Kitabı oxu: «Она моя, только моя»

Name: Она моя, только моя
Rating: 5.0 (15 reviews)
Author: Мари О

Şrift:

Глава 1. Пролог. Хруст разбитого стекла

Майами встречал декабрь с ленивой, тропической щедростью. Солнце, ещё не успевшее раскалить воздух до состояния сауны, лениво касалось верхушек королевских пальм, а бриз с Атлантики приносил с собой запах соли, мокрого песка и обещание перемен. Для Элейн Картер этот день должен был стать особенным. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела, словно сама природа подталкивала её к чему-то новому, давно ожидаемому, но всё ещё пугающему.

Она стояла перед большим зеркалом в своей спальне, критически осматривая отражение. В свои сорок три она сохранила ту редкую, зрелую красоту, что не требует усилий, а лишь подчёркивается мудростью во взгляде. Светлые волосы были заколоты в небрежный пучек, открывавший длинную шею, а в глазах цвета штормового моря плясали озорные искорки. Сегодня она не собиралась в свой косметологический кабинет на Коллинз-авеню, где её ждали благодарные клиентки. Сегодня был её день.

— Марта! — позвала она домработницу, чей силуэт мелькал в дверном проёме кухни. — Ты купила те манго, что я просила? И не забудь про папайю для фреша! Бетти не любит приторное.

Из кухни донёсся добродушный голос пожилой афроамериканки:

— Миссис Элейн, всё готово. И фрукты, и ваш любимый сок. Мисс Бетти уже ждёт вас внизу, в машине. Она говорит, что если вы не выйдете через пять минут, она уедет без вас и займёт лучший лежак.

Элейн улыбнулась своему отражению. Бетти Уильямс — её верная подруга ещё со времён колледжа, с которой они делили не только секреты и мечты, но и воспоминания о бурной молодости. Сегодня они собирались на пляж Саут-Бич, чтобы проводить старый год и встретить новый год. Элейн твёрдо решила: в новом году её жизнь изменится. Хватит быть вдовой, хранящей верность призраку прошлого. Ей нужен мужчина. Не просто для галочки или чтобы заполнить пустые стулья за обеденным столом, а тот, кто заставит её сердце биться чаще, кто будет смотреть на неё с восхищением и страстью.

— Мне нужен мужчина старше меня, — прошептала она своему отражению. — Тот, кто даст мне чувство защищённости. Кто-то с твердым характером но без желания контролировать каждый мой шаг.

Она рассмеялась собственной шутке — мелодично, с хрипотцой — и, подхватив лёгкую плетёную сумку, направилась к выходу.

Пляж Саут-Бич в воскресное утро напоминал пёстрый муравейник под открытым небом. Люди всех возрастов, цветов кожи и социальных слоёв спешили насладиться последними тёплыми днями уходящего года. Элейн и Бетти расположились под большим полосатым зонтом «Tommy Bahama», расстелив на золотистом песке дорогие полотенца.

— Ты уверена? — с ноткой скепсиса в голосе спросила Бетти, поправляя огромные солнцезащитные очки от «Chanel». Она вытянулась в шезлонге, подставляя солнцу подтянутое тело в дизайнерском купальнике. — Мужчины в нашем возрасте... они либо женаты на своих карьерах и гольфе, либо ищут бесплатную сиделку с навыками медсестры.

— Глупости! — отмахнулась Элейн, глядя на бескрайнюю синеву океана. Волны ритмично накатывали на берег, смывая следы босых ног. — Я хочу чувствовать себя желанной. Я хочу страсти. А возраст... это всего лишь цифры в паспорте, которые мы сами себе придумали.

Бетти хмыкнула и достала из сумки бутылку минеральной воды:

— Ну-ну. Главное, чтобы твой новый кавалер не оказался таким же занудой, как твой бывший муженёк перед смертью. Помнишь? «Дорогая, у меня совещание», «Любимая, я слишком устал».

Элейн поморщилась:

— Фред-старший был хорошим человеком. Просто... работа его поглотила.

— А тебя он поглотить не дал! — парировала Бетти. — Ты всю жизнь жила для него и детей. Теперь твоя очередь пожить для себя.

Тем временем в нескольких сотнях метров от них кипела совсем другая жизнь. По прибрежной дороге Оушен-драйв мчался ярко-красный кабриолет «Porsche». За рулём сидел молодой человек лет двадцати пяти — Эдвард Флора. Его тёмные волосы развевались на ветру, а на загорелом лице играла счастливая улыбка человека, который только что покорил мир. Он только что получил диплом врача-хирурга в Мемориальной больнице Джексона и чувствовал себя властелином вселенной.

— Тётя Альма! — кричал он в телефонную гарнитуру «AirPods», пытаясь перекрыть шум ветра и рев мощного мотора. — Ты видела мою новую машину? Это зверь! Я купил её вчера! Папа бы мной гордился!

На другом конце провода его тётя, строгая и властная Альма Флора (урождённая Карвалью), лишь тяжело вздохнула:

— Эдвард! Я же просила тебя не разговаривать по телефону за рулём! Это опасно! И ты тратишь слишком много денег!

— Но это же ты мне позвонила! — парировал он с мальчишеским задором. — Я просто отвечаю! И вообще, я теперь врач! Я могу себе это позволить!

Альма была для него больше чем тётя: после трагической гибели его родителей в автокатастрофе десять лет назад она заменила ему мать и воспитывала вместе со своей дочерью Эстель. Сейчас она стояла у конюшни своего роскошного особняка в Корал-Гейблс, держа под уздцы любимую гнедую кобылу по кличке Леди Ди.

— Мой любимый племянник стал врачом, — с нежностью сказала она конюху Питеру Райту. Питер был местным жителем, молчаливым и надёжным работником семьи уже много лет. — Сегодня вечером у нас будет праздник по случаю его диплома. Приглашены все сливки общества округа Майами-Дейд.

Питер лишь молча кивнул. Он был человеком немногословным и погружённым в собственные проблемы: его брак с Лидией трещал по швам из-за постоянных измен жены с местным барменом из «The Clevelander». Он поправил седло на спине лошади и подумал о том, что чужое счастье всегда кажется таким ярким и недостижимым.

Внезапно идиллию солнечного утра нарушил резкий визг тормозов. Эдвард, увлечённый разговором о своей блестящей карьере и скоростью в 60 миль в час по зоне 35 миль/час (он всегда считал правила дорожного движения рекомендациями для слабаков), не заметил перекрёстка Коллинз-авеню и 17-й улицы.

В тот же самый момент из-за поворота выехал массивный чёрный внедорожник «Cadillac Escalade» Элейн Картер. Водительница отвлеклась на звонок сына Фреда-младшего («Мам, я потерял ключи от квартиры!») и не успела среагировать на мигающий жёлтый свет.

Удар был несильным по меркам современных краш-тестов (подушки безопасности даже не сработали), но громким до звона в ушах. Металл заскрежетал о металл так противно, что у прохожих заныли зубы.

Эдвард выскочил из своей новенькой машины как ошпаренный кот. Его лицо мгновенно сменило выражение триумфа на ярость.

— Ты что творишь?! — закричал он на женщину за рулём внедорожника. Его голос звенел от адреналина и праведного гнева. — Я купил эту тачку вчера! Семьдесят тысяч долларов! А ты болтала по телефону!

Элейн медленно отстегнула ремень безопасности (она действительно забыла пристегнуться) и вышла из машины. На её высоком лбу виднелась небольшая царапина, из которой сочилась тонкая струйка крови, смешиваясь с дорогим тональным кремом.

— Мой телефон был выключен! — возразила её подруга Бетти, подбегая к месту аварии с бутылкой воды наперевес. Она уже оценивала ущерб: «Cadillac» почти не пострадал (разве что бампер), а вот бедный «Porsche» выглядел плачевно — помятое крыло и разбитая фара.

Эдвард подошёл ближе к Элейн и замер как вкопанный. Перед ним стояла не просто неосторожная водительница или источник финансовых потерь. Перед ним была женщина невероятной красоты. Высокая (на каблуках она была почти одного роста с ним), стройная, с царственной осанкой. В её глазах цвета штормового моря не было страха или вины — лишь удивление и лёгкая досада человека, чей идеальный день был испорчен досадной мелочью.

— Вы не пристегнулись, — уже тише сказал он, разглядывая её лицо так внимательно, словно собирался писать её портрет по памяти позже. Вблизи он заметил тонкую сеточку морщин вокруг глаз — следы смеха или слёз — и едва заметные веснушки на переносице. Она пахла дорогими духами и океаном. — Вы могли пострадать гораздо сильнее.

— Я в порядке, — спокойно ответила Элейн, прикладывая ладонь к кровоточащему лбу жестом королевы, у которой слуга пролил вино на платье. Её голос был низким, бархатным. В нём слышались стальные нотки женщины, которая привыкла сама отвечать за свои поступки и управлять салоном красоты с двадцатью сотрудниками. — Но мне нужно домой обработать рану.

Свидетелем этой сцены стал ещё один человек — Майкл Арчер. Он стоял у витрины своего книжного магазина «Archer's Books & Coffee», расположенного как раз на углу этого злополучного перекрёстка. Он смотрел на аварию через стекло витрины с грустью человека, который видел слишком много трагедий.

Много лет назад он потерял в автокатастрофе жену Сьюзан и дочь Лили...

Глава 2. Случайности не случайны

Майкл Арчер медленно отошёл от витрины. Звон разбитого стекла и визг тормозов всегда возвращали его в тот роковой вечер, когда дождь лил как из ведра, а фары встречной машины ослепили его на долю секунды, ставшей вечностью. Он сжал кулаки, пытаясь отогнать призраков прошлого, и снова посмотрел на улицу.

Эдвард, всё ещё кипя от возмущения, но уже не так яростно, как минуту назад, подошёл к Элейн. Вблизи она казалась ещё более ослепительной. В её взгляде не было ни капли раскаяния, только спокойная уверенность женщины, которая привыкла сама отвечать за свои поступки.

— Я вызову такси, — сухо сказал он, доставая телефон. — Вам не стоит садиться за руль в таком состоянии.

— В каком «таком»? — Элейн изогнула бровь, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Я не пьяна, у меня лишь царапина. И я не нуждаюсь в опеке незнакомца.

— Незнакомца? — Эдвард усмехнулся, убирая телефон обратно в карман дорогих джинсов. — Я Эдвард. И, судя по всему, я теперь ваш должник за помятый бампер.

— Бампер можно починить, — парировала она, но её губы дрогнули в едва заметной улыбке, которая совершенно преобразила её лицо, сделав его мягче. — А вот ваше самомнение, кажется, пострадало сильнее.

Их словесная дуэль была прервана появлением Бетти.

— Элейн, дорогая, ты в порядке? Этот молодой человек тебя не обидел? — она встала рядом с подругой, готовая в любой момент вызвать охрану или полицию.

— Обидел? — Эдвард театрально прижал руку к груди. — Мэм, я врач. Я здесь, чтобы оказать первую помощь пострадавшей. И, судя по всему, у неё ещё и сотрясение от удара о подушку безопасности... морального.

Элейн закатила глаза, но спорить не стала. Она позволила ему осмотреть рану на лбу. Его пальцы были тёплыми и уверенными, и на мгновение она поймала себя на мысли, что прикосновение этого юноши вызывает у неё странное, давно забытое волнение.

— Нужно наложить пару швов, — заключил он профессиональным тоном. — У меня дома есть всё необходимое. Это недалеко.

— У вас дома? — переспросила Бетти, хватая подругу за локоть и оттаскивая её на шаг назад. — Элейн, может, лучше в больницу?

— В больницу? — Эдвард фыркнул. — Чтобы я просидел там три часа из-за царапины? Я профессионал, мэм. Это займёт десять минут. И я гарантирую, что шрама не останется.

Элейн колебалась лишь секунду. Что-то в его дерзости и мальчишеском обаянии обезоруживало её.

— Хорошо, доктор Флора. Ведите.

***

Особняк Альмы Флора в Корал-Гейблс напоминал декорации к голливудскому фильму о богатых наследниках: белоснежные колонны в колониальном стиле, идеально подстриженный газон и конюшня в стороне создавали атмосферу старой южной роскоши с флоридским акцентом.

Альма встретила племянника на пороге парадного входа. Это была статная женщина лет шестидесяти с безупречной осанкой и взглядом, способным заморозить океан.

— Ты опоздал на сорок минут, — констатировала она ледяным тоном, окидывая его придирчивым взглядом с головы до ног: от взъерошенных волос до испачканной в пыли рубашки поло.

— Тётя Альма, там была авария! — начал Эдвард, но она тут же перебила его, понизив голос до шёпота:

— Я не об этом. Я о той женщине. Элейн Картер? Ты привёз её сюда? Ты представляешь, что скажут люди?

Эдвард вздохнул. Он знал этот тон. Тётя Альма всегда мыслила категориями «приличий», «статуса» и «социального соответствия». Для неё разница в возрасте была не просто цифрой в паспорте, а социальной пропастью шириной с залив Бискейн.

— Она просто пациентка. Я оказал ей первую помощь. И нет, я не привёз её сюда. Я не сумасшедший.

Альма смягчилась, увидев его искренность (или убедительную актёрскую игру), и поправила ему воротник рубашки — жест, который она не позволяла себе с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать.

— Хорошо. Иди к гостям. Эстель искала тебя. И будь добр, хотя бы сегодня не спорь со мной и не позорь семью перед губернатором.

Эдвард кивнул и растворился в толпе гостей, заполнивших патио и бальный зал. Вечер закружил его в вихре поздравлений от седовласых профессоров медицины, объятий троюродных тётушек и профессиональных советов от старших коллег-хирургов. Его однокурсники уже уехали праздновать на Саут-Бич, а здесь остались «столпы общества». Но его мысли постоянно возвращались к женщине с пронзительными глазами цвета морской волны и дерзкой улыбкой женщины, которая знает себе цену.

***

В это же время в Майами-Бич Элейн сидела на веранде своего дома с видом на залив Бискейн. Океан шумел внизу, у подножия утёса, на котором стоял её особняк в средиземноморском стиле. Бетти принесла ей бокал охлаждённого белого вина «Sauvignon Blanc» и села рядом в плетёное кресло-качалку.

— Ну? — подруга выжидающе посмотрела на неё поверх своих модных очков. В её глазах плясали озорные искорки. — Как он? Симпатичный?

Элейн сделала глоток вина и улыбнулась уголками губ.

— Он... наглый. Самоуверенный мальчишка. Назвал меня «миссис», как будто я древняя старуха из дома престарелых «Sunny Palms».

Бетти рассмеялась:

— А ты и есть «миссис». Миссис Элейн Картер. Вдова мистера Картера, да упокоит Господь его душу.

Элейн поморщилась:

— Не напоминай мне об этом сейчас. Я хочу быть просто Элейн сегодня вечером. И этот мальчик... он смотрел на меня так, будто я не просто вдова с двумя взрослыми детьми и ипотекой за салон красоты, а женщина.

Бетти понимающе кивнула:

— Он врач? Говорят, у врачей особый взгляд. Они видят людей насквозь, без прикрас и макияжа.

— Он хирург-ординатор в Мемориальной больнице Джексона, — задумчиво произнесла Элейн, глядя на лунную дорожку на воде. — У него выпускной сегодня вечером. Тётя устроила приём в его честь в Корал-Гейблс.

Внезапно тишину нарушил телефонный звонок резкой трелью старинного аппарата на столике рядом. Это был Фред-младший, её старший сын.

— Мам? Привет-привет! Мы с Кларой заедем завтра? Нужно поговорить о Нине (их пятилетней дочери). И... я хотел обсудить кое-что ещё.

В голосе сына слышалась усталость и скрытое напряжение, которое Элейн научилась распознавать за двадцать пять лет материнства. Она знала: их брак с Кларой трещит по швам уже давно. Клара всегда была требовательной к уровню жизни («Мы должны соответствовать твоему положению!»), а Фред-младший, талантливый инженер-строитель из Чикаго, никак не мог найти стабильную работу после переезда во Флориду из-за кризиса в отрасли.

— Конечно, милый. Приезжайте к обеду завтра к часу дня. Я приготовлю лазанью по бабушкиному рецепту.

Она отключила звонок и посмотрела на Бетти:

— Знаешь, иногда мне кажется, что я всю жизнь жила для других. Для мужа Фреда-старшего (да упокоится он с миром), пока он был жив и строил свои мосты через всю страну. Для детей — Фреда-младшего и Камиллы (которая сейчас учится в Токио). А сейчас... сейчас я хочу пожить для себя.

Бетти сжала её руку:

— Так живи! Ты заслужила это право больше, чем кто-либо другой.

Глава 3. Праздник и предчувствие

Вечерний Корал-Гейблс утопал в огнях. Особняк Альмы Флора сиял, как рождественская ёлка, на которую не пожалели гирлянд. Гости в вечерних нарядах, звон бокалов с шампанским «Moët», тихая джазовая музыка, льющаяся из динамиков, — всё это создавало атмосферу праздника, но для Эдварда вечер начинался с выговора.

— Ты опоздал на сорок минут, — ледяным тоном произнесла Альма, встречая его в холле. В её взгляде читалось всё: и материнская забота, и строгость наставника, и беспокойство о репутации. — И от тебя пахнет улицей. Ты что, менял колесо?

— Тётя, там была авария, — начал Эдвард, но Альма тут же перебила его, понизив голос до шёпота, чтобы не услышали гости:

— Я не об этом. Я о той женщине. Элейн Картер? Ты привёз её сюда? Ты представляешь, что скажут люди? Губернатор здесь. Сенатор здесь. А ты... ты притащил сюда женщину, которая годится тебе в матери?

— Она просто пациентка. Я оказал ей первую помощь. И нет, я не привёз её сюда. Я не сумасшедший.

Альма смягчилась, увидев его искренность (или убедительную актёрскую игру), и поправила ему воротник смокинга — жест, который она не позволяла себе с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать.

Эдвард кивнул и растворился в толпе. Вечер закружил его в вихре поздравлений от седовласых профессоров медицины, объятий троюродных тётушек и профессиональных советов от старших коллег-хирургов. Его однокурсники уже уехали праздновать на Саут-Бич, а здесь остались «столпы общества». Но его мысли постоянно возвращались к женщине с пронзительными глазами цвета морской волны и дерзкой улыбкой женщины, которая знает себе цену.

Тем временем в Майами-Бич Элейн сидела на веранде своего дома с видом на залив Бискейн. Океан шумел внизу, у подножия утёса, на котором стоял её особняк в средиземноморском стиле. Бетти принесла ей ещё один бокал охлаждённого белого вина «Sauvignon Blanc» и села рядом в плетёное кресло-качалку.

Элейн сделала глоток вина и улыбнулась уголками губ.

— Он... наглый. Самоуверенный мальчишка. Назвал меня «миссис», как будто я древняя старуха из дома престарелых.

Бетти рассмеялась:

— А ты и есть «миссис». Миссис Элейн Картер. Вдова мистера Картера.

Элейн поморщилась:

Бетти понимающе кивнула:

— Он врач? Говорят, у врачей особый взгляд. Они видят людей насквозь.

— Конечно, милый. Приезжайте к обеду завтра к часу дня. Я приготовлю лазанью по бабушкиному рецепту.

Она отключила звонок и посмотрела на Бетти:

Бетти сжала её руку:

— Так живи! Ты заслужила это право больше, чем кто-либо другой.

***

На другом конце города вечеринка у Альмы была в самом разгаре. Эдвард стоял у бара с бокалом шампанского, когда к нему подошла Эстель — его кузина и лучшая подруга детства.

— Ну что, герой дня? — она чокнулась с ним бокалом. Её светлые волосы были уложены в сложную причёску, открывавшую изящную шею. — Готов спасать мир? Или хотя бы богатых старушек из Палм-Бич?

— Готов спасать хотя бы тех, кто не врезается в меня на перекрёстках, — пошутил он.

Эстель внимательно посмотрела на брата:

— У тебя странный вид. Ты какой-то... рассеянный. Это из-за той аварии?

Эдвард пожал плечами:

— Она... необычная женщина. Не такая, как все эти расфуфыренные дамы внизу.

Эстель нахмурилась:

— Эдвард! Ей же лет сорок!

Он резко повернулся к ней:

— И что? Она красива. Она умна. И она меня не боится.

В этот момент к ним подошла одна из подруг Эстель — Сесилия (СиСи) Роджерс, эффектная блондинка с модельной внешностью и папой-судьей.

— Вот ты где! — она взяла Эдварда под руку так уверенно, словно имела на это полное право. — Потанцуем?

Эдвард вежливо улыбнулся:

— СиСи, прости, я...

Но девушка уже тащила его на танцпол под звуки медленного блюза. Он бросил взгляд на лестницу, где стояла тётя Альма, разговаривая с каким-то солидным гостем в смокинге (вероятно, тем самым губернатором). Она одобрительно кивнула ему. Всё шло по плану: красивый молодой врач танцует с красивой молодой девушкой из хорошей семьи.

Но музыка казалась слишком громкой, а запах дорогих духов СиСи — слишком навязчивым. Закрыв глаза во время медленного танца, Эдвард снова увидел перед собой не лицо СиСи с идеально ровными чертами лица после пластики, а насмешливый взгляд Элейн Картер и её улыбку, которая была одновременно вызовом и приглашением.