Kitabı oxu: «История Гомеля»

Глава 1: Мыс над Сожем

Река Сож катила свои прозрачные, холодные воды на юг, плавно огибая высокий правый берег. Тысячу лет назад этот берег выглядел совершенно иначе: крутой, прорезанный глубокими оврагами, сплошь поросший вековыми дубравами и глухими сосновыми борами, которые подступали к самой кромке воды. Весной, когда таяли снега, Сож разливался на версты вокруг, превращая низины левого берега в бескрайнее море. Однако высокий мыс, зажатый между рекой и полноводным, петляющим ручьем, всегда оставался сухим, надежным и недоступным для разрушительного паводка. Именно здесь, на этой природной крепости, защищенной кручами и водой, начиналась многовековая история.В IX–X веках эти земли принадлежали радимичам — мощному и самобытному союзу восточнославянских племен. Согласно древним летописным преданиям, пришли они «от ляхов» под предводительством своего старейшины Радима, чье имя и дало название всему великому роду. Радимичи были народом выносливым, привыкшим к суровой лесной жизни и постоянной борьбе за выживание. Они не искали легких путей: селились среди дремучих чащоб, расчищали землю под пашню, рубя и выжигая столетние деревья, добывали сладкий мед диких пчел, охотились на медведей, огромных туров и благородных оленей, которыми изобиловали здешние края. На крутом мысу, где журчащий ручей впадал в величавый Сож, со временем вырос первый укрепленный поселок — детинец. Это не был город в современном понимании, а скорее надежное родовое убежище, тщательно обнесенное высоким земляным валом и частоколом из заостренных дубовых бревен. Внутри этого кольца, спасаясь от зимней стужи и набегов воинственных соседей, люди строили полуземлянки. Очаг, сложенный из дикого камня-валуна, топился исключительно по-черному. Горький дым медленно выползал через узкое отверстие в крыше, покрытой сухой соломой или дерном. Зимой в таких жилищах пахло сушеными грибами, вяленым мясом, плотными овчинными тулупами и смолистым сосновым дымом.Жизнь на гомельском мысу подчинялась строгому ритму природы и круговороту древних языческих праздников. Весной, когда Сож с грохотом сбрасывал ледяные оковы, радимичи шумно славили Ярилу — бога весеннего солнца и плодородия. На самом высоком холме зажигали костры, водили хороводы, а молодые девушки пускали по воде венки из первых полевых цветов, гадая на суженого. В разгар лета, в ночь на Купалу, холмы над Сожем озарялись огнями огромных костров. Люди прыгали через пламя, очищая душу, и спускались к реке, искренне веря, что в эту ночь вода приобретает целебную силу, а в лесных чащах распускается таинственный цветок папоротника, указывающий на скрытые в земле клады. Отношения с рекой у первых гомельчан вообще были особенными: Сож кормил их, даруя обилие стерляди, сомов и щук, но он же требовал уважения — грозный водяной царь мог утащить в омут неосторожного рыбака или разбить лодку о корягу. Поэтому, выходя на промысел, рыбаки всегда бросали в воду горсть зерна или первую пойманную рыбку в знак почтения.Главным божеством, которого чтили местные кузнецы, воины и пахари, был Перун — громовержевец. Старый раскидистый дуб, росший на самом краю мыса, считался его земным воплощением. К его могучим корням приносили дары — зерно, кувшины с хмельным медом, а порой и лучшую дичь, добытую на охоте. Рядом с детинцем постепенно зашумело торжище, ведь Сож был не просто красивой рекой, а важнейшей водной артерией. Он связывал эти глухие лесные края с великим торговым путем «из варяг в греки», открывая местным жителям окно в огромный мир.Постепенно гомельский мыс стал привлекать купцов из самых разных уголков земли. Весной, когда вода была высокой и судоходной, к берегу причаливали длинные деревянные ладьи. Местные жители охотно меняли ценную пушнину (особенно ценились куница и соболь), золотистый лесной мед, воск и крепкие дубовые бревна на диковинные товары из дальних стран. На гомельском торжище можно было встретить арабские серебряные монеты — дирхемы, византийские стеклянные бусы, переливающиеся на солнце всеми цветам радуги, амфоры с пряным южным вином и тонкие шелковые ткани. Местные кузнецы и ювелиры, перенимая чужое мастерство, ковали свои собственные топоры, ножи и наконечники стрел, а женщины радимичей славились на всю славянскую землю своими уникальными украшениями — семилучевыми височными кольцами из серебра и бронзы. Эти кольца, вплетавшиеся в волосы или крепившиеся к головному убору, негромко звенели при каждом движении, создавая неповторимую музыку древнего Гомеля.Но откуда же появилось само имя города, которое сегодня знает каждый? На этот счет народная память и фантазия историков сохранили несколько красивых легенд.Самая старая и поэтичная из них связана с коварством реки и тяжелым трудом плотогонов. В древности на Соже, прямо напротив высокого мыса, была протяженная и опасная песчаная отмель — мель. Когда огромные плоты, связанные из вековых сосен, сплавлялись по течению, они рисковали наскочить на этот скрытый под водой песок и разбиться. На берегу всегда дежурили дозорные. Завидев приближающийся плот, они изо всех сил кричали плотогонам, предупреждая об опасности: «Го! Мель! Го! Мель!». Этот тревожный, раскатистый крик, разносившийся над речной гладью, повторялся изо дня в день, из года в год, пока не сплавился в одно короткое и звучное слово — Гомель.Другая легенда, более приземленная, но исторически обоснованная, ведет происхождение названия от имени первого человека, который обустроил здесь постоянное жилье или возглавел местный род. Возможно, это был влиятельный старейшина по имени Гом, чей хутор со временем разросся в большое поселение. На языке древних племен корень «гом» также мог означать холм, возвышенность или бугор. И действительно, если посмотреть на город со стороны левого берега, он вырастает из воды величественным, крутым холмом.Однако современная наука смотрит на топонимику города иначе, находя разгадку в географических особенностях самого детинца. Город зародился на мысу, который с южной стороны омывался водами небольшого, но глубокого ручья. Этот ручей звался Гомеюк (или Гомеюка). В древности именно названия малых рек и ручьев чаще всего давали имена вырастающим на их берегах городам. Ручей Гомеюк, впадая в Сож, как бы очерчивал границы первой гомельской крепости, охраняя ее жителей. Прошли века, ручей превратился в живописный лебединый пруд в самом сердце городского парка, но его имя навеки застыло в названии второго по величине города Беларуси.Конец X века принес на берега Сожа большие и грозные перемены. Эпоха племенной независимости радимичей подходила к концу. Киевские князья, собиравшие земли под своей единой рукой, не могли мириться с тем, что богатые лесные угодья и важный торговый путь остаются неподконтрольными. В 984 году киевский князь Владимир Святославич отправил на радимичей свое сильное войско под предводительством воеводы, которого летописи называют Волчий Хвост. Решающая битва произошла на реке Песчани. Воины Волчьего Хвоста наголову разбили ополчение радимичей. Летописец с легкой иронией записал в «Повести временных лет»: «Искололи радимичей волчьим хвостом». Это поражение навсегда изменило ход местной истории. Радимичи были обложены данью и вошли в состав огромного государства — Киевской Руси.Для поселения на мысу Сожа это означало начало новой эры. Из глухого племенного убежища Гомий (как его стали называть позже) превращался в важный пограничный форпост, вплетенный в сложную сеть политики, торговли и войн удельных русских князей. Старые языческие боги постепенно уступали место новой вере, а деревянный детинец на холме замер в ожидании бурных событий грядущего XII века, когда имя города впервые официально прозвучит на страницах общерусских летописей.

Глава 2: Летописный Гомий (1142 год)

Двенадцатый век вошел в историю древнерусских земель как эпоха великого и трагического надлома. Единое некогда государство Киевская Русь окончательно распалось на множество независимых и полунезависимых удельных княжеств. Князья — родные и двоюродные братья, дяди и племянники — вели нескончаемую, ожесточенную борьбу за богатые волости, торговые пути и заветный киевский престол. В этой кровавой круговерти междоусобиц маленькому пограничному форпосту на берегу Сожа суждено было сыграть важную роль. Именно благодаря княжеским распрям имя города впервые громко прозвучало в общих летописных сводах, навсегда зафиксировав дату его официального рождения.Шел 1142 год. На киевском престоле сидел хитрый и амбициозный князь Всеволод Ольгович, происходивший из черниговской ветви Рюриковичей. Против него сплотились другие влиятельные правители, среди которых выделялись Мономашичи — потомки Владимира Мономаха. Взаимные обиды и территориальные претензии привели к тому, что по всей Руси запылали города и села. Родственники Всеволода, черниговские князья Игорь и Святослав Ольговичи, оказались зажаты в тиски врагами. Их земли подверглись опустошительному набегу союзников киевского князя.В разгар этой междоусобной войны смоленский князь Ростислав Мстиславич собрал сильную и хорошо вооруженную дружину и двинулся на юг, в глубь черниговских владений. Его путь лежал по рекам, мимо густых лесов, прямо к владениям Ольговичей. Одним из главных объектов этого похода стал укрепленный Гомий — замок, запиравший водный путь по Сожу и контролировавший богатую и обширную округу. О тех далеких событиях сухой и бесстрастный монах-летописец оставил в Ипатьевской летописи следующую историческую запись: «И слышавъ же Ростиславъ, и иде въ помоць брату своему Изяславу, и пришедъ взя Гомій, и волость ихъ всю взя...»Эти строки стали свидетельством первого боевого крещения Гомеля. Смоленская дружина подступила к стенам детинца. Горожане и немногочисленный гарнизон, преданные своим черниговским князьям, заперли тяжелые дубовые ворота. Нападавшие осыпали деревянные стены тучами стрел с зажженной паклей, пытались пробить ворота таранами и взобраться на валы по приставным лестницам. Защитники крепости отбивались отчаянно: лили на головы штурмующих кипящую смолу, сбрасывали тяжелые бревна и огромные валуны. Однако силы были слишком неравны. Смоленский князь Ростислав взял Гомий штурмом. Город был разграблен, а окружавшие его посады и деревни — сожжены и разорены. Окрестные земли, составлявшие гомельскую волость, подверглись опустошению, а скот и ценное имущество победители увели с собой в качестве военной добычи.Несмотря на это жестокое поражение и страшный пожар, Гомий не исчез с лица земли. Выгодное географическое положение на пересечении важнейших торговых путей спасло его от забвения. Прошло совсем немного времени, и на пепелище снова застучали топоры. Жители, укрывавшиеся в дремучих лесах во время штурма, возвращались на родной мыс. Они хоронили погибших, расчищали обгоревшие остатки жилищ и заново отстраивали свои полуземлянки и наземные бревенчатые избы. По приказу черниговского князя, который вскоре вернул контроль над этими землями, были восстановлены и значительно укреплены оборонительные валы детинца. Земляную насыпь сделали еще выше, а новый частокол — толще и прочнее.К концу XII века Гомий превратился в полноценный средневековый город, состоявший из двух основных частей: детинца и посада. Детинец оставался административным, военным и духовным сердцем поселения. Здесь, за надежными стенами, располагался деревянный терем княжеского посадника — наместника, который вершил суд от имени черниговского князя, собирал налоги и руководил обороной в случае опасности. Рядом с теремом селилась княжеская дружина — профессиональные воины, закованные в кольчуги, вооруженные тяжелыми мечами, боевыми топорами и длинными копьями. Именно в этот период в детинце появляется первая деревянная православная церковь. Христианство, пришедшее на смену древним языческим культам, постепенно меняло мировоззрение горожан. Звон церковного колокола теперь собирал людей на молитву и возвещал о важных событиях, вытесняя старые призывы волхвов.Вокруг детинца, за пределами крепостных валов, раскинулся обширный и шумный посад — район, где жили ремесленники, купцы и простые рабочие люди. Гомий этого периода стал крупным центром ремесленного производства. Археологические раскопки, проводившиеся на территории современного гомельского парка, открыли удивительную картину высокоразвитого хозяйства. Здесь кипела работа в кузнечных, литейных, гончарных и ювелирных мастерских. Гомельские кузнецы в совершенстве владели секретами обработки железа и стали, изготавливая не только оружие для дружины, но и незаменимые в быту топоры, ножи, замки, серпы и косы.Особой гордостью Гомия были его ювелиры. В местных мастерских плавили медь, бронзу и серебро. Мастера использовали сложные для того времени технологии: литье в каменных формах, ковку, чеканку и гравировку. Они создавали потрясающие по красоте украшения, которые пользовались огромным спросом далеко за пределами города. Это были массивные гривны, которые женщины носили на шее, изящные браслеты, перстни с геометрическими узорами и, конечно же, традиционные височные кольца, которые напоминали о радимичских корнях местного населения. На посаде также работали искусные гончары, чья глиняная посуда — кувшины, миски и горшки, украшенные волнистыми линиями, — стояла в каждом доме.Торговля продолжала оставаться главным источником богатства и процветания города. Причал на реке Сож никогда не пустовал. Сюда приходили суда из Киева, Чернигова, Смоленска и Новгорода. Гомельские купцы отправляли на экспорт традиционные лесные богатства: меха, воск, мед и строевой лес. Взамен они привозили дорогие ткани, пряности, изысканное вино в глиняных амфорах и предметы роскоши. Гомий постепенно втягивался и в международную торговлю, становясь важным транзитным пунктом на южных рубежах Черниговского княжества.Повседневная жизнь простого жителя Гомия в XII веке была наполнена тяжелым, непрестанным трудом, но в ней находилось место и для простых человеческих радостей. Люди сеяли рожь и ячмень на расчищенных от леса участках, разводили коров, свиней и лошадей, ловили рыбу в полноводном Соже и охотились. Вечерами, когда угасал трудовой день, семьи собирались у очагов. Старшие рассказывали детям старинные предания о подвигах предков, о битвах с кочевниками-половцами, которые совершали набеги на южные границы Руси, и о таинственных лесных духах.Гомий конца XII века представлял собой яркий пример стойкости и жизнелюбия. Рожденный на пограничье, неоднократно сжигаемый дотла в огне братских войн, город каждый раз поднимался из пепла, становясь еще сильнее и прекраснее. Его жители научились держать в одной руке ремесленный молот или плуг, а в другой — острый меч. Этот суровый опыт выживания закалил характер гомельчан и помог городу выстоять накануне новых, еще более масштабных исторических потрясений, которые готовила для него грядущая эпоха.