Kitabı oxu: «Тысяча червей. Живите как хотите!»

Часть первая

— Алло, Ларису Ивановну хочу! — услышала в трубке требовательный мужской голос секретарь Любочка.

— Лариса Ивановна, там вас хотят, — заглянула она в кабинет начальницы, исполнительного директора провайдера «МегаСвязь».

— Физик, юрик? — не поднимая глаз от отчетов коротко спросила Лариса.

— Ну… я не знаю, кто он по профессии… Может и физик. Но зовут его не Юрий.

Лариса закатила глаза.

— Физическое лицо или юридическое?

«Задолбали. Ничего не могут решить без меня. Есть абонентский отдел, техподдержка. Замы в каждом кабинете. Есть они у меня или нет?» — злилась Лариса Ивановна.

— Переводи, — буркнула Лариса, глядя на хлопающую глазами Любочку.

Люба была молодая, очень пухленькая, просто как шарик на ножках, и туго соображала. Но она была доброй девочкой. Неиспорченной. Такая свинью не подложит. Не обманет и не предаст. Мозгов не хватит. Ларисе такой новый секретарь подходит.

***

Провайдер «МегаСвязь» присутствовал в четырнадцати городах области. Лариса Ивановна отвечала за куст из пяти городов. Такое чувство, что одна. А больше никто не отвечал. Фраза «Ларису Ивановну хочу» из «Мимино» здесь звучала чаще, чем тосты на советских свадьбах.

Лариса разговаривала с «физиком Юриком», когда в кабинет вошел Вадик, главный инженер волоконно-оптических линий связи, правая рука Ларисы. Но действовал чаще, как левая.

— И че у него там случилось? «Я чето нажал и все исчезло?».

Лариса жестом приказала Вадику помолчать. Поговорила. Решила. Успокоила. Обнадежила. Ободрила. Вежливо попрощалась.

— Монтажники твои ему там обои повредили, при подключении, — строго сказала она Вадику.

— Че сразу мои-то? Твои тоже! — возмутился он.

— Почему вы не можете свои эти мелкие вопросы сами решать? Почему в меня вечно летит эта шелуха?

— Потому что ты — Лара-чат-джипити. Всё сама, сама, — сказал Вадик.

— Лара то. Лара это…

— Лариса Ивановна, как отключить уведомления в ватсапе в группе абонентских отделов? — заглянула Любочка.

— Во, видал? Ладно, она. Ребенок еще. Но вы то — технари. Монтажники. Учились на всякие установки и эксплуатации радиотехнического оборудования. Вы — мужики, в конце концов! Почему я решаю все ваши косяки? Подтираю жопы, подтираю ваши сопли?!

— Потому что ты Лара Крофт — чат джипити, подтирательница наших жоп! — захохотал Вадик, довольный своей шуткой.

— Лариса Ивановна, я там объявление подаю, о вакансии монтажника устройств связи. Какие качества указать? Стрессоустойчивость, добросовестность…?

— Напиши, Любушка, «Требуются женщины, мечтающие стать мужчинами»! — довольно сказал Вадик, выходя из кабинета коллеги. — С такими мы не пропадем!

«Придурок. Клоун. Петрушка на ярмарке», — зыркнула Лариса в спину Вадика.

***

Лариса пришла домой. Первым делом убрала кучку говна, которую по традиции приготовил у двери кот Самсон. Побрызгала освежителем. Сходила в душ. Надела серые домашние штаны, безразмерную клетчатую мягкую рубашку и повалилась на диван. Перед телеком. Надо посмотреть, как сетевые региональные инженеры каналы настроили, нет ли пикселей или еще каких косяков.

Экран на одном из каналов рассыпался в квадратики, как в игре Майнкрафт. Лариса застонала, открыла банку холодного пива. Чпок! О, этот звук. О, этот вкус. Первая банка после рабочего дня — как в сухую землю.

Наслаждение прервала Кристина.

— Есть пожрать? — вошла дочь в квартиру и направилась к холодильнику. — Мм, ясно. Из «пожрать» только пиво.

— И тебе доброго вечера, — крикнула с дивана Лариса.

— Давай пиццу закажем, — плюхнулась Кристя на диван с мамой, и тоже открыла банку пива.

— Это мое пиво.

— Ой, че тебе, жалко?

— Тебе 23 года, ты работаешь. Я купила тебе квартиру, оплатила образование и всем обеспечила. Сама пиво покупай.

— Че, как день? — спросила Кристина, не реагируя на мамино недовольство. — Хотя можешь не отвечать. Вокруг одни тупые работники, в компании полный бардак. Регионы охренели совсем. Маркетологи — говноеды сраные.

— Продолжай, — отпила пиво Лариса.

— А еще у вас там всё обосрано, обоссано, разворовано, продано и сделано тупыми, криворукими людьми.

Кот Самсон возмущенно и протяжно мяукнул. Лариса задумалась. А ведь все так.

— Юлька со Шри-Ланки прилетела. Тоже хочу. Давай билеты в Тай посмотрим? Ну мамааа.

— Ты месяц назад летала в Ереван. Я в твои годы…

— Да че мне твои годы? Давай еще начни про жвачку, которую вы жевали всем двором, в стакане с водой хранили, и сахар добавляли, чтоб сладкая была. Че как эта?

Лариса сходила за второй банкой пива. Чпок.

— Сама бы тоже слетала куда-нибудь. Ходишь в свою «МегаСвязь», как в поход. Трекинговые ботинки, парка зеленая. Толстовки эти. Шапки. Ты руководитель вообще-то. Или сама там на столбы лазишь, тянешь оптоволокно свое?

— Бывает, — открыла банку Лариса. Чпок.

— На маникюр бы сходила. Помаду там. С коллегами в бар. Туда-сюда. Ты вообще, как расслабляешься?

— Я прекрасно расслабляюсь. Я устала, Кристина. Ты вообще понимаешь, как я устаю? Ты понимаешь? — Лариса почувствовала, как раздражение поднималось в ней.

— Ой все, пиццу сама закажу. Учись расслабляться! Как-то позаботься о себе. Вибратор себе купи.

«Дрянь. Тупая дрянь. Матери такое говорит. Мой бы отец прибил за такие слова. По стенке бы размазал».

***

Отец Ларисы был редкой сволочью. Она с ним не общалась давно. Лет двадцать. Тиран и самодур. Лариса с Ленкой, младшей сестрой, боялись его и ненавидели. Лариса запомнила детство картинками, полными абсурда.

Вот мама с дочерями пекут шарлотку. На кухне так уютно, пахнет ванилью. Мама учит замешивать тесто, резать яблоки. Как в рекламе йогуртов про счастливую семью. Терпеть такие рекламы Лариса не может. И потом приходит отец с работы и отрезает кусок из середины пирога, назло. Мать робко предлагает отрезать с краю. «Давай я сама нарежу…». Отец, как бешеный, что ему посмели сделать замечание, кромсает ножом пирог в хлам, пихает куски руками беспорядочно в рот и расплёвывает пирог по всей кухне, в лицо матери, дочкам. Крошки летят в глаза Ларисе, на платье, и в волосы.

«Ккккозел». Чпок! Лариса открывает третью банку пива.

Еще один эпизод из детства.

Мама с Ларисой клеят обои в коридоре. Маленькая Ленка помогает. Мажет полоски широкой кистью на полу. Отец приходит с работы и начинает орать: «Кто так делает, руки из жопы! Три бабы в доме, а руки из жопы! Поклеили! Криво-косо! Завтра утром отвалятся! Если не отвалятся, сам оборву!». Обои не отвалились. Лариса перед уходом из школы погладила рукой обои, проверила. Крепко приклеились. А когда пришла из школы, вошла в коридор и шагала по хрустящим полотнам дешевых обоев, которые они еще вчера клеили с мамой и сестрой.

«Ггггнида». Чпок! Идет за четвертой.

А еще Лариса помнила, как они прибежали со стульчиками в папину комнату смотреть фильм «Снежная королева». Отец пришел с работы, завалился в комнату, разорался, что «три бабы в доме и бардак», переключил на футбол и выгнал девочек.

Лариса пересматривала «Снежную королеву» всю взрослую жизнь. И сейчас, бывало, она включала его и смотрела. Весь, целиком. От начала и до конца. И никто не посмеет ей пропустить ни секунды. Ни одного кадра.

«Уррррод». Чпок! Открывает пятую.

В девятнадцать лет Лариса выскочила замуж за десантника Петьку. Лишь бы быстрее свалить из дома. В двадцать родила Кристину Петровну. В двадцать один развелась. Петька пришел пьяный домой в день ДВД и сломал Ларисе нос и ребра.

Мама терпела скандалы отца и молчала. Не могла защитить ни дочерей, ни себя. Жила с хронической астмой. После очередной отцовской выходки, у нее был приступ. Вызвали скорую. Задохнулась по дороге в больницу.

Отец запил и уехал жить на пустующую родительскую дачу за городом. Лариса пришла в отчий дом с Кристиной на руках. Сестра Лена училась тогда в восьмом классе. С отцом они не общались. Он с ними — тоже.

Как-то Лариса один раз за двадцать лет встретила его в городе. Ничего нового отец ей не сказал: «Три бабы в доме! И бардак! Живите как хотите!».

***

Лариса Ивановна пришла на работу с похмелья.

— Ооо, Лара Крофт! Приемлемое утро, коллеги, всем терпимого дня? — приветствовал ее Вадик.

Он всегда так говорил, когда кто-то приходил с бодуна.

— С чего ты взял? — попросила Лариса.

— Бывалый ёж чует пи@дешь.

— Иди, планерку проведи, мне к «управляшкам» надо. Отчетов выше крыши.

— Меня озадачивают задачи. И затрудняют трудности.

— Лариса Ивановна, к вам Ксюша! Баннер головной маркетинг не принимает. А где здесь кнопка «потеплее»? — спросила Любаша, тыкая на пульт от кондиционера.

— Где здесь кнопка «лечь спать»? — держась за голову простонала Лариса Ивановна.

В кабинет зацокала на каблуках пиарщица Ксюша.

— Лариса Ивановна, я сделала всё, как просили. Что-то милое. И призыв, чтобы подключались только к нам, — капризным голосом начала тараторить она.

— Что-то милое — это что?

— Котик. Слоган — «Ищу заботливого хозяина!». Прикольно же? Интернет — как котик, возьмите меня домой! Котики в тренде. А там не одобряют.

— Что говорят?

— Мало креатива. Нужно больше смелости, дерзости.

— Котик, котик… — думала Лариса и сразу ей вспомнилась ежевечерняя кучка дерьма в коридоре у двери к ее приходу. Самсон гадит. И просит жрать в пять утра. — Давай сюда.

Пиарщица протянула ей распечатанный макет. Лариса взяла маркер и под фразой «Ищу заботливого хозяина» приписала крупными буквами: «Кушаю раз в месяц и никогда не какаю».

— Круто. Типо абонентская плата — раз в месяц. И не нагадим вам, никаких перебоев со связью типо, да?

— Типо да.

— А «не какаю»? Так и оставить?

— Отправляй в печать.

— А головному маркетингу…

— …НЕ ПОКАЗЫВАЙ. Так мы будем банер еще два года менять. Платим за аренду! За пустое место! Восемь месяцев! — заорала Лариса.

Ксюша со словами «я поняла» выбежала из кабинета.

— Отверстия под люверсы! Ксюша! Люверсы! — крикнула вдогонку пиарщице Лариса Ивановна.

Ведь забудет при заказе в типографию добавить, как пить дать. Вместо «Люверсы» Ксюша услышала «Вернись!». И решила сделать вид, что не услышала. Начальница не в духе.

***

Весь день Лариса Ивановна решала какие-то бредовые проблемы, типа котиков. Радовала только Любаша. Она все еще была невообразимо тупа, но держалась намного уверенней. Впрочем, Лариса догадывалась почему.

— Это что у тебя? — увидела она новый коврик для мыши на столе секретарши.

Розовый с надписью «Пью чай без сахара, потому что я итак сладкая девочка».

— Никита подарил, — засмущалась и покраснела Любаша.

«Чиста, как божья роса. Ребенок».

— Новый монтажник?

— Угу, — жевала кексы и смущенно улыбалась Любашка.

***

День подошел к концу. Лариса Ивановна стояла у окна и смотрела, как сотрудники провайдера «МегаСвязь» выходят на улицу. Лил дождь. Подъезжали машины. Женщины садились в них. За пиарщицей Ксюшей приехал ее парень. Он вышел из машины, открыл зонт, дошел до крыльца, а потом они вместе с Ксюшей под зонтом дошли до машины.

— О как! Забоооота… — прокомментировала Лариса.

«Потом кинет ее беременную. Или снаркоманится». Была у Ларисы Ивановны такая черта, мысленно давать негативные прогнозы, глядя на пары. Фраза «А на самом деле…» была ключевая. Вот идет семейная пара с коляской. С виду, благополучная семья. «А на самом деле он спит с ее лучшей подругой. А ребенок в коляске — от соседа».

Какие они все… биомусорные. Как черви какие. Паразиты. Живут как потребители. Одному научились, как бы не перетрудится, да кому бы на шею сесть и ножки свесить.

Пусть все рассосутся. Разъедутся. Потом выйдет Лариса. Ее же никто не встречает с работы.

Она включила чайник. Коньяка что ли бахнуть? Выключила чайник. Налила коньяк. Села в кресло Любаши. Он хранил сладкий аромат ее ванильных духов. А может это не духи, а так пахнет молодость, беззаботность? Так пахнет влюбленная девушка?

На столе стояла коробка от кексов. Лариса вдохнула ароматный кекс. Потрогала красивую сиреневую ленту. Прочитала записку, привязанную к коробке: «Не теряй своей изюминки!».

«Ах ты, кекс какой, Никита. Ну, дело молодое. Пусть», — думала Лариса, закусывая коньяк последним кексом из коробки.

Вот Люба — как бочонок с медом. Очень пухленькая. Жирная, если уж прямо говорить. А влюбились в нее, такую, какая есть. Хороший этот парень, наверное.

Интересно, в меня можно влюбиться? Кексы дарить с записками? Лариса смотрела на себе в зеркало. Хм. Вряд ли. Хотя я еще ничего. Фигура хорошая, спортивная. Волосы длинные. Вполне себе брюнетка симпатичная. Хоть и не первой свежести. Интересно, в 43-летних влюбляются? Да и надо ли? Это же наверно снова краситься, платья носить. Или не надо? Ноги брить, маникюр. Думать, что вечером приготовить. Что надеть. Сколько хлопот, однако.

Домой идти не хотелось совершенно. Кто там ее ждет? Кучка дерьма и Самсон? Дочь со своими хотелками? Надо позвонить сестре.

***

— Ларочка, приезжай срочно! Я расклад на тебя сделала! Тут такое!

Ленка выучилась на психолога благодаря старшей сестре. А потом переквалифицировалась в гадалку. Сначала это было хобби. Оно же победило основную профессию. Платить за расклады люди готовы намного больше, чем за беседы с психологом. Замуж младшая сестра не вышла, детей не родила. Но не теряла надежды. В отличии от Ларисы она ходила на свидания. Случались и романы. В 33 года ее переклинило. Возраст Христа. Она вдруг поняла, что ведьма.

— Понимаешь, все женщины немного ведьмы. Но некоторые «ведьмее».

Признаков было много. Ленка любит сыр. А ведьмы любят сыр. Ленка любит свечи. У нее зеленые глаза. Рыжие волосы. У нее постоянно скисает молоко. Она ненамеренно ломает вещи. Разговаривает сама с собой. Дом ее захламлен. Она боится острых предметов. И любит одиночество.

— Да не любим мы одиночество! Просто отец у нас с тобой был ган@он, — сказала Лариса.

Ленка была не согласна, как психолог. Потому что ни один из родителей не знает, как правильно воспитывать ребенка. Как могли — так и воспитывали. Не каждому дано быть идеальным родителем. В мире нет ни плохих, ни хороших, есть счастливые и несчастные.

— Ты просто маленькая была, не помнишь нихрена. Смерть мамы я ему никогда не прощу, — говорила Лариса.

***

Лариса приехала к Лене.

— Привет, ведьма, — отряхиваясь от дождя сказала Лариса.

— У тебя одни черви! — выпучив глаза с порога сообщила Ленка.

— Где? — испуганно стала отряхиваться Лариса.

— Да в раскладе! Смотри… — Лена повела сестру на кухню. — Двойка, тройка, пятерка, семерка, — подряд!

— Может колода плохо перетасована?

— Ой, давай без этого. «У тебя только лидерские арканы, ты не сможешь стать содержанкой». «Тасуй эту херню еще раз», — изобразила диалог Ленка.

— У тебя коньяк есть? — спросила Лариса.

— Червы — счастливая масть. Эмоции, духовность, любовь! — Ленка наливала в рюмки. — Привязанность к домашним животным, теплые отношения в семье.

— Теплые? Наконец-то.

— Еще червы — это про горе, печаль, потерю, когда сердце разбито.

— Да е-мае!

— Но даже при неблагоприятном раскладе это всегда неожиданная поддержка. Помощь высших сил. Они как бы намекают, что следует отдохнуть, вы отлично потрудились. А за результат можете не переживать, он превзойдет все ваши ожидания.

— Штош, ведьма. Я уважаю твое неправильное мнение. За превзойдение… за превзойдание… короче за ожидания! — осушила рюмку коньяка Лариса. — Я домой. Карты намекают, вам следует отдохнуть… Вы отлично потрудились, Лариса Ивановна…

Лариса натягивала парку и рукавом снесла карты со стола.