Kitabı oxu: «Любовь по контракту или там, где заканчивается игра»

Глава 1.

Знаете, что самое страшное в больших корпорациях? Нет, не дедлайны и не авралы. Самое страшное — это когда тебя вызывают к большому начальнику. Идешь по этому бесконечному коридору, а каждый встречный смотрит на тебя так, будто ты уже труп. Кто-то с жалостью, кто-то со злорадством, а кто-то просто с любопытством — им же нечего терять, это просто шоу.

Я поправила воротник белой рубашки, который предательски душил меня, хотя пуговица была расстегнута. Пятый этаж, офис «С», кабинет начальника департамента персонала. Проще говоря — плаха.

Марк Ильич, человек с лицом уставшего бульдога и дорогими часами, которые стоят как моя годовая зарплата стажера, даже не предложил мне сесть. Я так и стояла перед его столом, как провинившаяся школьница.

— Виолетта, — начал он, даже не поднимая глаз от моего личного дела. — Четыре месяца. Ты с нами уже четыре месяца.

— Четыре, — подтвердила я. Голос слегка дрогнул. Дурацкая привычка.

— Четыре месяца — это стандартный испытательный срок, — продолжил он, наконец поднимая на меня глаза. Взгляд был тяжелый, липкий. — Обычно за это время мы понимаем, останется человек в компании или нет. И сейчас как раз тот момент, когда нужно принимать решение.

Я внутренне сжалась. Решение. Значит, или пан, или пропал.

— Я показывала хорошие результаты, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Проект по новому продукту почти готов, отчеты сдаю раньше сроков...

— Показывала, — перебил он. — Но дело не только в результатах, Виолетта. Дело в репутации.

Он сделал паузу, давая мне прочувствовать вес своих слов.

— В последнее время пошли сигналы. Слухи. — Он постучал толстым пальцем по столу. — О твоей нестабильности.

У меня внутри все похолодело.

— Я не знаю, о чем вы.

— Правда? — он приподнял бровь. — Охранники видели тебя в три часа ночи в лифте, когда ты бормотала что-то под нос и смеялась. Сама с собой. Аня из бухгалтерии рассказала, что ты уснула прямо в зоне отдыха с открытым ноутбуком на животе. Люди делают выводы. А нам, Виолетта, не нужны сотрудники, за которых стыдно перед большим начальством.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Аня из бухгалтерии просто завидует, потому что я сдала отчет за полгода быстрее, чем она печатает одну ведомость. А уснула я потому, что трое суток готовила этот чертов проект, который Марк Ильич теперь держит в руках и мнет пальцами.

— Я просто много работаю, — сказала я максимально спокойно. — График жесткий.

— График жесткий у всех, — отрезал он. — Но не все ночуют в офисе. И знаешь что, Виолетта? Если честно, я бы предпочел, чтобы ты ушла по собственному желанию. Меньше бумажной волокиты.

У меня перехватило дыхание. Вот оно. Сказано прямо.

— Но, — он поднял палец, изображая вселенское добро, — я хочу дать тебе шанс. Последний. В субботу важное мероприятие. Семейный ужин у самого Топорова. Он всегда лично знакомится со стажерами, чтобы понимать кого можно оставить в компании, а кто здесь будет только штаны просиживать.

У меня дернулся глаз. Топоров — владелец. Не просто большой босс, а босс всех боссов. Дед, который строил этот бизнес с ларька в девяностых.

— Я должна там быть? — уточнила я на всякий случай.

— Ты должна там быть, — подтвердил он. — И ты должна произвести впечатление. Но есть нюанс.

Он откинулся в кресле и сложил руки на животе.

— Ты придешь туда с идеальным партнером. Спокойным, адекватным, положительным. Молодым человеком, который покажет, что ты — обычная нормальная девушка, а не безумная трудоголичка, которая пугает охрану по ночам. Понимаешь?

Я понимала. Шантаж чистой воды.

— Если Топоров увидит рядом с тобой адекватного парня, — продолжил Марк Ильич, — он подпишет приказ о твоем зачислении в штат. Если нет... — Он развел руками. — Ну, ты поняла. Я бы, честно говоря, предпочел второй вариант. Меньше проблем. Но выбор за тобой.

Я сглотнула. Либо я нахожу за неделю «идеального партнера», либо меня увольняют, и прощай, карьера в крупных корпорациях на ближайшие лет пять. А Марк Ильич еще и наслаждается моментом — он дал мне иллюзию выбора, хотя все уже решил.

— У меня есть парень, — выпалила я, не подумав.

Марк Ильич ухмыльнулся.

— Отлично. Фото есть?

Я замерла. Фото не было. Потому что парня не было. Был Тим, с которым мы пару раз ходили в кино месяц назад, но он слился, потому что я вместо романтического ужина залипла в таблицы.

— Будет, — твердо сказала я. — К субботе все будет идеально.

— Смотри, Виолетта. — Он наклонился вперед. — Топоров старый консерватор. Ему нужны стабильные, семейные люди. Если ты придешь одна или с кем попало — ты вылетишь. И я пальцем не пошевелю, чтобы тебя спасти. Наоборот.

Он не договорил, но я поняла. Он сделает все, чтобы я ушла. А этот ужин — просто формальность, чтобы прикрыть свое решение.

— Я поняла, — сказала я. — Разрешите идти?

— Иди. И помни: неделя.

В коридоре у меня затряслись руки. Не от страха, а от злости. На себя, на Марка Ильича, на Аню из бухгалтерии, на эту дурацкую систему.

Мне нужен был парень. Идеальный. Красивый, спокойный, успешный. Который умеет себя вести, носит дорогие часы (или хотя бы их имитацию) и не ляпнет ничего лишнего за ужином.

И у меня была неделя.

Неделя, чтобы найти мужчину, который спасет мою карьеру.

А иначе — все. Конец.

Глава 2.

Где ищут таких за неделю? На сайтах знакомств? Там одни извращенцы и любители селфи в машине.

Я тупо уставилась в телефон и начала перебирать контакты. Может, кто-то из бывших?

Дима.

Высокий, симпатичный, работает в банке. Мы встречались месяца два, пока он не понял, что я отвечаю на сообщения раз в сутки, а на свидания прихожу с ноутбуком. Слился красиво, сказал: «Ты классная, но я хочу быть с живым человеком, а не с сотрудником колл-центра». Нет, Дима не подойдет.

Кирилл.

С ним было весело, но он вечно где-то тусовался, а я вечно работала. В итоге он нашел себе такую же тусовщицу, и они теперь, кажется, счастливы. Изредка ставит лайки под моими фото. Тоже нет.

Олег.

Тут вообще смешно. Мы познакомились в лифте нашего офиса (он из другой компании), сходили на два свидания, а потом он сказал: «Слушай, мне кажется, я тебе неинтересен. Ты все время смотришь в телефон и отвечаешь односложно». Я пыталась объяснить, что это просто аврал, но он не поверил. Или поверил, но ему было все равно.

Вадим.

Нет, Вадим уже женат, я случайно видела фото в социальных сетях.

Антон.

Прости, Антон, но ты был таким скучным, что я уснула на третьем свидании. Прямо за столиком в кафе. Он обиделся. До сих пор обижен, наверное.

Я отбросила телефон и закрыла лицо руками. Ноль. Полный ноль. Четыре месяца тотальной запарки на работе уничтожили мою личную жизнь под корень. Даже не так — они даже не дали ей начаться.

Ладно. Значит, будем искать по-другому.

Я открыла социальные сети, просто чтобы проветрить голову, и увидела историю у Катьки, моей соседки. Она была на каком-то корпоративе, и в кадр попал ОН.

Высокий. Темные волосы небрежно уложены, но со вкусом. Улыбка легкая, расслабленная. Он стоял с бокалом и слушал какую-то тетку в блестках с таким видом, будто она рассказывала ему тайну мироздания. Идеальный. Настоящий.

Я тут же набрала Катьку.

— Ой, это Макс, — затараторила она. — Мы с ним в массовке на съемках пересекались. Он актер, но безвестный пока, подрабатывает где придется. А что? Красивый, да? Говорят, у него мама болеет, он за любую работу берется, лишь бы платить за лечение. Так что он сейчас на все согласный.

— На все — это в смысле? — уточнила я, хотя уже поняла, о чем она.

— Ну, подработки ищет, — Катька понизила голос. — В массовку ходит, на стройке иногда, говорят, даже грузчиком подрабатывал. Ему деньги очень нужны, Виол. Лечение дорогое, сама понимаешь. А что? Ты чего хотела-то?

— Познакомиться, — коротко ответила я. — Скинь номер.

— Ого, прям сразу? — удивилась она. — Ладно, скидываю. Ты только это... он нормальный парень, не обижай его.

— Не обижу. Спасибо, Кать.

Я сбросила вызов и уставилась на экран. Сообщение с номером пришло через минуту.

Макс. Актер. Безвестный. Деньги нужны позарез.

Я не стала тянуть. Набрала сразу, пока не передумала. Гудок, второй, третий... Я уже решила, что сбросят, когда в трубке щелкнуло.

— Слушаю, — низкий, чуть хрипловатый голос. Спокойный, без навязчивого любопытства.

— Макс? — выдохнула я. — Меня зовут Виолетта. Я подруга Кати, она моя соседка. И она мне дала ваш номер.

Пауза. Секундная, но я ее почувствовала.

— Да. Чем могу помочь?

— Нам нужно встретиться, — выпалила я. — По делу. Оплачиваемому. Это связано с... с работой. Актерской. Нужно сыграть роль.

Еще одна пауза. Потом он сказал:

— Хорошо. Где и когда?

— Сегодня, — быстро ответила я. — В кафе на Покровке. В семь вечера. Знаете такое?

— Знаю. Буду.

— Спасибо. До встречи.

Я сбросила вызов и только тогда поняла, что сердце колотится как бешеное. Почему я волнуюсь? Это же просто деловая встреча. Я нанимаю актера. Он делает работу. Все четко.

Но почему-то в груди поселилось странное предчувствие.

Глупости. Просто нервы.

Я заставила себя успокоиться и открыла ноутбук — надо было доделать отчет. Но строчки прыгали перед глазами, а в голове крутилось только одно: Макс. Семь вечера.

Надеюсь, я не ошиблась.

Ровно в семь вечера я сидела в кафе через дорогу от офиса и ждала его. Заказала самый дешевый чай и нервно грызла печенье, кроша его на скатерть.

Когда он вошел, у меня внутри что-то екнуло. Вживую он был еще лучше. Не то чтобы фотомодель, но очень живой, настоящий. У него были темные глаза и спокойные, плавные движения. Он сел напротив и улыбнулся той самой легкой улыбкой.

— Виолетта? Я вас слушаю.

Я выдохнула. Нужно быть жесткой, деловой. Никаких сантиментов.

— Мне нужен парень, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — На время. Фейковый бойфренд. Играть роль идеального возлюбленного перед моим начальством.

Он моргнул. Всего раз. Но улыбка не исчезла, просто стала чуть внимательнее.

— Звучит как начало плохого фильма, — заметил он. — А что с реальными? Неужели очередь не стоит?

— Нет времени на очереди, — отрезала я. — Нужен профи. Катя сказала, ты актер. Вот и сыграешь. Роль простая: ты — успешный, спокойный, заботливый парень, который обожает меня и носит на руках. Условия: никаких настоящих чувств, только игра. Оплата — по факту.

Я назвала сумму. Она была приличной. Почти как его месячный заработок в массовке, судя по тому, как дрогнули его ресницы.

Он молчал секунд десять. Потом откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Жест был расслабленным, но глаза смотрели цепко.

— Допустим, я согласен. — Голос у него был низким и ровным, как бархат. — Но я должен знать всё. Почему такая спешка? И почему именно я? И что я получу, кроме денег?

— Кроме денег? — переспросила я. — А что еще нужно?

— Например, гарантию, что меня не арестуют за мошенничество, когда твой босс все узнает, — усмехнулся он. — Актеры, знаешь ли, тоже не любят проблемы с законом.

Я вздохнула. Придется выкладывать карты.

— Ладно. Меня хотят уволить. Сказали, что я психованная, потому что работаю по ночам. Владелец компании устраивает семейный ужин. Я должна прийти с парнем. Идеальным парнем. Чтобы доказать, что я нормальная. — Я говорила быстро, сбивчиво, и чувствовала, как щеки заливает краска от унижения. — Ты подходишь по типажу. Катя сказала, у тебя проблемы с деньгами. Я плачу наличными. Вопросы?

Макс слушал, не перебивая. А когда я закончила, вдруг сделал то, чего я совсем не ожидала. Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь, все еще сжимающую крошки от печенья. Его пальцы были теплыми.

— Спокойно, — тихо сказал он. — Дыши. Ты сейчас как натянутая струна. Сорвешься — и толку не будет.

Я дернулась, пытаясь убрать руку, но он не отпустил.

— Ты дрожишь, — заметил он. — Если мы будем играть пару, тебе придется научиться расслабляться рядом со мной. Иначе никто не поверит.

— Я не дрожу, — соврала я. — И я умею расслабляться.

— Ага, — он улыбнулся, и в этой улыбке не было насмешки, только какая-то странная, обезоруживающая теплота. — Видел я, как ты расслабляешься. Печенье в хлам измельчила.

Я посмотрела на стол. Крошки. Горы крошек. Черт.

— Значит так, Виолетта, — Макс убрал руку, и я почему-то почувствовала пустоту. — Я согласен. Но договор будет моим. Пункт первый: никакой импровизации на людях. Все сцены, все улыбки, все прикосновения репетируем заранее. Пункт второй: ты рассказываешь мне о себе всё. Что любишь, что ненавидишь, каких людей боишься, какие фильмы смотрела. Я должен знать тебя лучше, чем твоя лучшая подруга. Пункт третий: — он сделал паузу и посмотрел мне прямо в душу. — Если в процессе мне покажется, что тебе нужна не игра, а реальная помощь, я имею право предложить ее. А ты имеешь право согласиться или послать меня. Идет?

Я моргнула. Это было… неожиданно.

— Ты странный, — сказала я честно. — Обычно наемные актеры не вникают так глубоко.

— Обычные актеры хотят просто отыграть и получить чек, — кивнул он. — А я хочу, чтобы у нас получилось. Не люблю провалов. Даже в массовке.

Он внимательно посмотрел на меня, чуть склонив голову набок.

— А ты? Часто пользуешься услугами актеров? Или я первый?

Я усмехнулась.

— Первый. И, судя по всему, последний. Некогда мне актеров нанимать, я обычно работаю.

Он просто улыбнулся.

— По рукам?

Я смотрела на его протянутую ладонь. Крупная, но с длинными пальцами. Рука, которая, наверное, умеет не только бокал держать.

— По рукам, — сказала я и пожала ее.

От его прикосновения по коже снова пробежал ток. Я решила, что это просто нервы. И правда, откуда там взяться чувствам? Это же просто бизнес.

В этот момент у меня в кармане завибрировал телефон. Я глянула на экран и чуть не поперхнулась воздухом.

Сообщение от Марка Ильича: «Виолетта, список гостей утвержден. На ужине будет Арсений Топоров (внук). Прояви инициативу, он как раз ищет серьезные отношения. Парня своего можешь не брать, Арсений таких, как ты, любит».

Я замерла. Вот это поворот. Мало мне фейкового бойфренда, так теперь еще и реальный наследник, который «любит таких»?

— Проблемы? — спросил Макс, заметив мое лицо.

Я подняла на него глаза. Он смотрел внимательно, без улыбки.

— Кажется, наш план усложняется, — медленно произнесла я. — На ужине будет не только дедушка-босс, но и внучек. Который, по слухам, охотник за новенькими сотрудницами.

Макс хмыкнул. Безрадостно так.

— Конкурент, значит. — Он потер подбородок. — Что ж, Виолетта, тогда нам придется быть очень убедительными. Чтобы ни у кого не осталось сомнений, что ты занята. И что тебя это устраивает.

Он сказал это так просто, по-деловому. Но почему-то в груди у меня опять кольнуло.

— Справимся, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Ты же актер.

— Актер, — кивнул он. И добавил, глядя на меня с той самой странной теплотой: — А ты, Виолетта, даже не представляешь, какую игру мы начинаем.

Глава 3.

Знаете, какое самое дурацкое ощущение? Когда ты привыкла все контролировать, а реальность вдруг идет по сценарию, который писала не ты.

Мы сидели в кафе уже два часа. Два часа! Я планировала уложиться в пятнадцать минут: обсудить бабки, роли, разойтись. Вместо этого Макс достал помятый блокнот и ручку и начал допрос с пристрастием.

— Какой твой любимый цвет?

— Синий. — Я нервно дернула плечом. — Хотя нет, черный. Практичный.

Он поднял на меня глаза. Темные, с длинными ресницами, которые я только сейчас заметила. У мужиков таких ресниц не должно быть, это просто нечестно.

— Не тормози. Синий или черный?

— Синий, — сдалась я. — Голубой. Как небо, когда я его вижу, что бывает редко.

Он записал. «Голубой».

— Любимая еда?

— Та, которую не надо готовить. — Я усмехнулась. — Роллы, наверное. Или пицца.

— А нелюбимая?

— Печень. Терпеть не могу печень. В детстве мама заставляла меня ее есть, говорила, что полезно, а меня тошнило.

— Печень, — старательно вывел он в блокноте. — Ок. Отношения с родителями?

— Стоп, — я выставила руку. — А это еще зачем? Они же не придут на ужин.

— Придет твой начальник, — терпеливо объяснил Макс. — Он будет спрашивать про семью. Это стандартный светский треп.

Я открыла рот. Потом закрыла. Он был прав. Полностью прав. И от этого становилось не по себе.

— Так, где живут твои родители?

— Моя мама живет в другом городе и мы видимся раз в год, потому что она вышла замуж за дядьку, которого я не перевариваю.

— В Краснодаре. Мама Лена, отчим Олег. Он... нормальный, на самом деле. Просто я ревновала в детстве. Сейчас уже нормально.

— Она приезжает? Может увидеть наши фотки в соцсетях?

— Она в соцсетях только мемы про котиков смотрит.

— Хорошо. — Макс снова уткнулся в блокнот. — Теперь про работу. Твой проект, из-за которого ты спишь в офисе. О чем он?

— Маркетинговая стратегия для нового продукта, — ответила я на автомате. — Там сложно.

— Упрости. Я должен выглядеть заинтересованным, когда твой босс начнет хвастаться твоими успехами. Или когда ты сама начнешь нервничать и говорить о нем. Я не буду вникать в детали, но хотя бы общую суть.

Я смотрела на него и чувствовала, как во мне поднимается что-то странное. Не страх и не раздражение. Уважение, что ли. Он подходил к этому серьезнее, чем я к своей работе.

— Слушай, — сказала я тихо. — А тебе не обидно?

— Что именно?

— Ну... — я замялась. — Ты же актер. Настоящий. А в итоге играешь роль моего парня за деньги. Это же не театр, не кино.

Макс отложил ручку. На его лице мелькнуло что-то быстрое, неуловимое, но тут же исчезло под маской спокойствия.

— Актер, — повторил он. — Знаешь, чем актер отличается от обычного человека?

— Чем?

— Актер умеет делать вид, что ему не больно, когда на самом деле больно. — Он усмехнулся, но как-то криво. — Так что моя профессия как раз пригождается. Ладно, не бери в голову. Просто работа.

Я хотела спросить еще, но он уже перевел тему.

— Теперь про внешность. Что тебе во мне нравится? Чтобы я это подчеркивал. И что не нравится? Чтобы я это прятал.

Я моргнула.

— В смысле?

— В прямом. Ты же должна меня «любить». Значит, в моей внешности есть что-то, что тебя привлекает. Придумай. Мне нужно знать, на чем делать акцент.

Я растерялась. Я вообще не думала о нем в таком ключе. Он просто инструмент, деталь плана. Но теперь, когда он спросил прямо, я почему-то покраснела.

— Ну... — я отвела взгляд. — У тебя глаза... странные.

— Странные — это плохо?

— Нет, — быстро сказала я. — Хорошо странные. Темные, но в них будто свет есть. И улыбка. Когда ты улыбаешься, кажется, что ты знаешь какой-то секрет, но никому не расскажешь.

Макс замер. Секунду он смотрел на меня не моргая. А потом улыбнулся — и правда так, будто знает секрет.

— Запомню, — сказал он тихо. — А что не нравится?

Я выдохнула. Справилась.

— Ты слишком... спокойный. Это настораживает. Кажется, что ты что-то скрываешь.

— Может, и скрываю, — легко согласился он. — Но тебе, как моей «девушке», это должно нравиться. Потому что спокойный — значит надежный. Так?

— Так, — согласилась я.

Мы просидели еще час. Он записал всю мою жизнь: от любимых книг (детективы, потому что там порядок) до страхов (боюсь высоты и публичных выступлений, хотя на работе приходится). К концу встречи у меня было ощущение, что я разделась перед незнакомым мужчиной. И почему-то не стыдно, а легко.

— Все, — Макс захлопнул блокнот. — На сегодня достаточно. Завтра встречаемся здесь же, в восемь. Я принесу контракт, который мы подпишем, чтобы ты не боялась, что я сольюсь. И мы начнем репетировать.

— Репетировать что?

— Свидание, — он подмигнул. — Настоящее. С поцелуями, объятиями и прочим. Чтобы на людях у нас не было неловкости.

Я поперхнулась воздухом.

— По... поцелуями?

— Расслабься, — он хмыкнул. — Я же актер. Это просто работа. Никаких чувств, помнишь? Твой пункт.

— Мой, — эхом отозвалась я.

Но когда я шла домой, в голове крутилось только одно: «Никаких чувств». Легко сказать.

На следующий день мы снова встретились в том же кафе.

Я пришла ровно в восемь, с четким настроем: сегодня без лишних разговоров, только по делу. Макс уже сидел за столиком у окна. Перед ним лежал тот самый помятый блокнот и какие-то бумаги.

— Привет, — сказал он, поднимаясь. — Кофе будешь?

— Буду. Черный, без сахара.

Он кивнул и махнул официантке. Я села напротив и сразу уставилась на бумаги.

— Это контракт?

— Он самый. — Он подвинул ко мне несколько листов. — Читай. Все честно: сумма, сроки, обязанности сторон. Если согласна — подписываем и работаем.

Я пробежала глазами текст. Все было составлено грамотно, даже слишком. Даты, пункты, подпункты.

— Ты юрист? — удивилась я.

— Нет. Просто научен горьким опытом. — Он усмехнулся. — В массовке тоже контракты бывают. И иногда пытаются кинуть.

— Понятно.

Я подписала, не вчитываясь дальше. Макс поставил свою подпись и убрал один экземпляр в рюкзак.

— Теперь по делу, — сказал он, доставая блокнот. — Рассказывай про начальника. Как его зовут, что любит, чего боится. Чем он тебя шантажировал?

Я вздохнула. Придется выкладывать все.

— Марк Ильич. Начальник департамента персонала. Мужик лет пятидесяти, с лицом бульдога и часами за полмиллиона. — Я поморщилась. — Любит власть, дорогие рестораны и чтобы все его боялись. Боится... даже не знаю. Наверное, только Топорова-старшего. И еще что его самого уволят.

— А чем именно шантажировал?

— Сказал, что если я не приду на ужин с «идеальным партнером», он прислушается к слухам о моей нестабильности. — Я скрестила руки на груди. — Аня из бухгалтерии настучала, что я спала в зоне отдыха. Охранник видел ночью в офисе, как я смеялась сама с собой. Для них это признаки безумия. Для меня — просто работа.

Макс слушал внимательно, что-то помечая в блокноте.

— А Топоров? Что за человек?

— Старый, мудрый, себе на уме. Из ларька в девяностых вырос, все сам построил. Он, говорят, справедливый, но консервативный. Семейные ценности уважает. — Я посмотрела на Макса. — Поэтому ты и нужен. Чтобы я выглядела нормальной, стабильной, счастливой.

— Счастливой? — он поднял бровь.

— Ну, хотя бы не безумной.

— Понял. — Он сделал еще пометку. — А почему именно ты? Чем ты насолила Марку Ильичу?

Я задумалась.

— Думаю, я просто слишком яркая. Слишком много делаю. На фоне остальных это выглядит как вызов. Марк Ильич таких не любит. Ему нужны серые, удобные, управляемые.

— А ты не серая, — констатировал Макс.

— Не серая.

— Это хорошо. — Он улыбнулся. — С серыми скучно.

Я невольно улыбнулась в ответ. Впервые за долгое время.

Глава 4.

Следующие три дня превратились в ад. Рабочий ад. Марк Ильич наседал, требовал результаты, а я, вместо того чтобы спать, вечерами встречалась с Максом.

А с утра до вечера я была в офисе. Марк Ильич вызывал меня каждые два часа — то уточнить детали, то «просто проверить, как дела». На самом деле он просто хотел убедиться, что я дёргаюсь. И я дёргалась. Еще как.

— Виолетта, твой проект готов? — спрашивал он с ехидцей.

— Готов, — отвечала я, хотя проект был готов только наполовину.

— А почему тогда бухгалтерия говорит, что цифры не сходятся?

— Я думаю они ошибаются, такого не может быть.

Он хмыкал, но отставал. До следующего раза.

А вечером я встречалась с Максом.

И это было странно.

Очень странно.

Потому что он оказался... удобным. С ним было легко молчать. Он не лез с советами, не пытался меня развлекать, если я уставала. Просто сидел рядом, пил свой чай и читал какую-то книгу. Иногда поднимал глаза, смотрел на меня и улыбался той самой тайной улыбкой.

В первый вечер мы просто сидели в кафе. Я пила кофе и смотрела в телефон, разбирая рабочие чаты. Он читал. Минут через сорок я подняла глаза.

— Ты всегда такой спокойный?

— Какой? — он отложил книгу.

— Ну... как танк. Которому всё по фигу.

Он усмехнулся.

— Ты путаешь спокойствие с пофигизмом. Это разные вещи.

— И в чём разница?

— Пофигисту всё равно, даже если мир рухнет. А спокойный просто знает, что паникой делу не поможешь. — Он посмотрел на меня. — Вот ты, например, паникёр.

— Я не паникёр!

— Паникёр. Вон, уже полчаса в телефон смотришь, а пальцы по столу барабанят. Нервничаешь.

Я убрала телефон.

— У меня работа.

— У тебя всегда работа. Расслабься хоть на час.

— Не умею.

— Научу.

Я фыркнула.

— И как ты собрался меня учить?

— Очень просто. — Он отодвинул мою чашку. — Смотри в окно. Видишь тех людей?

Я посмотрела. За окном спешили прохожие, кто-то с собакой, кто-с коляской, кто-то просто бежал по делам.

— Вижу.

— Придумай им историю. Вон тому мужику в синей куртке. Куда он идёт?

— Откуда я знаю?

— Придумай.

Я вздохнула, но решила подыграть.

— Он идёт к любовнице. Жена думает, что он на работе, а он... — я запнулась. — Глупость какая.

— Не глупость. Ты сейчас не про работу думала?

— Не про работу.

— Вот видишь. Работает.

Я засмеялась. Неожиданно для себя самой.

— Ты правда странный.

— Знаю. Но тебе помогает?

— Помогает, — призналась я.

На второй день мы встретились в парке. Он сказал, что нужно репетировать «естественное поведение» на людях.

— Что значит «естественное поведение»? — спросила я.

— То, как ведут себя настоящие пары. Не нанятые.

— И как они себя ведут?

— По-разному. Но обычно они касаются друг друга. Не наигранно, а просто... потому что хочется этого.

Он взял меня за руку. Я дёрнулась.

— Расслабься.

— Я пытаюсь.

— Пытаться не надо. Надо просто захотеть.

Легко сказать. Когда тебя за руку держит почти незнакомый мужчина, который к тому же очень даже ничего, сложно расслабиться.

Мы прошли так метров сто. Я чувствовала тепло его ладони и старалась дышать ровно.

— А ты с кем-то встречался? — спросила я, чтобы отвлечься. — По-настоящему?

— Встречался, — ответил он спокойно.

— И что случилось?

— Разошлись. Она сказала, что я слишком много работаю. И что ей нужен кто-то, кто будет рядом, а не пропадать на съемках и стройках.

Я усмехнулась.

— Похоже на мою историю. Только у меня наоборот — парни сбегали, потому что я слишком много работаю.

— Значит, мы оба неудачники в личной жизни.

— Получается так.

— Хорошая база для фейковых отношений, — он улыбнулся. — Нам есть о чём поговорить.

— Ага. Будем жаловаться друг другу на бывших.

— Идеальный план.

На третий день мы репетировали «выход в свет». То есть просто гуляли по центру, заходили в кафе, а он учил меня не дёргаться, когда он берёт меня за руку или обнимает за талию.

— Ты как деревянная, — говорил он, сжимая мои пальцы. — Расслабь кисть. Я тебя не укушу.

— Я не деревянная, — огрызалась я. — Просто щекотно.

— Щекотно от руки?

— Да! У тебя ладони шершавые.

Он засмеялся. Настоящим смехом, не дежурным.

— Это потому что я работаю иногда на стройке. Грубые, как у работяги, да?

Я посмотрела на его руки. Действительно, не гладкие, с мозолями на ладонях. Но тёплые. Очень тёплые.

— А почему на стройке? — спросила я тихо. — Если ты актёр?

Он пожал плечами.

— Деньги нужны. Мама болеет, лечение дорогое. А в театре платят копейки. В массовке — тоже. А на стройке платят нормально. И мышцы качаются. — Он пошутил, но глаза остались серьёзными.

— Мне жаль, — сказала я.

Он вдруг остановился и развернул меня к себе.

— Слышишь? — Голос стал твёрже. — Не надо меня жалеть. Я сам выбираю. И сам отвечаю. Ты меня наняла, я выполняю работу. Всё честно.

— Я не жалею. Я просто...

— Что?

— Не знаю. Сопереживаю?

Он посмотрел на меня долго, потом улыбнулся.

— Сопереживать можно. Это разрешается.

— Спасибо, что разрешил.

— Пожалуйста.

Мы стояли посреди улицы. Вокруг спешили люди, зажигались фонари, а он смотрел на меня сверху вниз, и я вдруг подумала: «А что, если бы всё это было по-настоящему?»

Глупая мысль. Запретная. Я её отогнала.

— Ладно, — сказала я хрипловато. — Пошли репетировать дальше.

А в пятницу случилось то, чего я не ожидала.

Мы сидели в том же кафе, пили чай и обсуждали завтрашний ужин. Макс листал свои записи, уточнял детали.

— Если он спросит про работу, говори общими фразами. Никаких цифр, никаких отчётов. Это светский ужин, а не совещание.

— Ага.

— Если спросит про нас, отвечаю я. Ты просто улыбаешься и смотришь на меня с обожанием. Справишься?

— Угу.

Макс отложил блокнот.

— Виолетта.

— Что?

— Ты меня не слушаешь.

— Слушаю. Ты говорил про обожание.

— Я говорил про то, что нам нужно выбрать линию поведения, если Марк Ильич начнёт тебя подкалывать. — Он вздохнул. — Что там такое важное в телефоне?

— Сообщение от Ани из бухгалтерии.

— И что она пишет?

Я протянула ему телефон.

«Виолетта, привет! Слышала, у тебя проблемы. Марк Ильич сказал, что ты в последнее время странно себя ведёшь. Ты как вообще? Говорят про твоё увольнение. Надеюсь, всё обойдётся. А если нет — завидую твоему отпуску)))))»

Макс прочитал, хмыкнул и вернул телефон.

— Она тебя троллит.

— Я знаю.

— И ты паришься из-за этого?

— Я не парюсь.

— Паришься. У тебя даже уши красные.

Я непроизвольно коснулась уха. Оно действительно горело.

— Это просто... бесит. Она же сама на меня настучала, а теперь строит из себя подругу.

— Такие люди всегда так делают, — спокойно сказал Макс. — Им нравится быть в курсе и делать вид, что они за тебя переживают. На самом деле они просто собирают информацию.

— Ты психолог?

— Нет. Просто сталкивался.

Он взял мою руку и накрыл своей ладонью. Я снова дёрнулась, но он не отпустил.

— Смотри на меня, — сказал он тихо. — Забудь про неё. Завтра решается твоя судьба. Всё остальное — мелочи.

Я посмотрела в его тёмные глаза. В них было что-то... надёжное. То, чего мне так не хватало.

— А если не получится? — спросила я.

— Получится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я хороший актёр, — улыбнулся он. — А ты хорошая девушка. Вместе мы сила.

Я невольно улыбнулась.

— Оптимист.

— Реалист. Просто знаю, что паника не помогает. Вдох-выдох.

Я сделала вдох. Выдох. Стало чуть легче.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что. Это моя работа.

Работа. Точно. Я чуть не забыла.

— Завтра в семь, — напомнила я, отнимая руку. — Я пришлю адрес. Не опаздывай.

— Не опоздаю. — Он посмотрел на часы. — Кстати, тебе пора. Ты сказала, что к девяти надо быть дома, чтобы успеть поспать.

— Точно. — Я вскочила, начала собираться. — Чёрт, я совсем забыла.

— Виолетта.

Я обернулась.

— Всё будет хорошо. Правда.

Я посмотрела на него. На его спокойное лицо, на уверенность в глазах.

— Спасибо, Макс.

— До завтра.

Я ушла. И всю дорогу домой думала о том, что он сказал. И о том, как он смотрел. И о том, что завтра всё решится.

А ещё о том, что я, кажется, начинаю привыкать к его присутствию.

Слишком сильно.

Слишком быстро.

И это пугало больше, чем ужин с Топоровым.

Глава 5.

Суббота началась с катастрофы.

В девять утра я должна была встать, выпить кофе, сделать маску для волос, не спеша собраться и вообще чувствовать себя человеком. Вместо этого я проснулась от того, что кто-то молотил в дверь кулаками так, будто собирался вынести её с петель.

Я подскочила в кровати, спросонья не понимая, где я и что происходит. Телефон... где телефон? Я нащупала его на тумбочке, ткнула в экран — разрядился в ноль. Вот чёрт! Я же забыла поставить его на зарядку, потому что в час ночи ещё переписывала речь, которую скажу Топорову-старшему, если он спросит про мои успехи.

А в дверь продолжали колотить.

— Открывайте! — орал мужской голос. — Потоп! Вы нас затапливаете!

Я накинула халат и побежала открывать. На пороге стоял сосед снизу — дядька с внешностью профессионального боксера на пенсии. Красный, злой, с мокрыми волосами.

— Вы что творите?! — заорал он. — У меня с потолка льёт! Люстра искрит!

— Извините, я сейчас...

Я метнулась на кухню и замерла. Из-под мойки хлестала вода. Шланг просто лопнул, и теперь по полу растекалось озеро, которое уже подбиралось к коридору.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Я заметалась по кухне, не зная, за что хвататься. Сосед зашёл следом, отодвинул меня плечом, залез под мойку и через секунду перекрыл вентиль. Вода перестала течь.

— Всё, — сказал он, вылезая. — Воду я перекрыл. Но это временно. Тебе сантехник нужен. Срочно.

Я выдохнула и прислонилась к стене.

— Спасибо... Извините, я сейчас вызову.

— Вызывай. И запомни: у тебя час, пока я не начал считать убытки.

Он ушёл, громко хлопнув дверью. А я осталась стоять посреди лужи, в мокрых тапках, с разряженным телефоном. И только через минуту до меня дошло: воды нет. Совсем. Вентиль-то он перекрыл, значит, помыться, даже чайник включить я не смогу.

Я нашла зарядку, воткнула телефон в розетку, подождала, пока он оживёт, и набрала номер сантехника. Тот пообещал приехать через час. Приехал через два. Посмотрел на всё это безобразие и сказал:

— Трубу менять надо. И шланг этот ваш — вообще дрянь. Тысяч двадцать, не меньше.

У меня отвисла челюсть.

И я согласилась на двадцать. Он ушел за материалами и пропал ещё на два часа.

А я осталась сидеть на кухне посреди лужи, без воды, с чувством полного краха. Помыться? Нельзя. Собраться? Вода нужна. Привести себя в порядок? Забудь.

К двум часам дня сантехник наконец всё починил. Воду дали, лужи я вытерла, ничего больше не текло. Я выдохнула, закрыла за ним дверь и пошла в спальню — собираться.

И тут я увидела платье.

То самое, синее, которое я купила специально для этого вечера. Строгое, элегантное, с разрезом, который делал его не таким скучным. Я его вчера вечером отутюжила и повесила на плечики, чтобы оно не помялось. А сегодня...

Оно висело на шкафу. На плечиках. Но через всё платье, с верха до самого низа, шла огромная затяжка. Когтистая, страшная, как будто Муся решила поиграть в альпинистку и использовала моё любимое платье вместо скалы.

Я замерла. Потом медленно подошла, сняла платье, разложила на кровати. Затяжка была жуткая. Ткань пошла петлями, кое-где даже нитки торчали. Это не починить. Это даже не зашить — это выбросить.

Когти прошлись по ткани так, будто Муся специально тренировалась на уничтожение моей жизни.

— Муся, — сказала я голосом смертельно уставшего человека. — Ты понимаешь, что ты наделала?

Муся приоткрыла один глаз, посмотрела на меня, зевнула и снова закрыла. Ей было плевать.

Я села на пол и закрыла лицо руками. Платья нет. Время — почти три. Через три часа приедет Макс. А мне ещё мыться, причесываться, краситься и искать, в чём идти.

— Господи, за что мне это? — простонала я в пустоту.

В три часа дня я носилась по ТЦ в панике. Все нормальные платья или стоили как моя аренда, или были из разряда «я иду на выпускной в 2007 году». Я уже хотела плюнуть и ехать в джинсах, когда в маленьком магазинчике в переходе нашла его.

Красное.

Я ненавижу красный. Он кричащий, он привлекает внимание, он — полная противоположность тому, как я хочу выглядеть. Но продавщица, женщина лет шестидесяти с добрыми глазами, сказала:

— Деточка, примерь. Тебе пойдет.

Я примерила. Оно село как влитое. Длина чуть ниже колена, рукав фонариком, вырез лодочкой. Строго, но ярко. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

— Беру, — сказала я.

В пять часов вечера я поняла, что не могу дозвониться до Макса.

Трубку не брал никто. Ни на звонки, ни в мессенджерах. Я написала десять сообщений — ноль реакции. В голове уже рисовались картины одна страшнее другой: он попал в аварию, его ограбили, он просто решил, что ему не нужны мои проблемы и деньги.

Я сидела на кровати, сжимала телефон и ненавидела себя за то, что вообще ввязалась в эту авантюру. Надо было найти нормального парня. Надо было соврать, что он заболел. Надо было...

И вдруг звонок.

— Прости, — голос Макса был сбивчивым, запыхавшимся. — Я на съемках застрял. Массовка затянулась, режиссер псих, никого не выпускал. Я уже еду к тебе, скоро буду.

Я выдохнула так громко, что он, наверное, услышал.

— Ты живой?

— Живой. Злой, голодный, но живой. Ты как? Готова?

— Я... — я посмотрела на красное платье, висящее на двери шкафа. — Не знаю. Я купила другое платье. Оно красное.

В трубке повисла пауза. Потом Макс сказал:

— Красное — это смело. Тебе идет красный?

— Понятия не имею. Продавщица сказала, что идет.

— Разберемся. Жди, скоро буду.

Я положила трубку и вдруг поняла, что улыбаюсь. Впервые за весь этот кошмарный день.

Я метнулась в ванную . Волосы, макияж, платье — у меня было меньше часа, чтобы превратиться из чучела в девушку, с которой не стыдно пойти на ужин к миллиардеру.

Я работала как автомат. Тональный крем, тени, тушь, румяна. Легкий нюд, ничего вызывающего — я же не на конкурс красоты. Волосы высохли почти сами, пока я красилась, и теперь мягкими светлыми волнами ложились на плечи. Я всегда любила свои волосы — они не требовали особого ухода, просто вились сами по себе нежными локонами, обрамляя лицо.

Красное платье скользнуло по телу как влитое. Я повернулась к зеркалу и замерла.

Из зеркала на меня смотрела другая Виолетта.

Та, которую я никогда не видела. Красное платье сидело идеально — оно облегало фигуру ровно настолько, чтобы подчеркнуть изгибы, но не выглядеть вульгарно. Длина чуть ниже колена добавляла строгости, но разрез сбоку делал свое дело — не слишком откровенно, но ровно настолько, чтобы было интересно. Рукав-фонарик мягко драпировал плечи, а вырез лодочкой открывал ключицы.

Красный цвет делал кожу светлее, глаза ярче, а волосы — эти светлые локоны, рассыпавшиеся по плечам, — выглядели так, будто я только что с обложки журнала.

Я провела рукой по волосам. Мягкие, шелковистые, они вились нежными кольцами, падая на плечи и чуть прикрывая ключицы. Я вдруг поняла, что никогда не носила такую прическу — обычно собирала их в пучок или хвост, чтобы не мешали работать. А сейчас они лежали свободно, легко, и это делало меня... другой.

— Ничего себе, — сказала я вслух.

И тут в дверь позвонили и я побежала открывать.

Глава 6.

Макс стоял на пороге в темно-сером костюме, который сидел на нем так, будто его шили лично для него. Белая рубашка, никакого галстука — верхняя пуговица расстегнута, и это выглядело не неряшливо, а стильно. Волосы уложены, но не залиты лаком, пахло от него хорошим парфюмом — свежим, с нотками дерева.

— Вау, — сказала я.

— Вау, — сказал он одновременно со мной и уставился на мое платье.

Я смутилась и дернула подол.

— Это оно самое. Красное. Сильно кричит?

Макс медленно покачал головой. Глаза у него стали какие-то другие — темнее, что ли.

— Нет, — сказал он тихо. — Оно не кричит. Оно поет. Тебе очень идет. Правда.

Я почувствовала, как краснею. Надеюсь, на фоне платья этого не видно.

— Проходи, — сказала я, отступая. — Я только туфли надену и сумочку возьму. И... слушай, ты голодный? Может, перекусим перед выходом? Там же ужин, но это официально, наверное, не наедимся.

— Не откажусь, — улыбнулся он.

Я метнулась на кухню, достала сыр, который купила вчера, нарезку, хлеб. Быстро соорудила бутерброды. Макс сел за маленький стол, оглядывая мою квартиру.

— Уютно, — сказал он. — И чисто. У тебя порядок, несмотря на работу.

— Это потому что я дома почти не бываю, — усмехнулась я. — Беспорядок наводить некогда.

— А кошка? — он кивнул на Мусю, которая выползла посмотреть на гостя.

— Кошка — это отдельная песня. — Я налила ему чай. — Это она порвала мое первое платье. Синее.

Макс засмеялся и погладил Мусю, которая, предательница, сразу потерлась о его руку. Обычно она чужих боится.

— Хорошая кошка. Знает, что красный цвет тебе больше идет.

— Ты издеваешься?

— Ни капли. — Он посмотрел на меня поверх чашки. — Виолетта, ты красивая. Правда. Не дергайся так. Если ты будешь дергаться, на ужине никто не поверит, что ты со мной расслаблена.

— Я не дергаюсь, — буркнула я, хотя дергалась конкретно.

— Иди сюда, — сказал он вдруг.

Я подошла. Он встал, оказавшись совсем близко. Положил руки мне на плечи, развернул к маленькому зеркалу в прихожей.

— Смотри, — сказал он тихо. — Кого ты видишь?

Я смотрела на нас в зеркале. Он сзади, чуть выше, руки на моих плечах. Я в красном платье, с дурацким выражением лица.

— Себя, — ответила я.

— А я вижу девушку, у которой все получится. — Его голос звучал у самого уха, и по спине побежали мурашки. — Потому что она умная. Потому что она сильная. И потому что сегодня у нее есть я. Я прикрою. Я подстрахую. Я буду рядом. Ты веришь мне?

Я сглотнула.

— Верю.

— Вот и отлично. — Он убрал руки, и сразу стало холодно. — Поехали. А то опоздаем к самому вкусному.

Ресторан, где проходил ужин, назывался «Гранд-опера» и находился на крыше самого дорогого отеля в городе.

Когда мы подъехали, у меня внутри все сжалось. Здание сияло огнями, у входа стояли швейцары в ливреях, а на парковке я насчитала пять машин, каждая из которых стоила как моя квартира.

— Дыши, — тихо сказал Макс, когда я заглушила мотор. — Мы просто идем на ужин. Мы — обычная пара. Мы любим друг друга. Нам плевать на всех вокруг.

— А если не получится?

— Получится. — Он взял мою руку, сжал пальцы. — Я рядом.

Мы вышли из машины. Макс подал мне руку, и я вцепилась в нее как в спасательный круг. Лифт поднял нас на последний этаж, двери открылись — и я оказалась в другом мире.

Хрустальные люстры, белые скатерти, живые цветы на каждом столике, панорамные окна во всю стену. Нарядные люди, тихая живая музыка, запах дорогой еды и духов.

— Виолетта! — голос Марка Ильича разрезал воздух как нож. Он уже шел к нам, на лице дежурная улыбка начальника, который делает одолжение. — А вот и ты! А это, значит...

Он уставился на Макса. И в его глазах мелькнуло что-то странное. Не удивление, а... разочарование? Будто он надеялся, что я приду одна.

— Это Макс, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мой парень.

— Очень приятно, — Макс протянул руку. Улыбнулся той самой улыбкой, спокойной и уверенной. — Наслышан о вас. Виолетта говорит, вы отличный руководитель.

Марк Ильич моргнул, пожал руку, но взгляд остался колючим. Он смотрел на меня так, будто я лично его оскорбила тем, что вообще пришла.

— Да-да, проходите. Топоров-старший уже здесь, вон за тем столом. — Он понизил голос, наклоняясь ко мне: — Я, кстати, уже говорил с ним о тебе. В общих чертах. Чтобы он был в курсе... некоторых нюансов.

У меня внутри все похолодело. Нюансов. То есть он уже нашептал Топорову про мою «нестабильность». Заранее подготовил почву.

— Спасибо, Марк Ильич, — выдавила я сквозь зубы. — Вы так заботливы.

— Стараюсь, — улыбнулся он своей противной улыбкой. — А Арсений подъедет чуть позже, у него дела. — Он подмигнул мне. — Так что у тебя есть время подготовиться.

Я внутренне сжалась. Подготовиться к чему? К охоте на наследника?

За кого он меня принимает? За девушку легкого поведения, которая пришла сюда не работу получать, а цеплять богатых мальчиков? Я никогда не давала ему повода так обо мне думать. Ни разу за четыре месяца я не кокетничала, не строила глазки, не пользовалась женскими штучками, чтобы получить повышение. Я просто вкалывала сутками, делала отчеты, тащила проекты. А он смотрит на меня и видит только одно — удобную игрушку для внука босса.

Мерзость какая.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Спокойно, Виолетта. Не сейчас. Сначала ужин, работа, решение Топорова. А потом — потом я ему все выскажу. Обязательно.

Макс, почувствовав мое напряжение, чуть сжал мою талию.

— Мы приехали отдохнуть, — сказал он спокойно. — Правда, милая?

— Правда, — выдавила я.

Мы пошли к большому столу в центре зала. Там уже сидело несколько человек. Я узнала двоих — стажеры из других отделов. Девушка из юридического, кажется, Катя или Кира, и парень из IT, долговязый очкарик, которого я пару раз видела в столовой. Они тоже проходили финальное собеседование сегодня. Топоров решил убить двух зайцев сразу — познакомиться со всеми претендентами за одним ужином.

Именно таким я и представляла Топорова-старшего: невысокий, плотный, с седыми волосами и острыми глазами, которые, казалось, видят тебя насквозь. Рядом с ним сидела женщина — явно жена, моложавая, холеная, с бриллиантами в ушах размером с мой кулак.

— А, Виолетта! — Топоров поднялся, протянул руку. — Наша молодая звезда. Наслышан, наслышан.

Но сказал он это как-то... нейтрально. Без тепла. Без того интереса, с которым обычно говорят о перспективных сотрудниках. Видимо, Марк Ильич постарался.

— Добрый вечер, Семен Петрович, — сказала я, пожимая его руку. — Рада познакомиться лично.

— Взаимно. — Он перевел взгляд на Макса. — А это кто?

— Максим, — спокойно ответил Макс, пожимая руку. — Спутник Виолетты.

— Спутник, значит, — Топоров окинул его быстрым взглядом. — Чем занимаетесь, молодой человек?

Я затаила дыхание. Мы договаривались, что Макс скажет «свой бизнес, небольшой, в сфере услуг». Ничего конкретного, чтобы не проколоться.

— Я актер, — сказал Макс.

Я чуть не подавилась воздухом. Актер? Мы же договаривались!

— Актер? — Топоров приподнял бровь. — Театр, кино?

— В основном кино. Эпизодические роли, массовка. Но это позволяет мне заниматься главным — писать сценарии.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он ничего такого не говорил. Ни про сценарии, ни про...

— Сценарии? — заинтересовалась жена Топорова. — И про что же?

— Про жизнь, — Макс улыбнулся ей. — Про обычных людей, которые попадают в необычные ситуации. Про любовь, про преодоление. Сейчас работаю над одной историей про девушку, которая слишком много работает и забывает, что она живая.

Он сказал это и посмотрел на меня. Так, будто я была для него всем. Будто эти слова — правда.

Я отвернулась, потому что щеки снова начало жечь.

— Интересно, — сказал Топоров. — А Виолетта помогает?

— Виолетта — вдохновляет, — ответил Макс.

Девушка из юридического хмыкнула себе под нос. Парень из IT смотрел в свою тарелку и делал вид, что его тут нет.

А я сидела и чувствовала, как внутри все переворачивается.

Первое: Марк Ильич явно настроил Топорова против меня. Его холодность, его нейтральный тон — это не случайность. Он уже составил обо мне мнение, и оно не в мою пользу.

Второе: Макс гениальный актер. Лучше, чем я думала. Он вжился в роль так, что я сама почти поверила.

Третье: мне это нравится. Слишком сильно. Совсем не понарошку.

Ужин только начинался, а я уже чувствовала, что лед под ногами становится тоньше с каждой минутой.