Kitabı oxu: «Сорок женщин полковника Ворошилова»

Сорок женщин полковника Ворошилова,

или Похождения старого ловеласа

Удивительный человек мой сосед Ворошилов. В моём возрасте мало кто и мало чем может меня удивить, но Ворошилов удивляет меня фантастически талантливо. И сейчас вы поймёте, чем и почему.

В небольшом провинциальном городке Горки я живу давно. Тут у меня свой небольшой по местным меркам дом, курочек десяток, баня и небольшая мастерская, где я могу точить, пилить, строгать и даже некоторые сварочные чудеса стряпать. И соседи очень этим обстоятельством довольны: не надо им бегать в город, чтобы чинить поломанную домашнюю технику, есть к кому идти с «большим спасибо».

Рядом со мной сиротливо заросший, заброшенный участок давно смотрел на проезжающих и приезжающих с целью усыновления ну или хотя бы с целью опекунства, чтобы убрать мусор, постричь, привести в порядок. Долго не находилось такого мецената, чтобы вложить свои кровные в этот забытый Богом и людьми кусок земли. Наступил очередной апрель. Снега́ сдулись весенними ветрами, и дикая трава с бурьяном весело устремились к небу, к солнцу. Я первый заметил, что на улице стоит машина с незнакомыми номерами, а среди зарослей ловко, как опытный циркач, жонглирует топором мужчина. Машина, скажу я вам, наводит на мысль, что, может, приехал американский рейнджер, а мужчина – даже издали заметно – совсем даже не из простых. Мои удивлённые глаза повели меня к нему, и я, не скрою, с удовольствием решил познакомиться. Когда я подошёл, «рейнджер» уже возился с бензопилой.

– Бог в помощь! Не заводится?

– Не пойму, только купил, завели, проверили в магазине.

– У техники есть одна дурная привычка: она не хочет работать без топлива. Проверял?

Рейнджер посмотрел на меня, округлив глаза, открутил крышку топливного бака и сказал, плюнув в сторону:

– Нету! Уже нету! Даже не подумал!

– Шамиль. Живу тут. Пенсионер. – Я протянул руку.

– Сан Саныч. Ворошилов я, – отчеканил рейнджер.

– Ворошилов? Маршал?

– Никак нет! Полковник. Только полковник! В отставке, – пробасил полковник. – Дивизией командовал, но до генерала не дослужился.

– Лучше бы, конечно, маршал, но полковник тоже хорошо. Я тут калитку соорудил временную – косить надо было возле забора, летит сорняк – не против?

– Не проблема! Пусть будет.

Мне уже нравится мой новый сосед, но я решил изучить его побольше и засыпал вопросами:

– А тут что задумал, полковник? Золото партии ищем или полигон открываем? Для учений.

Нет, я не следователь, не участковый и далеко не любопытный сплетник, но, посудите сами, я же должен знать, кто ко мне в соседство подкрался! К моей радости, Сан Саныч оказался человеком с открытой душой, удивительно лёгким в общении. А ещё есть у меня такая дурная привычка – щекотать людей на предмет наличия чувства юмора.

– Купил я этот участок. Буду строиться.

Рейнджер оказался серьёзней, чем я думал.

– О! Наконец-то! Наконец-то пришёл инвестор и в наши края! Дом для всей семьи? Семья большая?

– Нету семьи. Один я. Вот построю и женюсь тогда.

– О как! «Первым делом самолёты»? Ладно, бывает. Потом поговорим.

– А ты сам откуда, Шамиль? Давно тут?

– «Кавказ подо мною. Один в вышине / Стою над снегами у края стремнины...» С Кавказа я. Дагестан знаешь?

– А чё не знаю? Конечно, знаю! Много ребят служило со мной. Отличные ребята!

– Я тоже нормальный... А тут я всю жизнь. Так получилось... Давно этот кусок земли, забытый Богом и людьми, искал себе хозяина. Хорошо, что полковник, а не чиновник. Не люблю чиновников. Только вот мусора много. Кругом все строились и всё бросали сюда. Я, конечно, взывал к их совести, но где её взять сегодня, совесть эту!.. Так что придётся тут попотеть не хило. Справишься?

– Разберёмся. И не такие брали бастионы!

А ещё мне понравился его оптимистический настрой. И я не мог упустить возможность и даже необходимость познакомиться поближе с моим новым соседом.

– Полковник, ты вот что... Ты не шуми с этим лесным зверем, отложи в сторону. Выходной день сегодня. Я тебе дам электропилу и удлинитель перекину через забор. Работает как электробритва. А зверя этого я заберу, посмотрю, почему хандрит. Починю.

– Нет проблем! Я оплачу.

– Оплатишь бабушке на базаре, тут тебе не базар.

– Ну, спасибо тогда. Должен буду.

– Ты должен будешь вечером зайти ко мне на ужин, накормим тебя, сироту, горячим. И вот ещё что. Тут у тебя в углу крапива растёт, ты её не коси. Пусть растёт.

– Для кур?

– Для мужчин!

– Что, веники в баню?

– Я не знаю, почему в этих краях непопулярна крапива, но на Кавказе уже за первыми всходами охотятся и готовят с ними вкуснейшие чебуреки. Стопроцентный витамин Е и много йода. Так что не коси. Угощу тебя вкусными чебуреками.

– Принято! Попробую.

Вечером Сан Саныч у меня в кухне уже хвалил маринованные красные помидоры и горячий, источающий райский аромат пирог моей жены. В процессе уничтожения ненавистной бутылки коньяка мне удалось узнать много подробностей о его службе, пока он не допрыгал до полковника и не ушёл досрочно в отставку из-за конфликта с начальством: отстаивал честь офицера – ай да молодец! У меня соседом будет настоящий полковник танковых войск! Да ещё с такой маршальской фамилией! Ведь сам я тоже служил в танковых – выпили за это. Холостяк! Берегитесь, бабы нашего района! Выпили! Да что там района – области, всея страны! Мужик – косая сажень в плечах, строен, как сосна столетняя! Красавец! Выпили и за это. А голос! Голос! Мог бы Левитана заменить! Да ещё и песни под гитару так ловко затягивает, что жена моя аж прослезилась. Снова выпили. За это, за то – за всё! Прощаясь, Сан Саныч проронил уверенным командирским басом: «Построюсь и женюсь!»

Описать, что дальше происходило с моим соседом, мне не хватит ни таланта Божьего, ни слов, ни эмоций, но я попробую простым языком рассказать, как всё было на самом деле и почему он прослыл ловеласом.

Полковник меня опять удивил. Не прошло и месяца, как он буквально на моих глазах одержал первую оглушительную победу над джунглями на своём полигоне. Приказал всем давно жаждущим смерти деревьям превратиться в благодатный пепел, пригнал откуда-то экскаватор, выкорчевал остатки старой жизни и тоже отправил их вслед за своими кронами. Передо мной засияли прерии, где начались окопные работы под фундамент. Тут я уже решил вмешаться в его победоносное наступление. Не хочется же, чтобы потом власти посадили его на гауптвахту за незаконное строительство, отклонение от проекта. Я уже проходил эти пытки кабинетных жандармерий контролирующих, указывающих, разрешительных инстанций власти.

– Слушай, у тебя есть разрешение на строительство? Проект? Имей в виду, враг не дремлет! Шаг влево, шаг вправо – капитуляция и штраф нехилый!

– Обижаешь полковника, Шамиль! Конечно, есть!

Он резво достал из машины проект, развернул его и отрапортовал с достоинством:

– Такого проекта у вас в городе нет ни у кого! Австрийский архитектурный стиль! Фахверковый дом!

– Офигеть! Красота, да и только! Так, полковник, я тебе помогаю, даже не спорь со мной! У меня опыт, строил я уже три раза, тут много практических вопросов, и без меня тебе не обойтись. Но помогаю я с одним безоговорочным условием!

– Докладывай! – Сан Саныч улыбнулся.

– Ты, полковник, давно с бабой-то по-тесному общался?

– По-тесному давно. Были учебные стрельбы, но учёба заканчивалась после первого или второго же выстрела.

– А что так? Не по душе? Не по телу?

– Да как-то не выстреливает ничего из сердца!

– Во-о-от! Вот о чём я и хотел с тобой договориться! Давай так... В общем, вот тебе моё условие: я тебе помогаю, а ты женишься только с моего одобрения!

– Объясни. Хочешь бегать к моей?

– Сан Саныч, чтобы я никогда такого больше не слышал! Даже в шутку! Запомни, я с Кавказа, я горец и воспитан по законам гор! Чужая жена для меня существует только как чужая или как сестра! Раньше за такое просто убивали! Жестоко убивали. Так я воспитан. Теперь объясняю. Пока ты за танковой бронёй прятался от баб, я с ними работал, общался, изучал их, в журналистские годы писал о них. Если ты помнишь, я говорил тебе, что я в газете работал. Так вот, ты мужик настоящий, и ты мне нравишься, я хочу, чтобы мы тут жили как настоящие друзья, с которыми можно и нужно делить и радость, и печаль, чтобы мы жили как родные братья, и поэтому я не хочу, чтобы возле тебя появилась размалёванная курица без головы и прокудахтала нашу дружбу. Если же ты ещё раз заподозришь меня в пошлых мыслях, я тебя накажу по законам гор! Я старше тебя, и опыта жизни среди людей у меня побольше. Дошло?

– Так точно, товарищ Шамиль!

– Вольно! А теперь давай по проекту. Всякую стройку нужно начинать с разметок...

2

Не буду вас утомлять подробностями процесса стройки, мой читатель, но итог таков: Ворошилов за полгода трижды в кровь разбил себе пальцы, дважды падал с лестницы, оброс, как бомж, почернел до самых пяток и стал напоминать Пятницу из знаменитого романа Дефо, один раз умеренно запил и отдохнул неделю и… построил шикарный дом-блиндаж в австрийском стиле. Сам, своими собственными руками и только с одним помощником. Нет, это был не я, а молодой крепкий наёмный паренёк Андрей. Ну, конечно, и я помогал. Советом в большей степени, инструментом и разгрузи-загрузи – в меньшей.

«Отставить пораженческое настроение! Ранение не повод для отступления! Ни шагу назад!» – не это ли характеризует его боевое настроение? Настоящий полковник, да и только!

Разумеется, я поддерживал его и в этом рвении к победе словами Расула Гамзатова:

– «Мужчина рождается дома, а погибает на поле боя!» А стройка и есть твоё поле боя, полковник!

К окончанию стройки мы с Сан Санычем подружились вдрызг. И шутили как хотели, и спорили, и даже ругались по поводу, но никогда не отворачивались мордами, обижаясь друг на друга.

И вот стоим вдвоём в саду, смотрим на новый дом и любуемся им. Полковник от гордости вырос на целый метр, исхудал, глаза малость утонули в черепе, но радость на его лице компенсировала все эти потери.

И ещё вот в чём я убедился. Золотая, просто гениальная черта характера моего нового друга: сказал – сделал! Очень, ну очень редко я встречал такую обязательность даже у, казалось бы, серьёзных особей мужского пола. С такими полу мужчинами я сразу разрываю не только дипломатические, но и политические отношения. Попросту говоря, я их вычёркиваю из моей биографии и черепного винчестера. И вам советую то же самое. Тьфу на них!

Ворошилов оказался супермужчиной, суперсоседом, супер порядочным человеком. И я его зауважал вусмерть. Но...

Ну что за чёрт! Что за холера такая! Почему таким мужчинам до выстрела в висок не везёт с женщинами! Почему?

Стоим в саду. Любуемся красотой фасада. И я рублю ему правду-матку:

– Вот теперь самое время жениться. Скоро зима. Но я должен знать всю правду о тебе, извини...Что с бывшей? Когда расстались? Причина?

– Ну что... Прибежал я как-то домой во время дежурства по части (бумаги какие-то нужно было взять), а она в постели с другим.

– О как! А у тебя в кобуре пистолет с полной обоймой...

– Что, надо было приговорить её? Ну нет! На хрена мне из-за дуры жизнь портить! Отдежурил, как надо, на следующий день с чемоданом в офицерское общежитие – и на развод. Пусть кувыркается с кем хочет.

– Дети? Кто есть?

– Сын. Пятнадцать было тогда ему. Начал ещё мать свою, б…, защищать. Размазал ему сопли с кровью по харе и пошёл. Вот и вся история.

– Как давно?

– Пятнадцать лет уже прошло. Тогда я майором ещё был. Потом поступил в академию и уехал к чёртовой матери от неё подальше. Бегала ещё за мной со слезами, тварь блудная.

– И больше не женился?

– Нет. Не до них было. И даже не хотел.

– О как запущено! Ничего. Исправим. Только, полковник, у нас уговор, помнишь? Без моего одобрения – ни-ни! Уговор дороже денег!

– Помню, Шамиль, помню. На тебя и надеюсь, чтобы не вляпаться опять.

На том и остановились. Я не стал говорить полковнику, что я уже чудом остался в живых на передовой после яростного наступления одной дамы неопределённого возраста с нашей улицы. Уж больно активно она интересовалась личным делом полковника – вплоть до его семейного положения и материального обеспечения. Если бы она узнала, что Ворошилов – отставной полковник, да ещё и холостой, она бы меня точно убила. Я, конечно, не из трусливых и занял бы круговую оборону, но женская словесная психотерапия, заправленная слезами и мольбой, даже меня может довести до безоговорочной капитуляции. В общем, спас я безвинно приговорённого полковника от верной гибели быть утопленным в болоте женского эгоизма и женской природной алчности. Выполнил я основной закон мужской солидарности – не сдавать своих – и вздохнул облегчённо.

3

Вечером того же дня мы с полковником, уединившись в его новенькой кухне, в окружении реактивных снарядов в виде пары бутылок коньяка и при полном тыловом обеспечении в виде копчёной колбасы и уже порезанного лимона, в строжайшей тайне начали разрабатывать сверхсекретный план под кодовым названием «Багратион» с целью захвата в плен и завоевания сердец женского пола до наступления холодов. Озабоченные глаза моего друга меня немного смутили, и я решил разрядить обстановку перед боем.