Kitabı oxu: «Лис из клана серебра»

Моей мамуле.

Спасибо, что всегда веришь в меня!

© Ви М., текст, 2024

© Мельникова М., иллюстрации, 2024

© ООО «Феникс», 2024

© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Глава 1

Вечер казался спокойным и мирным, немного ленивым, но прохладным, как и всегда в конце лета. Темнело раньше – и дело было далеко не в ночных сумерках.

А в сражении.

Кто были нападавшие? Что им было нужно? Господин Этари просто возвращался домой, когда произошло нападение. Воинов было немного, врагов – гораздо больше, сам господин сражался с противниками. Пострадал. Его красивое, точеное лицо уже украшал кровавый шрам.

В красках заходящего солнца императорский клан можно было легко узнать: дымчато-серые одежды Онэро против темных и блеклых костюмов убийц.

А это были именно убийцы.

Вместе с господином домой возвращались и слуги: несколько новых работников, которых он забрал с собой из поместья в пригороде. И им было труднее всего. Если воины умели сражаться, то простые рабочие лишь жались к высоким стенам городских усадеб.

И тогда я впервые увидела его.

Он очень выделялся из толпы сражавшихся, хоть и носил все черное, но на убийц не походил. Стал ли он случайной жертвой? Прохожим, которому не повезло быть вовлеченным в сражение, предназначенное не для него? Я не знала.

Но вот трое убийц атаковали господина Этари – последний с трудом отбивался, его сил явно не хватало. Он споткнулся, не выдержав натиска, и отступил. Однако чем дольше я следила за господином, тем больше понимала: ему не выжить.

И тогда-то появился он. Одним уверенным движением сбил разом все клинки – господин даже застыл на мгновение, позабыв о главном. К сожалению.

Юноша сражался успешно, но опять же: против него трое хорошо тренированных воинов. Нужно было хотя бы попытаться сравнять счет.

Господин подоспел вовремя, но их все равно было только двое против трех беспощадных убийц.

Укрытые вечерним сумраком, убийцы использовали его словно покров. Один появился неожиданно и клинком начал метить в господина. Я закричала, как и многие. Норио, верный воин господина, бросился к нему на помощь, хоть и сам застрял на грани жизни и смерти в сражении против четверых.

Но слишком поздно… Было бы, если бы юноша не встрял между клинком и господином. Подставился под удар. Его лицо исказила гримаса боли. Он со стоном выдохнул, схватившись за рану, попытался устоять, но сознание покидало его.

Господин Этари. Он был шокирован, поймал юношу и попытался уложить на землю. В некоторой степени это спасло ему жизнь. Подставив клинок, он чудом избежал еще одной атаки. Норио успел и, превозмогая боль и усталость, расправился со всеми.

Но схватка была далеко не окончена. Господину и его верному помощнику пришлось вернуться в бой. Юноша же так и остался лежать посреди дороги, бережно уложенный, будто на пуховую кровать.

Я не знала, чем все должно было закончиться, но видела, как жизнь покидала его. Поэтому поспешила приблизиться. Рискуя жизнью, но что поделать? Он умирал, а это вовсе не единственный исход, который мог сегодня случиться.

Оказавшись рядом, я лучше рассмотрела его рану: одежда уже была пропитана кровью – ее здесь было море. Юноша потерял сознание, уходил в страну вечных снов.

В этот миг улица, на которой мы находились, показалась совсем маленькой. Даже вся провинция, да и империя в целом тоже. Весь этот мир не мог изменить того, что смерть заберет каждого.

Но сегодня я намерена ей помешать.

Используя свои не слишком идеальные навыки, я постаралась справиться с первой задачей: остановить кровь. Получалось не очень: перевязать его было трудно. Но хоть что-то я же должна была сделать…

Не поняла, как именно это случилось, но внезапно все стихло. Я прислушалась к глухой тишине и немного испугалась. Звук усталых шагов, порыв ветра, взметнувший пыль под ногами, скрипнувшая поодаль дверь, чьи-то крики – слов я не разобрала. Первое, что попалось на глаза, – лезвие клинка, окрашенное кровью.

Я задержала дыхание и замерла: меня поглотил страх. Но через силу, через преодоление первичного ужаса заставила себя взглянуть.

Передо мной стоял господин Этари. Пострадал он очень сильно. Или, возможно, его рёкамэ было в чужой крови. На светлом видно лучше. Его темные глаза тонули в мерцающих огоньках света, и я только сейчас заметила, что фонари на этой улице не горели. По крайней мере, до этого момента.

Рана на щеке все еще кровоточила, он тяжело дышал, под глазами пролегли тени усталости. Подоспевшие на помощь воины шумно переговаривались со стражами клана. У глухих стен кто-то тихо плакал.

– Ты сможешь ему помочь? – внезапно спросил меня господин Этари, и мурашки пробежали по коже.

От страха. От холода. От отчаяния. Все смешалось воедино. Но я вновь взяла себя в руки и постаралась собраться с мыслями.

– Да, господин, – пообещала смело. – Нужно скорее перевязать его рану.

Темные глаза господина задержались на мне лишь на секунду. Он будто бы проверял, могла ли я ему сейчас солгать. Могла бы – это неоспоримо. Только какая мне от этого выгода? Никакой. Он искал не ложь – он искал подтверждение, что этот юноша выживет.

Секунда, продлившаяся годы, закончилась. Господин отвел взгляд, устремив его на слуг: те знали его хорошо, поняли без слов. Пока господин возвращался к воинам и обсуждал случившееся, вместе со слугами мы взялись за оказание первой помощи. Юношу раздели, наспех промыли рану; позже потребуется сделать это снова, но главное произошло: мы остановили кровь, обвязав тугими повязками корпус.

После этого слуги разошлись в разные стороны, гораздо смелее оказывая первую помощь отряду. Господин Этари вернулся ко мне.

– Ты должна позаботиться о нем, – вот так неожиданно между мной и случайным незнакомцем образовалась прочная и почти нерушимая связь на грани жизни и смерти. – Он должен выжить.

Я смотрела на господина, и мое сердце стучало слишком громко. Ответственность, которую он возложил на меня, не казалась тяжким грузом. Доверие, надежда на мои силы, на что-то, чего понять было нельзя.

– Конечно, господин, – склонила голову перед ним, – я сделаю все возможное и даже больше.

Несмотря на то что мы все еще находились посреди ночной улицы и все, что здесь случилось, было в центре внимания, момент, когда подоспели городские стражники и о чем-то договорились с господином, я из виду упустила. Так на меня подействовало доверие господина Этари? Все могло быть.

Следующее, что случилось: того, кого я теперь должна была спасать, забрали и уложили в паланкин. Хоть до дома господина было недалеко, когда такое случалось, чтобы господин шел рядом, а в его паланкине несли незнакомца?

Нет, это не просто незнакомец. Он был кем-то бо́льшим. И уже в тот момент, когда он появился искрой жизни в беспощадной схватке со смертью, это стало более чем очевидно.

Мы двигались неспешно: Норио хромал, его до этого аккуратно собранные волосы были растрепаны и делали и так строгое лицо более мрачным. Он не смотрел на своего господина, но по нему было видно, как сильно он корит себя за то, что чуть не потерял его. За то, что чуть не подвел.

Улицы были наполнены слабым светом. Слышался только шорох шагов, тишина безмолвия нагнетала подавленное состояние, обреченность, усталость. Это странно, но, даже несмотря на все случившееся, сейчас мне было спокойно в окружении воинов клана Онэро. И не мне одной. Слуги, что шагали рядом, тоже будто бы успокоились. Но ведь если все прекратилось, это еще не означало, что навсегда.

Поворот – закончились одни стены, начались другие. Каменные плиты, старательно уложенные, в призрачном свете вечерних сумерек казались решетками. Утром они выглядят по-другому – прибежищем солнца.

Однако до утра еще нужно дожить.

Ворота отворили заранее, кого-то из слуг пустили вперед предупредить о прибытии. Уже позднее я догадалась, что воины, подоспевшие на помощь господину, были не стражниками города, а своими.

Вечер требовал тишины, никто не говорил громче шепота, переговаривались тихо, даже во двор заходили так, будто боялись разбудить кого-нибудь.

Но в домах не спали. Стражи проверяли территорию, многие осматривали окрестности с высоты башен и верхних ярусов главного здания. Я замерла, разглядывая двор, расположившийся предо мной. Он был таким закрытым снаружи, но безумно живым и наполненным внутри, словно императорский дворец.

Светлые дорожки, ведущие в разные стороны, дома, галереи, пруды и сады – первое впечатление захватило меня, на секунду я замешкалась, впитывая красоту волшебного двора.

Здесь принимали гостей, а также находились ворота, украшенные рисунком голодных разъяренных тигров, во внутренние дворы усадьбы.

– Отнесите его к миндальному дереву, – услышала я голос господина и тут же заволновалась.

Стражи быстро подхватили юношу и, не дойдя до главного двора, свернули налево. Повинуясь больше интуиции, нежели трезвому разуму, я двинулась за ними следом. Юноша все еще был без сознания, не приходил в себя. Его лицо освещали фонари, и я заметила, как сильно он побледнел. Неудивительно, ведь он потерял много крови.

Его временные повязки уже полностью стали багряными, но я все равно была уверена в том, что он выживет.

Возможно, дело было в том, как он сражался. Было что-то дикое, первобытное, но будто бы врожденное в каждом его отточенном движении. Он не сомневался, не собирался уходить из этого мира, сдаваться не намерен. Пусть он без сознания сейчас, но разве же сон – не лучшее лекарство?

Миндальное дерево, к которому нас отправил господин, оказалось сухим. Это был небольшой дворик, окруженный скромными домиками, где, судя по беглому осмотру, хранились вещи: здесь никто не жил.

Но одна комнатка для обитания все-таки нашлась. Небольшая, уютная, в особенности когда я зажгла лампу, и ее одной хватило, чтобы осветить помещение. В нише слева от входа располагалась кровать. На нее стражи и переложили юношу. Тот не реагировал, не проснулся.

Их было трое, но все почему-то смотрели на юношу нерешительно, немного с сомнением. В чем заключались их тревоги, я сказать не могла. Почти сразу же в комнату прибежали несколько лекарей и целителей и без особых указаний или распоряжений взялись за раны всех присутствующих.

Видимо, господин не говорил о ком-то конкретном, отправляя их сюда, или же дело было в чем-то другом?

Была уже глубокая ночь, когда рану перевязали еще раз. Благодаря лекарям и совместным усилиям мы смогли остановить кровь. Хоть повязка все равно алела, но уже не так густо.

– Нужно дать ему лекарство. – Лекарь разложил несколько порошков. – Так рана быстрее затянется.

Согласно кивнула и принялась за работу: смешала порошок с водой, приподняла голову юноши и осторожно начала вливать лекарство, когда послышались шаги снаружи. Лекарь тут же откланялся и был таков, а в дверях появился господин Этари.

Он был еще молод – чуть младше двадцати пяти, – но из-за случившегося в свете лампы его лицо казалось изнеможенным, он словно постарел лет на двадцать. Его рану уже обработали, теперь его щеку украшала лишь багровая полоска.

– Как он? – спросил господин.

Я как раз уложила юношу на подушку и укрыла одеялом.

– Рану снова перевязали, нанесли лекарственную мазь, он выпил снадобье, теперь проспит до утра, – объявила я так уверенно, будто была главным лекарем империи.

Господин промолчал. Несколько минут он стоял и смотрел на юношу, и столько эмоций было отражено на лице Этари, столько мыслей, которые могли одновременно благословлять и терзать. Что-то было в этом взгляде, что-то заставляло разглядывать его лицо, ловить отблески не только успокоения, но и тревоги.

– Ты должна позаботиться о нем, – он вернул нас к внезапной невидимой связи, которая родилась в тот миг посреди улицы. – Он должен выжить.

Что я могла ему сказать? Что поборю смерть, если она явится сегодня? Что справлюсь с любым врагом, даже незримым? Что невозможное уже случилось, а воля случая – слишком ненадежная величина?

Мы снова встретились взглядами, и поток эмоций хлынул между нами. Разве мог господин смотреть так на меня? Разве могла я так смело смотреть на него в ответ?

Но это была сделка с судьбой, которую мы заключили вместе. Мы шли против природы и против правил, смешивая наши надежды и эгоистичную смелость. Нашу юность, не терпящую полумер.

– Обещаю, господин, – твердо, ровно, почти с вызовом ответила я.

И он поверил мне. Потому что было то, что его сегодня впечатлило. Повергло в настоящий шок. Открыло глаза на вещи, которые казались такими простыми и понятными. До сегодняшнего вечера.

– Он спас мне жизнь, – сказал господин, потому что это было между нами тремя. Он был вынужденной жертвой, юноша – необходимым спасением, я – случайным свидетелем. – Он должен выжить.

Кивнула, унимая безудержное желание, неизвестно откуда взявшееся, словно я ему ровня. Он – господин, а я…

– Как тебя зовут?

И снова внутри на миг я сжалась, но справилась с собой мгновенно.

– Юин, господин, – склонила голову.

– Юин, – повторил он так, будто записывал мое имя в историю, будто запоминал для того, чтобы в будущем предъявить мне счет. – Я доверяю тебе его жизнь.

– Благодарю, господин, я вас не подведу, – пообещала, а он все еще пытался подобрать нужные слова благодарности.

Но все дело в том, что его спаситель сейчас боролся за жизнь и не услышал бы, даже повтори он это тысячу раз.

Прошло время безмолвия, ночной тишины: снаружи шумел ветер о том, что мир все еще здесь, пели ночные птицы и стрекотали насекомые.

Но затем раздались шаги.

Глава 2

Схватка с убийцами была еще слишком свежа в памяти – господин Этари напрягся, его лицо вновь стало непроницаемым, жестоким. Он был готов к новому сражению. Да, устал, но спасать свою жизнь никогда не устанешь.

Шагнул назад, скрывшись в сумраке ночи. Луна не хотела выходить из-за облаков, поэтому он сразу же утонул во тьме.

Шаги стали тише, но и господин Этари замер, словно где-то укрылся. Как я думала поначалу. Позже все встало на свои места. Когда первичное хищное напряжение сдул ночной холодный ветер.

– Так это правда, – заключил чей-то хитрый, надменный, наполненный пренебрежением голос. – Слухи не врут, и ты действительно посмел вернуться сюда, Этари.

– И я рад тебя видеть, Рэн, – устало вздохнул господин Этари.

Рэн? Господин Рэн? Средний брат Онэро? Все, что я знала о нем: он горделив и своеволен. Но угроза в его голосе показалась чересчур опасной – я заставила себя податься ближе к выходу и выглянуть наружу. Боялась быть замеченной, но все же мне нужно было на него взглянуть.

Он пришел не один – с ним были двое его воинов, оба держали фонари, силуэт господина Рэна окружали отблески оранжевого света. Две противоположности – мрак и пламя. Только вот по ощущениям все было как раз наоборот.

Хищно осмотрев младшего брата с головы до пят, господин Рэн пренебрежительно улыбнулся.

– И что теперь? – потребовал он.

– Не знаю. А ты что можешь предложить? – почему-то все больше смягчался и сводил все к шутке господин Этари.

– Хм… – господин Рэн протянул задумчиво и возвел глаза к небу, словно так потребовали обстоятельства.

Вдруг все резко изменилось. Рэн схватил клинок воина справа и с неприятным звоном извлек его из ножен, лезвие мгновенно стало тем самым расстоянием, которое возникло между братьями уже давно. Ветер унес улыбку. Рэну это не шло. Злоба его взрослила – улыбка, наоборот, придавала озорства и молодости.

Но каждый самостоятельно выбирал свой путь.

– Ты всех нас погубишь, – процедил сквозь зубы Рэн.

– Я не преследовал такой цели.

– Да, но ты вернулся! – огрызнулся Рэн. – Ты посмел вернуться сюда, прекрасно зная, что потянется за тобой следом.

– Я… – господин Этари попытался ответить, но у него ничего не получилось.

– Молчать! – Клинок дрогнул в руке господина Рэна. – Ты здесь чужой, и тебе здесь не рады. И лучше бы тебя забрали хисины еще тогда.

– Рэн, – теперь и в голосе господина Этари засквозило предупреждение.

– Господин! – Все еще хромая, с трудом, но все же бежал на помощь Норио.

Господин Рэн обратил свое внимание на крик едва заметным поворотом головы. Норио весь взмок, бежал как мог, подоспел и загородил собой своего господина. Этари выглядел подавленным – я только в этот миг заметила, как он сжимал кулаки.

– Господин Рэн, – все еще задыхаясь и делая глубокие, тяжелые вдохи, говорил Норио, – рад видеть вас в добром здравии.

Норио поклонился в знак уважения, но глаз не отводил. Рэн задрал нос, его лицо стало пронзительно отстраненным. Если бы он смотрел сейчас таким взглядом на меня, это укололо бы в душу. Но господин Этари, тот, на кого был обращен гнев брата, выглядел непоколебимым.

– Это ненадолго, – не глядя убрал меч в ножны своему воину Рэн. – Пока этот здесь, не видать дому Онэро покоя. Почему ты не сдох где-нибудь по дороге?

– Так это ты подослал ко мне убийц? – внезапно заключил господин Этари, недобро прищурившись.

Норио стиснул зубы и взялся за рукоять меча. Он знал, что находился сейчас между молотом и наковальней, но ничего поделать с этим не мог. Защита господина Этари была для него священным долгом.

– Что ты сказал, щенок? – Хоть на лице Рэна и появилась ухмылка, она была невообразимо злой.

– Значит, все-таки ты, – сделав собственные выводы, закивал господин Этари. – Как далеко простирается твоя ненависть, Рэн?

– Ты действительно считаешь, что для нее есть границы? – как вызов бросил господин Рэн.

Тотчас все переменилось. Этари оттолкнул Норио – тот воскликнул, пытаясь удержать своего господина, двое воинов тоже дернулись, но одного взгляда хватило, чтобы понять: вмешиваться было запрещено.

Всполохи стали терзать ночную тишину. Звон клинков был нестерпимым, я даже взглянула на юношу, что спал на кровати: не разбудила ли эта схватка его. К счастью, в смертельно опасной ране были свои преимущества: даже если бы мир обрушился, он бы все равно не проснулся.

В бессилии двое бойцов и Норио наблюдали за боем. Господин Этари был хорошим воином, но и господин Рэн не уступал ему ни в чем. Удары резкие, острые, опасные, разящие. На лице господина Этари сомнения, недоумение, испуг. Рэн – противоположность: хищность, злость, желание уничтожить. Он атаковал вовсе не для того, чтобы припугнуть брата, нет: он собирался его уничтожить.

И вот, когда опасность заполонила весь двор, окружив отчужденное, забытое жизнью место, ветви сухого миндального дерева вздрогнули, или же это была я, или, возможно, Норио, рванувшийся лишь на шаг, или, может быть, это где-то вдалеке упала капля росы…

Шумный ветер точил клинок, грозясь нанести непоправимую рану, второй метил прямо в сердце – казалось, ранений не избежать.

Но все изменил лишь миг.

Иной ветер зашелестел, ворвался, встревожил все застывшее в роковом мгновении, мрачная тень метнулась сначала к одному, потом к другому. Замерла между двумя непримиримыми разногласиями двух кровных братьев. И только в тот миг, когда луна посеребрила двор, мы все увидели его.

Дэра́н Онэро. Их старший брат.

Глава клана Онэро.

От него веяло непоколебимой уверенностью вожака стаи, силой, способной разверзнуть океан. Именно столько должно было понадобиться, чтобы успокоить этих двоих. Удивительно, но то, что он сделал, я угадала спустя время, даже Рэн и Этари не сразу поняли, что произошло.

Дэран мог бы выбить клинки у обоих из рук, но тогда пришлось бы жертвовать кем-то, ведь раны должны были быть оставлены.

Но Дэран Онэро выбрал другой путь. Он схватил братьев за запястья и замер, остановив будто бы само время. Медленный, расставляющий все по своим местам взгляд уперся сначала в Рэна, усмирив его норов так, словно за мгновение средний брат превратился из хищного тигра в крольчонка.

Следующий взгляд был адресован Этари. Тот уже подготовился, нервно сглотнул, нацепил на лицо маску отстраненности, попытался справиться. Какое там! Задрожал, как от страха, попытавшись вырвать руку, но Дэран держал крепко.

До тех пор, пока не вывернул запястья обоим. Голоса братьев невольно смешались стоном боли и выронили оружие. Дэран же со спокойствием восходящего солнца медленно моргнул.

– Мне показалось или вы двое решили сразиться? – разрезав тишину жестким подавлением, обманчиво спокойно произнес господин Дэран.

Оба младших брата выглядели как лисы, поджавшие хвосты. Склонив головы, они вжимали их в плечи и боялись встретиться взглядом со старшим братом. Но тот не отпускал ни одного, ни другого.

Как ни странно, Этари был самым высоким, Рэн пониже, а Дэран совсем чуть-чуть не доставал до среднего брата по росту. Но расстановка сил заставила братьев повыше сгорбиться. Кто здесь главный, было ясно даже случайно пролетающей мимо бабочке.

– Конечно нет, – выдавив слабую улыбку, заявил Рэн.

– Что ты такое говоришь? – тихо-тихо произнес Этари, нервно хихикнув.

Снова смолкли под настойчивым и жестким взглядом Дэрана Онэро. Он все еще продолжал игру в качели, смерив осуждающим взглядом то одного, то другого.

– Вот и мне так показалось, – заключил наконец Дэран и даже улыбнулся.

Правда, улыбка та была совсем уж недоброжелательной. Подчиняйся, или будет очень больно.

– Уже поздно. – Дэран шагнул к клинкам, подцепил носком сапога сначала один, подбросив в воздух и поймав его, затем поступил ровно так же и со вторым. – Это был долгий день, не менее долгий вечер, а теперь затягивающаяся ночь. – Младшие братья лишь с интересом разглядывали дорожку под ногами, боясь даже дышать. – Разойдитесь по комнатам и ложитесь спать. Завтра с утра обо всем поговорим.

Оба коротко поклонились, стараясь не спешить, но все же делая это торопливо, оба бочком стали обходить старшего брата, хотя места во дворике было столько, что можно было построить сразу десятерых, и тем бы места хватило с размахом.

Но дело было не в размере двора, а в Дэране Онэро.

Он не сдвинулся с места, а когда братья оказались за его спиной, спустившись в свои комнаты так тихо, словно шпионы на вражеской территории, я успела заметить, как нервно кивнул своим воинам Рэн – те не менее нервно рванули вперед, только пятки сверкали.

Этари тоже подбежал к Норио, последний нервно сглотнул, закивал, мол: «Да-да, бежим в соседние государства, лишь бы спастись».

И в этот момент случилось страшное.

– Этари! – окликнул внезапно господин Дэран.

Вздрогнул не только названный брат, но и Норио, и я, и даже двор. Казалось, и лунный свет, ласкавший фигуру старшего брата, пошел мелкой рябью. Я видела, как застучали у Этари зубы, как он напрягся, перепугавшись до смерти, и медленно, через силу, обернулся.

В свете луны, в серых одеждах клана Онэро, господин Дэран будто бы облачился в серебро. Неудивительно, ведь «Онэро» означает «свет серебряной луны». Медленно заложив руки за спину, Дэран обернулся. Его неидеальный профиль казался до невозможности единственно правильным. Как будто он диктовал всему миру стандарты красоты.

Темные глаза отливали строгостью, и я это заметила раньше Этари, который уже побледнел от ужаса. Зря.

Господин Дэран внезапно улыбнулся по-доброму, тепло, как мог улыбнуться только любящий старший брат, и произнес:

– Добро пожаловать домой.

Этари замер на несколько мгновений, пытаясь понять, почему его не постигло осуждение, порицание или укор. Однако способность задавать тон настроению у господина Дэрана была врожденным талантом.

Этари наконец-то оттаял ласковой улыбкой на лице и скромно поклонился.

– И я рад вернуться домой, – робко признался он.

Эта ночь наконец-то обещала закончиться. Знала, что обо мне тут никто не забыл, но все же я медленно задвинула дверь и погасила лампу.

До утра в комнату так никто и не заглянул.

Глава 3

Утро встретило холодными лучами. Первым делом оторвала голову от подушки и с тревогой заглянула в лицо юноше. Спрятанный в нише от ветров и света, он мирно дышал. Спал. Все еще бледный – это быстро не пройдет, – но уже не измученный тревожными снами. Кажется, лекарство подействовало.

Сделав глубокий вдох, я немного успокоилась. Вроде бы и мне он чужой, но почему-то борьба за его жизнь казалась самой важной миссией.

Снова взглянула на бумажные двери, впускающие солнечный свет. Он едва коснулся их – еще одна причина утренней прохлады. Полагаю, в этот момент все еще спали, а кто просыпался раньше остальных? Правильно: слуги.

Поднялась на ноги и размяла затекшее тело. Все-таки спать на полу не очень-то удобно, но пережить можно. Проверила лоб юноши, убедилась, что температура не поднялась, да и он сам казался согретым. Хороший знак. Лето на дворе – печь явно рано топить, но тут меня посетила внезапная, но очень важная мысль: почему Этари оставил его здесь?

В доме наверняка был лазарет, туда, скорее всего, отправили всех пострадавших. Почему же этот юноша удостоен хоть и отдельной комнаты, но все-таки где-то в отдалении?

Что здесь вообще было? Цвело ли когда-нибудь миндальное дерево?

Солнце просыпалось быстрее моих мыслей, а времени терять было нельзя. Поправив одеяло, скользнула взглядом по точеным чертам лица незнакомца, убеждая себя в том, что всего лишь проверяю, не покрылось ли оно испариной, а затем быстро направилась к выходу.

Несмотря на то что место располагалось дальше основного комплекса, дверь я открывала осторожно. Меня встретили почти морозный воздух и силуэт сухого дерева. Было неправильно, что оно мертво: выздоровлению пострадавших это вряд ли поможет. Но что я могла сделать?

Торопливо задвинула дверь и поспешила обратно по галерее, по которой пришла. По пути встретилось несколько дворов. Я пока еще ничего толком и не знала, но двигалась решительно, поэтому пошла на шум.

Продрогла до костей, даже когда почти побежала. Добралась до приоткрытой двери, осторожно заглянула внутрь. Как я и предполагала, здесь жили слуги. И сейчас они как раз шумно просыпались, собирались, спешили, хотя кто-то по-прежнему делал все медленно, но каждого торопила девушка лет тридцати, раздавая нагоняи направо и налево.

– Да оторвись ты уже от подушки, несносная девчонка!.. Заправляй кровать правильно!.. Сошлю свинарню чистить!.. Куда легла?! А ну вставать!.. Немедленно!.. Мать честная! – Я неожиданно подошла к ней ближе, робко улыбнулась и поклонилась. – А ты еще кто такая будешь?

– Юин, госпожа. Прибыла вчера с господином.

– И даже не переоделась? – Осмотрела мою потрепанную и перепачканную в крови одежду.

Служанки вокруг торопливо собирались, но все их внимание, естественно, было приковано ко мне. О возвращении господина Этари было известно всем, но никто доподлинно не знал, что именно случилось по дороге.

– Не успела, госпожа, всю ночь выхаживала раненого, – объяснилась так же уверенно.

– Ой-ой-ой, – покачала головой главная служанка, осмотрев меня полностью еще раз. – Что же, если расскажешь подробности, что там стряслось, так уж и быть, выдам тебе новое рёкамэ.

– Госпожа Синь! – возмутилась тут же одна из служанок, еще несколько смерили ее недовольными взглядами, остальные спешно побросали то, на что отвлекались, собрались в кучку и расселись вокруг нас, приготовившись внимать истории.

Что же, делать было нечего, пришлось приспосабливаться. Сделав глубокий тяжелый вдох, я приняла драматичный вид и заговорила:

– Вечер настал неожиданно, когда появились мрачные тени. Следуя по пятам, они загоняли нас в ловушку. Десятки глаз следили, выжидали, устрашали. Господин сохранял хладнокровие, Норио наблюдал за округой, подозревал, что одиночество нам уже не грозит. Чувствовал беду…

Выдержав паузу, я отвернулась, будто мне было больно это вспоминать. На самом деле я следила за тем, как меня слушали. Хорошо слушали, значит, можно продолжать.

– Но потом из ниоткуда появились они. Как хисины, ночные демоны, они скользнули по дороге нам навстречу и ринулись в атаку. Фонари по обе стороны от дороги все разом потухли, врагов укрыла ночь.

– Не так все было! – внезапно заявил кто-то с порога.

Может быть, меня и прервали, но рассказчицей я была хорошей. Все служанки, что слушали затаив дыхание, вздрогнули, кто-то даже завизжал и завалился набок. После этого кто-то посмеялся, но слов для прервавшего рассказ наглеца ни у кого не нашлось.

Кроме меня самой.

В лучах уже поднявшегося солнца он выглядел лишь силуэтом. Прислонившись к створке двери, он, сложив руки на груди, внимательно слушал историю. Пришлось присмотреться, чтобы узнать его.

Норио.

– Не порть мою историю, – буркнула я обиженно. Норио улыбнулся. – Ну вот, так ведь хорошо начинала.

– Да, но… – Он все еще хромал, шагая мне навстречу. – Ты рассказываешь неверно.

Подошел ближе – теперь я могла лучше разглядеть его янтарные глаза. Как бы красочно я ни повествовала, раны, оставленные на его лице, были красноречивее слов. Многие служанки ахнули, принялись перешептываться. Госпожа Синь наконец-то пришла в себя.

– Кхм-кхм, – нервно прокашлялась она, – господин Норио, что я могу для вас сделать?

Норио с полуулыбкой все еще неотрывно смотрел мне в глаза. Это был неравный бой, который я начинала проигрывать, поэтому мечтала, чтобы он уже перестал меня разглядывать.

– Господин Этари послал меня справиться о здравии твоего пациента, – обратился он ко мне, а госпожа Синь снова нервно прокашлялась, потому что знала: если господин посылал за чем-то важным, а она была причиной для отвлечения, то ее могли за это и отругать.

– Простите, – незамедлительно улыбнулась я Норио. – Как раз пошла к госпоже Синь за помощью, завтрак же нужно приготовить, но не удержалась и стала делиться впечатлениями о прошедшей ночи. Они меня прогоняли-прогоняли, а я, трепушка-хохотушка, все не унималась. Люблю поболтать.

Норио мягко улыбнулся и мельком взглянул на госпожу Синь. По одному этому взгляду сразу же стало понятно, что он подошел как раз к моменту, когда главная служанка попросила рассказать историю.

– Смотри, Юин, достанется тебе за это от господина, – побранил с ухмылкой Норио.

– Ох, господин Норио, не губите! – взмолилась я.

– Да-да, господин! Мои девочки уже бегут за едой! Ну же! – поторопила госпожа Синь, и две служанки молниеносно выскочили за дверь, чуть не столкнувшись с остальными.

Норио проводил их быстрым взглядом, а затем вернулся ко мне.

– Ему уже лучше, – торопливо заверила я, решив не затягивать с ответом. – Жара нет, и это очень хороший признак. Попьет лекарства еще неделю и полностью восстановится.

Норио принял информацию, покивал и ушел.

– Ох, котенок, а ты у нас смелая! – выдохнула госпожа Синь, схватившись за сердце.

Несколько служанок тут же спешно подбежали ее поддержать, пытаясь успокоить. Кто-то принялся обмахивать веером, одна девушка подоспела с водой.

– Рассказываешь ты, конечно, хорошо. – Госпожа Синь допила. – Но я тебе так скажу: приходи-ка ты вечером, после отбоя, расскажешь обо всех приключениях без лишней суеты.

– О, госпожа Синь, я бы с радостью, но мне правда-правда нужно быть ближе к тому юноше, – сообщила я.

– Правда? – разочаровалась госпожа. – Что за господин там лежит?

– Не знаю, госпожа, но он спас жизнь господину Этари. – По комнате пронесся вздох удивления.

– Ох, котенок, ну кто же так делает?! Такие детали – и без подробностей! Ну, все-все! – сказала она девушкам, которые продолжали обмахивать веерами. – Ладно, идите на завтрак.

– Госпожа! – Влетели стремительно те две служанки, которых отправили за подносами с едой. – Все готово!

– Благодарю! – кивнула я, уже направившись за подносом.

– Подожди! Ну-ка, Сян, принеси хорошую одежду, – приказала госпожа.

Почему-то, даже несмотря на то, что до этого момента все были явно против этого, теперь та самая Сян, улыбчивая девушка с темно-синими глазами, с радостью принесла мне сложенную форму прислуги.

– Приходи, как будет время, – шепнула она и подмигнула.

Я едва заметно улыбнулась и моргнула в знак согласия, затем поверх рёкамэ мне уложили поднос, и я заторопилась обратно к пациенту. Нельзя было оставлять его одного надолго: если бы он очнулся, для него было бы потрясением оказаться в одиночестве неизвестно где. Что он помнил? Что вообще запомнил? Что с ним случилось до этого?

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что та нагрелась в лучах солнца. Юноша все еще спал. Я поставила поднос, уложила одежду подальше, на всякий случай села ближе к кровати и дала себе пару мгновений, чтобы отдышаться.

Его лицо все еще было спокойным – это хороший признак. Но лекарство нужно было выпить. Придвинулась ближе, снова приподняла его голову и попыталась напоить чаем. Он все еще был без сознания, но инстинкты сработали: он послушно осушил несколько чашек. Не сказать, что он проснулся, но что-то пожевал, не открывая глаз. Я дала ему новую порцию лекарства и перевязала рану.

Кровь остановилась, рана чуть подсохла. Двигаться ему пока нельзя, но он вроде бы и не торопился в акробаты на выступление. Главное – жить будет. После завтрака цвет его лица стал более здоровым, меня это приободрило.

Хотелось встретить господина Этари, хотелось рассказать ему о своих достижениях. Но в то же время я не собиралась торопиться. Все-таки температура еще могла подняться, все могло случиться. Даже не знала, откуда у меня эти мысли…

О том, что юноша уснул глубоким сном, сказал его забавный храп, похожий на храп щенка, как будто что-то царапалось в его горле и пыталось выбраться. Сон казался крепким, поэтому я решила воспользоваться ситуацией: чуть-чуть перекусила, взяла форму служанки такого же дымно-серого цвета, что и форма клана Онэро, зашла за ширму и стала переодеваться.

Это оказалось не самой простой задачей: слишком много лент и завязочек. Хоть я и видела, как изящно форма смотрелась на других девушках и на госпоже Синь, пришлось повозиться со всем этим.

Но где-то между тем, как я в очередной раз запахнулась и попыталась понять, как правильно это сделать, я вдруг поняла одну вещь: мой пациент больше не храпел. Перепугавшись, что ему стало хуже, я, наполовину одетая, выглянула из-за ширмы.

И я застыла в удивлении.

Потому что юноша широко распахнутыми глазами смотрел на меня.

Глава 4

Несмотря на то что прошло не так много времени с тех пор, как его принесли сюда прошлой ночью, я почему-то настолько свыклась с мыслью, что ему до пробуждения еще долгие и долгие дни восстановления, что даже не поверила с первого взгляда в то, что он действительно очнулся.

Я смотрела на него, он смотрел на меня, мы негодовали. Не сразу вспомнила, что я все еще переодевалась, но даже не знала, как нужно на это реагировать. Поэтому подумала-подумала и выдавила слабое: «А!»

Юноша моргнул, как будто бы надулся, а потом ответил мне тем же: «А!»

– Ты чего? – спросила я.

– А ты чего?

– Переодеваюсь.

– Угу.

– Что «угу»? Может, отвернешься? – предложила я столь уверенно, что юноше ничего не оставалось, кроме как смутиться и повернуть голову к стенке.

Вернулась за ширму, вцепилась в свой наряд и снова попыталась запахнуться правильно. Кажется, получилось.

– Это… можно вопрос? – хрипло поинтересовался юноша и зашелся в кашле.

Забросив идею разобраться с формой и хоть как-то переодевшись, я вышла из-за ширмы, подошла к кровати, взяла чашку с чаем и потянулась к юноше. Он сначала не ожидал столь смелого приближения, потому вздрогнул и даже дернулся. Рана тут же дала о себе знать: он взвыл и закашлялся.

– Доверься мне, – предложила я.

Шоколадно-карие глаза задержались на мне лишь на миг, а потом он сдался и потянулся за чаем. Сделал несколько глотков, чуть не задохнулся, передохнул, улегся обратно и стал делать тяжелые, глубокие вдохи.

– Ты кто? – Юноша решил больше не тратить времени на вежливость.

– Юин. А ты кто?

Он наконец-то надышался, сдвинул брови, взглянул на меня с осуждением, мол: «Кто так знакомится?» Но промолчал, потому что сам так со мной только что познакомился.

– Арин, – представился наконец-то он.

Арин. Никогда не слышала. Да и не видела, если приглядеться при свете дня.

– Где я вообще?

– А что ты помнишь? – решила для начала прояснить, вдруг он забыл даже драку: не хочу его шокировать еще больше.

– Помню… – задумался, нахмурился, прищурился; казалось, голова у него моментально разболелась: он еще и застонал.

– Что? Арин, что не так?..

Но внезапно он прикрыл глаза и снова отключился. Я потянулась к нему ближе, хотела что-то еще спросить, но он уже ушел в страну грез. Это немного расстроило: хотелось показать господину Этари, как я справилась с этим недугом почти играючи. Но, похоже, это было лишь временное прояснение. К сожалению.

Вздохнула, собрала поднос и решила быстренько отнести его на кухню.

Тем же путем вернулась к комнатам прислуги, встретила одну запоздавшую служанку, спросила дорогу, она отправила меня по верному пути.

Кухонный дворик находился в противоположной стороне от дворика с миндальным деревом. Там было полно народу, в нескольких комнатах с распахнутыми настежь дверями готовили, по-видимому, пир. Все куда-то бежали, торопились, я еле успела пробежать мимо и каким-то чудом помыть посуду. Правда, раз уж я все равно пришла, меня, не спрашивая особо, обязали помыть всю посуду, и мое «быстро» затянулось на час.

Но я все домыла, прошмыгнула обратно, выбравшись, словно из водоворота, отдышалась и отправилась назад к Арину. Боялась, что он снова проснулся, но, кажется, не должен был. Пока шла, наблюдала за всеми, за длинными галереями, за домом, за тем, как меняли масло в фонарях верхних ярусов главной башни. Выглядело жутковато. Фонарщик свесился почти полностью без страховки и ковырялся внутри бумажного фонарика. Смелый.

Когда слуги начали потихоньку надвигаться, точно волной, я торопливо вернулась в галерею и уже хотела бежать обратно в укрытие, как вдруг чуть не уткнулась в кого-то, кто появился совершенно неожиданно на моем пути.

Взвизгнув, я выпрыгнула из галереи на гравий в саду и запуталась в ногах. Упала. Пытаясь отдышаться, смотрела на женщину перед собой и, если честно, боялась. Вдох, один, другой – страшно.

Она была уже не молода – это было очевидно. Но ее возраст скрывала неподвижность. Стоило только повернуть голову, ее морщины на шее множились, черты лица чуть расплывались. Она снова замерла – и лицо как помолодело. Чудеса!

– П-простите, госпожа! – извинилась я, поскольку женщина все еще продолжала смотреть прямо в глаза.

– Что ты здесь делаешь? – вдруг спросила она властным голосом.

Вновь этот странный эффект движения – мурашки пробежали по коже.

– Я? Сижу, – честно ответила на вопрос. Потом поняла, как это прозвучало, сморгнула странное ощущение и добавила: – То есть, бегу. То есть…

– Встань, – приказала женщина, и я, проявив какие-то небывалые способности, подпрыгнула и вскочила. – Еще раз встанешь на моем пути – тебе не поздоровится.

– Простите, госпожа. – Низко склонила голову, краем глаза наблюдая за тем, как женщина медленно уходила.

Ну вот, отношения сложились далеко не со всеми. Это плохо. Но уже ничего не поделаешь.

Как там Арин?

Вернулась в галерею, осмотрелась на всякий случай – никого уже не было. Сначала шла небыстро, потом добежала до комнаты, когда оставалось немного, и осторожно заглянула внутрь.

Время уже обеденное, солнце над головой, на комнату легла первая полуденная тень. Арин все еще спал в кровати, чуть шевелился во сне, согнул колено. Подошла ближе и укрыла его, проверила, не появился ли жар. Вроде бы лоб стал чуть горячее, но нужно было еще понаблюдать.

Поскольку снаружи потеплело, решила открыть дверь и впустить свежий воздух. Ветра не было, но как только дверь отворилась, он ворвался, словно непрошеный гость. Чуть взметнул прядь волос Арина, тот поморщился во сне, будто его кто-то будил. Я улыбнулась и вышла во двор, разглядывая мрачные тени, которые отбрасывало миндальное дерево.

Отчего-то мне было жаль его не менее, чем Арина. У этого дерева были все возможности выжить. Учитывая, какой здесь красивый сад, удивительно, что оно мертво.

Минуточку.

Походила-походила вокруг него и вдруг заметила нечто, что моментально вызвало любопытство. На одной из веток проклюнулся слабенький, маленький, но зелененький листочек. Дерево не совсем умерло – в нем еще теплилась жизнь!

Это стало для меня такой радостной новостью, что я немедленно улыбнулась, разглядывая настоящее чудо. А уже секунду спустя чья-то внезапно появившаяся ладонь схватила этот листочек, сорвала его и отшвырнула.

Я настолько разозлилась, что резко развернулась и, даже не подумав, с кем могла разговаривать, воскликнула:

– Да как ты смеешь?!

И умолкла, потому что передо мной, ехидно улыбаясь, стоял господин Рэн. С трудом подавляя гнев, заставила себя склонить голову и сдержать очередной возглас возмущения. Еле стерпела, сделала глубокий вдох…

– Как я смею? – Прекрасно все слышал Рэн, вперившись в меня взглядом. – Это мой дом. – Он шагнул ближе ко мне. – Мой двор. – Еще ближе, между нами теперь и шага не было, но я продолжала склонять голову, всячески избегая смотреть на господина. – И мое дерево.

Закусила губу, чтобы не ответить. Но Рэн явно наслаждался своим превосходством, пытаясь изо всех сил вывести меня из себя. Я долго держалась, но, когда он резко дернулся к ветке, собираясь ее обломать, закричала и вцепилась в его руку, как кошка. Рэн сначала ухмыльнулся, потом попытался меня сбросить, но я уперлась и начала отталкивать его от дерева.

– Пусти, девчонка! – брыкался он.

– Пожалуйста, не надо! – уже умоляла я. – Оно живое! Оно хочет жить!

Рэн замер на мгновение, а затем стиснул зубы, перехватил мою руку, схватил меня за грудки и притянул к себе – я оказалась всего в каких-то сантиметрах от его лица.

– Я знаю, – прошипел в лицо. – А кто, думаешь, обрывал у него все листья?

Я ахнула от ужаса осознания и попыталась вырваться, но Рэн ринулся обрывать ветки. Я снова завизжала, а когда он меня оттолкнул, не нашла ничего лучше, как запрыгнуть ему на спину и вцепиться в шею.

– Слезь с меня, кошка драная! – все ругался Рэн, пытаясь меня сбросить.

– Не драная я! Это новая форма, между прочим! – защитилась первым делом. – И не трогай дерево, а то глаза выцарапаю!

– Да как ты разговариваешь со своим хозяином, мерзавка?! – разозлился Рэн не на шутку, чуть не скинув меня с себя. Чудом удержалась. – Ах ты!..

Тут он замер и присмотрелся к дереву, я поняла его намерение: он собирался меня швырнуть, поэтому ухватилась за него покрепче, и…

– Рэн? – позвал внезапно господин Этари, и Рэну пришлось развернуться, чтобы увидеть собеседника.

Поскольку на спине висела я, Рэну приходилось горбиться, а я хоть и худая, все же не невесомая. Вот он и топал, как медведь из берлоги. Рэн это понял по моему смешку: я все-таки ему в ухо дышала. Обиделся.

– Чего тебе? – рявкнул он.

– Может, отпустишь ее? – с трудом сдерживая улыбку, предложил Этари.

Рэн недолго смотрел на брата, потом будто что-то понял: медленно выпрямил спину, и я сползла с него, словно с гладкой колонны. Оказалась на ногах, кое-как поправила рёкамэ, отступила, кашлянула и поклонилась господину Этари. Он все еще немного веселился от увиденной картины, Рэн же горделиво задрал голову и пошел навстречу брату.

– Как тебе? Не ожидал увидеть хворост вместо своего деревца? – продолжал злиться господин Рэн.

Судя по яду в его словах, он ненавидел это дерево настолько сильно, что готов был мучить его еще много-много лет. Что же оно ему такого сделало? Или господин Этари? Они же братья, почему они ссорятся?

– Тебе это доставляет удовольствие? – холодно спросил Этари.

– Не такое сильное, как если бы я делал это с тобой, – Рэн подошел ближе к брату и стал обходить его, словно дикий зверь загнанную жертву. – Но тоже сойдет. Пригодилось на время, пока ты… – тщательно подбирал следующее слово, но сколько же яда сочилось из него, – отсутствовал.

Этари слабо улыбнулся – в этой улыбке не было ни капли радости, скорее, презрение. Он был разозлен, но по какой-то причине отвечать брату был не намерен. Однако злоба копилась, и ее следовало выплеснуть. Потому темно-карие глаза господина Этари поймали в ловушку меня. Я замерла и подавилась, а он заявил:

– Разве ты не должна следить за пострадавшим?

Это прозвучало как укор. Я перепугалась до смерти, срочно захотела во всех подробностях пересказать произошедшее утром, но слова застряли в горле, и даже нормального: «Да, господин» не смогла из себя выдавить. Что же, иногда лучше промолчать, но сделать.

Кивнула и с ветром пробежала по дворику, влетев в комнату, и почти сразу же неуклюже уселась рядом с кроватью, уцепившись за край. Затаилась, как лисица в норе.

Как и ожидалось, разговор братьев на этом не закончился.

– Что это за пострадавший там такой? – поинтересовался господин Рэн.

– Неужели у тебя появился интерес хоть к кому-нибудь в этом мире, кроме себя самого? – укорил господин Этари.

Рэн проигнорировал эту реплику и жестко добавил:

– У тебя всегда была эта дурная привычка – нести в дом всякий мусор с улицы.

– Перестань! – Голос Этари стал громче, снова назревала драка.

Это не к добру. Но кто их будет разнимать?

– Полегче, братец, – с обманчивой лаской посоветовал Рэн. – Если ты забыл, в драках в детстве тебя всегда побеждал я.

– То было детство. И оно кончилось.

– Ха-ха! С чего вдруг? Ты всегда был глупым мальчишкой, таким и останешься.

– Тебе меня не задеть.

– Да неужели?

Уж не знаю, что случилось дальше, но оба свалились на пол прямо перед открытой дверью, и Арин на кровати от этого грохота вздрогнул. Поскольку я отвечала за его благополучие, тут же обеспокоенно взглянула на него. Он приоткрыл глаза в недоумении, а я даже не могла найти, что ему ответить или изобразить на своем лице в ответ. Сама пребывала в замешательстве.

Оказалось, можно удивиться еще больше.

Снова задул иной ветер, который я уже будто предсказала, память была свежа. Ниоткуда появился господин Дэран и, как двух нашкодивших щенков, поднял братьев за шкирку. Оба еще по-детски пытались достать друг до друга, перебирая руками в воздухе, но господин Дэран с холодной уверенностью достаточно жестко взглянул на них и усмирил их гнев.

Оба повисли с обреченностью в руках старшего брата и, надувшись, отвернулись.

– Кажется, я сказал, чтобы вы оба пришли ко мне в комнату, – напомнил господин Дэран, а я медленно приклеилась к кровати, очень надеясь слиться с ней воедино. Арин приоткрыл глаза и одним взглядом стал меня прогонять, мол: «Уйди, тут и так места нет, мне бы самому скрыться». Мы словно предчувствовали беду. – Но раз уж это мой дом, то и все комнаты здесь мои.

И господин Дэран втолкнул обоих братьев в нашу комнату.

Глава 5

Данное заявление было воспринято неоднозначно. Оба брата выглядели так, словно они не в комнату зашли, а их как минимум посадили в тюрьму. Надулись оба, отвернулись, сели друг от друга как можно дальше.

Арин на кровати напрягся, но сделать ничего не мог, да и не понимал, что будет в этом случае лучше: то ли продолжать притворяться спящим, то ли внезапно очнуться и куда-нибудь деться. Последнее, конечно, ему было недоступно, ведь рана у него действительно серьезная.

Но это он, а вот я…

Пока господин Дэран проходил внутрь, собираясь усесться между братьями, я выбрала наименьший путь сопротивления: уверенно встала, как будто так и нужно было, кашлянула и заявила:

– Я пойду…

Арин протестующе застонал, а господин Дэран быстро взглянул в мою сторону, из-за чего я аж споткнулась.

– Кажется, твоему пациенту плохо, лечи его, – заявил глава дома Онэро.

Лечи его. Как? Лекарство я ему уже дала, рану перевязала. Но господин Дэран так пристально смотрел на меня, что ничего не делать я не могла. Поэтому решительно кивнула, вернулась к Арину и наклонилась к нему, изобразив бурную деятельность. Господин Дэран расслабился, посмотрел на братьев, но что я вообще могла делать? Правильно: ничего. Вот я и… усердно приглаживала одеяло.

Арин приоткрыл глаза и чуть скривился, выражая свое несогласие с моим методом лечения. К сожалению, не он один.

– Что ты делаешь? – спросил господин Дэран, словно за кражей поймал.

Я рухнула на пол и вцепилась в край кровати.

– Господин, я уже все сделала: накормила его, напоила, лекарства дала, рану обработала и перевязала, – отчиталась я, почти взмолившись.

– Тогда сиди и не мешай.

– Хорошо. – Сползла еще ниже, мысленно мечтая стать мышкой и юркнуть в какую-нибудь щель.

Почему он меня не отпустил? Ну почему? Я здесь два дня, как только умудрилась уже трижды угодить в самую гущу событий?

– Итак. – Господин Дэран продолжал разглядывать братьев, те старательно изображали, как им все равно, но оба вздрагивали от каждого взгляда старшего. – Этари, что же вчера произошло?

Рэн злорадно ухмыльнулся, радуясь, что спросили не его, но незамеченным это не осталось, а посему он тут же принялся кривить лицо, показывая, словно весь его обед остался в зубах, и с этим срочно надо что-то сделать.

– Что непонятного? – На Рэна смотрел и Этари, недобро, осуждающе. – Неожиданно я возвращаюсь домой спустя десять лет отсутствия, и на меня нападают убийцы. Кто меня так сильно не любит?

Рэн ухмыльнулся, господин Дэран не вмешивался, перевел взгляд на среднего брата, будто давая ему слово. Старший брат выглядел как судья.

– А по какой причине тебя вообще сослали в пригород, щенок недоделанный? – ласковой угрозой и с оскалом вместо улыбки стал напоминать Рэн. – Случилось раз, случилось два, может, дело в тебе?

– Ты в своем уме? – снова злился Этари. – Если хотел поквитаться, бросил бы, по крайней мере, честный вызов…

– Честный вызов? А разве честно было…

Тут Рэн запнулся, Этари замолчал, да и я на всякий случай перестала дышать. Потому что господин Дэран тяжело вздохнул, явно недовольный тем, что разговор не ведет ни к чему важному и конкретному, только разжигает и так полыхающий конфликт.

– Подведем итог, – предложил господин Дэран. – Этари пригласил обратно я. Есть проблемы?

Это господин Дэран взглянул на среднего брата. Поначалу Рэн очень хотел сказать все, что думал, но под настойчивым взглядом старшего брата все-таки несколько стушевался.

– У меня проблем не бывает, только вот… – В глазах Рэна сверкнули искры ненависти. – Я уже говорил тебе и скажу снова: он притягивает несчастья и в конце концов навлечет на нас беду.

– Я прожил в имении десять лет, и за это время ничего не случилось, самое большее комар кого-нибудь укусил. Однако стоило мне вернуться в город, я даже до дома не доехал, как на меня напали, – продолжая свою обвинительную речь, говорил Этари. – Может быть, дело не во мне, а в том, кто меня ненавидит?

– Заслужил, щенок, – рявкнул Рэн.

– Так это правда? – обреченно вздохнул Дэран. – Ты нанял всех этих убийц?

Смотрели на Рэна все – он продолжал улыбаться, и даже понять было нельзя, как эту улыбку воспринимать. Однако смелости ему было не занимать. Несмотря на то что господин Дэран был властным и вел диалог с братьями, когда Рэн поднялся и собрался уходить, старший не стал его останавливать.

Напоследок, перед тем как уйти, Рэн наклонился к Этари: последний скривился, недовольный, но не отодвинулся.

– Если бы я заказывал убийц и все это нападение, я бы преуспел, – неопределенно бросил Рэн и ушел.

Этари тут же помрачнел и сделал глубокий вдох. Если честно, так до конца и не поняла: действительно ли Рэн заказал этих убийц? Или же нет? Да, они братья, но за две встречи, которые я наблюдала, они уже дважды подрались. Не лучшие братские отношения.

– Он, как всегда, ненавидит весь мир. Успокоится. Мало что изменилось за десять лет. Придется перетерпеть, а дальше легче станет.

– Он разве перестанет меня ненавидеть? – выдавил грустную улыбку Этари.

Мы с Арином все еще были здесь, и так хотелось уже куда-нибудь деться. Все-таки эта беседа продолжала быть личной, хоть явно ограниченной из-за того, что проводилась при чужих.

– У каждого свои причины для ненависти, – произнес господин Дэран, поднимаясь. – Идем. В честь твоего возвращения устроим пир.

Этари слабо улыбнулся, поднялся на ноги, и они ушли. Наконец-то. Дверь они не закрывали, поэтому я подождала несколько минут, потом тихонько подкралась к выходу и выглянула наружу. Веранда была пуста, как и галерея, ведущая к другим зданиям в доме. Ушли.

Облегченно выдохнув, я вернулась к кровати и тут же заметила, что Арин не спит. Он до этого не спал, к чему теперь притворяться?

– Где я, а? – уточнил он.

Я вздохнула и решила, что бедняга и так настрадался.

– Ты в доме клана Онэро, – оповестила я. – Ты помнишь сражение?

Арин задумался ненадолго, а затем едва заметно кивнул.

– Помню, меня ранили, – сообщил он, а я скользнула взглядом по его ране.

Хоть под одеялом ее видно не было, Арин все понял правильно.

– Господин Этари приказал тебя вылечить, – поделилась я. – Ты был близок к тому, чтобы не выжить, но я не собиралась тебя отпускать.

Несколько мгновений Арин раздумывал о чем-то: может быть, о разговоре, свидетелем которого стал, может быть, о том, где оказался, – сложно сказать. Я его не знала совершенно. Но смысл моих слов до него все-таки дошел, и он снова сосредоточил на мне взгляд.

– Считаешь, я могу так просто уйти? – не определившись ни с одной эмоцией, спросил Арин.

– Я тебя не знаю, – стала вырисовывать узоры на краешке его одеяла, – но если бы ты собрался, я бы костьми легла, но не отпустила.

– Но ведь ты меня не знаешь, – вернул мне мои же слова.

Я улыбнулась и заглянула ему в глаза.

– Необязательно знать кого-то, чтобы спасать ему жизнь, – заметила в ответ. – К тому же ты ведь спас жизнь господину Этари, но он не твой лучший друг.

Арин отвел взгляд, задумался и чуть поерзал на кровати.

– Это другое. То был нечестный бой. – Значит, он помнил все хорошо.

– Верно. Но ты ведь все равно не знал господина, так? – уточнила я еще раз, чтобы прояснить.

– Как и все в провинции, я слышал о семье Онэро, но лично ни с кем знаком не был. Да и сейчас тоже.

Он едва заметно ухмыльнулся, и мне понравилось, что он чуть повеселел.

– Что же, полагаю, ты еще успеешь познакомиться, – заключила я, поднимаясь. – А сейчас давай сменим повязку.

Арин еще немного побыл в своих мыслях, затем наконец-то услышал меня, пошевелился и стал подниматься. Это было сложно сделать, поэтому я ему помогла. Выяснилось несколько обстоятельств: голова у него кружилась, рана болела и все еще кровоточила, если он двигался, и даже сидеть Арину пока было тяжело.

Но я была рядом, помогла ему на себя опереться – он недолго посидел, уложив голову на мое плечо, и только потом пришел в себя. Я снова нанесла лекарство, перевязала рану и пошла за едой. Из-за того, что в честь возвращения Этари устроили пир, мне на кухне положили с горкой четыре плошки вкусностей. Когда я вернулась в комнату, Арин уже еле сидел, но очень обрадовался, увидев свой обед.

Съел все, что было важнее всего, наелся, но устал.

– Не переживай, еще денек поспишь, поешь плотнее, и станет легче, – пообещала я.

Арин, уставший и измученный, все же подарил мне улыбку.

– Ловлю тебя на слове.

Укладываясь на кровати, почти сразу же он уснул. Укрыла его одеялом и пошла обратно на кухню. Пока он точно проспит несколько часов, еда пойдет ему на пользу.

Поскольку сейчас как раз проходил праздник в честь возвращения господина Этари, все дружно праздновали в главных торжественных залах. Понимала, что лучше бы посидеть с Арином, однако я все уже сделала, а смотреть на то, как он спал, возможно, и завораживающее зрелище, но не настолько. Ему как минимум еще неделя понадобится, чтобы прийти в себя, так что успею насмотреться.

Весь клан Онэро собрался в главном зале. Судя по тому, как все друг с другом общались, возвращение господина Этари – повод, а не главная причина празднования. Слуг было много, а я теперь носила те же одежды, поэтому слилась с обстановкой. Я видела нескольких верных воинов поблизости от Этари и Норио, сидевшего рядом со своим господином. Но, если учитывать, что их здесь не было целых десять лет, никто их и не знал достаточно хорошо. Что и понятно. Но ведь даже не пытался узнать.

Рэна я нашла в противоположной стороне. Вокруг него сидели несколько стражей, и все выглядели хоть и открытыми, но все же немного напряженными. Рэн явно уже был навеселе, смеялся и шутил, но как только его взгляд направлялся в сторону Этари, в нем вспыхивал пожар ненависти. Что такое Этари сделал, чтобы вызвать столь лютый гнев?

К моему удивлению, господина Дэрана я нигде так и не увидела. Потому ли праздник был таким шумным? Странно, что он не присутствовал, но, с другой стороны, он прав: это его дом, и, может быть, он праздновал где-нибудь отдельно.

Понаблюдать за всеми стоило, но для моей цели этого оказалось ничтожно мало. К сожалению.

– О, котенок! – Когда я уже была на полпути к комнате Арина, меня перехватила госпожа Синь. – Как ты? Тебе не сильно досталось?

Я сначала даже не поняла, о чем она, но по ее тревоге на лице догадалась.

– О, госпожа, все в порядке, – заверила ее, и та тут же расслабилась.

– Отлично-отлично, – обрадовалась она. – Ты сегодня вечером сможешь прийти?

– Если только ненадолго, – заговорщически сообщила я, пользуясь отличной возможностью наладить связи с главной служанкой.

Кто, как не она, знал обо всем, что происходило в доме?

– Прекрасно! – заликовала она. – Приходи после заката солнца. Мы все будем ждать!

Я улыбнулась и пошла обратно к Арину.

Как я и предполагала, он много спал, изредка приходя в себя. Очнулся только под вечер, когда солнце стало садиться. Я проверила повязку, заметила легкую тень здорового цвета лица, ведь до этого он был белее белого, и порадовалась, что ему становилось лучше. Снова сходила за едой, вернулась и накормила его. Когда он доел, оставила сидеть и пошла относить посуду, но на половине пути вспомнила, что забыла чайник, и вернулась. К своему удивлению, обнаружила, что к Арину пришли.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался господин Этари.

Хм, случайно ли, что я ушла, а он пришел? Или же он отслеживал это? Точно сказать не могла, но за чайником теперь вряд ли удастся зайти, однако послушать мне захотелось.

– Уже лучше, спасибо.

– Что говорит Юин? – почему-то спросил Этари, как будто я была главным лекарем империи.

– Нужно время, – хотя я ничего такого и не говорила, Арин сделал заключение сам. – Спасибо вам, что позволили мне остаться.

– Пустяки, – улыбнулся Этари, а я выбрала себе укромное местечко, откуда могла наблюдать за обоими. – Я поселил тебя здесь, потому что это самое тихое место в доме. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Даже после того, как выздоровеешь.

– Благодарю, – кивнул Арин, не выражая определенных эмоций: видимо, попросту не зная, как реагировать.

Этари снова улыбнулся.

– И это я тебе благодарен, Арин. Ты спас мне жизнь. И я теперь перед тобой в долгу.

– Но… – Арин сглотнул и с трудом приподнял руки, намекая на свое состояние. – Вы тоже спасли меня в ответ.

– Ты можешь звать меня по имени, – разрешил Этари.

– Как-то странно, – тревожно улыбнулся Арин.

– Никто и никогда не спасал мне жизнь, – вдруг признался господин. – Потому я считаю тебя братом. Даже ближе.

– А?

– В смысле, ты же видел, какие у меня отношения с Рэном, – тут же нервно добавил Этари. – Поэтому я и…

– А, – решил закрыть эту тему Арин, неловко улыбнулся и закивал.

Лишь бы голова у него не закружилась. С другой стороны, если он забыл о головокружении и кивнул, это ведь тоже хороший признак: идет на поправку.

– Арин, могу я задать тебе вопрос? – осторожно начал Этари.

В его голосе звучала искренность, немного даже детская наивность.

– Конечно. – Иногда поглядывая на выход, будто бы ждал меня Арин.

– Почему ты спас меня?

Судя по выражению лица Арина, он словно хотел ответить на мой вопрос, ведь я задавала его раньше. Но вспомнив, что тот разговор был не с Этари, Арин сделал небольшую паузу.

– Разве для этого нужны причины?

– Да, – в этот раз решительно произнес Этари, и Арин сразу же понял: ответ для господина был очень важен.

– Что же… – Арин несколько растерялся. – Я видел, как ты, – Арин все же выдержал паузу, привыкая к тому, что обращался к господину столь просто, – сражался. Бой был неравным. У меня возникло желание тебя защитить.

Этари выслушал его, медленно улыбнулся. Однако затем задал странный вопрос:

– И все?

Арин хлопнул глазами.

– Э-э-э… А что? Должно быть еще что-то? – удивился он.

Этари смотрел на него испытующе, словно пытался донести какую-то мысль. Ясное дело: у него был некий замысел, но раскрывать его он был не намерен. Только если бы Арин сам догадался.

– Нет, конечно нет. – Скрыл улыбкой легкую тень разочарования. – Я рад, что ты в порядке. Поскорее поправляйся.

Арин кивнул, а я быстро юркнула за миндальное дерево, спрятавшись. Сумерки уже сгустились, так что меня было и не заметить. Вот и Этари ушел, не обратив на меня никакого внимания.

Отчасти я понимала, что спасение жизни – это не шутки, но почему-то для Этари это значило гораздо больше. Да, я слышала, что его никто никогда не спасал, но что он ожидал услышать от Арина?

– Так и будешь там стоять? – внезапно крикнул Арин, и я вздрогнула.

Глава 6

Слегка перепугавшись, я вернулась в комнату, нервно улыбнулась и наклонилась за чайником.

– Забыла, – быстро проговорила и убежала на кухню.

Арин меня не окликнул, назад не позвал, но с трудом дождался моего возвращения. А вернулась я уже после захода солнца. Фонарщик, зная, что сейчас здесь обитал новый житель, зажег во дворике фонари. Почти засохшее дерево миндаля все равно выглядело слишком мрачно.

Если бы не открытая дверь, можно было бы легко обмануться и подумать, что здесь никого нет. Слабый свет фонарей снаружи не доставал до комнаты, но силуэт Арина я разглядела. Он был похож на ребенка: сильно устав, он тщетно боролся со сном, пытаясь изо всех сил держаться, но ему это едва ли удавалось.

Улыбнувшись, я подошла к Арину и прикоснулась к руке. Он очнулся, будто заснув на миг, и тотчас засопел, веки налились свинцом.

– Ложись. – Попыталась помочь ему сделать озвученное, но он дрожащей рукой перехватил мою ладонь, и я невольно вспыхнула от смущения.

– Спасибо, – еле-еле ворочая языком, произнес он.

Эти слова теплом разлились в моей груди, и я улыбнулась.

– Пожалуйста, – ответила, и все-таки он не смог сопротивляться, улегся спать. Уснул сразу, но боролся с собой, желая мне что-то сказать.

Однако сон оказался коварнее: беспощадно забрал Арина в страну грез. Укрыв его одеялом, я вздохнула и отправилась в комнату прислуги, прикрыв за собой дверь.

Госпожа Синь была безумно рада меня увидеть, да и не она одна. Все служанки собрались слушать мой рассказ. Я же снова была в центре внимания, с горячностью актера знаменитого театра повествуя о событиях прошедших дней. В этот раз я приукрасила куда больше: расширила историю аж до ворот города, вплела в повествование такие подробности, которых быть не могло. Но внезапно выяснилось, что не все были знакомы со страшными сказками.

– Кто такие хисины? – поинтересовалась служанка.

– Тише ты! – махнули на нее те, кто давно уже знал ответ.

– О, хисины, – вздохнула я обреченно, – демоны темных ночей. Они обитатели темного часа, пожиратели душ и губители жизней. Опасные создания – хисины, и лучше с ними не встречаться. Или почему, вы думаете, на улицах города по вечерам везде зажигают огни? Только так можно заметить хисина.

– А я слышала, что они бестелесны и вероломны, – поддержала рассказ одна из служанок. – Они подговаривают свою жертву на жуткие поступки и доводят до сумасшествия.

– Хорошо, если только до сумасшествия…

– …а еще они губят скот!..

– …разрушают семьи…

– …душат младенцев в колыбели…

– Вас послушать, хисины – причина всех бед, – внезапно вмешался мужской голос, а когда все ахнули от удивления и уставились на выход, там снова стоял Норио. Причем в той же позе и с той же ухмылкой, что и при первом рассказе.

– Господин Норио. – Госпожа Синь нервно поднялась на ноги. – Это…

– Ваше время, я знаю, вы можете распоряжаться им как хотите, – согласился Норио. – Мне просто стало интересно послушать рассказы о демонах темных ночей.

– А Вы знаете что-нибудь о хисинах? – осмелела одна из служанок.

– Да, господин, – поддержала я, – было бы интересно узнать что-нибудь от вас.

Норио ухмыльнулся и ненадолго задумался.

– То, что они демоны, верно, – заключил он, – и это все, что вам нужно о них знать.

– Господин! Расскажите больше! – попросила смелая служанка.

– Почему это все? – обиделась не всерьез я. – Вдруг темной ночью мы встретим хисина и даже не сможем его опознать?

– О, поверьте мне: встретьте вы хисина – и сомнений в том не возникнет, – заверил Норио. – Как ты и сказала, – обратился ко мне, – они приходят ночью. Но они не боятся света, наоборот, он привлекает их.

По помещению пронесся вздох удивления. Девушки принялись перешептываться и обсуждать услышанное.

– Тогда зачем разжигать фонари по ночам? – Я вскинула бровь.

– Не знаю, – пожал плечами Норио. – Может, чтобы кто-нибудь шею себе не свернул?

Он игриво улыбнулся – одна из девушек засмущалась, похихикала, а еще несколько покраснели. Несмотря на всю свою грозность, Норио был привлекательным юношей. И невесты у него не было. Зато, в отличие от господина, он мог выбрать себе в жены любую.

– Так как же мы узнаем хисина? – никак не унималась я.

Сначала Норио улыбался, но потом медленно посерьезнел, возвращаясь к привычному выражению лица.

– Он поселит в сердце мрак и обреченность, – стал рассказывать он. – В голове зашепчут тысячи злых голосов. Самый светлый день станет ночью. И явится пред вами он, мрачный демон, окутанный черным дымом.

Кто-то из девушек снова ахнул. В этот раз то, что говорил Норио, окруженный ночными сумерками, казалось слишком страшным. Будто бы хисины, о которых он рассказывал, могли подкрасться сзади и напасть на него. Захотелось попросить его зайти внутрь и плотно закрыть дверь. Но Норио, казалось, вовсе не испытывал неудобств. Он совсем не боялся.

– Но запомните главное, – продолжал он не менее серьезно, – ни в коем случае нельзя смотреть хисину в глаза. Говорят, в них скрывается ночное небо. Стоит посмотреть в них дольше обычного, и хисин похитит вашу душу, потому что его глаза – не что иное, как пелена, скрывающая за собой миллионы уже похищенных душ.

Не понимала, было ли это спланировано или же случайностью, но во дворе внезапно что-то шумно упало, и все вздрогнули. Кто-то из девушек завизжал, кто-то зарылся под подушку или одеяло. Я тоже вздрогнула, но все еще неотрывно смотрела на Норио. Он, удовлетворенный полученным эффектом, расплылся в улыбке.

– Нехорошо врать, господин, – отругала я.

Он почти загнал меня в ловушку лишь взглядом. После его рассказа этот жест казался особенно неуютным.

– А я думал, это вечер страшных историй, разве нет? – посмеялся он.

Так-то оно так, но все же…

К несчастью для тех девушек, кто бы с радостью выслушал больше историй, слишком впечатлительные служанки настолько прониклись рассказом о хисинах, что разревелись. После этого госпожа Синь нас с Норио вежливо выпроводила, и в итоге мы брели по слабо освещенным галереям вдвоем. Где-то еще не спали слуги, прогуливались стражи, державшие сегодня ночью пост.

С Норио мы дошли до развилки, и я уже собиралась возвращаться к Арину, как вдруг он укорил меня:

– И все-таки ты рассказываешь неправильно.

Я обернулась и с удивлением взглянула на него в ответ.

– Господин, это же сказка на ночь, разве ей необходимо быть достоверной? – улыбнулась невинно и ласково.

– Конечно же нет, – согласился Норио, а затем зачем-то шагнул ко мне ближе. – Но все-таки я хочу, чтобы ты рассказала мне правду.

Нервно сглотнула, мурашки побежали по телу. Кое-как сумела сохранить спокойствие и даже слабо приподнять уголки губ.

– Разве вас там не было? Вы же и сами все прекрасно знаете, – напомнила я.

– Верно. Но мне интересны именно твои впечатления, – настаивал Норио.

– Почему?

– Потому что, если ты не заметила, убийцы были не случайными разбойниками, а моя задача – защищать господина. Мы покарали не всех, а это значит…

Тут Норио замолчал, выделив мне немного времени додумать мысль. Ночные сумерки омрачали его лицо еще больше. Мне казалось, он не вопросы задавал, а допрос вел. Неприятное чувство.

– …значит, они могут вернуться, – проглотив застрявший в горле ком, закончила мысль я.

Норио лишь закивал, пристально изучая мое лицо. Мне было неуютно от этого взгляда, но в то же время его можно было понять. Он защищал господина и попросту пытался выяснить правду.

– Если… честно, я не очень хорошо запомнила, что именно произошло, – призналась я, стараясь звучать убедительно. – Я помню убийц: они были во всем черном, в масках на лице их не узнать. Что еще?.. Судя по тому, как они сражались, они хорошие воины, – вздохнув, постаралась выдержать взгляд Норио. – Есть ли в этом что-нибудь полезное для вас, господин?

Норио отреагировал не сразу – меня уже начинала бить мелкая дрожь от той проницательности, с которой он на меня смотрел. Еще чуть-чуть, и я попросту не выдержу.

– Определенно, – наконец заключил Норио.

И лишь одно это слово показалось куда опаснее, чем если бы он попросту обвинил меня в чем-то конкретном. Ведь если знаешь наверняка, всегда найдешь, как и что ответить, а если не знаешь, какие истинные мысли скрываются за чужими подозрениями, можно предполагать все что угодно.

– Уже поздно, иди спать, – отпустил меня Норио.

Я разрывалась между желанием спросить его, что полезного он узнал от меня, и поскорее уйти. Победило второе: лишних подозрений вызывать не хотелось.

Поклонившись, я спешно вернулась в комнату к Арину и снова уселась у его кровати. Мне нужно было прийти в себя, и я с удивлением обнаружила, что рядом с Арином почему-то становилось легче. Потому ли, что он не Онэро? Потому ли, что он приобрел для меня значимость, хоть я едва его знала? Сложно объяснить, но, глядя на то, как он безмятежно спал, мой мир возвращался в привычное русло.

Еще недолго посидев возле него, я расстелила себе постель и легла спать. Спала крепко, но разбудил странный звук. Резкий и неприятный. Когда я открыла глаза, солнце едва-едва коснулось верхней кромки двери. Пока только светлело.

Но звук не прекращался.

Глава 7

Арин еще спал. Как только меня насторожил звук, я взглянула на спящего, будто ожидала, что и он проснулся, напрягся и готовился к худшему. Но Арин спал как младенец. Развалился на кровати, раскинул ноги, коленка свисала с края, сам он сопел себе в руку, которой зачем-то перекрыл доступ к воздуху.

Это немного сняло мое первичное напряжение – я тихо похихикала, потом поднялась и еле слышно открыла дверь. Холодный воздух сразу же ворвался в комнату, но в отблесках приближающегося дня я разглядела причину звука. Воспоминание о рассказах про хисинов было еще свежо, и я опасалась. Кто бы не опасался?

Но это были не хисины. К несчастью.

Выбравшись наружу, я тихо закрыла дверь, а затем побежала к миндальному дереву, у которого Рэн решил срубить несколько ветвей, поэтому и орудовал топором, нещадно ломая дерево.

– Перестань! – набросившись на него, зашипела я.

Рэн взглянул на меня сначала безразлично, как на муху, которая имела наглость на него сесть, но потом подумал и будто бы вспомнил меня. Отмахнулся. Я так просто не сдалась – принялась его отталкивать.

– Пусти, кошка драная!

– Ну, и зачем тебе это дерево? Ненавидишь брата – ненавидь дальше! Но это же подло – отыгрываться на дереве, оно тебе ответить не может!

– Не может, говоришь? – Сверкнули хищностью его глаза. Он снова попытался меня сбросить, но я вцепилась намертво. – Еще как может! Всю свою жизнь я любил миндаль, а как этот щенок уехал, у меня началась аллергия. Это ли не ответ?

– И что? Дерево в этом виновато, что ли? – все еще возмущалась я. – Как это вообще связано?

– Слышь, мелкая, совсем стыд потеряла?! Ну-ка, прояви уважение! Я твой господин!

– Ох… – Стиснула зубы. – Господин-господин, а ведете себя, как дикий неотесанный дровосек.

– Что сказала?

– Пощадите деревце, ну, пожалуйста! – взмолилась я. – А я… я… я вам за это завтрак приготовлю, хотите?

Возмущению Рэна не было предела. Он шумно набрал в грудь воздуха, выдохнул и, цедя сквозь зубы, произнес:

– Хочешь сказать, что целую тучу прислуги, поваров, знающих мои предпочтения, готовивших всю мою жизнь, перекроет завтрак какой-то драной кошки?! – недоверчиво кинул он.

– Драная, не драная, но к завтраку это вряд ли относится, – запротестовала я. – Пожалуйста, господин! Хоть каждое утро завтрак вам буду готовить, только прошу, пощадите деревце!

Рэн прищурился – в предрассветных сумерках стало легче разглядеть его лицо.

– Это должен быть лучший завтрак в мире, – зашипел он угрожающе.

– А я и не говорила, что вылью на вас помои! – тут же приободрилась я. – Пойдемте!

Совсем позабыв обо всех рамках приличия, потащила его за руку за собой. Он упирался, бухтел себе под нос, но все же шел. Все еще было неизвестно, какие у него конфликты с братом, какой он человек, но дерево мне было жаль, поэтому я собиралась за него сражаться.

Поскольку я уже запомнила, где расположена кухня, дотащила Рэна быстро. Там уже собирались повара, лениво зевая. Завидев меня, они сначала никак не отреагировали. Ну, пришла, ну, притащила кого-то за руку неинтересного. О том, что этот кто-то – их хозяин, догадались не сразу. Но когда понимали, кто этот человек, падали в ноги и молили о пощаде.

Рэн что-то рявкнул им, задрал нос, сложил руки на груди и велел мне готовить. Поскольку так все сложилось, никто не препятствовал, не возражал, только продукты подавал.

Если уж совсем честно, готовила я не очень хорошо. Иногда изобретала какие-нибудь странные рецепты, и не всегда они были съедобными.

Наличие поваров на кухне мне сегодня сильно помогло: кое-кто подсказал, что лучше не добавлять, а что лучше нарезать мельче. В итоге получилось неплохо. Как могла отблагодарила своих случайных помощников, те нервно косились в сторону господина Рэна и продолжили готовить. Я же принесла готовый завтрак надутому индюку, настолько он комично смотрелся.

– Ну, и что это? – скривился он, и повара задрожали от ужаса.

– Самый вкусный завтрак, господин! – широко улыбнувшись, заявила я. – Попробуйте.

– Чушь какая-то!

Рэн уже собирался уходить, но я вцепилась в него и протараторила:

– Не попробуете – не узнаете! – Я потащила господина обратно, а он уже не очень упирался, будто даже понравилось, когда все уговаривали. – Ну же, попробуйте. – В ответ раздалось фырканье. – Хотите, чтобы я вас покормила?

Рэн смерил меня недовольным взглядом, а потом ухмыльнулся.

– Да, – согласился он.

Отличное предложение. Запомнить на будущее: никогда не предлагать того, чего делать не хочется. Только уже ничего не поделать – пришлось кормить Рэна. Ох, этот несносный мальчишка! Вел он себя как ребенок и морщился так, будто ему лимон каждый раз давали. Иногда кривился, словно я трижды отжала половую тряпку, перемыв весь город, а потом подала эту тряпку в качестве основного блюда. Сколько бы я ни приговаривала, ему все не нравилось.

– И кто тебя готовить учил? – фыркнул он под конец.

Вообще-то, съел он все.

– Никто, – честно призналась я. – Моя мама, знатная швея при дворе императора, уехала работать, еще когда я была совсем маленькой. Отец – простой ремесленник, кувшин для вина изготовит замечательный, но это не помогает в приготовлении блюд.

– Оно и заметно! – Вырвал руку, за которую я все еще цеплялась. – Редкостная гадость.

– Но Вы все съели, – улыбнулась я.

– Это потому что ты заставила! – отчитал меня Рэн.

– Я? Да ни в жизни!

Рэн надулся сильнее, обиделся и отвернулся, собираясь уходить, но задержался в дверях.

– Драная, невоспитанная кошка! – бросил он напоследок и вышел с гордо поднятой головой.

– Кошек вообще невозможно воспитать! – крикнула я вдогонку и тут же выдохнула.

– Эй! – позвал кто-то из поваров, когда Рэн окончательно ушел. – Отличная работа!

Обернувшись, я увидела, что все повара с улыбкой смотрели на меня.

– Что? – я не понимала, о чем они.

– Обычно господин в нас едой швыряет, а тут все съел.

– Швыряет? Как же он питается?

Те лишь пожали плечами. Я же поднялась на ноги и поклонилась.

– Спасибо вам за помощь, добрые люди!

После благодарности принялась готовить завтрак Арину и себе заодно. В этот раз повара помогли без лишних уточнений. Только я взялась за рис, как они уже плошками заставили мой поднос. Так я подружилась с поварами и с удовольствием отправилась обратно к своему пациенту.

К тому моменту, как я пришла, Арин уже не спал. Надулся, словно еж, обиженно провожал меня взглядом, пока я ставила поднос и закрывала дверь. Воздух еще не прогрелся – Арин мог замерзнуть.

– Куда ты ушла так рано? – негодовал он.

– А еда сама себя принесет? – с ухмылкой спросила я, про себя безумно радуясь ворчанью Арина.

С ним было по-другому во всем. Даже если он ворчал, это действовало как исцеление моей души. Что-то было особенное в Арине, и мне это все больше нравилось.

Он ничего не ответил, с аппетитом наблюдал, как я расставляла на столике еду, и думал, похоже, о чем-то своем. Подошла к нему и первым делом проверила рану: она немного кровоточила ночью, но пятно уже подсохло и стало темным. Хороший признак.

– Пересядешь? – предложила я.

Не глядя на меня, Арин выразил свое согласие и осторожно поднялся. Старалась ему не мешать, чтобы не ругался: по выражению его лица стало ясно, что он уже собирался. Свесил ноги с кровати, устал, запыхался, но заветная цель – стол с едой – грела душу. Тогда я помогла: перекинула его руку себе через плечо, медленно двинулась к столу вместе с ним.

– Как рана?

– Будто кто-то ткнул в меня раскаленной кочергой и забыл ее вытащить, – признался Арин с болью, и я осторожно усадила его за стол.

– Потерпи немного. – Села рядом. – Если будешь хорошо есть и много отдыхать, скоро все заживет.

Арин бы порадовался, но рана его действительно беспокоила. Он заметно устал от небольших передвижений, что и говорить. Посидел, собрался с силами, с трудом поел. Вновь пришлось помочь – и покормить.

Кормить его мне понравилось. Он ел с удовольствием, и неважно, что я готовила не сама. Улыбался, когда ему вкус оказался по душе. Совсем другой…

– Так не привык к слабости. – Под конец завтрака его снова смаривал сон.

– Это не слабость, а вынужденное восстановление, – поправила я, поднимаясь на ноги. – Давай перевяжем твою рану, и ты пойдешь восстанавливаться дальше. Всем это нужно, знаешь ли.

– Я – не все, – обиженно буркнул Арин.

– А кто же ты? – Я приободрилась, но он промолчал. – То, что ты особенный, стало понятно еще во время сражения.

Арин сначала о чем-то своем думал, а потом взглянул на меня. В этот момент мне сильно захотелось открыть дверь и впустить холодный воздух. Стало слишком жарко от его долгого взгляда. К тому же мне еще пришлось раздеть Арина, чтобы начать перевязку.

– Значит… – Голос его дрогнул, и это смутило теперь и самого Арина. Прокашлявшись, с трудом продолжал удерживать руки поднятыми. – Ты видела, как я сражался.

– Верно, – стараясь избегать его проницательного взгляда, улыбнулась я. – Это было… впечатляюще. Хоть сражения – это совершенно не мое, но в тот вечер сражались многие. Убийцы пугали смертью, воины клана Онэро… за них было неспокойно, ведь они держали оборону. Господин… за него было страшнее всего. И только ты один был словно лучик света среди всей этой пляски смерти. Ты пришел с надеждой на лучшее. Ты спас господина и сделал это по-особенному.

Меня захлестнули эмоции, и я невольно посмотрела на Арина. Удивительно, но он был смущен моим признанием.

– Извини, если сказала что-то не то, – покраснела и я.

– Нет, – тут же запротестовал Арин. – Ты сказала… – он запнулся, подбирая слова. – Просто… никто и никогда не называл меня особенным.

Я замерла и смелее заглянула в его глаза. Он смотрел в ответ, не отрываясь, будто это было для него важнее всего.

– Слова и дело – разные вещи, – заметила я с улыбкой. – Можно тысячу раз назвать цветок камнем, но суть не изменится.

Вернувшись к перевязке, чтобы не смущаться еще больше, я старалась не обращать внимания на то, как пристально за каждым моим движением наблюдал Арин. Промыв рану еще раз, я снова нанесла лекарство и начала бинтовать.

– Может быть, цветок и знает, что он цветок, – как-то слишком рядом со мной заговорил Арин. Я не сразу посмотрела на него. – Только если весь мир тебе твердит, что ты камень, в это невольно начинаешь верить.

Мы замерли в лучах утреннего солнца, плененные тишиной. Господин Этари был прав: здесь действительно очень тихо.

– Но… – несмело продолжал Арин, шоколад в его глазах подернулся пеленой. – Это важно – напомнить цветку, кто он такой.

– Я запомню, – зачем-то дала странное обещание.

Какое-то время мы все еще смотрели друг на друга, пока пожар смущения не вывел нас из оцепенения. Отведя взгляд, я вернулась к перевязке, Арин тяжело вздохнул. Все вроде бы закончилось, но почему-то стало особенно приятно быть к нему ближе.

Как это вообще происходит – сближение, о котором ни разу не думал? Вот ты вроде бы просто спас кому-то жизнь, но внезапно самое очевидное спасение – это не единственное, что так важно и необходимо. Мне было приятно слышать, что мои слова для него имели значение.

Но ведь и для меня это было не менее важно.

Помогла Арину вернуться в постель, уложила его. Он устало выдохнул и по инерции, как показалось, все еще удерживал меня за руку, медленно скользя по предплечью. Когда я взглянула на него, то заметила, как пристально он смотрел на меня. Это было не случайное событие: он делал это намерено.

Снова смущенно улыбнувшись, я сделала небольшую паузу, прежде чем отпустила и выпрямилась.

– Поспи, – хотела звучать как лекарь, желающий скорейшего выздоровления пациенту, но прозвучало нежно.

Фраза, сказанная с особой теплотой, растопила шоколадный цвет его глаз.

– Тебе тоже стоит отдохнуть, – заметил он. – Столько времени и сил ты на меня тратишь… Обещаю поправиться скорее.

Почему-то это кольнуло меня тенью разочарования. Ведь когда он поправится, мои обязанности будут завершены, и что тогда? Как сильно мне хотелось сказать ему об этом, но пока была не готова услышать ответ. Поэтому, прежде чем он задумался о причине моей заминки, быстро произнесла:

– Конечно, сейчас только отнесу посуду на кухню и тоже отдохну.

Арин о чем-то думал, о чем именно – сказать сложно, но, судя по неуверенной улыбке, он тоже о чем-то размышлял. Но свой вопрос не озвучил. Что же…

– Спи крепко, поправляйся скорее, – пожелала я, сделав шаг назад.

Арин проводил меня взглядом, хоть ему с трудом удавалось держаться и не засыпать, пока я не скрылась за дверью. Зачем он только так пленительно смотрел, если когда-нибудь это все неизбежно закончится?..

Глава 8

На следующее утро Арин проснулся вместе со мной. С каждым новым днем он чувствовал себя лучше, и, как бы странно ни звучало, меня это сильно удручало. Я рада, что он поправлялся, но наше время неумолимо заканчивалось. Мне бы хотелось его продлить.

– Ты пойдешь за завтраком? – задал вполне очевидный вопрос Арин.

– Конечно.

– Не хочу больше сидеть внутри, – надулся он. – Хочу на улицу.

Я тихо посмеялась и попыталась помочь ему сесть. К моему удивлению, он уже и сам справился. Это и радовало, и огорчало одновременно.

– Хорошо, будешь встречать рассвет, – поддержала я идею и помогла ему на себя опереться.

Сегодня повязка уже была чистой, значит, рана почти зажила. Это прекрасно. Но… сколько у нас осталось времени? Почему для меня теперь это стало настолько важно?

Арин – молодец. Пока отпустила его, чтобы открыть дверь, он крепко стоял на ногах, держался. Пусть и всего лишь пару секунд. Вывела его на веранду, усадила рядом с дверью. Пока ходила за одеялом – все-таки еще прохладно, – Арин наслаждался лучами солнца, которые полностью осветили его, поднявшись над крышей напротив. Это зрелище заворожило меня на мгновение.

Он улыбался, купаясь в лучах, словно в ванной. Пусть и с трудом, он поднял ладонь и вытянул ее навстречу солнцу, укрывая лицо тенями, чтобы видеть сквозь них рассвет.

С трудом заставила себя сдвинуться с места и подошла к нему поближе. Опустилась рядом и укрыла его одеялом. Он повернулся ко мне и улыбнулся так, что аж глаза защипало. Так нежно и доверительно, проникнув глубоко в мою душу. Он начинал ценить жизнь, подвергнув ее смертельной опасности.

– Пойду принесу завтрак, – оповестила я, оставив его улыбаться новому дню.

Этот миг был столь прекрасен, что я сама невольно задержалась, разглядывая солнце. Оно следовало за мной по пятам, очерчивая силуэты крыш домов и каменного забора. Я уходила, но солнце оставалось и со мной, и с Арином.

– Ой! – Я не глядя в кого-то врезалась. Отскочила и с ужасом обнаружила, что передо мной… – Господин Этари! Доброе утро! – Быстро поклонилась. – Простите…

Он нежно улыбнулся.

– Ничего, – заверил он ласково. – На самом деле утро сегодня действительно доброе. – Нервно улыбнулась в ответ. – Я искал тебя.

– Меня? – осмелела, подняв глаза на господина.

Он мягко кивнул.

– Ты сдержала обещание, – вдруг произнес он, а мое сердце пропустило удар. В тот миг я еще не хотела верить предчувствиям. А зря… – Ты спасла его.

Я замешкалась, недолго помяла пальцы, а потом кивнула.

– Я всегда держу обещания, господин. – Я опустила голову.

– Теперь знаю это наверняка, – поддержал меня он, я снова слабо улыбнулась. – Когда опасность может подстерегать на каждом шагу, я просто рад знать, что ты будешь рядом.

Что я могла на это ответить? Только слабой улыбкой давала понять, что благодарна за похвалу. Мне не нравился этот разговор.

– Но ты не лекарь, так ведь? – Как он это понял? – Не обижайся, я это говорю не для того, чтобы тебя обидеть. Я тут узнал: существует определенная градация. Сначала травница или травник – человек, способный использовать различные травы, чтобы спасать жизни; потом целитель или целительница – они умеют лечить серьезные недуги; а дальше лекарь. Последняя ступень мастерства. Конечно, это не шаманы, но мы говорим о людских способностях.

Этари мягко улыбнулся.

– Я подумал: если ты обучишься на лекаря, сможешь получить хорошее образование, поступишь в императорскую Академию и получишь диплом, впоследствии у тебя появится возможность даже открыть свою больницу.

– Господин… – как-то слишком грустно для такой перспективы заговорила я. – Что Вы хотите сказать?

– В моем лазарете работает лучший лекарь. Я бы хотел, чтобы ты выучилась у него мастерству.

Медленно обернувшись, я взглянула на далекую фигуру Арина, все еще сидящего на веранде и беззаботно наслаждающегося лучами солнца.

– А как же Арин? – спросила я о том, что волновало больше всего.

– Арин уже в порядке, – заявил господин Этари и сделал шаг ближе ко мне. – Ты спасла его. Теперь о нем позаботятся другие.

Словно по команде, появились две служанки с подносами с едой и заторопились к Арину. Внутри меня все умирало с каждым их шагом. Я знала, что когда-нибудь это закончится, но не думала, что все произойдет настолько быстро. Хотя… это было вполне очевидно.

Если задуматься, благодарность господина Этари была очень щедрой. Кто я здесь? Простая служанка, которой суждено всю жизнь стирать и убирать в чужом доме? Лекарь – это уважаемая профессия, открыть свою больницу… о таком можно только мечтать. Так ведь?

Девушки подошли к Арину, поставили вокруг него подносы с едой. Он тут же стал серьезным, попытался подтянуться, будто расслабленным был исключительно со мной. Но вторжение незнакомцев заставило его выставить защиту. Он о чем-то говорил с ними, не улыбаясь, но разговор скрывала утренняя тишина.

– Я рад, что ты оказалась рядом, – словно мое будущее дело решенное, заключил господин Этари. – И я буду рад, если смогу отплатить тебе тем же.

– Но я же спасла не вас.

С трудом оторвала взгляд от Арина и увидела, как Этари тоже смотрел на него.

– Ты спасла того, кто подставился под удар, спасая меня, – с благодарностью заметил он. – Это почти то же самое, что спасти жизнь мне.

Что я могла сказать? Нет, верни меня к Арину? Хотелось, как же сильно мне этого хотелось, но, учитывая мои цели, наверное, так будет даже лучше. Возможно, разобравшись с обучением, я смогу быть немного свободнее. И тогда…

– Пойдем, я провожу тебя. – Этари поманил за собой, я снова обернулась, напоследок взглянув на Арина.

Мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня, но он все продолжал о чем-то говорить со служанками. Мое нутро переворачивалось. Я ничего не могла сделать, только подчиниться.

Господин Этари привел меня в еще одну незнакомую часть дома Онэро. Здесь было тихо, но не настолько. Большой крытый зал скрывал пациентов, приемных лекаря было несколько, длинная галерея вела сквозь рощу невысоких, красивых деревьев, заканчиваясь небольшим двориком. Там нас уже ждал худощавый лекарь.

– Теперь это твой учитель, – без особых представлений сообщил Этари.

Я низко поклонилась в знак почтительного приветствия и поблагодарила господина. Он улыбнулся мне, наказал учителю хорошо меня обучать и ушел.

Мужчина казался строгим; наверное, так и было, разговаривай он со мной. Несмотря на глубочайшее уважение к Этари – хотя не думаю, что это действительно так, – учитель не сказал мне ни слова. Привел в святая святых – библиотеку лекарей, – указал на место за маленьким столиком в углу, положил передо мной несколько свитков, намекая на то, чтобы я их читала, и ушел.

Вот так и началось мое обучение.

По правде говоря, я пыталась. Запоминала названия, изучала свойства, состав, пыталась усвоить, как их применяли, но к обеду, когда моя голова уже распухла, случилось неожиданное. Снаружи послышались крики, я перепугалась, но не успела даже из-за стола встать, прислушивалась, как дверь распахнулась, и в библиотеке появился Рэн.

Он быстро поискал меня взглядом и, когда нашел, вспыхнул гневом.

– Сидишь, значит, книжки читаешь, – недовольно бросил он, а я смогла только рот приоткрыть от удивления. – Ну все! Конец твоему деревцу!

Две служанки, что, как оказалось, и создавали шум, виновато взглянули на меня, а сам Рэн быстро направился обратно. Тут уж я подскочила и припустила за ним. Догнала, когда он уходил из лазарета.

– Господин Рэн, подождите! – Он не ждал, но я бежала и, как догнала, повисла у него на руке.

– Пусти, драная! – Вырывался он.

– Господин, простите меня! Я думала, завтрак вам не понравился!..

– А кто разрешал тебе думать? – рявкнул Рэн и снова дернул руку, так, не всерьез.

– О, господин, простите меня, пожалуйста! Позвольте загладить свою вину и приготовить вам обед! Обещаю, завтра с утра я вас не подведу!

– И чего ты ждешь? Когда я умру от голода?!

Я радостно улыбнулась, ухватила его за руку покрепче и потащила за собой. Он жаловался всю дорогу на то, что я бегу слишком быстро, потом – что иду слишком медленно, что не предупредила о ступеньке, что сама споткнулась, в общем, он был недоволен. До кухни мы все же добрались, и я принялась готовить.

Повара снова пришли в ужас от появления ворчливого хозяина, но к тому моменту, когда я уже почти закончила приготовление блюд, все почему-то замолчали. Я была слишком увлечена, чтобы обращать на это внимание, поэтому только в последний миг обернулась и чуть не облила себя супом. Потому что в кухне появился Дэран Онэро.

– Что ты здесь делаешь? – вроде бы безобидно поинтересовался он у Рэна.

Последний чуть запереживал, сделал паузу, подкинул в воздух сухофрукт и слопал его.

– Жду еду, не видно разве? – хмыкнул Рэн.

– Я же тебе сказал: к нам приехали гости, ты обязан присутствовать на всех приемах, – спокойно напомнил господин Дэран.

Рэн весь скривился, с пренебрежением толкнул горшочек с мукой, к счастью, тот не разбился. Встретившись со мной взглядом, он дал мне понять, что делать. Когда они ушли, я, точнее, повара, закончили готовку и отправили меня в главный зал для приемов.

Не привлекая к себе внимания, принесла обед Рэну, расставила перед ним тарелки и удалилась. Он, конечно, радости не выразил, но свое обязательство я выполнила. Ну вот, теперь придется ему завтраки готовить… или хотя бы носить.

Кем были гости дома Онэро? Несколько мужчин, уже немолодых, с сединой в волосах. Богатые одежды лиловых оттенков, принадлежность к клану, но к какому – я точно не знала. Привлекать к себе внимание не хотелось, поэтому я не задержалась. Хотя последний быстрый взгляд назад бросила. И зря. Тут же чуть снова не столкнулась с пожилой госпожой. Она недовольно смерила меня взглядом.

– Простите! – низко поклонилась я ей.

– Разве я не сказала тебе, чтобы ты не попадалась у меня на пути? – осудила она.

– Да, госпожа, простите…

– Несчастное создание! – обругала меня женщина и проследовала мимо.

Надо бы избегать с ней встреч, не то что пытаться подружиться. Это невозможно, судя по ее настрою.

Вернувшись в свой уголок, я продолжила изучать лекарственные травы. До конца дня я не выходила из своего укрытия, ожидая, что ко мне нагрянет учитель и накажет за то, что я покидала место обучения. Однако, каким бы строгим он ни казался, полагаю, он больше предпочитал оставлять мне возможность заниматься самостоятельно. Что это означает? Правильно: свободу действий.

Но эту теорию еще стоило проверить.

Похоже, кроме господина Этари, никто не был в восторге от того, что я обучалась на лекаря. Что же, указание получено, мое дело исполнять.

Поздно вечером, когда солнце уже зашло, я поплелась на кухню. Сильно хотелось заглянуть к Арину, но я боялась встретить там служанок и увидеть, как он смеялся с ними. Я ведь была единственной до этого момента; что, если они ухаживали за ним лучше меня? Да и к тому же вдруг Арин сравнил меня с ними, и те девушки понравились больше? Как целительницы, конечно. Или кем тут меня считали?..

Нет, нужно было обрывать эти связи сразу. В конце концов, это должно было рано или поздно случиться. Возможно, рано даже лучше, ведь так мне не придется переживать еще сильнее.

Ох, и почему мне вообще хочется переживать?

На кухне уже никого не было, когда я пришла туда что-нибудь перекусить. Фонари горели только снаружи, а я знала здесь все довольно плохо, вот и уронила пару мисок, ударилась ногой об стол – дала о себе знать. К сожалению.

Когда за дверью мелькнула тень, я перепугалась до смерти, но потом послышался неуверенный голос госпожи Синь, и я заметно расслабилась.

– Госпожа, это я! – заверила ее, и она прошла внутрь, держась за сердце.

– Юин? Ты что здесь делаешь так поздно?

– Проголодалась, – призналась, подняв плошку с… чем – я еще не поняла: было темно.

– Ах-ах, я бы тебе что-нибудь приготовила, но, признаться, я совершенно не умею. – Усевшись на скамью, госпожа дала понять, что не уйдет.

Этим я и решила воспользоваться. Немного помолчала, подождав, не заговорит ли госпожа Синь сама: все-таки она это дело любила. Мои догадки оказались верными.

– Это похвально, что ты защитила господина Этари, – заметила она.

– Я не… то есть его спас Арин, а я только подлечила Арина, – поправила я, разыскивая что-нибудь съедобное.

– Но это же почти одно и то же, – заметила госпожа. – Если он спас господину жизнь, значит, спасая его, ты практически спасла жизнь господину.

Я ухмыльнулась.

– Забавно, господин сказал то же самое, – заметила в ответ.

– Вот видишь! Я тебе говорила! Слушай меня – и у тебя все получится.

Понимающе закивала, а потом все-таки спросила:

– А почему господин Рэн настроен против господина Этари? – поинтересовалась я осторожно, боясь вызвать гнев госпожи.

Но, к моему удивлению, госпоже Синь будто бы нужен был повод.

– О, давай я тебе все расскажу по порядку, – обрадовалась она. – Между младшими братьями разница всего лишь в два года, и раньше они были очень дружны. Но однажды господин и госпожа, родители братьев, взяли господина Этари и отправились праздновать его день рождения. Господин Рэн уже тогда был непоседливым юношей, а потому его не взяли, наказав тем самым за проступок.

– Так вот, в той поездке и случилось несчастье, – хоть и говорила о плохих вещах, все же госпожа Синь рассказывала с особым наслаждением. – На паланкин напали, убили господина и госпожу, да всех, кто с ними тогда поехал. Каким-то чудом выжил только господин Этари и спустя сутки весь грязный и истощенный вернулся домой. Господин Рэн его сразу же обвинил во всем и так и не перестал винить его даже спустя время.

– Но это, конечно же, неправда. Господин Этари хороший сын, он любил своих родителей. Да и ему было всего двенадцать! Что бы он мог такого ужасного сделать?

– Когда господин Рэн ругался с братом, он упоминал хисинов.

Глаза госпожи Синь загорелись.

– Господин Рэн ругался с братом? Когда? Опять?

– Они немного повздорили, больше ничего я и не слышала, – уверила, чтобы вернуть разговор в прежнее русло. – Так что? Это были хисины?

Госпожа с трудом подавила в себе любопытство.

– Котенок, хисины – это страшные сказки, которыми пугают детвору, – успокоила она первым делом. – Нет никого страшнее алчных людей. Клан Онэро считается самым влиятельным в провинции Лан. Да что там? Лично при мне господина Дэрана однажды приглашали ко двору во дворец императора! – Глаза госпожи сияли от гордости. – Многие завидуют такому положению.

– Значит, это нападение стало лишь чьим-то желанием ослабить клан? – подытожила я.

– Возможно, – не совсем согласилась со мной госпожа Синь. – Никто так и не знает, что действительно произошло. Паланкин-то так и не нашли, как и людей. Все со слов господина Этари было.

– Что? – удивилась я. – Так они могут быть еще живы…

– Нет, – покачала головой госпожа Синь. – Господина и госпожу знали все в нашей провинции, их бы узнали мгновенно, а слух об этом немедленно дошел бы до дома Онэро. Но никто и никогда больше их не видел. Они исчезли. И единственным объяснением было… ну, ты понимаешь.

– Ладно, – закивала. – А что же до господина Этари? Почему его отослали в пригород?

– Эх, все по той же причине, – отмахнулась служанка. – Господин Рэн не мог простить брата, винил его в случившемся и то и дело устраивал пакости. Один раз даже чуть не отравил, подмешав что-то в еду. Тогда господин Дэран и принял решение разделить их на какое-то время. Все-таки прошло десять лет, он наверняка думал, что оба повзрослели и успокоились. Но господин Рэн до сих пор хранит свою жажду мести и ненавидит.

– А как это связано с миндальным деревом?

– Что? – не поняла госпожа Синь.

– Миндальное дерево, что стоит едва живое в том дворике, где сейчас Арин. Оно как-то связано с господином Этари?

Госпожа Синь задумалась.

– Насколько мне известно, нет, – покачала головой она, а я нахмурилась.

– Но господин Рэн его ненавидит.

Тут служанка кашлянула, скрывая улыбку.

– Господин Рэн ненавидит все на свете, дерево – лишь один пункт из длинного списка, – пояснила она. – И честности ради скажу, что тебе не удастся спасти это деревце. Если уж господин Рэн что решил, его не остановишь.

– Пока два дня выиграла, – вздохнула.

– Ты уверена, котенок? – как-то странно спросила госпожа Синь, а потом снаружи мы услышали шаги.

Глава 9

После всех волнений шаги за дверью ничего хорошего принести не могли. Мы с госпожой Синь притворились шпионками, приклеившись к стене, выглядывая в щелочку и наблюдая за тем, кто ходил снаружи. Нельзя было привлекать внимание. Шаги все раздавались, и было так сложно определить, откуда именно шел тот, кто снаружи: складывалось впечатление, будто он ходил везде.

Время тянулось, но, к счастью, ничто не длится вечность. Кто-то ушел. Госпожа Синь шумно выдохнула, чуть не расставшись с собственной душой. Не успела я сформулировать мысль в голове, как госпожа внезапно подхватила меня под руку и побежала наружу. Это было настолько для меня неожиданно, что я бежала за ней следом, поставив перед собой единственную цель – переставлять ноги! Не падать! Не падать!

Поскольку я здесь все знала очень плохо, то ловила взглядом повороты и пыталась вовремя реагировать. Внезапной остановки я не предвидела. Госпожа резко замерла и наклонилась ко мне ближе. Ее слова я разобрала позднее.

– Я тебя не знаю! – И она бросилась бежать, указав мне направление, мол: «Тебе туда».

Сначала я даже порадовалась, подумав: «Отлично, план есть». Но потом более или менее разобралась, где находилась, определилась, и…

Тень мелькнула где-то за деревьями – и как я в тот момент перепугалась! Чудом не завизжала от ужаса. Особенно после всех красочных рассказов о хисинах совсем не хотелось ходить тут посреди ночи, разделяя тени со страшными демонами.

Но где-то поблизости зашуршал гравий, дрожь прошла по всему телу, как по кошке, с головы до пят. Возможно, я начинала догадываться, почему меня с ней все время сравнивали.

Но времени на раздумья не было, поэтому я кувыркнулась через балку: было темно, и я паниковала. Каким-то чудом не рухнула с грохотом, кое-как выкрутилась и прилегла в низине. Свет до этого места не доставал, а я это поняла только в тот момент, когда свыклась со своим новым убежищем.

И тут – шаги в галерее. Тихие, почти глухие, вполне ясно: кто бы ни шел, планировал делать это тихо, явно крался. Кое-как извернувшись, нашла маленькую точку, чтобы увидеть хоть кусочек, но все-таки это лучше, чем мои собственные страхи. Как же мне повезло!

Шаги все ближе, я все больше нервничаю, но внезапно тень зашевелилась – ух, страху-то! – но в маленькую щелочку я вдруг увидела чье-то лицо. Укрытое сумраком, оно не показалось мне страшным. Скорее, само появление напугало. Но когда этот кто-то прошел мимо, образы в голове сопоставили варианты, и я поняла, что это был господин Этари.

На душе сразу же стало спокойно. Ведь если это господин, а не какой-нибудь хисин… Но тогда почему он крался посреди ночи? Это меня сильно заинтересовало, я подождала немного, полежала еще чуть-чуть, а затем приподнялась и огляделась. Кроме этого инцидента, вроде бы больше ничего не происходило. Не поняла, Этари ли ходил возле кухни – кто знал? Может, он тоже проголодался? – но сейчас здесь больше никого не было.

У меня был выбор: идти или бежать. Не понимала, почему мне было важно следовать за господином, но я направилась за ним. И, выбрав второй вариант, приняла настолько верное решение, что даже хвалить себя впору было.

Как только я пробежала – надеюсь, не очень громко – по галерее, как раз успела заметить, как господин Этари юркнул в тень к восточной стене, окружавшей дом Онэро. Странно, что фонари здесь совсем не горели: складывалось впечатление, что кто-то их специально погасил. Даже фонари на самом верхнем ярусе центрального здания светили ярко. Что это за островок?..

Когда из темноты внезапно появился бледный свет, я испугалась. Но поскольку выбрала слежку, все-таки не бросилась спасаться, а догадалась, что господин открыл дверь на улицу. Хм, не знала, что здесь вообще была дверь.

Но зачем ему наружу?

Вполне очевидно, что идти следом было бы глупо, но как-то же надо взглянуть на улицу, так ведь?.. Отошла чуть подальше и огляделась: единственное, что сейчас могло послужить мне, – это деревья. Я осторожно, честно!

В детстве я всегда была непоседой, поэтому часто устраивала для самой себя – или с друзьями – состязания: кто первый вскарабкается на дерево. Последние годы я навык не практиковала, но он никуда не делся, к моему счастью. Первые движения были немного неуклюжими, но после того, как я пару раз подтянулась, вспомнила свой детский восторг. Ощущение, будто покоряла неизведанную высоту. Приятно, что я все еще помнила те эмоции.

Итак, я забралась на дерево, подползла ближе к стене и перебралась на нее, улегшись на неудобной крыше. Я точно кошка, раз могла балансировать и не свалилась с нее. Хм…

Теперь нужно было осуществить задуманное: проследить за Этари. Какое-то нереальное счастье! Несмотря на то что дверь наружу находилась чуть правее, шагах в пяти, дерево росло не рядом. Но тот, с кем встречался господин, ждал именно подо мной. Повезло. Наверное.

К сожалению, было слишком высоко, прохладный ветер доносил лишь обрывки разговора.

– …этого не должно было случиться, – уловила я тихий голос Этари.

– …не моя вина, – отвечал собеседник.

И ладно бы предмет разговора был практически недоступен, меня волновало совсем не это – мужчина, с которым разговаривал Этари, был одет во все черное, на лице маска. Он выглядел почти точно так же, как те наемники, что атаковали всю процессию, когда господин возвращался в поместье.

И что это должно означать? Конечно, я не лучший друг господина Этари, но все-таки мне хотелось бы думать, что он – хороший. Он спас Арина; да, после того как Арин спас его, но все же. Будь он плохим, зачем вообще бы стал что-то делать? А Этари переживал: это было видно по его глазам, по тому, как он доверял мне благополучие Арина. Он хотел, чтобы тот выжил.

Но возможно ли такое, что нападение организовал не Рэн? Глупо ведь, зачем такое подстраивать? Этари и сам пострадал. В чем был смысл?

– …должен мне, – донеслась очередная реплика господина.

Собеседник посмеялся, слова разобрала только вначале:

– Слишком смелое заявление для того, кто…

Проклятие! Не мог говорить громче? Ничего же не слышно со стены! Как я ни пригибалась, как ни пыталась услышать что-нибудь еще, все бесполезно. Этари казался недовольным, но сумрак ночи укрывал его истинные чувства. Мужчина в черном что-то ответил, а потом они разошлись. Все.

Этари вернулся через дверцу, и судя по тому, как щелкнул засов, он ее наглухо запер. Я подождала еще немного, наблюдая теперь за галереей. Этари проплыл по ней тенью, а потом я заметила приближающийся огонек. Видимо, один из стражей проводил обход. Нужно поторопиться.

Спустившись, я уже хотела бежать к себе, но внезапно вспомнила, что за Арином я больше не приглядывала, а с госпожой Синь так и не успела обсудить, где мне теперь жить. Учитель тоже не указал, где я буду спать, а посреди ночи узнавать у кого-либо что-то было глупо было глупо и бессмысленно. Это бы сразу выдало меня и мои ночные шпионские дела.

Что мне оставалось?

Переждав, пока патрульный пройдет мимо, я припустила вдоль галереи, минуя препятствия, и добралась до лазарета. Двери в зал были открыты, раненые и больные спали, но свободная кровать для меня нашлась. На нее я и улеглась досматривать сны остатка ночи.

Проснулась я привычно рано, с чувством, будто должна что-то сделать, но упустила возможность. Конечно же, я думала об Арине и о том, что теперь за ним приглядывал кто-то другой. Я не могла вернуться, ведь если отправлюсь туда, что я увижу? Его улыбку? Услышу? Его смех? Отчего-то это стало для меня проблемой, ведь ничего плохого и не произошло, шло своим чередом, так, как должно было.

Поддаваться мрачным мыслям я не хотела, да и к тому же у меня теперь новые обязательства. Поэтому я спешно поднялась, сбегала в купальню привести себя в порядок, а затем отправилась на кухню. Было еще слишком рано и слишком холодно, но повара уже были здесь. Снова помогли приготовить завтрак, а потом я забрала поднос и пошла.

Честно говоря, как бы ни хотелось избавиться от мыслей, они все равно меня донимали. К счастью, не все они касались Арина.

Этари. С кем именно он вчера встречался? Если предположить, что этот мужчина был из той банды убийц, почему они мило беседовали? Ладно, может быть и не мило, но в прошлый раз люди в похожих рёкамэ пытались нас всех убить.

И это первое. Второе: Норио рядом не было, а значит, он был не в курсе происходящего, как я полагала. Значит, Этари не доверял своему личному воину. Или тот был не нужен?

Все это было слишком странно, если не сказать больше.

Проходя по дорожке красиво ухоженного двора, я замерла в тот момент, когда дверь справа внезапно распахнулась и на веранде показался Рэн. Выглядел он разозленно, как будто с самого утра уже планировал разругаться со всеми подряд в пух и прах.

Завидев меня, он нахмурился и окинул надменным взглядом.

– Как ты узнала, где я живу? – спросил он без всяких церемоний.

И я честно ответила:

– Вы здесь живете?

Серьезно: я была настолько увлечена размышлением на тему, почему господин Этари переговаривался с убийцей вчера ночью, что совершенно не задумывалась, куда шла. Если бы не это совпадение, я бы так и бродила по дому бесцельно.

Но не будем о грустном.

– Не стой там! Холодно же, завтрак остынет! – отчитал Рэн, заходя обратно в свои комнаты, а я только сейчас обратила внимание на облачко пара, потухшее в отблесках рассвета.

Поспешила внутрь, закрыла дверь, Рэн уже к тому моменту расположился за столом, как император. Хотя, возможно, император не сидел бы так, словно его сейчас будут развлекать артисты. Или еще кто-нибудь. Развалился он так, как отдыхал знойным днем.

Но что поделать? Я просто хотела спасти деревце.

Сегодня повторилось все то же самое. Рэн морщился, кривился, словно ребенок, еще и отворачивался, когда я пыталась его накормить. Непонятно, откуда бралось мое терпение; вся надежда жила в том дереве, которое я так сильно хотела спасти. Хотя там уже едва ли что можно было спасти…

Под конец, когда оставалось немного, я думала забрать и унести остатки, но Рэн меня спешно отругал.

– Ты что? Считаешь, что я наелся? Или решила доесть все сама?

– Ну что Вы, господин? Как бы я посмела? – терпела я.

– Почему ты все еще считаешь, что можешь здесь что-то решать? – Все больше сужались его глаза.

– Нет-нет, господин, – безразлично бормотала себе под нос я. – Ваше веление для меня закон.

Рэн ухмыльнулся и окинул меня оценивающим взглядом. Он это делал довольно часто – я уже с этим свыклась.

– Корми меня уже! – снова рявкнул он.

Завтрак прошел напряженно, но все когда-нибудь заканчивается… и хорошее, и плохое. Так что он доел все до последней крошки и махнул на меня так, будто отсылал собаку. Что поделать? Я пока еще не лекарь, чтобы обращаться ко мне уважительно, а Рэн все еще Рэн, посем хорошо, что содержимое миски на вывалил на голову. И на том спасибо.

Вернулась на кухню, помыла посуду, быстро перекусила и отправилась в лекарскую библиотеку. Ноги сами повели сначала к Арину, но на полпути я себя одернула, развернулась и отправилась по назначению. Я знала, что все теперь по-другому, и лучше бы мне не бередить старые раны.

За текстами я просидела все утро до самого обеда. К моему удивлению, появился учитель и с надменным видом проследил за тем, что я делала. В его взгляде было столько осуждения, что хотелось поднять записи и доказать ему, что я читала именно то, что мне дали, а не что-нибудь другое.

Но, кажется, расположение учителя, как и расположение Рэна, заполучить было практически невозможно. А посему, похоже, особенно стараться тоже не стоило. С Рэном и так все понятно, а вот с учителем: возможно, если я все выучу, отвечу на любой вопрос лекаря в дальнейшем, он хотя бы поймет, что я не тратила время зря, а действительно усердно занималась! По крайней мере, я на это надеялась.

Примерно после обеда я поднялась и немного размяла затекшую спину. Подустала, что неудивительно. Спала плохо, бродила по ночам, так что странно, что я за чтением не уснула. Что же…

Вернувшись к текстам, планировала освоить многое, но внезапно услышала голоса снаружи. Памятуя о предыдущем визите, перепугалась, что опять Рэн явился. Неужели он решил, что я теперь ему и обеды, и ужины буду готовить? И завтраков-то слишком много… каждый день… а тут…

Но когда дверь распахнулась, я увидела неожиданных гостей. Выпрямилась и уставилась на госпожу Синь. Служанок, что и создавали шум по пути сюда, я насчитала четверых. А чего это они?

– Госпожа?.. – Неопределенно смотрела я на нее, обдумывая причину прихода.

Вдруг нас вчера кто-то видел? Или слышал? О, ужас! Мы же обсуждали семью Онэро! Неужели сейчас будет выговор? Госпожа Синь выглядела взволнованной и напряженной, когда усаживалась за столик рядом со мной.

– Юин, – обратилась она вкрадчиво, мое сердце забилось чаще, – у нас возникла проблема.

Мое сердце упало, я перепугалась не то слово, попыталась придумать оправдание, но чему? Ведь предмет разговора все еще не был озвучен.

– Какая, госпожа? – с тревогой спросила я.

Госпожа Синь прикрыла глаза и напряженно вздохнула.

– Господин Арин, – произнесла она, и меня словно перевернуло с ног на голову.

– Что с ним? – слетело с моих губ раньше, чем я об этом подумала.

Госпожа снова напряженно вздохнула, а затем посмотрела на меня с волнением.

– Он отказывается есть и пить, а также оказывать ему какое-либо лечение, – когда она закончила фразу, моя улыбка растянулась до ушей. – Он требует, чтобы ты вернулась.

Ах! Мое сердце подпрыгнуло от радости, я чуть сама не вскочила на ноги и не принялась плясать от счастья! Арин!.. Но ведь не очень-то хорошо улыбаться, когда госпожа сказала о проблеме.

Улыбку с трудом скрыла, кашлянула, серьезно заявила:

– Ох, какой ужас, – покачала головой и зацокала языком. – Что же делать, что же делать? Даже не знаю. – Я вскочила на ноги и двинулась к выходу. – Я бы с радостью как-нибудь помогла, но у меня столько дел, столько дел, – растолкала служанок у выхода. – Может, как-нибудь к нему загляну.

Госпожа Синь провожала меня внимательным взглядом, а когда я рванула вперед по двору быстрее ветра, даже ничего не бросила вслед. Я совсем позабыла обо всех приличиях: бежала, словно ребенок, без правил, ограничений, подгоняемая счастьем.

Нельзя было быть столь беспечной, потому, когда показался двор справа, по которому сейчас ходила куча стражей и прислуги, я притормозила и пошла обычным шагом, как если бы просто гуляла. Шла-шла-шла – двор кончился, – побежала!

Арин! Он хотел, чтобы я вернулась! Не ест, не пьет!.. Плохо, он же ранен!.. И почему меня не позвали раньше?..

Неважно! Я была так счастлива, что была готова кричать в голос!

Добежала до знакомого миндального дерева, притормозила, отдышалась, а то как-то подозрительно, что я так неслась. Подождала пару мгновений. Дверь была открыта, я не могла скрыть улыбку. Шаг, другой, вот и комната.

Глава 10

Арин сидел на кровати, смотрел на ширму, дулся. На движение снаружи отреагировал, повернулся – узнал меня, тут же надулся сильнее и отвернулся. Это меня развеселило, и я с трудом подавила желание рассмеяться в голос. Я была так счастлива, что и не передать словами.

На столе стояла еда, от нее все еще шел пар: похоже, служанки принесли ранее, снова не добились от Арина ничего путного, поэтому пошли за мной. Какое же неописуемое счастье.

Арин… Он несильно изменился за эти полтора дня. Может быть, только побледнел немного: все-таки ему нужны были силы, а он объявил голодовку.

Ничего не спрашивая и не объясняя, я прошла к столу, взяла миску с рисом и пошла к Арину. Он все еще дулся и отворачивался, но я села рядом и стала ждать, когда он оттает. Он картинно отвернулся в другую сторону и теперь разглядывал дверной косяк.

– Ты меня бросила, – когда молчать уже было нельзя, заметил он оскорбленно.

– Вовсе нет, – все еще улыбалась я.

Арин улыбку услышал, быстро нахмурился и повернулся ко мне.

– Как нет, если да?! – возмутился он. – Ты пошла за завтраком. И что?

– Прости, – извинялась я все еще с улыбкой. – Но господин Этари сказал, что я больше тебе не нужна.

– И что? – перебил Арин. – Разве я тебе что-нибудь подобное говорил?

Я смущенно опустила глаза, поковырялась палочками в рисе, попыталась стереть улыбку с лица – все равно ничего не вышло. Что же, я хотя бы пыталась.

– Я не со зла, правда. – Вернулась к нему взглядом, а он все еще будто ждал объяснений.

– Ты бросила меня умирать от голода! И смотри! – Он задрал рубашку, и я заметила, что его повязка снова багряная. – Я ведь и умереть мог, а тебе дела не было.

– Вовсе нет. – Спокойно собрала рис палочками и поднесла Арину.

Он возмущенно вздохнул, отвел взгляд, но обиженно съел предложенное. Все-таки он действительно голодал, что меня невероятно тронуло, ведь есть-то хотел. Судя по тому, как он проглотил, даже не прожевывая, голод зверский. Я покормила его быстрее – он съел все.

Когда сходила за добавкой и мясом, Арин все же почти сдался, облизнулся, увидев вкусности в моих руках. Съел все, я не успевала его кормить.

– Не делай так больше, – когда мясо закончилось, попросил он мягче. – Я же тут от голода умру.

Я тихо посмеялась и вздохнула, поднялась и вернула миску на поднос.

– Что это со всеми вами? Никто не хочет есть сам! – надулась притворно я.

– Что значит «никто»? Ты еще кого-то кормишь? – ревниво потребовал Арин.

– Приходится, – вздохнула обреченно. – Это уговор за спасение дерева.

Арин нахмурился и смотрел на меня несколько минут в недоумении, пока я убиралась на подносе. Потом чуть наклонился и выглянул во двор.

– Вот этого? – не своим голосом вдруг уточнил он.

Меня позабавил этот случайный звук, Арин к тому же смутился, откашлялся, но уже секунду спустя я посерьезнела и произнесла:

– Что значит «вот этого»? Не смотри на него так. Оно еще живо. Ты сам выглядел ничуть не лучше после того, как тебя сюда принесли. Я же не махнула на тебя рукой только потому, что ты выглядел бледнее трупа.

Арин обиделся.

– Ты сравниваешь меня с деревом? – буркнул он.

– Думала, ты будешь сравнивать и меня, – призналась я нечаянно, а Арин нахмурился.

– И как? Понравилось сравнение? – намекнул на то, что даже не пытался идти навстречу служанкам, которых прислали на замену.

Я смущенно поджала губы, пытаясь скрыть улыбку, а затем подошла к нему и села рядом.

– Нужно сменить повязки, – сообщила я.

Он тут же поднял руки, я его раздела и принялась за дело. Он за мной снова пристально наблюдал. Правду говорят: все познается в сравнении. Только я привыкла к Арину, что он перестал присутствовать в моей жизни, как стало его не хватать…

Рана по-прежнему была в порядке, заметно лучше, но все же лекарство я вновь нанесла. Замотала его торс тугой повязкой. Когда я закончила и коснулась взглядом его глаз, он заговорил:

– Не оставляй меня, – попросил он проникновенно, мурашки побежали по коже. – Дело не в том, что ты делаешь. Дело в том, что ты рядом.

Сердце пропустило удар, Арин смутился, опустил взгляд.

– Можешь не кормить меня, даже не бинтовать, – произнес он. – Но дело не в этом. Дело в тебе. Когда я засыпал каждый раз так, будто возвращение не предполагалось, единственная мысль, которой я грезил, была ты. Вот я проснусь, и ты рядом. Это заставляло меня возвращаться, понимаешь?

Он поднял глаза и обомлел. Потому что в уголках моих глаз стояли слезы. Я улыбнулась, часто-часто заморгав, вздохнула, попытавшись успокоиться. А Арин пока не до конца понимал, откуда в моих глазах эти слезы.

– Это самое прекрасное, что я слышала в своей жизни, – призналась я, набравшись смелости снова взглянуть в его шоколадные глаза.

Он смотрел на меня так, будто бы заглядывал в самую душу, что сейчас ликовала. В сердце разливалось тепло.

Арин хотел мне что-то сказать, как вдруг послышались чьи-то голоса и топот ног. Арин тоже прислушался, обернулся, не понимая, что происходит, но не успели мы даже подумать о том, чтобы выглянуть наружу, как внезапно в комнату ворвалась толпа служанок и слуг. Все они забились в нашу маленькую комнату, словно набежавший табун лошадей. Набиться сюда в таком количестве – это надо было постараться! Кто-то из последних бесшумно задвинул дверь, а мы с Арином поняли, что зажаты на кровати между стенкой и кучей слуг.

Переглянувшись с Арином, я поняла, что и я, и он хотели одного: понять, что происходит. Однако понимание не приходило.

– Что случилось? – поинтересовался Арин.

– Тише-тише, господин! – зашикала на него служанка. Я ее узнала.

– Сян! – шепотом позвала я, она вывернулась из-под чьей-то ноги и взглянула на меня, улыбнулась в ответ. – Почему вы прячетесь?

– О, Юин, – застонала Сян, но, похоже, больше от неудачной позы, которую она заняла. – Случилось страшное.

– Вчера, – заговорил кто-то из-под моего левого локтя басом, и я вздрогнула от неожиданности, – кто-то видел подозрительную личность у восточной стены.

– А теперь хозяин всех подряд расспрашивает, подозревает, что кто-то из нас мог вести тайные дела, – застонала Сян, закончив мысль.

– Тише! – шикнул на нас кто-то, а за дверью раздался шум.

Возможно, ветер.

Хм, подозрительная личность у восточной стены. Либо меня заметили – тогда ничего страшного, – либо кто-то все же услышал разговор Этари с тем типом. И, с одной стороны, это хорошо, ведь кто-то нес свой пост, зная, что делал.

С другой стороны, почему господин Дэран допрашивал всех слуг? Я к тому, что если он не знал, что это был Этари, значит, тот мужчина в черном не был другом семьи. Друга бы пригласили через главный вход. Так что…

– А чего вы все здесь-то прятаться решили? – потребовал Арин. – Разве хозяин не допросит всех и каждого?

– Мы-то знаем, что это не мы! – снова заговорили из-под моего левого локтя. – Вот мы и решили подождать, пока найдут виновного, а потом выйдем!

– Отличный план, – вздохнул Арин. – Только вот он не сработает. Потому что если господин придет сюда, что помешает ему заглянуть внутрь?

Повисла напряженная тишина. Арин был прав, как никогда, – делать было нечего. Кто мог, начал переглядываться с теми, кто не утрамбовался под остальными. И если господин заглянет сюда… что же! Гениальные мысли все еще изредка посещали меня!

– Предоставьте это мне! – предложила я шумно. – Пропустите! Пропустите!..

Принявшись пробираться сквозь толпу на выход, я чувствовала себя так, будто выбиралась из шкафа с одеялами. Цеплялась за чье-то рёкамэ, спотыкалась, чуть не падала.

– Юин! Что ты делаешь? – окликнул меня Арин, попытался метнуться следом, но путь и так был труден, а для его состояния совсем уж невозможен.

– Не волнуйся, я вернусь, – пообещала я, улыбнувшись напоследок. – Всем сидеть тихо-тихо.

Никто не проронил ни слова, все только не очень дружно кивнули. Потом кое-как расползлись в разные стороны, чтобы не светиться, когда я буду выходить. Я же вздохнула, приняла умиротворенный вид, приоткрыла дверь и бесшумно выскользнула наружу с ловкостью кошки.

Господина Дэрана я заметила краем глаза где-то справа – он заметил меня в ответ. Конечно же, я не подала виду: очень тихо закрыла дверь в комнату, вздохнула, будто бы воздухом подышала и не ожидающая ничего медленно побрела к миндальному дереву. Лучше пусть посчитает меня странной, нежели захочет заглянуть внутрь.

Подошла я, словно одуванчик на ветру, улыбнулась, погладила ствол – изобразила всеми возможными силами, как тут одиноко. Краем глаза заметила, как господин приближался ко мне. Перед ним даже ураган вежливо бы раскланялся и улетел подобру-поздорову. Так что моей выдержке можно было только позавидовать.

Он подошел решительно, можно было бы принять его реакцию за возмущение, но я все еще играла свою роль. И вот я якобы только что увидела, что кто-то стоял за спиной, – сначала обернулась неспешно, проверила, может, ветер? Но тут господин Дэран. Резко крутанулась на пятках, взвизгнула и произнесла что-то нечленораздельное от испуга. К счастью, господин производил неизгладимое впечатление, а потому я почти не играла.

– Господин! Здр-авст-вуйт-е! – Как-то очень странно я расставляла ударения в словах.

Сейчас я не играла. Если закрыть глаза и представить то ощущение, которое вызывал Господин, это все равно что находиться рядом с пропастью, из которой вырываются языки пламени. Даже не вулкан, нет. Потому что вулкан либо спокойно булькает лавой, либо извергается.

Но господин Дэран был угрожающе спокоен. Как пламя.

– Что ты делаешь? – спросил вроде бы спокойно: обычный вопрос, но мне вмиг захотелось рухнуть ему в ноги и покаяться во всех грехах.

Спокойно, держаться, придерживаться наспех составленного плана. Пожалуйста, продержись!..

– Господин, – нервно улыбнулась, все еще не поднимая глаз. – Только что напоила лекарствами Арина, уложила спать. Решила передохнуть.

Дэран молчал, пронзая меня взглядом, словно копьями. Я дрожала: невозможно было стоять спокойно под его пристальным взглядом. Никто не выдерживал, а я особенной и не была, чтобы выделяться.

– Где ты была вчера ночью? – потребовал господин.

– В лазарете, господин, – призналась, а потом подумала: наверное, не стоило рассказывать ему о том, что сначала я спала с Арином – в смысле, в его комнате, потому что ухаживала за ним; потом меня распределили в лазарет учиться, ночью не знала, куда податься. – Нездоровилось.

Мельком заметила движение в галерее слева: кто-то из слуг судорожно метнулся сюда, заметил господина Дэрана, в ужасе разинул рот и был таков, нырнув в ближайший куст. Хозяин дома Онэро медленно обернулся, посмотрел именно в то место, где только что был кто-то из слуг. Ужас повис даже в воздухе вокруг того места. Нужно было отвлечь его, а то господин собирался уходить, потеряв ко мне всякий интерес.

– Господин, – обратилась я смелее, чем можно было. Когда он снова повернулся ко мне, я пожалела о своей смелости. – Простите мое любопытство, что это за дерево?

Господин Дэран сначала пронзил меня взглядом: ощущение, словно он держит меня за грудки и пытается пробить мной стену.

Когда он все же взглянул мне за плечо, я почувствовала секундное облегчение.

– Миндаль, – озвучил очевидное он, потом окинул взглядом, как бы подразумевая: «Хорошо, что ты не деревья лечишь».

– Простите, господин, я заметила, что господин Рэн не любит это дерево, – решила, что раз уж идти, так до конца. – Я не могла не заметить, что у них с господином Этари некоторые… разногласия. Вот я и предположила: возможно, это дерево посадил господин Этари?

– Нет, – однозначно ответил господин Дэран.

Я испугалась и быстро взглянула на него. Ладно. По крайней мере, ответил.

– Может, его посадили в его честь? – предположила я.

– Нет.

Так, где я ошиблась? Правильно, хочешь услышать другой ответ – задай другой вопрос.

– Не сочтите за грубость, но… что это дерево значит для господина Рэна?

Господин Дэран тяжело вздохнул, а затем обогнул меня и шагнул к миндалю, провел ладонью по стволу, будто что-то увидел в почти засохших ветвях.

– Этот миндаль здесь посадили в день свадьбы наших родителей, – сообщил внезапно он, а я лишь захлопала глазами. – Долгое время он пышно цвел, но десять лет назад он заболел. Листья пожелтели, дерево стало чахнуть. Рэн связал это с гибелью родителей и сам напророчил: как только дерево умрет, он будет уверен в том, что это правда.

– И что тогда будет?

Господин Дэран серьезно посмотрел на меня.

– Он убьет брата, – так спокойно проговорил он, что я только глаза округлила.

– П… п… – просто не знала, что и сказать. – Да? Он убивает дерево, чтобы?..

Ничего не понимаю. Полагаю, это господин Дэран понял. Как это можно было не понять, особенно по моей бессвязной речи?

– Конечно, он это не всерьез, – заметил он, снова глядя на дерево, а я вот что-то в этом сильно засомневалась, но предусмотрительно промолчала. – Ему нужно во что-то верить.

– То есть верить в смерть родителей – это нормально?

– Я не говорил о нормальности. – Господин Дэран осадил меня взглядом. – Ты Рэна вообще видела?

– Да, – пискнула в ответ.

– Нормально для него – это шиворот-навыворот, – лишь добавил он. – Так или иначе, дерево держалось. Он не сдавался, все пытался, но оно все живет. Однако он не оставляет попыток. – Господин Дэран снова взглянул на меня, и показалось, что в этот раз как-то игриво. – Теперь еще и ты ему мешать стала. Это неравный бой, поверь мне. Ты проиграешь.

Это почему-то меня задело.

– Вы меня не знаете, – буркнула обиженно.

А Дэран улыбнулся.

– Верно подмечено, – неоднозначно ответил он, а затем ушел.

А я прикусила язык, понимая, что подкинула поленьев в костер его недоверия ко мне. Что же это я? Да, у меня война за дерево, но могла бы вести ее тихо и мирно.

И почему только никто не верил в то, что я выиграю?

Думаю, расстроилась, поэтому и смотрела себе под ноги, но внезапно заметила то, что расстроило гораздо больше подозрений хозяина дома.

Глава 11

Если не присматриваться, можно и не заметить. Но белый налет на земле все же был. Наклонившись, я перебрала ее и обнаружила то, чего уж точно не хотела. Соль…

Проклятый Рэн! Интересное дело: обещал ведь, что не будет… Ладно, ничего он не обещал, я сама так решила. Но как решила, так и будет! Бедное деревце. Какая же глупость – вся эта история с деревом! Ох…

Дверь в комнату Арина тихо отворилась, высунулись первые девушки. Они старались не шуметь и шушукались, но все это со стороны выглядело по меньшей мере странно. Во-первых, их шепот звучал громче, чем если бы они говорили вслух. Во-вторых, совместным «надо бы посмотреть, что происходит снаружи» они топали так, что вся веранда ходила ходуном.

– Юин! – позвала меня наконец-то Сян, и я обернулась. Человеческая многоножка с надеждой смотрела на меня, кто-то оглядывался по сторонам. – Ну что?

– Он ушел, – заверила я.

И они наконец-то вывалились наружу, покатившись, словно колесо, в мою сторону. Кто-то еще высматривал господина в сквозной галерее, кто-то ступал осторожно и ожидал случайной встречи даже с воздуха. Неудивительно, господин Дэран мог, я почему-то в этом даже не сомневалась.

Но мы не об этом.

– Юин! Ты спасла нас! – на грани слез вымолвила Сян. – Проси что хочешь!

Сначала я хотела, как обычно, отмахнуться, но затем подумала: как удачно все складывается.

– А мне действительно нужна помощь, – обрадовалась я.

– Все сделаем! – обрадовалась и толпа слуг.

– Нужно убрать эту землю, там соль… эй! – Все спешно начали разбегаться в разные стороны. – Постойте! Куда?!

– Прости, Юин, мы не самоубийцы, – откланялась Сян.

– Но!.. Но!.. Вы же обещали! А это не так сложно! Да стойте же! А то закричу громко – и господин Дэран вернется!

Угроза сыграла свою роль: толпа задержалась на месте с опаской, затопталась, потом на всякий случай вернулась ко мне дружной гурьбой.

– Не обижайся, Юин, но это личная месть господина Рэна, – взялась объясняться Сян. – Попадись мы ему, он и нас здесь закопает.

– Так вы не попадайтесь, – приободрилась их возвращению. Толпа засомневалась, многие начали переглядываться. – Слушайте, земля здесь темная, никто и не отличит, если подмените!

– Да, но дерево…

– …кто сыпал здесь соль?

– Думаю, это раствор, – предположила Сян. – Землю явно им поливали.

– Да, но когда? Судя по земле, должно быть, рано утром, иначе бы это заметили. Так ведь? А господин Рэн с утра долго завтракал, да и вряд ли стал бы с лейкой тут расхаживать.

– Зачем ты в это ввязываешься, Юин? – засомневалась Сян. – Кто бы ни шел против господина, они всегда проигрывали.

– Ну, и кто же эти смельчаки? – Вскинула бровь в ответ. Молчание. – Может быть, дело не в том, что он всего добивается, а в том, что ему никто не противостоит?

– Но мы всего лишь слуги, – нервно заметил тот самый «бас из-под локтя» – высокий поджарый парень, и лицо его казалось знакомым: по-моему, он работал на кухне. – Если господин пойдет против господина – это одно. А нам влетит в лучшем случае. В худшем – выгонят. Еще в тюрьму посадят.

– Ты же слышала, что сказал хозяин: ты проиграешь, – напомнила Сян.

Мрачно смотрела на всех присутствующих и, вопреки очевидному, все больше утверждалась в собственном плане.

– Ладно, не хотите помогать – не надо. Сама справлюсь.

– Юин… – взмолилась Сян.

– Если вам сложно землю потаскать под шумок, сама сделаю, – направилась я сквозь толпу.

Кто-то вздохнул, Сян застонала, а потом меня взяли за руку и удержали. Постояли в тишине, каждый боролся со своими сомнениями.

– Ладно, мы поможем, – нехотя согласился кто-то. – Но знай: если вдруг кто-нибудь нас поймает, будем все отрицать.

– Вы самые лучшие! – воскликнула я. – Спасибо! И если вас поймают, валите все на меня.

– Что? – испугалась Сян.

– Теперь это личное, а вам ни к чему быть к этому причастными. Не бойтесь, я выстою. Пусть буду первой, кто выдержит этот бой, но я не проиграю.

– Ох, Юин…

– Хорошая была девчонка, – кто-то из толпы будто уже похоронил меня.

И почему только они в меня не верили?

Вернулась к Арину, пока остальные договаривались о хитром плане, как провернуть все и остаться незамеченными. Он ждал меня на кровати, никуда и не уходил. Снова дулся.

– Опять бросила меня, – буркнул он обиженно.

– Но ты же тоже хочешь спасти деревце, – улыбнулась я невинно.

Арин пару раз попробовал что-то сказать, но передумал. Теперь оно ассоциировалось с ним самим, поэтому возразить, что оно никому не нужно, не мог.

Помогла ему подняться, снова вывела на веранду, усадила, накрыла одеялом и села рядом. Вместе мы стали наблюдать за происходящим. Действовали все слаженно: молодые люди принесли пузатые мешки, разрыхлили землю, начали ею заполнять пустые ведра, утаскивать. Кто-то следил, чтобы их бурной деятельности никто не заметил, но, возвращаясь к словам господина Этари: здесь и правда было очень тихо и спокойно.

Разок-другой попыталась предложить свою помощь – меня развернули.

– Ты и так подставляешься под удар, а мы тебе добротой платим, так что сиди, – отправили обратно к Арину.

Я не спорила, наблюдала за действом и думала: если не Рэн приходил с утра поливать дерево, то кто? Определенно, слуга. Или страж. Нужно было это узнать. За руку ловить не буду, но, если проследить, можно раствор заменить удобрениями. План хороший, только сильно усложнял мои задачи, отчего даже взгрустнулось.

– Он приходил рано утром, – рассуждала я вслух, теребя край рукава. – Значит, нужно проснуться еще раньше, чтобы проследить за ним.

– Ты ведь понимаешь, что это может быть один из них? – Указал на толпу слуг Арин.

– Я на это сильно рассчитываю. – Он повернулся и вопросительно посмотрел на меня. – Если это кто-то из них, я уже знаю врага в лицо. Пусть считает, что держит все под контролем.

Арин немного поразмышлял.

– Тогда… давай придумаем план, – оживился он. – Скажешь, вычислила, что он приходил не утром, а вечером, поздно, после полуночи. Солнце же не грело, ведь земля не высохла. Кто услышит, придет следить. Подождем, притворимся, что устали, а потом дождемся слугу. Так или иначе, следить вечно мы не сможем, да и он ждать – тоже. Здесь мы его и поймаем.

Арин ухмыльнулся.

– Мы? – Повела бровью.

Он тут же нахмурился и посерьезнел.

– Ты конечно, – поправил он, кашлянув. – Но если ты будешь меня лечить, я поправлюсь скорее и смогу помочь. Вдвоем же легче, правда?

Я улыбнулась.

– Значит… – подбирая слова, я украдкой разглядывала Арина: теперь он пристально следил за работой, но на его щечках заметила румянец. – Ты станешь помогать мне, когда выздоровеешь?

– А ты что? Против? – чуть мрачно спросил он, а я улыбнулась смелее. – Скорее всего, сейчас по мне и не скажешь, но я очень ловок и проворен. То есть да, сейчас я и до кровати еле ковыляю… да и сплю целыми днями, – он с трудом подавил зевок. – Но ты не думай! Как только поправлюсь, сразу же покажу тебе, насколько хорош! Вот увидишь.

Я не перебивала, слушала теплый, ласковый голос Арина, заверяющий меня в одном – в том, что после выздоровления он не исчезнет из моей жизни. Это было приятно.

Мои новые друзья, а кто-то среди них, возможно, и враг, сделали все быстро. Обговоренная с Арином приманка звучала убедительно: все поверили. Так, по крайней мере, показалось на первый взгляд. Ушли все быстро: все-таки им нужно было возвращаться к своим обязанностям и делам, а мне теперь еще следовало подойти к господину Этари и обсудить с ним возвращение к Арину.

Я не собиралась отказываться от обучения, но, может, не все в один день? К тому же Арин очень захотел дойти до дерева, посмотреть, что оно из себя представляет вблизи. Как я могла ему в этом отказать? И хоть поход занял все время до ужина, а Арин устал так, что с него сошло сем потов, запыхался и облокачивался на меня больше, чем хотел бы, все же он улыбался, когда смотрел на дерево, изучая его в закатных лучах увядающего дня.

– Смотри! – Указал он на едва заметные побеги. – Оно действительно еще живое!

– А я тебе что говорила? – улыбалась я, не в силах оторвать взгляд от его лица.

Вернувшись в комнату, уложила Арина, отправилась за ужином на кухню. Слуги вели себя как обычно, но я уже во всех видела врагов, поэтому с подозрением отслеживала тех, кто за мной наблюдал, кто что вообще делал. Никто себя особенно и не выдавал, но тем не менее я все равно начала присматриваться, и это уже было хорошо.

Арин поел и грозился вот-вот уснуть.

– Ложись, не мучай себя.

– Нет, я должен дождаться с тобой, – сопротивлялся из последних сил он. – Должен, и все.

Я все улыбалась, думая о том, зачем ему это дерево? Мне-то оно непонятно зачем сдалось, а уж Арину и подавно не нужно. Но ради чего он старался? Или ради кого?

– Хорошо, но мы же условились на полночь, – напомнила я. – Давай ты до полуночи поспишь, а потом я тебя разбужу, договорились?

Арин что-то пробурчал в ответ, но стоило ему коснуться подушки, как тут же засопел. Я тихо похихикала и укрыла его одеялом. Внезапно он проснулся и уцепился за мой рукав.

– Только обязательно разбуди, – попросил он, едва ворочая языком, а потом рухнул на подушку.

Я снова улыбалась, про себя радуясь возвращению. Арин… Как же он это сделал? Как проник в мои мысли, мою жизнь, укрепившись в ней настолько, словно и не было ничего другого?..

Тоже захотелось спать, но внутренняя эйфория не покидала меня, особенно когда я каждый раз смотрела на спящего Арина. Было что-то столь ценное в его доверительном спокойном сне. Спал ли он так же вчера? Когда с ним были другие служанки? Честь ли это? Или я уже начинаю выдумывать?..

В полночь я осуществила задуманное и вышла во двор. Побродила, изображая, будто прячусь в тенях, походила, пару раз вернулась туда-обратно. Так до двух часов. Потом якобы сдалась, погасила лампу и затаилась. Ждала. Арина будить не хотелось: ему какая вообще разница? Если никто так и не придет, он хотя бы выспится. А если придет – ему и так лихо, вряд ли он что-то сделает. Я же собиралась проследить за подельником Рэна.

Когда ветер принес чьи-то шаги, я замерла и немного испугалась. Нельзя было исключать, что это был и сам Рэн, но все-таки – дождалась! Это главное. Выскользнула из комнаты бесшумной тенью, нырнула в сад, пригляделась, прислушалась: кто-то шел со стороны галереи, фонари не горели вообще, это показалось странным, но не критичным. Если этот кто-то собирался осуществлять свое темное дело – ничего удивительного.

Подождала. Еще немного. Кто-то шел неспешно, если знал, что я ожидала, – возможно, прислушивался.

Но внезапно случилось непредвиденное: тень раздвоилась.

Глава 12

Первая посетившая меня мысль: показалось. Ну а как могло быть иначе? С другой стороны, разве у Рэна не могло быть сообщника? Логично. Что он там один с ведром соли и лейкой ходит? Может, и так. Но если задуматься…

И вот, пока я тут думала, пока вообще это все в голове укладывала, раздался странный звук. Лязг металла. Противный такой, как будто кто-то долго и неприятно извлекал меч из ножен.

Что?

Он вышел вперед, попав в слабое пятно призрачного ночного света. Луны на небе не было видно, но облака укрывали ее тонким покрывалом, и только благодаря этому я смогла подтвердить свои подозрения: это был не слуга.

Это был убийца.

Убийцы. Ведь их было двое.

Что?.. Что?.. На короткое мгновение я растерялась и не знала, что делать: было так темно, казалось, в этом мире осталась я одна.

Но ведь все дело в том, что я далеко не одна.

Арин. Взгляд скользнул по закрытой двери, с тревогой закусила губу. Ладно, если бы я была одна, прилегла бы здесь где-нибудь под верандой, притаилась мышкой. Но Арин спал в комнате, иногда он так громко сопел, что мог бы вызвать к себе интерес. Ведь он еще так слаб. Я должна его защитить.

Подождала. Бросаться опрометью было глупо: нужно верно все рассчитывать. Как назло, ведь выскочу на него, а он возьмет и не заметит. Нельзя этого допустить. Все его внимание должно быть приковано ко мне.

Только взгляд в сторону веранды бросил, и меня пронзило, словно молнией. Не смей, слышишь? Да, в мыслях! Не позволю! Не смей смотреть в сторону Арина!..

Пробежалась ногтями по веранде, привлекла внимание, клинок направился в мою сторону, к счастью, пока только указывая направление. И вот подумала: я безоружна, где-то в дальнем углу дома Онэро. Не самая лучшая тактика, но что поделать?

Скользнула в сторону дерева: почему-то эта мысль показалась мне удачной. Возможно, в любых других обстоятельствах она была бы именно такой. Убийца не собирался смотреть представление, бесшумно метнулся за мной следом, каким-то образом поймал за ногу. Он что? В ноги мне падал? Я взвизгнула и рухнула прямо перед деревом, убийца крякнул позади.

Обернулась, описала дугу в воздухе и замахнулась, ударив того в челюсть! Ага! Так тебе! А-а-а! Второй убийца был поблизости, услышал мой визг, отличный от привычных ночных звуков, и ринулся ко мне.

Инстинктивно отпрянула, ударилась о дерево – прости! А оно будто ожило, зашевелилось, что-то в нем захрустело. Я зажмурилась, даже убийца, собиравшийся меня разрубить пополам, вздрогнул. И не зря. Следом что-то снова треснуло и свалилось где-то справа, каким-то чудом коснувшись меня слегка.

Поскольку выбором это назвать можно было едва ли, шлепнула ладонью по тому, что упало рядом, – увесистая ветка-дубина с мелкими сучьями давно минувших дней, судя по сухости. Это что? Деревце мне только что помогло?.. Ох, спасибо!

Размышлять долго не пришлось: убийца веток не боялся. А зря. Я схватилась за единственное спасение и хлестнула им мужчину. Сухие ветки, словно плетка, проехались по лицу, расцарапав сквозь ткань настолько сильно, что даже в темноте я разглядела, как брызнула кровь. Ага!

Какой-то неестественной змеей, извиваясь вверх, поднялась на ноги, взялась за ветку покрепче – ну, держитесь!

Внезапно лезвие прошло совсем рядом, ветка в руке стала легкой, наполовину упала отрубленной частью. Что?..

Убийца, что был первым, пришел в себя. Надо было ударить еще пару раз для надежности.

Все случилось настолько быстро, что успела только сделать вдох. Я видела, как клинок летел на меня, как внезапно появился кто-то еще, вклинился между нами, подставил руку.

Затем удар, стон боли, оба отлетели на мгновение, только успела открыть рот, заметив с одной стороны убийцу, со второй…

– Арин.

Он не разговаривал, выдохнул усталость и с голыми руками несся на убийцу. Защищал… Он меня защищал! Звездочки перед глазами, звон в ушах, задыхалась. Внезапно заприметила второго убийцу – он шагал на меня. Нет уж! Если Арин сражался за меня, подставляясь, я сама ни за что не сдамся!

Побежала навстречу и, пока убийца думал, что с легкостью снесет мне голову, поднырнула под клинок, упала в шаге, а затем со всей возможной силой ударила его в пах. Вопль боли, согнулся пополам, выронил клинок, крики со стороны галереи.

– Юин! – позвал Арин.

Повернулась – откуда-то появились огни. Арин стоял, наполовину будто бы обнявшись с убийцей, но уже секунду спустя тот упал мертвым грузом на землю, а Арин подошел ко мне ближе. Становилось все светлее: заметила, как по его руке сплошным потоком лилась кровь. Но он не обращал внимания, приблизился ко мне, дышал тяжело, глубоко, на коже испарина, его всего шатало, но он… загородил меня собой. Ком застрял в горле, ведь он был готов сразить всех врагов, и, судя по голосам, их будет много.

Арин…

Что же это я? Сама не поняла, откуда взялась такая сила, но содрала с себя рукав и потянулась к руке Арина, обвязывая кровоточащий порез. Ткань сразу же стала багряной, но было уже не до нее. Внезапно из галереи к нам выбежал еще один убийца. Я потянулась к Арину.

Он загородил меня раненой рукой, второй сжал клинок, напрягся, приготовился…

Но уже через секунду появились стражи дома Онэро, обогнали наглеца и спешно разобрались с ним. Они принесли с собой свет. Заметили нас.

– Разожгите здесь фонари! – приказал один из стражей, а потом шагнул к нам. – Вы как? В порядке?

– Враги! – стиснув зубы, потребовал ответа Арин.

– Все в норме. Мы с ними разобрались.

Арин вздохнул раз, потом второй, уже стон боли – он упал на колени. Вскрикнула и поймала его в объятия. Звала бесконечно, постоянно, в свете зажигающихся огней заметила, как его одежда окрашивалась в алый. Рана на животе снова открылась.

– Давай перенесем его! – Подбежал страж, подхватил Арина и спешно понес вместе со мной обратно в комнату.

Уложили его – попыталась осмотреть, но руки дрожали и не слушались.

– Лекарь должен знать, что делать, – как будто задавал ориентир в моей голове страж.

Задержала дыхание и подняла на него глаза. Кто-то из стражей зажег свет в комнате. Встретилась взглядом с уверенным спокойствием, но в глазах все равно легкая тень тревоги. Словно он понимал, что Арину не…

Нет.

– Я сбегаю! – Вскочила на ноги. – Охраняй его! Слышишь?! Стереги его!

Тут я немного погорячилась, схватив стража за грудки, но он настолько опешил, что даже ничего не сказал. Взглянул на меня, как на сумасшедшую, – а я действительно обезумила от случившегося – и кивнул.

– Только возьми с собой кого-нибудь!.. – кинул он мне вдогонку, но я уже летела, как ветер по галерее. – Эй!..

Бесполезно. Не помнила абсолютно ничего, не различала ни людей, ни препятствий. Просто обходила их, и все. Никогда так не бегала, как сейчас, но была благодарна за то, что Этари отправил меня к лекарям. Теперь я знала, где их искать.

Ворвавшись во двор лазарета, спешно осмотрелась: многие бродили здесь, но, кажется, пострадавших не было. Ринулась к библиотеке и увидела своего учителя. Он как раз стоял, уперев руку в бок, второй держался за голову и качал ей. Его что-то явно огорчило.

– Учитель! – Налетела на него ураганом. – Берите все свои снадобья, бальзамы, все, что исцеляет и останавливает кровь! И за мной! Живо!

– Что-что-что?.. – Запутался в ногах он, я опять его зачем-то схватила за грудки.

– Быстрее же! – поторапливала я, а он пытался от меня отойти и терял равновесие, бессмысленно размахивая руками, как курица крыльями.

– Да!.. Да!.. Да что за наглость? – едва нашелся он, потом отпихнул меня. – Что ты себе позволяешь, оборванка?

На миг я опешила, и это позволило учителю подумать, будто я сдалась. Ага, как же!

– Арин! Он пострадал! Ему нужна помощь!.. – объяснила я быстро.

– Слушай, наглая девчонка, – перебил внезапно он, картинно поправляя свое рёкамэ, который не так чтобы пострадал. – То, что тебя привел младший Онэро, еще не значит, что ты имеешь право тут командовать. Я согласился исключительно из уважения к хозяевам дома.

Устав слушать его речь, я угрожающе шагнула на лекаря, тот слегка испугался и отступил.

– Слушай, ты, дед самодовольный! Сейчас же сделай, как я тебе велела, или свой следующий день рождения справишь на кладбище! – «Дед» опешил, перепугался – видимо, я и правда выглядела сумасшедшей, – нервно сглотнул, задрожал. – Ну-у!

Вздрогнув, он очень резво припустил рысцой к некой – мне пока еще неведомой – комнатке. Распахнул дверь, и я увидела множество шкафов с различными снадобьями. Пахнуло травами еще сильнее – я наконец-то это заметила. До этого, правда, было не до каких-то там запахов.

Чуточку успокоилась, а лекарь, зайдя внутрь, выдвинул несколько ящичков, поискал что-то, затем наклонился и сунул мне в руки два ящика, куда принялся выкладывать склянки и разные сборы трав. Орудовал быстро – собрали все за несколько минут, потом поспешили обратно. Хотела бежать, но понимала, что, если споткнусь, все это упадет и разобьется. Вместе с лекарем. А он и так торопился. Изо всех своих дедовских сил. Стыдно стало, что я его так оскорбила, но пока была не готова извиняться.

Нет, ну правда! Арин там лежит, а он мне лекции читает!..

Шли торопливо, нам навстречу все время бежали стражи. Обогнули один двор, но, когда проходили второй, главный, я увидела братьев Онэро. Этари и Рэн привычно ругались, между ними стоял господин Дэран и держал дистанцию. Пока мы с лекарем шли, я уловила часть разговора.

– …никак не можешь успокоиться! – кричал Этари.

– Это все твоя вина! Притащил вместе с собой несчастья! – огрызался Рэн.

– Все сделаешь, чтобы только меня обвинить, да?!

– Обвинить? Кто виноват, тот и без обвинений виновен!

– Твоя месть едва не забрала невинные жизни!..

– Моя месть?! – возмутился Рэн. – А может, вспомним, кто все это начал?

– Прекратите, – подавил конфликт спокойным тоном господин Дэран, но дальнейшего разговора я уже не услышала: мы двинулись дальше.

Когда стало посвободнее, я не смогла больше мешкать, обогнала лекаря и торопливо добралась до комнаты. Заглянула в ужасе, но там по-прежнему дежурили двое стражей. В миг устремили на меня взгляды, полные подозрений, но успокоились, когда узнали.

Арин… все еще был без сознания, но он лежал на кровати и…

Споткнулась, чуть не разбив все содержимое ящичка. Один из стражей подхватил меня, вовремя успел сориентироваться и спасти содержимое. Подоспел лекарь, отодвинул нас в сторону, спешно бросился к Арину.

Осмотрел быстро, потребовал какие-то склянки, воду – по счастью, она нашлась в комнате. Рану снова перевязали, как на торсе, так и на руке. С облегчением обнаружила, что кровь уже остановилась, а других ран больше не было. Правда, рука его пострадала сильно… еще бы! Он же подставил ее под удар… Как вспомню тот момент, так ком застревает в горле, а на глаза наворачиваются слезы.

Сколько прошло времени – неизвестно, но, когда Арина перевязали, напоили какими-то отварами и уложили на кровать, все еще царила ночь. Я не могла стоять на месте, вся извелась, мерила шагами маленькую комнату. Наконец-то лекарь тяжело поднялся и заключил:

– Жить будет. Утром покормить, постельный режим еще на неделю.

– Поняла, – закивала. Пока лекарь взялся собирать склянки, оставив те, что теперь нужно будет принимать Арину, я метнулась к нему тенью и нервно заговорила: – Учитель, кхм, простите меня, пожалуйста, за неуважение.

Склонила голову, понимая, что погорячилась – не то слово. Лекарь моих извинений не оценил, окинул недовольным взглядом, собрал свои вещи и, забрав у нас одного стража, пошел обратно, так ничего не сказав.

Надо будет потом еще раз извиниться. Меня вели эмоции. Я должна была… должна была…

Только вроде бы все успокоилось, как вдруг снаружи снова раздался торопливый топот. Да что же это такое? Покой сегодня будет или нет? Страж, что все еще был здесь, бросился на выход, держась за клинок. Приготовилась к худшему, но это как посмотреть.

В дверях появился господин Этари: я низко поклонилась, но он на меня даже не взглянул, бросился к Арину. Ничего особенного не сделал, просто осмотрел.

– Что случилось? – неизвестно кого спросил он.

– Двое убийц пробрались во двор, – рассказала я. – Арин меня защищал.

Несколько секунд Этари молчал, продолжая смотреть на Арина. Потом вдруг взял и резко переключился на меня, да как-то враждебно. Нервно сглотнула, не зная, к чему быть готовой, мельком заметила Норио в дверях.

– А ты что здесь делаешь? – с претензией потребовал он.

– Я… – растерялась, если честно.

– Я же велел тебе отправляться в библиотеку!

– Я отправилась, но Арин захотел меня вернуть!

– Арин, что ли, тебе отдает приказы теперь? – все злился Этари.

– Нет, но…

– Никаких «но»! Я твой господин! Поэтому возвращайся в лазарет! Немедленно!

– Господин. – Даже Норио показалось, что Этари перегнул палку.

Запнувшись, на миг младший Онэро будто захлебнулся своей непонятно откуда взявшейся ненавистью и, может быть, даже ревностью. Отвел взгляд, проглотил злость, попытался успокоиться. Все это время никто не двигался с места, все ждали.

– Извини, – было видно, с каким трудом ему дались эти слова. – Это… очень длинная и тяжелая ночь. Но я не должен был на тебя кричать.

Слова говорили о сожалении, но его глаза горели гневом: «Неужели сама не понимаешь очевидного?!»

– Возвращайся к себе, – почти спокойно попросил он.

Я долго смотрела в его темные глаза, в которых плясало пламя, но чем больше я смотрела, тем лучше себя чувствовала. Я не злилась.

– При всем моем уважении, господин, но я не уйду, – заявила я.

«Как ты смеешь?!», – вспыхнуло в его глазах.

– Арин спас мне жизнь. Я должна остаться.

– Я освободил тебя от обязанности спасать его, – снова сорвался Этари.

– Это не обязанность, господин, это мое желание.

Как много он сейчас хотел сказать о том, насколько незначительны желания какой-то служанки. Но нужно отдать ему должное: он – не Рэн. Этари сдержался. Стиснул зубы, кулаки, сделал несколько глубоких вздохов.

– Как ты посмела себя защищать? – Словно ревновал к моему спасителю.

– Господин, это же Арин, как он мог не спасти меня? – мягко улыбнулась в ответ.

И Этари почему-то успокоился. Как будто прибежал ночной гость и мигом похитил все его эмоции.

– Ты это нарочно делаешь? – внезапно спросил он. – Чтобы не уходить?

Это кольнуло меня откровением, которое я не хотела делать перед Этари, перед Норио и каким-то стражем, чьего имени даже не знала.

– При всем моем уважении, господин, но ведь это были убийцы, напавшие на вас, – выразительно намекнула не только на нападение во время возвращения, но и поселила тень сомнения в отношении встречи у восточной стены.

Все это прозвучало неопределенно, но виноватого зацепило. Этари засомневался. Чуть прищурил глаза, пытаясь прочитать меня. Я выдержала этот взгляд спокойно, сама пыталась уловить кое-что в ответ…

Но все закончилось, так и не начавшись.

– Хорошо, – наконец разрешил Этари, прекрасно понимая: не дай он разрешения, и я костьми лягу, но не уйду. – Оставайся. Но, когда Арин придет в себя, я с ним это обсужу.

– Конечно, господин. – Не отрываясь смотрела на него я. – Вы здесь хозяин.

Прозвучало очень двусмысленно. Этари это не понравилось: он сверкнул раздражением в глазах, но я по-прежнему изображала покорность. Еще недолго постояв, он снова взглянул на Арина, а затем ушел. Норио постоял еще пару мгновений, разглядывая меня, и последовал за своим господином.

Только после этого страж появился в дверях.

– Я выставлю здесь нескольких стражей, – сообщил он. – Так что можешь быть спокойна.

– Спасибо, – поблагодарила я, низко поклонившись, страж кивнул и задвинул двери, оставив меня с Арином.

С трудом, но я отвоевала свое право остаться с ним.

Глава 13

Ночь заканчивалась долго – заснуть я так и не смогла. Арин спал крепко, немного беспокойно. Я переживала за него, но все же не так, как это было впервые, когда его принесли сюда. Да, он снова пострадал, но в этот раз по-другому. В этот раз.

Перед глазами часто прокручивался момент, как он подставил руку под удар, и внутри меня два противоречивых чувства: ужас и тепло. Он устал, спал, обессилел, но бился с врагами до последнего. До тех пор, пока не убедился, что их больше не осталось.

Это трогало меня до глубины души. Возможно, само нападение. Возможно, слишком длинная, холодная, одинокая ночь. Перед глазами так часто мутнело, когда я подолгу разглядывала спящего Арина.

Мне хотелось, чтобы он поскорее проснулся.

Когда рассвело, я поняла, что день будет пасмурным. Неудивительно, что даже природа огорчилась. Арин пострадал…

Он все еще спал, а я никак не могла дождаться приговора. Мне нужно было увидеть, как он проснется. Но до тех пор…

Собралась с силами, подумала, чем смогу быть полезной, и отправилась на кухню за едой. Когда Арин проснется, ему точно понадобится подкрепиться. Еще ведь голодовку тут недавно устраивал. Теперь это меня зацепило сильнее – я испытала вину за то, что вынудила его идти на подобные меры. Может быть, он бы поправился быстрее, если бы…

Но теперь уже бесполезно себя корить, самое главное, что он в порядке. Теперь.

Двери на кухню были распахнуты, повара уже готовили завтрак. Но когда я приблизилась, то заметила нечто странное в их поведении. Они были напряжены и натянуты, словно струна, а когда появилась я, они только взглядом кричали мне: «Уходи! Уходи!»

Поскольку главным для меня сейчас было накормить Арина, я бы не ушла, даже если бы на меня толпа убийц выскочила. Но спустя пару мгновений после того, как зашла внутрь, тайны быстро выдали себя с головой.

– Доброе утро, господин, – поклонилась я Рэну, обнаружив его в самом темном углу кухни.

Как он умудрился здесь оказаться в такую рань? Ах, точно, вчера же было нападение не только на нас с Арином. Судя по тому, как появились стражи, в тот момент схватка уже заканчивалась. Мы были случайными жертвами, оттого было и обиднее.

Несмотря на ночные приключения, бессонную ночь, да и вообще – это же Рэн, – он сидел и с удовольствием поедал финики и, завидев меня, самодовольно улыбнулся. В памяти тут же всплыло, как он убивал дерево, хотя я просила этого не делать, и все как-то разом навалилось. Мне хотелось кого-нибудь наказать, даже если это будет тот, от кого можно было ожидать больших проблем.

– Пришла, драная кошка, – поприветствовал меня он. Я скривилась, задрала нос, пытаясь изо всех сил выглядеть так же, как обычно сам Рэн, и отправилась собирать еду. – Что это ты задумала?

Он вел себя по-разному, но последние дни было понятно, что я вызывала у него больше ненависти, чем ему хотелось надо мной поиздеваться. Но сегодня он был удивительно спокоен, ухмылялся постоянно, выглядел таким расслабленным, будто его ночное нападение и не коснулось.

Наталкивало на мысли: а не он ли это вновь подстроил? Я так и не поняла, был ли он причастен к первому нападению. По-моему, никто не понял. Уже совершенно ясно, что Рэн нормально ни на один вопрос не ответит, даже если от этого будет зависеть его доброе имя. Ну или просто имя.

– Если вы пришли полюбоваться тем, как я вас игнорирую, наслаждайтесь, – бросила я, снова задрав нос.

Рэн на провокацию не поддался, более того – все понял сразу.

– Итак, ты догадалась, что я делаю с деревом, – озвучил он, и, поскольку я была на взводе, напряжена и слишком расстроена, не повестись на провокации не смогла.

Развернулась резко, подошла к Рэну и пригрозила кулаком. Это я сначала так думала, что кулаком. Кто резал овощи в этот момент? А? Вот-вот. Забыла я об этом потому, что Рэн даже не вздрогнул, пока я ножом перед его носом размахивала, продолжал сидеть и улыбаться.

– Я знаю, что в ваших дрязгах не разобралась даже близко, но была уверена: дерево вы убиваете из-за господина Этари. Очевидно же: братская зависть и все такое. В глубине души, возможно, вы его любите… – Рэн прыснул так, что мне даже стало стыдно, потому что вмиг почувствовала себя дурой. – Но чтобы губить дерево, посаженное в честь ваших родителей… Разве это не единственное, что у вас от них осталось?

Рэн прожевал финик и окинул меня оценивающим взглядом.

– Кто тебе рассказал?

– Господин Дэран, – объявила я, и кто-то из поваров позади шумно выронил таз. По звуку показалось именно так, возможно, кто-то в обморок упал, не поняла, была слишком сосредоточена на Рэне. – Зачем вы это делаете? Чем вас этот мир обидел?

Рэн снова похихикал, отвел взгляд ненадолго, и сначала показалось, что я попала в его эмоции. В следующий миг, когда его темные глаза налились смолью самодовольства и ехидства, а он так спокойно взглянул на меня, будто я была лишь пылью, отвергла эту теорию вмиг.

– Сначала ты меня раздражала и меня это раздражало, – он посмеялся, как если бы шутку рассказал. – Но теперь мне хочется только одного: прикопать тебя с корнями к этой мерзкой коряге.

– Хм, – задумчиво протянула я, – интересно, что заставило вас передумать, господин? Неужто вы обо мне думали не только, когда мы с вами пересекались?

– Ты как со мной разговариваешь? – Недобро прищурился Рэн.

Знаю-знаю, перегибала палку. Но события вчерашней ночи, все еще не проснувшийся Арин, тот факт, что я не спала и наорала на учителя, повлияли на меня не очень хорошо. К сожалению.

– Простите, господин, мне хочется знать: кто же вас так сильно обидел, что вы теперь злитесь на весь белый свет? – поинтересовалась я почти спокойно, будто спрашивала, почему солнце сегодня спряталось за тучами.

После моего заявления позади с грохотом и шумом упали сразу два таза, из-за чего могли слететься все жители города. Думаю, даже в столице империи сам император, попивая утренний чай, и тот вздрогнул.

Но мы с Рэном вели закрытую беседу, которой не помешает даже ураган.

– Ох, бедная, несчастная драная кошка, – картинно изобразил не очень-то натуральные страдания Рэн. – Наивная дурочка, которая решила исправить то, что укоренялось годами.

– Исправить? – фыркнула я. – Дерево останется деревом, а пень – пнем. Нельзя изменить ничего в этом мире.

– Тогда чего ты хочешь? – все ухмылялся Рэн. – Понять меня? Вызнать страшную трагедию моей жизни и пожалеть?

– Жалеют тех, кто заслужил, – огрызнулась я.

– А ты и правда кошка: коготки показывать умеешь, – хмыкнул Рэн. – Молодость делает из тебя пустоголовую дуру.

– О, интересно, и какая же между нами разница?

– Я – господин, а ты всего лишь грязь на моем пути, – вильнул в сторону Рэн.

– Есть причины, по котором вы всех так ненавидите, – настаивала на своем я.

– Открою тебе секрет, драная: иногда зло – просто зло. Без объяснений. Без трагедий. Без притворств. Просто потому, что такими нас создал мир.

– Вы не зло, вы, – оставшиеся в сознании повара внезапно впали в приступ надрывного кашля, спасая мою жизнь. Спасибо им, но все-таки я не дура, – несчастный человек. – Рэн снова прыснул, позади раздался вздох облегчения. – Вам нужно внимание, которого вы были лишены. Как долго – это еще вопрос. Я не стану Вам мстить и вступать в эти игры. Но если вы придете к миндальному дереву с дурными намерениями, я вам в этом помешаю.

Рэн улыбнулся шире и покачал головой.

– Ты проиграла заранее, имей в виду, – с ласковой угрозой заметил он.

– Повторюсь: я с вами не играю, – заметила спокойно. – Знаете, у всех ведь в этом мире есть свое предназначение. Духи стихий подарили вам именно это испытание, а кто я такая, чтобы оспаривать их выбор? Я желаю вам пройти этот путь и найти в нем смысл. Доброго дня, господин.

Рэн мне больше ничего не сказал, а я спешно вернулась к поварам – как оказалось, падали не тазы, а они, – те, все еще шокированные моими заявлениями, помогли собрать завтрак, и я спешно отправилась к Арину.

К счастью или к сожалению, он все еще спал, когда я вернулась. Облака так и не выпустили солнце, оставив нам слабые свинцовые сумерки нового утра. Осень приближалась, скоро так будет всегда.

Но это не так важно.

Я снова вернулась к постели Арина и наблюдала за его сном. Ждала долго, но, как известно, кто ждет – тот обязательно дождется. Его веки встрепенулись, вдохнув в меня энергию, сняв как рукой всю сонливость и усталость. Он говорил, что я была важна для его пробуждения, и это было взаимно. Теперь я понимала: это куда лучше.

Он чуть поморщился, сделал пару глубоких вдохов, а потом я заметила, как его глаза приоткрылись. Даже не так: я почувствовала на себе его взгляд.

А потом улыбка медленно коснулась его лица, и все внутри меня встрепенулось.

– Юин, – узнал меня он. – Ты не ушла.

– Конечно не ушла, – заявила я смело. – Мы же договорились.

Арин все улыбался, сонно глядя на меня. Еще не проснулся окончательно, но уже потихоньку размышлял и задумывался.

– Мне снилось, что тебя прогоняли, – признался вдруг он, и я только теперь поняла, что сквозь сон он все слышал. – Я хотел тебя остановить, но не мог.

– Ну вот, а я так старалась, защищалась, отвоевывала право с тобой здесь остаться, – тут же надулась в ответ.

Неожиданно он коснулся моей ладони, и я задержала дыхание, потому что этот жест был столь трогательным, что заменил рассвет.

– Ты не пострадала? – спросил он серьезно.

Пришлось сделать глубокий вдох, прежде чем ответить.

– Конечно нет. Ведь ты же меня защитил.

Арин все еще был серьезен, а мне не нравилось, когда он был таким. Хотелось его улыбки, чтобы он дулся или обсуждал со мной хитрые планы на наше все еще возможное совместное будущее. Любое, только чтобы оно было.

– Это были те же убийцы, что напали тогда, – не спрашивал – констатировал он. Но я все равно кивнула. – Известно, что произошло?

Покачала головой.

– Похоже, напали на всех обитателей дома, но я бегала за лекарем, мне было не до того. – Брови Арина дрогнули то ли от удивления, то ли по другой причине, но решила не углубляться в подробности своей несдержанности. – Я принесла завтрак.

Улыбкой скрыла необходимость дальнейшего обсуждения, Арин улыбнулся и, хоть устал, только проснувшись, все-таки приподнялся и даже пересел за столик. Кормила я его с таким удовольствием, с каким не делала ничего в этой жизни. Мне безумно хотелось, чтобы он как можно скорее пришел в себя и поправился окончательно. Теперь я хотела только этого и не жалела, что, возможно, больше буду ему не нужна. Пусть только будет в порядке.

Судя по легкому здоровому румянцу на его щеках, к моему великому счастью, пострадал он не слишком сильно. Но это все равно не меняло того, что произошло.

– Арин, – позвала, когда он уже попивал чай, а я наблюдала за тем, как его здоровая рука дрожала лишь чуть-чуть. Его шоколадные глаза поймали меня в плен эмоций, и на несколько мгновений я забылась от смущения. – Спасибо.

Он улыбнулся мне мягко, ничего не сказав, но в его глазах я прочитала ответ: «Так будет всегда».

Хоть на небе хмурая пелена, теплый солнечный свет все-таки смог пробиться сквозь тучи. В комнате потеплело больше. Арин допил свой чай и вздохнул, явно наслаждаясь этим мигом. Мне хотелось бы посидеть так подольше, но внезапно снаружи послышались шаги.

Поскольку после вчерашнего я уже была взвинчена, как и Арин, тут же напряглась и посмотрела на дверь. Стражи дежурили ночью, и утром, когда я отправилась за завтраком, увидела двоих патрульных. Но ведь случиться могло что угодно…

Как же верно я это подметила.

Поскольку здесь по-прежнему было тихо, я услышала голос одного из стражей. Он приветствовал господина, и после всего произошедшего я даже не знала, как на это реагировать.

Дверь отъехала в сторону – и появился Норио. Теперь становилось ясно, какой именно господин пожаловал с утра пораньше.

Этари появился сразу же. Норио уступил ему место, последовал шаг в шаг за своим господином.

– Арин, – не обращая внимания на меня, Этари смотрел только на своего спасителя, – доброе утро.

Улыбка коснулась лица Этари, Арин слегка смутился от такого пристального к себе интереса, но кивнул в ответ и поприветствовал. Этари подошел к столику, сел рядом; впрочем, он здесь хозяин, поэтому мог хоть нас пересадить куда-нибудь, если бы захотел.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил господин.

– Благодаря Юин уже хорошо. – Я с трудом сдерживала улыбку.

– Не очень хорошо ведь, но ты пострадал снова, даже не залечив предыдущие раны, – несмотря на то что Этари изначально пришел вроде бы с добрыми намерениями, каждое его слово было укором в мою сторону.

– Все в порядке, Юин меня вылечит, – не упускал главного Арин.

– Юин… – Как будто наконец-то заметил меня или вообще услышал мое имя, Этари понимающе закивал. – Оказалось, она хорошая рассказчица. Верно, Норио?

Опять они об этом. Что не так-то? Мне не очень понравились их тон и настрой, но я ничего не могла возразить.

– Да, господин, – подтвердил Норио, тоже избегая смотреть на меня открыто. – Хотя я бы сказал, что она, скорее, выдумщица.

– Хм, – Этари все еще смотрел на Арина, – почему?

– Вот ведь какое дело, – взялся объяснять Норио. – Той ночью, когда на нас напали, было так темно и тревожно. Все пережили кошмар, в том числе и я. Нельзя было судить о произошедшем только лишь по собственным впечатлениям, поэтому я стал составлять полную картину в надежде, что это поможет восстановить события той ночи.

– И вот ведь какая странность. – В этот раз и Норио, и Этари посмотрели на меня. Мое сердце ушло в пятки, а внутри все мгновенно похолодело. – Я спросил каждого слугу, стража, помощника, и никто не знает тебя, Юин.

– Так кто ты такая? – потребовал Этари, а Норио обнажил клинок, направив в мою сторону.

Глава 14

Мое сердце билось так громко, что заглушало все на свете. Норио и господин Этари смотрели на меня, как на врага, а я… я все думала: кого они во мне видели? Простую обманщицу? Или же решили, что это я организовала нападение? Почему, ну почему Норио такой дотошный? Ведь не решись он расспрашивать всех о том, что случилось, и никто бы не узнал. Никто бы…

– Сначала я не задумывался о том, кто ты, – заметил Норио, продолжая меня разоблачать. – Ты так легко влилась в коллектив, понравилась сразу всем, кто бы усомнился в тебе?

– И, если бы ты не стала спасать Арина, – подхватил Этари, смерив меня беспощадным взглядом, – не привлекла к себе столько внимания, возможно, никто бы и не задумался о тебе. Хотя, с другой стороны, ведь именно твоя самоотверженность заставила заметить тебя и привести в дом.

Этари нещадно ухмыльнулся.

– Но ты чужая. Кто же ты?

Тяжелый, глубокий вздох Арина отвлек лишь на миг, а потом…

– Она со мной, – внезапно заявил он.

Некоторое время мы продолжали смотреть друг на друга – я на Этари и на Норио, они на меня, – но потом господин оторвал взгляд и повернул голову к Арину. Последний был собран и сосредоточен, серьезен, но все же спокоен. Этари смотрел на него, требуя объяснений.

– Она была со мной, – продолжил Арин. – Поэтому и пошла спасать меня.

– Но…

Арин ухмыльнулся.

– Ну, подумай сам: шла битва, настоящая схватка, а она внезапно бросилась именно ко мне. С чего бы она это сделала, если бы мы были незнакомы? – уверенно говорил Арин. – Вы сами правильно заметили: если бы она хотела проникнуть в дом Онэро тихо и тайно, то она бы не стала привлекать внимания.

– На ней были одежды клана, – заметил Норио, не доверяя словам Арина.

Этари выглядел по-другому, его первичная враждебность чуточку изменилась. Значит, вот почему он хотел держать меня подальше от Арина: он меня уже тогда подозревал. Но Норио продолжал допрашивать слуг и, пока не убедился наверняка, с обвинениями не пошел. Норио хорош. Это неудивительно.

Арин ухмыльнулся.

– Действительно ли? – уточнил он. – Серая накидка? Это ведь даже не форма слуг.

– Но почему она серая?

– Выйди на рынок, погляди, сколько носит ярких одежд простой люд! Думаешь, так легко нам заполучить цветные ткани?

– Это не доказывает, что…

– Арин, – Этари перебил своего верного слугу, – ты действительно ручаешься за нее жизнью?

Этот вопрос прозвучал неоднозначно. Сделала глубокий, тяжелый вдох, пытаясь сохранить хладнокровие.

– А почему ты сомневаешься? – спокойно парировал Арин. – Зачем мне лгать?

– Чтобы защитить ее?

Арин ухмыльнулся.

– Если твои догадки верны и я ее совсем не знаю, зачем мне защищать незнакомку? – Молчание. – Она со мной, Этари.

– И почему же она с тобой, Арин? – как-то более жестко потребовал Этари. – Она ведь тебе не сестра, так ведь?

– Не сестра, – подтвердил Арин.

– Но вы не женаты. Не думаешь, что подвергаешь ее репутацию опасности, путешествуя с ней так?

– Не думаешь, что именно поэтому я и не кричал на всех перекрестках о наших отношениях? – снова уверенно отвечал Арин. – У нас сложное прошлое. Я бы даже сказал – запутанное. Но обсуждать его ни с кем не намерен. Главное, что тебе нужно знать: я ручаюсь за нее жизнью. В моей верности ты же не сомневаешься, так ведь?

Шоколад в его глазах стал горьким – Этари даже поморщился, словно ощутил этот вкус. Проглотил несдержанность и негодование.

– В твоей верности я не сомневаюсь, – заверил Этари. – И никогда не стану.

– Значит, вопрос решен, – не спросил – твердо закрыл тему Арин.

На несколько минут повисла гнетущая тишина. Этари и Арин мерились взглядами. Норио оценивал обстановку и смотрел на каждого из нас. Тяжелее всего было, когда он смотрел на меня, но я старалась разглядывать миску Арина, делая вид, что со всем согласна.

Норио знал, что прав, и он был прав. К моему сожалению. Да, я действительно ставила на то, что, спасая Арина, заслужу доверие. Но то был Этари, и с ним у меня получилось осуществить задуманное. Однако Норио был слишком беспристрастен и сам бы положил жизнь, чтобы защитить своего господина. И именно поэтому он почти докопался до правды.

– Хорошо, – заключил Этари и спешно поднялся на ноги. Я не смогла скрыть глубокого вдоха. – Выздоравливай поскорее.

– Благодарю, – кивнул Арин и даже подарил в ответ очень холодную, как морозное утро, улыбку.

Этари еще несколько секунд пытался поймать иные эмоции, сомнения, хоть что-нибудь, что могло бы выдать ложь. Но Арин был решительно уверен в своей правоте, и ничто не могло поколебать эту уверенность.

Этари и Норио ушли, оставив нас в тишине серого дня. Небо снова стало хмурым, единственные возможные проблески окончательно проиграли эту битву за небосклон. Я ждала. Вопроса, осуждающего взгляда, любой очевидной эмоции, которая должна была последовать.

Но Арин… Он внезапно улыбнулся мне и заглянул с мягким теплом в мои глаза.

– Завтрак был очень вкусным, – признался он. – Ты сама его готовила, так ведь?

В горле застрял ком, пришлось сморгнуть навернувшиеся слезы. Арин не торопил меня, а главное – он все понял верно; он знал, что я не была служанкой в доме Онэро и проникла сюда под предлогом. Но не задавал вопросов, потому что, какие бы цели я ни преследовала, он во мне ничуть не сомневался и не собирался лезть туда, куда я его не звала. По крайней мере, пока.

– Прости, но… не совсем, – призналась несмело. – Я не очень хорошо готовлю, но повара на кухне меня этому учат.

Арин понимающе качнул головой.

– Это хорошо, – заявил он. – Не терпится попробовать твои блюда. Даже сейчас они вкусны, потому что ты мне их приносишь.

Он снова улыбнулся, а я с трудом сдержала взрыв эмоций, каким меня накрылоло, когда я приняла его улыбку.

– Я… – должна была сбежать хотя бы ненадолго, – отнесу посуду и вернусь. Нужно сменить повязки.

– Хорошо, – будто бы не обращая совершенно никакого внимания на перемену в моем настроении, кивнул Арин. – Я буду ждать.

Закрыв за собой дверь, я сделала несколько вдохов, а затем поспешила на кухню. Нужно было выглядеть непринужденной, расслабленной, словно ничего и не случилось.

Но на самом деле – случилось.

Я даже за угол не успела завернуть, как услышала тихий разговор. Он предназначался для меня, поэтому я все и услышала.

– Следи за ней и каждым ее шагом, – отдавал приказ Этари. – Все, что она делает, куда ходит, с кем общается, рассказывай мне обо всем.

– Да, господин, – согласился страж, а потом Этари ушел вместе с Норио, оставляя меня с грузом подозрений и расстройств.

Понятно, что Арин меня защищал; другое дело, что он делал это слишком решительно. Что же, как и в случае с тайным слугой, который втихаря поливал соленым раствором миндальное дерево, воспользуюсь собственным советом: подожду.

Несмотря на явный неприятный осадок после разговора с Этари, возвращение к Арину было исцелением моей души. Он не задавал вопросов, ничего не уточнял, вообще не затрагивал эту тему. Он улыбался мне, старался отвлечь. После всего он пытался поднять мне настроение.

И что самое приятное – у него получалось.

Невзирая на то, что он снова пострадал и потерял много крови, то ли лекарства помогали совместными усилиями, то ли Арин был сильнее, чем могло показаться, он шел на поправку очень быстро. Уже на следующий день он вновь попросился погулять, но мы ограничились пока одним кругом по веранде.

Я усадила его у входа и накрыла одеялом. Солнце сегодня просвечивало сквозь пелену тонких облаков, те, словно вуалью, укрывали небо. Было прохладно, но не с Арином.

– Если больше никто не станет его травмировать, миндаль выживет, – успокаивал он, решив, что мои возможные тревоги могли касаться дерева. – А уж я постараюсь за этим проследить как следует, не сомневайся. Пусть и осень на дворе, но будь уверена: следующей весной мы будем точно так же сидеть здесь и наблюдать за тем, как эти самые веточки расцветают.

Он улыбнулся так уверенно, что я ни на секунду не усомнилась в его словах. Каждый раз, когда Арин так делал, я улыбалась в ответ и хотела провести вечность, наблюдая за его улыбкой.

– Кажется, господин Рэн угомонился, но не думаю, что это продлится долго, – заметила я. – Впрочем, ты прав: мы ему не позволим. Сейчас уже холодно, может, он замерз, поэтому не приходит?

Я ухмыльнулась, Арин похихикал, а потом приподнял одеяло и поманил меня к себе. Я и правда чуточку замерзла, но этот жест не показался неуместным. Придвинулась к нему ближе, а он заботливо укрыл нас обоих. Это было настоящее волшебство – сидеть с ним вот так, греясь под одеялом, выдыхая облачка холодного воздуха. Как будто весь мир останавливался, замирал.

Раньше я находила самым прекрасным июльский знойный полдень, миг, в который все оставляли свои заботы: было слишком жарко, чтобы работать. В траве пели насекомые, воздух раскалялся настолько, что даже тень не спасала от жары. Но этот миг останавливал время, и это казалось настоящей магией.

И сейчас, сидя в такой непримечательный день, выбрав совершенно обычную веранду забытой части дома Онэро, я понимала: самое прекрасное – в ощущениях. Если присмотреться, каждый миг прекрасен, потому что неповторим.

– Люблю осень, – признался вдруг Арин. – Она приносит прохладу от раскаленного лета. Начинаются один за другим фестивали. – Он мечтательно улыбнулся. – Обожаю жареные каштаны. Пирожки с начинкой из ягод. Ранние прохладные вечера, улицы, украшенные фонарями. Какой там первый праздник?

– Фестиваль семи ветров, – озвучила то, что Арин и так хорошо знал, а он утвердительно закивал.

– Он будет проходить целую неделю, и в честь семи ветров будут готовить самые вкусные пирожные, – Арин протянул мечтательное «м-м-м». – Мои любимые – персиковые. Ты их пробовала?

– Кажется, да, – задумалась.

– Ничего ты не пробовала, – не поверил Арин, а я только рассмеялась. – В городе есть одна лавка умельца с островов Лойон. Его персиковые пирожные – это уникальный семейный рецепт. Многие пытались разгадать секрет этого восхитительного вкуса, но никому так и не удалось это сделать. Говорят, каждый год он отправляется домой на острова и там собирает или закупает, – пожал плечами Арин, – секретные ингредиенты. Возможно, приправы, которые изготавливают только на островах Лойон, объясняют вкус этих пирожных. Поверь мне, когда ты их попробуешь – ты поймешь.

– Значит, ты наслаждаешься ими уже давно? – поинтересовалась я осторожно.

– Каждый год, – с гордостью заявил Арин, вроде бы позволяя мне чуточку больше, и это заставило осмелеть. – Фестиваль за фестивалем, я прохожу с ними всю осень. Наверное, поэтому я их так люблю. Весной ведь тоже фестивали, да и летом. Но там и так погода хорошая. Ты представляешь, как уютно укрыться от проливного дождя в одной из чайных? Греться у очага и слушать музыку и песни?

– Там обычно собирается много людей, – неопределенно продолжала я, пытаясь не спугнуть. – А ты? Ходил с кем-то?

В этот раз, когда Арин мне улыбнулся, его улыбка вышла грустной. Это едва ли можно было уловить, но я наблюдала внимательно.

– Я люблю побыть один, – признался он сначала, а потом взглянул на меня. – Но это было раньше. Сейчас я хочу тебе все показать. Ты ведь не против, да?

Я смущенно улыбнулась.

– Я жду с нетерпением, – заверила, после чего Арин расслабился. Но я не могла оставить этот вопрос, мучивший меня уже довольно давно. Не сейчас. – Арин… – тихо позвала я, а он будто сразу же все понял, посерьезнел, погрустнел, – той ночью… когда ты… спасал господина Этари… ты действовал самоотверженно. Но ведь это было не совсем спасение, правда?

На последнем слове мой голос надломился, скрипнул, а Арин… Он стал серьезным, на его прекрасное лицо легла мрачная тень всех тех бед, через которые ему пришлось пройти. Он не пытался что-то скрыть, напротив, на миг я даже увидела капельку облегчения, как будто он хотел этим с кем-то поделиться, хотел, чтобы это заметили.

И когда он заглянул мне в глаза, ком застрял в горле.

– Трудно быть первым, когда ты не господин. Лучший, но бесполезный. Потому что никто. Без титулов, покровителей. Просто глупый мальчишка.

Он ухмыльнулся грустно, с досадой и сожалением, прикрывая свои чувства напускным безразличием, будто бы осознанием, которое пришло гораздо позже и прояснило все. Но облегчения это не приносило.

– Я пытался быть для них всем, что необходимо, – рассказывал дальше, а я боялась дышать, не хотела спугнуть. – Спасал их, когда угрожала опасность, защищал их, когда они не могли за себя постоять, был на их стороне, когда на них клеветали.

Арин грустно ухмыльнулся, принявшись мять пальцы.

– Но когда я стал не нужен, они меня прогнали, – беспощадно заметил он, а мое сердце обливалось кровью. – Так что, – он грустно ухмыльнулся, – я был бездомным, бродягой, который хотел сделать напоследок что-то хорошее.

Ком застрял в горле. Я стиснула зубы и часто заморгала, чтобы не разреветься. Сделала медленный вдох, не зная, что можно сказать. Или…

– Арин, – он и так меня слышал, но мне нравился звук его имени, когда я произносила его вслух, – но теперь твой дом здесь.

Арин опустил взгляд ниже, словно пряча свои истинные эмоции все глубже, и грустно ухмыльнулся.

– Когда-нибудь я стану неугоден и Этари. И тогда он тоже меня прогонит.

– Но это он, – незамедлительно заявила я.

Арин поднял на меня глаза и замер. Мы вроде бы уже давным-давно договорились об этом, но его до сих пор удивляли подобные слова и заявления с моей стороны. Он уставился на меня, как если бы я открыла какую-то тайну. Я лишь смущенно улыбнулась и отвернулась, глядя на миндальное дерево.

– А я люблю жареный миндаль, – призналась я. – И пусть он очень дорогой, мой отец каждый год покупал мне мешочек. Радовал. Что думаешь? В этом году ты готов попробовать что-нибудь новое?

Арин недолго молчал, а потом ухмыльнулся.

– Я уже это делаю, – заметил он, и я снова смутилась. – Каждый новый день с тех пор, как встретил тебя. – А потом вдруг резко выпрямился и посмотрел на меня. – Но ты не думай, тебя я спасал по другой причине! Я хотел тебя защитить! Я!..

– Знаю, – кивнула уверенно, глядя в глаза. – Ты тоже мое новое. Такого не было никогда в жизни.

Арин тоже смутился, пытался что-то сказать, но не знал как. Приняв решение промолчать, неуверенно подвинулся обратно на свое место, возвращая наше общее тепло.

– Значит, решено? Мы проведем эту осень вместе? – спросил он расслабленно, но в голосе я услышала желание получить твердый ответ.

– Да. Это будет наша осень.

Арин улыбнулся, и мгновение снова замерло. Укутанное серыми тучами, холодными ветрами, теплившимися в наших душах искрами огня, пламени, которое никогда не погаснет.