Kitabı oxu: «Провинциальное прованское преступление»

Глава 1

— А завтра в семь двадцать две я буду в Борисполе, сидеть в самолете и думать о пилоте, чтобы он хорошо взлетел и крайне удачно сел где-нибудь в Париже.

Заводная песенка модной певицы Елки, доносящаяся из телевизора, заставила замолчать даже словоохотливого Вениамина Куропаткина, парикмахера салона «Дона Белла» — за него говорили ножницы. Они щелкали в такт музыке, поднимая в воздух рыжие прядки Алининых волос, которые словно осенние листья в потоке ветра вздымались сначала вверх, а потом, кружась, медленно опускались на пол.

Алина Блинова сидела в кресле и старательно подпевала Елке.

— А там еще немного и Прованс. А-а-а, а-а-а.

Не сказать, что у нее хорошо получалось. Я едва сдерживала улыбку. Со слухом у Алины беда, а вот петь она любит. Сегодня, кроме меня, нашего стилиста Вени Куропаткина и маникюрши Риты, других слушателей у нее не было, поэтому она пела, не стесняясь, в полный голос. Если на душе легко, отчего ж не петь?

Я улыбнулась, но когда Рита, которая в этот момент обрабатывала мои ногти, тоже попыталась работать ножницами в такт, мне стало не до смеха.

«Это она зря», — напряглась я, предчувствуя нехорошее.

И точно, не успела я что-либо сказать, как кончики ножниц вонзились в кожу, и тут же на месте укола появилась пурпурная капля крови.

— Ой, — вскрикнула я. — Ты меня порезала! Кровь!

— Такая алая. Даже, скорее, бордовая, — не извиняясь, констатировала Рита.

— Бордовое бордо в бокале — тут же отозвалась Алина. — Хорошо-то так! — через пару секунд воскликнула она.

«Подруга кровью истекает, а ей хорошо», — закусив губу, с негодованием подумала я.

— Весна. Птички поют, — сладостно простонала Алина. — Хочется на природу, на простор, вздохнуть полной грудью кристально чистый воздух так, чтобы голова закружилась от обилия кислорода.

— Да, хорошо, — поддакнул Веня, взял руки флакон со средством для укладки и несколько раз пшикнул над Алининой головой. — Утренняя свежесть! — прочитал он надпись на флаконе.

До меня долетел резкий парфюмерный запах.

«Это утренняя свежесть?» — скривилась я, когда назойливый химический оттенок через ноздри просочился внутрь меня.

Но, похоже, только у меня было плохое настроение. Никто даже не выразил мне сочувствие по поводу порезанного пальца. На меня вообще не обращали внимания.

— Да! Хочется буйства красок. Чтобы глаза слепило от яркой зелени, лазурного неба и белоснежных облаков, — продолжала мечтать Алина.

— Может, надо было выбрать цвет более интенсивный? — задумался Куропаткин, рассматривая Алинино отражение в зеркале. — Бордовое бордо… Нет, бордовый тебе не пойдет. Твой цвет — тициан. А вот бордо я люблю.

— Веня, ты сейчас о цвете или вине? — с сарказмом спросил я.

— О вине. Собственно, я только и пью вино. Не люблю ни пиво, ни водку.

— И я люблю вино, — поддержала Вениамина Алина. — Кстати, вино любят утонченные и творческие индивидуумы. Это исключительно интеллигентные люди, которые не напиваются этим божественным напитком, а наслаждаются им.

Я промолчала, поскольку уже поняла, к чему она клонит.

Алина давно вынашивает идею отправить наших туристов — а работаем мы в туристическом агентстве «Пилигрим» — в винодельческие районы Франции. В принципе, я была не против, желающих поехать было бы предостаточно. Меня останавливало одно — наш народ выпить любит, отсюда и все неприятности, которые могут возникнуть в подобном путешествии. Можно, конечно, отказаться от посещения экскурсий, на которых проводится дегустация вин, но тогда, в чем смысл тура? В чем фишка?

— Взять хотя бы тот же Прованс! — Алина никак не хотела успокаиваться, и меня это начинало нервировать. — Склоны, засаженные виноградниками. Неторопливо текущие реки. Милые деревушки. Города, в которых остановилось время. А в них маленькие частные отели. Уютные уличные кафе с плетеной мебелью. Луковый суп, пироги киш-лорен, баранья нога, запеченная на вертеле, и вино в глиняных шершавых на ощупь кувшинах. Тихо, спокойно, пристойно. Если хочешь отдохнуть душой, поезжай в Прованс!

— Прованс? Милые деревушки, говоришь? Города, в которых остановилось время? Это Сен-Тропе, Ницца, Канн?

Алина пожала плечами.

— Согласна, Прованс большой и многоликий. Горы и море, благоухающие поля, засеянные лавандой, и набережная в Ницце, по которой толпами прогуливаются олигархи, нефтяные магнаты и алюминиевые короли под ручку с длинноногими девицами, как две капли воды похожими на кукол Барби, — неожиданно разозлилась Алина. — Но мне туда не надо. Я хочу отдохнуть от людей.

«Это понятно, почему она не хочет ехать в Ниццу», — догадалась я.

Совсем недавно моя подруга была на престижном горнолыжном курорте. Чего греха таить, Алина любит, когда мужчины обращают на нее внимание, и даже периодически, в тайне от мужа заводит курортные романы. Как она говорит, ей это нужно для самоутверждения, чтобы не забывать, что она женщина, поскольку годы идут, а красота вянет. Сколько еще осталось? Здесь Алина лукавит: для своих сорока лет выглядит она безупречно. Естественно, и силы прилагает к сохранению красоты.

К лыжному сезону она готовилась весьма тщательно: несколько месяцев ходила в фитнес-центр, провела курс массажа, купила яркую экипировку. Но там, на лыжных склонах, в отеле, в кафе и ресторанах, все внимание мужчин было привлечено к молоденьким девчонкам, худым и длинным как тростинки бамбука. Алина же всегда имела округлые формы, такие как когда-то так ценили художники Рубенс и Рембрант.

— Время настоящих ценителей женской красоты ушло, кануло в Лету, — обреченно сказала Алина, вернувшись из поездки.

Некоторое время она находилась в депрессии. С горя даже села на диету. Потом, правда, одумалась, осознав, что худышкой она, в принципе, стать не сможет — конституция у нее не та.

Я пыталась ее успокоить:

— Тебе не повезло со временем поездки. Не надо было рваться в горы на Рождественские праздники. В эти дни контингент собирается исключительно молодой. Поехала бы чуть позже, встретилась бы с настоящими ценителями женской красоты.

А потом она заговорила о Франции, дескать, давно пора проложить новые маршруты, а то всё Париж и Париж. Во Франции много чего есть посмотреть, кроме Парижа, а еще и попробовать.

Вот и сегодня, услышав, как Елка проникновенно поет о Провансе, Алина опять заговорила о новом маршруте:

— Кстати, встретила недавно свою давнюю подругу. Ты, Марина, ее не знаешь. Она дочь приятелей моих родителей. Заговорили об общих знакомых, друзьях пионерского детства. Кто где. Кто-то в шоколаде, а кто-то …. в другом продукте. Кто-то вообще умер. Но Ольке-то как повезло!

— Олька — твоя приятельница? — лениво осведомилась я, насторожено следя за манипуляциями маникюрши.

— Да нет, встретила я Татьяну. Татьяну Сидорову. А Ольга Матвеева, скорее, ее подруга, чем моя. Пару раз в пионерском лагере пересекались. Так вот, Ольга долго не могла выйти замуж. Как-то не везло ей с мужиками. Даже в брачное агентство обращалась. А потом она завязала переписку по Интернету с одним французом.

— Так уж с французом? — спросила Рита, отвлекаясь от моих ногтей. — Она и французский язык знает?

— Представь, она окончила иняз. Учила деток в школе и подрабатывала репетиторством.

— И чем эта история закончилась? — поторопила я Алину.

Веня заканчивал стричь Алину, Рите осталось покрыть лаком мои ногти. Я поймала себя на мысли, что неплохо было бы и на работе сегодня появиться.

Алина, видимо, в офис не торопилась.

— Чем? — переспросила она у Риты и с радостью начала рассказывать. — Жак — так звали этого француза — приехал сюда, увидел Ольгу и сделал ей предложение.

— Вот так сразу и сделал предложение? — не поверила Рита.

— Время поджимало. Мужику было за семьдесят. В истории его болезней, как в медицинской энциклопедии, чего только не было. А Ольга ему действительно понравилась. Не красавица — так это даже хорошо! Хозяйственная. Добрая. Готовит великолепно. Одевается недорого, но со вкусом. Языки знает! Кроме французского у нее в запасе был английский и испанский. Жаку она подошла по всем статьям. А у него, как оказалось, в Арле гостиница небольшая и виноградник на нескольких гектарах, погреба да пара магазинов. Не магнат, конечно, по нынешним меркам, но человек достаточно состоятельный. Вот он-то и увез нашу Матвееву во Францию. Расписались они, обвенчались, как положено, а через год он умер.

— Вот бабе повезло! — с завистью воскликнула Рита, но уже через секунду спохватилась: — Нет, что умер, конечно, плохо. Пожить не успели. Деток завести…

— Рита, ну какие дети?! Муж на ладан дышал, — напомнила Алина. — И лет ему сколько было?!

— Ну да, ну да… — вздохнула Рита, надо отметить, скорее, с завистью, чем с огорчением. — А что ваша Ольга рассказывала? Хороший человек был? Все ей досталось? Или еще наследники нашлись?

— Одинокий он был. Все свое имущество вроде бы жене завещал. А человек он, правда, был хороший. Слуг не обидел: обязал Ольгу выплачивать им до конца жизни пособие.

— Это плохо, — пробурчала Рита. — Хотя, если денег много… Чего жадничать?

— Я к чему это веду, — перебила Риту Алина. — У Матвеевой есть гостиница. Номеров десять. А нам больше и не надо. Мы ей поставим клиентов, а она нам скидки сделает. И ей хорошо, и нам. А то она, бедолага, по своей душевной доброте только маменькиных подруг бесплатно селит. Ты же знаешь, у нас народ любит прокатиться на дармовщинку. Можно было бы с ней созвониться и договориться, но все надо своими глазами увидеть. Поехали, Марина? А заодно еще пару-тройку городков посмотрели бы. Без Ниццы и Канн не обойтись, но только на один день, проездом. Ты как? Согласна?

— Не знаю, — мотнула я головой. — Надо подумать.

Иногда Алина выдает действительно стоящие идеи. Дружить с хозяином отеля — всегда хорошо. А если гостиницу держит наша соотечественница, считайте, подруга, то вообще здорово.

Прочувствовав в моем голосе слабину, Алина стала на меня давить, выдвигая весьма веские аргументы:

— Да что там думать?! Через месяц майские праздники. Должны же мы баловать наших постоянных клиентов? Я больше чем уверена, тур в Прованс станет хитом сезона. Поехали? Весна во Франции — это нечто!

— Здесь дел по горло. Надо зарядить рекламу, договориться об авиабилетах, разослать смс-ки постоянным клиентам, можно даже презентацию устроить, — принялась перечислять я то, что надо сделать в первую очередь.

— Вот-вот, презентацию можно устроить с французским вином, — добавила Алина, понимая, что я уже сдалась. — Ты права, кто-то должен остаться здесь. Я бы осталась, но ты ведь не знаешь Матвееву. Она еще живет по советским меркам, не понимает, что если будет продолжать в том же духе, то уже через год пойдет по миру. Ей надо помочь, открыть глаза, подсказать. Вот с кем ей бизнес открывать, как не со своими соотечественниками? А я ей нечужая!

— Ладно, Алина. Хочешь — поезжай. На все про все у тебя неделя.

— Я бы и раньше вернулась, но надо внести в список хотя бы городов шесть-семь. По дню на город.

Помнится, начинала она с трех городов. Я решила остановиться на золотой середине.

— Обойдешься пятью городами — уложишься в неделю. Допустим, берем Марсель, Ницца, Авиньон, Экс-ан-Прованс, ну и Арль. Хотя нет, зачем нам Ницца? Дорого получится. Тем более что многие наши постоянные клиенты там уже были. Ты ведь хотела показать тихую Францию, домашнюю, не так ли?

— Да, но лучше нашим клиентам дать сравнить показную роскошь и жизнь обычных людей в маленьких неприметных городах. Впрочем, во Франции все города приметные.

— Обсудим. А чем знаменит этот Арль? — как бы невзначай спросила я, желая проверить, насколько Алина в теме и серьезно ли настроена на поездку.

— Марина, — округлила глаза Алина. — Ну ты что?! В Арле творили Ван Гог и Поль Гоген. Там даже есть музей Ван Гога.

Алина выкрутилась, зато я оказалась в дурацком положении.

— Да не смотри на меня так! Разуметься, я знаю, где творил Ван Гог, а так же где он лежал в психиатрической лечебнице.

— Неужели?! Это там он себе ухо отрезал? — ужаснулся Куропаткин. — Хочу!!!

— Веня, ты, конечно, гений, но зачем ухо резать? Сережку в кармане носить будешь? — съязвила Алина. — Или, может, считаешь, что и тебе пора обследоваться у психиатра?

— Типун вам на язык! Я тоже хочу в Прованс! Алиночка Николаевна, — заверещал Веня, — возьми меня с собой. Я как раз собирался на недельку уйти в отпуск, отдохнуть перед летом. Потом же днем и ночью будут просить: постриги перед отпуском, уложи, покрась. Я человек творческий. Правда! Мне Прованс снится! Я видел по телевизору! Какая там палитра красок! Синее прозрачное небо, заснеженные вершины, зеленые оливковые рощи, лиловые поля цветущей лаванды — глаза слепит от такого буйства красок. Алина, возьми, я тебе пригожусь, не пожалеешь.

— Ну не знаю, серый волк, — Алина пожала плечами. — Поездка частная, по экскурсиям мне ходить будет некогда.

— А нечего, я запасусь путеводителями, ты только возьми.

— Кстати, Алина Николаевна шиковать там не будет. Гостиницы — максимум три звезды, — встретившись с Алиной взглядом, предупредила я. — На командировочные не сильно разгуляешься.

Подруга насупилась, но промолчала — все-таки директор турагентства я, а она всего лишь мой заместитель.

— И у меня денег немного. Ночевать готов, где угодно — хоть на вокзале.

— Ну ты, Веня, загнул, — недовольно поежилась Алина и с претензией посмотрела на меня. — Ты еще скажи, что во Францию мы отправимся на перекладных, автостопом.

— Нет, на перекладных долго получится, — сделав серьезное лицо, ответила я. — Времени нет. Самолетом полетите. Виза у тебя, Веня, есть?

Я совсем не возражала, чтобы Куропаткин поехал с Алиной. Он парень, конечно, чудаковатый, но добрый и открытый. С ним легко дружить. Причем отношение у меня к нему, скорее, не как к другу, а как к подруге. Он очень хорошо понимает женскую душу. При этом он не женат и, подозреваю, никогда не женится. Мне даже спокойней было бы, если бы он поехал с Алиной. Его объективное мнение помогло бы оценить, стоит ли ввязываться в эту авантюру или нет.

К сожалению, хитрая Алина может воспользоваться служебной командировкой в личных целях. Однажды она уже съездила за счет агентства в Канаду, навестила свою тетушку, а потом сказала, что Ниагарский водопад не стоит восьмичасового перелета, а больше там смотреть нечего. Природа и природа. Лосей и енотов, конечно, много, они то и дело выбегают на дорогу, но их можно увидеть и в зоопарке, причем за меньшие деньги. Торонто и Монреаль — города большие, красивые, но опять же, это не Нью-Йорк и не Лос-Анджелес, где действительно есть, на что посмотреть и на кого посмотреть.

— Виза? Есть. Когда я ездил на конкурс стилистов, мне открыли мультивизу. Срок ее еще не истек. Я еще месяц могу разъезжать по Европе.

— Тогда договаривайся с Алиной, когда выезжаете.

Глава 2

Если перефразировать одного древнего мудреца, то получится: «Жизнь так же не защищена от Алины, как и она от нее». И еще вопрос, кто от кого больше незащищен. Вечно она попадает в истории и других в них втягивает. На этот раз на ее удочку попался Веня. Дернул же его черт ляпнуть: «Я тоже хочу в Прованс!». Ну ладно, он, а я на что купилась? Зачем отпустила?

Кстати, собрались они очень быстро. Билеты оказались в наличии. Алина позвонила к Ольге Матвеевой. Та ее вспомнила и даже обрадовалась предстоящей встрече с соотечественницей, пообещала встретить как почетную гостью. Получилось так, что уже через три дня после разговора в салоне «Донна Белла», Алина с Веней вылетели во Францию. Мы даже толком не успели поговорить, набросать план, что Алине смотреть, а без чего можно и обойтись.

— Всё по месту! — отрезала она, когда я предложила обсудить поездку. — Прости, но мне надо бежать в обувной магазин. Придется много ходить. Туфли на каблуках не подойдут — нужны на плоской подошве. Еще вещи из химчистки хотела забрать — завтра будет некогда. В Интернет заходила? Какой там прогноз погоды для Франции?

Мне совсем не понравилось, как Алина меня отфутболила. Если билеты на руках, то это еще не значит, что командировку нельзя отменить. Однако ссориться я не стала — все-таки подруги.

— Солнце. Тепло. Температура порядка шестнадцати градусов, — прокомментировала я прогноз погоды.

— Вот и здорово. Как все удачно складывается! Всё, пока!

— Пока.

Лично меня всегда настораживает, когда все идет как по маслу. Преследует чувство, что кто-то специально заманивает тебя в ловушку. Не зря же говорят: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Поездка Алины, конечно, не бесплатная, но слишком все гладко складывалось и, главное, быстро — никаких проблем!

А в нашем бизнесе всегда возникают проблемы: то билетов нет в кассе, то чартерный рейс отменили, то партнеры подвели и не забронировали вовремя гостиницу, то всех русскоязычных гидов разобрали.

Здесь же — все без сучка и задоринки. Захотела — и поехала. Это и настораживало.

Я проводила взглядом Алину. Через минуту в кабинет вошла Алена, наша секретарша.

— Завидую я Алине Николаевне, — призналась девушка.

— А я нет, — мрачно ответила я.

— Ну да, конечно, вы же везде были, — с завистью вздохнула она.

Я не стала озвучивать свою тревогу. Да, собственно, что бы я сказала? Мысли дурные в голову лезут? Сердце ноет? Но как не пустить Алину туда, куда она уже настроилась ехать? Моя подруга мозги прогрызет, кровь всю выпьет, печень склюет, но своего добьется. Возражать ей — себе дороже.

Первый ее звонок был из Парижа. Потом она и Веня вылетели в Ниццу, хотя этот город мы вообще вычеркнули из списка, решив, что он не очень-то вписывается в тему тура «Прованс провинциальный».

— Марина, Веня не был в Ницце. Быть на юге Франции и не заехать? Хотя бы для общего развития. Я все предусмотрела: мы остановимся в недорогой гостинице.

— Там таких нет, — в резкой форме заметила я.

— Не переживай, мы снимем квартиру за свой счет, — после короткой паузы сухо ответила Алина.

В ее голосе слышалось явное недовольство. Ну и ладно, на обиженных воду возят. Я, кстати, тоже на нее зуб имела. Через неделю приезжает тетка моего мужа, всеми любимая тетя Степа. Столько раз она меня упрашивала взять с собой во Францию? Но все как-то не складывалось. Я предлагала Алине отложить поездку на неделю — к майским праздникам мы все равно бы успели подготовить маршрут. Но она, видите ли, торопилась — через две недели свадьба ее троюродного племянника, на которой она обязательно должна присутствовать, как будто иначе свадьба не состоится.

— Теперь Веня намечает маршруты? — съязвила я. — Алина, прежде чем что-то предпринять, советуйся! Со мной, а не с Веней. Хотя бы потому, что директор туристического агентства я, а не ты или Веня. Ты не забыла, что поехала по заданию агентства «Пилигрим»? Что тебе выплачены командировочные? И что по возвращению ты обязана отчитаться?

— Разумеется, не забыла. Завтра мы выезжаем в Тулон, а потом через Экс-ан-Прованс в Арль. Тебя так устраивает? — судя по тону, Алина мне дерзила. — Потом, может быть, еще пару городков осмотрим на севере Прованса, — сбавив обороты, пообещала она.

— Успеть бы! — хмыкнула я, намекая на выкупленные обратные билеты.

Через день Алина позвонила из Тулона. Разговаривали мы от силы две минуты. Я злилась на нее, она на меня. К тому же они с Веней торопились, куда я так и не поняла. Потом был звонок из Арля, из дома Ольги Матвеевой — и все, Алина пропала.

Сначала я не придала этому значения, а на второй день ее молчания заволновалась. Попыталась дозвониться на мобильную трубку, но тщетно. Номер телефона Ольги Матвеевой я спросить не сообразила. Позвонила к Вене — тот тоже не отвечал. А тут еще в «Пилигрим» зашел Вадим, Алинин муж:

— Марина, моя жена не отзывалась? Звоню к ней, звоню, а она трубку не берет.

Даже если Алина со мной в ссоре, почему она не отвечает на звонки мужа?

— Вадим, у нее такой насыщенный график. Поехала одна, — соврала я. — Как управится, не представляю. Днем отели смотрит, а вечером, наверное, по магазинам бегает, вам подарки ищет.

— Ладно, будет звонить, передай, что мы ждем ее звонка.

От того, что я успокоила Вадима, мне спокойней не стало. Домой я вернулась взвинченная и всем недовольная.

— Аня, — с порога крикнула я дочери. — Что у нас творится? Всюду горы мусора! Откуда столько оберточной бумаги? Убрать сложно? И где мои тапки? И что у вас опять пригорело?

Дочь с визгом выскочила из кухни:

— Мама, Степа приехала!

Я была не права. Конечно же, ничто не пригорело и не могло пригореть у Степы, кулинарки от бога. Степа — двоюродная тетка моего мужа. Приезжая к нам, она непременно балует нас чем-то вкусненьким. Вот и сейчас с кухни доносился дивный аромат запеченного в духовке мяса. А что касается гор мусора, то и тут я слукавила: подарочная упаковка была аккуратно сложена в углу рядом с дверью. Тапок, правда, не было. У Степы есть привычка — влезать в первые попавшиеся на глаза тапки, не разбираясь, чьи они.

— Степа? Степочка! — Анина радость передалась и мне. — Ты же только через неделю собиралась приехать?

В проеме кухни показалась хрупкая Степина фигурка.

— Собиралась, но мой Куликов по делам умотал. Я подумала: чего одной дома сидеть? И решила к вам приехать.

Муж Степы, Петр Куликов — крупный бизнесмен. Детей у них нет. Как такового хозяйства тоже. За домом и домашними животными есть кому присмотреть — и, правда, зачем одной сидеть?

— Правильно сделала! Ты не представляешь, как я тебе рада! У меня даже на душе светлее стало.

Я не солгала. Со Степиным появлением волнение улеглось.

— Если не возражаете, я у вас погощу до Петиного приезда. Представляешь, он меня пригласил в Париж? Вылетаем через две недели. Уже и виза открыта и билеты выкуплены.

— Здорово, — воскликнула я, радуясь, что теперь можно спокойно сказать Степе о том, что Алина уже во Франции. Впрочем, Степа по-любому не обиделась бы. Она очень добрая и все понимающая.

— Женщины, вы долго будете морить голодом единственного в доме мужчину? — раздался громовой голос моего мужа. Удивительно, что он пришел раньше меня. Обычно я прибегаю за полчаса до его прихода и успеваю разогреть то, что было приготовлено с утра. Видимо, приезд Степы скорректировал его рабочий график. Странно, что меня не известили об ее приезде. Я бы тоже могла пораньше прийти с работы, чтобы она с дороги не становилась к плите. — У нас праздничный обед? — осведомился он.

— Конечно, Олежек! — спохватилась Степа. Племянника она обожает, готова пичкать его вкусностями день и ночь, и это, не смотря на то, что у моего мужа явный перебор с весом. — У нас сегодня ростбиф и печеная картошка. Паровая брокколи и зеленый салат. А на десерт морковник или морковный пирог, — она с гордостью огласила весь список. — Я его вчера вечером испекла.

— Принимается, — откликнулся Олег. — Только поторопитесь, дамы, а то я умру голодной смертью.

Я сняла пальто и вместе со Степой переместилась на кухню. Наша гостья заглянула в духовку, удостоверилась, что ростбиф и картошка на подходе, и принялась крошить салат, попутно рассказывая мне о домашних новостях:

— Белозерск хорошеет с каждым годом. Приехали бы, посмотрели. Такой парк разбили рядом с набережной. Жаль времени нет гулять. Если бы ты знала, Марина, сколько Петр работает! Утром уходит и ночью возвращается. Чувствую, он на пределе! — пожаловалась она и тут же переключилась на другую тему: — Ты не представляешь, насколько полезна брокколи. Только ее надо правильно готовить — исключительно на пару. Зато потом ее можно полить любым соусом. Я пользуюсь смесью оливкового масла и лимонного сока, можно горчицу еще добавить. Еще петрушку, укроп, чеснок крошу, острый перчик.

— Вкусно и полезно, — поддакнула я. — Кто бы спорил?!

— А как там Алина? — поинтересовалась Степа. — С ней все в порядке?

— Да как тебе сказать? Вообще-то, не знаю, — пожала я плечами.

Степа с удивлением приподняла брови.

— Это как понять? Вы поссорились? Или у нее теперь другая работа?

— Нет, почему? Просто поехала в командировку, кстати, во Францию, отзвонилась в первый день, потом еще раз позвонила и — пропала. Сама не звонит и на звонки не отвечает.

— Она одна поехала?

— С ней Куропаткин. С ним тоже связи нет.

— И сколько с ней, с ними нет связи? — уточнила Степа.

— Второй день.

— Второй день? Всего-то?! Ерунда! А я-то перепугалась. Не бери дурного в голову. Ты Алину не знаешь?! Скорей всего, она по магазинам бегает и твои звонки не слышит. А Веня, тот вообще телефон мог дома забыть — он такой. Так что за эту парочку даже не переживай. Все будет хорошо.

— Твои бы слова да богу в уши, — вздохнула я и, засучив рукава, стала помогать готовить ужин. Впрочем, мне только и оставалось, что выставить на стол тарелки и разложить столовые приборы.

Ужин растянулся до позднего вечера. Морковник оказался таким вкусным, что мы не встали из-за стола, пока от него не осталось ни крошки.

— Степа, ты мою жену научи готовить этот пирог, — попросил Олег. — Уж больно вкусный. Никогда в жизни ничего подобного не ел.

К сожалению, мне Степу не переплюнуть. Сколько она меня учила, учила, а ученица я никакая. Самое обычное приготовить могу, а вот чтобы с «изюминкой», как у нее, не получается. Как-то видела, как Степа колдует над обычным овощным салатом. Каких только специй она не кладет в салатную заправку: и базилик, и шафран, и тимьян, и кумин. Перчики разные не забудет положить. И главное, она чувствует пропорцию. Мне этого не постичь. Степа это уже поняла.

— А не стану учить, — с вызовом сказала Степа, выгораживая меня перед мужем. — Может, я мечтаю ресторан открыть! Если я так буду рецепты свои направо и налево раздавать, то кто ко мне придет? Все будут дома готовить.

— Не думал, что ты начнешь наживаться на родственниках, — разумеется, Олег сказал это в шутку. — А раз так, то и посуду будете мыть сами. Ресторан, так ресторан! — он помахал нам ручкой и скрылся за дверью.

— Посмотрите на него! — крикнула я мужу вдогонку. — А кто платить будет? Олег! Вернись.

Хитрюга Аня, чтобы ее не припахали убирать со стола, тоже экстренно поднялась и направилась к двери.

— У нас завтра контрольная по физике. Надо пораньше лечь, чтобы не проспать.

На кухне остались я и Степа. Если я и возмущалась, то только для порядка — со Степой даже посуду мыть в удовольствие. Она прекрасный собеседник. Большую часть своей сознательной жизни она проработала в библиотеке маленького городка. Народу в библиотеку ходило мало, и у нее было время читать и развиваться. Степа заочно получила второе высшее образование, а так же выучила французский язык. Выйдя замуж за Петра Куликова, она ушла из библиотеки и переехала в Белозерск. На работу не устроилась — муж возражал, — но читать не перестала, только теперь она, по большей части, книги скачивала из Интернета.

— Ты на мужа не рычи, — мягко укорила меня Степа. — Мужчинам труднее в жизни.

— Вот как? Это еще почему?!

«Какие же они разные, Степа и Алина», — мысленно отметила я.

Алина не упустит случая, чтобы обвинить мужа Вадима в нерасторопности и в беспомощности. Он у нее ученый, профессор. В быту, конечно, он «ноль», но у него масса достоинств. Он, что называется, без вредных привычек, не привередлив к еде, верит каждому Алининому слову и абсолютно безразличен к хорошеньким лаборанткам, которые в отместку считают его сухарем и занудой — значит, Алина может спать спокойно.

Степа же всегда защищает и выгораживает мужчин. Говорит: что с заботливой женой муж готов горы свернуть.

— Ну как же! Олег работает как каторжный. Вы ведь с Анюткой ни в чем отказа не знаете.

— Степа, вообще-то я тоже работаю, — напомнила я, — и деньги в дом приношу.

— Я не хотела тебя обидеть. Но как бы там ни было, ответственность за благосостояние семьи лежит на мужчине, и твой муж тому подтверждение.

Я не стала спорить. Олег — любимый Степин племянник, к тому же мне не в чем его упрекнуть. Он действительно готов для меня и Ани на подвиги.

Степа еще что-то хотела сказать в защиту Олега, но наш разговор был прерван телефонным звонком.

— Марина, Алина не звонила? — без предисловия спросил Вадим.

— Нет.

— Понимаешь, она вчера еще должна была позвонить. Ну ладно, извини, что так поздно побеспокоил.

Вадим отключился. Разговор получился очень коротким. Степа смотрела на меня с удивлением.

— Это Вадим звонил. Он за Алину волнуется. Ну мне она не звонит, потому что мы с ней… как бы это сказать… поссорились, что ли. А ему, почему не звонит? Вот уж безответственная и бессердечная особа.

Степа не успела ничего сказать в защиту Алины — телефон опять позвонил, на этот раз мой мобильный. Номер был незнакомый, но по первым цифрам можно было догадаться, что звонят из Франции.

— Алло.

Ответили мне на французском языке. Единственно, что я могла понять, речь шла о Вениамине Куропаткине. Я попыталась перейти на английский язык, но мой собеседник еще быстрее заговорил на французском.

— Ничего не понимаю, — разволновалась я, опасаясь, как бы с моими друзьями не случилось что-то плохое. — Не понимаю вас! — закричала я в трубку.

— Кто это? — затеребила меня Степа.

— Степа, ты же владеешь французским? Поговори с ними.

Я сунула трубку Степе. Та больше слушала, изредка кивая головой и бормоча «уи-уи», потом передала телефон мне:

— Ерунда какая-то.

— Какая ерунда? Что с Куропаткиным?

— Веня в больнице. У него что-то с головой. — Степа замолчала. Как оказалось, это не самая плохая новость, которую мне предстояло от нее услышать. — А Алина в полицейском участке.

— Где? — мне показалось, что я ослышалась.

— Я не поняла точно, но, кажется, там кого-то убили. Или это Венин бред?

— А откуда звонили? Из полицейского участка?

— Нет, из больницы, куда на время поместили Веню. У него был нервный срыв. Он вроде бы даже на людей бросался. Это хорошо, что его увезли в больницу, а не в полицию.

— Слушай, а если там действительно кого-то убили, и подозревают Алину?

Я схватила мобильную трубку и стала поочередно набирать то Алинин номер, то Венин. Бесполезно — ни она, ни он не отвечали.

— Глухо, — пожала я плечами.

— Марина, мне кажется, нам надо туда ехать, причем срочно. Нужно разбираться, иначе на Алину всех собак повесят, — вздохнула Степа.

— Надо, — согласилась я с ее доводом. — Кто будет разбираться с иностранкой? А если учесть, что Алину подозревают в убийстве, то… Я не думаю, что это шутка. Так не шутят, к тому же Веня и Алина знают, что я не понимаю по-французски. Это счастье, что ты оказалась рядом. Нет, надо ехать. А ты, если что, со мной поедешь?

— Да. Петю я могу и во Франции подождать, — с готовностью откликнулась Степа.

— Надо поговорить с Олегом. Это очень хорошо, что ты приехала.

Я очень надеялась на нее. Ей предстояло уговорить Олега отпустить меня во Францию и не просто в командировку, а для того, чтобы выручить Алину из беды. А он, мягко говоря, ее недолюбливает, считая, что моя подруга меня использует в своих корыстных целях, а так же подбивает к разным авантюрам. Я, конечно, могла бы что-нибудь соврать, но не стала, поскольку не знала, как долго придется задержаться во Франции. Еще мне могла понадобиться его помощь. У моего мужа много друзей, среди которых есть и достаточно влиятельные товарищи.

Посуда была вымыта, вытерта и поставлена в шкаф.

— Пошли? — с замиранием сердца спросила я.

«Одному богу известно, как Олег отреагирует на новость о том, что Алину арестовала полиция. Знать бы еще, что там произошло. Кто убил, кого и за что? И каким боком во всем этом замешана наша Алина?», — думала я, очень волнуясь перед разговором с мужем.

— Пошли, — спокойно ответила Степа.

Глава 3

Я не ожидала, что Олег так легко согласится. Он отнесся к предстоящей моей поездке с пониманием — своих бросать нельзя, какие бы они не были, даже такие, как Алина. К счастью, я ехала не одна, а со Степой. Наверное, это и решило судьбу поездки — тетке он доверяет, как себе.

— А в каком городе Алина встряла в историю? — поинтересовался Олег.

— В Арле, — ответила я.

— Ну прямо Арлеанская дева. Так и назовем операцию — «Спасение Арлеанской девы».

Степа не преминула его поправить:

— Олежек, «Орлеанская дева» — это опера Чайковского. Речь в ней идет о Жанне Д`Арк, которую назвали Орлеанской в честь решающей победы под Орлеаном.

— Да помню я, столетняя война и все такое, — обиженно пробурчал мой муж. — Трагическая судьба у девушки, а все потому, что с мужиками тягалась. Будем надеяться, что Алине больше повезет. У меня к вам только одна просьба. Не пытайтесь взять полицейский участок штурмом, — пошутил он. — Добейтесь свидания с Алиной. Свяжитесь с посольством. Вам предоставят адвоката и переводчика. Требуйте выпустить Алину под залог. Если понадобятся деньги, звоните — вышлем столько, сколько потребуется. Что-то не верится, что Алина могла кого-то убить. Она, конечно, штучка еще та, кровь может пить декалитрами, но чтобы отправить кого-то на тот свет? Мало в это верится. Ехать знаете куда?

— Последний раз она звонила из гостиницы города Арль. Значит, и нам надо туда. Попытаемся улететь завтра — были бы билеты. Как зовут хозяйку, Алинину знакомую, я знаю — Ольга Матвеева. А вот что сказать Вадиму, даже не представляю. Он мне сегодня два раза звонил, про Алину расспрашивал. Беспокоится.

— Вадиму, конечно, сказать надо, — рассудил Олег. — Вот только сможет ли он Алине помочь во Франции? Это в науке он бог, а в обычной жизни… беспомощный, что ли, некоммерческий. Потому Алина в феминизм и подалась, чтобы компенсировать его бездеятельность в плане добычи денег. Я даже не уверен, получит ли он быстро визу. Езжайте сами. Здесь он нужнее. Скорей всего, придется какие-то справки собирать, характеристики. Я сам ему позвоню.

Вечером следующего дня я и Степа уже сидели в самолете. Мне с трудом удалось достать авиабилеты. Рейс был не прямой, а с пересадкой в Вене, зато приземлиться мы должны были не в Париже, а в Марселе — до Арля оставалось сто километров.

— Если все пройдет удачно, утром будем на месте, — вздохнула Степа. — Нам бы поспать, хоть немного, да, видно, не придется. Взлет — посадка, потом еще один взлет и еще одна посадка. А из Марселя мы такси возьмем? Или это дорого?

— Степа, не знаю. Как получится. Скорей всего, на поезде доберемся. Хотя…

Мне вообще смутно представлялась наша поездка. Отправляя Алину во Францию, я забыла у нее спросить название отеля в Арле. Владелица отеля — Ольга Матвеева, но где ее искать? Без всякого сомнения, в Арле не один отель — город-то туристический. А если она сменила фамилию и имя изменила на французское, созвучное Ольге? Все это можно было бы узнать у Татьяны Сидоровой, Алининой подруги детства, но и тут были определенные сложности. Я с ней не была знакома, Вадим ее тоже не знал — я все-таки позвонила ему и сообщила, что Алине придется задержаться во Франции.

— Звонила? Живая — уже хорошо, — отреагировал он. — Она приедет к свадьбе племянника? Что молодым подарить? Алина сказала купить сервиз. А я не знаю, какой выбрать.

— Вадим, не морочь себе голову. Подарите деньги. Лучше скажи: ты знаешь Татьяну Сидорову?

— Сидорову? А должен знать? Кто это?

Зря я спросила. Вадим хорошо помнит лишь имена своих коллег-ученых, с которыми когда-либо работал или пересекался на конференциях и симпозиумах.

Одна надежда была на Веню. Арль — городок небольшой, значит, и больниц там должно быть немного. Можно было бы сразу пойти в полицию, но мне хотелось сначала выслушать соотечественника.

Перелет, если, конечно, не брать в расчет моральные издержки, прошел удачно. Мы вовремя приземлились в Вене, не запутались в терминалах, пересели на самолет французских авиалиний и уже в начале седьмого утра садились в такси, чтобы ехать в Арль. Я решила отказаться от поездки на поезде — в данном случае экономия была не уместна.

Степа всю дорогу практиковала свой французский с водителем такси. Я минут пять пыталась смотреть в окно, но усталость взяла свое, и сон сморил меня. Проснулась от толчка в плечо, открыла глаза и увидела над собой склоненное лицо Степы.

— Марина, проснись. Поль спрашивает, куда нас везти.

— В Арль. А кто такой Поль? — спросонья не поняла я.

— Поль — водитель такси. Мы уже в Арле. Чудо, а не городок: маленький, провинциальный и такой французский, — восторженно выдохнула она. — Поль спрашивает, где мы остановимся?

Я села и встряхнула головой, прогоняя остатки сна. Искать ночлег еще рано — на часах половина девятого утра Вещей у нас не так много: две дорожные сумки, которые, в принципе, можно носить с собой.

— А можно, нас отвезти в больницу?

Степа перевела. Поль округлил глаза.

— Объясни ему, что у нас друг лежит в больнице. Мы не знаем в какой, но думаем, больниц здесь не так много.

Степа залопотала на французском. Я отметила, что она зря время не теряла и за год весьма преуспела в изучении языка.

— Поль спрашивает, что у него болит.

— Гммм, хороший вопрос. Скажи, что он не в себе. В смысле, у него нервное расстройство.

— Поль предлагает завезти нас в кафе. А пока мы будем пить кофе, он поговорит с кем-нибудь из местных жителей и узнает, куда могли отвезти Веню.

— Хорошее предложение. Кофе нам сейчас не помешает.

Все было как в песне. Уютное кафе, плетеная мебель и скатерть в мелкую бело-синюю клетку. Еще занавески из такой же ткани и одуряющий запах свежей выпечки вперемежку с дивным ароматом горячего кофе.

В этот час мы были единственными посетителями кафе. Обслуживала нас хозяйка, стройная брюнетка лет пятидесяти, улыбчивая и приветливая. Узнав, откуда мы приехали, она удивленно приподняла брови и предложила меню с картинками. Мы заказали по чашке кофе и круассану с джемом. Поль тоже заказал кофе, но сел не с нами, а за стойку бара, чтобы поболтать с хозяйкой.

Видимо, сначала он отпустил женщине пару комплементов. Она игриво встряхнула кудрями и что-то сказала в ответ. Поль засмеялся, потом взглядом показал на нас, спрашивая, не знает ли она, где искать нашего друга. Хозяйка удивилась еще больше, не сдержавшись, ткнула в нас пальцем и что-то переспросила. Поль несколько раз кивнул. Женщина всплеснула руками и быстро-быстро заговорила.

— Степа, она, кажется, в теме. Она в курсе того, что случилось. Ты понимаешь, о чем она говорит? Я ничего не понимаю, но, кажется, произошло что-то страшное.

Степа повернула к ним голову, но хозяйка заговорила тише, перегнувшись через стойку и приблизившись к Полю.

— Они тихо говорят. Пару раз слышала «русская мафия», «бандиты», ну и «понаехали тут».

— Что? Так и сказала?

— Не дословно, конечно, но смысл такой. Поль возвращается.

Поль отодвинул от себя пустую чашку и нехотя двинулся в нашу сторону.

«Чем же его так напугала хозяйка? — задумалась я. — Неужели и впрямь случилось что-то серьезное?».

— Я узнал, куда поместили вашего друга, — сообщил Поль. Степа тут же мне перевела. — Это недалеко отсюда. Здесь все рядом. Я вас отвезу.

— Но вы же знаете, почему его туда отвезли? С ним должна была быть еще женщина. Вы знаете, что с ней?

— О да! Там было несколько русских женщин. Одну из них убили.

— Убили? Кого? Кто? — У меня заныло под левым ребром.

— Все беды от русских. Их слишком много стало, — с досадой произнес Поль. — Везде. Слишком много. В Париже, в Ницце, в Марселе. Мари, так зовут хозяйку кафе, сказала, что убили вдову владельца отеля «Матье». Она была русской. Кто убил? Тоже русская. Эту даму забрала полиция. Надеюсь, ей вкатают такой срок, что другим будет неповадно. Устроили здесь резню. Ехали бы к себе домой и резали друг друга.

— Наши друзья не могли совершить ничего преступного, — не смолчала я. — Уверена, что это недоразумение. И не надо все сваливать на иностранцев. В любой стране есть хорошие и плохие люди — так устроен мир. Среди французов тоже немало мошенников. Степа, переведи.

— Постараюсь.

Степа повернулась к Полю, чтобы перевести, но мне показалось, что он и так все понял:

— Простите, что задел ваши патриотические чувства, — повинился он. — Все правильно, мерзавцев и среди французов хватает. Везти вас в больницу?

— Да. Нам бы еще попасть в гостиницу «Матье». А Мари не говорила, как произошло убийство?

— Эту женщину застала над трупом хозяйки прислуга, она и вызвала полицию. У вашей соотечественницы все было в крови: одежда, руки…

— Может, она оказывала помощь?

— Я не знаю. Люди думают, что это она убила.

— Разберемся, поехали в больницу, — скомандовала я, но через несколько секунд изменила свое решение: — Нет, сначала все же снимем номер в гостинице.

— Марина, а ты не хочешь остановиться в гостинице «Матье»? — предложила Степа. — Кажется, мы ее проезжали. Это недалеко отсюда. Согласись, если мы там поселимся, то все узнаем из первых уст.

— Так уж из первых уст? Что они расскажут нам, если сдали Алину полиции? Правду? Сомневаюсь. Однако чем черт не шутит — поехали! Будем надеяться, что гостиницу после смерти хозяйки не опечатали. Скажи Полю, куда нас везти.

Арль — маленький городок, в нем проживает чуть более пятидесяти тысяч человек. Правда, в высокий туристический сезон по его узеньким улочкам толпами бродят туристы, приезжающие посмотреть на древнеримские архитектурные памятники. Их тут чуть ли не столько же, сколько жителей городка. Когда на тротуарах они все не помещаются, то занимают проезжую часть, создают пробки и заторы. Можно сказать, Арль — город пешеходов, а не автомобилистов.

Нам повезло: в марте туристов значительно меньше, чем в июне-июле. К тому же девять утра — это то время, когда вообще на улице мало людей. В этот час здесь или трудятся на рабочих местах, или еще спят.

Поль подвез нас к двухэтажному зданию, выкрашенному в белый цвет, и с крышей, покрытой рыжей черепицей.

— Смотри! — Степа показала взглядом на деревянную вывеску с надписью «Отель «Матье». — И ни одной звезды.

— А тебе нужны звезды? — спросила я, рассматривая из окна автомобиля гостиницу. — По-моему, весьма милый дом. Окна чистые, рядом с входом кадушки с кустами лавра. И главное, на двери никаких отметок о том, что отель закрыт. Рискнем? Только сначала давай отпустим Поля, иначе мы с ним не расплатимся.

Глава 4

Поль поставил наши сумки перед входом в гостиницу, пожелал удачи и уехал. Минуты две или три мы стояли под дверью, стараясь справиться с нахлынувшим волнением. Наконец, набравшись смелости, я дернула ручку на себя.

Зазвенел колокольчик, оповестивший хозяев о нашем приезде.

— Бон жур, мадам. Что вам угодно? — раздался мужской голос, едва мы переступили порог гостиницы.

Из-за стойки вынырнул невысокий мужчина лет пятидесяти с волосами, зализанными на лакейский манер. Вот уж не думала, что в двадцать первом веке встречу такой типаж. Мужчина словно переместился во времени. Вероятно, именно так одевались портье сто лет назад: жилетка в полоску, белая сорочка, галстук-бабочка, черные узкие брюки с атласными лампасами и остроносые туфли.

Пока я в изумлении рассматривала мужчину, разговор на себя взяла Степа.

— Здравствуйте. Мы могли бы остановиться в вашей гостинице?

Я обвела вокруг себя взглядом. Никакой показной роскоши! Оштукатуренные и выкрашенные в белый цвет стены, деревянные панели, с резными перилами лестница, ведущая на второй этаж, на стенах вместо картин черно-белые фотографии в незатейливых рамках — все просто, вместе с тем, уютно и душевно. В центре холла стоял журнальный столик на кривых резных ножках, на столике — фарфоровая ваза с букетом бордовых роз, а вдоль стен — диван и два мягких кресла.

— У вас тут мило, — улыбнулась Степа.

— А вы ведь не француженки? — раскусил нас портье.

— Нет. Мы подруги Ольги Матвеевой, — соврала Степа. Пока мы ехали к гостинице, успели обдумать, что надо сказать, а о чем умолчать. — Она нас приглашала в гости в мае, но мы решили, что лучше приедем сейчас. Месье… — Степа присмотрелась к табличке стоящей на стойке. — Месье Анри, наша подруга сейчас в отеле? Хотелось бы поскорей с ней встретиться.

— Боюсь вас огорчить, но это невозможно — мадам Матье умерла, — с прискорбием сообщил Анри.

— Как?!! — воскликнула Степа. Я ей подыграла, сделав изумленное лицо. — Но как такое возможно? Разве она болела?

— Нет, — покачал головой Анри.

Судя по всему, рассказывать, как и от чего умерла Ольга, он не собирался. Может, боялся отпугнуть потенциальных постояльцев в нашем лице? Хорошо, если это было именно так.

Не дождавшись развернутого ответа, Степа спросила:

— Когда это случилось?

— Три дня тому назад. Ее еще не хоронили.

— Но мы можем здесь остановиться?

— К сожалению, у нас все номера заняты.

— Так уж все? — Степа демонстративно достала из сумочки портмоне и открыла его так, что пачка купюр стала видна Анри.

— Один номер проплачен, значит, занят. Второй велели не открывать… Хорошо, у нас есть еще пара номеров. Но вдруг приедут родственники на похороны? — сомневаясь, сказал Анри.

— А вы им звонили?

— Я — нет. Но, может быть, мадам Ирина, мать мадам Ольги, звонила.

— Значит, полной уверенности в том, что кто-то приедет, у вас нет?

— Нет.

— И похороны откладывать никто не станет?

— Нет, мадам Матье похоронят завтра, рядом с мужем, в семейном склепе.

— Вот видите! Никто не приедет. А мы мадам Ольге нечужие. Мы ее подруги. — Степа выложила на стол сто евро. — Распорядитесь этими деньгами, как считаете нужным: цветы купите или венок.

Анри, накрыл купюру ладонью, потом повернулся к стене и снял с крючка ключ от номера:

— Уговорили. Двухместный номер вас устроит? Он маленький, но уютный. Если кто-то все-таки приедет, есть еще один. Как-нибудь разместим. Кстати, у нас вы можете позавтракать, заказать обед и ужин.

— Спасибо, мы уже позавтракали, а когда будем обедать, еще не знаем, — вежливо отказалась Степа.

— Я помогу отнести ваши вещи.

Анри не обманул — номер нам понравился, хотя и был тесноват. Двуспальная кровать, письменный стол, шкаф для одежды — все старинное, но в хорошем состоянии. Простыни белоснежные, полотенца пушистые, туалетные принадлежности, мыло и шампунь ароматные, как в лучших отелях, — и все это за вполне приемлемую цену.

Поставив сумку в шкаф, я спросила Степу:

— Ты очень устала? Если нет, то пойдем узнаем, куда поместили Веню? Скажем, что он наш парикмахер, приехал сюда по нашей протекции. А заодно еще раз поинтересуемся, как умерла мадам Матье. Думаю, если дать Анри хорошие чаевые, он не будет держать язык за зубами, тем более что теперь у него нет ни хозяина, ни хозяйки, — я вздохнула. — Смотри, как совпало! Матвеева и Матье. Я грешным делом подумала, что Ольгин муж, сократив фамилию жены, в ее честь назвал отель, а он, оказывается, сам Матье. Жак Матье, — с прононсом произнесла я. — Красиво звучит, по-французски.

— Вот ты сказала, что у Анри нет хозяев, а мать Ольги? Хорошо бы с ней поговорить, — предложила Степа. — Вот только… Ничего, что она нас не знает? Мы ведь представились подругами ее дочери.

— Она и не обязана помнить всех подруг своей дочери. Скажем, что Ольга обращалась в наше туристическое агентство. Впрочем, это не очень удачная мысль. Наверняка, Алина проболталась, что работает в турагентстве. Как бы негативное отношение окружающих к ней не перекинулось и на нас. Тогда мы вообще ничего не узнаем. Ладно, что-нибудь придумаем.

Задерживаться в номере мы не стали — спустились вниз. Портье опять вынырнул из-за стойки, но на этот раз с опозданием. Я успела услышать знакомый звук. Оказалось, Анри — любитель поиграть с компьютером в карты.

— Идете гулять? — поинтересовался он, смущенно улыбаясь.

— О да! В Арле есть, что посмотреть. Завтра вряд ли удастся посвятить время экскурсиям, — сказала Степа, изобразив на лице глубочайшую скорбь. — Скажите, Анри, а месье Куропаткин еще не выехал из гостиницы? Это наш парикмахер, мы рекомендовали ему остановиться именно здесь.

— Вы и его знаете?! С ним случилась беда. Он… он…. — запнулся Анри.

— Тоже умер?!!

— Нет, он живой, но не совсем здоров.

— Как вас понять?

— Вы, главное, не волнуйтесь. Видите ли, сумасшествие для этих мест — что-то вроде элитной болезни. Наши места всегда любили художники. Ван Гог написал в Арле свои лучшие картины. Кстати, обязательно посетите его музей. Здесь творил Поль Гоген, а так же другие художники, знаменитые и не очень. А художники, как вы знаете, это богема. Для остроты ощущений им нужен допинг. Кто-то пьет вино сверх меры, а кто-то предпочитает более крепкие напитки. Ван Гог, например, подорвал свое психическое здоровье абсентом.

— К чему вы клоните? Месье Куропаткин напился до чертиков?

Веня, конечно, может выпить, но пьет исключительно легкое сухое вино, еще может позволить себе бокал шампанского. За все годы нашего знакомства выпившим я его видела считанные разы, один или два.

Анри мелко затрусил головой:

— Тут всё одно к одному. Нам пришлось вызвать врачей, потому что мы боялись за него… и за остальных постояльцев. Знаете, он даже набросился на полицейского. Он кричал, что убьет себя, а потом всех, если полицейские увезут женщину, с которой он сюда приехал.

Определенно, речь шла об Алине.

— А почему ее должны были увезти полицейские? — сориентировавшись, спросила Степа.

— Так ведь это она убила мадам Матье, — насупился Анри.

— Убила?

— Последние три дня здесь творился такой кавардак, — пожаловался Анри. — Вообще-то у нас очень тихая гостиница. Как вы заметили, мы находимся не в самом центре, но тут все близко — городок ведь небольшой. И останавливаются у нас, вернее, останавливались в основном французы. Наш хозяин торговал элитным вином и этот дом переделал под гостиницу, чтобы его клиентам было, где остановиться. Самому же ему хватало небольших апартаментов на первом этаже. Второй этаж чаще пустовал — месье Жак жил очень скромно. А клиентов у него по всему миру, знаете, сколько было? Потом месье Жак женился на мадам Ольге. Хорошая женщина. Нам она нравилась: тихая, спокойная. Она попросила мать привезти. Месье Жак не возражал. Две русские женщины — это нормально, но после смерти месье Матье нам стало тесно от русских. Они стали приезжать сюда, моя жена Эмма не даст соврать, как к себе домой. Живут, всем пользуются и ни за что не платят. То тетя приедет, то дядя, то какой-то там брат матери. Подозреваю, что они вообще не были родственниками мадам Ольги, скорее, просто знакомыми мадам Ирины. Она их водила по дому, как по своему собственному, хотя сама здесь проживает на птичьих правах.

Степа успевала мне переводить. Меня зацепила фраза про то, что русские постояльцы жили здесь бесплатно. Неужели и Алина не платила? Слава богу, Анри меня успокоил:

— Нет, последние заплатили и за проживание, и за обеды, и за ужины, но лучше бы они вообще не приезжали. В нашем отеле никогда не было такого количества русских, — он схватился руками за голову и скороговоркой тихо произнес: — Это кошмар! Катастрофа! Апокалипсис! — эти слова я поняла без перевода.

— Анри, а разве, кроме Куропаткина и этой женщины, еще кто-то приехал из России?

— Ну да, они завалились сюда большой компанией. Их всех привезла мадам Ольга.

— И до сих пор они здесь?

— Да! Я же сказал, что все номера заняты! Из десяти номеров остался только один. Полиция попросила всех задержаться, пока тело мадам Ольги не отнесут на кладбище. Ко всем могут возникнуть вопросы.

— Какие вопросы? — обреченно спросила Степа.

— Как какие?! Мадам Ольгу убили! Проломили голову! Это самый настоящий криминал! Убийство!

— И в убийстве обвинили знакомую месье Куропаткина?

— Да! Моя жена Эмма застала ее над трупом. Перед тем, как уйти с работы, она пошла к хозяйке, чтобы попросить выходной день, а там… Бедная хозяйка! Из нее вылилось столько крови! Я не знаю, чем она могла помешать мадам Алине. — Он впервые назвал мою подругу по имени. — Мадам Ольга не могла никого обидеть ни словом, ни действием. Она была ангелом. Месье Жак ее очень любил.

— Значит, у Алины не было повода ее убивать?

Вопрос Степы застал Анри врасплох.

— Вроде бы нет, но она же ее убила! Может, она псих? Кто поймет русскую душу?!

— Нет, просто так там тоже не убивают, — сказала на русском Степа. — Нужен повод.

Я кивнула в ответ.

— Да уж…

— А то, чем проломили ей голову, осталось на месте?

— Разумеется. Бронзовая статуэтка валялась рядом — тоже вся в крови.

— И на ней отпечатки пальцев этой Алины?

— Мадам, я не работаю в полиции. Мне такие нюансы ни к чему. Хозяйка убита. Что будет с отелем, одному богу известно. У месье Жака не было родственников. Все свое имущество он вроде бы отписал мадам Ольге. Спасибо, мне и Эмме оставил пожизненное содержание. Добрейшей души человек, даже мадам Ирину не забыл. Ей тоже назначено пожизненное содержание.

— Получается, теперь она наследница всего этого?

— Не уверен, — туманно ответил Анри и замолчал.

Дальнейшие расспросы могли вызвать у портье подозрения, поэтому Степа разумно вернулась к тому, с чего начала:

— А где нам найти месье Куропаткина? Вы знаете, в какую больницу его отвезли?

— Это недалеко. Если вы за него поручитесь, то его, может, и отпустят, — предположил Анри.

Глава 5

Больница, куда помести Веню, напоминала маленький уютный санаторий. Это было двухэтажное здание, окруженное ухоженным сквером. К центральному входу вела кипарисовая аллея. Я отметила, что дорожки здесь были очень чистые, а газоны аккуратно подстриженные. Но что нас больше всего поразило, так это то, что на лужайке перед входом мы увидели человек десять в одинаковых пижамах и с мольбертами. Не факт, что все эти люди были живописцами, в буквальном смысле этого слова, но каждый из них в руке держал кисть. Некоторые бездумно водили ею по листу бумаги, а некоторые действительно рисовали, причем увлеченно, с упоением. Наверно, это была своего рода психотерапия.

Чуть вдалеке три девушки в белых халатиках и в забавных шапочках, внимательно наблюдали за происходящим на лужайке.

— Райский уголок. Медсестры — душки. Что-то не похоже на психушку, — с удивлением произнесла Степа. — Миленько и никаких решеток на окнах. Впрочем, если решеток нет, скорей всего, стекла непробиваемые. Или буйных здесь не держат.

— Ну какие буйные?! Смотри, разве Веня похож на буйного!

— Веня? Где он? Который? — Степа сощурила глаза. Веню она не видела всю зиму. За это время он сменил имидж, набрал пару лишних килограммов и покрасил волосы в пепельный цвет. — Тот? Крайний слева? А у него неплохо получается.

— Нет, ты обозналась. Веня второй справа. С шарфом вокруг горла. Дергает себя за ухо. Ван Гог, да и только.

Куропаткин стоял к нам вполоборота и нас не видел — это дало нам возможность некоторое время за ним понаблюдать. Левой рукой он щипал себя за ухо, а в правой руке держал кисть, которой точечно касался бумаги. Два раза приложит кисточку к бумаге и минуту разглядывает свое творение — движения медленные, если не сказать, заторможенные.

— Подойдем?

Степа уже направилась к группе пациентов, но я ее остановила:

— Погоди. Веня рисует, пусть рисует, а мы пока найдем доктора, узнаем, в каком состоянии наш приятель.

Выделив из трех медсестер ту, что была постарше, мы двинулись в ее сторону. Степа представилась родственницей Куропаткина и спросила, с кем ей можно поговорить, чтобы забрать Вениамина домой. Девушка не стала никуда нас отсылать — сама привела к нам доктора, мужчину лет сорока. Он не очень походил на француза: круглолицый, светловолосый и немного полноватый — абсолютно не французский типаж.

— Это месье Орлов, лечащий врач месье Куропаткина.

— Вы русский? — обрадовалась я.

Мне порядком надоело говорить через переводчика. Степа хорошо переводит, но, когда увлекается, забывает это делать — мне довольно часто приходилось дергать ее за рукав, напоминая о себе. Кстати, еще до того, как мы узнали фамилию доктора, у меня возникла мысль, что он имеет славянские корни.

— Да, хотя я и родился во Франции. — То, что он здесь родился, было понятно с первых слов. Доктор говорил с акцентом. У него было рокочущее «р», а «н» застревало где-то глубоко в носу. — Мой дедушка во время войны попал в плен. Лагерь, в котором его держали, освободили войска союзников. Он побоялся вернуться в СССР и остался в Германии, потом перебрался во Францию. Это дед научил меня русскому языку. Дома он разговаривал исключительно на родном языке. Я несколько раз был в Москве, один раз в Киеве, был в Одессе, где до сих пор живет моя троюродная тетка.

— Вот как. Надеюсь, наш друг не доставил вам хлопот? Его фамилия Куропаткин.

— Вениамин Куропаткин? О нет, — заверил нас доктор. — У него был нервный срыв и небольшое психическое расстройство. Мы его немного подлечили. В принципе, он уже сегодня может покинуть наше заведение, заплатив за пребывание и лечение.

— Разве у него нет страховки? — удивилась Степа.

— К сожалению, туристическая страховка не может покрыть расходы на специфическое лечение, — вздохнул доктор.

Наше агентство не выпускает туристов за границу без страховки, даже тех, кто едет за рубеж на три дня. Но в конкретном случае на страховку я и не рассчитывала. Нервный срыв — не страховой случай. Я не помнила, чтобы кто-то из наших туристов попадал в психиатрическую лечебницу.

— И сколько нужно заплатить? — напряглась я. Деньги у меня с собой были, но предназначались они для того, чтобы разобраться с делами Алины.

— Совсем немного. Каких-то… — не моргнув глазом, месье Орлов загнул такую сумму, что я закашляла, поперхнувшись слюной. Вот так и соотечественник! — Это совсем немного, — заверил он. — Другому пациенту, приятелю вашего Куропаткина, придется выложить куда больше. Нам пришлось выводить его из состояния алкогольного отравления.

— Приятеля? Какого еще приятеля?

— Его днем раньше доставили. Кстати, мой полный однофамилец — Григорий Орлов.

Спорить с доктором не имело смысла — скидку нам никто бы не сделал. Я решила расплатиться, надеясь, что уже сегодня Вениамин возместит мне материальные затраты.

— Деньги вам?

— Что вы! — возмутился Орлов, как будто я предлагала ему взятку. — Только через кассу!

— И сразу можно будет забрать Вениамина? — уточнила Степа.

— Конечно, я пойду и подготовлю письменные рекомендации. Вам на русском языке?

— Желательно.

Только имея на руках рекомендации доктора Орлова, мы решили показаться на глаза Куропаткину. Заметил он нас не сразу, когда же все-таки увидел, неистово завизжал, отбросив в сторону кисточку и оттолкнув мольберт:

— Марина, Стефания Степановна! Миленькие мои! Заберите меня отсюда! Я тут чокнусь!

— Веня, успокойся. Мы обо всем уже договорились. Тебя выписали. Иди переодевайся и пойдем.

— Я сейчас.

Веня умчался, а мы остались ждать. От нечего делать я стала рассматривать пациентов клиники: большинство из них все так же продолжали рисовать. Конечно, интересно было бы заглянуть в их мольберты, но я не рискнула подойти к ним ближе. Зато один из пациентов явно заинтересовался мной и Степой. Взяв мольберт, он направился в нашу сторону. Не дойдя до нас двух метров, он остановился, как будто шел совсем не к нам, посмотрел направо, налево, выбирая, что бы ему еще нарисовать, поставил мольберт, прикрепил к нему новый лист бумаги и начал черкать по нему карандашом. Мне очень хорошо был виден мольберт, мужчина рисовал нечто похожее на паутину: несколько неодинаковых по диаметру кругов и линии, пересекающие эти круги в разных направлениях. Делал он это бездумно, краешком глаза наблюдая за мной и Степой.

«Странный», — подумала я и тут же услышала:

— Я не больной, честное слово, — сказал мужчина, обращаясь не к нам, а к мольберту. Вероятно, ему не хотелось, чтобы медсестры заметили, как он разговаривает с посторонними. — Вы Венины подруги? Вы приехали за ним? А я Григорий Орлов. Мы с Веней приятели. Поможете мне вырваться отсюда?

— Мы? Но мы вас не знаем, — смутилась я.

Григорий Орлов показался мне полным психом. Разговаривая с нами, он успевал корить рожицы пациентам больницы, чьи мольберты стояли недалеко от его мольберта.

— Вы меня не бойтесь, я нормальный, честно. Просто много выпил, и организм дал сбой, но сейчас все хорошо. Я бы сам удрал, плевать хотел на их охрану, но не могу — у них мой паспорт, а мне домой уже пора. Самолет через два дня.

— А вас не выписывают, потому что надо оплатить лечение? — догадалась Степа.

— Деньги у меня есть. Вы бы не могли сейчас заплатить за меня? А я бы вечером вам отдал. Мы с Веней в одной гостинице живем. Я никуда не сбегу.

— К сожалению, нет. У нас нет собой такой суммы.

— Жаль, — расстроился Орлов и, прихватив мольберт, вернулся на прежнее место.

На пороге больницы с сияющим от счастья лицом появился Куропаткин. Вещей у него не было — он только поменял больничную одежду на свои джинсы и куртку. Глубоко вздохнув, он набрал полную грудь воздуха:

— Хорошо-то как! Свобода! Ну что, пойдем? Хотя…. Подождите. Гриша! — Куропаткин кинулся к Орлову. — Друг! Меня забирают. Не грусти, тебя тоже скоро выпишут.

По лицу Орлова пробежала тень:

— Веня, выручи, — Григорий наклонился к Куропаткину, — заплати за меня, а я тебе вечером отдам. У меня тревел-чеки. Я выйду и обналичу их.

— Хорошо. Но у меня тоже деньги в гостинице. Я вернусь, друг, — пообещал Куропаткин.

— Веня, а у тебя деньги вообще есть? — поинтересовалась я, как только мы вышли за пределы больницы.

Кстати, выйти оказалось куда труднее, чем зайти. Если, когда мы сюда шли, нас только спросили к кому мы идем, то теперь попросили предъявить пропуск на выход, который мы получили при оплате счета.

— Есть. А много надо? — поинтересовался Веня.

Узнав, сколько мы заплатили за его лечение, он схватился за голову:

— Это все, что у меня сталось. Вот уроды! Я же пробыл у них два дня, ну три дня! Христопродавцы! Знал бы, через дырку в заборе убежал. Я, кстати, паспорт, как Гришка, не отдавал. Но если он мне сегодня отдаст деньги, я ведь ничем не рискую?

Я пожала плечами — откуда мне знать, есть ли у Орлова деньги или нет? Отдаст или нет?

— Ты давно его знаешь?

— Не очень. Но он вот такой парень, — Веня оттопырил большой палец. — Мы с ним в Ницце познакомились.

— Хотелось бы еще знать, как вы с Алиной туда попали, — хмыкнула я. — Вы ведь не собирались в Ниццу? Во всяком случае, Алина не собиралась.

— Не собиралась, — виновато кивнул Куропаткин. — А когда выкупали билеты, ей позвонила Ольга Матвеева. Сказала, что ей надо на пару дней смотаться в Ниццу. Ну мы и решили, почему бы и нам там не побывать. Так, одним глазочком посмотреть на этот город у моря, а потом в Марсель и Арль. От перемены мест слагаемых сумма ведь не меняется? А почему мы стоим? Вы ведь не отдадите меня обратно в лечебницу? — испугано спросил Куропаткин, вглядываясь в мое недовольное лицо.

— Ну что ты, Веня, у нас нет денег на твое лечение, — криво улыбнулась я. — А стоим мы тут, потому что денег у нас нет и на такси. И карту я с собой не захватила. Вот куда нам сейчас идти? В какой стороне гостиница?

— Да тут все рядом! — воскликнул Куропаткин. — Пойдемте! Я даже могу экскурсию по городу провести. Вот вы, например, знаете, что Арль был столицей одной из римских провинций?

— Догадывались, — пробурчала я. — Веня, ты нас правильно ведешь?

Улочка, по которой мы шли, была узкой и неказистой. Увидеть, что там впереди не представлялось возможным, мешали повороты и выступающие части зданий, а еще скопление машин, припаркованных к микроскопическому тротуару, и толпы людей, которых по мере нашего продвижения к центру становилось все больше и больше.

— Самый короткий путь к нашей гостинице через центр, значит, мы не пройдем мимо амфитеатра. Пока не дошли, слушайте. Арль был основан в шестом веке до нашей эры. Это был крупный галло-римский город, упоминающийся в записях Юлия Цезаря как Арелат. В шестом веке Арелат, был разорен вестготами, а в седьмом — арабами. В Средние века Арль был столицей Арльского королевства, а с конца пятнадцатого века стал принадлежать Франции. Так что, если разобраться, не такой уж он французский, этот городок. Итальянцы имеют полное право оспорить его национальную принадлежность. Надеюсь, французы меня не слышат? А вот и амфитеатр! — гордо воскликнул Куропаткин.

Улица закончилась, и мы буквально уперлись в стену античного сооружения, чем-то напоминающего Колизей в миниатюре. Впрочем, совсем маленьким он нам не показался. И сохранился он, на мой взгляд, лучше своего римского собрата.

— Амфитеатр был построен в сорок шестом году до нашей эры. Правда, он здорово выглядит? — восторженно спросил Веня. — В былые времена сюда набивалось до двадцати тысяч человек. Сейчас в Арле проживает порядка пятидесяти тысяч человек. Население древнего города было поменьше, следовательно, каждый желающий мог сюда прийти и посмотреть представление. В 2002 году амфитеатр основательно подремонтировали. Сейчас здесь проводятся праздники, бега и бои быков. Зайдем?

Степа импульсивно подалась вперед и так же резко остановилась, вспомнив о цели нашего приезда. Давно пора было спросить у Куропаткина об Алине, но оживленная улица — не место для серьезных разговоров. Веня же, как я могла догадаться, побаивался начать этот разговор первым, оттого и тянул время, рассказывая нам о достопримечательностях Арля.

— Обязательно, но потом, если останется время, — сказала Степа, отвергая предложение зайти и посмотреть амфитеатр изнутри.

— Хорошо, — сник Веня. — Идемте. Нам совсем немного осталось до гостиницы. Что еще можно посмотреть в Арле? Это Церковь святого Трофима — типичное воплощение романской архитектуры. Античное кладбище Алискамп. Римские бани Константина… — перечислял Куропаткин теперь уже без особого восторга. — Удивительный город. Он всегда притягивал к себе поэтов, художников. Ван Гог написал здесь двести картин. Двести!!! Это был самый плодотворный период его жизни. Он писал все: поля, рощи, улицы города, его площади. И вот парадокс: хотя в Арль заманивают именем Ван Гога, здесь не выставлена ни одна из его картин. Но музей есть. И знаете, где он находится? В больнице, где Ван Гога лечили от сумасшествия. Обидно. Я так хотел увидеть Ван Гога в подлинниках. Теперь вынужден разглядывать репродукции. Репродукции я мог и дома посмотреть. Получается, что из его имени сделали бренд, только дивиденды платить некому.

Веня встал как вкопанный перед двухэтажным зданием, фасад которого был выкрашен в желтый цвет. По всей стене прописью было написано «Кафе «Ван Гог». Чтобы заполучить больше клиентов, кафе заняло часть улицы, выставив столики прямо на тротуар.

— Можно зайти выпить кофе. Кофе хороший, но, предупреждаю, недешевый.

— Веня, ты хорошо изучил Арль, — отметила я.

— Городок маленький. Одного дня хватило. Мы с Алиной еще собирались сходить на кладбище Алискамп, но не успели, — помрачнев, запнулся Куропаткин. — Я так больше не могу! Почему вы молчите? Почему не спрашиваете об Алине? — он нервничал, говорил быстро, как будто боялся, что потом у него не хватит смелости все нам рассказать.

— Мы хотели у тебя о ней спросить, но не здесь, а когда вернемся в гостиницу. Разговор предстоит серьезный, — предупредила я. — Ты должен припомнить все до мельчайших подробностей.

— Не хочу в гостиницу. Может, зайдем в какое-нибудь кафе, не в «Ван Гог», конечно, там всегда шумно. Я знаю, во дворах есть много маленьких кофейней. Там и народу поменьше, и цены не такие драконовские.

Увидев первый указатель, мы свернули во двор. Даже не знаю, как называлось это заведение. Главное, что здесь было малолюдно и тихо.

Глава 6

— Последний день я помню смутно, — начал Куропаткин. — Сначала много ходили, потом много пили, — он скривился и стыдливо уткнулся глазами в стол. — Зачем я это делал? Я же практически не пью. Хорошо, что вас со мной не было. Вы бы меня не узнали. Я точно с цепи сорвался. Стыдно-то как…

Мне пришло в голову, что только последним днем ограничиваться нельзя — так можно пропустить нечто важное, поэтому попросила:

— Веня, а ты начни сначала, с момента встречи с Ольгой Матвеевой. Кстати, как она тебе?

— Хорошо, сначала так сначала. Мы пошли с Алиной выкупать билеты. Подошли к кассе, а тут Алине позвонили. Это была Ольга. Она просила прощение, что не может нас встретить лично, потому, что ей надо в Ниццу, но мы обязательно увидимся — она собиралась пробыть в Ницце дня два, не больше. Дернул же меня черт спросить Алину, далеко ли это от Марселя? Мол, очень хочется на буржуйский курорт посмотреть. Там вроде и Канны недалеко. Может, из знаменитостей кого-то встретим. Представляете, в моем салоне «Донна Белла» на стенах весят фотографии: я и Бельмондо или я и Ален Делон? Здорово? Алина ответила, что ничего невозможного нет. Кто нам мешает денек провести в Ницце? — Веня с опаской посмотрел на меня, как я отреагирую на его признание. — Кстати, последнее время Алине жутко не везло в любви.

— Алина собиралась в Ницце знакомиться с мужчинами?!! — ужаснулась правильная Степа. — У нее же семья! Муж! Ребенок!

— Да нет, это она к тому сказала, что кому не везет в любви, обязательно повезет в картах. В прошлый раз, когда она была в Ницце, то зашла в казино и вышла оттуда с пятью тысячами евро.

— Это она тебе так сказала? — переспросила я. — Веня, когда мы в последний раз были в Ницце, Алина действительно заходила в казино, но пять тысяч это то, что осталось от той десятки, которая была при ней изначально. Вот и считай.

— Не знаю, — пожал плечами Вениамин. — Может, она хотела отыграться?

— И вы вместо Марселя, указали конечным пунктом Ниццу?

— Да, потом позвонили Ольге и договорились, где встретимся. Из аэропорта мы сразу поехали в отель, который нам рекомендовала Матвеева. Она там тоже должна была остановиться. Нормальный отель, три звезды. От моря, конечно, далековато, но на пляж мы и не собирались — холодно еще. Вечером мы встретились с Ольгой Матвеевой. Алина обнялась с ней как со старой подругой, осыпала кучей комплементов, — Веня снисходительно улыбнулся.

— Что-то не так? Алина со всеми обнимается и целуется. Ты же знаешь, в ее друзьях полгорода.

— Нет, просто мне казалось, что я увижу другую женщину.

— Ты знаешь другую Ольгу Матвееву? Почему молчал?

— Никого я не знал. Просто, Алина описывала мне Ольгу иначе: тихой, скромной, готовой сострадать. Честно, я ожидал увидеть вторую Стефанию Степановну, — Куропаткин нагнулся и поцеловал Степе руку. — Не всякая выйдет замуж за старика, тем более больного. Ты ведь помнишь, что нам Алина рассказывала об Ольге?

— Насколько я помню, Алина рассказывала лишь то, что Ольга долго не могла выйти замуж, а потом подвернулся этот Жак Матье. Царство ему небесное. Сколько сейчас двадцатилетних девчонок выходит замуж за стариков, вернее, за их деньги? Так что этот факт не может свидетельствовать о каких-то там ее добродетелях. Впрочем, может, Алина тебе что-то рассказывала без меня? Что тебе в ней не понравилось?

— Разве я сказал, что Ольга мне не понравилась? Самая обычная женщина: современная, без комплексов, которая не прочь расслабиться в казино. Правда, одежонка у нее так себе, но глаза живые, веселые.

— Ольга приехала в Ниццу, чтобы поиграть в казино?

— Честно, не знаю. Мы поужинали, выпили, они с Алиной о чем-то пошушукались в номере, а потом мы вместе пошли в казино. На следующий день втроем гуляли по городу. Ольга арендовала машину и свозила нас в Канны. От набережной Круазет я остался в полном восторге. Кстати, там мы познакомились с Григорием. Услышав русскую речь, он подошел к нам, поинтересовался, не едем ли мы в Ниццу, и попросил подвезти его до города. Ужинали уже вчетвером. И опять пошли играть. Ольга все время была с нами, и не было у нее никаких дел. Мне показалось, что она рада нашей компании.

— А как Григорий оказался в Арле? — поинтересовалась я.

— Он из любителей путешествовать по стране в одиночку. Говорит, что так намного дешевле и времени больше, чтобы осмотреть достопримечательности. Обычно он просит посторонних людей прислать ему вызов, оформляет визу и покупает билет — дальше передвигается так, как ему заблагорассудится. В итоге он посмотрел Германию, Италию, Австрию — и все за малые деньги. Григорий спросил, куда мы едем, и присоединился к нашей компании. Никто не возражал — он веселый, компанейский. Кстати, там же, в Ницце, Ольга еще нашла клиентов для своего отеля. Это были Дима и Виктория. Они жили в одной с нами гостинице. Мы столкнулись с ними в казино и разговорились. Ольга предложила им посетить Арль. Почему нет? Правда, они еще планировали побыть в Ницце. Мы же на следующий день уехали в Тулон. Чудный город. Нам сказали, что это самый красивый порт на Средиземном море — верю. Потом был Экс-ан-Прованс. И опять полный восторг. Это жемчужина Прованса! С Димой и Викой мы встретились уже здесь, в Арле, и так обрадовались, как будто сто лет знали друг друга.

— Значит, Ольга путешествовала с вами? Ей это было интересно? Неужели за столько лет жизни во Франции, она не побывала в этих городах?

— Я думаю, ей хотелось сменить картинку. На нее в последнее время столько всего навалилось, — посочувствовал Ольге Куропаткин. — Пока был жив муж, она занималась только домом. После его смерти пришлось вникать во всё. Виноделие — очень хлопотное занятие. Виноград нужно вырастить, сохранить урожай, сделать из него вино, а потом выгодно его продать. А еще есть гостиница. Она тоже требует неусыпного внимания.

— У месье Матье не было управляющего? — не поверила я.

— Если честно, не знаю. А вот доктор точно был. Ольга говорила, что он был едва ли не единственным другом ее мужа. Но она не очень хорошо о нем отзывалась. Мне кажется, она и доктор ревновали месье Матье друг к другу. И матери Ольги доктор не нравится. Впрочем, Ирина Аркадьевна — женщина своеобразная, себе на уме, вернее, не в своем уме. Вот кого надо было бы положить в психушку. С ее слов у нее болезней больше, чем их было у месье Матье. Еще при жизни тот попросил доктора осмотреть тещу, но она не позволила даже давление ей измерить. Нет, точно у нее не все дома. Спрашивается, к чему было переезжать во Францию? Чтобы в комнате безвылазно сидеть? Сутками, неделями, месяцами!

— Может, плохо чувствует, потому и не до общения? — пыталась я оправдать поведение старушки.

— Если плохо чувствует, тем более надо пройти медицинский осмотр!

— Стесняется. Доктор ведь мужчина.

— И что? Я тоже мужчина, но женщины у меня стригутся! Еще и очередь стоит!

— Веня, а когда ты успел познакомиться с матерью Ольги? — полюбопытствовала Степа. — Даже знаешь, что она отказалась от медицинского осмотра.

— Это со слов самой Ольги. В один из вечеров она разоткровенничалась. Мать часто не понимала ее и потому придиралась. Хотя любая могла бы гордиться такой дочерью.

— Бог с ней, с мамой Ольги. Оставим ее в покое. В конце концов, каждый имеет право на своих тараканов в голове. Мы остановились на том, что вы уехали с Ольгой в Тулон. Из Тулона направились в Экс-ан-Прованс, — напомнила я.

— Да. Там есть, на что посмотреть. Классный городок, больше Арля. За день его не обойдешь. Мы допоздна ходили по улицам, в ночь ехать не захотели — остановились в небольшой гостинице. И опять наткнулись на русских! Можешь представить? Стаса и Валерия мы встретили в баре гостиницы, когда зашли выпить по чашечке кофе. Они тоже собирались ехать в Арль. Мы договорились, что закажем большое такси и поедем вместе. Естественно, ребятам надо было где-то остановиться. Ольга предложила им свою гостиницу.

— Складывается такое впечатление, что вы специально ездили по Провансу и собирали всех подряд, — Степа неодобрительно покачала головой. — И вообще, как можно знакомиться в баре?! Пить с малознакомыми людьми? Не понимаю.

— А разве в барах нельзя знакомиться? — обиделся Веня. — И что такого в том, чтобы выпить с соотечественниками по бокалу вина?

— С тем выпил, с этим, и чем это закончилось?

— Стефания Степановна, это вы сейчас о чем? — напрягся Куропаткин.

— Я? О месте, из которого мы тебя только что забрали. Там ведь не только психические расстройства лечат, но и алкогольную интоксикацию.

— Это Гришку лечили от алкогольного отравления, а меня с другим диагнозом привезли.

— Не было бы первого, не было бы и второго.

— Это как посмотреть, — заспорил Веня.

— Хватит об этом, — прекратила я перепалку Степы с Веней. — Поговорим о последнем дне.

— Да-да, мы приехали в Арль, поселились в гостинице. Ольга распорядилась, чтобы нам приготовили обед. На обеде мы встретились с Димой и Викторией. Они приехали накануне.

— Выпили? — с ехидцей спросила Степа.

— Выпили, — с вызовом ответил Куропаткин. — Правда, выпили. Здесь все пьют за обедом вино. Потом пошли бродить по городу. Ольга с нами не пошла, но дала путеводитель на русском языке и карту города. Вечером хорошо пообщались…. — Веня неожиданно сник. — У Григория в тот день был день рождения. Он купил вина. Еще Ольга выставила на стол в качестве подарка коллекционное вино своего мужа. Мы сидели большой компанией, шутили, пели. Разошлись после двенадцати. На утро всем было плохо. Пришлось даже клин клином вышибать.

— Опохмеляться? — уточнила Степа.

— Ну да, мы выпили чуть-чуть и пошли в город. Посетили амфитеатр, зашли в собор, потом осели в кафе «Ван Гог». Валера сказал, что быть в этом кафе и не попробовать абсент — преступление. Заказали. Видимо, абсент, как это говорят, упал на старые дрожжи. С этого момента я мало что помню, вернее, помню, но как в тумане. В гостиницу меня привели под руки и оставили в холле. Там я проспал до позднего вечера. Очнулся от крика горничной. Она истошно орала, упоминая Ольгу. Я понял, что случилось что-то страшное. Мимо меня бегали врачи, полицейские, еще какие-то люди. Потом вывели Алину. Ее блузка и руки были в крови. Кажется, я закричал: «Убили! Убили!» кинулся под ноги мужчине, который держал Алину. Помню, я его укусил за ногу, — Вениамин в смущении отвел взгляд в сторону. — Там были врачи. Они меня связали и отвезли в больницу. Вот, собственно, и все. Я даже до конца не знаю, что там произошло.

— А Григорий тебе не рассказывал?

— А что он мог мне рассказать, если сам накануне попал в психушку?

— Как накануне? Ты же говорил, что накануне вы праздновали его день рождения.

— Да, но к концу вечера его переклинило, он увидел маленьких человечков и стал с ними разговаривать, смешно так. Я думал, он дурачится, а Стас предположил, что это белая горячка и посоветовал вызвать врача. Всем почему-то было весело, мы стали уговаривать Гришу поехать подлечиться, а он и не сопротивлялся. Наверное, ему совсем было плохо. Ольга вызвала неотложку. Приехали врачи, унюхали запах алкоголя и предложили Гришке почистить кровь. Он сразу согласился, даже достал из кармана паспорт и отдал его врачу, мол, если помру, отправьте тело на родину.

— Понятно, — вздохнула я.

— Что понятно? — нахмурился Куропаткин.

— Что ты и твой Орлов — не свидетели. Как Алину спасать будем? Надеюсь, твои собутыльники связались с посольством?

— Я не знаю.

— Понятное дело, что не знаешь. Ладно, пошли брать полицейский участок.

— Я туда не пойду, — отпрянул от нас Веня. — Я ведь полицейского укусил. Еще арестуют. Я пойду в гостиницу, ладно? Там поспрашиваю. Может, Стас и Валера еще не уехали? Дима и Вика тоже собирались еще побыть. Они увлекаются живописью, мольберты с собой взяли. А места здесь красивые — настоящий рай для художников.

— Хорошо, встретимся в отеле. Вот еще что, Орлов в курсе, что мы твои друзья. При остальных тоже не следует от нас открещиваться. А вот о том, что мы подруги Алины, вряд ли стоит всем знать. Договорились?

— Как скажите, — пожал плечами Куропаткин. — Если это нужно в интересах дела, буду молчать как рыба об лед.