Kitabı oxu: «Есть реальность, в которой...»

Глава

Есть реальность, в которой…

Цикл «Демоны». Демон запретного

Глеб впервые заехал за мной на работу в середине октября, в четверг. Я сказала ему ждать в машине. Он поднялся на четвёртый этаж.

Я сидела в четыреста двенадцатой и дописывала замечания к курсовым. Это была моя аудитория, хотя по документам ничья: старый корпус, высокие потолки, два окна во двор, коричневая доска, на которой мел пишет только с третьего раза, и преподавательский стол на возвышении, тяжёлый, с поцарапанной столешницей и ящиком, который не открывается с девяносто какого-то года. Восемь лет я читаю здесь логику первому курсу и теорию аргументации третьему. Я знаю, какая ступенька скрипит и в каком ряду лучше не сажать отличников, потому что оттуда видно телефон под партой у соседа и они начинают ябедничать. Я знаю, что в восемь вечера уходит последняя лаборантка Ирина Викторовна и что после неё на этаже остаются только вахтёр внизу и уборщица, которая к нам приходит по средам.

Он постучал в открытую дверь, вошёл и сразу хлопнул в ладоши. Один раз, громко, у меня ручка подпрыгнула.

— Ты что делаешь?

— Слушаю, — сказал он и поднял голову к потолку. — Хорошая акустика. С последнего ряда шёпот будет слышно.

Глеб работает со звуком в театрах, ставит его, как он говорит, хотя я до сих пор не очень понимаю, что это значит. Он заходит в любое помещение и первым делом слушает его. В ресторане пересаживает меня, потому что «за этим столом стена отражает кухню». Мы вместе четыре месяца, и я уже привыкла. Он говорит буквально то, что думает, и ничего сверху, и первое время я искала в его фразах второй слой, а потом поняла, что его нет. Если он сказал «хорошая акустика», значит, хорошая акустика. Это было непривычно и очень удобно.

Он прошёлся по проходу между рядами, потрогал крышку парты, посмотрел в окно во двор, потом на меня за столом. Я была в учительской версии себя: серая юбка до колена, блузка, волосы в узел, очки, в которых я проверяю работы. Он посмотрел на стол, на меня, снова на стол. Я видела, что он думает, и он даже не пытался это скрыть.

— А здесь? — спросил он.

— Никогда.

Я ответила быстрее, чем он закончил вопрос. Даже гордилась этой скоростью.

— Почему?

Вот тут надо сказать, что вопрос «почему» на мою аудиторию действует как свисток на собаку. Я восемь лет учу людей отвечать на него по пунктам. Я сняла очки и ответила.

— Первое: репутация. Я здесь работаю, и через два года у меня конкурс на доцента. Второе: студенты. Они ходят по этому корпусу до ночи, у кого-то хвосты, у кого-то кружок. Третье: камеры в коридоре. Четвёртое: это просто неэтично, это моё рабочее место, сюда в девять утра придут восемнадцатилетние люди и сядут вот за эти парты. Пятое: я так не делаю.

— Камеры в аудитории есть?

— Нет. В коридоре.

Он кивнул, серьёзно, как кивают, когда принимают информацию к сведению. Никакой ухмылки, никакого «да ладно тебе». Подал мне пальто, подождал, пока я закрою аудиторию, и мы спустились к машине.

По дороге я ещё раз перебрала свои пять пунктов, просто по привычке, проверить, не было ли там логической дыры. Дыры не было. Аргументы хорошие, каждый сам по себе достаточный. И только на светофоре у Садового я заметила одну вещь, которая мне не понравилась. Пункта «я не хочу» среди них не было.

Я решила, что это потому, что он и так подразумевается. Пятый пункт, «я так не делаю», его, по сути, включает. Я так решила процентов на восемьдесят и стала смотреть в окно.

*

Через три дня мы лежали у него. Было поздно, мы уже никуда не торопились, у него в спальне стоят какие-то панели на стенах, поэтому там тихо, как в шкафу. Он лежал на спине, я на боку, и он гладил меня по бедру, не к чему-то, а просто так.