Kitabı oxu: «Марьяна»

Пролог

Виктория

«Если бы я знала, что мне предстоит пережить, я бы молила всех возможных богов, которые когда-либо существовали, чтобы они никогда не допускали моего появления в этом Мире.

Если бы я знала, что мне предстоит потерять, я бы согласилась на все мыслимые и немыслимые страдания, только чтобы никогда этого не иметь.

Если бы я знала, что мне предстоит обрести, отнять, вырвать с болью и кровью, я бы пережила все, что уготовила мне эта жизнь, еще раз. Судьба или Вселенная поиздевались надо мной, но я нашла способ отомстить.»

Глава 1

Алиса

Яркое июльское солнце плавило воздух и все, до чего могли дотянуться его обжигающие лучи. Ее непослушные каштановые кудри переливались мягкими, почти винными бликами на свету. Брызги родниковой воды приятно освежали кожу. Алиса растирала их ладонями по стройным ногам. Подставила руки под струю ледяной воды из трубы и жадно пила. От холода сводило зубы. Спасительной влагой протерла лицо и шею. Поток с шумом ворвался в пластиковую пятилитровую флягу. Только сейчас Алиса начинала ощущать легкость жизни, к которой всегда стремилась. Наслаждалась свежим воздухом, пропитанным ароматом хвои, сочными зелеными оттенками вокруг, пением птиц и стрекотом кузнечиков, сладковатым запахом цветов. Ей так не хватало этой свободы в задымленном городе, живущем суетой и погоней за навязанными целями и желаниями.

Сбоку подошли две девчушки. Одна совсем мелкая, лет пяти, чумазая и непосредственная. Второй лет семнадцать восемнадцать, хотя в эти годы по внешности девушки сложно определить возраст. Старшая не отводила тяжелого взгляда, смотрела прямо в глаза и все время ухмылялась. Даже в ее позе было что-то надменное, дразнящее, вызывающее. В руках у нее было три пустые фляги — такие же, как у Алисы.

— Привет! — пропищала мелкая. — Ты кто?

— Алиса, — ей было жутко неловко и от внимания, и от неумения общаться с детьми. — А ты?

— Ритка я! — она сжимала огрызок огурца грязными руками.

— Очень приятно, — старалась быть вежливой Алиса.

— Недавно тут? — спросила вторая звонким голосом и неожиданно низким голосом.

— Да, сегодня заехали только.

— Марьяна-а! Хочу-у пить! — верещала Ритка, дергая подругу за руку.

— Погоди. Ща тетя наберет себе воды, тогда и попьешь.

Марьяна с издевкой смотрела на Алису, изучая реакцию.

«Тетя?! Я?!»

Алиса поджала губы, внутри вспыхнуло раздражение. Слово «тетя», еще и так небрежно брошенное, сильно травмировало самолюбие. Ей всего двадцать семь, но выглядела она сильно моложе благодаря природной стройности и юному милому личику.

Больше они не говорили, и эти несколько секунд тишины были пропитаны напряжением, казалось, раскаленный воздух вибрировал. Что-то на чувственном уровне раздражало Алису в этой наглой девке. Когда Алиса забирала наполнившуюся флягу, Марьяна наклонилась к своей подруге и что-то прошептала на ухо.

— Пока, тетя Алиса! — довольная пищала вслед Ритка.

Алиса готова была взорваться от злости. Пальцы сами сжались в кулак.

«Вот же сучка! Ведь она это специально! Увидела, как меня передернуло в первый раз! Корова малолетняя!»

Она шла по тропинке от родника, болтая флягой и накручивая себя, представляя, как макает голову этой сучки в деревенский туалет. Мысленно она готова была уехать уже сейчас.

Что-то в лице Марьяны ей показалось знакомым — какие-то далекие черты, изгиб бровей или губ. И даже поведение этой девчонки, словно уже кто-то прописал. Такое с ней иногда бывало: новые люди казались ей давно знакомыми.

— Представляешь, меня тетей назвали?! — Алиса говорила с улыбкой, нарочито надув губы, как ребенок. — Разве я выгляжу, как тетя?

— Конечно, нет, любовь моя! — Даня забрал у нее из рук флягу с водой. — Кто посмел?!

Он стоял на просторном крыльце их нового дома в одних коротких шортах, по жилистому загорелому телу стекал пот. Перила расшатались, пара прогнивших досок требовала замены, а в остальном это была идеальная покупка. Ветви яблони нависали над крыльцом, отбрасывая уютную тень.

Даня пил жадно прямо из горлышка. Вода потекла с подбородка по шее, потом по напряженному животу и пряталась под поясом шорт. Алиса внимательно проследила весь этот путь, прикусив губу.

«Тетя Алиса, пока!» — писклявый голосок в голове снова заставил ее почувствовать себя старой. Желание близости с любимым мужчиной прошло само собой.

— Мы можем сделать скважину, чтобы больше не ходить на родник? Это сильно дорого?

Парень понимающе улыбнулся.

— Любовь моя, тут уже есть скважина. Из нее вода идет в дом. Но ее нельзя пить, поэтому иногда надо будет ходить на родник.

Алиса опечалилась и грустно вздохнула. Неожиданно сильно на нее подействовала эта встреча.

— Ну, хочешь, я буду туда ходить? — Даня улыбнулся и потянулся обнять ее.

— Фу! Ты липкий! — она засмеялась и вывернулась из его объятий. — Я точно не тетя? Скажи еще раз.

Данил

— Что будем ужинать? — Алиса появилась в дверях.

— Давай подумаем. — он вытер пот со лба и убрал непослушную прядь черных влажных волос. — Молодая жареная картошка, салат со сметаной и сосиски. Пойдет?

— Конечно! — девушка просияла. — С меня овощи, с тебя сосиски!

После прохладного душа Даня стоял у мангала и наслаждала приятным треском углей в мангале. Именно этой легкости ему и не хватало: решения простых бытовых вопросов, а не погони за целями корпораций. Он глубоко вдохнул носом аромат предвечерней деревни и громко выдохнул.

— Бутылочку вина? Отметим новоселье?

— Конечно! — он был рад хорошему настроению жены, учитывая, сколько сомнений и переживаний у нее было.

Пока на решетке шкворчали сосиски, Данил вспоминал, как ему достался этот дом. Как они с Алисой устали от работы в душном пыльном городе, утопающем в смоге. Как решили выстроить новую жизнь, свободную от поездок в офис и дурацкого графика пять-два. Он, работая программистом, смог без особых проблем найти себе удаленку. Алиса долго боялась уйти со своей выстраданной годами должности экономиста, но найдя клиентов для дистанционных консультаций по открытию мелкого бизнеса, все же решилась.

Все получалось словно само собой, легко и без нервов. Особенно этот дом с гаражом, скромным огородиком и со всеми удобствами. Вечером они пили чай в их уютной однушке. Большеглазая дымчатая кошка Микаса, как всегда, лежала на коленях у Алисы. Тогда они и решили попробовать. Даня настоял: говорил, что все получится и не о чем переживать.

На следующий день ему позвонил школьный товарищ, с которым они не общались несколько лет, и предложил купить дом, доставшийся ему бесплатно за чьи-то долги. Много времени для продажи не было, а он знал, что Даня неплохо зарабатывает. Цена была подарком для их с Алиской бюджета. Сделку оформили быстро. Оказалось, что бывший владелец взял кредит под залог дома и все проиграл на ставках. Долг продали коллекторам, а дом в итоге достался его товарищу, который и предложил его Данилу по очень выгодной цене.

Домик с участком находился в Республике Алтай, недалеко от реки Урсул, разрезающей лес и плато между двух небольших гор. Ремонта требовалось немного, и со всем он мог справиться своими силами. Даже баня была построена в прошлом году. Больше всего его радовало наличие душа и унитаза внутри дома. Детские воспоминания о деревенских туалетах в нем не вызывали никакой ностальгии. Только с питьевой водой была проблема — всего одна труба на полсела.

Единственное, что его настораживало, — это навязчивое чувство необъяснимой тревоги. Как будто он проходил весь этот путь, и впереди его что-то подстерегало. Даня списывал это ощущение на неопределенность будущего, вызванную переездом. Он всегда умел держать себя в руках.

Зашипели сосиски, и он быстро перевернул решетку.

— Зараза! — он выдохнул.

Сосиски подгорели и полопались, но все еще оставались съедобными.

— У меня все готово! — Алиса стояла на крыльце, Микаса терлась о ее ногу, словно тоже пришла проверить, когда будут сосиски. — Ты скоро? М-м-м! Какой запах!

— Да, малыш, — он отодвинул самые жаркие угли в сторону. — Пять минут.

Алиса

Солнце плавно спряталось за гору, в навалившихся прохладных сумерках стрекотали кузнечики. В воздухе появился приятный запах затопленных бань. Они сидели на крыльце и пили вино из керамических кружек, оставшихся от прошлых хозяев.

— Что скажешь? — Даня сделал глоток вина, и убрал непослушную прядь с лица. — Как тебе здесь?

— Мне нравится, — что-то искала среди своих тревожных мыслей. — Но еще волнительно. Не верится, что теперь мы будем жить так…

— Как?

— Вдали от знакомых, от родителей. От привычной жизни. Стабильности…

— Мы же хотели попробовать, — он сделал еще один глоток и поставил кружку на ступеньку. — Пока нет детей. Пока отвечаем только за друг друга и, вон, за кошку.

— Да, я понимаю, — она выдохнула. — Просто есть какая-то тревога… Страх даже. Непонятно, что нас ждет дальше. Эта неопределенность… Ты же меня знаешь. Я люблю себя накрутить.

— Знаю, — обнял Алису за плечи. — Иди ко мне.

Вторая ладонь нежно коснулась ее щеки, губы соприкоснулись. Горячий и влажный поцелуй, она почувствовала его язык. Настойчивый и влекущий. Тепло расходилось из центра груди к соскам и волной к низу живота. Приятная тяжесть возбуждения навалилась на нее, делая все тело послушным. Даня поднялся, взял за руку и потянул за собой в дом. Не сопротивляясь, Алиса пошла за ним, предвкушая ласку, поцелуи, прикосновения.

Он уложил ее на кровать, сел в ногах и стянул трусики. Она смотрела на него, не отрываясь, любовалась своим мужчиной. Даня начал нежно целовать внутреннюю сторону бедра от колена и выше. Каждое его прикосновение отзывается внизу живота приятной теплотой, разжигая пламя внутри. Он шире раздвинул ее ноги и прижался языком к ее влажным губам. Горячее дыхание продлевало каждое движение языка, сначала нежно, потом настойчивее. Она запустила пальцы в его кудрявые черные волосы.

— М-м-м, — стоны наслаждения сами вырывались из груди.

Теплые сильные ладони скользили по ее животу вверх, к груди, аккуратно сжимали и гладили. Соски напряглись и стали очень чувствительны к каждому его прикосновению. Он сжимал их пальцами немного сильнее, чем хотелось, но эта легкая боль запускала волну мурашек по телу.

Алиса потянула его за волосы, раздвигая ноги еще шире. Даня откликнулся на ее приглашение сразу. За несколько лет совместной жизни им не нужны были лишние слова. Снова поцелуй страстный и настойчивый, посасывая его язык, она ощущала, как головка члена упиралась во влажную промежность.

Даня смотрел на нее, не отрываясь, ему всегда нравилось наблюдать за ней в этот момент. Он входил в нее медленно, давая насладиться пульсацией и жаром члена. С губ сорвался громкий стон, пробуждая еще один прилив удовольствия. Алиса притянула его голову и страстно поцеловала, языки снова сплелись. Каждое его движение отзывалось в ее теле накатывающими тяжелыми жаркими волнами. Сознание затуманилось, возбуждение пульсировало в ушах, мысли растворялись в тумане удовольствия. Ей хотелось чувствовать его сильнее, глубже, чтобы он трахал ее грубо.

— Да-а! — крикнула Алиса. — Я хочу сзади!

Даня помог ей перевернуться на живот. Она встала на колени, наклонилась вперед, положив голову на кровать и выгнула спину. Алиса знала, как его заводит эта поза. Она положила руки себе на ягодицы и немного раскрыла, приглашая овладеть ею немедленно. Вино текло по ее венам, разогревая кровь и позволяя быть более раскрепощенной, чем обычно.

«Да, сладкий… Тебе нравится? Ну не заставляй меня ждать…»

Несколько секунд он любовался, наслаждался порнографической картиной, потом вошел в нее грубо, крепко сжимая ее круглую попку. Громкий стон сорвался с ее губ на выдохе. Все тело пульсировало, и с каждым резким толчком она чувствовала его член все сильнее. Тепло удовольствия поднималось в ней, и словно разливалось дальше, заполняя приятной тяжестью сначала ее лоно, потом низ живота и выше.

— М-м, — его стоны еще больше возбуждали Алису.

«Да… Не молчи! Трахай меня еще сильнее!»

Словно читая ее мысли, Даня ускорил движения. Все сложнее ей было сдерживать крик. Оргазм накрыл ее плотной пеленой наслаждения, каждая мышца внутри и снаружи отдалась токам удовольствия. Еще через несколько резких и быстрых движений, горячие капли легли на ее бедра и потекли вниз.

Тяжелое дыхание Дани коснулось ее попки, потом легкий укус, а после нежный поцелуй. Приятная усталость навалилась на нее сладкой тяжестью в каждой мышце. Прямо сейчас она готова была закрыть глаза и перенестись в завтрашний день.

На улице стемнело. В ковре плотных сумерек то тут, то там мелькали огоньки окон. Алиса вышла на крыльцо, чтобы забрать кружки. Она глубоко вдохнула сладковатый травяной вечерний запах. Огляделась вокруг. Их дом стоял в десяти метрах от тропинки, по которой иногда проходили люди на родник и обратно. Вряд ли они могли услышать ее стоны, но все же легкое чувство стыда надавило на болевую точку самолюбия.

«В следующий раз надо быть сдержанней. Вино не оправдывает меня. Что соседи подумают? Что я какая городская шлюшка?»

Ей стало одновременно приятно и неловко от этой мысли.

Алиса посмотрела на небо. Растущий месяц острыми желтыми рожками сиял на черном бархате, окруженный конопушками звезд. Пахло затопленными банями и клумбой, некоторые цветы закрылись, приготовившись ко сну. Соседские дома располагались ближе к концу их участка, и их не было слышно, но среди темных силуэтов деревьев проглядывали огоньки окон.

Даня уже сопел, отвернувшись к стенке. Он всегда засыпал мгновенно, ее восхищала эта суперспособность. К Алисе сон приходил с трудом, через множество мыслей о дне прошедшем, о дне завтрашнем, о жизни, сквозь тревоги и страхи, сквозь воспоминания и мечты.

«Тихо и одиноко. А если кто-то сюда заберется? Кто нас защитит? А если их будет несколько?»

Неприятное ощущение в груди не отпускало. Она втянула воздух носом, в доме он был тяжелый и влажный, незнакомый, сильно контрастировал с ароматами снаружи.

Ей вспомнилось, что она где-то слышала, будто на новом месте сны всегда сбываются. Алиса повернулась на бок и обняла мужа, прижавшись к его теплой спине.

Алиса

Ее разбудили настойчивые прикосновения Дани. Он прижимался к ней сзади, Алиса ощущала его возбуждение ягодицами. Колючие прикосновения губ к шее переходили в укусы, слишком грубые для внезапной ласки. Мурашки неприятной стаей пробежались по плечам и рукам вниз. Его пальцы гладили внутреннюю сторону бедра. Неаккуратно, напористо он раздвинул ее бедра.

Она не сопротивлялась, возмущение от такого наглого пробуждения постепенно сменялось на легкое приятное томное желание отдаться своему мужчине по первому требованию. Резинка ее ночных шортиков заскользила вниз. И почти сразу он вошел в нее. Алиса не успела возбудиться, смазки не хватало, она поморщилась, приходилось терпеть, но возбуждение постепенно заполняло ее. Рука мужа сильно сжала грудь, до боли. Стон вырвался из ее рта. Даня двигался резко и грубо.

Сначала удовольствие медленно проникало в нее, приятно задевая каждое нервное окончание. Потом мысли начали путаться, что-то в ее голове сопротивлялось. Внутри стало больно. Глубже. Еще глубже, чем обычно. Она стиснула зубы. Словно внутри нее уже был не член мужа. Алиса хотела крикнуть, но рот был словно зажат рукой. Пространство внизу живота толчками заполнялось все больше и глубже. Казалось, что он уже был в ее животе, раздвигая внутренние органы, постоянно расширяясь. Тупая ноющая боль каждым движением охватывала ее внутренности. Она попыталась вырваться, выдернуть из себя член Дани или то, чем он в нее тыкал, но это было невозможно. Слишком глубоко и слишком много пространства внутри нее уже было занято. Боль поступательными движениями пробивала себе дорогу дальше, уже отзывалась в груди, раздвигая и сдавливая легкие, дышать становилось тяжелее.

Мысли внутри головы, будто растоптанный шпаной муравейник, превратились в кишащее красно-оранжевое месиво.

Злость! На Данила, на его грубые движения!

«Ненавижу! Сука! Хватит! А-а-а-а!»

Что-то продолжало расширять ее изнутри через влагалище и уже дошло до головы, замещая и сминая внутренние органы. Теперь толчки уже ощущались в голове. А там мысли огненными муравьи бились в агонии злобы и ненависти. Мурашки пробежали по затылку, стягивая кожу. Алиса пыталась кричать, но изо рта выползали муравьи и мычание. Сознание растворялось в распирающей все тело инородной тупой боли, обиде и бешеной злобе.

— Аля! Аля! — Даня тряс ее за плечо. — Тебе кошмар приснился?

— А? — она с силой отмахнулась от мужа, пытаясь сообразить, где она и что происходит. — Да…

— Принести воды?

— Угу, — она приподнялась на локтях, голова болела невыносимо.

В комнате было душно. Казалось, будто воздух стал густым и тяжелым, и отказывался проникать в легкие.

— Вот, — он протянул ей кружку. — Наверное, вино было не очень…

— Угу, — сделала несколько жадных глотков и поставила кружку на прикроватную тумбу. — Схожу умоюсь.

Злость на Даню еще мешала соображать. Обида за его действия во сне комком стояла поперек шеи.

В зеркале небольшой ванной комнаты, где впритык помещался унитаз, маленькая раковина и душевая, на нее смотрело уставшее, отекшее лицо. Только глаза были злыми, с полопавшимися сосудами. Брови напряжены, а поперек лба глубокая морщина. Алиса поняла, насколько ее тело было напряжено и поверило в этот кошмар. Умылась холодной водой и пальцами расправила морщинки. Попробовала улыбнуться отражению — вышло слишком натянуто.

— Приснится же…

Когда она вернулась в кровать, Даня уже громко посапывал. Спать ей теперь совсем не хотелось. Страх, что все опять повторится или продолжится, противно закрепился среди остальных мыслей. Там же притаилась злость, где-то на фоне, вдалеке, на задней стенке черепа, среди нескольких ползающих рыжих муравьёв. От них больше не веяло угрозой и агрессией, но прикасаться к ним не было никакого желания.

В этом мерзком супе из тревоги, ненависти и обиды она варилась еще полчаса. А может, и час. Или даже несколько часов. Время в этом густом душном темном пространстве шло само по себе, не так, как обычно. Ощущалось совсем иначе.

Алиса стала прислушиваться к шуршанию за окном. Ей показалось, что кто-то ходит вдоль дома. Слишком размеренные шорохи. Сердце застучало сильнее. Она поднялась на локте и аккуратно отодвинула край шторки. Светил желтый месяц, среди силуэтов деревьев и кустов жимолости не было видно движения.

Полоска света из окна легла на кошку, глаза сверкнули зеленым. Микаса внимательно изучала хозяйку, как бы задаваясь немым вопросом, почему та не спит.

«Ну от злых духов ты-то меня защитишь? Даже, Мика?»

Данил

Утром он заварил себе растворимый кофе, чтобы не будить жену грохотом старенькой кофемашины. Сидел на крыльце и наслаждался звуками просыпающейся природы. Где-то вдалеке кричали петухи, опоздавшие к рассвету. Все внутри него вибрировало, как будто он уже выпил несколько чашек эспрессо. Ощущение дежавю ворвалось в его привычное мировосприятие. Оно всегда казалось ему неотъемлемой частью мира эзотерики, волшебства. Ему нравилось верить, что это знак того, что он идет по дороге, уготованной ему судьбой.

Мимо их дома по тропинке в сторону родника брели две девчушки. Та, что поменьше, лет пяти что-то увлеченно рассказывала, активно размахивая руками. Девушка постарше неотрывно смотрела прямо на него. На вид ей было около двадцати, точнее сказать было сложно.

— Марья-на! — капризничала мелкая. — Ты меня не слушаешь совсем!

— Слушаю, конечно, — голос был звонким, низким, уверенным.

«Может, она уже курит. Девушки в этом возрасте любят добавлять себе роковой женственности странными способами.»

Эти мысли заставили Даню погрузиться в свое прошлое, в бурную молодость, полную диаметрально противоположных эмоций. Откуда он мысленно бежал, и все время туда возвращался, не без удовольствия смакуя некоторые пикантные подробности. Он отчетливо помнил все свои ошибки и надеялся, что последствия останутся там, в безвозвратно ушедшей юности. Но как же удивительно вышло, куда привела его жизнь.

До его слуха донеслось приглушенное журчание воды. Значит, Алиса уже встала.

— Как ты, малыш? Выспалась? — он обнял ее сонную, теплую, помятую, милую.

— Нет. Это было ужасно… — она зевнула.

— Фу! — Даня засмеялся. — Чисти зубы и давай завтракать. Будешь горячий бутерброд?

Алиса

— Если тебе совсем тяжело, сделай себе выходной. Хотя бы до вечера. Ты же теперь сама себе хозяйка, — Даня шуршал фантиком от конфетки, скручивая его в узел.

Нежные солнечные лучи проникали сквозь тюль кухонного окна и теплой полосой ложились на руку Алисы.

— Да, можно, — прикидывала, какие у нее есть неотложные дела по работе. — Чем займемся?

Парень громко отхлебнул горячий кофе и поморщился.

— Да много вариантов, на самом деле!

— Ну-ка, ну-ка.

Он подогнул одну ногу под себя и наклонился вперед.

— Ну смотри, значит. Можем пойти в лес за селом. Судя по карте, там есть какое-то озеро, местная достопримечательность…

— Еще!

— Еще можем подняться на гору, которая с другой стороны. Там смотровая площадка. И, вроде как, земляника растет…

— Еще?

— Какая неугомонная! — он улыбался. — Еще в нашей культурной программе есть возможность посетить живописную реку. И даже поучаствовать в поимке тунца. Я нашел удочку в кладовке. Можем покидать. Хочешь?

— Тунца? А чего не кита?

— Не придирайся. Мне же надо заманить тебя на экскурсию.

Алиса задумалась, мысленно представляя себя на горе, на которую не очень хотелось подниматься под палящим июльским солнцем. Потом на речке, где наверняка много всякой противной мошкары. Даня там будет рыбачить, а ей чем заниматься? Остается только лесное озеро.

— Ну, или можешь по огороду работу себе найти. Клумбу прополоть, например. Это все равно надо будет…

— Озеро! — не дала ему договорить. — Хочу на озеро!

Это было не совсем так. Больше всего ей хотелось забиться под одеяло и еще поваляться в тишине. Или сесть в подвесное плетеное кресло и почитать в тени высокой яблони, росшей рядом с крыльцом. Это место так и манило ее с самого приезда. Было в нем что-то от расслабляющих видео и красивых, эстетичных фильмов. Даже просто смотря на этот уголок, Алиса ощущала спокойствие. Но она не могла позволить себе безделье, словно внутренний начальник мог ее поймать и отчитать. Или даже лишить премии. Эти мысли снова вызывали в ней волну тревоги.

Данил

Перед походом в лес Алиса заставила его надеть штаны, высокие носки и белую майку. Густо обработала их обоих репеллентом от клещей и комаров. Сладковатый химический запах стоял в носу.

Они шли через село по хорошей асфальтированной дороге. Даня прикидывал, как было бы здорово тут покататься на велосипеде. По пути они зашли в продуктовый — типичный сельский магазинчик, где есть абсолютно все. Улыбчивая пышная женщина посоветовала им самое вкусное мороженое. В штанах было невыносимо жарко, июльское солнце, казалось, хотело их сжечь.

У самого входа в лес их встретил местный мальчишка и потребовал по 150 рублей с человека за вход. Сказал, что деньги пойдут на уход за тропой. Они не стали спорить.

Стоило зайти в лес, как влажная прохлада обняла их, спрятала от палящих лучей. Узкая грунтовая дорога вела вглубь, в еще большую темноту. В сыром сумраке лес жил абсолютно другой жизнью, словно это был параллельный мир. Каждый звук растворялся в изумрудном пространстве и возвращался эхом сразу с нескольких сторон. Иногда встречались таблички о национальной значимости этого места. С каждым шагом дорога становилась все уже, пока не превратилась в тропинку, на которой невозможно было идти рядом. Иногда на деревьях показывались герои сказок: то кот, то медведь, то ворона, вырезанные из дерева и покрашенные яркими красками. Выглядели они пугающе. В кустах Даня заметил Змея Горыныча в два человеческих роста. А перед выходом к озеру стояла Избушка на курьих ножках со страшной Бабой Ягой внутри.

— Ох, и жутко же тут ночью! — Алиса поежилась.

— Что ты тут ночью делать собралась?

— Да, я так, фантазирую. Смотри!

Деревья перед ними расступились, и открылся вид на бирюзовое озеро. Скорее, маленький пруд около 30 метров в диаметре. Проникающие сквозь кроны редкие солнечные лучи подсвечивали дно, добавляя еще больше загадочности этому месту, как и абсолютная тишина вокруг.

— На той стороне скамейка. Пойдем, посидим.

Они молча наблюдали за движением темных пятен по дну. Это родники поднимали смесь глины и песка. Даня прочитал об этом в интернете, когда смотрел маршрут до озера.

— Как думаешь, там глубоко? — спросил он, не отрываясь от движения пузырей.

— Не знаю, — Алиса откинулась на спинку и запрокинула голову. — С виду не очень.

Даня почувствовал, как на него навалилась усталость, словно все 36 лет его жизни разом опустились ему на плечи. Ноги стали совсем тяжелыми. Он отвел взгляд от бирюзы озера и посмотрел на колени. Чужие, будто больше ему не принадлежали. С силой он попробовал оторвать кроссовок от земли, но он поднялся на пару сантиметров.

«Нужно собраться. Что это такое?»

Глубокий вдох носом и медленный долгий выдох.

«Что это за запах? Одновременно приятный и пугающий. Как запах может пугать?»

Сердце замедлилось. Между соседними «тук-тук» проходила вечность.

Ему казалось, будто узоры на дне озера засасывали его ноги. Сначала исчезли кроссовки, потом скрылись высокие носки с заправленными в них штанами. Вот уже и колени погружаются…

— Как думаешь, от чего мы бежим? — приятный голос Алисы откуда-то из глубины леса.

«Какой странный вопрос. Кто бежит? Я не могу даже встать… Мои ноги в…»

— Дань, — ее голос звучал громче. — Как думаешь?

— Никак.

Он смотрел, как эти пятна двигались по дну, засасывая его уже по пояс.

— Даня! — Алиса дернула его за руку. — С тобой все нормально?

— А? — сознание постепенно к нему возвращалось.

Прикосновение жены выдернуло его из странного погружения. Снова возвращалась ясность мыслей.

— Ты сейчас чуть в озеро не упал! Уже заваливаться начал! Напугал меня, дурак! Домой пошли! — Алиса резко встала и ушла вперед.

Данил посмотрел на свои ноги, тряхнул головой и рывком поднялся.

«Все в порядке. Можно идти. Что это сейчас было?»

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — сказала Алиса, когда он ее догнал.

— Какой? — взял жену за руку. — Не помню, извини, малыш.

— От чего мы бежим? — она повторила, громко и четко проговаривая каждое слово.

— Не знаю, — он задумался. — Может, мы бежим не «от чего», а «куда»? Может, это наш шанс исправить ошибки? Пересмотреть нашу жизнь. Ценности, что ли. Отказаться от той системы правил, которую навязали наши родители. Просто жить для себя. Без суеты и потреблядства. Ты как думаешь?

— Может быть, ты и прав, — она замолчала, переваривая его слова.

На выходе из леса мальчугана уже не было. Видимо, он выполнил свой дневной план. В нескольких метрах от них стояла женщина — алтайская шаманка. Она говорила что-то на местном языке старенькой сгорбленной бабушке, привязывая белую тканевую ленточку на ветку раскидистого дерева. Вся нижняя часть кроны, до которой можно было дотянуться руками, была увешана такими полосками, и складывалось ощущение, что дерево покрыто снегом.

— Давай, я осмотрю тебя, — Алиса остановилась. — Вдруг клещ ползет.

Алиса

Весь вечер она работала, отвлекаясь только на ужин. И даже осторожные нежные ласки мужа оставила без внимания.

— Спокойной ночи, счастье мое, — Даня чмокнул ее в щеку и ушел спать.

Еще пару часов она посидела за ноутбуком на кухне в темноте. Алиса твердо решила, что не пойдет спать, пока глаза сами не начнут закрываться. Периодически ее отрывали от экрана голоса людей, идущих мимо их дома. Кухонное окно, рядом с которым стоял стол, выходило прямо на тропинку, и Алиса могла разглядеть проходящих. Кто-то шел с флягами, бутылками или ведрами для воды, сначала в сторону родника, потом обратно. Кто-то просто гулял в приятной прохладе вечера.

Дважды ей показалось, будто видела Марьяну: первый раз с Риткой, второй раз одну. Алиса даже была уверена, что та проходила мимо, не сводя взгляд с их дома. Каждый раз сердце ее начинало биться чаще, как будто это была не девушка, а медведица. Успокоить себя получалось только тем, что в сумерках она могла ошибиться.

Когда цифры в таблицах excel окончательно поплыли, а глаза горели и слипались, Алиса сходила в душ и легла спать. Сквозь щель между плотной шторкой и окном проникал свет месяца, разрезал темное густое пространство комнаты и ложился бело-желтой полоской на кровать. Она закрыла глаза и выдохнула.

«Не думай о вчерашнем сне. Не думай. Не вспоминай!»

Зажмурилась и стиснула зубы.

За окном что-то зашуршало. Хрустнула ветка. Алиса резко поднялась на локте и выглянула в щелку. Пульс отдавался и в висках, и в животе, и где-то в горле. Она увидела силуэт, быстро уходящий в деревья, в сторону низенького соседского забора. Видимый всего пару секунд, он словно растворился в темных пятнах ночи. Страх охватил ее. Сейчас она точно понимала, что это не сон, но кричать все равно не получалось. Оцепенение не давало даже дышать, словно кто-то отобрал у нее этот навык. Возмущение и злоба, замешанные в адреналине первобытного ужаса, текли по ее венам вместо крови.

«Кто это?!

Как здесь защититься?

А если это только один? А остальные уже окружили дом?

Кто нам поможет?

Куда бежать?

Что делать?!»

Алиса начала прокручивать в памяти очертания силуэта. Это был явно кто-то не высокий и не крепкий.

«Может, форточник? Хотел залезть в окно? Нет, он же не дурак, лезть сюда, когда хозяева в доме. А если он хотел нас убить и открыть дверь остальным?»

Паника снова начинала овладевать ей.

«А если это Марьяна? Силуэт был похож на женский… Да?»

Она снова аккуратно выглянула в окно. Там никого не было. Только месяц продолжал так же нагло таращиться в окно сквозь ветви деревьев. Сердце отказывалось замедляться.

«И почему эта мелкая наглая мразь мне везде мерещится?! Что ей от меня надо?!»

Еще час или два Алиса не могла уснуть. Трижды выглядывала за шторку и даже раз смотрела в кухонное окно, когда ей показалось, будто кто-то там разговаривает. После чего она несколько минут стояла у дверного глазка, ожидая, что вот-вот начнут взламывать замок.

Уснуть получилось только под утро, когда начало рассветать.

Данил

Проснулся легко, потянулся и обнял жену. Алиса дернула плечом.

«Значит, опять плохо спала…»

Сам он здесь спал крепко и сладко, без снов. Высыпался несравнимо лучше, чем в городе.

Даня тихонько встал и на цыпочках пошел в ванную, чтобы не нарушить чуткий сон любимой женщины. Чайник включать не стал, чтобы не шуметь. Вылил остатки питьевой воды в кружку, взял кусок хлеба, куриную ножку, оставшуюся с ужина, и ушел завтракать на крыльцо.

«Нужно сходить за водой, а то Алиска проснется, а пить нечего. Потом сяду за работу.»

Холодная курица сегодня показался даже вкуснее. Только чая или кофе не хватало.

На цыпочках Даня зашел на кухню, взял две пустые пятилитровые фляги и тихонько закрыл за собой дверь. Аккуратно, чтобы не заскрипеть калиткой, он вышел на тропинку и отправился за водой.

Труба родника выходила из склона холма, на котором тоже стояли домики. Рядом с ней, раскинув высохшие белые гладкие корни, торчал огромный пень около метра в диаметре. На нем сидела вчерашняя девушка со звонким низким голосом. Имя он не запомнил.

Даня посмотрел на нее, она разглядывала ногти на руках, не обращая на него никакого внимания. Он подошел и подставил пустую флягу под струю ледяной воды, она глухо застучала по пластиковому дну.

— Ну, привет, что ли! — девушка смотрела на него.

Даня даже немного вздрогнул.

«Какой тяжелый взгляд. Знакомый, что ли. Или это опять дежавю?»

— Доброе утро, — он кивнул ей и перевел взгляд на трубу.

— Как тебя звать? — после недолгой паузы спросила девушка.

Она сидела на пне, опираясь двумя руками в край, и покачивала ножкой.

— Данил, а тебя?

— Марьяна.

Громко лопнув пузырь, девушка продолжила жевать жвачку, широко открывая рот. Он убрал наполнившуюся флягу и подставил вторую.

— Че, твоя спит еще? — Марьяна смотрела на него с издевкой, изучая реакцию и ухмыляясь, от чего на ее щеках появились милые ямочки, абсолютно не подходившие тяжелому взгляду.

На ней были коротенькие светлые джинсовые шортики с растрёпанным краем и светлый топик, через который виднелись торчащие темные соски небольшой девичьей груди. Цвет ее одежды сильно контрастировал с красно-коричневым загаром.

— Тебе лет-то сколько? — вопрос вырвался сам.

— Сколько есть — все мои. А что? — не меняя выражения лица, ответила девушка.

— Ничего, — дерзость поставила его в тупик.

Марьяна продолжала смотреть ему прямо в глаза и жевать жвачку.

Фляга набралась, и вода полилась через край. Даня взял ее, подхватил вторую и пошел домой.

— Даже не попрощаешься? — крикнула ему вслед.

— Пока-пока, — он не стал оборачиваться.

Алиса

Проснулась опять с головной болью. Перевернулась на спину, еще и тошнота накрыла. Среди мыслей в голове только злоба.

«Как же я ненавижу так просыпаться! Давление, что ли?! Или эта сраная духота?!» ее

Солнечный свет пробивался через щелку между шторой и окном. Алиса выглянула туда. Все также стояли деревья и кусты жимолости. Между зеленью виднелись синие полоски соседского забора до колена высотой.

«Надо будет посмотреть, есть ли там следы.»

В ее тяжелой от боли голове не было абсолютно никакой уверенности, что все ночное ей просто привиделись. И это злило Алису еще больше.

— Проснулась? Ни фига ты дрыхнуть, конечно! — в комнату вошел Даня. — Будешь кофе?

— Давай, — она медленно аккуратно поднялась, чтобы лишний раз не двигать головой, и пошла умываться.

Каждый шаг, каждый наклон отдавался болью. Чистка зубов оказалась тем еще приключением.

Кофе помог, но не так, как ей этого бы хотелось. Казалось, кровь быстрее разгоняется по телу, мысли немного прояснились. На всякий случай она выпила таблетку от головной боли.

Даня сидел за ноутбуком и работал под напольным вентилятором. Алиса приготовила себе еще порцию кофе. Кофе-машина чуть не свела ее с ума, когда молола зерна.

«Как же отвратительно и болезненно громко! Сука!»

— Ну конечно! Теперь тебя надо еще и вытряхнуть! Тварь! — она выкинула мусор из лотка. — Может, воды еще залить?!

Кофе горчил, не доставлял абсолютно никакого удовольствия, и это выбесило Алису еще больше. Она решила отнестись к нему как к неприятному лекарству.

С кружкой в руках, девушка прошла за дом, аккуратно, чтобы не расплескать горячий напиток.

«Вот окно. Что можно увидеть снаружи?»

Она заглянула в него под разными углами: плотные шторки перекрывали всю видимость, только совсем сбоку видно ту самую щелку, через которую она выглядывала. Но даже под углом, кроме темноты внутри, ничего не было видно.

Алиса развернулась в сторону деревьев: три клена, а между ними кусты жимолости выше пояса. Декоративный бледно-зелёный мох скрывал любые следы, даже если они и были. Дальше на земле сухие листья, которые надо бы вычистить отсюда граблями. Она подошла к забору, его можно было легко перешагнуть. Сразу за ним росла соседская капуста, и следов вокруг было много. Какие из них были свежие, а какие нет, Алиса определить не могла.

Громко вздохнув и отхлебнув противный кофе, девушка ругнулась.

— Блядство! — покачала головой, боль отозвалась в затылке. — Опять не спать, что ли…

Аккуратно держа перед собой кружку, она уселась в подвесное кресло.

«Стоит ли сказать Дане? Что он ответит? Что мне померещилось? Что я — дура? А если поверит? Будет караулить вместе со мной… Тоже не выспится. Он всегда болеет на следующий день после недосыпа. Опять приступ мигрени накроет. Но я должна убедиться! Это я сошла с ума? Или тут правда всякая хрень происходит? Мне же страшно! И если бы я знала, что тут будет так, никогда сюда не переехала. Надо поговорить.»

— Муж мой любимый, — она села рядом с ним. — Поговори со мной, пожалуйста.

— Угу, — он, не отвлекаясь, стучал по клавиатуре. — Слушаю.

— Нет, не слушаешь. Посмотри на меня. Это важно…

Он еще несколько раз стукнул по кнопкам, повернулся к ней и закрыл ноутбук.

— Весь внимание, малыш, — он улыбался, как всегда, тепло и располагающе.

Она вздохнула, соображая с чего начать.

— Вот скажи мне, — Алиса запнулась. — Нет, не так… Сразу к делу! Мне показалось, что сегодня ночью кто-то ходил за домом. Я слышала шорохи. А потом что-то хрустнуло, ветка или еще что. Мне страшно…

Муж смотрел на нее спокойно и внимательно.

— И ты думаешь, это был человек? — он улыбнулся.

— Я… Я не знаю. Мне показалось, что я…

— Тут много всякой живности бегает, — Даня взял ее ладонь в свою жилистую и теплую. — Ежики, и даже, возможно, зайцы. Может, белки. А еще соседские кошки…

Она судорожно перебирала в голове эти варианты, спорить с ними было сложно. Только чувство тревоги опять накатывало на нее волной отвращения и ненависти к себе.

— Я видела силуэт. Как будто женский… Девушка, которая назвала меня на роднике тетей. Помнишь?

Он наклонил голову, как делают собаки, пытаясь понять команду хозяина.

— Ты уверена? На улице было темно… Могло показаться?

— Конечно, могло! Я ни в чем не уверена! — она вырвала свою руку. — Немного светила луна… Месяц, вообще! И смотрела я через щелку! Но эта блядская Марьяна! Ох, как она меня бесит! Не выходит из головы…

— Погоди, как ты сказала? Марьяна? — он стал серьезней, улыбка исчезла. — Сегодня утром видел ее на роднике. Дерзкая такая деваха!

У Алисы перехватило дыхание. Кто-то снова пнул муравейник мыслей в голове. Злоба и ненависть, паника и тревога охватили ее. Сердце забилось неровно, то подпрыгивая к горлу, то куда-то проваливаясь.

— Ты говорил с ней?

— Да, пара фраз всего. Спросила, как зовут, поздоровалась… — он развел руки в стороны. — Все. Но взгляд у нее тяжелый. И говорит, как быдлячка.

Кулаки Алисы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони.

— Вот же сука! — вырвалось у нее.

— Не думаю, что она ночью ходила вокруг нашего дома. Но если тебе будет спокойней, могу с тобой покараулить, — Даня снова улыбался.

— Спасибо, — обняла его крепко за шею. — Мой любимый муж!

Только теперь Алиса смогла выдохнуть по-настоящему. Казалось, даже головная боль немного отступила. Больше она не один на один с этим страхом. Может быть, это и правда всего лишь животное, а все остальное она придумала.

За пять лет брака Алиса ни разу не пожалела о своем выборе. Данил всегда умел сохранять спокойствие там, где она начинала паниковать. Он был старше ее на девять лет, и иногда эти девять лет ощущались гораздо большей разницей. Рядом с ним ей было легче справляться с тем, что в одиночку казалось страшным.

С довольным видом и спокойной душой Алиса уселась за работу.

Алиса

К вечеру небо затянуло темными тучами, где-то вдалеке гремел гром. Дождь начался с мелких брызг и постепенно набирал силу. Даня успел собрать овощи с грядок и из маленького парника. Вообще, сложно было назвать это полноценным огородом, но плодов хватало ровно на лето. Скорее всего, бывшие хозяева занимались им от безделия, но с большой любовью.

После ужина они снова работали каждый за своим ноутбуком. А потом сели на кровать, выключили свет и стали ждать.

— Может, камеры поставим? — осторожно спросила Алиса.

— Можно, конечно, если ты совсем спать не сможешь.

— А если смогу, но днем? — она положила голову на колени к мужу.

Даня сидел, откинувшись на стену, подложив под спину подушку. Их обнимала абсолютная темнота, даже черты лица было невозможно разобрать.

Дождь стучал по жестяной крыше дома. Алисе вспомнилось, как она любила засыпать под такой стук капель у бабушки в деревне летом. Тогда не было никаких проблем, тогда жизнь была проще, а самым важным жизненным выбором был выбор цвета заколки для волос. Ей так не хватало этой легкости и детской непосредственности в сегодняшней жизни.

— Ты все еще думаешь, что мы правильно сделали? Ну, что переехали сюда, — она лежала на спине, разглядывая силуэт люстры на потолке.

— Никто не знает, как правильно. Пока мне здесь очень нравится. Да, я тоже не уверен, — муж гладил Алису по волосам. — Но я понял, что можно только пробовать что-то делать. А правильно это или нет покажет время.

Она задумалась. Его слова нашли в ней место и улеглись, как их кошка на краю кровати.

— А дети? Ведь с ними также…

— Да, согласен, — он вздохнул. — Но мы выбрали… Мы решили попробовать переезд в свой дом. И это было совместное решение.

Так и было, но Алиса до сих пор сомневалась в правильности. Как будто она упускала что-то бесконечно важное из своей жизни, подменяя другим. И эта мысль в очередной раз раскручивала тревогу в голове.

— Я согласилась, потому что ты настоял, — она начала осторожно. — Ты всегда хотел так жить. За городом, вокруг горы, лес…

— А ты не хотела? — его тон стал серьезней, но лица она не могла видеть.

— Хотела…

— Ну а что тогда?

— Я просто не уверена, что это правильный выбор, — ей категорически не хотелось ругаться, особенно сейчас. — Ты бы хотел детей?

Его рука перестала гладить ее по голове.

— Мы же уже тысячу раз это обсуждали, — голос звучал грубее.

— Да, — отступать она тоже не хотела. — И давай еще раз обсудим.

— Я не могу для себя ответить на вопрос: «зачем мне дети?», — Даня говорил спокойно, но холодно. — Поэтому я выбрал переезд. Ведь я точно знаю, зачем мне дом, лес и свежий воздух.

Алиса изо всех сил старалась не принимать эту фразу на свой счет, не винить себя в том, что любимый муж не хочет детей. Но сознание уже раскручивало другую, более болезненную мысль: может, он не хочет детей именно от нее?

Дождь усилился и перешел в настоящий ливень с жуткими раскатами грома, похожими на взрывы, от которых, казалось, в окнах содрогались стекла. Микаса, тарахтя, забралась Алисе под руку.

— Окей. Вот скажи, ты уверена, что хочешь детей? — мужу эта тема явно не нравилась, и он этого не скрывал.

Алиса понимала, что этот разговор никуда не приведет, поэтому молчала.

— Ну вот. Ты не знаешь, чего ты хочешь. А раз так, будем делать то, чего хочу я. И сейчас я хочу спать.

Данил выбрался из-под нее и ушел в ванную. Алиса гладила кошку, которая урчала еще громче. Чувство детской обиды давило на грудь изнутри. Появилось сильное желание плакать, но она не хотела, чтобы он подумал, будто она так пытается на него давить. Обида на Даню за непонимание. Обида и злость на себя за то, что трусиха.

— Иди умывайся, будем спать, — его голос снова стал мягким и теплым. — Ты ложись к стенке. Если что-то услышишь, буди меня сразу.

— И что ты будешь делать?

— Возьму топор и припугну мразь! — он снова улыбался.

Данил

Ночью он не спал до тех пор, пока не услышал равномерное сопение Алисы. Сам уснул быстро. Снилось детство, как они рыбачили с отцом, какое это было счастье. Детство, незапятнанное жизненным опытом, чистое и непорочное. Только мысленно возвращаясь туда, Даня мог чувствовать себя абсолютно спокойно.

Проснулся опять раньше жены. Часы показывали 09:30.

«Наверное, отсыпается за все эти бессонные тревожные ночи.»

Наспех сделав себе бутерброд, запив водой, он взял удочку и пошел по карте на телефоне в сторону речки. По дороге разминал мокрый хлебный мякиш с листочком мяты, как учил его отец.

Солнце уже пекло, испаряя вчерашнюю дождевую влагу. Ощущалось это, будто вышел из аэропорта в тропической стране — сырая духота ложилась на плечи и заставляла потеть.

Тропинка вела сквозь небольшой кусок густой растительности, лесом это было сложно назвать. Высоченные тополя перекрывали своими кронами солнечный свет, а внизу, в сырости и тени росли широкие кусты ивы и кривые, словно из сказки, черные стволы карагача. По тропинке были разбросаны пятна луж, идти приходилось по старым доскам, кем-то заботливо брошенным на грязь, которая в отсутствие солнечного света здесь не высыхала даже в жару.

Он остановился, чтобы оглядеться. В глубине зарослей виднелся ржавый металлический забор, сделанный из спинок старых пружинных кроватей. Калитки не было вовсе. А еще дальше он увидел силуэты покосившихся домов, черные, мрачные и мертвые, как из страшилок Стивена Кинга. Даже днем ему было жутко заходить дальше. Выбитые стекла, полуразвалившаяся кирпичная печная труба, все поросло мхом, высокой крапивой и плющом. У одного из домов оторвалась и почти обвалилась стена. Выглядело это, будто здание умерло с открытым ртом. Почему-то ему пришло в голову сравнение с бирюзовым озером, только здесь все было еще мрачнее и сказочнее. Свет был изумрудный, густой и влажный, редкие солнечные лучи вторгались сквозь кроны тополей в это пространство. Дане стало не по себе, словно вся эта одновременно загадочная и пугающая картина манила его, звала и притягивала.

Он быстрым шагом пошел дальше по тропинке, которая через пару минут вывела его на самую обычную проселочную дорогу, ведущую в объезд села, вдоль шумной и быстрой речки. Шелест воды на дерзких перекатах донесся до него на несколько секунд раньше, чем он увидел реку Урсул. Судя по карте, в этом месте она больше напоминала ручей, но дальше расширялась и набирала силу.

Даня шагал вдоль берега в поисках подходящего места. Впереди заметил небольшой песчаный пляж. Зеленая поляна, по которой он шел, резко обрывалась вниз на полтора метра, образуя земляной навес, укрывающий пляж от обзора с дороги. Он решил, что весной речка сильно разливалась, вырубая своими водами дорогу. А сейчас, в жаркое лето, ее сложно было назвать полноводной.

Пляж был небольшой примерно десять на десять метров, и, судя по нескольким круглым кострищам и мусорной куче под обрывом, был излюбленным местом отдыха. Сейчас здесь было пусто, и это его радовало.

Размотав снасть, зацепил кусочек хлебной наживки на крючок, поплевал, как учил отец и забросил. Поплавок течением быстро сносило в сторону, приходилось постоянно перезакидывать. Хлебные шарики не хотели держаться на крючке. Через несколько неудачных попыток Даня отказался от этого дела и смотал удочку. Солнце уже жарило вовсю. Он снял футболку, постелил на песок, лег на нее и закрыл глаза, медленно проваливаясь в сон.

Его разбудили шаги по траве, они приближались. Кто-то быстро шел вдоль берега в его сторону. Остановился, спрыгнул на песок, и направился к нему. Даня поднялся на локтях, чтобы разглядеть незваного гостя.

Мимо него в сторону речки шла Марьяна, на ходу скидывая шлепки. У самого края воды, стоя к нему спиной, сняла шорты и зашла в воду. Сердце забилось быстрее, словно после долгой пробежки. Что-то внутри беспокойно вибрировало, не давая сосредоточиться и взять себя в руки. Даня наблюдал за ней неотрывно, словно заколдованный, замечая всю красоту ее фигуры. В ней не было ни намека на нежную грацию и тонкие изящные линии Алисы. Но в ней была жуткая энергия, пугающая своей смелостью и напором.

Марьяна сделала несколько шагов вперед, вода доходила почти ей до колена. Все так же стоя к нему спиной, она наклонилась вперед, чтобы зачерпнуть воды. Ее бедра напряглись, ягодицы округлились, на пояснице появились ямочки над линией трусиков, влекущие в мир фантазий. Она поливала себя водой. Солнце и блики на воде ослепляли, пришлось заслонить глаза рукой.

«Ты так хочешь себя показать?! Дура мелкая!»

Она повернулась, и тяжелый взгляд одновременно осуждающий и игривый заставил его замереть. Марьяна, ухмыляясь, зачерпнула воды в ладони и пошла в его сторону. Подойдя, плеснула на грудь и звонко рассмеялась. Вода оказалась ледяной. Стоя над ним в трусиках и мокром топике, уперев кулаки в бока, она смотрела на него издевательски осуждающе. Даня наблюдал, как по ее загорелому юному телу стекают сверкающие на солнце капли воды.

— Где твои манеры?! — она смотрела на него, не отрываясь и все также надменно ухмыляясь.

— Чего?

— Тебя не учили, что подглядывать плохо?!

Данил не мог понять, серьезна она сейчас или дурачится.

Марьяна сделала шаг вперед и встала над ним так, что он оказался у нее между ног. Он видел, как напряглись ее темные соски, под влажной тканью, плотно облегающей тело. Как покрылся мурашками живот. Напряжение в паху ощущалось все сильнее.

— Хочешь, научу тебя манерам?! — она заигрывала слишком откровенно. — Я могу!

Данил готов был уже поддаться искушению, но что-то в нем заставило рывком повернуться на бок и оттолкнуть ее.

— А тебя не учили, что к женатым приставать нельзя? — встал на ноги и теперь он смотрел на нее сверху.

Девушка провела руками по своим влажным соломенного цвета волосам, убирая их назад. Все так же ни на секунду не переставая смотреть ему прямо в глаза и ухмыляться.

— Ну-ну, — прозвенел ее голос.

Подняв свою футболку с песка, он с силой тряхнул ее, взял удочку и пошел домой.

«Тупая сука! Малолетняя тупая сука!»

Злость сбивала эрекцию.

«Какого хера ей от меня надо?! Не удивлюсь, если это она ночью возле дома ходила и Алиску напугала. Вот же тварь!»

Ее дерзкая ухмылка, напряженная сильная спина, круглая попа, ямочки на пояснице, юная упругая грудь с торчащими сосками не выходили у него из головы.

«И этот тяжеленный взгляд! Сбивает, как бульдозер! Прет напролом, как таран!»

Он не видел дороги, ноги шли сами, вели на автопилоте домой. Внутри все бурлило.

«И я тоже хорош! Надо было отвернуться… Или сразу уйти, вообще! Ну что за стерва?!»

Алиса

Проснулась с тяжелой головой. Несколько раз ночью будили дурацкие сны, но ни одного вспомнить сейчас не получалось. Слышала, как муж собирался куда-то, шурша в кладовке. Решила, что пошел рыбачить на речку. Звонить и писать ему не стала. Приняла душ, позавтракала, взяла книжку и уселась в плетеное кресло. Ветерок приносил с клумбы приятный сладкий цветочный аромат. Мысли разлетались, концентрироваться на книге не получалось, приходилось по несколько раз перечитывать предложения, чтобы уловить смысл.

Ей казалось, что Марьяна ходит где-то рядом, следит за ней. Потом почему-то она решила, что не она ей нужна, а ее муж. Что они сейчас вместе. Чтобы хоть как-то отвлечься от самонакручивания, Алиса решила походить по огороду и найти себе дело. Несколько грядок требовали прополки, цветочная клумба нуждалась в подвязке после вчерашнего ливня. Она не учла, что земля стала сырой, и уже через несколько минут Алиса по локоть была в грязи.

Мысли, перескакивая от одной тревоги к другой, привели ее к тому, что Даня будет с Марьяной. Даже физическая работа не отгоняла прочь мысли об этой наглой девке. Алиса размышляла о том, стала бы она сражаться с Марьяной за своего мужа. Стала бы она ей угрожать? Или оттаскала за волосы? Нет — и этот ответ пугал ее своим хладнокровием. Даже во время занятий легкой атлетикой в детстве, Алиса терпеть не могла соревноваться. Особенно глупой ей казалась конкуренция за медальки. Тренеры ругали ее за безволие, за отсутствие духа победителя и бойца. А она просто не видела смысла в том, чтобы напрягаться ради абстрактной победы.

«Если вдруг Данька выберет эту сучку… Влюбится, если… И решит быть с ней… Не буду держать его. Это будет его взрослым осознанным решением. Насиловать и привязывать к себе против воли я точно не стану. Если он будет считать, что Марьяна сделает его счастливым больше, чем я, то так тому и быть. Я же его люблю, а это значит — желаю счастья. Пусть даже не со мной…»

— Ай! — ноготь сломался. — М-м-м, сука! Как больно…

«А если он будет просто изменять? И я об этом никогда не узнаю?»

Волна ненависти и злости снова захлестнула ее, как в том сне в первую ночь здесь. Огненные муравьи хаотично ползали по ее мыслям, причиняя физическую боль. Словно все эти мерзкие чувства обретали материю внутри ее тела и мучили.

— Доброе утро, малыш! — вошел Даня с удочкой в руках. — Как спала?

— Нормально.

— Что-то случилось, любовь моя? — он не понимал ее реакции. — Я тебя напугал? Извини, что не предупредил. Не хотел будить…

— Все. Нормально, — процедила она сквозь зубы.

Данил подошел к ней, сидящей на корточках возле клумбы, и поцеловал в макушку. Ненависть постепенно отступала. Ей показалось, что даже дышать стало легче. Алиса встала, потянулась, выгнула поясницу. Голова закружилась от резкого подъема. Она закрыла глаза рукой и покачнулась.

— Эй! — по тропинке мимо их дома быстро шагала Марьяна. — Ты аккуратней! Так резко не вставай!

Девчонка ехидно ухмылялась. На ней был мокрый короткий топик, силуэт груди и соски выделялись еще сильней. Волосы тоже были влажными.

«Вот же стерва! Опять в мой возраст тыкаешь?!»

Марьяна уже скрылась из виду, когда противные мысли снова зашевелились в голове Алисы.

«Почему на ней была мокрая одежда? Она купалась что ли? Где? На речке? Там же, где рыбачил Данил? Они были вместе?!»

Ревность жадно откусывала огромные куски от ее спокойствия, оставляя рваные болезненные раны. Перед глазами плыли порнографические картинки, на которых ее муж трахал Марьяну на зеленой поляне у речки. Тварь не кричит и даже не стонет, только ухмыляется. А потом они вместе голые идут купаться.

— Сука! — Алиса почти кричала. — Блядь!

Даня вышел на крыльцо, вытирая голову полотенцем.

— Что случилось?

— Ниче не случилось! — Алиса хотела его ударить. — Если ты мне изменяешь с этой мелкой тварью! Я убью сначала тебя, а потом и ее! Ты понял меня?!