Kitabı oxu: «Отверженные. Часть 1»

Предисловие

Что же это за мир такой — «Отверженный»?

Это такой же мир, как наш с вами, только повёрнутый через призму безумия, хаоса и отчаяния.

Перелом произошёл в 2003 году, когда в мире началась Третья мировая война, в которой не было ни победителей, ни проигравших. Громов Марк Михайлович был последним президентом старого мира. Он был убит военными нового мирового правительства. Тогда Москва лежала в руинах — как, впрочем, и весь остальной мир. На Громова повесили все обвинения и назвали его «Антихристом». Последние слова президента стали лозунгом для сопротивления:

«Но не всегда будет мрак там, где он огустел».

К сожалению, это движение было уничтожено, ведь оно поддерживало лидера, обвинённого в геноциде всего человечества.

После всех этих событий пришли перемены. Сначала казалось, что наступил тот самый мир, о котором все мечтали, но в итоге всё оказалось куда хуже. Мир перешёл в руки бандитов, ловко прикрывавшихся органами власти и ведущих хитрую игру с населением. Была создана сложная концепция нового порядка: высокие технологии, тотальная цифровизация. Все были погружены в вымышленную реальность, в которой якобы «всё идёт по плану», «всё хорошо», но на деле — это цифровая клетка.

А те, кто шёл против системы, быстро исчезали — и на следующий день о них уже никто не помнил.

Так исчезли все старики.

СМИ заявили: «Появился смертельный вирус, который убил всё старшее поколение».

А ведь именно наши дедушки и бабушки помнили старый мир и пытались рассказать, что нами управляют настоящие сатанисты. Но их никто не слушал. Все послушно приняли удобства нового режима.

И только самые сильные и непоколебимые умы начали тихую, но уверенную борьбу против тотальной диктатуры.

Старое, мирное сопротивление перешло в руки более радикальных товарищей — анархистов. Их действия и поступки начали вдохновлять юные умы на перемены. Но многие считают, что анархия приведёт к ещё более тяжёлым последствиям, чем Третья мировая война.

Но уже поздно. Необратимый процесс запущен. Спектакль начинается.

Война

Апофеоз войны. Картина русского художника Василия Васильевича Верещагина.

На раме сделана надпись: «Посвящается всем великим завоевателям - прошедшим, настоящим и будущим».

Конфликт начался в 2001 году.

Он нарастал с каждым годом. Одна страна обвиняла другую в том, что та нарушает международные обязательства и вторгается на суверенную, независимую территорию. Сверхдержавы начали тотальную войну друг против друга. Но эта война не возникла на пустом месте.

В конце 2001 года появился смертельный вирус, который выкосил большую часть старого поколения и людей со слабым иммунитетом. Люди заподозрили неладное и начали просыпаться ото лжи. Некоторые страны обвинили других в биологической войне и в навязывании нового миропорядка.

На пороге уже стояла цифровая тюрьма.

Человека можно было легко удалить из системы — просто нажав на кнопку Backspace.

Одна сверхдержава успешно реализовала это со своим населением и начала навязывать свою «демократию» всему миру силой. Большинство стран поддержали эту идею, но некоторые упорно сопротивлялись.

И тогда уже началась война. Хитро, подло и безжалостно.

Последней страной, которой пришлось ввязаться в конфликт, была Россия.

Громов Марк Михайлович — последний президент старого мира — вёл успешную борьбу против навязанной всем гегемонии «Цифры и кода». Но его предали союзники и бросили на растерзание врагам.

Крупные города России оказались под обстрелами — тогда погибло множество мирных жителей. США предлагали сбросить ядерную бомбу на Москву, чтобы та быстрее капитулировала. Но эту идею отвергли, так как возможный ответный удар привёл бы к полномасштабной ядерной войне.

Много детей по всему миру стали сиротами или беспризорниками.

Эта война надломила силу и свободу в человеческом нутре, превратив людей в послушных скотов.

2003 год стал точкой невозврата. Война закончилась. Всем казалось, что мир пришёл в каждый дом — но это была ложь. Люди стали рабами «Цифры и кода», и сопротивление оказалось бесполезным.

Занавес закрылся. Спектакль закончился. Но надежда ещё горит в сердцах. Надежда на свободу и мир…

Анархия

Банда анархистов.

В 2003 году закончилась война, и пришёл мир. 12 мая стал праздником для всего мира — днём окончания Третьей мировой войны. Весь мир начал жить в единой системе, как одна большая семья.

К 2006 году ввели штрих-коды, без которых было невозможно даже сделать элементарные покупки. У каждого человека должен был быть такой код — иначе тебя исключали из этого «дружного» и «правильного» общества.

Поначалу люди сопротивлялись. Кто-то даже создал в России небольшой альянс из сторонников бывшего президента Марка Громова. Он заранее предупреждал об этой системе — о тюрьме, из которой будет почти невозможно выбраться.

Люди разделились на два фронта: одни были за, другие — против.

Целые годы шла пропаганда: рассказывали о значимости нового порядка и кодов, о том, что больше нет ни войн, ни преступности. Но всё идеально было только на экранах телевизоров — в реальности же всё было куда печальнее.

Преступность расцвела и обрела своё место на арене славы. Люди резко разделились на богатых и нищих. А те, кто сопротивлялся системе, становились отбросами, у которых не было даже права на существование.

Альянс покойного президента был быстро распущен, а его лидеров публично наказали — чтобы у остальных отбить всякое желание сопротивляться. Но власть не знала, что на неё уже точит зуб один юный гений — тот, у кого они отняли семью.

Хакер по кличке Анархист появился в конце 2004 года. Сначала он действовал тихо: для разминки взламывал сайты крупных корпораций, сбивал работу системы. Он тренировался — перед тем, как начать главную битву своей жизни.

Позже этот хакер собрал банду из отпетых и отчаянных. Но ключевая встреча произошла в 2006 году — тогда он познакомился с Рыжим Чёртом и его верной собакой. С этого момента игра начала набирать обороты. Сопротивление обрело силу, о которой уже нельзя было молчать.

В 2011 году банда анархистов получила статус террористической группы, и на лидеров молодёжного движения объявили охоту.

По всему миру люди начали просыпаться — отказывались от цифровой тюрьмы.

Но всё было не так гладко. Появилось множество подражателей, которые плевали на свободу и лишь грабили, бесчинствуя от лица Анархии.

С этими лже-освободителями разбирались сами последователи банды анархистов — те, для кого сопротивление стало смыслом жизни.

Конечно, лидеры преступного мира и власти пытались выследить анархистов и уничтожить их. Но они не могли сделать этого из-за «Псины Рыжего Чёрта».

Это существо отличалось жестокостью и неуязвимостью. Её боялись все — и в то же время восхищались. «Монстр с душой ангела» — так её прозвали. Она стала легендой и темой бесконечных споров.

«Кто она?» — этот вопрос мучил всех. Даже анархистов.

Правду о ней знали лишь немногие — и те, кто знал, боялись её не понаслышке.

Благодаря слаженной работе лидеров банды и этой «собаки», сопротивление стало набирать обороты.

Анархия превратилась в реальную угрозу мировому порядку. Власти применяли всё: штрафы, тюремные сроки, лишение штрих-кодов. Но люди становились только злее и начали объединяться — в одну большую семью.

Появился тайный фронт Анархии, который ждал своего часа, чтобы устроить настоящий ад для власти. О нём знали. О нём шептались. Говорили даже, что анархисты закупили много оружия и готовят переворот.

В 2012 году они попытались реализовать этот план. Но всё пошло прахом из-за Лисьего Демона.

Какой-то парень в маске лиса решил «навести порядок» в Москве и объявил охоту на анархистов. О нём никто не знал — до того момента, пока он не поймал одного из банды и не бросил его под порог полицейского участка.

У Лисьего Демона быстро появились последователи и поклонники. Общество снова разделилось: одни были за порядок и закон, другие — за свободу и безвластие.

Глава 1

2003 год. Конец лета. Дачные участки Москвы.

Выгоревшая под солнцем трава мягко хрустела под рваными кедами рыжего мальчишки. Вокруг не было ни души: люди постепенно вернулись в город, чтобы восстанавливать разрушенные дома после бомбёжки.

В мае этого года погибло очень много людей, а тем, кому повезло выжить, приходилось коротать тяжёлое время в садах. А дети — те, кто остался без семей — прозябали своё существование в руинах города. В результате улицы Москвы заполнили беспризорники. Полицейские плотно взялись за них, ведь те занимались мародёрством и мошенничеством.

Наш беспризорник тоже не отличался честностью и законопослушанием, поэтому шнырял по садовым участкам, как хитрый лис, рыщущий в лесу в поисках пропитания. Тринадцатилетний мальчишка бродил по дачам, выискивая всё, что могло бы пригодиться. Рыжая голова мальчишки заглядывала в каждый заброшенный дом, он шарил по садам, но ничего стоящего так и не нашлось.

Свернув с основной дороги, он прошёл мимо нескольких разрушенных временем участков и вскоре увидел яблони. Он быстро залез на дерево и откусил кусочек спелого яблока.

— Сочное и сладкое! То, что надо! — радостно сказал рыжий парнишка. Он открыл рюкзак — туда посыпались яблочки, одно за другим.

Вдалеке он заметил одинокий деревянный дом, стоявший на окраине и скрытый от чужих глаз за густыми кустами вишни.

«Похоже на заброшенный. Да ещё и на отшибе. Никто не узнает, что я тут побывал и всё вынес. Хе-хе!» — пронеслась мысль у Жеки, и он уже продумывал план ограбления.

Собрав в рюкзак побольше яблок, он спустился с дерева и направился к дому.

Но стоило ему подойти ближе, как в кустах кто-то зарычал.

— Эй! Кыш! — крикнул рыжий мальчишка и заглянул в кусты. — Там собака, что ли?

Из кустов выскочила лохматая и дикая девочка и налетела на мальчишку: сбила с ног, царапала и кусалась. Она оказалась неожиданно сильной — мальчишка не мог вырваться из её цепких рук.

— Эй! Прекрати! Я тебе ничего не сделаю! Сильная, зараза! Отпусти меня!

Он ударил девчонку палкой по голове — не сильно, но достаточно, чтобы она отступила. Та попятилась и начала кружить вокруг него на четвереньках, словно дикий зверёныш.

— У меня есть конфетка. Хочешь конфетку?

Мальчишка вынул из кармана шорт мятую карамель и протянул дикарке. Та удивлённо уставилась на яркую обёртку.

— На, бери. Только не кидайся больше и не кусайся, ладно?

Девочка кивнула и осторожно взяла конфету, развернула, откусила маленький кусочек… и тут же завернула обратно, спрятала в карман.

Жека внимательно наблюдал за девочкой и никак не мог понять — что с ней? Как она вообще оказалась здесь одна и ведёт себя, как дикарка?

— Меня зовут Женя, — представился он. — Но можешь звать Жекой… или Револьвером. А тебя как зовут? И где твои родители? Ты потерялась?

Девочка не ответила. Только показала маленьким пальчиком на тот самый дом, который чуть не обчистил Жека.

— Это твой дом?

В ответ — молчаливый кивок. «Да, это её дом», — мысленно ответил сам себе Жека.

При свете дня он смог разглядеть девочку получше. Она встала в полный рост и больше не ползала, как собака. Дикарка оказалась маленькой и хрупкой, но сильной. Её чёрные глаза были глубокими, как ночь, полные бездонной темноты, в которой хотелось раствориться. Волосы — пепельно-русые, холодного оттенка, словно призрачные нити. Бледная кожа без румянца делала её похожей на фарфоровую куклу. Ей не хватало красивого платья и пружинистых кудряшек, украшенных соломенной шляпкой.

Жека на мгновение остолбенел: дикарка кого-то ему напоминала… Но где и когда он мог её видеть?

«Какая она милая… хоть и дикая», — умилился он.

На вид девочке было лет одиннадцать, но выглядела младше. Жека был выше её на полторы головы и выглядел старше своих лет.

Дикарка показалась ему странной: то ползает, то рычит, то молчит. Даже не смотрит на него, а пялится на его рваные кеды.

«Может, у неё с головой не всё в порядке? Тогда, где её родители? Или она заблудилась?» — размышлял Жека и спросил у девочки:

— Ты немая, что ли?

— Нет! — вдруг громко крикнула девочка и, развернувшись, убежала в дом.

Жека удивился тому, что девочка разговаривает. Он пошёл следом за ней и вошёл в чистый летний дом — там царила тишина, даже гнетущая.

— Чисто у тебя тут… и тихо. Где родители-то?

Но на его вопрос девочка расплакалась и, всхлипывая, убежала на второй этаж. Жека поспешно поднялся за ней и подошёл к двери комнаты.

— Эй! Открой дверь! Твои родители умерли или бросили тебя? Или ты заблудилась? Если так, то я могу тебя вернуть домой, — говорил Жека с девочкой, но ответа от неё не было.

За дверью было слышно, как дикарка плачет — громко, с истерикой, будто выплёскивала наружу весь ужас, который копился внутри.

«Она точно псих… хотя… кто знает, что с ней случилось. Надо бы её как-то успокоить, а то ещё начудит», — размышлял Жека и подошёл вплотную к двери, стал успокаивать девочку:

— Ну не плачь… Ладно-ладно, больше не буду спрашивать про родителей. Дом у тебя такой чистый. Это ты всё прибираешь?

— Да! — сквозь слёзы выкрикнула девочка и вышла из комнаты.

Только сейчас Жека наконец разглядел комнату, в которой скрывалась дикарка, и понял — она живёт здесь одна. Дом был чистым, но в общей атмосфере чувствовалась пустота. Такая, от которой по коже пробегают мурашки. Словно призраки бесшумно скользили по деревянным половицам.

Жеку что-то напугало — по его телу прокатилась дрожь, будто глубоко внутри кто-то шепнул: «Ты знаешь это место». Ему стало не по себе. Этот дом был похож на тот, что приходил к нему в странных, тревожных снах — и это ощущение невозможно было выбросить из головы. Он резко отогнал эту мысль и подумал, что нужно забрать девочку со собой. Он сейчас как раз собирался двигаться в сторону Москвы: хватит скитаться по заброшенным сёлам и ночевать на чердаках. В Москве можно начать новую жизнь. Там и затеряться проще: полицейские ищут его за мелкое воровство и драки, но в столице его точно никто не найдёт.

— Слушай… а пошли со мной, — предложил Жека. — Я как раз в Москву иду. Мне терять нечего. Я сирота. А тебе, наверное, тоже тут одной невесело? А так вместе будем бродить по этому свету. И не плачь… Я не люблю, когда плачут.

— А… ты знаешь дорогу в Москву? — почти шёпотом спросила девочка.

— Знаю, — кивнул Жека. — Так пойдёшь со мной?

— Да, — скромно ответила она.

Она молча собрала рюкзак и аккуратно закрыла дверь дома. Затем она вышла в сад и подошла к клумбе, где росли люпины.

— Я найду Тамару и сразу вернусь, — шепнула девочка, словно обещала это кому-то, кого Жека не видел.

— Пошли, волчица! Скоро стемнеет, а нам ещё топать — ого-го!

Девочка, как тихая мышка, побежала за шустрым Жекой, но всё время оборачивалась в сторону дома, пока тот не скрылся из виду.

***

Всю дорогу странная девочка покорно следовала за рыжеволосым беспризорником — точно таким же, как она. У него были глаза разного цвета, и это придавало ему агрессивный и немного таинственный вид. Одежда на нём была потрёпанная, обувь — изношенная до дыр, но ему было всё равно: он уверенно шёл вперёд.

Жека всю дорогу рассказывал о своих приключениях, а девочка молчала и шла за ним, как верный пёс.

Болтовня мальчишки прошла незаметно, как и время. Беспризорники пришли к железной дороге глубокой ночью.

— Эти поезда едут в Москву. За пару часов доедем. Залезай в вагон, пока нас не заметили, и сиди тихо, — сказал Жека, угрожающе посмотрев на девочку. — А то полиция схватит — и в детдом. А нам это не надо, — и ткнул пальцем ей в лоб, чтобы она уяснила его слова.

До приезда в Москву дикарка молчала — и этим начинала раздражать Жеку. Но когда она прижалась к нему, чтобы согреться, рыжий сразу оттаял. Он закутал дикарку в свою куртку и обнял. Они ехали до Москвы, прижавшись друг к другу, словно всегда были вместе.

— Мы приехали. Просыпайся! — будил Жека девочку.

— Я не спала. Мы в Москве?

— Да. Никого пока нет. Надо выбираться быстро. Дай руку, — Жека протянул руку, помогая выбраться из вагона, где лежал уголь. — Чумазые мы, конечно, но ничего — отмоемся.

— Эй! Что вы там делаете?! — закричал работник РЖД, догоняя беспризорников. — Ловите их!

Беспризорники мигом сорвались с места и убежали подальше от железной дороги. Они смогли оторваться от погони и спокойно продолжить путь в сторону города.

Жека уверенно вёл девочку окольными путями, крепко держа её за руку — боялся, что потеряется. Пока они ехали, он успел к ней привязаться и теперь не хотел оставаться один.

Через час ребята вышли к городу и бродили по разрушенным улицам. Всё вокруг было в разрухе и хаосе. Война закончилась всего пару месяцев назад, и люди потихоньку возвращались в свои разрушенные дома.

— М-д-а… Война. Не в лучшее время мы сюда попали. Но зато, смотри, сколько добра можно собрать, — Жека показал на выбитые окна и раскрытые настежь двери. — Пока займёмся мародёрством, а потом что-нибудь придумаем. — Жека опять ничего не услышал в ответ от девочки. — Эй, чего молчишь? Если так и будешь молчать — оставлю тебя здесь одну. Тебя хоть как зовут?

Девочка в это время растерянно озиралась по сторонам и будто не слышала его — не могла понять, где она и что происходит.

— Я ещё раз спрашиваю: как тебя зовут? — повторил Жека, повысив голос.

— Яна… — тихо ответила она. — А почему тебя зовут Револьвер?

— Это в детдоме меня так прозвали. У меня игрушка была — револьвер. Потом хочу настоящий пистолет. Стану криминальным авторитетом, чтобы меня все боялись.

— А я домой хочу, — всхлипнула Яна. — Мне тут страшно.

— Нет у тебя больше ни дома, ни семьи! Теперь я — твоя семья, дом и смысл жизни, волчица. И не ной! Не люблю, когда плачут! — раздражённо сказал Жека. — И скажи, где твои родители? Может, я тебя забрал, а они тебя ищут?

— Нет! Нет! Нет! — закричала Яна, как будто ей надавили на больное.

— Да не ори ты! Всё, понял. Родители — больная тема. Тогда не ной, что домой хочешь! Вытирай слёзы и успокаивайся.

— А почему я волчица? Я же не волк.

— Ты дикая, как волк. Пошли, Янка! — Жека крепко схватил её за руку и повёл вглубь города. — Скоро стемнеет, а нам надо найти место, где можно переночевать.

Так началось путешествие знаменитого авантюриста по прозвищу Рыжий Чёрт и его молчаливой напарницы — Монстра с душой ангела. Спустя всего пару лет они наведут шороху в столице, и за их головы назначат награду. Но никто их не поймает — ни полиция, ни бандиты. Потому что девочка, которую Жека однажды встретил в заброшенном саду, оказалась не такой простой. Она хранила в себе тайну.

5 октября 2011 года. Москва.

Город засыпает — и просыпается мафия. Эти слова всем известны благодаря игре, в которую любили играть дети на тихом часу или перед сном в загородном лагере.

Москва изменилась до неузнаваемости и стала похожа на город будущего: неон, голограммы и современные технологии — всё под рукой человека. Корпорация «Кибермир» владела большей частью прогресса и создавала передовые технологии. Она контролировала мировой интернет, внедрила единую цифровую систему и даже снабжала своими разработками фармацевтику. Следы корпорации ощущались во всех сферах жизни человека: за каждым следили, собирали и хранили персональные данные, которые люди добровольно передавали. В итоге были созданы идеальные условия для цифровой тюрьмы.

Но где тюрьма — там и бунт. Сопротивление назвали «Анархией». Её ядро — молодёжная банда, расшатывающая режим «Цифры и кода». Поэтому банду анархистов хотели уничтожить все: от власти до криминала.

Эта банда состояла из отбросов, но каких!

Во главе стоял гениальный хакер по кличке Димон — основатель «Анархии». Для него это была не просто борьба, а личная вендетта. Один он не справился бы, и вскоре к нему присоединились наши беспризорники. Особенно выделялся Рыжий Чёрт (Жека). Потом появился Макс, за ним — Лёха. Спустя время — Дамей, горячий кавказский парень. Последней присоединилась Полина — она стала талисманом банды. Маленькую девочку редко брали на разборки: слишком опасно.

Сегодня ночь для многих оказалась бессонной. В одной из подворотен разразилась жёсткая перестрелка между наёмниками и бандой анархистов.

Неожиданно Жека выскочил из укрытия и выстрелил из револьвера — в котором закончились патроны. На всю улицу разнёсся дикий смех Рыжего Чёрта, но длился он недолго — меткий выстрел попал ему прямо в шею.

Авантюрист замертво упал на влажный асфальт и был утащен Яной в укрытие.

Жека передал ей свой револьвер. Из его шеи хлестала кровь, и он еле выговаривал последние слова:

— Мне уже не нужен револьвер. Мой спектакль окончен, волчица. Но я так хочу, чтобы ты любила и была любимой, Янка. Пообещай мне жить и любить?..

— Обещаю… — прошептала Яна в ответ.

Жека попытался улыбнуться, но не смог. Яна сильно зажала его открытую рану, пытаясь остановить кровь, но всё было бесполезно.

— Не мне ты откроешь свой мир, а тому, кто не так обречён, как я… — прохрипел Жека последние слова и скончался у неё на руках.

Анархисты пали духом. Первым дал волю эмоциям Лёха:

— Чёрт! Умер! Жека умер! Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Полина мотала своей голубоволосой головой, переводя взгляд с одного на другого. Её губы задрожали и вымолвили лишь одно:

— Нас зажали. Что будем делать?

Рядом с ней сидел Димон, который сипло ответил:

— Это конец, Полина. Спета наша песенка… но напоследок мы зададим жару этим ублюдкам!

— Помирать — так вместе, Димон… — Полина протянула ему руку. — Мне не страшно, когда ты рядом.

Димон сжал её мягкую руку и уже хотел выйти из укрытия, но в этот момент Яна закричала — звериным, нечеловеческим криком. Даже наёмники испугались и перестали стрелять.

— Что за зверь там?! — запаниковал один из них. — Нас о нём не предупреждали…

Сейчас Яна не видела красок — только багровый свет. Всё стало иным: воздух был гадким и чёрствым. Она схватилась за ножи и кинулась вперёд — прямо под пули.

Один из анархистов успел только крикнуть:

— Яна! Да чтоб тебя! — Макс выхватил из кармана последний магазин и зарядил пистолет. — Прикроем её!

То, что потом увидели анархисты — запомнили навсегда. Как один человек в одиночку расправился с толпой вооружённых наёмников. Ярость Яны была ужасающей. Её попытался остановить один из своих — самый здоровый парень в банде. Но она не делила людей: ни на своих, ни на чужих.

— Остановись! — крикнул здоровяк, крепко схватив Яну за руку, когда она замахнулась на него. — Ты их всех убила! Прекрати!

— Лёха, прости… Я не хотела… — Яна отбросила ножи подальше от себя. — Прости… Что я наделала?..

Только сейчас она увидела гору трупов. И взгляды друзей — ошарашенные и испуганные. Они впервые смотрели на неё как на чудовище.

— Слухи о том, что Жека был хозяином монстра, оказались правдой… — вырвалось из уст Дамея.

— Я не монстр!.. Я — никто! Никто!

С криком Яна убежала в темноту.

— Мы потом её найдём, а сейчас — по машинам! — скомандовал Димон. — Менты уже на подходе!

Анархисты забрали тело Жеки и уехали с поля боя.

Через несколько минут на место перестрелки прибыла полиция во главе с начальником Эдуардом Аверихиным.

— Какой ужас… — Полицейского вырвало от вида трупов. — Работы тут — невпроворот.

— Я знаю, кто это сделал, — произнёс уверенно Эдуард. — Но пусть за этим чудовищем охотится КГБ. Среди мёртвых есть живые. Срочно их в госпиталь!

Полицейские беспрекословно пошли выполнять приказ начальника полиции.

А он обратил свой взор на тонкий серп луны, сиявший в небе, и задумался над тем, как поймать опасную анархистку. По слухам, она обладала неслыханными способностями, переворачивающими науку вверх дном.

Глава 2

Обречённый, никогда не знавший любви — сирота по кличке Рыжий Чёрт — настоящих успехов достиг лишь на одном поприще: криминал, грабёж, мошенничество. И в этом ему не было равных.О Рыжем Чёрте ходят легенды, особенно о его верном псе по прозвищу «Монстр с душой Ангела». Молитесь, чтобы этот псих не спустил на вас эту тварь — иначе вас ждут только смерть и боль. Никто не подозревал, что за прошлым этих психов скрывается личная история — история боли и отчаянного желания быть кому-то нужным и любимым.

Июль 1990 года. Балашиха. Типичный постсоветский двор России.

Ранним утром бомжи начали обыскивать контейнеры, пока не приехал мусоровоз и не забрал всё это добро на свалку.

Бомжиха, закутанная в поношенное бордовое пальто с дырами на локтях, копалась в мусорном контейнере без особого энтузиазма. Она торопилась, так как скоро жители двора начнут её прогонять. Но бомжиха неожиданно вскрикнула, схватилась за край бака, заскулила от боли и завыла.

Через некоторое время бомжиха вылезла из контейнера и убежала прочь со двора.

В мусорном баке кто-то громко заплакал.

Жительница этого двора, ранним утром шедшая на работу, решила по пути выбросить мусор. Непонятный звук привлёк её внимание, и она заглянула в бак.

На дне среди отходов лежал и плакал новорождённый младенец. Женщина тут же закричала на весь двор:

— О, Господи! Здесь младенец! Помогите! — Она звала на помощь всех, кого могла найти поблизости: — Вызывайте скорую и милицию!

Мужчина, который тоже собирался на работу, подбежал к мусорным контейнерам и аккуратно вынул младенца со дна. Он завернул ребёнка в свой чёрный пиджак, чтобы тот не замёрз.

— Это точно та бомжиха родила, — предположил мужчина. — Где она сейчас, бессердечная?..

Зеваки столпились вокруг мужчины с младенцем. Ребёнок спокойно лежал в его сильных руках и даже уснул тихим сном.

— Мальчик рыжий, как Фёдор. Может, это его сын? — предположила старушка, которая была в курсе всех событий во дворе. — Этот бомж около года с какой-то бабой по помойкам шлялся.

— Возможно, что это он отец… Но какой прок с этого… — грустно сказал мужчина, глядя на румяное лицо новорождённого. — Мальчика ждёт только детдом.

— Может, усыновишь мальчика, Антон? — поинтересовалась старушка.

— Нет, — резко ответил он. — У меня своих двое. Не потяну я третьего. Мальчик здоровый и крепкий — его точно кто-нибудь усыновит.

Спустя некоторое время приехали милиция и скорая. Мальчику перерезали пуповину, замотали в пелёнку и тёплое одеяло.

Врач внимательно осмотрел младенца и доложил:

— Мальчик живой и здоровый. Мы понаблюдаем за ним пару дней. Если состояние будет стабильным — отправим в дом малютки. Может, кто-то усыновит.

Мужчина, вытащивший новорожденного из мусорного бака, ещё раз посмотрел на розовое личико младенца и передал врачам свой чёрный пиджак:

— Пусть это с ним останется на память. Потом скажите, что это подарок от дяди Антона.

Антон уходил на работу с тяжёлым сердцем. Ему вслед плакал младенец, будто просился обратно в его тёплые и сильные руки.

Медики сделали всё, что было необходимо, и забрали малыша, чтобы передать в надёжные руки.

А милиция оставалась во дворе, опрашивая свидетелей происшествия.

Милиционер взял подписи у понятых и свидетелей.

— Так, дело оформили, свидетелей опросили, — отчитался он. — Мы поехали. Возможно, мамаша где-то в соседних дворах прячется, — и уехал с напарником на поиски.

Май 1998 года. Детский дом.

Жизнь в детдоме имела свой колорит. Пошарпанные стены были обклеены детскими рисунками, где у сирот есть мама и папа. Детский смех постоянно наполнял коридоры, и воспитательницам приходилось повышать голос, чтобы хоть на минуту стало тише.

Вечерами сироты проводили время в игровой и занимались своими делами — шум стоял жуткий. Но всех больше буянил рыжий мальчишка, метко стреляющий из игрушечного револьвера пластмассовыми пулями. Он играл роль бандита. На нём болтался огромный чёрный пиджак, надетый поверх футболки и шорт. Выглядело это со стороны комично, но в воображении мальчишки он выглядел как настоящий криминальный авторитет.

— Ага! Бам-бам! — крикнул Жека, опрокинув на спину нескольких мальчиков, и выстрелил в них понарошку жёлтыми шариками из пластмассового револьвера. — Ты убит!

— Ай! Женька, так нечестно! — закапризничал один из мальчишек. — Ты сильней нас! Хоть бы раз поддался!

— Быть слабаком — не мой конёк! Получай, мент хренов! — Жека ударил кулаком по голове капризу, от чего тот тут же зарыдал, как девчонка.

В этот момент в игровую комнату вошла воспитательница, забрала у Жеки револьвер и дала ему жирный подзатыльник, от которого у мальчишки заискрились искры перед глазами.

— Сколько раз тебе говорили: не бить и не драться! Какой же ты непослушный мальчик, Евгений! С таким отношением к другим тебя ждёт судьба твоей мамаши-бомжихи, которая родила тебя в мусорном баке и бросила умирать, — громко сказала воспитательница, так, чтобы услышала вся группа.

Дети тут же начали шептаться, а одна из девочек спросила у воспитательницы:

— Это правда, Ольга Сергеевна? Женька — отброс? Сын бомжихи?

— Да, — равнодушно ответила та.

Ребята сразу начали задирать и обзывать рыжего мальчугана:

— Бомж! Отброс! Нет, лучше — мусор! Ха-ха! — смеялись они, показывая пальцем на Жеку. — Ты — бомж! Мусор! Отброс!

Много детей участвовали в травле, и Жека еле сдерживал слёзы от обиды и горечи, но не мог. Все видели, как самый дерзкий и сильный мальчишка плачет, поэтому ребята ещё громче захохотали и продолжили травлю:

— Плакса! Маменькин сыночек! А хотя… где твоя мама? На помойке? Ха-ха!

— Заткнитесь! Это неправда! Мама за мной скоро придёт и заберёт меня отсюда! — Жека хотел убедить всех, что воспитательница лжёт, но его никто не слушал.

— Ага! Так и поверили! Твоя мамаша, наверное, давно сдохла. Подавилась мусором с помойки и сдохла! Ха-ха! — выдал мерзкие слова мальчишка, противный Жеке всем своим видом.

— А-а-а! Я вас всех ещё больше ненавижу! Идите к чёрту!

Жека от обидных слов словно сорвался с цепи и набросился на задир. Он стал яростно бить кулаками сверстников, особенно того мерзкого мальчишку — хотел вырвать ему язык. Но воспитательница грубо схватила его за рыжие волосы и заперла в шкафу своего кабинета. Он неистово стучал по дверцам, пытаясь выбраться, но они были наглухо закрыты.

— Выпустите меня! — кричал он, но его никто не слышал.

Мрачные стены шкафа сильно давили на неокрепшее сознание сироты. К этой неприятной ситуации добавлялся ядрёный запах дешёвых духов воспитательницы. В этом месте Жеке было страшно и одновременно противно — его окружали вещи женщины, которая его не любила и выливала на него всю злость.

Жека остро ощутил в тесном шкафу, что никому не нужен, и, обхватив себя руками, заплакал от одиночества.

«Я сбегу отсюда… — проскулил он. — Я им потом всем покажу! Я не сын бомжихи и не отброс… Мама? Мам?..» — Он сел на дно шкафа и уткнул рыжую голову в колени, обхватив их крепко руками. — «Где ты? Почему бросила? Почему? Когда ты придёшь? Когда?!»

Огромный пиджак стал для него шалашом для боли и слёз. Подарок дяди Антона — единственная вещь, что говорила о том, что у Жеки кто-то есть, и он не один. В тот день он плакал сильно, навзрыд — вся его футболка была мокрой от слёз. Он жаждал ласки и любви, хотел тепла, но этого не было. Воспитательница словно специально его обижала. Не любила рыжих, потому что её ненавистный муж был рыжим.

— Уйди! Не могу смотреть на твою рожу! Ты — копия моего мужа! Иди прочь! — прогоняла воспитательница Жеку, а другим сиротам дарила любовь и тепло.

Какое это имеет отношение к ребёнку? Но поехавшим на голову взрослым незнакомо такое понятие, как принятие и терпимость друг к другу — особенно к детям. Делают из них моральных уродов сразу, как только они появляются на свет.

Вот в чём смысл жизни Жеки? Зачем его родили? Или бомжиха не знала, что в её чреве жило дитя и готовилось к появлению на свет? Тупо ела отходы и спала под деревом, словно ничего не бывало? А когда высрала Жеку — сразу бежать? Подальше от этого недоразумения?

В тот день Жека понял: он должен всегда полагаться на свои силы и доверять только себе. Никому больше. Он хотел быть ласковым и добрым, но жизнь сделала эти чувства чёрствыми и извращёнными.

Ночью он выбрался из шкафа и понял, что нужно бежать из этого гиблого места. Он собрал вещи в рюкзак, а у воспитательницы украл деньги, пока та спала в своей комнате.

Когда он был далеко от детдома, то посмотрел на него в последний раз.

— Я сюда никогда не вернусь. Никогда! — крикнул он напоследок и ушёл в сопровождении звёзд и сестры Луны.

5 октября 2011 года. Москва.

Повзрослевший Жека открыл глаза и вернулся из воспоминаний о жизни в детском доме. Он был не один в заброшенном здании довоенных времён и первым делом стал искать знакомый силуэт, но его нигде не было.

«Куда она пропала?» — первая мысль, что пришла в голову Жеке.

Пришлось ему бродить по развалинам в поисках Яны, которая в последнее время не желала выходить с ним на диалог. Поэтому он не удивился, что, очнувшись, не увидел рядом свою верную напарницу, к которой был сильно привязан.

Он переходил из одной комнаты в другую и, наконец, увидел Яну. Она стояла у стены, разглядывая одуванчик, пробившийся сквозь бетон.

— Ты чего, одуванчики не видала? — буркнул Жека. — Пойдём!.. — и жестом позвал за собой, но она всё смотрела на цветок. — Переждём немного, может, получится прорваться.

— Я никогда не видела, как в бетоне цветёт цветок… среди мрака и тьмы, — с восхищением сказала Яна. — Это так удивительно…

— Это сорняк. Он и в говне будет цвести. Пошли! — Жека вспылил от медлительности напарницы, которая не отрывала взгляда от одуванчика.

— А я люблю цветы… — тихо сказала Яна.

— Я знаю…

Жека подошёл ближе, остановившись в паре метров, ломая руки, будто решался сказать что-то важное:

— Яна, скажешь мне всю правду о себе? Хочу знать, где твои родители. Хватит скрывать от меня. Мы давно вместе. Я для тебя открылся, показал, какой есть на самом деле, а ты…

— Нет! — Яна резко прервала его. — Если не хочешь делать мне больно, перестань спрашивать о моём прошлом.

Жека ухмыльнулся от её ответа. Его лицо стало другим.

— Вот как?! — взорвался он сорванным голосом. — Значит, ничего не скажешь? Ну, тогда слушай! Я знаю о тебе всё, Яна. И тебе лучше не знать, что я делал ради той информации, которую дал мне отец Владимир. Я видел твой мир, который ты прячешь от всех. Хотел быть его частью, но понял — для меня там нет места. Почему ты не открываешься мне?! Я три дня пытался достучаться, растопить твою ледяную стену, но ты до сих пор закрыта! Яна, мы ведь не просто напарники! Не молчи!

Она всё ещё смотрела на одуванчик. Молчала.

— Меня бесит, когда ты молчишь! — продолжал Жека. — Говори! Выскажи мне всё! Я ведь высказался! Открыл тебе душу! Я три сраных дня был собой! Хотел, чтобы ты поняла меня и мои чувства! Говори! Не молчи. Я прошу тебя…

Яна медленно оторвала взгляд от цветка и посмотрела на Жеку своими чёрными, глубокими глазами.

— Потому что ты погряз в этой безумной гонке! — впервые она закричала, и в её голосе звучала такая сила, что Жека оторопел. — Ты привык только брать, а взамен — ничего. Каждый раз ты втягивал меня в омут этого города. Использовал меня, когда хотел и игрался со мной. Ломал меня и не видел то, что у меня внутри. Я чувствую на себе твой невидимый ошейник, тянешь его, когда вздумается. Хочу порвать эти цепи! Вырваться на свободу! Но не могу… Ты слишком сильно привязал меня к себе. Держишь на поводке, как собаку.

Яна говорила всё это на одном дыхании. Её голос дрожал, лицо стало живым, в каждом движении, в каждом слове — буря чувств. Впервые за долгое время она позволила себе высказаться.

— Я не могу принять тебя… потому что знаю: ты разрушишь мой мир. Своим безумием, своим эгоизмом. Если говорить честно — то я тебя боюсь. Боюсь, что ты просто используешь меня. Что ты играешь очередную роль, чтобы насладиться… чтобы самоутвердиться. Я тебя хорошо знаю, Жека. Ты — шут. В твоей голове — ветер и безумие, больше ничего. Для тебя всё это — просто игра: кто кого переиграет и уничтожит. А я больше не хочу играть по твоим правилам.

Жека смотрел на неё с широко открытыми глазами. Он никогда не слышал от неё столько слов. Столько эмоций. Но внезапно его удивление сменилось истерическим смехом. В этот момент он был самим собой — не психом, а человеком, которого задели за живое и личное. Он хохотал и плакал. Но внезапно его лицо стало спокойным. Без эмоций.

— Ты права. Мне нет места нигде… — выдохнул он тяжело. — Такому, как я… отбросу… нужно быть одному. Всегда один. Родился в мусоре — и сдохну, как… как отброс.

Жека поплёлся в сторону выхода и позвал Яну за собой:

— Чего стоишь? Нас ждут. Мы не можем вечно прятаться в этих развалинах.

Яна последовала за рыжим напарником и не подозревала, что это была их последняя встреча. Больше она не увидит его.

***

Банда анархистов стояла у свежей могилы Жеки, чтобы проститься с другом. Яна лежала на надгробии и безутешно рыдала. Остальные просто молча стояли рядом — каждый скорбел по-своему.

— Хватит рыдать! Ты не собака, чтобы валяться тут весь день! — на всё кладбище заорал Лёха.

— Гав! Гав! Гав! — Яна выла и скулила, как бездомная собака.

— Она сошла с ума, — подытожил Димон, глядя на неё.

— Он мёртв, Яна. Нужно идти дальше. Я не могу на это смотреть, — тихо произнесла Полина.

Она первая покинула могилу Жеки. За ней ушёл и Димон.

Макс остался. Он, как и Яна, был погружён в глубокую скорбь.

— Как глупо погиб Жека… Чёрт… — прошептал он, закуривая. Он изо всех сил пытался сдержать слёзы: Жека стал ему за эти годы настоящим другом, почти как брат.

Дамей положил руку на плечо Макса:

— Оставим их. Пойдёмте, друзья.

Банда анархистов покинула кладбище. Осталась только Яна. Она мёртвой хваткой вцепилась в холодное гранитное надгробие, на котором было вырезано: «Евгений. 5 октября 2011 года».

Янины горькие слёзы пропитывали рыхлую землю — там, под ней, покоилось тело самого важного человека в её жизни. Слишком поздно она поняла, кто всегда был рядом. Чья рука вела её на этом жизненном пути. Поэтому она горько рыдала на всё кладбище, захлёбываясь слезами. Её губы дрожали, а руки всё глубже уходили под рыхлую землю словно там, под толстым слоем, она ощутит горячую руку Жеки.

Так беспомощно грудь холодела,

Но шаги мои были легки.

Я на правую руку надела

Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,

А я знала — их только три!

Между клёнов шёпот осенний

Попросил: «Со мною умри!

Я обманут моей унылой,

Переменчивой, злой судьбой».

Я ответила: «Милый, милый!

И я тоже. Умру с тобой…»

Яна с надрывом пропела стихотворение Анны Ахматовой «Песня последней встречи». В каждом сказанном слове, в каждой ноте слышалась боль и осознание: человека, который всегда был рядом, больше нет — и никогда не будет.

Сейчас Яна осталась совсем одна в очень жестоком мире полном игр разума и безумия.

Россия, Балашиха

Жека

Глава 3

«Никто не знал прошлого Яны — оно было окутано мраком и тьмой, как и её душа.».

30 августа 2001 года. Дачные участки. Пригород Москвы.

По прогретой солнцем тропинке брела хрупкая девочка в поисках людей и еды. Она не выглядела потеряшкой или беспризорницей: у неё были чистые тёмно-русые волосы и аккуратная одежда. Сама она была маленькой и худенькой, с бледной кожей и чёрными глазами.

Маленькая девочка добралась до участка, где работал мужчина. Она молча стояла и смотрела, как крепкий мужик безмолвно колол дрова. Он заметил пристальный взгляд девочки, поэтому спросил:

— Чего стоишь? Спросить что-то хочешь?

Она не ответила, продолжая смотреть на него своими чёрными глазами.

— Где твои родители? Если ничего не надо — иди своей дорогой! — грубо сказал мужик и продолжил рубить дрова.

Но девочка не уходила и всё так же смотрела него.

— Я сейчас на тебя собаку спущу, если не уйдёшь! — рявкнул он и снял с цепи пса. Тот уже рвался, только и ждал команды, лая на странную девочку. — А ну, пошла отсюда!

Девочка не испугалась — ни собаки, ни её хозяина. По её выражению лица было видно, что она вот-вот скажет что-то. Её губы чуть приоткрылись.

Но в этот момент прозвучала команда:

— Фас, Мухтар!

Пёс рванулся вперёд со скалящейся пастью, и девочка машинально побежала прочь. Пёс мчался за ней, как за дичью, и в конце концов опрокинул её на землю, стал кусать и рычать. Она закричала, пытаясь отбиться от острых зубов агрессивного пса.

— Фу! Я сказал: «Фу»! Мухтар, уйди от неё!

Собака отпустила девочку и вернулась к хозяину, виляя хвостом. Мужик, не оборачиваясь, ушёл с псом, а девочка поднялась и пошла дальше. Она заметила, что испачкалась. Она пыталась отряхнуть кофточку, но пятна грязи не уходили. Она грустно пробормотала:

— Ну вот… Мама будет ругаться, если я в таком виде приду… — На запястье запищали детские часики. — Ой! Мне пора домой!

Как быстрая волчица, девочка помчалась в сторону домика — уже темнело, и скоро должна была прийти ночь. Когда она зашла в жилище, её никто не встретил. Она положила на стол яблоки с печеньем и сказала:

— Это всё. Больше ничего не нашла. Придётся ложиться спать на голодный желудок. Эта печенька — тебе и папе, а я с сестрёнкой поем яблочек.

Она села за пустой стол. Вокруг было тихо, очень тихо. Никто не собирался отвечать маленькой хозяйке деревянного домика.

— На меня опять собаку спустили. Испачкалась. Но я сама всё отстираю, мам. И я поняла, что значит «Фас!» — это когда надо нападать, грызть, кусать, царапать. А «Фу!» — это когда нельзя кусаться. Я правильно поняла?

Ответа не последовало — в доме было пусто и одиноко.

От скуки девочка вышла в сад, где всё цвело и пахло. Бабочки перелетали с цветка на цветок, перенося на своих тонких лапках пыльцу, которую так любила маленькая хозяйка домика на окраине. Цветов в саду было много — их аромат чувствовался повсюду. Но среди пёстрых клумб было одно тёмное пятно, где не росло ничего: только свежевскопанная земля. Девочка подошла к этому месту. Чёрные глазки с грустью смотрели на тёплую землю, затем — в сторону леса, откуда доносились песни птиц.

Девочка ушла в лес и вернулась с охапкой цветов, чтобы закрыть тёмное пятно, которое так неуместно смотрелось в яркой палитре лета. Саженцы люпинов стали частью сада и прекрасно вписались в его пейзаж.

— Я посадила сюда цветы, как ты и просил, папа.

Но ей никто не ответил — только птицы продолжали петь свою вечернюю песню о лете.

От голода девочка взяла кислое яблочко и вышла на крыльцо, чтобы полюбоваться садом, который скоро засияет при свете луны и звёзд. Пока она ела, её острый слух уловил чьи-то шаги. Кто-то медленно приближался к дому. Она спряталась в кустах малины и увидела двух мужчин в полицейской форме, которые вошли в дом.

— Вроде это тот дом. Здесь никто не живёт. Похоже, уехали, — сказал один.

— Странно, что соседям ничего не сказали, — отозвался второй.

— Эти старухи вечно паникуют. Наверняка в город вернулись, не всё же лето здесь торчать.

Полицейские ушли к машине. Внутри сидела овчарка и залаяла при виде хозяев.

— Гав! Гав! — в ответ залаяла девочка.

Машина уехала, а она, вылезая из кустов на четвереньках, снова залаяла:

— Гав! Гав! Гав!

Лето 2004 года. Москва.

— Хватит меня кусать! Не поедем мы туда! Фу! Фу-фу! — кричал Жека на Яну, которая кусала и царапала его.

Последние месяцы она стала капризничать и проситься обратно в свой домик. Жека не хотел никуда ехать, тем более в пустой и заброшенный дом, поэтому всегда отказывал своей маленькой напарнице в просьбе, чтобы её туда отвезти.

— Я сказал: «фу»! — громко крикнул Жека, и Яна отступила от него.

— «Фу» — это не кусать. Я это знаю, — тихо сказала она и перестала кусаться и царапаться.

— Это хорошо… — выдохнул Жека и увидел свои руки. — Смотри! Ты опять мне все руки исцарапала, психичка!

— Я хочу домой! Домой! — закричала Яна и снова кинулась на рыжего мальчика.

— Фу! Фу-фу! Яна, какая же ты непослушная волчица! Я отвезу тебя домой, но если там никого нет, то вернёшься со мной! Поняла?

— Да, — ответила она, перестав кусать руку мальчишки.

Почти год Жека терпел маленькую напарницу и уже устал от её истерик. Он решил поехать туда, где нашёл дикарку, чтобы убедиться, что в том доме никого нет и её никто не ждёт. Он не сразу нашёл тот дом на окраине подмосковных садовых участков. Всё заросло сорняками, а дом немного выцвел за зиму. Когда беспризорники подошли к жилищу, там, естественно, никого не было.

Яна в первую очередь побежала к клумбе, которая вся цвела и благоухала.

— Мои цветочки!

Люпины ещё сильнее разрослись и пестрили яркими красками. Яна легла рядом с ними и гладила их. Она заскулила, как собака, и заплакала, поглаживая землю, словно это был какой-то зверь.

В доме на столе лежала записка. На тетрадном листочке было написано печатными буквами: «Если кто-то жив, то жду у себя. Отец Владимир…» — прочитал письмо Жека и спросил у Яны:

— Ты знаешь отца Владимира?

Яна пожала плечами — мол, нет, не знаю — и снова начала мычать и скулить.

Тем временем Жека не понимал, что вообще происходит с Яной, и бесшумно подошёл к ней. Он опустился на корточки и посмотрел ей в глаза, уверенно сказав:

— Твоих родителей здесь нет. Мы возвращаемся! — стал поднимать Яну с земли, но она не желала покидать клумбу люпинов.

— Они здесь, — тихо сказала она.

— Никого здесь н-е-е-е-т, — также тихо ответил он.

— Есть, — прошептала она.

— А вот и н-е-е-е-т, — вполголоса сказал он.

— Ты их не видишь, — шёпотом сказала она, — они вон там, — и указала на дом. — Они ждут меня.

В этот момент Жека медленно повернул голову в сторону дома. Он посмотрел в тёмные окна жилища и почувствовал жуткий холодок. Почему-то от слов Яны ему стало не по себе. Дом был пустым и тихим. Ему привиделись призраки в окнах или что-то пострашнее. В доме послышался скрип пола, будто кто-то и вправду ходил там.

— Пошли скорее отсюда! — дрожащим голосом закричал Жека и быстро потащил Яну прочь от этого жуткого места. — Ты чокнулась! Блин, навела жути! Руки аж трясутся от страха!

Он не оглядывался и не смотрел в сторону дома. Ему казалось, что сейчас увидит что-то страшное и тут же умрёт от страха.

— Мама! Мама! — завала Яна и тянула друга к пустому дому. — Это Женя, мой друг.

— А-а! Замолчи! Никого там нет!

Жека не хотел поворачиваться к дому, но Яна всё время тянула его назад.

— Есть! Вот она! — Она дёргала испуганного мальчишку за рукав футболки, показывая рукой в сторону дома. — Мама! Мама!

Жека решился повернуться и посмотреть, кто там, в окне пустого дома.

— А-а-а! Сука! — испугался мальчишка до жути. — Пугало! Это пугало! Охренеть! Я чуть не обосрался!

В окне никого не было, только стояло пугало, поэтому сначала Жека сильно испугался, думая, что там чудовище.

Он тяжело выдохнул и дал себе время прийти в себя. Снова взглянул на дом. Теперь жилище уже не казалось таким страшным, но это было издалека и на большом расстоянии. Несмотря на это, у рыжего беспризорника руки до сих пор тряслись от страха.

— Здесь бы фильм ужасов снимать! Блин… — Жека прижал горячую ладонь к сердцу, которое словно собиралось выпрыгнуть из груди от страха. — У меня аж в сердце закололо. Никогда ещё так не ссал со страху. Больше сюда не поеду и ты — тоже. Свихнёшься окончательно.

— Ты их не видишь? — спросила Яна, не понимая Жеку.

— Иди нафиг! Молчи лучше, как обычно! — немного отстранился Жека, потому что Яна выглядела жуткой и сильно его напугала. — Я, блин, тебя боюсь…

— Меня все боятся, — пробормотала Яна, теребя между пальцами травинку. — Я что-то делаю не так?

Впервые Яна посмотрела прямо в глаза Жеке. Её чёрные, бездонные глаза словно вытягивали из него душу. Она действительно выглядела жуткой, но скорее потерянной и обречённой, словно внутри её ничего не жило и не наполняло. Жека вспомнил, что её руки всегда были холодные — всегда. Может, она и в самом деле неживая, и ему лишь мерещится?

— А ну-ка, дай мне свою руку.

Яна протянула свою ледяную ручку к испуганному мальчишке. На улице было плюс 30 градусов, жара, а её руки были как лёд. От этого холода у Жеки по коже пробежали мурашки, словно электрический ток.

— Чёрт! Ж-у-у-ть. О-х-о! Пипец! Возможно, я загнался? А ну-ка, дай я шею твою потрогаю. — Жека прикоснулся к шее девочки, но она была тёплой, как и спина. — Фу! Живая! Ну, я и загнался… Жуткая ты, Яна! Блин! Страшная! Почему у тебя руки такие холодные?

— У меня ещё ноги всегда холодные. Мне всегда холодно, — тихо ответила она. — Зато ты всегда горячий.

— Говори громче, тебя плохо слышно. Вечно бубнишь себе под нос. Пошли отсюда! — потянул Жека маленькую напарницу за собой, чтобы скорее покинуть жуткий и одинокий дом. — Ну и напугала ты меня сегодня. Только посмей кому-то рассказать, что я здесь чуть не обделался со страху. Прибью!

Беспризорники ушли с территории дачных участков и вернулись в Москву, где пытались выжить в новой реальности. Через пару лет эти двое навели суету в городе и держали всех в страхе, потому что у Рыжего Чёрта была очень верная собака.

Глава 4

Осень 2006 года. Москва.

Заброшенная квартира в многоэтажке, которая уцелела после бомбёжки времён Третьей мировой войны. Она закончилась в 2003 году, но город до сих пор не пришёл в себя. Кругом — контраст: новостройки соседствовали с руинами, мусор валялся хаотично повсюду. Город быстрыми темпами отстраивали заново.

Сегодня Жека проснулся раньше и пошёл на кухню. Всё время он пытался согреться, растирая себя горячими ладонями. Он налил две кружки чая и положил на стол всё, что у них было: хлеб и плавленый сыр. Потом зашёл в почти пустую комнату. У стены, на узком матрасе, спала Яна.

— Чай на столе, — позвал Жека свою напарницу.

Она вылезла из-под одеяла и медленно пришла на кухню. Жека потрогал её за руку — она снова была ледяной.

— Ты опять замёрзла. Если холодно, говори. Я бы тебе своё одеяло отдал — оно теплее.

Яна ничего не ответила. По утрам она не любила болтать, в отличие от Жеки. Она молча согревалась горячим чаем и смотрела в одну точку.

Жека между тем положил на стол перед ней два паспорта и сказал:

— Теперь у нас есть паспорта. Тебе не четырнадцать, а семнадцать. А мне… — он посмотрел на новую дату рождения на обороте карточки (теперь паспорта выглядели именно так), — …а мне двадцать. Как раз на этот возраст смахиваю — поверят. А вот с тобой будет проблемка… — Он посмотрел на Яну с лёгким недовольством. Она выглядела младше своих лет, и представить, что ей семнадцать, было трудно.

— Кто сделал паспорта? — поинтересовалась Яна.

— Один хакер из Питера, — ответил Жека грустно, подперев подбородок рукой. — Хотел заказать у него ещё кое-какие документы, но менты его уже упекли…

Он печально посмотрел в серое окно. Ему хотелось в тепло, а не мёрзнуть в полуразвалившемся доме.

— Очень жаль… — тихо сказала Яна, пытаясь размягчить сухарь в чае. Но тот предательски ушёл на дно кружки.

— Умный этот челик. Надо его завербовать в нашу компанию. Паспорта у нас есть. Готова в Питер сгонять?

От этой идеи Жека немного оживился и даже согрелся.

— Да хоть в ад. Мне всё равно, — холодно ответила Яна, вылавливая ложкой размякший сухарь со дна кружки.

— Отлично! Тогда валим прямо сейчас. Миха скинул СМС: менты уже знают, где мы прячемся. Пока отсидимся в Питере.

Беспризорники сбежали из квартиры через окно — благо оно было на первом этаже.

Полицейские немного опоздали и ворвались в пустую квартиру: малолетних преступников уже не было. Открытое окно само дало ответ на вопрос: как они сбежали? На столе стояли две кружки с недопитым чаем. В комнате ощущался запах бергамота и сигарет.

Полицейский взял одну из кружек и разбил об стену, одновременно крикнув на всю кухню:

— Свалили опять!

Другой искал зацепки. Может, что-то намекнёт на дальнейшие действия беспризорников.

— А куда им бежать? У них нет документов. Уехать не смогут. Паспорта они не получали, нигде не зарегистрированы. Им никто билет не продаст. Сейчас без паспорта никуда не пускают. Как только появится виртуальный код — поймаем на горячем. Найдутся. Но чуть позже.

— Сейчас они могли хоть куда деться. Будут сидеть как крысы в подвале. Зараза! — Полицейский сел за стол, за которым недавно сидели беспризорники. — КГБ ищет девчонку, и нас в это дело запекли. Как поймаем их — сразу отдадим засранку в руки кгбшников. Пусть делают с ней что хотят. А пацан сядет за грабёж и мошенничество. Но перед этим я ему все почки отобью. Так его здоровье выкошу, что до конца жизни меня помнить будет. Чёрт! Ещё чуть-чуть — и мы бы их взяли. Как же они меня достали!

Полицейские ушли, но перед этим разнесли в квартире всё, выплеснув злость за очередной провал.

***

Тем временем Жека и Яна сидели в поезде и направлялись в серый Петербург — за хакером. Скоро для них захлопнется цифровая клетка. Им нужен человек, который поможет выжить в будущем, где всё под контролем.

Беспризорники пили чай из фирменных кружек РЖД. Проводница предлагала местные товары, но ребятам было не до того.

— С хакером мы станем неуязвимы, — убеждал Жека Яну. — Счета по щелчку пальца себе переводить будем, а паспорта — хоть всех стран мира. С этим парнем у нас руки будут развязаны. Он нам нужен.

— А если хакер не согласится работать с нами? Вдруг кинет? — спросила Яна. Она не верила в безумный план друга по освобождению хакера из рук полиции.

— Когда он увидит, на что ты способна, тут же согласится на все мои условия, — лукаво улыбнулся Жека и потрепал Яну за пухлую щёчку.

Глава 5

«У анархии два лица — созидателя и разрушителя. Разрушители низвергают империи, превращая их в кучи булыжника, а созидатели потом строят из него новый, лучший мир. Когда булыжника достаточно, дальше разрушать не нужно». Цитата из комикса «Алан Мур, Дэвид Ллойд. V значит вендетта».

Беспризорники приехали в культурную столицу, но до культуры им было далеко — особенно Жеке. Первым делом рыжий парнишка купил две шавермы. Они были горячими — самое то в прохладную осень. Он шёл по городу с напарницей, откусывая огромные куски.

— Шавуха! Ай, горячая! Потрясно! — верещал он от удовольствия.

— Но это же шаве́рма, а не шау́рма, — поправила его Яна.

— Да какая разница. У нас в Москве шаурма, в Питере шаверма. Но признаю: здесь она вкуснее!

Жека почти доел свою порцию, а Яна добралась только до половины и наелась.

— Я объелась, — сказала она, завернула остаток в бумажную обёртку и направилась к мусорному баку. — Слишком много для меня этой шавермы.

— Куда пошла выбрасывать еду богов?! — возмутился Жека. — Давай сюда! — и забрал у неё оставшуюся шаверму. — Доем опять за тобой.

В Петербурге сегодня была ветреная погода, и беспризорникам пришлось зайти в магазин, чтобы согреться. Но незваных посетителей быстро прогнали — чтобы ничего не украли. Из-за войны очень много детей стало сиротами и беспризорниками. Уровень преступности среди молодёжи резко вырос. Жека тоже был преступником: грабил, проворачивал хитрые авантюры. Для своих махинаций он часто использовал молчаливую напарницу и, конечно, свою умную рыжую голову.

Пока они гуляли, Жека думал, как выкрасть у полиции хакера, который сделал им паспорта. Но внезапно его мысли прервались: вдалеке он увидел Исаакиевский собор и понял, что уже видел это здание. Рука, которой он крепко держал маленькую ладонь Яны, задрожала. На секунду ему показалось, что он держит не её руку, а мужскую — чью-то тёплую и надёжную. Мужчина рассказывал ему об исторических местах Петербурга…

Дежавю резко исчезло, как и дрожь.

Жека ткнул шавермой в сторону собора и сказал:

— О! Я знаю эту штуку. На открытках «Города России» видел. Как его… Исаакиевский собор! Погнали туда, хочу разглядеть поближе.

Он побежал через дорогу на зелёный, таща за собой Яну. Они подошли вплотную к храму и разглядывали его.

Жека, не отрываясь, смотрел на высоченные колонны и восхищался:

— Обалдеть! Это как люди притащили сюда такие громадины? Одна колонна, наверное, тысячу тонн весит! Вот заморочились… — Он похлопал по колонне, будто проверяя, настоящая ли.

— Здесь красиво, — тихо сказала Яна и заметила следы от бомбёжек, такие же, как в Москве. — Но многое разрушено, как у нас.

— Не говори. Столько людей тогда погибло… Суки. Бодров в 2003 году погиб здесь.

Жека был фанатом творчества Сергея Бодрова и даже немного подражал его персонажам. К сожалению, актёр погиб вместе со съёмочной группой во время бомбёжки.

— В Питер я хотел чисто из-за фильма приехать, но всё как-то не мог. Прям ощущаю атмосферу «Брата». И музыка в голове звучит… БИ-2, Наутилус, Сплин… — Жека на секунду закрыл глаза, будто что-то представил. — Но мы тут не для экскурсий! Надо готовиться. По верной наводке хакер сейчас в центральном участке. Его хорошо охраняют. Скоро, может, и увезут — и вряд ли в тюрьму. Использовать будут.

Яна уточнила:

— А во сколько его забираем?

— Ночью. Сейчас за тачкой пойдём, — ответил Жека, покидая с напарницей порог собора. — Мне её нужно перегнать одному человечку в Москву. Двух зайцев убьём.

— А машина нужна Адаму? Тому медику, что пулю из тебя вытаскивал?

— Ага. Мы теперь с ним часто сотрудничаем, выручаем друг друга. А ты что-то сегодня болтливая… — Жека удивлённо посмотрел на напарницу. — Шаурма тебе язык развязала?

— Нет. Просто интересно, — скромно ответила Яна и крепче сжала его руку: она боялась быстрого движения большого города.

***

Вечером беспризорники уже сидели в крутой тачке и припарковались недалеко от полицейского участка. Жека сверялся с часами и заряжал револьвер, а Яна — свой пистолет.

— План такой: ты — таран, я тебя прикрываю. Только не убивай, хорошо? Лучше вырубай. Это весь план, — пояснил Жека и вставил последний патрон в барабан.

— А дальше? А если их будет больше? А если погоня? — продолжала спрашивать Яна. Ей не нравился план напарника.

— Я нас увезу, оторвёмся от погони. Не в первый раз так делаем. Хотя Питер… Я тут ни хера не знаю. Хотя, если что, хакер подскажет. Всё! Погнали! Была — не была!

Беспризорники вышли из машины и направились в полицейский участок. Охранник сразу заметил молодых посетителей за бронированным окошком и спросил:

— Вам куда?

Жирный полицейский исподлобья уставился на подростков, ожидая ответа. Но неожиданно Жека бросил что-то в окно, и оно разлетелось вдребезги. Охранник не успел опомниться, как рыжий парень вырубил его, заковал в наручники и заклеил ему рот.

— Они идут, принимай их! — крикнул Жека, но Яна стояла на месте. — Фас! Фас, Яна!

Напарница рванула вперёд по команде прямо на стражей порядка. Она быстро расправилась с ними, но не убила — так просил Жека.

Через пятнадцать минут беспризорники стояли у двери изолятора. Тяжёлая металлическая дверь со скрипом отворилась, и они вошли в камеру. В здании выла сигнализация, но это не мешало делу — беспризорники пришли за тем, кто сидел за решёткой.

В тени изолятора на подростков смотрел парень. Он сидел спокойно и не спешил заводить разговор.

— Что вам от меня нужно, сопляки? — прозвучал в камере хриплый, уставший голос.

Жека прислонился к холодной решётке и показал пленнику своё бледное лицо с огненной гривой.

— Ты тот самый хакер, что взломал Пентагон? — спросил он, понизив голос, стараясь казаться взрослее, и улыбнулся заключённому своей коронной улыбкой.

— Ну, я. Что вам от меня нужно? Зачем вам такой риск?

— А нам нечего терять, — сказал Жека, закурив. — Скоро людям начнут присваивать коды. Все станут частью цифровой тюрьмы. А нам с этим дерьмом не по пути. Нас быстро вычислят и поймают. Даже моя палочка-выручалочка не поможет. Видишь ту девчонку?

Он кивнул на Яну, что молча стояла в стороне, словно в ожидании команды.

— Вижу. И что?

— Она моя волчица, — с гордостью заявил Жека. — Зверь. Стоит сказать: «Фас!» — и всё.

В этот момент в изолятор ворвалась уцелевшая охрана, и Жека отдал приказ:

— Фас, Яна!

Она стремительно расправилась с полицейскими. Хакера стошнило от увиденного, а Жека с довольной рожей похвастался:

— Я же говорил — она зверь!

— Вы психи! — крикнул хакер, отшатнувшись от решётки. — Сумасшедшие! Ненормальная парочка!

Жека заулыбался шире и начал уговаривать:

— В этом мире иначе нельзя. Либо ты псих, либо тебя сожрут. Так что — ты с нами?

Теперь хакер заметил, что у Жеки разные глаза: один карий, другой голубой. Рыжие волосы и глаза создавали образ безумного, готового на всё. Хакер понял: выбора у него немного — либо остаться, либо умереть, либо идти с этими отмороженными.

— Чего вы от меня хотите? И что, если я откажусь?

— Взламывать будешь, что сочтёшь нужным, — ответил Жека, намеренно не вдаваясь в подробности. — А мы прикроем. С нами ты станешь свободным.

— Я и так свободен. Слышал что-нибудь об анархии? — прищурился хакер, пытаясь выиграть время.

— Про что? — переспросил Жека.

— Понятно… — вздохнул хакер и снова подошёл к решётке. — Ладно, психи… Иду с вами. Похоже, вы от меня не отстанете.

— А ты сообразительный, — одобрил Жека. — Мне такие нравятся — понимающие с полуслова.

Он открыл камеру, и хакер протянул руку:

— Димон.

Жека крепко пожал ему руку:

— Жека. А её зовут Яна. Всё, наболтались — пора валить!

Теперь беспризорники смогли лучше разглядеть хакера. Парень лет восемнадцати, с копной небрежно уложенных чёрных волос и пронзительными зелёными глазами. Очки в чёрной оправе завершали таинственный образ гениального хакера.

А Димон лучше разглядел Яну: потерянная, грустная и молчаливая. Он понял, что рыжий как-то подмял её под себя, и теперь использует её как оружие. Мысли о побеге начали крутиться в его голове, но пока он решил посмотреть, как всё пойдёт дальше.

— Мне надо забрать вещи. Без них — как без рук, — напомнил Димон, имея в виду ноутбук, хранившийся в камере вещдоков.

— Веди, и побыстрее! — рыкнул Жека, теряя терпение.

Сирены всё ещё выли. Время поджимало. Подростки бежали по коридору вслед за хакером, который знал, куда идти.

Димон добрался до нужной двери, но она была наглухо заперта.

— Чёрт! — выругался он и ударил по бронированной створке. — Закрыто!

— Отойди!

Жека поднял револьвер, целясь в замок, но хакер его остановил:

— Стой! Отрикошетит! Это бронированная дверь, как и замок.

— У нас нет времени открывать эту ебучую дверь! Яна, твой выход!

Он оттолкнул хакера в сторону, и Яна с разбегу вынесла дверь — та влетела внутрь помещения.

— Что она такое?! — ошарашенно спросил Димон, глядя на Жеку.

— Не твоё дело, — рявкнул тот. — Меньше знаешь — крепче спишь. Забирай свои шмотки и валим!

Димон быстро сгреб с полок ноутбук, детские часы, две книги и телефон. С этими вещами он уверенно направился к выходу:

— Всё. Можем уходить.

— Стой там! — остановил Жека хакера. — Пока замес не притихнет!

Он с Яной побежал вперёд. В коридоре полицейского участка послышались выстрелы и крики.

Когда всё стихло, Димон аккуратно вышел из укрытия и направился к выходу. Вокруг валялись полицейские; пахло порохом и кровью. Его стошнило от этих запахов, и он, сдерживая рвоту, бросился к выходу.

Снаружи он увидел, как большая колонна полицейских машин мчалась к зданию. В этот момент к нему подрулила крутая тачка. Опустилось тонированное окно — и показалась рыжая голова.

— Ты чего стоишь?! — крикнул Жека. — Бегом в машину!

Димон влетел внутрь, и тачка тут же рванула вперёд. Жека гнал как сумасшедший, но полицейские сели на хвост.

— Как выбраться из города?! Эй, хакер! Я тебя спрашиваю! — орал Жека, мчась по трассе с бешеной скоростью.

— Туда поворачивай! Там тупик! — вовремя предупредил Димон.

— Блять! — Жека круто свернул, уходя от тупика.

Сирены гудели, мигалки слепили глаза, а в динамике шли угрозы и приказы остановиться.

— Сейчас налево и потом снова налево… — Димон руководил, как штурман в ралли. — Дальше прямо, потом опять налево и сразу направо.

Жека отлично справлялся, но узкие питерские улочки мешали быстро уйти от погони.

— Всё! Сейчас направо и сразу налево, дальше — двусторонняя трасса, она выведет из города.

Только теперь Димон смог немного расслабиться и откинулся на спинку сиденья. На дорогах уже воцарился хаос — обычные водители с недоумением наблюдали за эшелоном полицейских машин, перекрывающих путь и преследующих чёрную тачку.

Полиция не могла их упустить. В машине сидел гениальный хакер, и, если он снова окажется на свободе — последствия будут катастрофическими. Он был анархистом и уже вынашивал план, как расшатать новый режим «Цифры и кода».

— Они пытаются покинуть город. Нет, на машине нет номеров. Понял. Продолжить погоню, — отчитался в рацию один из офицеров и нажал на газ.

Димон, не отрываясь, наблюдал за передвижением полицейских через зеркало заднего вида.

— Нас всё равно поймают! Нам не уйти! — убеждённо произнёс он. — Сто процентов нас где-нибудь примут!

— Ну, тогда лучше уж разбиться насмерть! — рявкнул Жека и начал экстремально маневрировать по трассе.

Он был полностью сосредоточен. Машина то и дело вылетала на встречную полосу, лавируя между потоками машин. Димон вцепился в ручку двери и сиденье, а Яна оставалась спокойной, как тихий зимний вечер.

— Сейчас уйдём, — сказал Жека с уверенностью. — Ещё чуть-чуть.

Машина неслась вперёд, как стрела. Жека выровнялся с фурой и, несмотря на приближающиеся встречные машины, внезапно резко свернул — и тачка ювелирно проскочила под брюхом фуры, исчезнув из поля зрения преследователей.

— Где они?! Куда делись?! — заорал начальник полиции. — Ищите! Они не могли просто так исчезнуть!

Но машина уже ехала под фурой с её же скоростью, и в темноте никто не заметил чёрное авто.

— Ты где так водить научился, рыжий чёрт?! — воскликнул Димон, у которого до сих пор тряслись руки от адреналина.

Жека снова стал собой. Димон увидел его довольное лицо в зеркале заднего вида.

— Опыт, — ответил тот с ухмылкой. — Мы с Янкой всё время в бегах. Вот почему ты нам нужен, Димон. Скоро коды станут нашей новой реальностью. А мы не хотим жить, как рабы.

— Как и я, — отозвался хакер.

Жека улыбнулся:

— Значит, сработаемся.

Он нажал кнопку под бардачком — на машине появились номера. Затем он вырулил к трассе и слился с потоком.

— Так что там за анархия?

— Вы, наверное, видели или слышали об этом. Дайте что-нибудь — листок и ручку. Надо кое-что черкануть.

Яна достала из кармана блокнот с карандашом и протянула Димону. Тот открыл его, мельком взглянул на рисунки, не придавая значения, и на чистой странице нарисовал символ анархии.

— А! Видел! — Жека кивнул. — На стенах ребятня рисует это. Они ещё митинги устраивали по всему миру — с погромами и терактами. Ты один из них?

— Я создал это движение, — ответил Димон и раскрыл карты перед беспризорниками. — Я тот самый хакер по кличке Анархист.

— О-хо-хо! Мы с тобой, Янка, крупную рыбу выловили, оказывается! Офигеть! — Жека приободрился от такой новости. — О тебе же по телику говорили! Вот так удача… А я-то думал, ты другой — не таким я тебя представлял, неуловимый хакер.

— Мы едем в Москву? — спросил Димон. — У вас есть база?

— Улица — вот наш дом, — ответил Жека. — Нет у нас ничего. Вечно бежим от мусоров и КГБ.

— КГБ? — насторожился Димон. — А им когда дорогу перешли?

— Из-за неё, — кивнул Жека на Яну, которая всё это время молчала. — Это мутная история, не вникай в подробности.

— Она что-то натворила? Почему её ищет КГБ? — поинтересовался Димон. Ему не хотелось проблем с организацией, которая формально давно не существует.

— Я сам не знаю, что им от неё нужно, — пожал плечами Жека. — Один раз её уже поймали кгбшники. Меня тогда чуть не грохнули. Хорошо, что я броник надел. А она как-то выбралась оттуда…

Он потрепал Яну за волосы, как послушную собачку.

***

Спустя два часа машина авантюристов остановилась на заправке. Жека быстро выскочил, чтобы заправиться, оставив хакера наедине с девочкой.

— Эй, молчунья! Тебе сколько лет? И где твоя семья? — начал допрос Димон. — Они вообще в курсе, что ты вытворяешь?

— Мне четырнадцать, — очень тихо ответила Яна. — Ты же нам паспорта делал. Не помнишь?

— Нет, конечно, — пробурчал Димон и бросил взгляд на Жеку через окно машины. — А этому черту сколько лет? Двадцать?

— Жене шестнадцать. Он старше меня на два года.

— Шестнадцать?! Вы малолетки ещё, а уже такое проворачиваете?!

— Ты тоже многое натворил… Ты ведь гений? — почти шёпотом спросила Яна и повернулась к хакеру.

Она показала своё лицо из-за спинки сиденья — её чёрные глаза блеснули в темноте. В них было что-то жуткое, отталкивающее… но при этом девочка притягивала своим спокойствием и странной внутренней тишиной.

— Да, я гений, — ответил Димон. — И ты не ответила на мой вопрос: где твои родители?

Яна молча села на своё место и отвернулась. Отвечать она не собиралась.

В этот момент вернулся Жека и протянул горячий чай Димону и Яне.

— Ай, горячее! Держите быстрее! — Он вытащил тёплую выпечку из карманов пиджака и бросил Яне на колени. — Нам ещё долго ехать. Остановимся у моего знакомого. В дорожных гостиницах нам делать нечего.

— Чай с бергамотом? — спросила Яна.

— У тебя что, с носом проблемы? Конечно, с бергамотом! — буркнул Жека и завёл двигатель, чтобы быстрее покинуть заправку, пока полиция не засекла их.

Димон медленно пил горячий чай и смотрел в окно машины. За стеклом мелькал ночной лес. Почему-то именно сейчас он вспомнил детство — когда в такой же ночи возвращался домой от бабушки после Нового года. Только тогда за окном была зима, а не осень.

Воспоминания резко прервались из-за разговора беспризорников:

— Янка, ты только чай весь не выпей — мне оставь.

— Ой, а я почти всё выпила… Но я булочку не ела. Хочешь, Женя?

— Давай сюда! Жрать, как сволочь, хочу! А-а!.. Ещё горячая. Кайф! Тебе булку оставить?

— Нет. А чая тебе хватит?

— Допивай. Я водой запью. Открой бутылку.

— Только не оставь там крошки! Фу, я не буду это потом пить.

— Ты слепая? У тебя под ногами ещё три бутылки!

— А-а-а. Я не видела. Мне холодно… Женя, печка работает?

— Само собой! Эй, ты чего вся холодная опять? Мою куртку бери. Грейся, Снежная Королева.

— Я не королева…

— Да я так выразился! Ой, короче, забей. Лучше молчи и спи.

За беспризорниками наблюдал Димон. Он всё ещё пил чай и думал. После погони он наконец пришёл в себя и ясно осознавал своё положение. Безумная парочка подростков больше не казалась психами… Но хакеру нужно было время, чтобы обдумать их предложение. Сейчас он хотел сбежать.

***

Через несколько часов машина остановилась у дома. Димон проснулся и увидел, как дверцы большого гаража медленно открылись, и машина въехала внутрь. У ворот стоял бородатый мужик. Жека крепко обнял его и что-то шепнул на ухо. Мужик махнул рукой и жестом пригласил всех следовать за ним.

— Переночуем здесь, — сказал Жека. — А завтра уже будем в Москве. Всем нужен отдых… но особенно мне.

— У меня свободна только эта комната, — сказал хозяин дома и протянул Жеке ключ. — Там две кровати. Поместитесь.

Дверь со скрипом открылась, и беглецы вошли внутрь. Комната была пустовата — две кровати, стол и ничего лишнего.

Жека тут же рухнул на кровать и сонно пробормотал:

— Я вырубаюсь… — И моментально заснул.

Яна села на пол и что-то стала рисовать в своём блокноте. А Димон устроился за столом и включил ноутбук. То, что он увидел на экране, его совсем не обрадовало.

— Чёрт! Эй, ты! Как тебя там… Яна! Дай нож!

Она без слов передала нож и подошла ближе, чтобы посмотреть, что он делает.

Димон засучил рукав лонгслива и стал что-то прощупывать под кожей. Затем аккуратно надрезал кожу и извлёк крошечный чип.

— Дай что-нибудь — вату или тряпку, — попросил он.

Яна вытащила из кармана платок и протянула ему.

— Не с соплями? — брезгливо уточнил Димон.

— Нет. Платочек чистый, — спокойно ответила Яна и ещё ближе подступила к хакеру. — А что ты делаешь?

— Как бы тебе объяснить… Возвращаю себе прежнюю жизнь, — он показал ей чип, уже вытертый от крови. — Здесь вся моя работа. Все мои ходы.

Он ножом открутил крышку с задней панели ноутбука, вынул один модуль и вставил чип. Затем включил устройство и ввёл пароль. Яна ничего не понимала, но наблюдала с любопытством.

— Они не знали, что у меня остался чип. Думали, я им всё просто так отдам… — Димон говорил как бы сам с собой, но чувствовал на себе взгляд Яны. — А ты чего не спишь?

— Я не хочу спать.

— Понятно. Тогда держи, зверь, — он передал ей две книги, которые читал в камере. — Мне они больше не нужны. От скуки читал.

Яна попыталась прочесть вслух названия книг:

— Б-у-р-р-а-т-и-но. Ч-ч-и-п-о-л-ли-но…

Димон поморщился:

— Ужасно читаешь! Ты вообще в школу ходишь? И ты так и не ответила: где твои родители? Ты с этим рыжим — сироты? Или вы брат с сестрой?

— Нет. Нет. Нет. На всё — нет. И читать — тоже нет, — грустно сказала Яна, сжав книги так сильно, что под пальцами прогнулись обложки. Её лицо покраснело от стыда.

— Вы оба что, вообще не учились? — удивился Димон.

— Так уж вышло, — раздался голос Жеки, который приподнялся с кровати. — Тише говорите, спать мешаете. — Он взял со стола сигареты и вышел из комнаты.

Когда тусклая комната осталась без рыжего авантюриста, Димон положил руку на плечо девочки и тихо сказал:

— Ну, хоть читать тебя нужно научить, монстр. Вижу, что тянешься к знаниям, а этот Рыжий Чёрт не даёт тебе покоя. Так ведь?

Яна ничего не ответила. Молча встала и пошла за Жекой, как преданный пёс.

— Что он с ней сделал?.. — хакер нахмурился. — Почему она так к нему привязана? Понимает ли она вообще, что творит, или ей просто всё равно?

С этого момента он твёрдо решил выяснить, кто такая Яна. Но позже. Сейчас у него были более срочные дела.

Пока он разбирался с чипом, Жека и Яна отсутствовали почти час. Когда вернулись, рыжий нёс на руках спящую девочку и аккуратно уложил её на кровать, а сам лёг рядом и обнял её. Они спали крепко, а Димон сидел за ноутбуком до самого утра и лишь позже отсыпался в машине.

Он успел сделать всё важное — до того, как началась паника. Власть объявила на него охоту. Но поймать его теперь будет намного сложнее.

***

Спустя месяцы дела у беспризорников пошли в гору. Хакер сделал всё, что ребята просили у него. Теперь не нужно было прятаться от полиции и больше не жить в подвалах или полуразрушенных домах.

Сейчас Жека мог вплотную заняться ролью криминального авторитета, как и мечтал в детстве, а Димон продолжал раскручивать свой сайт, чтобы к анархии присоединялось как можно больше людей — особенно молодёжи. Теперь нужны были деньги и лица, которые станут символами движения. Димон уже присмотрел на эту роль Яну и Жеку — они как раз подходили.

Пока он размышлял об этом, сидя за компьютером и взламывая банковский счёт, Жека чистил свой револьвер. За несколько месяцев совместной работы питерский хакер начал смотреть на рыжего иначе: тот показался ему не таким уж и психом, каким казался при первой встрече. Но Димон всё равно побаивался эту парочку.

Первое впечатление было крайне негативным: Жека казался жестоким мальчишкой, который выдрессировал убийцу в теле хрупкой девочки. Но со временем Димон не замечал грубого обращения к Яне — наоборот, Жека заботился о ней, беспокоился, особенно когда она вдруг пропадала. А вот сама Яна оставалась странной: молчаливая, безэмоциональная, очень тихая. С первого взгляда не скажешь, что она может кого-то убить. Хотя тех полицейских она только ранила, но Димон точно знал: она убивала.

Он вспомнил первую встречу с беспризорниками и посмотрел в сторону Жеки, который уже закончил чистить револьвер и заряжал барабан свинцом. Димону стало любопытно — кто же такая эта Яна?

— Жека, — окликнул он.

— Чего? — отозвался рыжий.

— Давно Яна выполняет все твои приказы? Как ты её выдрессировал?

— Дрессировал? Я?.. — Жека показал на себя. — Никогда я её не дрессировал. Она такая смурная и молчаливая, сколько её помню. А команда «Фас» — это так, случайность. Как и «Фу, Яна». Я же говорил — она волчица. Не знаю, сколько лет она жила одна в том доме, может, всю жизнь. Вот и одичала.

Что-то не сходилось у Димона в голове. Он почувствовал, что рыжий что-то утаивает.

— Тогда как она начала понимать, что нужно делать под твои команды?

— С испугу. «Фу, Яна! Не трогай меня!» — что-то в этом духе. Она же кидалась на меня первый год. Я её не силком увёз — она сама пошла. А когда начала скулить, чтобы я отвёз её обратно, — стала рычать и кусаться. Ну, я и вернул её туда, где нашёл. А дом был пустой. Только записка: «Если кто-то жив — приди ко мне. Отец Владимир». Я спросил, кто это. Она плечами пожала. Но, зараза, потом начала пропадать. Знает, сучка, кто этот Владимир, и ходит к нему. А этот хрен наверняка знает о ней всё.

— Ты говоришь о доме… — задумался Димон. — У Яны есть дом? Что это за место?

— Дачные участки. Её дом на самой окраине, с первого раза не найдёшь. Я её вернул тогда — а она всё около цветов топчется и скулит. У неё с башкой что-то не то, точно. Вот я её снова в Москву привёз — лучше только сделал, а то бы совсем дикой стала.

Пока Жека говорил, Яна стихла, перестала читать. Слушала разговор.

— А ты знаешь, где её родители? — спросил Димон.

Голос его хоть и мягкий, но громкий — Яна услышала о чём он спросил.

— Нет, — пожал плечами Жека. — Она ничего не говорит. Только начну спрашивать — тут же в слёзы. А я не могу смотреть, как она плачет.

Он прервался, будто только сейчас заметил, что всё ещё держит последнюю пулю, и вставил её в барабан.

Димон давно заметил, что Жека никогда не выпускает из рук своё оружие.

— А револьвер у тебя откуда? Украл?

— Отвоевал в смертельной схватке! — гордо заявил Жека. — Один торгаш решил пострелять в нас. Это его револьвер. Представляешь, чуть не убил из-за куска хлеба. Янку тогда швырнул в окно — с четвёртого этажа. Я еле справился с жирдяем и помчался вниз. Думал — всё, нет больше напарницы. А мы только сработались! У нас столько схем было. Ей ведь верили! Она жалобным голоском рассказывала про маму-инвалида и папу на войне… А мне — ни фига, в шею гнали.

— Яна упала с четвёртого этажа… Что дальше, рассказчик хренов? — нахмурился Димон.

— Что дальше?.. Лежит. Думал — конец. Но она встала. Ни царапины. А потом появился напарник торгаша, и… — Жека осёкся.

— И?.. — подсказал Димон.

— И я с испугу впервые крикнул: «Фас!» — Жека замолчал, задумался, прикусил губу. Было видно, что он не знает, как описать то, что помнит. — Просто сбежали и всё.

Димон понял: Жека не договаривает. Что-то случилось, чего он не хочет рассказывать.

Димон заметил, что Яна уже давно не читает.

— Я сказал тебе вслух читать, — скомандовал он.

— Про себя быстрее, — пробурчала Яна и продолжила чтение.

— Главное — не просто читать, а понимать, что автор хотел сказать. Вникать в сюжет, в мысли, в посылы.

Димон дал ей установку и вернулся к компьютеру. Но в этот день работа шла плохо: его мысли были заняты другим. Ему стало интересно, что же на самом деле скрывает Жека… и кто такая Яна.

***

Спустя ещё месяц Яна читала уже намного лучше и стала понимать, что именно написано в книге. Перелистнув страницу, она наткнулась на иллюстрацию с изображением Пьеро. Грустный персонаж чем-то напоминал ей её собственный внутренний мир.

Яна вырвала листок с иллюстрацией и села перед зеркалом. Нашла на полках чёрную и белую гуашь и нарисовала себе такой же грим, как у Пьеро.

Когда Жека увидел перевоплощение подруги, он восхитился:

— Неплохо! Зачем нам маски, когда грабим? Мы же вечно не слышим друг друга. Я тогда буду «Вороном»! — Он криво и косо нарисовал на себе грим, как в фильме. — Похож? Круто смотрится, и жутко! Надо ещё костюмы купить, чтобы на стиле были. Будем элитной бандой… или анархистами — я пока не решил.

Через пару дней Димон, Жека и Яна уверенно вошли в зал банка и достали из рюкзаков оружие. Рыжий авантюрист выстрелил в воздух из своего револьвера — к ним сразу обернулись посетители и сотрудники. Все увидели двух парней и девушку в костюмах с одинаковым гримом.

— Всем стоять на своих местах! Это ограбление! — закричал Жека, нагоняя страх на людей.

У него это хорошо получалось — играть психа и законченного ублюдка. Только вот потом он уже не будет видеть грани между игрой и реальностью.

После ограбления авантюристы оставили на двери сейфа баллончиком знак анархии. Так началось движение банды анархистов.

Россия, Санкт-Петербург

Димон

Глава 6

«Я не хотел. Я не хочу. Но у меня остался только один путь — уничтожить этот мир! Лжедемократию, диктатуру и эту больную на голову власть! Я построю новый мир — такой, в котором будешь жить ты. А я… я умру в своей боли и пустоте. В пустоте». — Димон

8 мая 2003 года. Петербург.

Скоро конец учебного года. Диме уже пятнадцать лет, и 8-й класс скоро будет позади. Сегодня было тепло и солнечно, что редко для Питера. Дима пригрелся в тёплых лучах весеннего солнца, но его солнечные ванны были прерваны одноклассницей, которая любила трепать его за густые чёрные волосы.

— Димка, ты когда подстрижёшься коротко? — поинтересовалась она.

— Хватит трепать мои волосы! Бесит! Ты хоть знаешь, как их сложно уложить? Вот что у меня сейчас на голове?!

Дима пытался уложить свои непослушные волосы, но не получалось. А одноклассница, хихикая, начала уходить и напоследок взъерошила его густые волосы. Но её громкий смех был прерван гулом сирен — это была эвакуация.

Дети вышли из класса, а в коридоре началась суматоха и гул. Учителя стали эвакуировать детей в ближайшие бомбоубежища — точнее, для них это было метро. Длинная колонна из детей и учителей шла к станции метро, которая находилась очень близко к школе.

— Да чё паниковать! Опять ложная тревога, — говорил один из учеников школы. — Никто бомбить нас не собирается.

Девочка из начальных классов остановилась, показала пальцем в небо, она что-то увидела и сказала:

— Там птицы. Много птиц!

Это были не птицы, а самолёты. При виде того, как самолёты летели в сторону города, все стали паниковать, и началась давка на пути к станции метро.

— Да это наши летят, — говорил всё тот же мальчик, — охраняют воздушное пространство.

Но к тому эшелону летели наши самолёты и начали сбивать вражеские. Небо окрасилось в багровые оттенки от взрывов и выстрелов.

— Все бегом в укрытие! — закричал басом директор школы оставшейся колонне и держал дверь входа в станцию метро, гнал детей внутрь: — Бегом! Бегом! Живее! Не убейтесь на лестнице только!

Дима в этот момент оказался в давке, но видел, как в небе горели и падали самолёты — на город, на район, где жила его семья. Следом послышались первые взрывы от бомб. Город стал гореть и дымиться повсюду. Дима застыл от этого ужаса, который творился вокруг — его ноги не слушались, словно вросли в асфальт.

В этот момент Диму схватил директор и потащил за собой. Они были последними, кто эвакуировался.

— Бегом вниз! Живее, Дмитрий! — командовал ему директор.

— Но там моя семья! Как они?! — кричал Дима.

— Они эвакуировались. Не переживай за семью! Не медли! На счету каждая секунда!

Директор гнал ученика вниз по эскалатору. Стены метро дрожали от авиаударов, от этих звуков сердце Димы билось ещё быстрее. Он считал снаряды, которые падали в такт его пульсу.

Внизу метро люди дрожали от страха. Маленькие дети обнимали старших и плакали. Кто-то кричал: «Мама!» С поверхности доносились взрывы и толчки. Казалось, что вот-вот бомбы достанут до них и прямо здесь взорвутся.

Дима сидел подальше от всех, у стены, и ждал, постоянно посматривая на наручные часы.

«Одиннадцать часов и тридцать минут. До сих пор бомбят. Там, наверное, от города ничего не осталось… — Он считал время и в голове отмечал каждую бомбу, которую слышал. — Шестьдесят три, четыре, пять… Да сколько же там у них этих проклятых бомб?!»

Дима ужаснулся от того, что сейчас происходило на поверхности. Он уже не успевал считать все снаряды — только те, что мог слышать и чувствовать через стены метро.

— Развязал этот старый урод войну, а теперь мы должны сидеть здесь! — возмущался мужик, сидевший рядом с Димой. — Сколько людей должно погибнуть?! Сколько?! Брат погиб, сейчас и я тут подохну. Не хотят люди жить в мире и согласии — вечно им воевать надо. Хотя сами люди не хотят войны, это нужно грёбаной власти! Используют нас как живой щит для своих кровавых партий. Для зрелищности! Все беды от власти, от этих президентов, парламентов, чиновников… Все они служат Сатане! Ненавижу их!

Дима сидел и молча слушал откровения мужика, которого довели до отчаяния. У большинства людей, находящихся здесь, уже не было домов, близких или знакомых. Война забирает всё, что тебе дорого, и никогда не вернёт украденное.

Пока об этом думал Дима — на поверхности всё стихло.

В метро спустились военные (не наши). Они говорили по-английски:

— Go! Go!

Люди стали выходить из убежища. А когда вышли — увидели один лишь пепел и разруху. Военные повели людей на ближайшую площадь, где стояли огромные мониторы. Людям включили трансляцию с последней речью президента.

«Но не всегда будет мрак там, где он огустел…» — только это запомнил Дима.

Затем президента расстреляли, так как он открыл огонь по военным. После этого была объявлена капитуляция и прекращение войны.

— Война закончилась? Всё? Мы проиграли? — начали спрашивать люди.

— Кто мы? Воевал весь мир, — сказал мужик, спокойно закурив. — Здесь нет победителей и проигравших. Громов был последним из этой шайки. Сейчас мы будем жить в новом мире.

После информирования населения военные повели людей в лагерь.

Колонна, в которой был Дима, шла мимо квартала, где находился его дом. Но вместо жилища осталась лишь груда камней и арматуры. Сердце мальчишки словно остановилось. Он побежал в сторону развалин, а военные что-то кричали ему вслед:

— Stop! Get in line! Stop the boy!

Дима не слышал криков и не желал им подчиняться. Он добежал до груды камней, которые когда-то были его домом, и начал раскидывать их в поисках ответов.

«Они живы! — убеждал себя Дима. — Живы! Живы!»

Военные прибежали к мальчишке, но, поняв, что он делает, не стали его трогать. Дали ему время. Один из них сказал подошедшему военному:

— Five minutes.

Дима всё рыл и рыл. Его руки были исцарапаны об осколки и бетонную крошку, но останавливаться он не собирался. Он вытащил арматуру и отбросил её в сторону. В этот момент часть плиты съехала с груды, под ней оказались обломки — и там в пыли виднелись маленькие пальчики.

Дима осторожно убирал бетонную крошку — это была детская рука, уходящая вглубь обломков. А то, что было на запястье этой руки, заставило его разрыдаться. Это были детские часики — точно такие же, как у его младшего брата Матвея.

Но он не остановился. Продолжал расчищать завал. Ему было больно, он задыхался от пыли и слёз, но копал дальше. И увидел ещё одну руку, обнимающую тело мальчика. Это была рука отца. Его рубашка. Он в последний момент прижал к себе сына… и погиб.

Дима сделал ещё пару движений, смахнул мелкие обломки и увидел их лица — в пыли и ссадинах. Это были они. Его семья. Дима отшатнулся от тел и закричал — так, как никогда в жизни. Этот крик вырывался из него, будто из самой бездны боли и отчаяния.

Он почувствовал что-то под пяткой. Это была чья-то нога — в знакомой туфле. Это была мама. Вся его семья была здесь. Никто не выжил. Их не успели эвакуировать. Их просто завалило обломками.

— Я не верю… Этого не может быть! — кричал Дима, ударяя себя в грудь. — Это страшный сон! Кошмар! Мне это снится! Снится! Проснись! Проснись!

Военным надоело ждать. Они схватили мальчишку, но он вырвался и закричал, швыряя в них обломки. Он не знал, откуда в нём взялась такая сила. Гнев наполнял каждую его мышцу.

Он был самым высоким в классе, но сутулился. А теперь выпрямился. Очкарик стал выше военных, которые уже направили на него оружие. В этот момент он внушал опасность и непредсказуемость.

— Будьте вы прокляты! Зачем бомбить мирный город, твари?! Воюйте в полях, в космосе, да где угодно! Но не в городах, где живут люди! Я вас ненавижу! Ненавижу!

Военные не поняли ни слова, но наши — всё поняли. Особенно те, у кого не осталось ничего из-за войны.

Военные больше не хотели церемониться. Один из них выстрелил в Диму дротиком со снотворным. Он потерял сознание и уснул.

***

Очнулся Дима в лагере. Рядом с ним сидел директор.

— Очнулся. Ну и напугал ты нас, — сказал директор. — Думали, военные тебя расстреляют. Понимаю твои чувства, но надо как-то жить дальше. Сейчас таких, как ты, — полмира. Нам всем придётся жить в новой реальности. Ради будущего.

Он похлопал ученика по плечу и ушёл.

Когда Дима окончательно пришёл в себя, он сел у печки в центре палатки. Достал из кармана часики брата и протёр их от пыли.

«11:35». Часы остановились ровно в момент последнего удара. Семьдесят пятый снаряд. Он и убил его семью.

8 мая Дима похоронил родных и себя. Он решил, во что бы то ни стало, изменить этот мир. Пятнадцатилетний мальчишка понял, что лучший способ свергнуть власть — это анархия. Сначала он взломает все сайты критической инфраструктуры военных блоков, потом взломает Пентагон и остальные крупные корпорации, которые захватили власть по всей планете, а потом — революция под знаменем Анархии. Никакой власти! Народ должен быть свободен. Никакой гегемонии и диктатуры.

После того как Дима остался один и стал сиротой, его отправили в интернат, но пробыл он там год, потому что сбежал оттуда и уже через два года стал успешным хакером под псевдонимом «Анархист». Он создал сайт, где люди начали собираться на зов Матери — Анархии и Порядка. Дима был организатором крупных митингов по всему миру, и сейчас за ношение символики анархии или атрибутов могут дать реальный срок. В США даже на 10 лет за это сажают в тюрьму. Понятное дело, началась охота на «Анархиста». Никто не знал его в лицо, зато знали, что он натворил по всему миру: как взламывал сайты, снимал огромные суммы со счетов банкиров, чиновников и прочих, мог взломать электростанцию дистанционно или захватить управление подлодки. Неуловимый хакер мог всё, до чего мог добраться его гениальный ум.

Дима был гением — это безусловно. Его было невозможно поймать: всё просчитывал до мелочей. Молодой парень постоянно менял квартиры, города и страны. Обводил вокруг пальца лучших детективов. Но в 2006 году был пойман. Его сдала девушка, с которой встречался. Её подкупили полицейские, а ещё спала с детективом, который, как пёс, преследовал Диму. Предательство, измена, одиночество. Парень из серого Питера стал максимально избегать людей и приобрёл черты интроверта и социофоба. А любовь для него стала пустым звуком. Дима любил ту девушку. Сильно. Но она с ним была из-за денег.

«Любовь спасёт мир… Хуйня полная!» — кричал это Дима, сидя в камере изолятора.

Его сегодня ждал очень жёсткий допрос. К своим восемнадцати годам он натворил столько, что одного пожизненного срока будет мало. Но убивать умного парня не собирались. Такой человек нужен власти.

После изнурительных допросов и избиений Дима сидел в камере — уставший и подавленный, в первую очередь из-за предательства. Он остро ощущал себя одиноким и брошенным всеми. Его даже никто не будет ждать на свободе. Никто не придёт на свидание или просто не напишет письмо.

Дима читал «Буратино» и «Чиполлино» — только это спасало его от мыслей о самоубийстве. Он искал поблизости всё, чем можно себя убить, но ничего не было — даже шнурки с его кроссовок сняли. Пришлось ему сидеть в мрачной камере и ждать. По разговору с полицейскими и людьми в штатском, его завербуют в госорганизацию, и под дулом пистолета гениальный хакер будет выполнять всё, что захочет власть.

Много раз Дима думал, как сбежать, но полицейский участок хорошо охраняли. За хакером следили 24 на 7. Но никто не знал, что к ним нагло ворвутся конченые психи.

С этого момента хакера по кличке Анархист никто не смог поймать, и никто не сдал его. Ведь Димон сделал самый удачный ход в своей жизни. Он выбрал психов — и не пожалел об этом.

А пока гениальный хакер сидел и думал, как ему быстрее умереть, чтобы его не использовала власть…

В это время Жека с Яной уже шли уверенно к полицейскому участку. Димон услышал, как сработала сигнализация, и подошёл к решётке камеры.

— Там что-то случилось. Вы будете сидеть здесь? — спросил он у полицейских, которые его охраняли.

— Ты один не останешься, хакер. Нам отдан приказ охранять тебя.

В этот момент снаружи изолятора послышались выстрелы и крики.

— Что там?! Кто-то ворвался в участок! Нужно предупредить остальных! — скомандовали полицейские и покинули изолятор.

«И кто сюда ворвался? Неужто кто-то узнал обо мне? Но кто? Или это пришли не за мной?» — размышлял Димон и ждал.

Прошло несколько минут, и перестрелка прекратилась. Димон вслушивался в тишину и слышал шаги, которые направлялись к изолятору.

— И это место хорошо охраняемо? Вы серьёзно?! — сказал Жека, уверенно шагая по коридору полицейского участка города Санкт-Петербург.

У двери изолятора было слышно, как кто-то говорил. Этот разговор слышал Димон, он затаился в тени камеры и одновременно размышлял:

«Парень и… девчонка? Может быть, ещё кто-то. Они стоят около моей двери, хотя напротив сидит тоже какая-то шишка. Хм?.. Ждём».

В это время Жека стоял около двери, которая вела в изолятор, где был заключён хакер. Он достал расчёску из кармана полицейского, которого вырубила Яна, и уложил свои рыжие волосы, стряхнул грязь со своего пиджака.

— Так! Я выгляжу как псих? — спросил он у Яны, потому что не видел себя со стороны.

— Не особо. Ты на бомжа больше похож, — ответила полушёпотом она. — Этот пиджак такой старый. Зачем ты носишь это старьё до сих пор?

— Этот пиджак для меня многое значит. Это подарок дяди Антона. Похоронишь меня именно в этом пиджаке, поняла?

— Ты не умрёшь, но я поняла, — ответила Яна, как всегда спокойно, почти как робот.

— Ну-ка, а так я похож на психа? — Жека безумно улыбнулся, подставив дуло револьвера к виску.

— Сейчас ты очень похож на психа.

— Всё, я вошёл в образ. Погнали!

Дверь в изолятор отворилась. Димон увидел парочку, которую будет бояться, но любить одновременно.

Глава 7

2007 год. Лето. Москва.

В вечернем небе громко кричали стрижи и пролетали мимо окон квартир. Несколько месяцев назад Димон приобрёл в столице квартиру и подстроил её под себя. Стены были тёмно-серыми, как и мебель, всё было выдержано в строгих тонах. В доме ещё пахло свежим ремонтом и краской. А вид из окна был просто космическим: богатые кварталы Москвы так и сияли на фоне ночного неба.

Любование пейзажем было прервано звонком в дверь. Димон стоял у окна и не подходил к двери.

«Никого нет дома», — сказал он про себя.

За дверью послышался тихий голос Яны:

— Дима, я знаю, что ты дома. — Она слегка ударила ногой в дверь и ждала, когда её впустит хакер.

«С какими чертями её сюда принесло?»

Димон с кислым выражением лица подошёл к двери и открыл вход в свою обитель. Яна вошла в дом и тащила на себе Жеку, которого бросила на мягкую кровать хакера.

— Э-э-э! Этот кусок дерьма клади вон туда, а не на мою кровать! Он же всё заблюёт здесь! — Димон сам перекинул пьяного Жеку на матрас, который был временной заменой дивана. — Зачем сюда с ним притащилась? Почему не в гостиницу?

— А что я буду с ним делать, если он захочет в туалет или его стошнит? Как я его раздевать буду, а мыть — тем более. Ты же парень. Вот, — Яна указала на Жеку, — ты знаешь, что делать.

Димон был, мягко говоря, в шоке от наглости Яны:

— Ты этого обдолбыша на меня оставляешь? Мне делать нечего?! А сама куда пошла?

— Я никуда не иду. Может, и ничего не произойдёт. Кто знает?..

Жека спустя минуту стал крутиться на матрасе и расстёгивать штаны.

— Ссать хочу! — орал он, расстёгивая ширинку.

Яна закрыла глаза и заверещала от стеснения:

— Вот про это я и говорю! Сделай с этим что-нибудь!

Димон схватил Жеку и поволок его до туалета.

— Ты мне только нассы здесь, алкаш хренов!

— Не алкаш, а просто день немного не задался… — что-то бурчал себе под нос пьяный Жека.

После всех туалетных дел хакер притащил его обратно в комнату и бросил на матрас.

— Я спать, а ты как хочешь, Яна, — сказал Димон и лёг на кровать, которая находилась напротив матраса. — Паси его или сторожи, как ты обычно делаешь.

Квартира хакера погрузилась в тишину, только лёгкий храп Жеки был слышен в углу комнаты.

Яна сидела в тени комнаты и смотрела в одну точку. Она даже не думала ложиться спать. Да и куда? Всё же занято. Димон тоже не спал и решил предложить свободное место Яне. Не всю же ночь сидеть и сторожить рыжего друга, нужно как-то отдыхать.

— Ты можешь лечь рядом со мной. Если спать, конечно, хочешь.

Яна скромно легла на самый край кровати и смотрела на Жеку, который то и дело ворочался во сне. Она разглядывала друга, особенно его рыжие волосы, а потом перевела взгляд на его тонкие губы и густые брови, которые распушились небрежно. У неё было такое хобби — подолгу разглядывать рыжего друга и наблюдать за ним со стороны.

Около часа было тихо, и наконец-то Димон уснул крепким сном, но он резко проснулся от того, что закричал Жека:

— Проснись! Открой глаза! Прошу! Умрёшь ведь! Просыпайся!

Димон приподнялся с мягкой постели и увидел, как к рыжему бунтарю подошла Яна.

— Я не сплю, — прошептала она, чтобы не разбудить Димона, и медленно подошла к испуганному во сне напарнику. — Ты чего кричишь? И я не умру.

— Обними меня, пожалуйста. Не оставляй одного… — Жека жалостливо просил об этом напарницу.

Она обняла сироту и неподвижно лежала рядом с ним, нежно гладила по рыжей голове, как он любил.

Опять в квартире стало тихо, поэтому Димон спокойно лёг на кровать и решил снова уснуть, но Жека не давал своей болтовнёй. Хотя Димону стало интересно послушать, о чём говорят беспризорники между собой, поэтому он прислушался к их разговору.

— Ты опять во сне кричал, Женя. Тебе что-то снилось?

— Мне снился дом. Во снах у меня есть семья. Я очень боюсь не видеть сны, потому что там я счастлив и любим, — говорил это Жека тихим и дрожащим голосом, сдавливая слёзы и боль.

— А здесь ты не счастлив? Теперь у тебя есть всё, о чём ты мечтал.

— Я не знаю, Янка. Не знаю… — шёпотом пробормотал Жека. — Просто я хочу навсегда уснуть тем сном и больше сюда никогда не возвращаться.

— Женя, а я есть в твоих снах? — шёпотом спросила Яна.

— Я не помню. Друзей у меня много — только это помню. Яна, а тебе снятся сны?

— Нет. Только один, и то очень редко.

— О чём твой сон?

— Словно под ногами стекло, а за ним свет. Я хочу его разбить, чтобы увидеть этот свет своими глазами, но не могу. Знаю, что там… там… — Яна не знала, как это описать, и просто смолкла.

— Так что там? — спросил у неё Димон. — Семья, дом, брат, отец, мать?

В комнате воцарилась тишина. Беспризорники не знали, что их разговор слушает кто-то ещё. Жека приподнялся с подушек и посмотрел на Димона, который не поворачивался к ним.

— Какой ещё брат? — спросил Жека у хакера.

— Мой брат — Матвей. Я тоже вижу хорошие сны, где он уже совсем взрослый — старшеклассник. Мама с папой всё нарадоваться не могут на него. Вижу во снах, как мы все вместе ездим в Карелию и Финляндию. А когда я открываю глаза, то вижу серые стены и пустоту. Затем возвращается боль из прошлого. — Димон стал говорить тихо, почти неслышно: — Я зову их, но они никогда не придут. Ты остался один навсегда.

Беспризорники никогда не слышали всю правду о хакере. Даже Яна повернулась в его сторону и смотрела на него очень удивлёнными глазами.

— Что случилось с ними, Димка? — спросил Жека.

— Они погибли во время бомбёжки в 2003 году. Не успели эвакуироваться. Может, и у Яны семья так же погибла, поэтому она и молчит. Я тоже молчал. Когда тебя просят рассказать о таком, тебе приходится всё вспоминать, переживать заново тот ужас. — Димон повернулся к беспризорникам, а из его зелёных глаз шли слёзы. Ему было больно вспоминать прошлое, но высказаться тоже нужно: — Потому что тяжело терять то, что тебе было очень дорого. Тебе не понять этого, Жека. Ты один изначально, ни к кому не привязан. Поэтому ты не можешь понять тех, у кого была семья. Перестань Яну спрашивать о родителях — они точно погибли. Её молчаливость, печаль и тоска в глазах говорят об этом.

— Вот как… — тихо задумался Жека над словами хакера.

— Они же погибли? Яна, ведь так? У тебя было всё, в отличие от Жеки. Ты такая же, как я. У тебя была семья, но её силой отняли.

Яна молчала, пока говорил хакер. Жека увидел, как медленно капали её слёзы на мягкий матрас. Он обнял и прижал к себе молчаливую напарницу, пытался успокоить её:

— Так они погибли? Поэтому ты молчала? Да?

— Я хочу домой… — только это смогла сказать Яна. Она полностью ушла в себя, молчала и стала как фарфоровая кукла, без каких-либо эмоций.

— Нет у нас больше дома и семьи, Яна, — сказал это Димон. — Ты можешь выбрать только два пути: разрушения или жизни. Я — за жизнь, а вы сами решайте, по какой дороге идти. Только обречённые смогут спасти этот мир — кому уже нечего терять. — Он вышел из комнаты, оставив наедине беспризорников.

— Хочешь, мы снова приедем в тот дом? Хоть он и жуткий, но я уже не тот мальчишка, которого можно чем-то напугать. На пару дней? Как думаешь?

Жека хотел хоть немного приободрить Яну, но она помотала головой и ничего не хотела. Ничего…

Глава 8

«Уже с ранних лет Влад не стоял в стороне, когда видел несправедливость и беззаконие. Всегда был на стороне слабых и готов пойти на любой риск ради победы».

2007 год. Лето. Пермь.

В небольшой комнатке кто-то суетился и на скорую руку распаковывал шприц. На мягкой кровати лежал мальчик и не мог пошевелиться из-за множества ранений и переломов. Что же случилось с мальчиком, что он сейчас находится между жизнью и смертью?

Спасти мальчишку пытался мужчина в солидном костюме и с умным взглядом, который пронзительно смотрел на умирающего ребёнка сквозь очки в чёрной оправе. Неряшливая прядь вьющихся волос мешала мужчине скорее набрать в шприц содержимое из колбы. Времени было в обрез, потому что мальчик мог в любой момент умереть — что и произошло только что. Частое свистящее дыхание мальчишки стихло, белоснежный лобик выпрямился, а ротик приоткрылся. Мальчик умер от травм, но мужчина всё равно пустил по вене ребёнка вещество из колбы.

Мужчина протёр от волнения свои очки и наблюдал за мёртвым мальчишкой, который зашевелил веками. Большие серо-голубые глаза распахнулись и оглядели уютную комнату, за окном которой звучал девчачий смех и разговор.

— Получилось! — обрадовался мужчина. — Мальчик будет жить! — Но затем он ужаснулся от своего эксперимента. — О, Боги… Так эта штука очень опасна в руках сумасшедших. Нужно уничтожить все мои труды, пока психопат не узнал об удачном эксперименте.

В это время мальчишка видел, как над ним стоит мужчина в очках и радовался тому, что он будет жить. О чём говорил мужчина сам с собой, мальчишка особо не услышал, но ключевые слова ненадолго запомнил. Он оглядел комнату, которая ходила ходуном из-за головокружения. По стенам комнаты бегали лисы среди люпинов, а потолок был окрашен в синий цвет, чтобы на его фоне ярко горели жёлтые звёзды. Мальчишка ничего не видел подобного, поэтому разглядывал каждую деталь в маленькой комнате.

Затем картинка перед его глазами потемнела, и он открыл глаза. Это был сон или воспоминание прошлого, которое преследовало его во снах. Он очнулся в своей комнате, и на стенах не было лис и синего потолка со звёздами.

За окном был давно день, а снаружи кричали друзья:

— Влад! Ау! Выходи! Погнали гулять!

Влад высунул свою голову через форточку и ответил:

— Сейчас выйду! Подождите!

Он быстро оделся и вышел на улицу, а его друзья уже были готовы к паркуру. Лучший друг Саня начал вводить в курс дела:

— Мы нашли отличное место для трюков. Там куча препятствий и есть за что ухватиться.

Эту идею омрачил Гриша:

— Но беда в том, что там старшаки часто сидят, курят и бухают. Могут звездюлей надавать.

Влад улыбнулся и самоуверенно посмотрел в сторону заброшки, о которой говорил Саня.

— Ну, мы это ещё посмотрим, — сказал он.

Мальчишки подошли к тому месту, где хотели потренироваться, но там тусовались старшеклассники. Как ожидаемо. Саню эта картина высадила и разозлила:

— Зараза! — возмущался он. — Опять сидят и бухают!

Старшеклассники заметили мальчишек и тут же начали придираться к ним:

— Чё здесь забыли, сопляки? Пошли нахуй отсюда!

Более здоровый и крепкий среди парней решил проучить наглецов:

— А чё, можно на них пару приёмов отработать. Хватай пиздюков!

От этих слов Гриша немного наложил кирпичей в штаны и начал сматываться как можно быстрее:

— Ой-ой! Беда! Бежим!

Влад не испугался взрослых парней и вышел к ним вперёд:

— Ещё чего! Эти придурки уже всех достали своей наглостью! Пора дать им отпор, пусть у себя сидят и делают что хотят. Эта наша заброшка!

Саня схватил за руку друга и стал отговаривать:

— Они же тебя побьют, Влад! Не дай бог, убьют. Эти парни — подонки!

Мальчишки начали тикать с территории заброшки, а старшеклассники были уже близко к ним и готовили свои кулаки для порки малолеток. Влад не растерялся и стал быстро бегать и путать парней. Они пытались поймать ловкого мальчишку, но он постоянно выкручивался и не давал шанса схватить его.

Тощий и длинный парень взбесился из-за этого и замахнулся кулаком на Влада.

— Не выкрутишься, пиздюк!

Самый здоровый старшеклассник схватил за футболку Влада, но тут же получил удар кулаком в живот. От этого неожиданного приёма задира присел и схватился за живот.

— Нихера себе! Держите ублюдка! Бей его в рожу!

Никто не задел Влада, потому что он схватил палку — которая так и просилась в руки — и ударил ещё одного парня по голове, а другого откинул к стене. Затем Влад, немного запыхавшись, начал отчитывать старшеклассников:

— Не нравится, когда вас бьют! Да?! Неприятно?! Ещё раз мы вас здесь увидим, то целым двором отпиздим!

Саня от мата друга широко раскрыл глаза и открыл рот.

— Влад, не матерись! — возмутился он. — Ещё отец твой услышит!

Влада в этот момент переполняло чувство справедливости. Он давно хотел проучить этих подонков, которые постоянно оставались безнаказанными. Делали, что хотели, и били, кого хотели. Пора этот беспредел прекращать.

— А с ними только так и нужно говорить, — орал Влад, сжав руки в кулак, — другого языка эти подонки не понимают! У меня так и чешутся руки, чтобы разбить им лицо к чёрту собачьему!

Тем временем самый здоровый старшеклассник уже пришёл в себя и встал с колен.

— Ты чего такой дерзкий, а?! Это мы уже придём толпой сюда! — Он подло вынул из заднего кармана джинсов нож и хотел уже порезать Влада.

На шум драки собрались местные мужики, которые жили в одном дворе с Владом и его друзьями. Там даже был отец Сани — здоровый и крепкий мужик, работяга. Он своим басом тут же навёл шороху:

— Какой толпой?! А ну, марш отсюда! Мусорите здесь нам и пьёте! Пошли вон!

Старшеклассники испугались крепких мужиков, поэтому трусливо ушли. А к Владу подошли дети, которые всё видели.

Девочка, что была помладше Влада, воскликнула:

— Давно пора было их выгнать! Ты наш защитник, Влад! Не думала, что ты драться умеешь.

Он немного засмущался и отмахнулся на похвалу:

— Драться? Не… Это так, что в голову приходило, не больше.

Заброшка была полностью в распоряжении юных трейсеров. Влад и его друзья спокойно занимались паркуром до позднего вечера, пока отец не пришёл с работы и начал гнать его с развалин:

— Влад, слезай оттуда. Ещё упадёшь с такой высоты. Аккуратно слезай, сейчас не так светло, ещё споткнёшься, не дай бог!

Отец ждал, когда его сын спустится вниз. Он наблюдал, как сын ловко спрыгивал с одного места на другое. Влад опять был весь в пыли и грязный, но очень довольный. Хоть Влад был ловким и юрким, но его отцу не нравилось его увлечение — считал, что паркур очень опасное ремесло.

Отец Влада не знал о сегодняшнем инциденте со взрослыми парнями и сильно удивился, когда увидел сына через пару дней в рваной одежде. Те старшеклассники выцепили Влада, но после этой стычки они уже никогда не приходили в его двор и в те заброшки. Чего так испугались тогда старшеклассники — никто не узнает. Но они на всю жизнь запомнили взгляд Влада, который внушал силу и ужас в сердца негодяев.

Влад никогда не давал в обиду себя и хороших людей, всегда приходил на помощь. Поэтому его все уважали и по-братски любили. Но и врагов у него было столько же, сколько и друзей — если не больше.

Глава 9

«Вся Москва боялась Рыжего Чёрта и его верного пса — Монстра с душой Ангела».

Осень 2007 года. Москва.

Старый квартал. Здесь ещё стояли панельки, и их не собирались сносить. В этих пошарпанных муравейниках жили отбросы общества, чаще всего там ютились беглецы режима или нищие.

Ночь была сегодня тёплая, и поэтому многие спали с открытыми окнами, но про сон люди могли забыть. В покинутом всеми квартале шла жёсткая перестрелка.

Беспризорники отстреливались от бандитов, которые требовали платить дань с награбленного. Но больше всего они хотели поймать девчонку, которая, по слухам, была нечеловечески сильна. Как всегда, Жека послал их куда подальше, а если быть точнее — то на три буквы.

Бандитов было немного, но они были хорошо вооружены. На шум выстрелов пожаловались полиции зеваки и те, кто жил в ближайших домах.

Жека услышал звук полицейских сирен и думал, как им отступать:

— Блять! Ещё и менты приехали! Прости, Янка, но тебе придётся сделать грязную работу. Фас!

В этот момент подъехал начальник полиции и увидел кровавую бойню и беспризорников, которых он хорошо знал. Он дал приказ своим людям схватить подростков:

— Всем занять свои места! Постарайтесь застрелить девчонку! Она очень опасна!

Выполнить приказ начальника полиции мешал Жека, который хорошо прикрывал Яну. Он целился в полицейских и не давал им подойти ближе.

— Чёрт! Её прикрывает тот псих! — кричал полицейский, прячась за машиной. — Меткий, зараза!

Жека понимал, что пора валить, и как можно скорее, поэтому проорал Яне из укрытия:

— Кончай с ними — и уходим! Полицию не трогай! Яна! Чёрт! Не трогай их!

Он уже не мог контролировать дальнейшие действия Яны, потому что она озверела и набросилась на полицейских, расправляясь с ними как с бандитами.

Начальник полиции стал защищать своих людей от озверевшей девушки, но всё было тщетно — полицейские попали под горячую руку беспризорницы.

— Она дьявол! — кричал Эдуард Аверихин, начальник московской полиции. — Отступаем! Нам не нужны потери из-за бандитских разборок!

К нему подбежал полицейский и стал отчитываться:

— Надо раненых срочно доставить в больницу! Мы теряем много людей! Кто эта девчонка?! Что она такое?!

— Без понятия! — ответил Эдуард. — Я вас прикрою!.. — Он принял удобную позицию, чтобы отстреливаться от Яны: — …а вы уходите, пока этот монстр до вас не добрался!

Начальник полиции целился в озверевшую беспризорницу, но пули ничего с ней не делали. Она мчалась прямо на него, но резко остановилась в паре метров.

— Зачем ты их убила?! Без разницы, бандиты они или убийцы — это всё равно люди! — кричал Эдуард, целясь в неё из пистолета. — Если они нарушили закон, то понесут справедливое наказание! Ты монстр!

От слова «монстр» Яна с криком набросилась на начальника полиции, но Жека вышел из укрытия и крикнул:

— Яна, фу! Не трогай его!

Он подошёл к напарнице, взял её за галстук и оттянул, как собаку на поводке, от начальника полиции.

— Так вот о чём все говорят! Рыжий Чёрт и его верная собака! Ты используешь девчонку, чтобы с её помощью решать свои бандитские разборки!