Kitabı oxu: «Улыбайтесь мистер Грэч»

Глава 1. Работа — дом

— Вы меня слушаете?.. Мистер Грэч?

— Да-да, миссис Луиз, вы говорили про вашего мужа, что он не оценил хвост саламандры на вашем авто.

— И вы даже не представляете, что я чувствую…

«У Паркера вроде все хорошо», — подумал Дойл Грэч, глядя, как его партнер по бизнесу, сидя за столом напротив, принимает своего клиента.

— Что с вашим лицом, мистер Грэч? — озабоченно спросила миссис Луиз, клиент Дойла Грэча.

«Черт побери! — поймал себя Дойл. — Потерял выражения лица!»

Он снова натянуто улыбнулся и с фальшивой радостью взглянул на женщину средних лет, которая сидела на стуле напротив Дойла.

— А, ну вот, хорошо, — довольно поежилась на стуле миссис Луиз, — вы даже не понимаете, что у меня на душе…

Клиент Паркера встал из-за стола и на цыпочках направился к выходу, аккуратно закрыв за собой дверь, при этом постоянно извиняясь и кивая головой.

Паркер поймал взгляд Дойла и подмигнул ему, вложив очередное досье в толстую папку. Дойл знал, что Паркер успешный партнер, но между ними нет и не было никакой конкуренции.

Дойл, думая об этом, машинально покачал головой в отрицательном жесте.

— Я очень рада, что вы так проницательны, мистер Дойл… — утирая слезы платочком, дрожащим голосом пропищала миссис Луиз.

Щелк! Дойл щелкнул ручкой и, громко хлопнув папкой с очередным вложенным туда досье, откинулся на свое кресло. Щелчок ручкой всегда ознаменовал окончание диалога — это был его рабочий ритуал. Хлопнула дверь, улетучился запах духов миссис Луиз.

Дойл взглянул на свою папку, потом на папку Паркера, который с довольной улыбкой раскуривал сигару и смотрел поверх Дойла, кивая головой.

«Никакой конкуренции», — снова подумал Дойл, отрицательно мотая головой.

Паркер коротко ухмыльнулся, кивнул Дойлу, подмигнул и встал из-за стола. Он подошел к вешалке, встал спиной к Дойлу и в процессе надевания черного пальто заговорил:

— Хочу с Мартой съездить на Красные пески, я долго думал, как бы оригинально провести отпуск, надумал! Представляешь, Дойл?

Паркер посмотрел из-за спины на Дойла, ухмыльнулся и продолжил, держа сигару во рту:

— Представляешь, Дойл? Долго думал, как же оригинально провести отпуск, и надумал!

— Господи, Паркер! Это, безусловно, отличный выбор! — поддался вперед Дойл, кресло при этом издало короткий скрип. — Что сказала Марта?

— Она еще не знает.

Щелк! Дойл захлопнул дверь их офиса, на двери висела табличка «Психологическая помощь — Дойл и Паркер спешат на помощь». Щелк! Дойл закрыл дверь ключом. Этот щелчок также был рабочим ритуалом Дойла, он ознаменовал окончание рабочего дня.

На фасаде двухэтажного здания, в котором находился офис Дойла и Паркера, ярким огнем горел рекламный баннер: «Мы знаем, что только вы избраны для оригинального отдыха в оригинальных Красных песках! Такой отпуск вы не забудете никогда!»

Дойл протирал круглые фары своего авто, штраф за грязные фары придет сразу же, как только он заведет мотор. Его социальный рейтинг бизнесмена сферы психологической помощи гражданам был достаточно высок, чтобы иметь право на личное авто и собственное жилье, поэтому штраф для рейтинга был бы неприятной перспективой. Помимо счетчика социального рейтинга его статус законопослушного гражданина имел зеленый цвет, это давало ему право осуществлять рабочую деятельность, что, собственно говоря, повышало его социальный рейтинг, который он тратил на свои нужды. Нужды...

— Та-а-а-акс, все чисто, ну, вот и хорошо, — Дойл присел, улыбнулся себе в отражении фары, затем выпрямился и сел в машину.

В этот момент со свистом тронулась с места и уехала машина Паркера, налету развевался павлиний хвост, приделанный к заднему капоту. Машина завернула за угол и скрылась во мраке вечернего города.

Щелк! Дойл включил радиоприемник, волна была одна единственная, она так и называлась «Волна».

— И помните! Улыбайтесь! Улыбайтесь и еще раз улыбайтесь, ведь в общественном месте запрещено быть грустным, подумайте о своем социальном рейтинге, подумайте! — расхохотался диктор по радио.

Дойл уставился на баннер «Красные пески», красный свет от которого играл бликами на передней панели автомобиля и на кончике его носа.

Он завел автомобиль и тронулся в путь.

— Марко! Марко! — мальчик с палкой в одной руке и с крышкой от деревянной бочки в другой убегал от своего старшего брата. — Марко! Дурак!

— А ну, стой! Догоню, догоню тебя, Дойл, и мало тебе не покажется!

Убегающий мальчик споткнулся и упал, больно ударившись коленкой. Старший брат подбежал и с улыбкой встал над младшим братом, но, увидев слезы братика, сменил свое выражение лица и быстро метнулся к плачущему мальчику. Он аккуратно отложил импровизированный меч и щит брата в сторону и крепко обнял его.

Глава 2. Лекция

Бам! Бам! Он опять проснулся посреди ночи. За окном снова запускали фейерверки, политики официально разрешили народные гулянья до трех часов ночи, а фейерверки оглашали их окончание, они словно провожали гуляк яркими огнями и похлопывали их по спине громкими взрывами. Включилось радио, диктор заговорил:

— Хотите быть оригинальным? Украшайте свой автомобиль оригинальными частями давно вымерших зверей! Эта акция не только оригинальная и чрезвычайно модная, это дань уважения природе! — с последним хлопком заткнулся и диктор.

Маршрут поездки до офиса проходил через оживленный деловой район его родного мегаполиса. Город под величавым названием «Сектор-7» внушал как минимум доверие, доверие и уверенность в завтрашнем дне.

Включилось радио:

— …система социального рейтинга держит полный контроль морали и обеспечивает беспрекословное подчинение законам, которые, в свою очередь, обеспечивают городу общественный порядок, а также…

Бам! Из парка справа от дороги выбежал мужчина в рабочем комбинезоне и бросился Дойлу под капот. Стук, резкий поворот и скрип колес об асфальт.

— Улыбайтесь! — с хохотом подытожил диктор.

Далее заиграла представительная музыка, и суровый голос объявил:

— Напоминание! Для всех граждан уровня сферы психологической помощи, собрание в лекционном зале центра порядка ровно в десять часов! — радио выключилось.

Дойл вышел из машины. Щелкнул объектив наружной камеры его автомобиля, зафиксировав нарушение, и на его портативное переговорное устройство пришло сообщение: «Фиксация нарушения! Несанкционированная остановка! Штраф — 10 единиц рейтинга».

Раздосадованный Дойл не заметил, как мужчина в комбинезоне встал и убежал в густой лесной массив центрального парка.

Угрожающее жужжание от поворота в сторону его наружной камеры автомобиля «встряхнуло» сознание Дойла, и он, улыбаясь объективу, сел обратно в автомобиль.

Сзади столпилась колонна машин с довольно улыбающимися водителями.

— Дойл! Ты явился, я рад, что вовремя! — подмигнул Паркер, хлопая его по плечу, умыкая его за собой в сторону лекционного зала.

«Снова в хорошем расположении духа, как обычно», — взбодрился Дойл, глядя искоса на Паркера.

— Папку взял, отлично, в этом месяце у нас хороший отчет! — подмигнул Паркер, похлопав себя по карману штанов. — Завтра еду на Красные пески! Представляешь, Марта так обрадовалась! Это было для нее очень неожиданно! — Паркер остановился перед входом в лекционный зал. — Лекция уже началась, незаметно пройдем до наших мест, штрафа избежать все-таки не удалось… — на его лице скользнула тень. Повернувшись к Дойлу и ухмыльнувшись, продолжил: — Ну, идем, партнер!

— … так же входит и контроль качества вашего партнера по бизнесу! В ваших офисах нет камер контроля и слежения, так как в рамках офиса вы сами и есть фиксирующий орган! Не забывайте, в стенах вашего офиса, согласно основному закону «Сектора-7», выражать эмоции в виде печали разрешено сугубо вашим клиентам и только им — ни вам, ни вашему партнеру это делать категорически запрещено! Помните! Партнер, нарушающий закон, — это партнер, подрывающий деятельность вашего офиса!

На сцену, где в черной пластиковой маске, изображающей улыбающегося старца, выступал чтец, вывели двух людей с мешками на головах.

— Кабинет психологической помощи «Алекс и Сара спешат на помощь» обнулен! Статус социального рейтинга обнулен! Данные граждане помещаются в зону специального исправления! Причина — систематическое нарушение основного закона «Сектора-7»!

«Интересно, кто из них донес, а может, клиенты?» — думал Дойл.

Он взглянул на Паркера — тот, сжимая кулаки, смотрел на сцену с легкой ухмылкой.

— Дойл Грэч и Паркер Оур! Отчет принят, спасибо коллеги! — девушка в бюро отчетов улыбнулась партнерам. — Дойл, следует украсить ваш автомобиль модным аксессуаром, а? — девушка укоризненно взглянула на Дойла.

— Конечно, мэм, думаю над выбором, — с напыщенной почтительностью кивнул ей Дойл.

— Ха! — усмехнулся Паркер, хлопнув Дойла по плечу. — Ну, пойдем!

Остаток рабочего дня отсекался ритуальными щелчками авторучки и финальными щелчками дверного замка.

Оказавшись в своей машине, Дойл позволил себе посидеть, абсолютно не шевелясь, глядя прямо перед собой, его портативное переговорное устройство издало тонкий писк, пришло сообщение. Текстовое сообщение от Паркера.

— Прочту дома, — устало выдохнул Дойл.

Включилось радио «Волна»:

— Свершилось! Наши отважные исследователи, которые состоят из отрядов добровольцев, вступили на темные северные земли, нашим политикам и ученым очень важны исследования этих земель! Напомним, что темные северные земли — это ныне не исследованный участок нашей области, прошлые экспедиции пропадали без вести, но нынешняя экспедиция учла все ошибки прошлых экспедиций, поэтому на этот раз успехов нам не миновать!

— И помните, улыбайтесь и будьте счастливы! — в унисон с диктором завершил Дойл.

Вывеска «Красных песков» сменила красный цвет на желтый, окрасив его лицо и панель автомобиля.

Он потянул руку к ключу зажигания, поворот ключа, щелк! Машина, издав приятный урчащий звук, завибрировала, задрожали блики желтого цвета на лобовом стекле.

Резкий свист, машина Паркера сорвалась с места и, размахивая орлиным хвостом, умчалась в темноту сумрака, уходя от света ярких афиш.

На портативное переговорное устройство пришло еще одно сообщение, Дойл его прочитал — штраф за грязные фары.

— Вот эту вот игрушку дайте, пожалуйста, — девушка лет двадцати пяти протянула банкноту продавцу, он принял ее из рук девушки, улыбнулся и дал ей игрушку в виде белого медведя.

— Держи, Дойл, — девушка отдала игрушку мальчику, который своей макушкой в зимней шапке едва доставал до ее пояса.

Прогремела петарда и завизжали от радости подростки, где-то послышалась женская ругань и мужское ворчанье. Шел густой снег.

— Мам, а Марко игрушку? — держась за мамину руку, мальчик ускорил свой шаг, на каждый шаг девушки он успевал сделать пять маленьких быстрых шажков.

— А он ведь хотел робота, вот идем искать, — ответила мальчику девушка, глядя вперед, выглядывая подходящий ларек с игрушками.

Где-то послышались знакомые мотивы, это музыка. Приятный спокойный мужской голос напевал : «last Christmas, I gave you my heart, but the very next day you gave it away…»

Музыка отдалялась, стала еле-еле слышна, и вот уже она превратилась в эхо, как вдруг завыли сирены воздушной тревоги, забегали люди, раздались громкие крики. Мальчик упал, его рука, которая держала ладонь мамы, опустела. Загудело что-то очень громкое и так высоко, что мальчик подумал, что это шумит само небо. Стало очень светло и тепло. Музыка еще играла, точнее эхо от музыки. Кто-то поднял мальчика…

Глава 3. Рутина

Бам! Бам! Звуки фейерверков разбудили Дойла посреди ночи, все как обычно, ничего нового. Он открыл глаза и изо всех сил старался не слушать диктора радио «Волна». Он лежал на спине, на ровной кровати, и смотрел в потолок. Он пытался вспомнить музыку, которая играла в его сне, и лицо той девушки, что держала его за руку. Очень странно, что она называла его по имени. Он родился и вырос в Секторе-7, его родители на данный момент являются почетными гражданами города, они заслужили право на полное обеспечение их потребностей и нужд в рамках комфорта уровня «минимум», а это жизнь без забот. Да и брата у него нет, и не было никогда!

— А что за музыка там играла… — Дойл протер лицо ладонями, выключилось радио, и он начал засыпать.

— Вот таким образом все и произошло, мистер Грэч, — прогнусавил упитанный мужчина в очках с маленькой собачкой на руках.

— Я вам очень сильно сочувствую, мистер Лок, — Дойл солидарно склонил голову и краем глаза взглянул на пустой стол Паркера. «Отпуск, Красные пески — это не офис, это совсем другое…» — подумал Дойл.

— Спасибо вам, — утирая скупую слезу, промямлил мистер Лок, собачка лежала у него на руках и, будто поддерживая своего хозяина, грустно взирала на канцелярский органайзер с ручками и карандашами, стоявший на столе Дойла.

Дверь громко хлопнула, этот мистер Лок всегда уходил очень шумно, Дойл раздраженно щелкнул ручкой и, швырнув ее на стол, откинулся на спинку своего стула. Стул скрипнул, скрип пронзил тишину словно игла вату.

В тишине он вспомнил тот случай с мужчиной, который угодил под капот его автомобиля. «Почему он был тогда именно там, и еще более странно, почему он убежал в парк, в лес, ведь запрещено в будние дни посещать парк», — задумавшись, Дойл уставился на пустой стол Паркера.

На столе играла тень, занавеска за окном колыхалась от ветра, а солнечный свет с помощью теней рисовал на столе различные узоры, вечно меняющиеся — очень сложно запомнить хотя бы один силуэт. Время к обеду, стоит посетить столовую.

В столовой для бизнесменов сферы психологической помощи царила тишина, лишь звуки трапезы и стук ложек нарушали гармонию тишины. На стене с помощью проектора мелькал текст с именами лучших работников. Лучшие работники заслуживали награду — отпуск. На данный момент в десятке «лучших» красовалось имя Паркера.

Из колонки доносилась реклама:

— Вы были на Красных песках? Я вам очень сильно завидую! Но не забывайте, ведь наступает время Желтых лесов! — расхохотался диктор радио. — Поверьте мне, это лучшее место для отдыха! Вас охватывает счастье и безудержная радость, вы свежи и полны сил, все это — Желтые леса! — После паузы диктор продолжил: — Не забывайте, улыбка — залог хорошего настроения и покоя!

Дойл представил лицо Паркера, который так радовался отпуску в Красных песках, и вспомнил саркастический тон диктора радио.

Запустился блок новостей:

— Наша экспедиция снова потеряла с нами связь! Темные северные земли очень нужны нашим политикам и нашим ученым, но не расстраивайтесь! — к словам диктора вставили героическую музыку. — Наша новая экспедиция станет еще лучше, подготовка будет серьезнее, и мы достигнем этих темных земель и освятим их нашим законом! — последние слова диктор прокричал.

— Вот так вот, — к Дойлу подсела коллега, девушка Мичел, она взяла еду на подносе, чтобы унести с собой. Проходя мимо него, она не отказала себе в удовольствии пообщаться: — Ждем и надеемся. Как ты, Дойл?

— Как обычно, Мичел, мое настроение никогда не меняется, только хороший, позитивный настрой, — подмигнул ей Дойл.

— Алекс и Сара, это так странно, я их видела буквально за день до их обнуления, я и подумать не могла, что они нарушали закон, они для меня были примером законности, что там могло произойти? — девушка на мгновение задумалась, покрыв свое лицо серой пленкой страха.

— Да кто уж их там знает, я с Алексом пару раз словом обмолвился вот тут, в столовой, с ним хорошо был знаком Паркер.

— Сара накануне, до того собрания, мне кое-чего рассказывала, — Мичел осеклась и продолжила с равнодушной ухмылкой, — говорила, что знает и чувствует, что скоро их офис войдет в тройку лучших и в полном составе будет награжден.

— Мичел, мне не комфортно об этом разговаривать.

— Вот люблю я эту прямоту, — широко улыбнулась девушка, — ну пока, Дойл, — как бабочка запорхала девушка в направлении выхода, держа поднос с едой в одной руке, а папку с документами в другой. Ее каштановые волосы до плеч расплескались заманчивым блеском.

Мичел Дойлу тоже нравилась, ее наивность и искренность. Она единственный человек, во время общения с которым он испытывал легкий дискомфорт, разговоры с ней были неформального содержания, и это его привлекало.

Разговоры в Секторе-7 — это формальный, деловой диалог, а сплетни, пустая болтовня и прочее считается дурным тоном, это не культурно.

Весь город словно один живой организм, где каждый житель — это его иммунитет, словно лейкоцит, любой житель города при виде нарушения будет реагировать соответствующим образом, уничтожать патоген, вирус, доложив органам контроля о нарушении закона!

В конце рабочего дня Дойл встал из-за стола и направился к окну. Пройдя мимо стола Паркера, он на миг зафиксировал взгляд на рабочем столе партнера — ничего кроме канцелярского органайзера на нем не было, папку он сдал в бюро отчетов, так положено перед отпуском. Тень и узоры тоже пропали, стол сиял мрачным одиночеством.

Из окна был вид на внутренний двор их офисного здания, окна напротив затухали одно за другим, позволяя тьме поглотить себя. Он закрыл окно и вышел из офиса, дверь на замок закрывать он не стал и оставил вывеску офиса за спиной, не озарив ее прощальным взглядом.

По пути к машине он обратил внимание на фары.

— Чистые, — пробубнил себе под нос Дойл и сел в автомобиль.

Не дожидаясь радио «Волна», он завел двигатель и двинулся домой. Радио включилось вовремя, застав его в пути:

— Ты что такой грустный, друг? — озабоченно спросил диктор. — Груз ответственности давит на твои плечи и вот-вот сломает тебе хребет? — началась веселая музыка. — Желтые леса! Это место, где вам, нет, нам всегда рады! Мы вас ждем. — Музыка медленно затихла, и диктор весело прошептал: — Улыбайтесь! Вам все рады!

Проезжая парк, из которого в тот день выбежал мужчина, Дойл заволновался, и его мысли охватила тревога, он что-то чувствовал, но что?

Он припарковал свой автомобиль на стоянке, она располагалась вблизи его многоквартирного пятиэтажного дома, парковка занимала большую часть их жилого квартала. Установив автомобиль, он под щелчки камер наружного наблюдения, которые висели на фонарных столбах, направился в сторону дома.

Где-то прокричала птица.

— Очень странно, их давно не было слышно, — пробубнил он себе под нос, — вот бы посидеть, послушать…

Он подошел к входной двери своего дома, улыбнулся камере умного замка и прошел в подъезд. Там было темно, лампы не светили, это встревожило его. Свет всегда горел в подъезде!

«Что, черт возьми, такое происходит?!» — мысленно спросил себя Дойл, он затрепетал. «Кого я спрашиваю?! Себя?! Придется идти на ощупь!» — мотая головой, подытожил он.

Дойл двинулся вдоль стены, ощупывая каждый сантиметр своими вспотевшими ладонями, шаг за шагом в кромешной тьме. Он задел ногой что-то стеклянное, это «что-то» упало и покатилось так громко, что шум от этого звенел в ушах, словно камень в пустом ведре. Мрак начал душить его, ему словно стало тяжелее идти, будто этот мрак сгустился, он своим телом стал ощущать тяжесть тьмы… Щелк! Дойлу в глаза ударил ослепительный свет, чувства были такие, словно ему в глаза вонзили раскаленные иглы.

На площадке стояла пожилая женщина, она мило ему улыбалась и кивала головой, словно заводной механизм.

— Миссис Браун! — притворно обрадовался Дойл, привыкая к яркому свету. — Снова на вечернюю прогулку?

Но женщина лишь перестала кивать головой и, не удостоив его ответом, повернулась в сторону входной двери своей квартиры, скрывшись в дебрях своих чертогов словно старая крыса в своей норе.

Закрыв дверь от квартиры с внутренней стороны, он выдохнул:

— Необычно, это было очень странно…

Ужин, который он мог себе позволить благодаря своему социальном рейтингу, ждал его на столе. Система доставки еды в его квартиру была налажена через пневмоканалы, очень удобно и не требовался хозяин квартиры в момент доставки, пища в специальных контейнерах доставлялась прямиком на кухонный стол по трубе с помощью пневматической тяги.

Во время ужина громогласно, торжественно заговорило радио:

— Вот так жил не тужил, и тут раз! Все! Обнуление пришло строго по расписанию, справедливо, и что важно, друзья, — очень, очень эффективно, ведь ничто так не разрушает порядок Сектора-7, как непослушание закону! — Музыка поменяла свой настрой, заиграла гавайская, аккомпанировал ей какой-то духовой музыкальный инструмент вроде флейты. — Но нам, нет, вам боятся нечего, мы верны порядку и честны перед законом, граждане, да, это так, и мы знаем, что Сектор-7 — это город будущего! Улыбайтесь, друзья! Это важно, поверьте, — добродушно, по-приятельски закончил диктор радио.

У Дойла кусок еды застрял в горле, после этого монолога по радио аппетит улетучился словно дешевый одеколон по ветру.

Через силу поглотив свой ужин, он через туалет направился в спальню — завтра снова ехать на горячо любимую работу, надо ложиться спать. Приняв традиционную дозу успокоительного, он залез в свою кровать и, положив голову на подушку, закрыл глаза.

Стоял невыносимый гул, его слышно даже сквозь руки, которыми он закрыл уши, он сильно прижал ладони к голове и начал напевать что-то смутно напоминающее музыку — какофония, не более — но гул пробивал все. Он, стоя на коленях, не слышал ничего, кроме гула, он даже не видел ничего, кроме этого гула, тот словно из звука превратился в материю, которая заполнила собой все пространство, забивая собой все отверстия, нос, рот, уши. Он не мог больше открыть веки, слишком стало тяжело, грудная клетка уже не могла двигаться в такт дыханию, ее словно сдавило железным хомутом. Он хотел издать вопль отчаяния, но смог выдавить из себя лишь жалкий хрип. Настал момент темноты и тишины, все прошло, абсолютно все…

Глава 4. Происшествие

Будильник не звенел, он проснулся с чувством тревоги.

— Я не просыпался ночью! — Дойл тревожно вскочил на ноги. — Будильник не звенел, который час?!

Он подбежал к тумбочке, где стояли часы, через полчаса он должен уже встречать первого клиента!

Забыв про завтрак, он впопыхах оделся, обулся, взял все необходимое и выбежал из квартиры, просто захлопнув дверь, не закрыв ее на замок.

Выбегая со двора в сторону стоянки, он как будто заметил, что за ним кто-то следует. Отогнав эту на первый взгляд глупую мысль, он вышел к своему ряду, где покоился его автомобиль.

— Да что, черт возьми, такое! — выругался Дойл, выронив ключи от машины в попытках открыть дверь.

Нагнувшись, чтобы подобрать выпавшие ключи, он от резкого толчка в спину упал на асфальт, ударившись лбом об дверь своего же автомобиля. Со звоном в ушах и искрами в глазах он начал судорожно ощупывать свои штаны и рубашку. Снова толчок, нет, удар, по голове — били чем-то твердым и полым, труба.

— Он?!

— Да!

— Хватит курить, кретин! Где тачка?!

— За углом! Думаешь, я совсем дурак? Зачем ты его так приложил?!

— Нет времени заниматься ерундой! Потащили!

Голоса гудели вокруг его головы как летающий кругами шмель, он чувствовал запах табака и пота, ноги отказывались его слушаться. На голову надели мешок, в нос резко ударил прелый запах старых тряпок.

— Открывай!

Его грубо бросили на холодный металлический пол.

— Быстрее! Поехали!

Звук колес, резкий толчок. Голова начала сильно болеть, мысли метались внутри его головы и отталкивались от черепа будто шарик для пинг-понга, причиняя при этом резкую боль.

Дойл начал приходить в себя, он осознал происходящее с большим трудом, он не верил в происходящее, это не могло произойти с ним, такого ведь не бывает!

— О-о-о… — стонал он, лежа на холодном полу, перекатываясь с одного бока на другой.

Машина часто резко поворачивала, от чего его крутило так, что он уже начал подумывать о штрафах, которые водитель себе зарабатывает с каждым таким виражом. Камеры все фиксируют, каждое такое лихачество моментально выявляется и на нарушителя возлагаются определение меры наказания!

— Черт побери… — продолжал стенать Дойл после очередного резкого поворота.

Но ведь это высшей степени нарушение закона, почему они до сих пор не задержаны добросовестными гражданами?

Очередной резкий поворот, и его откинуло к стенке. Судя по звуку, это были задние двери кузова, где он болтался. Руки начали его слушаться.

— Твою мать! — послышалось где-то за стеной. — Выруливай!

— Чертовы промытые! Чуть не задавил!

Дойл рукой нащупал какую-то ручку, хотел дернуть, но сил не нашел. Все, что он мог сделать, это просто за нее держаться.

— Еще одна! Твою мать! — кричал голос из-за стены. — Туда!

Снова резкий поворот. Дойла откинуло от двери, но руку, что держала ручку, сильно рвануло, ручка поддалась. Дверь открылась и из-за своей тяжести и скорости автомобиля резко отворилась наружу, вытягивая Дойла. Он вывалился на улицу. Упал, перекатился и с мешком на голове остался лежать, потеряв сознание.

Звук шагов и проезжавших машин. Где-то издалека гундело радио:

— …гордимся нашей новой экспедицией на северные земли…

Кто-то засмеялся. Щелк! Звук камеры. Щелк!

— Нарушение, нарушение, нару…

Дойл, открыв глаза, увидел мир через ткань надетого на его голову мешка. Стянув старый прелый мешок, он, зажмурившись от яркого света и привстав на локте, огляделся вокруг.

Люди, машины — все как обычно, никто не смутился от вида лежачего, побитого, с тряпкой на голове человека посреди пешеходной дороги. Камера на фонарном столбе продолжала напевать:

—…ние, нарушение, наруше…

— Что же это такое?.. — знакомый голос раздался за спиной. — Дойл?.. Что с тобой?!

Он узнал ее, Мичел подошла к нему, заботливо положив руку на его плечо, начала платочком вытирать кровь с его лица.

— Мичел, это все… кхм… — боль отдалась в груди, — это все странно, не ввязывайся…

— Тебя не было в офисе, никто ничего не знает, надо рассказать старосте, надо идти в центр порядка и…

— Стой, черт тебя побери! — выпалил Дойл и откашлялся. — Что-то не то происходит!

Мичел опешила, но руку с плеча не убрала.

— Помоги встать, пожалуйста, — умоляюще попросил Дойл.

— Нарушение, нарушение, нарушение… — камера продолжала трезвонить.

— Вот парк, отведи меня в парк…

— Но ведь…

— Неважно! — рявкнул Дойл на девушку. — Помоги мне туда добраться!

Мичел засопела, она испугалась, растерялась, ее обидел грубый тон Дойла, но она покорно помогла ему добраться до центрального парка Сектора-7.

Радио за их спиной радостно, с торжеством заговорило:

— Шаг за шагом! Метр за метром наши бравые исследователи, первопроходцы идут навстречу светлому будущему!

Староста в белом пиджаке и черной маске, которая изображала улыбающегося старца, встал из-за стола, со скрипом отодвинув деревянный стул. В кабинете было темно, часы выбивали ритм, секунду за секундой. Он так и стоял у стола, руки были опущены вдоль тела, дыхание ровное, взгляд был устремлен вперед, он буквально сверлил взглядом дверь кабинета. Склонив немного голову набок, он повернулся к окну, что находилось ровно за его спиной, и медленно зашагал в его направлении.

Звук шагов нарушил часовой ритм, каждый его шаг вставал кривым клином между каждой секундой, ровно отбивающей ритмичный стук.

Стоя у окна, он поднес руку к маске, взяв ее и немного оттянув от лица. Он, словно испугавшись обжечься, отпрянул руку и медленно вернул ее в исходное положение, вдоль тела.

Глава 5. Встреча

Ветер щекотал нос, очень сильно чесался бок, что-то ползало по нему. Приятно успокаивал шелест. Трава? Ветки? Неважно, так спокойно…

— Дойл?

Женский голос гармонично аккомпанировал лесному оркестру.

— Дойл, ты проснулся?

Нотки тревоги в голосе придали этому произведению драматичный оттенок, и сердце немного затрепетало.

«Почему я так думаю? — Дойл решил покопаться в себе в поисках ответа. — Это так красиво — звук, чувства, даже запахи! Ее голос, интересно, какое у нее сейчас выражение лица?» Подумав, что уже хватит затягивать сцену, Дойл открыл глаза.

— Дойл, ты как? — Мичел выглядела уставшей, она сидела рядом с ним на траве, на лужайке, ярко освещенной солнцем.

— Хорошо, как обычно, — он встал и отряхнул свои штаны от травы и мелких насекомых, — мы далеко от Сектора-7, Мичел?

— Мы шли до темноты, Дойл, в одном направлении, потом упали вот прямо здесь, ты больше уже не мог встать и уснул, я охраняла твой сон… — Мичел устало потерла глаза.

«Она очень устало выглядит», — думал он, глядя, как она ссутулилась и по-детски протирает свои глаза.

Он сел рядом с ней и, обняв за плечи, увлек к себе. Она, поддавшись, легко положила свою голову ему на колени и, закрыв глаза, моментально провалилась в густоту сна.

— Надо будет осмотреться, — прошептал Дойл, — на душе стало легко, словно из-под тисков освободился, но как же она?

Выждав минут двадцать, он, сняв с себя пиджак, сложил его и аккуратно подложил под голову Мичел. Встав, потер свои ушибы, они уже не так сильно его беспокоили, довольно-таки быстро все затянулось, что не могло его не радовать.

— Надо пройти немного вперед.

Звуков города слышно не было. Он, держа на виду Мичел, осматривал окрестности: лужайка была довольно большой, метров сто в радиусе, потом шел густой лес. Заходить в лес без Мичел он не осмелился, не хотел оставлять ее без присмотра.

Дойл по кругу обошел лужайку в поисках каких-нибудь следов. Следопыт, конечно, из него был никудышный, но увидеть что-то ярко выраженное он смог бы без проблем.

Он услышал пение птиц, это снова удивило его — какие еще птицы, их нет и не было в Секторе-7, такое они слышали только по радио и все.

Он пошел к тому концу лужайки, откуда издавались звуки. Птиц он не видел, но их пение слышал отчетливо, это разожгло в нем азарт охотника и заставило войти в лес.

Он пробивался сквозь дебри, идя на птичий хор, ветки были упругие, не ломались, царапали ему кожу, а густая листва замедляла его шаг. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев пульсирующим светом, ослепляя его глаза, закрываться от этого света было некогда, руки были заняты вездесущими ветками.

Вот уже ближе! Птичье пение как будто у него над головой!

«Но где же эти чертовы птицы?!» — прикусив нижнюю губу, он судорожно осматривал верхушки деревьев.

— Хэй! — в отчаянии крикнул Дойл, этим он бросил вызов тому ненастью, что начало одолевать его.

И птицы затихли, полнейшая тишина, не слышно было ничего.

За спиной раздался женский крик.

— Мичел! — испуганно рявкнул Дойл и побежал в обратном направлении.

Он хотел быстро бежать, но через эти дебри просто идти было сложно, про бег что уж и говорить. Он зацепился одеждой за ветку и упал. Во время падения у него в голове пролетели мысли, он успел даже обдумать свою участь.

«Странно… или вовсе нет. Нет, не странно. Еще вчера жизнь была правильной, все согласно закону и, конечно же, неформальной этике. Этика, которая негласно нас обязывает не смотреть людям в глаза, не заводить разговоры с незнакомцами, не прикасаться к людям без их личного согласия, не нарушать их личные границы и… Вчера я получаю по голове и катаюсь по полу в кузове автомобиля! Но сейчас… сейчас что, свобода? Я всю жизнь боялся этого слова, я боялся думать, копаться так глубоко, лезть в чертоги разума, ведь тени от моих мыслей начинали бы накладывать след на мое выражение лица, выдавая угрюмую физиономию, но ведь так нельзя, надо улыбаться! И полет мыслей должен быть на поверхности, мимолетные мысли как вечерний теплый ветер». — размышлял он в полете.

Дойл шумно упал на траву и кучу сухого валежника. Вдалеке, с той стороны, где он оставил Мичел, не слышалось ничего — ни криков, ни голосов, кроме своего тяжелого дыхания и шелеста сухой травы с хрустом валежника.

Поднявшись, он рванул с новыми силами. Ранее он не замечал все эти препятствия, он шел не спеша — сейчас же каждый куст норовил подставить ему подножку, либо воткнуть штырь в бок.

Выскочив на лужайку, он на мгновение остановился. Мичел сидела на траве, а рядом с ней стояли двое: один в рабочем комбинезоне серого цвета в черных ботинках, а другой в деловом костюме и с сигаретой в зубах. Дойл вспомнил похищение и запах табака.

Двое его увидели: тот, что в рабочем комбинезоне, поманил его, а курильщик сел рядом с Мичел и, вынув сигарету изо рта, жестикулируя ей словно дирижер, начал что-то разъяснять девушке. Мичел кивала головой, выглядела она удрученно.

— Оставьте ее! — подбежал к ним Дойл, он готовился к худшему.

Парень в рабочем комбинезоне развел руками в дружелюбном жесте ладонями наружу и заговорил:

— Сразу извини нас за такое грубое похищение, иначе не получилось бы, но и даже так все пошло наперекосяк.

— Да, мы еле сбросили хвост, — курильщик встал и сделал шаг на встречу. — Черные Котелки долго нас преследовали, переполох устроили мы знатный!

Дойл молчал, он обдумывал свой следующий вопрос. Те двое, ожидая от него реакции, вопросительно, но терпеливо смотрели на него.

— Кто вы? — отрезал Дойл.

— Понимаю, ты… — курильщик закивал головой с сигаретой в зубах.

— Закрой свой поганый рот! — взорвался Дойл. — Вы меня избили, забросили в свое ржавое корыто и возили по городу, рискуя моей жизнью!