Kitabı oxu: «Попала в БДСМ-игру, или Восемь уровней до унижения»

Name: Попала в БДСМ-игру, или Восемь уровней до унижения
Rating: 5.0 (1 reviews)
Author: Маргарита Кирова

Şrift:

ПРОЛОГ

Гроза началась после двух ночи, когда город уже устал притворяться, что не спит. Я сидела на полу у дивана, прислонившись спиной к краю сиденья. На журнальном столике светился макет упаковки для органической косметики — шестая версия за вечер. Клиенту не нравился оттенок зелёного. «Сделайте экологичнее», — написал он, и я уже полчаса пыталась понять, каким именно цветом в палитре измеряется экологичность. Телефон лежал рядом экраном вверх. Я не смотрела на него примерно две минуты. Потом всё-таки посмотрела. На экране мигал значок игры: чёрная дверь на фиолетовом фоне. «ПОДЗЕМЕЛЬЕ. Новый уровень доступен».

— Конечно, — сказала я пустой комнате. — Именно этого мне и не хватало.

В холодильнике не хватало молока, нормальной еды и желания идти завтра в магазин. В мессенджере висели три непрочитанных сообщения от матери, два от коллеги и одно от неизвестного номера. Я почему-то боялась открыть это сообщение, хотя прекрасно знала: Егор не звонил мне почти два года. Я потянулась к телефону и остановила палец над экраном. Дурацкая игра. Даже не игра — приложение без издателя, отзывов и рекламы, которое я однажды нашла в глубине форума после особенно неудачного свидания. Там обсуждали фантазии, о которых при дневном свете обычно говорят либо шёпотом, либо слишком громко.

«Подземелье» не спрашивало имени, не требовало аккаунта и не предлагало купить кристаллы. Только выдавало короткие текстовые сценарии и заставляло выбирать. Подчиниться или отказаться. Попросить или промолчать. Довериться или контролировать. Виртуальные персонажи реагировали на мои решения пугающе точно. Иногда мне казалось, что приложение читает не ответы, а паузы между ними. Я играла уже четыре месяца и никому не сказала. Не потому, что считала это постыдным — во всяком случае, так я себе объясняла. Просто не было человека, которому стоило бы об этом рассказывать. За окном белым разрезало небо. Дождь ударил по стеклу так резко, будто кто-то бросил горсть мелких камней.

На телефоне появилась новая строка.

«Вы готовы войти глубже?»

Я усмехнулась.

— У вас там рекламщики совсем с ума сошли.

Я нажала «ДА». Экран погас. На секунду я увидела в нём собственное отражение: тёмные волосы собраны кое-как, под глазами серые тени, на шее привычный чёрный чокер. Подарок самой себе после того, как я выкинула всё, что напоминало о Егоре. Чокер почему-то оставила. Он был ни при чём. Телефон завибрировал — не обычной короткой дрожью уведомления, а длинной волной, отдавшейся в пальцах. На экране появилось: «НОСИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН». Я нахмурилась. Следом: «СВЯЗЬ УСТАНОВЛЕНА».

— Очень смешно.

«ПОДЛИННОСТЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА». Следующая молния ударила где-то совсем рядом. Свет погас, а экран телефона остался гореть. Фиолетовая дверь теперь занимала весь дисплей. Ручки не было — только тонкая вертикальная щель, из которой лился свет. Я могла поклясться, что от телефона идёт тепло. Поднялась на колени.

— Ладно. Показывайте, что вы там придумали.

Я коснулась двери пальцем. Щель распахнулась. Телефон обжёг ладонь, я рефлекторно разжала пальцы и успела увидеть, как он падает на ковёр экраном вниз. Фиолетовый свет остался между мной и квартирой. Комната исчезла без перехода. Ни дивана, ни стола, ни запаха дождя, ни шума машин снизу. На одно невозможное мгновение в чёрной пустоте остались только моя рука и свет экрана, до которого я уже не могла дотянуться. Потом что-то дёрнуло меня вниз. Я вскрикнула. Пол ударил в колени. Я машинально сжала пустую ладонь. Телефона не было. Он остался по ту сторону. Под ладонями оказался тёплый деревянный пол. Передо мной горели свечи.

По стенам тянулись полки, а на них лежали десятки аккуратно свёрнутых верёвок — белых, красных, чёрных, льняных, гладких, толстых и тонких. В кресле у дальней стены сидел пожилой мужчина в серой рубашке. Он отложил книгу.

— Доброй ночи, Алиса.

Я медленно поднялась.

— Где я?

— В первом подземелье.

Он произнёс это буднично, будто назвал номер кабинета. Я оглянулась. Двери за спиной не было, только деревянная панель. Сердце неприятно толкнулось в груди. Я потянулась к чокеру. Мужчина заметил движение, но ничего не сказал.

— Это сон?

— Нет.

— Галлюцинация?

— Нет.

— Тогда я хочу поговорить с вашим менеджером.

Он почти улыбнулся.

— До Владыки далеко.

— Значит, менеджер всё-таки есть.

— Здесь у всех есть кто-то выше.

Я провела ладонью по стене. Дерево было настоящим: тёплым, чуть шероховатым. Воск на ближайшей свече медленно стекал и пах мёдом. Я резко ущипнула себя за предплечье. Больно.

— Очень убедительно.

— Это недостаточно.

— Для чего?

Мужчина встал. Только теперь я заметила в его руках короткий моток тёмно-красной верёвки.

— Чтобы выйти.

ГЛАВА 1. КРАСНЫЙ ВЕРДИКТ

Первые пять минут я посвятила поиску ошибки. Ошибка должна была быть. Скрытый проектор, VR-гарнитура, приступ, подмешанные в воду препараты, соседский розыгрыш, внезапный психический срыв — что угодно, кроме единственного объяснения, которое подсказывала сама обстановка. Я проверила стены, пол, свечи, собственную одежду. На мне всё ещё были домашние шорты и растянутая футболка с выцветшей надписью «UNDO». Босые ступни чувствовали каждую щель между досками. На левом колене наливался синяк от падения. Мужчина стоял в стороне и не мешал.

— Вы могли бы хотя бы представиться.

— Мастер Верёвок.

— Это имя или должность?

— Должность.

— А имя у вас есть?

Он не ответил сразу.

— Было. Я давно им не пользуюсь.

Я посмотрела на него внимательнее. Седые волосы собраны на затылке. Крупные руки с выступающими венами. Никакой кожаной сбруи, маски или металлических украшений. Он больше походил на реставратора старой мебели, чем на человека, которого ожидаешь увидеть в мистическом БДСМ-подземелье. Почему-то от этого становилось хуже.

— Хорошо. Мастер Верёвок. Я хочу выйти.

— Тогда тебе придётся пройти уровень.

— А если я откажусь?

— Вернёшься в Атриум с пустым результатом.

— Пока звучит терпимо.

— Для первой попытки.

— А потом?

— Потом уровень станет настойчивее.

Я скрестила руки.

— Какая удобная система согласия.

Он даже не поморщился.

— Поэтому здесь есть сафворд.

— Который вы мне сейчас назовёте?

— Нет. Выбираешь сама. Сердце запомнит слово как стоп-сигнал. Но сафворд — не единственный способ остановиться. Скажешь обычное «нет» всерьёз — я тоже прекращу сцену, и попытка закончится. Он нужен на случай, если «нет» внутри роли не означает отказ.

— Допустим. Я его говорю — и что?

— Всё прекращается. Сразу. Без исключений. Уровень не засчитывается.

— И Сердце просто… уважает правила?

Мастер задумался.

— После ясного отказа сцена закончена. Всё, что произойдёт потом, Сердце уже не сможет засчитать. Иначе оно будет измерять не то.

— А домой меня отпустят?

— Нет.

Я хмыкнула без всякого веселья.

— То есть выбор такой: согласиться или остаться здесь.

— Да.

Он не стал смягчать ответ. И, к моему раздражению, мне это понравилось больше, чем если бы он заговорил о добровольности и духовном росте.

— Тогда только не называйте это свободным выбором.

— Я не называю.

Мастер положил верёвку на стол.

— Но я не сделаю с тобой ничего, на что ты сейчас не согласна. Если передумаешь через минуту — остановимся через минуту.

Я несколько секунд молчала.

— Что именно нужно сделать, чтобы пройти уровень?

Он повернулся к стене. Там, где секунду назад была деревянная панель, проступили светящиеся буквы.

ПЕРВЫЙ УРОВЕНЬ: УЗЕЛ

УСЛОВИЕ ПРОХОЖДЕНИЯ:

ПОДЛИННАЯ КУЛЬМИНАЦИЯ В РАМКАХ СЦЕНЫ.

СИМУЛЯЦИЯ НЕ ЗАСЧИТЫВАЕТСЯ.

Я перечитала условие. Потом ещё раз.

— Вы серьёзно?

— Более чем.

— То есть я должна…

— Да.

— При вас.

— Ты выбираешь пределы.

— А если я вообще не могу кончить при незнакомом мужчине?

— Значит, понадобится время.

Я отвернулась. На одной из полок лежал мягкий флоггер. Рядом — перья, стеклянные флаконы, сложенная ткань, деревянные кольца. Ничего из этого само по себе не выглядело страшно. Страшным было условие. Егор когда-то говорил, что я слишком много думаю. Сначала почти нежно. Потом та же фраза стала обвинением. «Ты не умеешь просто отдаться моменту». «Ты всё контролируешь». «Ты хочешь странного, а потом сама же пугаешься». Я оборвала воспоминание.

— А если я просто сделаю вид?

— Можешь.

Его спокойный ответ прозвучал как вызов. Я снова посмотрела на надпись. Подлинная кульминация. Абсурд. Ни одна машина не могла знать.

— Ладно. Сафворд — «север».

Мастер кивнул.

— Границы?

Я перечислила то, что была готова допустить, стараясь говорить так, будто составляла техническое задание: связывание рук и ног, ограничение движения, лёгкий импакт, сенсорные воздействия. Никаких проникновений. Никаких действий, которые могут меня травмировать. Никаких оскорблений.

— Прикосновения?

Вот этот вопрос оказался неприятнее остальных.

— Только если нужно для сцены.

— «Если нужно» — не граница.

Я сжала губы. — Тогда спрашивайте перед новым видом контакта.

— Хорошо.

Он не усмехнулся и не посмотрел на меня так, будто я сказала что-то смешное. Просто принял ответ. Это тоже раздражало. Мастер предложил снять футболку, если я не хочу, чтобы ткань мешала верёвкам. Я отказалась. Он пожал плечами, и первый узел лёг поверх хлопка. Я ждала спектакля: медленных фраз, театральных жестов, привычной эротической постановки, знакомой по игре. Ничего. Мастер работал сосредоточенно, проверял расстояние между верёвкой и кожей, спрашивал о пальцах, температуре, онемении. Перевёл руки назад, потом вперёд и поменял схему, когда я сказала, что тянет плечо.

— Это вообще не похоже на игру.

— Хорошо.

— Почему это хорошо?

— Потому что ты всё ещё ищешь правильную роль.

Я дёрнула плечом. Верёвка тут же напомнила, что резкие движения теперь имеют последствия.

— Никакую роль я не играю.

— Тогда зачем улыбаешься?

Я перестала. И только тогда поняла, что действительно улыбалась — той самой улыбкой для созвонов, когда хотелось сказать клиенту «вы несёте чушь», а вслух получалось «интересное направление».

— Привычка.

— Вижу.

Он провёл мягким концом верёвки вдоль моего предплечья, проверяя натяжение.

— Что чувствуешь?

— Верёвку.

— Где?

— Мастер, серьёзно? На руках.

— Это место я вижу. Что именно чувствуешь?

Я выдохнула через нос.

— Давление.

— Ещё.

— Тепло.

— Ещё.

— Вы со всеми такой занудный?

— Только пока помогает.

Он поставил меня на колени на плотную подушку. Руки оказались зафиксированы перед корпусом так, чтобы я могла двигать пальцами, но не могла привычно закрыться, скрестив руки. Мягкие петли ограничивали движения ног. Не полная беспомощность — скорее постоянное напоминание, что каждое движение теперь приходится выбирать. Сначала было перо. Потом тёплое масло на предплечьях и плечах. Потом ладонь — коротко по внешней стороне бедра, после вопроса. Я отвечала почти односложно. «Тепло». «Щекотно». «Неприятно». «Нормально». «Сильнее». Последнее вырвалось раньше, чем я успела его отредактировать.

Мастер ничего не сказал, только изменил силу. От этого стало хуже. Я знала свой старый трюк: посмотреть на себя со стороны — и всё сразу становилось проще. Женщина в полутёмной комнате. Верёвки. Чужая рука. Картинка, которая могла бы возбуждать кого-то другого. Пока я смотрела на неё как на картинку, внутри было тихо. Почти безопасно.

— Алиса.

Я моргнула.

— Что?

— Ты ушла.

— Я перед вами.

— Телом — да.

Он говорил всё так же спокойно.

— Назови пять вещей, которые чувствуешь прямо сейчас.

— Мы теперь на психологическом тренинге?

— Пять.

Я раздражённо втянула воздух.

— Колено упирается в подушку. Верёвка тянет левое запястье. Здесь жарко. Волосы липнут к шее. И вы меня бесите.

— Хорошо.

— Последнее тоже в зачёт?

— Особенно последнее.

Он коснулся моего плеча.

— Теперь четыре звука.

Я назвала потрескивание фитиля, собственное дыхание, шорох верёвки и где-то далеко — низкий гул, которого раньше не замечала.

— А это что?

Мастер посмотрел на пол.

— Сердце.

— Какое ещё Сердце?

— Подземелья.

Гул повторился. Не звук механизма — глухой удар чего-то огромного под толщей земли. Вот тогда я по-настоящему испугалась. Страх вернул меня в тело быстрее любых упражнений: тугость узлов, жар комнаты, сухость во рту, жжение в мышцах, собственная уязвимость. И почти сразу я попыталась закрыться снова.

— Ладно. Я хочу довести попытку до конца.

Мастер остановился.

— Продолжаем сцену?

— Да.

— Тогда скажи точнее. Чего ты хочешь сейчас?

Я нахмурилась.

— Закончить этот уровень.

— Каким образом?

Я посмотрела на светящуюся надпись.

— Вы и сами знаете.

— Я не про условие. Я спрашиваю, чего хочешь ты. Сейчас.

— Выйти отсюда.

— Опять ответ на другой вопрос.

— Потому что на ваш я пока не могу ответить.

Он отвязал одну петлю и изменил положение моих рук.

— Тогда можешь попробовать обмануть Сердце.

Я повернула к нему голову.

— Что?

— Ты об этом думаешь уже минут десять.

— Вы же не читаете мысли.

— Не приходится. У тебя спор на лице написан.

Я фыркнула.

— И как именно я должна его обмануть?

— Понятия не имею.

— Незаменимый специалист.

— Всё равно попробуй.

Я посмотрела на него и решила, что именно это и сделаю. В конце концов, человеческое тело не было тайной. Я знала себя достаточно хорошо: как выстроить дыхание, когда дать голосу сорваться, какая последовательность реакций выглядит убедительно. Мне уже приходилось притворяться. Не с Егором в начале. Позже, когда между нами всё начало расползаться и проще было дать ему ожидаемый финал, чем признаться, что я ничего не чувствую. Мастер продолжил только после моего кивка. Я перестала пытаться присутствовать. Наоборот — превратила происходящее в последовательность сигналов. Движение. Пауза. Реакция. Ускорить дыхание. Тихий звук.

Напряжение. Ещё. В нужный момент я выгнулась настолько, насколько позволяли верёвки, зажмурилась и позволила телу воспроизвести знакомую последовательность. Сердце под полом ударило. Свечи погасли. В темноте вспыхнули красные буквы.

СИМУЛЯЦИЯ ОТКЛОНЕНА.

УРОВЕНЬ НЕ ПРОЙДЕН.

Сначала я вообще ничего не почувствовала. Потом накрыл стыд — резкий, почти физический.

— Да пошло оно к чёрту.

Красные буквы остались.

— Да пошли вы все!

Я рванула руки. Верёвка впилась в запястья. Мастер оказался рядом мгновенно.

— Не дёргай. Пальцы?

— Нормально всё.

— Алиса. Пальцы.

— Я сказала, не надо.

— Двигаются?

Я зло пошевелила ими.

— Двигаются. Довольны?

Он ослабил узел. Я тяжело дышала и смотрела на красное сообщение. Это было хуже, чем провалить экзамен. Хуже, чем услышать от клиента, что результат двадцати часов работы «не совсем попал в настроение». Машина только что поймала меня на лжи, которую я считала идеально отрепетированной.

— Как оно поняло?

— Сердцу всё равно, насколько убедителен спектакль.

— Я не это спрашиваю. Как оно поняло?

— Не знаю, как оно устроено.

— Вы здесь работаете.

— Я здесь заключён.

Я замерла. Он тоже. Потом его лицо снова стало спокойным. Эту паузу я запомнила.

— Подождите. Что значит «заключён»?

— На сегодня хватит.

Верёвки сами ослабли. На стене появилась дверь.

— Куда она ведёт?

— В Атриум.