащил меня назад. Последующие усилия вырваться из его мёртвой хватки оказались напрасными. Я уже начинал слабеть, когда Войнов наконец соизволил разжать эти железные тиски. Вместе с тем весь пыл как-то незаметно охладел. Теперь, сидя на полу, я пытался отдышаться и ощущал себя как никогда прежде подавленным, словно проиграл бой всей своей жизни. Когда Настя бросилась к Илье и осматривала его окровавленное лицо, помогла подняться ему с пола, на моей душе стало ещё тяжелее.

— Не прав ты, Макс, — как бы сожалея, заключил Войнов и, бросив переданные ему доллары, неторопливо перешёл на сторону Ильи с Настей.Они уже направились к выходу, когда Настя обернулась и пристально посмотрела в глаза, будто пытаясь что-то в них отыскать.

— Ну и что ты смотришь на меня как на врага народа?! — огрызнулся я.

— А ты со стороны себя видел? — спокойно спросила она и тут же сквозь зубы добавила: — Псих неуравновешенный.

— Ну и давай тикай вместе с ними! Скатертью дорожка! — неутомимо горячился я, — Но что удивительно, всё моё нутро было готово кричать ей об обратном. На этот раз она ничего не ответила. Вместо неё последнее слово держал Илья:

— Взлетать, Макс, легко порой, да вот только смотри не разбейся потом, — предостерёг он. На этом все трое дружно развернулись и пошли прочь. Оставшись наедине с собой, я нервно запихнул оставленные Войновым баксы в карман и закурил сигарету. Произошедшее заставило меня крепко задуматься. Я никак не мог понять двух вещей: почему эта девчонка вместо меня в считанные минуты отдала своё предпочтение какому-то оборванцу с улицы и почему я сам настолько бесповоротно помешался именно на ней? Всё это казалось мне каким-то загадочным, странным, лишённым всякой трезвой логики.Пока я, глотая сигаретный дым, бороздил чертоги своего разума, в зал робко вошла Юлия.— Максим Алексеевич, с вами всё в порядке? — с беспокойством спросила она.

— Да, — кивнул я. — Всё просто супер.

— А у нас уже весь персонал по домам разъехался. Но вы не беспокойтесь, я кафе закрыла и могу для вас сама что-нибудь приготовить.

— Спасибо, Юль, мне, пожалуй, ничего не нужно, — устало заверил я и, глубоко затянувшись сигаретой, вновь окунулся в свои мрачные раздумья. Сейчас мне было по-настоящему грустно. Грустно от того, что мой нарисованный в самых розовых тонах роман с Настей в один миг закончился, даже не успев начаться. Сладкие грёзы рухнули как карточный домик, и в сознание стала прокрадываться унылая сущность бытия. Хотя...— Юль, а можно тебя?! — окликнул я ещё не успевшую уйти официантку и, словно вдруг сбросив с себя кандалы, бодро поднялся на ноги.

— Да, конечно, — как всегда любезно отозвалась Юлия и, развернувшись, подошла обратно ко мне, — Всё же что-то надумали?

— Точно! — подтвердил я. — И даже осмелюсь предположить, что это понравится нам обоим.

— Извините, Максим Алексеевич, но я очень строго соблюдаю диету.

— А никто и не говорит о еде, —многозначительно улыбнулся я, и мои руки тут же легли на её стройную талию. От этого прикосновения Юля слегка вздрогнула, хотя и была уже отнюдь не малолеткой.

— Вы что? — едва слышно обронила она.— Перестаньте.

— Да ладно тебе, Юль. Нет, ну если я тебе совсем-совсем не нравлюсь, то так и скажи.

— Нет, то есть дело не в этом.

— А в чём? — полюбопытствовал я и, запустив свои руки к ней под рубашку, повёл ими вверх по гладкой коже её спины.Тело девушки ощутимо напряглось, дыхание стало прерывистым.

— Ну хватит, не надо, — воспротивилась она, пытаясь отстраниться. Однако, не обращая внимания на этот протест, я привлёк девушку ещё ближе и, скользнув руками к её широким бёдрам, резко сорвал с неё юбку. От такой неожиданности официантка даже слегка вскрикнула. И, бесспорно, она была ошеломлена ещё больше, когда следом за юбкой, скользнув по ногам, на пол слетели её трусики. Все мои действия были быстры и весьма бесцеремонны. Юля не успела опомниться, как я подхватил её за упругие ягодицы и, приподняв в воздух, прислонил к стене. И хотя её лицо заливала краска стыда, она уже почти не сопротивлялась. Её соблазнительные губки были приоткрыты, тело податливо, а глаза затуманены безмерным желанием. Ещё два нежных поцелуя в её шею, и теперь она была полностью в моей власти...

УТОПИЯ. ЦЕНТР. Февраль 2007года.

Черный «ВАЗ-2107» стоял на парковке возле клуба «Фараон» уже более часа. В салоне машины находились двое мужчин. Один из них — читатель уже сталкивался с ним — был невзрачный сероглазый тип в коричневой дубленке. Другой еще не засветился на страницах, и пока представим его просто как Лёша. Этот весьма и даже очень весьма примечательный тип имел коренастое сложение, невысокий рост и внешне был буквально под стать тем потрепанным «Жигулям», в которых он находился. Приземистый, угловатый. Лицо сплошь изувечено шрамами и рубцами, выступающие вперед кривоватые зубы — ни дать ни взять бампер с клыками, а голова такая же, как резина на старых колесах. Потасканный, скрипучий.

— Ну и сколько еще ты предлагаешь нам эту курву ждать? — поворачиваясь к сероглазому напарнику, спросил Лёша.

— Сколько потребуется, — отчеканил тот.Лысый вздохнул. Он всегда предпочитал действовать, более того, ему предстояло выполнить еще одно, не менее важное поручение.

— Слушай, а что, если она сегодня вообще не собирается никуда уезжать? — осведомился он.

— Будем ждать, — непреклонно заявил сероглазый.

Лёша зарылся поглубже в сиденье и вновь вздохнул:— Что-то надоели мне эти унылые пейзажи. Тоска, как на киче.

— Где? — не понял его сероглазый.

— На киче. ПКТ, ну или карцер по-другому, — объяснил Лёша.

— А-а. Значит, и там успел побывать?

— Было как-то дело. Всё из-за бугра одного...

— Бугра? — опять потупившись взором, переспросил сероглазый.

— Да, ну это тот, кто в зоне на вертухаев пашет. Я тогда как раз одного такого краснопёра мойкой полоснул за то, что тот, гнида, с курка балалайку мою крысанул.

— Чего???

— Ай! — отмахнулся Лёша,— Забудь, а то всё равно на разных языках говорим.Вон кстати, — он кивнул в сторону вышедшей из клуба рыжеволосой женщины. — Ни эта ли краля нам нужна?

— Да, — взглянув на неё, подтвердил напарник, — это она, — и потянулся к зажиганию.Тем временем вышеуказанная женщина проследовала к синему авто марки «Subaru» и, сняв его с сигнализации, села за руль. Где-то спустя полминуты иномарка завелась и тронулась в путь. «Ваз-2107» плавно двинулся вслед за ней. Проехав почти два квартала, ВАЗ резко совершил обгонный манёвр и также резко затормозил, встав практически поперёк полосы. «Субару» едва не влетела ему в бочину, затормозив в считанных сантиметрах.Далее из «ВАЗа» спокойно выбрался сероглазый мужчина и, пройдя к водительской двери «Субару», предъявил женщине свою ксиву. Очевидно, ещё не оправившись после экстренного торможения, она спустила стекло и обрушилась на сероглазого в три короба:

— Вы что, с ума сошли?! Или у вас совсем мозгов нет?! Я чуть лоб себе не расшибла!..

— А вы ведь гражданка Царева Алина Юрьевна? Верно я вас назвал? — пропустив брань мимо ушей, любезно спросил он.

— Да, Царева. А в чём, собственно... — начала было женщина, однако сероглазый прервал её речь наполуслове, внезапно схватив её за шею и дважды впечатав её лицом в руль.Рыжеволосая была настолько шокирована и растеряна от такой неожиданной выходки, что дважды открыла рот, но не смогла проронить ни писка. Из её разбитого носа струёй полилась кровь.

— А теперь слушай меня внимательно! — схватив её за челюсть, велел сероглазый. — С этого дня и каждый месяц пятьдесят процентов от выручки ты платишь нам. Реквизиты мы вышлем. Будешь юлить или дернешься к ментам — убью. А чтобы ты оценивала всю серьезность слов, спроси у недалеких людей, кто такой Алманцев? Всё поняла?!

— Д-да, — дрожащим голосом ответила женщина.

— Вот и хорошо, — отпустив её, вновь любезно сказал сероглазый. — И я надеюсь, что вы примете правильное, мудрое решение. Всего доброго, Алина Юрьевна...

УТОПИЯ. СОСНОВАЯ РОЩА.

Спустя пять часов вокруг смеркалось. Облачённый в длинное чёрное пальто и белый шарф, мрачный брюнет со шрамом на шее прогуливался по пустынному пешеходному мосту над замёрзшей плотиной. В каждом шаге, в каждом незначительном движении этого человека сквозило какое-то ничем не объяснимое величие. Чем-то озабоченный и в то же время совершенно спокойный, он время от времени поглядывал на часы.Наконец, увидев показавшийся вдали чёрный «ВАЗ-2107», он поднял ворот пальто и размеренной поступью двинулся ему навстречу. Приближающийся автомобиль с некоторым трудом пробрался по заснеженному бездорожью вдоль опушки леса и остановился у основания моста — там, куда уже спустился брюнет.Затем водительская дверь «ВАЗа» распахнулась, и наружу, застёгивая на себе джинсы, выбрался маленький лысый Лёха.

— Почему так долго? — с укором спросил брюнет.

— А я-то чё? — невинно оскорбился тот. — Это твой партизан, похоже, всю Вторую чеченскую кампанию в окопах просидел.

С этими словами лысый прошёл к задней части автомобиля и, открыв крышку багажника, выволок из него связанного по рукам и ногам парня лет тридцати. Перед тем как туда попасть, парень явно пострадал. Одна его рука была сломана, рот заклеен широким куском малярного скотча, а с проломленной головы, заливая ему половину лица, стекала кровь. Вместе с тем казалось, что пленник был до невозможности бледным и крайне обессиленным, однако все же, едва увидев брюнета, он побледнел еще пуще прежнего и с неистовым мычанием заметался по снегу.

— Леша, — обращаясь к лысому, строго заговорил брюнет. — На будущее будь любезен запомнить: если какой-то человек нужен мне живым, то он и должен быть живым, а не припадочным полумертвым.

— Но а че, вроде не так уж он и плох, — криво улыбнулся Леша, чем, вероятно, смог бы вызвать отвращение даже у собственного отражения в зеркале. Его физиономия была от природы не предназначена для улыбок. — Помялся только малость по дороге, с кем не бывает.

— Ладно, оставим это. Ты говорил, что у него баба есть, — припомнил брюнет. — Или ее ты не довез?

— Ну почему же, — возразил Леша и, открыв дверь со стороны пассажира, в качестве наглядного подтверждения за ногу вытянул из машины совершенно нагую стройную блондинку.После знакомства с этим лысым похитителем ее вид оставлял желать лучшего. Вся в синяках, ссадинах, кровоподтеках, пребывая в полусознательном состоянии, она походила на тряпичную куклу, а её лицо превратилось в сплошное невообразимое месиво из растекшейся туши, размазанной помады, крови, слез, слюней и соплей. Оказавшись на снегу, она отрешенно оглянулась вокруг себя и поползла на четвереньках прочь, но не смогла преодолеть и метра, как обессилев, завалилась набок. Из её уст вырвалось рыдание.— Тебе, Лёша, надо было патологоанатомом идти работать, — наблюдая за всем, заметил брюнет, после чего приблизился к девушке и пихнул её ногой в плечо, тем самым опрокинув последнюю на спину.

— Это ещё почему? — не понял его Лёша.

— Потому что там от тебя хуже никому уже не станет, — пояснил брюнет и, внимательнее вглядевшись в лицо девушки, брезгливо поморщился, ибо, помимо всего прочего, на нём были видны мутновато-белые сгустки. — А это ещё что? Никак у неё были проблемы с дикцией?

— Ну типа того, — вновь криво заулыбался лысый.

Брюнет промолчал. О чём-то поразмыслив, он подошёл к связанному парню и опустился перед ним на корточки:

— Напрасно дёргаешься, Серёга. Ты вроде человек не глупый, поэтому предлагаю тебе договориться сразу. Всё очень просто. Ты экономишь наше время, а взамен ты избавляешь вас самих от всех излишних мук. Для этого мне нужно знать от тебя только одно имя. Не сомневаюсь, что ты уже понял, о ком идёт речь. Сейчас я сдёрну с тебя скотч, и ты его назовёшь. Если мы договорились, кивни головой.

Эти слова брюнета прозвучали внушительно и чётко, однако, очевидно не вняв им, пленный упорно продолжал мычать и ерзать по снегу. Брюнет не был склонен повторять что-либо дважды.

— Приступай, — коротко бросил он лысому и отошёл в сторону.Лысый не заставил себя ждать. Он немедленно достал из багажника «ВАЗа» плоскогубцы и, схватив девушку за волосы, поставил её на колени напротив пленника.

— Не надо, прошу вас, пожалуйста! — в диком отчаянии взмолилась блондинка, однако все её усилия были абсолютно бесполезны.Этот внешне уродливый тип никогда не испытывал жалости и был настоящим порождением времяни. Продолжая удерживать заложницу за волосы, он крепко зажал в тиски инструмента сосок её груди и резким движением вырвал его вместе с куском кожи. От неимоверной боли пострадавшая издала душераздирающий истошный вопль, который эхом прокатился по всей ближайшей округе.Где-то неподалёку с деревьев сорвалась стая ворон и с карканьем стала кружить в небе, словно проводя какой-то демонический ритуал. Между тем мучения блондинки не закончились. Не ведая грани жестокости, лысый изверг быстро перехватил её одной рукой за челюсть и зажав в плоскогубцы передние верхние зубы, наизлом вырвал их наружу. Белый снег тут же оросило тёмно-алой кровью. На сей раз девушка не только взвыла, но и опорожнилась прямо под себя. Это зрелище было отнюдь не для слабонервных. Даже хладнокровный брюнет предпочел не досматривать его до конца,и закурив сигарету, отвернулся в сторону. В свою очередь Лёша продолжал подвергать девушку самым изуверским пыткам. Его садистские фантазии, вероятно, были неисчерпаемы. Теперь, приспустив с себя джинсы с трусами,он решил справить малую нужду прямо ей в рот. Захлебываясь мочей, блондинка пыталась воспротивиться из последних сил, но тщетно. Лишь докончив начатое, мучитель пихнул её от себя прочь, дабы предостерегаясь оказаться в блевотине. И тут он не ошибся. Рвотный рефлекс девушки сработал незамедлительно. Вероятно, сложно было бы отыскать или хотя бы представить более отвратительную сцену, чем эта. Но сколько еще неведомых злодеяний таит этот безумный мир? И, приоткрывая занавес таких реалий, возникает вопрос: «А где же Бог?» И как тут не вспомнить «спор с верующим», написанный знаменитым Ницше² :

— Бог создал нас и любит нас!

— Бог создан нами, — отвечаем, —

мы в нем поэтому души не чаем!

И спор наш нескончаем,

А черт хромает возле нас.

И все же, сколько бы там ни спорили, один факт совершенно очевиден — еще ни одна религия, ни атеизм до сих пор не избавили мир от жестокости и насилия. И стоит задуматься: а не мы ли сами творцы и полноправные сценаристы этого мира? Быть может, многие верующие ошибаются, говоря: «так угодно Богу» или «на все воля Аллаха»? Может, это мы и только мы определяем бытие? Или же бытие определяет наше сознание? Во всяком случае, едва ли этот аморальный персонаж задавался подобными вопросами. Достав из багажника ВАЗа отрезок арматуры, он грубо наклонил блондинку и распял ее ноги пошире. Несложно догадаться, что ожидало ее далее, однако брюнет решил иначе.

— Довольно! — изрек он своим обычным ледяным тоном, не допуская никаких возражений и, шагнув к пленному парню, сорвал с его рта скотч.

— Осипов! — мгновенно вырвалось из уст последнего. — Это все Осипов! Ему поручили роль исполнителя, остальные лишь участвовали в разработке! Прошу, только пощади дев...

Речь его оборвалась на полуслове, ибо скотч был возвращен обратно. Затем брюнет отошел назад и задумчиво оглядел обоих заложников.

— Ну и что это дает? — спросил его Лёша. — Ведь мы уже знаем, что причастны они все. Валить их, гадов, и дело с концом.

— Нет, мой друг, —возразил брюнет, — Такой как Осипов не достоин отделаться простой смертью. Мы все от самого нашего рождения заведомо в сырой. Смерть способна принести за собой лишь пустоту, всё остальное, как это ни странно, приносит нам жизнь…

То же время.

День подходил к концу. Солнце плавно окуналось за горизонт, озаряя небо пурпурно-розовым цветом. Погода стояла относительно тёплая и безветренная. Это было поистине золотое время для ценителей живописных пейзажей и простых любителей романтики. И где ещё обнаружишь такой изумительный панорамный ландшафт, как не на крыше высотного дома? Именно на одну из таких крыш выбрались Илья с Настей. Держась за руки и неторопливо шагая в ногу, они стали прогуливаться по свежему, неутоптанному снегу.— Значит, это и есть то место, где вы любите проводить время? — интересовалась Настя.

— Да, — подтвердил Илья. — Это оно. Можешь не верить, но мне кажется, будто что-то свыше привело нас всех сюда.

— И меня тоже?

Илья пожал плечами:— Не знаю. Может быть.

— А кто из вас, если не секрет, оказался здесь первым?

— Первым был Макс. Он пришёл сюда почти сразу после того, как сбежал из дома. Тремя днями позже сюда пришёл я, а ещё через три — Саня. Так вот и образовалась наша компания, а это место стало для нас чем-то вроде храма, — рассказал Илья.Тем временем парочка остановилась почти у самого края крыши — с той стороны, где заходило солнце.

— А здесь красиво, — отметила Настя. — Жаль, что я не могу видеть всё это вашими глазами.

— Главное, что ты понимаешь.

— Ты так думаешь?

— Я в этом уверен.

— Вот как? А в чём ты ещё уверен? — с задором любопытствовала Настя и, встав напротив, заглянула ему в глаза.

Илья тепло улыбнулся ей.— Ты самая невероятная, самая чудесная девушка на всей земле. Увидев тебя хотя бы однажды, невозможно не влюбиться, а влюбившись, уже нереально разлюбить. Ведь у настоящей любви есть лишь начало, но никогда не бывает конца.

— Значит, ты веришь в бессмертие души?

— Да. Верю. Быть может, мы все заблуждаемся в своих представлениях, но там определенно что-то есть. Мне кажется, что смерть — это лишь тайная дверь в неизведанное, туда, где нас ожидает вечность и безграничный простор...

Илья явно собирался добавить что-то еще, но умолк, будто так и не найдя подходящих слов, чтобы выразить свою мысль. Немного погодя Настя повернулась и положила голову ему на плечо.

— Честно даже никогда не задумывалась над этим, — откровенно призналась она и, выдержав паузу, как бы вскользь спросила: — А ты не знаешь, почему Макс убежал из дома?

— Сложно сказать. И да, и нет. Если быть точнее — я его не совсем понимаю. Иногда мне кажется, что он просто одержим желанием быть абсолютно свободным, быть независимым от всех. Эта его мания порой пугает, и, вероятнее всего, именно она послужила причиной того, что он убежал. Только, на самом деле, это бег от самого себя, и я думаю, что он об этом по меньшей мере догадывается.

— Может, тебе стоит попробовать поговорить с ним на эту тему?

— Поверь, мы говорили с ним неоднократно, но он и слушать не хочет о том, что противоречит его взглядам. Впрочем, идеальных людей не бывает, а Макс — он на самом деле классный парень, поэтому не думай, что я какого-то дурного о нем мнения или, что еще хуже, предвзято сужу о нем.

— Да нет же, напротив, можно сказать, я удивлена тому, с каким участием ты о нем отзываешься. Мне казалось, что после того конфликта в Меделане ты стал питать к нему неприязнь.

— Вовсе нет. Лично я считаю, что нельзя отворачиваться от друзей, даже если они отвернулись от тебя. И порой нужно уметь прощать и отпускать обиды. Ведь тот, кто не прощает сегодня, может оказаться нуждающимся в прощении завтра.

— Наверное, ты прав, — согласилась Настя. — А ты думаешь, Макс из тех, кто умеет прощать?

— Не знаю, но с уверенностью могу сказать, что Макс незауряден и какой бы цель он перед собой ни поставил, он непременно её добьётся. Правда, как ни странно, именно с такими, как он, чаще всего бывает очень сложно ладить.

— Что ж, если так, то, по-моему, история ещё не знала великих людей, с кем было бы легко, — заметила Настя.

— Пожалуй, — не спорил Илья. — Однако все ли они были велики по-настоящему? Знаешь, я как-то раз долго размышлял над этим и потом внезапно прозрел. Да, человек может обладать огромными деньгами, властью, блистательной славой; он может быть талантливым писателем, выдающимся спортсменом, полководцем; наконец, он может подчинить себе весь мир. И даже если все люди вокруг признают его величие, в действительности это совершенно ничего не значит. Это всего лишь показной фасад.Да, кто-то может упиваться этой иллюзией, но от того она не станет правдой. Вот когда у человека не будет никакого крова, его кости будут коченеть от холода, когда он будет голоден до изнеможения и у него в кармане вдруг появятся какие-то гроши, то пусть он купит на них мясо и накормит им какую-нибудь бездомную собаку. Вот тогда он действительно станет великим. Он почувствует это сам. И, конечно же, это не показной фасад и не подкормка для своего эго, однако мне кажется, что это самое настоящее, глубокое и живое чувство...

РАЙОН ДЕВЯТЫЙ. То же время.

Подпольное казино Хорошавина Егора занимало большой уютный зал на цокольном этаже. Рулетка, игровые автоматы, бильярдные и карточные столы Здесь почти каждый мог найти себе что-то по вкусу.«Развивай мозги, малой», — указывая на покерный стол, посоветовал как-то однажды сам владелец игорного заведения. И с тех пор, вняв мудрому дружескому совету, я стал одним из его завсегдатаев. Более того, сама игра в покер, со всеми её нюансами, тонкостями и психологическими уловками, вызвала у меня далеко не малый интерес.Теперь, поздним зимним вечером, я развивал мозги за шестиместным столом в окружении Дорогова Альберта, Алексея Белых, а также ещё троих игроков — двоих солидных представительных мужчин и одной брюзгливой дамы бальзаковского возраста. Кроме них, возле стола, в нарядной ливрее, как и полагается, присутствовал крупье, который одновременно выполнял функцию официанта.Сам я, облачённый в тёмно-синюю классическую рубашку, вальяжно рассиживал на стуле и с некоторой напыщенностью смаковал бокал хорошего бренди. На самом деле в этот раз я был поглощён игрой лишь отчасти. Очень странно, однако, не смотря на срок давности и мимолётность знакомства с очаровательной Настей, что-то объяснимое всё чаще наводило меня на мысли о ней. Бывали дни, когда я полностью терял аппетит и не спал сутками напролёт.Во мне зарождалось что-то совершенно новое. Быть может, это и есть то высокое чувство, которое называют любовью? А может, это всего лишь самообман?! Однако чем усерднее я пытался найти объяснение, тем сильнее раздувал этот неведанный огонь внутри. Голос женщины, сидевшей по левую руку, словно топором, внезапно рубанул все мои мысли.

— Raise, — надменно объявила она, выдвинув стопку фишек вперёд.

Следующим по кругу сидел Белых, однако он молча скинул карты и, отвлекаясь на звонок сотового телефона, покинул стол.

— Call, — вступая в игру, кратко изрёк Альберт.Последующие двое мужчин пасовали. На очереди был я. Без излишней суетливости я взглянул на свою пару карт и спокойно, пригубив бренди, калибровал ставку.Крупье, державший в руках колоду, поочередно выложил на стол три карточки. Это была семёрка червей, десятка червей и дама крести. Слово вновь предоставлялось женщине. На этот раз она более чем уверенно увеличила сумму общей ставки вдвое.

Альберт раздосадованно вздохнул.— Fold, — объявил он и неохотно выкинул карты. В этот момент к столу вернулся Белых и стал что-то нашёптывать ему на ухо, а после обратился ко мне:— Закругляться, Макс. Нужно срочно ехать.

— Как скажешь, — не возражал я и выдвинул все свои фишки на кон. — Что ж, прошу извинить, но в таком случае вынужден пойти в All-in.

— Никак Flush draw³, малой? — интересовался Альберт.

— Не-а. Два и четыре разномастные¹, — с лукавой улыбкой ответил я и подмигнул сопернице.

Последняя задумалась.— Нет, молодой человек, вы не настолько смелы, чтобы заходить на такие карты. Скорее вы просто трусливо блефуете, хотя у вас в руках уже имеется комбинация. Такие уловки со мной не пройдут, поэтому — она сбросила карты, — я пас.

— Ну тогда спасибо всем за игру, — учтиво поблагодарил я, после чего отдельно обратился к женщине: — А вы, между прочим, могли бы стать тонким психологом, но до тех пор можно разве что восхищаться вашими высокопарными речами. — И я подвинул к ней свои карты рубашкой кверху. — Это вам на светлую память. Приятного вам вечера, мадам.

На этом наша компания поднялась из-за стола и направилась к выходу. Альберт был в явном недоумении.

— Черт бы меня побрал! Если б я знал, с чем ты играл на самом деле, — заметил он мне.

— А я не зря говорил, что воистину талантливый человек талантлив во всем, за что он берется. Помяни мое слово, Альберт, — рано или поздно этот парень сможет переиграть самого дьявола, — увещевал Белых.

Тем временем оставшаяся за столом женщина вскрыла карты.

— Паразит! — выругалась она сквозь зубы, и я ощутил, как ее хищный взгляд впился мне в спину.Перед ней действительно оказались два и четыре разных мастей. От злобы она даже едва не сломала карточки. Я же лишь улыбнулся и покинул заведение не оборачиваясь.На улице было темно и снежно. Щелкнув на брелоке кнопку сигнализации, я забрался за руль оставленной возле казино «Мазды» и поскорей захлопнул за собой дверь. Белых запрыгнул на сиденье по соседству, упорно вызванивая чей-то номер. Альберт тем временем сел назад.Все молчали.

— Да где же его черти носят? — обрывая паузу, проворчал Белых.

— Кого-то потерял? — поинтересовался у него Альберт.

— Да Вовчик сказал, что Литва в городе должен быть, а тот как на зло трубу не берет, — пояснил Белых и тут же обратился ко мне: — Макс, давай срочно в Гомзово. Там забегаловка есть — «Робинзон». Нам туда.

— Все понял, — кратко отозвался я и, включив зажигание, сорвал автомобиль с места.

— Полагаю, что-то серьезное?

— У нас не пионерлагерь. Здесь все всегда серьезно, — сухо отчеканил Белых. — Сегодня бычьё какое-то на нашу коммерсантку напали. Представились, что от Вадима-Алмаза, а тот орёт, что никого не отправлял. В общем, Вован ему встречу забил, — добавил он по существу.

— А кто такой этот Алмаз?

— Лидер одной местной группировки. Среди них преимущественно молодняк, но проблем от подобного быдла бывает не оберёшься.

— И всё же согласись, странно, если у них действительно достало ума тронуть нашу коммерсантку, — заметил ему Альберт.

— Да. Пожалуй, — вдумчиво согласился Белых.

На этом все вновь умолкли. Дорога до закусочной отняла не более десяти минут. Вход в вышеуказанное заведение располагался с торца пятиэтажного панельного дома. Здесь же я приметил чёрный Hyundai Solaris Вовы Осипова. Лидер никогда не страшился ехать на любые разборки первым, но никогда не кичился этим, за что был особенно уважаем в кругу братвы.

— Жди нас здесь, — строго наказал мне Белый и, вытащив из потайного кармана в обшивке двери пистолет, заткнул его за пояс джинсов.Далее парни вышли из машины и скрылись за дверью закусочной. Очевидно, я ещё не заслуживал их полного доверия, поэтому мне ничего не оставалось, как смиренно ждать.Относительно через минуту произошло обстоятельство, не предвещающее ничего доброго. Из-за угла дома вышел какой-то весьма подозрительный тип в коричневой кожаной дубленке и чёрной вязаной шапке. Поскольку освещение было плохим, я не мог разглядеть лица, но сразу отметил его медленный шаг и осмотрительность. Тот поднялся на крыльцо закусочной и ещё раз внимательно огляделся по сторонам. Следующие его действия были быстры и внезапны — шапка на голове превратилась в маску с прорезями для глаз, в руке появился пистолет, и тип тотчас выскользнул за дверь. Раздумывать было некогда. Невзирая на свой страх, я моментально выскочил из машины и бросился вслед за ним. В этот момент за дверью заведения поочерёдно раздались два глухих хлопка и чей-то мужской выкрик. Я ворвался в помещение наравне с третьим выстрелом.Человек в маске, стоявший в проходе между расположенными вдоль стен столиками, стрелял Осипову в предплечье руки, сжимавшей пистолет. Впоследствии оружие лидера выскользнуло на пол. Прочая картина была ужасающей. По другую от Осипова сторону стола на стуле обвисло мёртвое тело Стаса Севера с пулевым отверстием во лбу. В проходе возле стола, скрючившись на боку, лежал раненный в живот Белых. И только единственный невредимый Альберт, пытаясь спасти ситуацию, бросился к лежавшему приятелю и потянулся за его пистолетом.Я появился очень кстати и вынудил нападавшего развернуться. А далее, находясь в непосредственной близости, я без особого труда ударом ноги выбил из его рук оружие. «Тульский Токарев» пролетел по воздуху и упал вдали от всех. В ответ обезоруженный тип ударил кулаком в висок. Без шансов устоять на ногах, я рухнул на пол. С рассечённого виска потекла кровь. В глазах мерцало.Тем временем Альберт уже успел добраться до пистолета, однако нападавший это предвидел и, заломив руку Осипову, использовал его как щит для прикрытия. Все события разворачивались стремительно. Слегка оправившись от удара, я увидел на полу утерянный лидером пистолет и потянулся к нему, но удача отвернулась вновь. Тип в маске буквально до хруста костей придавил ногой руку к полу и, оттолкнув Осипова в сторону Альберта, подхватил пистолет. В этот самый момент послышался скрип входной двери. На пороге появились четверо: Захар, Бешеный и двое крепких братьев Егошиных. Теперь нападавший оказался в западне и в лучшем для него случае мог разве что добровольно сдаться, однако последний решил иначе. Резко дернувшись в сторону, он вскочил на стол возле окна и в прыжке, разбивая собой стекло, вылетел наружу.Всё произошло настолько быстро, что никто даже не попытался его остановить. Первым сообразил Беспалов:

— Все за ним! Быстро! — вскричал он и тотчас вместе с Егошиными рванул на улицу.В свою очередь я схватил ранее выбитый из руки нападавшего пистолет и также бросился к выходу. В это время Егошины и Беспалов забежали за угол дома. Срезая дистанцию, я спрыгнул сбоку крыльца и присоединился к погоне. За считанные секунды мы миновали расстояние в два шестиподъездных дома, но беглец явно имел хорошую физическую форму и оторвался от них уже не менее чем на пятьдесят метров. Наконец, задыхаясь от бега, я остановился и, вскинув руку с пистолетом, прицельно выстрелил ему в спину.Тип содрогнулся и, с трудом проделав еще три-четыре шага, упал на колени.

— Ну вот и всё, добегался, подонок, — отдыхиваясь, заключил я.Однако, к всеобщему удивлению, выводы оказались напрасны. Раненый всё-таки нашел в себе силы и, поднявшись, кинулся в арку между домами. Я было вскинул пистолет повторно, но тот уже успел нырнуть за угол.

— Вот дьявол! — гневно выругался Беспалов, после чего всей компании вновь пришлось пуститься в погоню. Таким образом, промчавшись вдоль дома, мы свернули в арку и выбежали во двор прилегающей к высотной жилой новостройке. Но и здесь мы вновь оказались одурачены. Вокруг не было видно ни души.

— Как сквозь землю, — матая головой по сторонам, высказал Француз.

— С таким ранением он едва ли мог далеко уйти, — рассудил Бешеный и почти тут же добавил: — Хотя явно не спроста сюда бежал. Наверняка либо тачка своя, либо кто подобрал. Тем более двор сквозной.

— Тоже верно, — согласился Француз. — И что делать будем?

— После драки кулаками не машут. Давайте назад, братва, — распорядился Беспалов.Возразить на этот счёт было нечего. Тип в маске всего лишь навсего один чуть не угрожал всей нашей компании и теперь бесследно исчез. После такого настроение всех как-то удивительно сделалось скверным. Понурив головы, мы двинулись обратно, но едва только вошли в арку, как сзади нас осветили яркие ксеноновые лучи автомобильных фар. Даже не успев ни о чём подумать, я машинально обернулся, и в этот миг Бешеный внезапно влетел в меня сбоку. В результате вместе мы откатились на край дороги. Егошины тем временем также отскочили в сторону, и мимо промчался черный внедорожник марки BMW X5...

РАЙОН БЕРЕЗОВО. То же время.

В роскошной гостиной комнате одной из квартир на пятом этаже нового кирпичного дома находились две миловидные представительницы женского пола. Одна сидела на диване и подкрашивала ресницы. Это была женщина средних лет, с яркой, сексуальной внешностью: вьющиеся светлые волосы, строгие карие глаза, накрашенные красной помадой пухлые губы и подтянутое, пропорциональное тело. Другая, очевидно уже продолжительное время, увлечённо сидела за компьютером. На вид ей было не более шестнадцати. Она обладала стройным хрупким сложением, длинными каштановыми волосами и юным смазливым личиком.

— Кристиночка, — протяжно обратилась к ней женщина, — тебе там виртуальный мир покорять ещё не надоело?

— Нет, мам, — не отрываясь от монитора, кратко ответила девчонка.

— Ну а как дела в школе?

— Всё хорошо, мам.

— А ты не забыла, что должна была сделать?

— Мам, не температурь! Я же говорила, что извиняться перед ней не буду. Пусть лучше она за своей метлой следить научится!

— А известно ли тебе, доча, что зло порождает зло?

— Нет, мам. Мне известно, что ни один удар, кроме солнечного, не должен оставаться без ответа, — убеждённо заявила Кристина.

— Это тебя папаша наш учит?

— Но а что? Разве плохо уметь постоять за себя?

— Вот именно, доча, — постоять! А не бить стулом в лицо за малейшее оскорбление.

— Но это коллектив, мам. Как себя в нём поставишь, так и будут относиться к тебе в дальнейшем, — аргументировала Кристина.Женщина явно собиралась что-то ей возразить, однако их дискуссию прервал звонок во входную дверь.

— Кого это принесло так поздно? — удивилась она и, поднявшись с дивана, направилась в прихожую.В то время звонок прозвучал ещё дважды, но женщина осталась невозмутима и прежде всего прильнула к дверному глазку. Как оказалось, на лестничной площадке, с огромным букетом красных роз, стоял светловолосый парень довольно высокого роста, с благородным лицом и редко встречающимися синими глазами.— Вы к кому? — спросила его через дверь хозяйка.

— Добрый вечер, — вежливо отозвался парень, — а Милана Федоровна здесь проживает?

— Да, это, в общем-то, я, а что?

— Да вот доставочка на вас.

— Гм, а от кого? — заинтригованно любопытствовала хозяйка.

— Не могу знать, Милана Федоровна. Я всего лишь курьер и еще вынужден предупредить вас, что очень спешу, — с добродушной улыбкой ответил синеглазый.

Хозяйка колебалась недолго и буквально через пару секунд отворила перед ним дверь.

— Простите, что задержала вас, — любезно извинилась она. — Просто мне давно не делали подобных сюрпризов.И, приняв букет, уткнулась в него носом.— Ах, какой приятный аромат. Интересно, сколько же их здесь?..

— Девяносто восемь, — с внезапной грубостью отрезал доставщик...

УТОПИЯ. РАЙОН ГОМЗОВО. Спустя шесть часов.

Городская блатхата «Альянса» располагалась на четвертом этаже панельного дома неподалеку от «Робинзона». За окном уже светало, когда я, Вова Осипов, Захар, Альберт, Бешеный и братья Егошины приехали с центрального отделения милиции и, пройдя в комнату, расселились по всевозможным местам. Обстановка здесь больше свидетельствовала о старомодном комфорте, чем о современной роскоши. Несколько минут мы сидели молча, пока тишину не нарушил стук в дверь. От последнего некоторые парни сразу же всполошились и потянулись за оружием.

— Должно быть, Саид пожаловал, — сохраняя спокойствие, предположил Осипов. — Марат, сходи глянь.Бешеный повиновался и без разговоров отправился в прихожую.

— О ком речь? — интересовался я у сидевшего рядом со мной на диване Альберта.

— Крутой мусульманин. Он же основатель ОПС «Восточного» и весьма влиятельный бизнесмен, — пояснил тот.Примерно минутой позже Бешеный вернулся в комнату вместе с гостем. Им был молодой смуглый брюнет спортивного сложения с мрачным, каменным лицом, который ничуть не подходил на роль мусульманина. Он не обратил внимания ни на кого и напрямую подошел к лидеру группировки.

— Приветствую тебя, Владимир, — почтенно кивнув, пожал он руку.

— Доброго здравия. Что-то лицо твое помню, а как звать — совсем забыл, — честно признал Осипов.

— Грач, — кратко представился гость.

— Ах да, точно, — спохватился лидер. — Но а что же сам Саид к нам не пожаловал?

— Как говорится, деньги дороги, человеческая жизнь еще дороже, а время дороже всего. И тем не менее от лица своего босса могу сказать, что мы готовы оказать вам любое содействие.

— Передай своему патрону, что мы ценим его заботу, но посторонняя помощь нам не требуется, — надменным тоном уверил Осипов.

В этот момент во входную дверь вновь постучали.

— Еще кого-то ждем? — настороженно поинтересовался Захар.Лидер отрицательно покачал головой и перевел взгляд на Беспалова. Тот понял его без слов. Достав пистолет и передернув затвор, он вновь направился в прихожую. На сей раз я счел нужным подстраховать его и, также вытащив оружие, последовал за ним.

— Все не как у людей, — шепотом проворчал Бешеный, выражая недовольство по поводу отсутствия дверного глазка. — Макс, ты готов?

— Давай, — кивнул я, вскидывая оружие.И в следующий миг, потянув за ручку, Бешеный резко распахнул дверь. В коридоре, как оказалось, без всякой видимой угрозы стоял светловолосый парень, одетый в джинсы и светло-бежевую кофту.

— О-го-го, спокойно, братва, — изрек он, приподнимая вверх руки. При этом в его глазах не промелькнуло ни капли страха, а в голосе можно было заметить оттенок некоторой иронии. Завидев нежданного гостя, Бешеный смерил его презрительным взглядом и убрал пистолет.

— Каким это вдруг ветром тебя сюда занесло?

— Точно не попутным. — Гость вошел в прихожую и стал разуваться. — Видишь ли, спал себе сладко, а тут Пашка своим звонком разбудил, говорит, мол, беда у вас случилась, проведать бы надо...

— Не думаю, чтоб вас действительно настолько волновали наши проблемы.

— Разумеется, но мы не забываем о заключенном между нами союзе и надеемся на полную зеркальность отношений со стороны вас, — подчеркнуто сказал гость, после чего повернулся и внимательно оглядел меня. — А это чей вооруженный ребенок тут потерялся?

— Это наш пацан, и на твоем месте я бы над ним не подшучивал.

— Что ж, тогда будем знакомы. — Гость протянул руку. — Андрей Сергеевич Косарев, — представился он.

— Максим Алексеевич Фартовских, — отпарировал ему я, придав своему тону надменность.

Очевидно, гостя это лишь позабавило. — Уважаю за характер, — улыбнулся он и, потрепав меня по плечу, прошел в комнату.

Ощущая себя несколько озадаченным, я вопросительно посмотрел на Марата.

— Знаю, довольно скверный тип. Это Кент — брат Паши Косаря, вместе они руководят Казанским сообществом, — пояснил тот. Затем мы с Бешеным вернулись в комнату, где между лидерами уже завязывался разговор.

— ...удивляюсь, как это тебя всё еще не пристрелили, — говорил Осипов.

— Вероятно у меня хороший иммунитет на свинец, — отшутился Кент. — Так что всё же за канитель у вас тут произошла?

— Да мы ещё сами толком не разобрались. Сначала на коммерсантку нашу напали с угрозами — представились, что от Алмата, а тот твердит, что делов не знает. В итоге забились с ним встретиться, а вместо него какой-то чёрт в маске нарисовался и молча пальбу по нам открыл...

— Ну а связаться с Алмазом после всего этого ты пробовал?

— Звонил, да только там одна сплошная небылица. Говорит, что его машину якобы обстреляли по дороге, и, мало того, клонит, что это наших рук дело.

— А о вашей встрече кто-нибудь ещё знал?

— Только он да наши, если, конечно, он сам кому-нибудь не взболтнул. А главное, какой смысл ему с нами тягаться? Он ведь отлично знает, что за нами преступный мир почти всей страны.

— Об этом все знают, — отметил Кент. — И тем не менее не призрак же в вас стрелял.

— Андрей прав, — согласился Захар. — Алманцев хоть и плавает мелко, но всё-таки это тёмная лошадка, и его не стоит недооценивать.

В это время на телефоны Осипова и Беспалова почти одновременно поступили входящие сообщения. Как можно было заметить, оба прочли их внимательно.

— Братва! — тут же окликнул всех Беспалов. — Кажется, у нас ещё одна беда. Здесь сообщение с телефона Литвы пришло.

— Что там? — торопливо спросил Захар.

— «Я на плотине в Сосновой роще. Умоляю, спасите мою девушку. Они говорят, что у неё ещё есть шанс», — прочёл вслух Бешенный.

— Что бы это ни значило, нужно ехать, — убеждённо заявил Захар.

Тем временем Осипов нервно засунул свой телефон в карман. Его явно что-то обеспокоило.— Поезжайте без меня, братва, — тихим, ровным голосом велел он.

От такой неожиданной тирады почти все парни переглянулись с удивлением.

— Что-то случилось, Вован? — спросил Захар.

— Ничего, просто вынужден срочно отлучиться. Дело семейное, — поднявшись с дивана, пояснил лидер.

— Не переживай, Вовчик, — утешительно протянул Кент. — Решай свои дела спокойно, а раз уж я здесь, то съезжу вместе с твоими.

— Спасибо, Андрей, — поблагодарил его Осипов, после чего незамедлительно удалился.

— Как я полагаю, мне здесь делать нечего? — обращаясь как бы в пространство, поинтересовался Грач.

— Пожалуй, что да, — решил Захар. — Передай своему боссу большой привет.

— Обязательно, — кивнул Грач и удалился вслед за Осиповым.

— Ну что, все готовы? — спросил Захар и, не дожидаясь ответа, добавил: — Тогда выдвигаемся.

И на этом всем скопом мы спешно покинули квартиру. На улице уже совсем рассвело, и ярко светило солнце. Не теряя ни секунды времени, все быстро расселись по машинам. Из всех авто сложно было бы не приметить чёрный матовый Nissan Skyline Андрея-Кента. Это был ещё не раритет, но уже полулегенда и мечта почти каждого любителя драйва. Я вместе с Альбертом запрыгнул в «Мазду», остальные поместились в «Хонде» Захара. И этот кортеж тронулся в путь.

— Мерзкий тип, не правда ли? — спросил Альберт, кивнув на предыдущий автомобиль Косарева.

— Не знаю, — честно сказал я. — По крайней мере, мне так не показалось.

— Просто ты с ним ещё не знаком. Таких, как он, следует остерегаться. С виду он может казаться шутом, но в сущности это человек хитрый, скользкий и непоследовательный.

— В таком случае у него есть чему поучиться, — отметил я, прибавляя газу, чтобы проскочить на зелёный сигнал светофора.

— Чему же? — негодовал Альберт.

— К примеру, той же непоследовательности. Мне кажется, люди с такой способностью обладают большим преимуществом. Ведь последовательный человек — это логичный человек, а значит, его жизнь одномерна. Более того, он управляем, им легко можно манипулировать, всегда известно какие кнопки нужно нажимать.

— С тобой нельзя не согласиться, Макс, однако не всё так просто. Даже Кент, как я считаю, непоследователен лишь отчасти, а быть непоследовательным во всём — это значит не иметь ни характера, ни принципов, ни какой-либо морали.

— Верно, Альберт, но стоит задуматься, а разве так ли на самом деле велика жертва, когда все эти стереотипы навязаны нам обществом? Да и много ли останется от всего того в нас настоящих, когда мы выкинем все эти ярлыки в помойку?

— Ты классный парень, малой, но помяни моё слово — если ты будешь двигаться в том направлении, то рано или поздно против тебя ополчатся все. Да, твоё мышление разумно, но тебя за это сожгут, — дружески предостерёг Альберт. Тем временем мы проехали вдоль опушки леса и повернули к плотине.

— Ты думаешь, такова плата быть собой? — спросил я, останавливая машину на берегу реки. Однако Альберт не ответил. Его лицо вдруг внезапно окаменело. Зрачки значительно расширились и неподвижно установились в одну точку. Заглушив двигатель, я тут же проследил за направлением его взгляда и буквально вздрогнул от увиденного зрелища. Над замёрзшей плотиной, привязанный толстой верёвкой за перила моста, вниз головой висел мёртвый Сергей — Литва. Горло и живот парня были вспороты, а окровавленные кишки в буквальном смысле свисали с обезображенного бледно-синего тела. У всех, кто был здесь, волосы встали дыбом. Как и все остальные, мы с Альбертом вышли из машины и подошли к перилам, ограждающим участок реки с плотиной. Картина была настолько жуткой, что скорбь охватывала всех вперемешку со страхом. Вероятно, именно по последней причине Беспалов стоял с крепко сжатым в руке пистолетом. Притом никто из парней не мог проронить ни слова. Кровь буквально стыла в наших жилах.

— Убийца здесь, — вдруг неожиданно вымолвил Беспалов и, передернув затвор, вкрадчиво добавил: — Все на ту сторону реки, быстро!

Никто из братвы не прикословил. Все, словно единое целое, без лишних вопросов бросились к другому берегу. Уже пробегая по мосту, я увидел на краю леса, затаившийся между деревьями, черный, наглухо тонированный BMW-X5. Всё происходящее становилось похожим на какую-то настоящую боевую операцию.

— Француз, Антон — в обход! Макс, ты спереди — не спускай глаз! Альберт, ты заходишь слева, я справа, — быстро и четко отдал указания Беспалов.В результате мы окружили БМВ в считанные секунды, заняв позиции в радиусе не менее десяти метров. Я, Кент и Захар оказались спереди. Автомобиль по-прежнему стоял без движения. Из-за тонировки его салон совершенно не просматривался.

— Братва, — окликнул всех Захар, — а вы не думаете, что его здесь просто кинули?

— Нет, Колян, — отозвался из-за дерева Беспалов. — Я своими глазами видел, как дважды моргнул дальний свет фар.

— Может, тебе показалось? — усомнился Захар.Однако ответ на этот раз был получен немедленно. БМВ еще дважды моргнул фарами и вдобавок протяжно просигналил. Все разом затаили дыхание, не сводя с машины ни глаз, ни оружия. Но никакого продолжения, как и прежде, не следовало.

— Что-то лично мне всё это совсем не нравится, — высказал Кент.

— В сообщении говорилось про девушку, — напомнил Захар.— А что, если там она?

— Ну да... С дьяволом на пару, — хмыкнул Бешеный.Ожидание затягивалось.

— Кто бы там ни был, выходи с поднятыми руками! — прокричал Захар. — Выходи, тебе некуда деваться, иначе мы будем стрелять!

В ответ «БМВ» просигналил вновь, но так никто и не вышел. Тем временем братья Егошины не сидели без дела. Обогнув по большому полукругу, они ползком по снегу прокрались к багажнику авто и притаились в ожидании.Все приготовились. Казалось, что намеренно затих даже сам лес. Затем Беспалов едва заметным кивком головы указал Егошиным на водительскую дверь и тут же взял её под прицел. Реакция была незамедлительной. В то время как Француз взял на себя роль прикрывающего, его брат Антон перекатился к двери и резко распахнул её.Вопреки ожиданиям, в машине на водительском сиденье находилась лишь чудовищно изувеченная, связанная девушка с кляпом во рту. Антон увидел её и лишь успел услышать, как что-то брякнуло о внутреннюю сторону двери. Он не знал и уже не мог узнать, что это была чека от гранаты, привязанная к дверной ручке капроновой нитью, ибо в то же мгновение прогремел взрыв...

РАЙОН БЕРЁЗОВО. То же время.

Лифт поднял Осипова на пятый этаж. Несмотря на то что на площадке всё было тихо и спокойно, его сердце билось чаще обычного. Странное сообщение про посланного на его адрес курьера не давало ему покоя. Подойдя к своей квартире, он сунул ключ в замочную скважину и попытался его провернуть, однако дверь оказалась не заперта.— Чёрт, сколько можно твердить, чтобы закрывались! — выругался он себе под нос и, распахнув дверь, шагнул в прихожую. То, что он там внезапно увидел, мгновенно повергло его в неописуемый никакими словами ужас. Он пошатнулся и застыл на месте, не в состоянии больше шевельнуться. Его глаза заволокло туманом. Время словно остановилось, а вместе с ним было готово остановиться и сердце мужчины. Это было в тысячу крат больше, чем просто потеря.На полу, среди разбросанных красных роз, с пулевыми отверстиями во лбу лежали тела его жены и дочери. Боль, муки, страдание... Ноги Осипова стали ватными и подкосились сами собой.

— Родные мои... — прошептал он, падая на колени между их телами. И в этот момент на его глаза навернулись слезы — самые горькие слезы, которые только мог видеть этот мир. Он смотрел на мертвую жену и дочурку, и труднее всего было понять, что им уже ничем не поможешь.

— Господи, не-е-ет! А-а-а-а!!! — Осипов взвыл. Беда, которая его постигла, была хуже ада. Около десяти минут он пребывал в какой-то затуманенной прострации. Он не сразу заметил оставленный на полу ликвидатором диктофон, а когда заметил, немедленно включил запись. Это был мужской видоизмененный голос:«Ты не успел, Вова, но теперь ты получил то, что давно заслуживал, и я знаю, как тебе сейчас больно! Прочувствуй же это, собака! Ощути то, что когда-то испытывал я! Знаю, тебе уже сейчас не терпится вкусить моей крови. Так и быть, я дам тебе шанс. Когда ты заходил в подъезд, я отъезжал от твоего дома. Вероятно, сейчас я все еще нахожусь в пути к твоей коммерсантке Царевой. Смотри не опоздай!»На этом запись заканчивалась. Совершенно не помня себя, Осипов словно дикий, разъяренный зверь выбежал из квартиры и помчался вниз по лестнице. Уже через три минуты его «Хендай» нёсся по городу во весь опор. Осипов не видел и не слышал ничего вокруг. По требованию инспектора ГАИ он не остановился. И тогда вслед за ним помчался ВАЗ-2105 Госавтоинспекции. Заревела сирена. Однако уже ничто не могло бы остановить этого человека. И вся его преступная деятельность уже не играла здесь никакой роли: преступного лидера просто не стало, и остался лишь обезумевший муж, потерявший свою жену, и несчастный отец, потерявший своего ребёнка.Пролетев ещё два квартала, «Хёндай» круто повернул к клубу «Фараон» и резко затормозил с торца здания, едва не врезавшись в припаркованный BMW X5. Осипов его просто не видел. В то время автомобиль Госавтоинспекции остановился позади, и наружу выскочили двое патрульных, вооружённых АКМ. Их встреча с нарушителем была молниеносной. Осипов встретил их двумя выстрелами в головы и, обогнув здание, прошёл внутрь.Перед мраморной лестницей, ведущей на второй этаж, дорогу ему преградил статный секьюрити:

— Простите, но...

Это было всё, что он успел сказать. Страшный удар рукоятью пистолета в висок моментально свалил его на пол. Затем Осипов быстро поднялся по ступенькам на второй этаж и буквально влетел в кабинет Царёвой, однако тут же он понял, что опоздал. Алина обвисла на спинке кожаного кресла за своим рабочим столом. Лицо женщины было мертвенно-бледным, а из-под её рыжей чёлки виднелось ещё свежее пулевое отверстие. Притом орудие убийства лежало тут же на столе, и если бы Осипов мог соображать, то непременно узнал бы свой собственный пистолет, который при стычке в «Робинзоне» отнюдь не случайно попал к человеку в маске. Однако Осипова захлестнула ярость. Он бросился обратно и стал бессмысленно метаться по коридору из стороны в сторону. Это было настоящим безумием. Он кричал, он рвал на себе волосы... Наконец он побежал вниз по лестнице и выбежал из здания на крыльцо. Здесь, как оказалось, его ждала целая облава. Клуб каким-то непостижимо быстрым образом уже был оцеплен бойцами ОМОН и оперативниками в штатском. Используя как прикрытие свои служебные автомобили, они тут же взяли Осипова под прицелы табельного оружия.

— Стоять. Бросай пистолет! — закричали ему из оцепления.Но для Владимира это был пустой звук. Его сердце разрывалось, душу терзала мучительная боль. Опустившись на колени, он опёрся руками о бетонный пол крыльца и склонил голову вниз, чтобы никто не мог видеть его слёз. Это было больше, чем просто отчаянье.— Брось пушку! — донеслось вновь. — Что ты там копошишься?! Не двигайся, сука! Стоять!!! — прокричали во всё горло. И этот истошный крик сменила автоматная очередь...

_______________________________

¹Эти карты в сочетании с данным флопом (flop-т.е. карты на столе) не представляют никакой комбинации.

Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900)²

ГЛАВА 4. «ИГРЫ В ДОБРО И ЗЛО»

Если ты плохо знаешь, плохо понимаешь себя — ты ничего не поймёшь в этом мире.Потому что мир — это и есть ты. Всё, что только есть сущего — как-то отражается в тебе. По этому отражению ты о мире и судишь. Для того, чтобы понять себя требуются две вещи: честность и время.Честность, чтобы спокойно докапываться в себе до правды, и время для того же.Если ты не сможешь увидеть правду в себе — зеркале отражающем весь мир — то ты никогда не сможешь увидеть её вне себя.

философ Михаил Веллер

КАЗАНЬ. КЛУБ ПИРАМИДА. Апрель 2007 года.

Самый престижный элитный ночной клуб города гудел на полную катушку, зазывая всех присутствующих окунуться в атмосферу праздника. Гремящие из колонок басы самых зажигательных популярных новинок танцевальной музыки буквально содрогали стены. Воздух был пропитан запахами феерии и экстаза, а лучи многочисленных неоновых подцветок беспорядочно скользили по танцплощадкам, освещая веселые лица отдыхающей молодежи и обнаженные тела худосочных соблазнительных стриптизерш.За одним из столиков среди всего этого праздника, неторопливо потягивая в полном одиночестве бокал мартини, сидел Николай Захаров. Он не был любителем шумных тусовок и громкой музыки, поэтому изрядно нервничал оттого, что человек, назначивший в этом месте встречу, опаздывал уже на целых двадцать пять минут. Кроме того, последние события и так доставили ему немало хлопот и нервов, а вместе с ними на его плечи пала ответственность за «Альянс», в котором теперь царили несколько панические настроения. Еще через несколько минут терпение Захарова было наконец оправдано, и ожидаемый человек подсел напротив. Этим человеком был молодой парень лет двадцати с небольшим. Он обладал приятной внешностью, черными, аккуратно подстриженными волосами, был спортивно сложен и достигал в росте где-то около ста восьмидесяти сантиметров. Из одежды на нем превосходно сидел черный приталенный пиджак и аналогичного цвета шелковая рубашка, а его шею, вместе с татуированным на ней сбоку скорпионом, обвивала толстая золотая цепочка, придающая ему некоторую вульгарность. Но самым примечательным было пожалуй, то, что парень обладал глубокими, исключительно властными иссиня-черными глазами, которые все время заставляли думать собеседников, что они находятся на исповеди.

— Приветствую тебя, Захар. Извини, что задержался. Пробки, — деликатно начал брюнет.

— Здравствуй, Тимур. Ничего страшного. Выпьешь?

— Нет, спасибо. У меня не так много времени. Александр в общих чертах все рассказал и просил меня взять это дело полностью под свой личный контроль, поэтому я предпочитаю, чтобы мы говорили откровенно и по сути.

— Хорошо, — согласился Захар. — Что тебя интересует?

— Начнем по порядку. Убийство Михаила Собинова — его пытали, и, значит, он что-то знал. Возникает вопрос: что?

— Да мало ли что это могло быть. Как и все мы, он знал, что до двухтысячных годов «Альянс» функционировал как мобильная группа, а Собинов был одним из лучших ее киллеров.

— Это мне известно. Может, быть у него имелись какие-нибудь заказы со стороны?

— Нет, лично при мне ничего подобного не было.

— Хорошо, — задумчиво протянул Тимур. — Теперь мне бы хотелось узнать об инциденте в закусочной. Там был человек в маске. Расскажи мне о его приметах — походка, сложение, рост, шрамы, тату, в какой руке он держал пистолет.

— Это не ко мне, — перебил его Захар. — Увы, но меня там не было.

— И где же ты был? — полюбопытствовал Тимур.

— Дома.

— А кто-нибудь сможет это подтвердить?

От такого вопроса Захар едва не поперхнулся мартини.

— Я что-то не понял, ты меня подозреваешь?

— Не тебя, — спокойно возразил Тимур. — Всех.

— Что ж, тогда вынужден сознаться, что алиби у меня нет.

— Разберемся! — сухо отрезал Тимур. — А теперь перейдем к тому моменту, когда вы все были на квартире. Скажите, сообщение с телефона Литвы пришло только Беспалову?

— Да, — кратко подтвердил Захар.

— А кто-нибудь из вас может все-таки был в курсе, что в это же время с его номера поступило сообщение Осипову?

— Нет, он ничего нам не говорил.

— И вам не показалось странным, что в такой критический момент он вдруг решил отлучиться?

— Он сказал, что у него семейные дела. Никто из нас не знал, что все так выйдет! — с возрастающим жаром проговорил Захар.

— Остынь. Своими эмоциями мы сейчас ничего не проясним. Лучше включи голову и подумай, кому вы могли так сильно насолить?

— Я не знаю, Тимур. Если копаться в прошлом, то это может быть кто угодно, начиная от бутовских рэкетиров и заканчивая «керченским» сообществом. Но у нас нет ни свидетелей, ни зацепок. Один только их «БМВ», и тот взорвался к чертям. Правда, остается еще версия с Алманцевым, но мне в нее слабо верится.

— Нет, Алмаз определенно не игрок. Подумай хорошо, Захар, были ли перед всеми убийствами какие-нибудь предпосылки?

— Издеваешься? Я даже не помню, когда мы в последний раз на стрелку ездили. Если с кем и были рамсы, то так, мелочевка, да и не было в нашу сторону ни предъяв, ни угроз — словом, вообще ничего.

— Когда собираются стрелять, обычно не угрожают, — отметил Тимур. — Ладно, я постараюсь во всем разобраться, а пока анонимность — ваш лучший телохранитель. Сворачивайте все свои дела, прячьте своих близких и разбегайтесь. Ничего более разумного я пока не вижу. Да, и вот еще что. Ранее я говорил об этом с Осиповым, но поскольку на его месте теперь ты, то договорюсь с тобой.

— И о чем же речь? — осведомился Захар.

— Хочу забрать у вас одного человека...

ТАТАРСТАН. АЛЬМЕТЬЕВСК. Те же дни.

Старый невзрачный автомобиль марки «Toyota Mark II» выполнил крутой разворот и плавно остановился на обочине перед припаркованным впереди белым «Пежо-307». Водительская дверь подъехавшего авто тут же распахнулась, и наружу весьма настороженно выбрался низкорослый уродливый Лёша. Повертев своей лысой головой, он подошёл к «Пежо» и, открыв переднюю дверь со стороны пассажира, быстро заглянул внутрь. За рулём машины находилась женщина чуть моложе средних лет. Её стройную фигуру облегал строгий чёрный костюм, мелированные с пробором каштановые волосы были прямыми и едва доходили ей до плеч, а глаза скрывали большие солнцезащитные очки. При появлении пассажира женщина повернулась и с вниманием оглядела его с головы до ног.

— Так значит, это вы, Алексей? — уточнила она.

— Да, Жанна Геннадьевна, — подтвердил Лёша. — Это я. Надеюсь, вы получили перевод?

— Да, деньги пришли. То, что вы сделали, Алексей, — это очень большой и неоценимый вклад. Спасибо вам...

— Не нужно благодарности, Жанна Геннадьевна, — оборвал её лысый. — Мне говорили о вас, что вы бескорыстны в своей работе и что на вас можно положиться.

— Должна заметить, что это не работа — это, скорее, призвание. А по поводу того, что говорят... Думаю, что вы человек деловой, да и я не привыкла голословить, поэтому отчёты о всех расходах будут предоставляться вам регулярно. Да и что эти безмолвные цифры, — махнула рукой женщина, — вы сами можете ежедневно приезжать к нам и убеждаться во всём своими глазами. Если хотите, мы можем проехать прямо сейчас.

— Нет, Жанна Геннадьевна, давайте как-нибудь потом. Пока достаточно того, что я увидел вас и убедился, что вы правда надёжны. Я обязательно вам позвоню. До свидания.

— Всего доброго, Алексей...

УТОПИЯ. ЦЕНТР.

Ночной город утопал в лужах растаявшего снега. Чёрный автомобиль «nissan-gt-r» на высокой скорости промчался через перекрёсток, окатив потоком воды из-под колёс грязного бомжа. Самокрутка в руках последнего расклеилась, и весь табак выпал на тротуар.

— Ну ничего-ничего, — проворчал он, поднимая свои тусклые глаза к тёмному небу. — Бог всеми свидетель...

А тем временем «ниссан» резко свернул во двор и остановился возле панельного жилого дома. Не прошло и минуты, как из подъезда в лёгком красном халате и резиновых тапочках вышла полусонная растрёпанная Верова. Девушка лениво прошлёпала по лужам и, открыв дверь машины, забралась на переднее сиденье, оказавшись рядом со своим спасителем и лучшим другом Андреем.

— Привет, что-то случилось? — тихим заспанным голосом спросила она и, скинув тапочки, поджала свои босые ноги к груди.

— Здравствуй, Настёнка. Ты прости, что разбудил. Просто мне сейчас кошмар приснился, и вот решил поскорее доехать до тебя, — откровенно признал Андрей.

— Отнюдь, ты выбрал не самое удачное решение, — предупредила Верова. — Я в таком виде куда страшнее твоих комаров. — И, как бы пытаясь оправдать свои слова, она сдула с лица волосы и, состроив гримасу, по-кошачьи продемонстрировала свои безупречные ручки с длинными красными ноготками.

— Нет-нет, даже не старайся, — запротестовал Андрей. — Так ты становишься только ещё более привлекательной. Я тут, кстати, подумал: а поехали за границу? — вдруг выпалил он.

От такой внезапности Верова аж дважды поменялась в лице и несколько секунд смотрела на него ошарашенными глазами.— Гмм Наверное, у нас в городе где-то появилось круглосуточное кафе с таким названием? — предположила она и слегка прикусила свою нижнюю губу, что было очень красиво.

— Нет, хорошая моя. Заграницу — это, к примеру, Франция, Германия ну или Америка, наконец. Тем более языки этих стран ты знаешь.

— Слушай, Андрюш, а тебя не смущает хотя бы тот факт, что сейчас третий час ночи?

— Ничуть!

— А ты, когда просыпался, случаем, головой ни обо что не стукнулся?

— Нет, — начинал хмуриться Андрей.

— А-а-а, кажется, наконец поняла: в твоём кошмаре на Россию обрушился метеорит.

— Настя, кроме шуток.

— Вот именно, что не смешно. Ты представь, если б вдруг я посреди ночи с таким предложением приехала?

— Ну и что?! Подумаешь, мы бы проснулись на следующий день где-нибудь в Париже или Калифорнии!

— Ага. А дальше что?

— Дальше? — переспросил Андрей. — А дальше семья, дети, любовь до гроба. Разве не так живут все нормальные люди? Ведь в этом и заключается смысл жизни.

Верова тяжело вздохнула.— Мне нравится, как ты рассуждаешь о смысле, Андрей, но мы с тобой друзья.

— А разве дружба не может быть началом чистой, большой любви и крепких отношений?

— Послушай, я не хочу тебя обидеть, но, поскольку ты мой самый лучший друг, я скажу тебе искренне: у меня уже есть молодой, любимый человек, и я счастлива с ним.На этом Верова умолкла и вновь вздохнула.— Прости, — тихо добавила она и потянулась к двери, собираясь выйти.

— Да постой же ты, — придержал ее за плечо Андрей.Однако это прикосновение словно обожгло ее.

— Что тебе? — почти помимо своей воли огрызнулась она.

— Ничего, — с оттенком обиды произнес Андрей. — Я просто хотел сказать, что ты не должна передо мной извиняться. И если ты действительно счастлива, то я рад за тебя...

ПРИЗРАЧНАЯ РЕСПУБЛИКА.РЕЗИДЕНЦИЯ «АЛЬЯНСА».

Экстренная сходка Альянса проходила глубокой ночью в гостиной коттеджа за большим круглым столом. О причинах собрания еще никто не знал, поэтому лица многих выражали встревоженность. Последним за стол подсел Захар и сразу же начал свою речь:

— Доброй ночи, братва. Многие из вас еще не в курсе, но вчера у меня состоялась встреча с человеком от Александра. В итоге встречи в связи с последними происшествиями было принято решение временно остановить нашу деятельность и принять все необходимые меры для безопасности. Поэтому я прошу сегодня же, как и обещал, надежнее спрятать всех родных и дорогих вам людей. Кроме того, вы сами должны безотлагательно сменить свои адреса проживания и номера телефонов. Запомните, никаких посторонних контактов! Сделайте так, чтобы о вашем месте нахождения не знало ни одной живой души...

— Подожди, — перебил его Беспалов. — То есть какие-то подонки убили наших братьев, их родных, и теперь ты хочешь сказать, что мы должны забиться в угол как последние мыши?

— Нет, Марат. Но сейчас мы должны действовать разумно.

— Это типа по той же разумности, которую ты проявил, перебегая к нам? — колко схохмил Беспалов.

От такого едкого замечания Захар сжал кулаки, но сдержался.

— Хорошо, — натянутым голосом произнёс он. — Тогда что можешь предложить ты?

— Алмаза грохнуть — вот что!

— А ты уверен, что это его рук дело? Или мало ещё пролито крови невинных?

— Не забывай, Захар, что это всё наша кровь!

— Успокойся, Марат, — вмешался Хорошавин Егор. — Мы все здесь заодно, и тем более, если такое решение приняли сверху, что нам с ними пререкаться? — Он сделал паузу и повернулся к лидеру: — Захар, как я понимаю, поиском тех шакалов займутся какие-то люди от Александра?

— Да, Егор, всё так. И эти же люди забирают одного человека из нашей группировки к себе, — оповестил лидер, после чего обвёл почти всех взглядом и вдруг остановился на мне: — Собирайся, Фартовских...

РЕСПУБЛИКА ПРИЗРАЧНАЯ. КОКШАЙСКИЙ ТРАКТ. КАФЕ «МАЙАМИ». Спустя несколько часов.

Несмотря на яркое солнце, утро выдалось довольно прохладным. Купив стаканчик горячего кофе латте, я стоял на парковочной площадке возле кафе в ожидании встречи с неким Тимуром Архиповым — человеком Александра. Впрочем, ничего большего о нём не говорилось, и данный факт вызывал во мне немало волнений. Кто же он? Как с ним разговаривать? Как лучше себя вести? И почему, наконец, понадобился именно я? Все эти вопросы вихрем прокручивались в моей голове. Пока я размышлял о том о сём, буквально в двух метрах от меня остановился чёрный автомобиль марки BMW-750iL. Все его стёкла были напрочь тонированы, подвеска существенно занижена. Колёса имели чёрное хромированное литьё с красными ободами, а на залепленных грязью номерах виднелся шестнадцатый регион Татарстана. Возможно, я мог бы любоваться этой машиной надолго, однако в следующее мгновение её задняя дверь распахнулась, и наружу шагнула длинноногая, ослепительно красивая брюнетка. Красота этой девушки была просто непередаваемой. Изящный изгиб её чувственных сочных губ и ярко выраженные зелёные глаза делали её достойной обложек самых лучших глянцевых журналов мира. Под её белоснежной блузкой угадывалось стройное тело и высокая округлая грудь, её слегка широкие бёдра облачала джинсовая мини-юбка, а ровные загорелые ноги были упакованы в серебристые туфли на высоченных шпильках.И наконец, в завершение всего этого образа, на сгибе её тонкой руки висела дамская сумочка из чёрной кожи. Именно на ней девушка сосредоточила всё своё внимание, видимо, пытаясь что-то там отыскать и притом одновременно направляясь ко входу в кафе. Как ни странно, она не замечала ничего вокруг. И мне даже пришлось сдвинуться, чтобы уступить ей дорогу. Красотка прошла почти вплотную, оставляя за собой шлейф дорогих духов. Интуиция или, быть может, завораживающая привлекательность брюнетки невольно заставили меня понаблюдать за ней буквально краем глаза. И в этот самый момент произошло то, чего никак нельзя было ожидать. Предметом, который она якобы так долго искала в сумочке, оказался небольшой серебристый «Браунинг». Очевидно, она готовилась стрелять в упор и уже почти приставила дуло к моей голове, но, тем не менее, я не растерялся. В первую очередь молниеносным движением руки я схватил её за запястье, отводя оружие в сторону, затем, резко заступив ей за спину, рывком прижал её к себе и, наконец, крепко обхватив её кисть руки с пистолетом, прицелился в лобовое стекло БМВ. На несколько секунд всё словно замерло. Затем передняя дверь БМВ со стороны водителя плавно открылась, и из салона уверенно ступил молодой брюнет в солнцезащитных очках, чёрной шелковой рубашке и джинсах. Казалось, что оружие ничуть его не страшило. Парень неторопливо снял очки, протёр их и, надев обратно, весело улыбнулся:

— Ну привет, Фартовских. Можешь расслабиться — мы свои. Меня Тимур зовут, а это, — он кивнул на брюнетку, — это жена моя, Наташа. Ты не серчай, если что. Это мы так, решили немного тебя проверить.

— И как? — почти с вызовом спросил я, отпуская девушку.

— Зачёт, — улыбнулся Тимур. — Давай в машину, по дороге поговорим. — И с этими словами он сел обратно за руль.

— А у тебя неплохая реакция, — похвально заметила его жена.

— Спасибо, — сумрачно благодарил я и, вернув «браунинг», прошёл вместе с ней к машине. Наташа забралась обратно назад, но а я же едва успел расположиться спереди, как Тимур резко сорвал автомобиль с места и с дрифтом выполнил крутой разворот, выехал на трассу. За считанные секунды «БМВ» разогнался до ста сорока километров в час. Судя по всему, двигатель машины был форсирован, и от скорости даже перехватывало дыхание.

— Привыкай, Максим, — предупредила Наташа. — Он у меня в вечной погоне за горизонтом.

— Возможно, — не спорил Тимур. — Но движение — это жизнь. Если мы хотим преуспевать во всём, то мы должны уметь быстро двигаться, быстро взвешивать и быстро ориентироваться в любых обстоятельствах. Согласен со мной, Макс?

— Да, пожалуй.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Да, и имей в виду. Макс, сейчас тебе предстоит встретиться с одним очень серьезным человеком и дальнейшее будет зависеть от чистоты и искренности твоих слов. Единственное, что я могу тебе посоветовать — это быть собой, но и разумеется помни, что права выбора ты не лишен.

— Но а мой возраст этого человека не смутит?

На этот вопрос Тимур насмешливо улыбнулся. — Не беспокойся, мы уже знаем о тебе больше, чем ты сам. — пояснил он.

— Вот как? — удивился я. — И по каким же тогда критериям именно пал ваш выбор?

— А по таким, Макс, что я знаю как Белый разбирается в людях, знаю как стреляет Осипов и неоднократно видел в бою Беспалова. Более того, ты чист перед законом и пока еще почти никому не известен в преступной иерархии...

— Да, а еще, если ты вдруг будешь закопан где-нибудь в лесу, то никто не хватится тебя искать.

В заключение добавила Наташа. Шутка была довольно уместна и остроумна, но обернувшись, я увидел лицо Наташи невозмутимо-серьезным, да и ее муж выглядел ничуть не иначе. И хотя эта парочка вызывала у меня симпатию, уж тут было чему насторожиться. Я даже в некотором смысле растерялся, однако через несколько секунд они оба залились звонким смехом.

— Ха-ха-ха, ну и мося, — отметила Наташа.

— Да, мать, можешь ты развеселить. — оценил Тимур.

Таким образом знакомство протекало вполне дружелюбно и весело. Уже спустя минут двадцать мы были в Татарстане, и «БМВ» свернул с шоссе Горького на узкую грунтовую дорогу проходящую промеж густого леса. Через несколько метров впереди, по бокам дороги показались два черных «Мерседеса» и группа каких-то крепких мужчин в кожаных куртках, которые кучковались между ними. Заметив наш автомобиль, они отошли в сторону, и машина Тимура беспрепятственно проехала мимо. Вскоре лес внезапно рассеялся. «БМВ» выехал на большой пустырь и остановился рядом с кортежем из трех чёрных автомобилей марки Mercedes-S500 и ещё одним красным спортивным «немцем», который стоял немного в стороне.При появлении компании на «БМВ» двери последнего сразу распахнулись, и наружу вышли парень с девушкой, которые были под стать друг другу. Они оба имели приятную внешность, блондинистые волосы, были примерно одинакового среднего роста, обладали подтянутой спортивной фигурой, и, наконец, оба носили точь-в-точь одинаковые кипельно-белые спортивные костюмы от Lacoste.Тем временем из средней машины кортежа также вышел человек. Это был невысокий лысый мужичок лет тридцати в коричневой кожаной куртке. Глянув по сторонам, он взял руки за спину и встал у задней двери «Мерседеса» неподвижный, как статуя.Наша компания выбралась из «БМВ» и первым делом направилась навстречу молодой «белой» парочке.

— Опа-на! Братуня!!! — громко и радостно воскликнул Тимур, подходя к блондину.

— Аё-ае! — задорно отозвался тот. — Саламчик, бразерс!!!

И с этими теплыми приветствиями парни крепко обнялись, продолжая обмениваться добрыми словами и фразами, понятными лишь им самим.

— Ооо, ну всё, кажется, это надолго, — констатировала Наташа.

— Заметь, они всего лишь месяц не виделись, — обратила внимание блондинка. — А ты представь что будет, если их на год разлучить.

— Ну тогда, боюсь, мы потеряем их насовсем. Кстати, знакомься. — И Наташа положила руку мне на плечо. — Это Максим — пополнение нашей ассоциальной дружины.

— Что же, по-моему, он чертовски красив и очень молод. Меня Аня зовут, ну или можно Хаки, — представилась блондинка и по-мужски протянула мне руку.

— Рад знакомству, — любезно ответил я, незамедлив отметить её неожиданно крепкое рукопожатие.

— Советую её опасаться, — словно прочитав мои мысли, предупредила Наташа. — Она с отличием окончила кадетское училище, сходила в армию, ну а теперь её увлечения — это ММА и стритрейсинг.

— И ещё она у меня отлично метает ножи, тарелки и прочую кухонную утварь, — добавил подошедший к нам блондин и тоже протянул мне руку: — Салам, малой. Я Саша-Фартовый.

— Макс, — кратко представился я.

— Так-так, парни, давайте потом наговоритесь, — суетливо вмешался Архипов. — Ты, Макс, ступай в машину, где тот лысый стоит, тебя там ждут.

— Хорошо, — кивнул я и, стараясь не показывать вновь охвативших меня волнений, уверенным шагом направился к «мерседесу». Лысый молча посторонился и, открыв заднюю дверь, жестом руки пригласил меня в машину. Забравшись в салон, я оказался на сиденье рядом со статным седым мужчиной. Он был одет в элегантный кремовый смокинг и чёрные остроносые туфли. На безымянном пальце его руки было обручальное кольцо, а соседний средний палец украшала какая-то необыкновенная печатка с изображением короны. На вид этому мужчине уже перевалило за сорок, но он явно держал себя в отличной форме. И более того, абсолютно всё изобличало в нём глубину ума. Беспрерывная работа мысли придала всем его чертам, взгляду и даже самым незначительным жестам несравненную выразительность и ясность.

— Здравствуй, Максим, — крепким рукопожатием приветствовал он. — Меня зовут Александр Хаус. Уверен, что тебе не нужно объяснять, кто я.И в этом он был безусловно прав. Едва только из его уст прозвучало это полулегендарное имя, как у меня пересохло в горле, ибо рядом находился сам основатель и лидер «Кремлёвского» сообщества.

— Добрый день, Александр, — весьма натяжно и неуверенно вымолвил я. — Да, мне очень многое о вас рассказывали, и для меня встреча с вами — это огромная честь...

— Не преувеличивай, Максим, — прервал Хаус. — Я ничем не отличаюсь — такой же простой смертный, как и все.

— Но, тем не менее, вашим заслугам могут позавидовать многие, — отметил я.

— Моим? — без тени иронии удивился Хаус. — Нет, Максим, всё это далеко не так.Он достал из кармана спичечный коробок и, вытащив из него одну спичку, сломал её пополам.— Вот видишь, как она легко далась. Недаром говорится, что один в поле не воин. Но, а теперь, — на этот раз он вывалил с коробка на ладонь целую горсть спичек, — теперь возьми и попробуй сломать их. Понимаешь, о чём я говорю?

— Понимаю, — кивнул я. — Но мне кажется, что в таком случае ваша спичка должна быть сделана из стали.

От такого замечания Хаус явно развеселился.— Нет, дорогой, все мы состоим из плоти и крови, — пояснил он. — Даже такие как Жуков, Наполеон, Фридрих Великий, Конде, Миллер — кем бы они были без своих армий? Это то же, что президент без страны. Ну да ладно, не об этом сейчас речь. Первым делом я хочу знать, для чего ты в «Альянсе»? — Этот вопрос прозвучал неожиданно, однако Хаус однозначно умел располагать к себе собеседников. Абсолютно не понимая, как так вышло, я стал гораздо раскрепощённее и в то же время знал, что отвечать нужно искренне.

— Что же, если говорить о том, почему я вступил в «Альянс»... Да просто надоело влачить это скудное существование в подвалах, надоело видеть грязь, надоело сшибать мелочь по подворотням. Мне хотелось заняться чем-то более серьезным. С «Альянсом» я предвкушал обеспечить себе будущее, ведь там, где есть большие дела, там есть большие деньги, но, как вы сами выразились, «один в поле не воин».

— Деньги, — задумчиво произнёс Хаус. — Деньги — это всего лишь деньги, Максим, даже если они заработаны кровью и потом. Да, человек, конечно, способен любить какие-то материальные ценности, но зато эти ценности не способны любить нас, и только люди могут любить других людей и получать от них те же чувства в ответ. Впрочем, каждый вправе рассуждать по-своему. Я сам когда-то рос на улице и хорошо знаю, что это такое, поэтому у меня есть к тебе предложение. Сейчас я даю тебе ровно один миллион рублей, и ты навсегда о нас забываешь. Будем просто считать, что тебя никогда не было и нашей встречи не происходило. Тебя устраивает?

— Нет, — категорично возразил я.

— Может, ты плохо подумал? — переспросил Хаус. — Если ты мне не веришь, то совершенно напрасно! Здесь нет никакого подвоха.

— Нет, Александр, дело не в доверии. Да, раньше я грезил лишь о деньгах, но со временем «Альянс» стал для меня чем-то вроде семьи, и это куда дороже любых денег.

— Мне очень нравится твоя откровенность и то, как ты рассуждаешь, Максим. Такие люди в наше время, увы, как правило, встречаются нечасто. И поскольку теперь я ясно вижу, что мой человек в тебе не ошибся, мне важно, чтобы ты понимал еще две вещи. Во-первых, «Альянс» — это неотъемлемая часть Кремля.

— Мне об этом известно, и именно поэтому я сейчас здесь.

— Это хорошо. Тогда перейдем сразу к другому. Видишь этих двух парней? — начал было Хаус, указывая в направлении Тимура с Фартовым, но вдруг лицо его потемнело.Как раз в это время, включив какую-то странную песню на иностранном языке, где после каждой строчки исполнителя синхронно лаяли собаки, друзья передвигались в танце — не то древнегреческого, не то индейского племени.— Н-да, — покачал головой Хаус. — В общем, роль этих двух людей очень значима и важна для всего сообщества. Выражаясь простым языком — это так называемая служба безопасности. Их главной обязанностью является обеспечение безопасности как внешней, так и внутренней. Соответственно, такая деятельность включает в себя добычу информации, разведку, внедрение и другие задачи, начиная от разработки тех или иных лиц и заканчивая профессионально спланированными ликвидациями.Хаус вновь сделал паузу. На этот раз друзья стали громко подпевать. Нет, не исполнителю — собакам!— За последний год, — вздохнув, продолжал лидер, — обстановка резко обострилась, поэтому было принято решение взять еще одного человека, и мы стали присматриваться к тебе. Ну а теперь ты сам должен принять обдуманное и взвешенное решение — быть тебе с нами или нет.Хаус взглянул на часы.— У тебя есть ровно пять минут.

— Мне не нужно времени. Я очень ценю ваше доверие, Александр, и рад, что могу быть чем-то полезен, поэтому сомнений в выборе у меня нет. Я согласен, — твёрдо слетело с моих уст.

Лидер был явно несколько поражён.— А ты далеко пойдёшь, Максим, — отметил он. — В общем, Тимур с Сашей введут тебя в курс всех дел. Уверен, что вы быстро поладите, а также ты всегда можешь обращаться ко мне... Удачи тебе, Максим, — сердечно пожелал он.

— И вам того же. Я крепко пожал ему руку и на этом выбрался из машины. Лысый же, напротив, сел обратно, и кортеж, тронувшись с места, поехал прочь. Когда я вернулся, развеселившаяся компания стояла узким кругом.— Вижу, поговорили успешно? — сразу осведомился Тимур.

— Вполне. Только хотелось бы надеяться, что ритуальные танцы не входят в число наших обязанностей, — шутливо заметил я, чем рассмешил всех.

— А это мы посмотрим на твоё поведение, — предупредил Тимур. — Ладно, едем домой, там Настюха уже поляну накрыла.

— Так точно! — улыбаясь, отдал честь Фартовый и, по-солдатски развернувшись, вместе со своей спутницей проследовал в красный «мерседес».В свою очередь остальные также вернулись в «БМВ», и автомобили тронулись в путь...Чуть приспустив боковое стекло, я закурил сигарету и сделал глубокую затяжку. Встреча с Хаусом по-прежнему оставляла во мне сильное впечатление. Поразительно, однако величие этого человека заключалось вовсе не в том, что он являлся лидером «Кремля», — на самом деле оно заключалось в нём самом, оно буквально исходило от него.