Kitabı oxu: «Мой НЕ книжный краш»
© Генцарь-Осипова М., текст, 2024
© ООО «Феникс», оформление, 2024
© В книге использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com
Плейлист
t. A.T.u. – «Нас не догонят»
Мот – «Август – это ты»
Баста – «Выпускной» («Медлячок»)
Anna Asti – «По барам»
5sta Family – «Зачем»
Егор Крид – «Будильник»
Винтаж – «Ева»
JONY – «Воздушный сарафан»
Алексей Архиповский – «Золушка»
MFS – «Ты можешь все»
Zivert и Баста – «Неболей»
Zivert – «Credo»
Когда тебе пятнадцать, шестнадцать, семнадцать – все видится контрастнее, слышится громче, чувствуется острее. А жизнь кажется бесконечной.
Особенно если ты нашла дело всей своей жизни и доказала, что хороша в нем. Ты почти запрыгнула в высшую лигу, увидела перспективы, за которые стоит бороться, и возможности, которые важно не упустить. Оставался один шаг…
Часть I
POV Кати
Глава 1. Новенькая
Переезд. Гребаный переезд. Очередной. Они опять все решили без меня и за меня. Сначала из Москвы в Нижневартовск, потом в Сургут, теперь в Тюмень – столицу деревень. Четвертая школа за три года, а переезд посреди учебного года в десятом классе – вообще запредельный отстой. На этот раз, похоже, надолго; приказано окопаться, в смысле осмотреться, и завести друзей. Будто я хомячок или улитка безмозглая: захотел – завел, захотел – в зоомагазин сдал. Нормальные люди даже с хомячками так не поступают. При этом собаку завести не вариант. Вывод: я для них хуже хомячка.
Хотелось выйти в лес и как заорать: «А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!» – так, чтобы воздух закончился и в ушах зазвенело. Но вместо леса – лифт и мусорный пакет. Хоть что-то в этой жизни сохраняло стабильность. Хештег #катюшкин_вынеси_мусор. Отстой.
Ненакрашенная, в капюшоне, трениках и кроссах на босу ногу. Тот еще видок. Да пофиг. С пакетом и в наушниках подошла к помойке и застыла. От картины, которую увидела. Парень в приличном спортивном костюме сидел на краю бака и рылся в помоях. На шее у него висела цепочка с пластиной, на ней – гравировка с «кардио». Я невольно засмотрелась.
– Что? – Он что-то сказал, я не услышала и вытащила наушник.
– На что уставилась? – Вот это самоуверенность!
С высоты «мусорного королевства» смотрел король, не меньше. Он спрятал цепочку за ворот футболки и продолжил меня разглядывать. Прямой взгляд, широкие скулы, шрам на левой брови, прямой нос, свежая стрижка. Я зачем-то посмотрела на ногти: чистые. На бомжа не тянул. Никак.
– Сорян, что помешала рыться в помоях. Не стесняйся, вот еще принесла. Свеженького.
– Отвали. И так противно.
– Это что, тренинг личностного дна или где-то снимает скрытая камера?
– Не твое дело. Пакет оставь и вали.
– Псих. – Вставила наушник, развернулась и пошла.
– Эй, погоди.
– «Эй» зовут лошадей, – не оборачиваясь, крикнула я и подняла руку, слегка пошевелив пальцами. Не знаю, ответил ли он, так как скрылась в подъезде.
Новогодние каникулы закончились, и я собирала сумку в новую школу. Первый день. Волнительно, конечно, но не до трясучки, как во время первого переезда. Спасибо, ма и па, – это, видимо, мой персональный тренинг жизнестойкости. Хотя больше похоже на жизнеотстойность.
Утром будильник трижды напомнил – пора. Без шансов.
Режим автопилота не сразу, но запустился. Поехали. Душ. Завтрак. Стрелки на глазах, гель на бровях, тушь на ресницах и блеск на губах. Волосы протянуты через утюжок, перекинуты на одно плечо и подхвачены резинкой-пружинкой. Черная плиссированная юбка на ладонь выше колена. Белый топ и удлиненная рубашка оверсайз, завязанная двойным узлом. Плотные колготки цвета с труднопроизносимым названием, короче – телесные. Черные конверсы с белыми шнурками. Ма сказала, что в этой школе строго следят за формой. Ну ок. Я по форме. Лодочки ни за что надевать не собиралась! Пускай сами в них плавают. Рюкзак еще с вечера собрала. Телефон и наушники зарядила. «Скафандр» плотно застегнула. В образе обычной ученицы летс гоу в очередную новую школу.
– Какой класс? – надвинув очки на переносицу, поинтересовалась женщина с размытым фокусом и возрастом.
– Десятый.
– А литера?
– Кажется, «А». – Я потянулась к телефону. Спросонья в голове смешались буквы предыдущих классов: с первого по седьмой – «Г» в лицее, восьмой «Б» – в гимназии, девятый «Д» и половина десятого «В» – в профильном классе углубленной школы для одаренных бездарностей платежеспособных родителей. И вот подъехал десятый «А». В коллекцию школьной азбуки добавлена альфа-буква. – Да, точно «А».
– Ты новенькая?
– Угу.
– Да, а не угу. У нас кеды девочкам носить нельзя.
– А мальчикам можно?
– Можно, но ты не мальчик.
– Вообще-то это дискриминация по половому признаку. Если уставом школы кеды не запрещены, то их могут носить и мальчики, и девочки. Так же как и брюки.
– А ты, я смотрю, шибко грамотная, если в первый же день дерзишь завучу.
– Простите, буду лучше стараться.
– В чем?
– В грамоте.
– Ты откуда к нам такая?
– Какая?
– Грамотная. – Я взглянула на гневный прищур, сообразила, что близится температура закипания, пришлось притормаживать.
– Место рождения: Москва, но к вам из Сургута.
– Все понятно. Ну, удачи. Советую умерить гонор и переобуться. Во всех смыслах.
– Спасибо за совет, но в туфлях я ходить не буду. Если нужно, принесу справку от ортопеда: мне стесняющая обувь противопоказана.
– Диагноз?
– Можно и так сказать.
– Здрасьте, Марь Андревна.
– Здравствуйте, девочки. Вот, познакомьтесь и проводите новенькую к стенду с расписанием, а то она даже литеру свою не помнит. Еще заблудится в нашей провинции без московских указателей.
Я натянула дежурную улыбку для завуча и тут же сменила ее на чуть более теплую перед тремя ученицами. Они о чем-то болтали, а я воткнула аирподсы. Возле стенда сфотографировала расписание: снова оказалась в гуманитарном классе. Что ж, мама, этого ты придерживалась стабильно и непреклонно. Спасибо, хоть не кадетский и не математический.
– Конверсы – топчик. У тебя хороший вкус.
– Ты это мне? – уточнила я, не оборачиваясь.
– Готов поспорить, на параллели нет ни одной девчонки в таких. Здесь с этим строго.
Я повернулась и о-фи-ге-ла. Возле меня стоял вчерашний псих с помойки и изучал расписание. Черные брюки, не спортивные, но и не классические. Белая свободная футболка и точно такие же конверсы, как у меня. Последняя коллекция унисекс моего любимого бренда.
– Нравится?
– У вас тут, смотрю, процветает фетиш обуви?
– А ты наблюдательная.
– А ты псих.
– Рад знакомству.
– Не могу ответить взаимностью.
– Увидимся.
– Надеюсь, не скоро и не часто.
– Тут уж без вариантов, принцесса, это тебе не мегаполис.
– Откуда ты…
Я осеклась, а он махнул рукой двум парням и, едва заметно улыбнувшись, пошел к лестнице. Что за бред происходил в этой школе? Теперь кеды из принципа снимать не собиралась, решила держаться до последнего шнурка. В голове механическим голосом диктора в метро из московского прошлого прозвучало:
Осторожно, двери закрываются.
Следующая станция – «Обувная».
Вернуться в привычную жизнь я собиралась, но пока нужно было разобраться с правами поколения Z в новом заведении. Что ж, это могло стать вполне годным экспириенсом. Я нашла кабинет литературы и, войдя до звонка, села на последнюю парту. Мое любимое место: я видела всех, меня – только учителя и любители оглядываться. В этом классе таких оказалось много. Классная поприветствовала всех после каникул, безучастно представила меня и порекомендовала настроиться на дистанцию самой длинной четверти. За урок я поймала не один взгляд и слышала перешептывание. Их так взволновали кеды? Ма, похоже, подобрала школу психов и раздолбаев обыкновенных вместо очередной элитки. На-ко-нец-то.
Сразу после звонка ко мне развернулся долговязый парень с длинными обесцвеченными волосами и улыбнулся, оголяя брекеты.
– Привет, новенькая. А ты ничего. Не королева красоты, конечно, но фигура пойдет.
– Спасибо, старожил, но я не нуждаюсь в оценках внешности. Мне по предметам их достаточно.
– Ну и зря, – не сдавался обесцвеченный. – Для адекватной самооценки важно знать мнение противоположного пола. Я, кстати, Сема.
– Ну тогда слушай, Сема: твой обесцвеченный тон не подходит к цвету лица, а еще купи бальзам для осветленных волос. Говорю как представитель блондинов противоположного пола.
– А ты смелая. – К нам подошла одна из девчонок и, смерив Сему презрительным взглядом, улыбнулась мне. – Я не о Долгопупсе. С этим примитивусом все понятно, но сегодня на страже женственности всех кошмарил беспощадный цербер. Как она тебя пропустила в кедах? Завтра точно не прокатит.
– Посмотрим.
– У-у-у-у, мне ты уже нравишься. Я Диана, для своих – Ди.
– А мы – свои?
– Думаю, учитывая твой характер и конверсы, мы подружимся. Ты сама, походу, не поняла, что устроила революцию в нашей обители темных лодочек.
– Катерина. – Я засмеялась, не устояв перед откровенной прямотой. – Для своих – Кати. Стильная ирония.
– Надо же чем-то гребаные туфли компенсировать. Юмор – наше все. Погнали, нам теперь на два этажа ниже. Я покажу.
Что ж, для первого дня все прошло лучше, чем в предыдущие разы. Ориентироваться на местности с незнакомой флорой и фауной я научилась давно. Не можешь мимикрировать по-хамелеоньи – сразу выделяйся. Без агрессии, но с обозначением границ. Ди оказалась скрытым лидером класса. Она общалась не со всеми, отвечала не грубо, но чаще односложно. Со мной же вполне дружелюбно обменивалась ироничными репликами, метко характеризуя предметников, одноклассников и прочую школьную кухню. В душе я была ей искренне благодарна. Ди носила короткое темное каре, круглые очки без оправы – а-ля Гарри Поттер, серебряную каффу в виде ящерки в левом ухе и рубаху-балахон, явно на пару размеров больше, чем надо, с закатанными до локтя рукавами. С черными лодочками прикид смотрелся максимально нелепо. Кажется, с помощью своих кед я действительно совершила нечто из ряда вон и этим вызвала интерес Ди. И не только у нее. На большой перемене после третьего урока мы спустились в столовую. Во всех школах это самое шумное место. Я поежилась и окунулась в царство подносов и характерных запахов. Пахло котлетами и компотом из сухофруктов. Бр-р-р-р.
– Серова, салют. – Снова он. На небольшом расстоянии от одноклассников, непринужденная раскрытая поза, развернулся поперек лавки. Наши столы стояли рядом. – Смотрю, взяла шефство над новенькой?
– Привет, Никита. Да, благие дела и мне не чужды, прикинь.
– Признаться, удивлен.
– Так я не из твоего фан-клуба слюнепускательниц.
– А вот теперь предсказуемо. Узнаю сарказм леди Ди.
– Чао спортсменам, не мешай нам заботиться о хлебе насущном.
– Приятного аппетита.
– Шутишь? В этих стенах это невозможно.
Смешки из двух десятых классов ненадолго заполнили пространство между подносами и столами. Все это время диалог слушали, не перебивая, жующие зрители. Ди виртуозно справлялась со словесным пинг-понгом. Я такое обожала и с любопытством наблюдала за этой парочкой… Что ж, похоже, я выявила лидеров «А» и «Д» классов, судя по табличкам на столах, ну и узнала имя психа с помойки. Ни-ки-та. Три слога. Имя красивое, а вот его обладатель был совершенно не в моем вкусе. Слишком борзый. Но я всегда топила за справедливость, поэтому пришлось признать, что псих был симпатичным. А к тому же был накачан, сносно иронизировал и в нем чувствовался интеллект. Почему я вообще об этом задумалась? Какая разница, нравился он мне или нет? «Читай книги со своим архетипическим крашем дальше, Кати», – сказала я себе и отодвинула тарелку. Столовская еда была, эм-м… на любителя. Холодная котлета непонятного происхождения, пюре с застывшим маслом, компот с развалившейся мякотью только отталкивали. Не то чтобы я привередничала, но горячий обед хотелось бы получить хотя бы теплым.
Пережив шесть уроков и армагеддон в раздевалке, я наконец-то вырвалась на свободу. Вдохнула морозный воздух и спустилась с крыльца. Маршрут был построен, внутренний навигатор указывал путь домой. За воротами школы – налево, на светофоре по диагонали, затем прямо, пешеходный переход, снова прямо и налево во двор, а там направо вдоль дома, и у первого подъезда маршрут окончен.
Уже у шлагбаума перед своим двором я услышала быстро приближающиеся шаги и оглянулась. Ну, камо-о-он. Снова он.
– Ты что, следишь за мной?
– Ты нормальная? Нарциссизм мозг сдавил? Я домой иду.
– Какой же ты псих!
– И я тобой очарован.
Глава 2. Лакшми из десятого «А»
– Кати, ты как насчет танцев?
– В целом люблю, но ты вряд ли просто спросила.
– Тебе с такой хваткой в «Д» класс надо, у нас там весь цвет фан-клуба: Никита – боксер, Тим – баскетболист, Влад – футболист. Парадоксально, но факт – в математическом классе спортсменов больше, чем в кадетском. Усмешка статистики.
– Я что, по-твоему, фанатка бицепсов?
– А разве нет? На этих парней вся параллель неровно дышит, за редким исключением. Мальчики – топ, особенно Никитос. Краш большинства старшеклассниц. Даже из одиннадцатых девы сохнут. Только он всех игнорит, общается, но держит дистанцию.
– Фу-у-у, извращенки старые. Я ожирением не страдаю, Ди, сохнуть мне ни к чему. Тем более по Никите.
– Не нравится?
– Он же псих!
– Я тоже не фанатка, но в защиту Никитоса скажу, что его дистанция – это щит, за броней он явно что-то скрывает, но парень адекватный. Даже слишком. Эдакий темный рыцарь со шрамом. Так что преждевременных выводов делать не спеши.
– Ладно, что там с танцами? – перевела я тему.
– У нас есть клуб, реально топовый. По пятницам там молодежная дискотека. Строго до двадцати одного года, алкоголь не продают, дымить в зале не разрешают. Ну, типа безопасное пространство. Родители отпускают спокойно.
– Класс.
– Гоу со мной? Там сегодня крутой диджей играет. Я не люблю одна в клуб ходить, а сестра укатила с ночевкой к подруге.
– У тебя есть сестра?
– Ага. Ей восемнадцать, первокурсница. Корчит из себя капец какую взрослую, вовсю пользуется привилегиями совершеннолетних.
– Сестра – это круто. А я одна.
– Поверь, ты не осознаешь всей выгоды от одиночества. Я бы поменялась местами, хотя бы на время. Так что насчет вечера?
– Идея огонь, надо у родаков отпроситься. Они обычно отпускают, но мы только переехали.
– Дай им телефон моей мамы и мой. Добавь, что я староста класса и мне можно доверять. Всегда прокатывает.
– Ок, напишу тебе.
Ди была максимально далека от образа старосты. Выяснить бы еще, как это случилось – попахивало выбором без выбора или сделкой.
Вечер пятницы обещал быть веселым. Хотелось выдохнуть и отпраздновать окончание первой недели в новой школе. Как ни странно, все складывалось не так уж и плохо. Спасибо Ди и кедам, они здорово помогли. Кстати, о кедах: и во вторник, и в среду завуч докапывалась. В четверг я принесла справку от ортопеда, которую ма добыла еще в прошлом году: мол, по медицинским показаниям мне противопоказана обувь, стесняющая ступню, что, в принципе, недалеко от истины. Было. Раньше. Поначалу ма и па уговаривали смириться и носить туфли, как все девочки, но я сказала, что если меня ограничат еще и в свободе выбора одежды, то в знак протеста скачусь по учебе и остригу волосы. Коротко. Это был запрещенный прием. Мои длинные волосы ма берегла, как священную корову. С раннего детства меня не стригли: ма не позволяла, она говорила, что в них моя женская сила. Тренер тоже просил не стричься, потому что в номерах с современной и восточной хореографией грива до попы создавала нужный образ и приводила зрителей и жюри в особое состояние. Не знаю, что там за сила в них была, но я капитально задолбалась мыть и укладывать свою непослушную копну цвета выгоревшей соломы. Слава салонам и уходовым средствам, иначе бы давно обкорнала.
Как и предсказывала Ди, статус старосты и телефон ее мамы сработали. Меня легко отпустили. В семейном чате написали дежурную заготовку напутствия, пожелания отдохнуть и вернуться не позже одиннадцати.
Кати:
Еду.
Ди:
Супер, тогда в 6 выезжаем.
Кати:
Там что, утренник?))
Ди:
С 4, но к началу детсад приходит. Старшаки под-гребают в 6–7. Все закан-чивается в 10, иногда в 11, смотря кто диджеит.
Кати:
Ясно, пиши адрес, заеду за тобой.
Ди:
Давай лучше я, так по маршруту логичнее.
Кати:
Ок.
Так. Что бы надеть? Любимая черная футболка с оборванными краями рукавов и свободной горловиной не обсуждалась. Без вариантов. К ней идеально подходили прямые джинсы. Блин, в корзине. Спасибо, ма. Просила еще в прошлые выходные заодно со своими постирать! С другими джинсами футболка не сочеталась.
Тогда кожаная юбка-шорты и высокие грубые ботинки. Ок. Перешла к лицу. Усилила стрелки на глазах, добавила дымчатых теней, растушевала. Отошла от зеркала – смотрелось суперски. Я обожала вечерний смоки-айс: в школу так не пойдешь, а в клуб – самое то. Нанесла бесцветный блеск, собрала волосы в высокий хвост и заплела тугую косу-колосок. Да. Для дискотеки образ что надо. Стильно и удобно.
Ди заехала без пяти шесть, и в половине седьмого мы уже вошли в клуб. Преимущество маленьких городов – можно быстро доехать куда угодно. Клуб был стильным и вместительным. Бар, большой танцпол и сцена с диджейским пультом на первом этаже. На втором – диваны со столиками по периметру зала, чтобы можно было смотреть вниз. Клубная классика. В баре продавали онли безалкоголь. Респект. На самом деле задумано круто, жаль, что не в каждом городе есть такие места, а зря. Территория подростков, куда запрещен вход взрослым и нельзя проносить алкоголь, должна обязательно существовать. Тем, кому двадцать один и официально можно все, подойдет куча клубов, но подросткам в четырнадцать ― восемнадцать жизненно необходимо иметь место, где можно безопасно уйти в отрыв; пространство, где громкая музыка соединяется с толпой подростков, вырвавшихся на несколько часов из-под родительского контроля и гиперопеки или сбежавших от дежурно-равнодушных фраз, обзывательств, недоверия и остальных травмирующих поступков их расчудесных мам и пап.
Мы заказали лимонад, и я присмотрелась к публике. Разношерстная. Разноцветная. Как и ожидала от сверстников. Диджей поставил клубную аранжировку «Нас не догонят»1.
– Гоу танцевать.
– Не-е-е, я пока постою, – леди Ди стушевалась. Я впервые это увидела и удивилась.
Сделав вид, что ничего не заметила, я допила свой лимонад и слилась с толпой. Это была моя стихия: музыка и танцы. Добавить сюда еще книги – и получился бы полный набор любимого трио. Всегда и везде. Я закрыла глаза и дала волю телу. Оно знало, как двигаться, главное – отключить ум: мы не в школе, для танца он был не нужен и даже вреден. На смену одному треку приходил другой, ритмы чередовались, движения менялись. По венам струилась энергия свободы. Абсолютно легально и экологично. Чистый кайф.
Я решила взять паузу и, вернувшись к барной стойке, попросила бутылку воды.
– Фига себе! Твои движения уровня Лакшми.
– Кто это? Танцовщица?
– Богиня. – Хм, интересно. Ди заметила мои округлившиеся глаза и махнула рукой. – Забей. У меня мать повернута на индийских сериалах, типа «Бог богов… Махадев»2 и «Махабхарата»3.
– И-и-и? – Я все еще не понимала суть сравнения.
– Если коротко, – Ди обреченно вздохнула и выдала энциклопедическую справку, – Лакшми – богиня благополучия, воплощение грации и обаяния. Вдобавок она жена главного бога, своей мудростью и танцем может привлечь любого, стоит лишь захотеть. Короче, она суперсекси лэйди, но мама называет это женственностью.
– Ты мне явно льстишь. – Я закатила глаза. Ну а как еще реагировать? – Или богиню опускаешь на сто пятьсот уровней ниже.
– Ага, только на тебя куча народу пялилась, особенно сверху. Не видела? Не часто здесь такое исполняют. Удивила, подруга.
– Спасибо, просто я люблю танцевать.
– Это я поняла, и у вас с танцем, походу, взаимность, сразу видно. – Ди нахмурила лоб. – А я двигаюсь как Буратино.
– Прекращай! Это твой ум сковывает тело, отключи его, расслабься. Поверь, тело знает, что делать.
– А ты точно не знакома с индуизмом? Такое ощущение, будто я дома и слышу в родительской озвучке одну из двухсот серий. Сейчас вот явно прозвучало что-то из диалога Вишну и Лакшми с простыми смертными. – Ди провела рукой по волосам и сложила пальцы в мудру.
– Ди, ну я же серьезно. – Не удержавшись, я захихикала над ее сравнением.
– Ок, попробую, но не сейчас, а ты иди качай зал. Этому клубу давно пора переходить на новый уровень.
Уговаривать меня не пришлось. Диджей, как по заказу, закончил спокойную нарезку и врубил энергию на максимум. В голове привычно прозвучало эхо столичной подземки:
Осторожно, двери закрываются.
Следующая станция – «Энергичная».
Если в первом заходе я освободилась от напряжения переезда и выплеснула все на танцпол, то во втором просто стало хо-ро-шо. Часть меня выпорхнула за пределы тела и улетела далеко-далеко. Без единой мысли в голове я закрыла глаза и флексила. Беззаботность и эйфория длились недолго, вдруг я почувствовала, как сзади кто-то прижался слишком близко и нагло. Я резко остановилась, повернулась, отодвинулась от мешающего на расстояние вытянутой руки и продолжила танцевать. Через минуту снова почувствовала это.
Он. Терся. О. Мой. Зад.
О май гад!
Чтобы не ввязываться в конфликт, я решила уйти и сквозь толпу выбралась к барной стойке. Ди там не оказалось – наверное, ушла в туалет. Я перевела дыхание, выискивая глазами подругу.
– Ну привет, батарейка. – Преследователь, похоже, собрался меня достать.
– Сразу досвидос.
– А че так? Не нравлюсь?
– Нет.
– Может, получше присмотришься? – Он положил ладонь сверху моей, я поперхнулась от воды и нарушения личных границ. От него несло сигаретами и потом.
– У меня со зрением все ок, убери руки и отойди.
– Видишь ли, ничего не могу поделать, так и тянет к тебе.
– Руки убрал! – раздалось у меня за спиной.
– Никита, – сама не знаю почему, выдохнула я с облегчением. Он едва заметно кивнул и перевел взгляд на парня. Тот не успокаивался.
– Это что, твоя девушка?
– Пока нет. – Никита сказал это так спокойно, что ошарашил меня, и я снова поперхнулась. Он похлопал меня по спине как ни в чем не бывало.
– Ну так на нет и суда нет.
– «Дешевых каламбуров», что ли, пересмотрел или это твой провальный стендап?
– Ты о чем? – Парень не понял, а я оценила стеб Никиты и в очередной раз удивилась.
– Слушай, давай не будем усложнять. Ситуация простая – девушке неприятны твои прикосновения. Вы не знакомы, и она хочет это так и оставить. Я прав? – Никита повернулся, я молча кивнула. Он был максимально серьезен и при этом спокоен.
– Камон, ты реально гонишь.
– Про психологическое насилие погугли, ты его сейчас совершаешь, – не удержалась я вставить свое определение ситуации.
– Ты что несешь, детка? Мне понравилось, как ты двигаешься, я и подкатил. Этот – не твой парень. Так в чем проблема?
– Мне тоже понравилось, как она двигается, но руки распускаешь только ты. Несолидно, чувак.
Дошло?
– Ну а если нет?
– Пошли выйдем, более доходчиво объясню. Без слов. Руками. Походу, тебе только так понятно.
– Ладно, ладно, стопэ. – Неадекват поднял руки и ушел в толпу.
Я стояла и мед-лен-но осознавала произошедшее. Псих с помойки и краш старшеклассниц заступился за меня. Мало того, он грамотно разложил тактильному домогателю про личные границы и дал понять, что со мной так нельзя. И еще сказал, что ему понравилось, как я двигаюсь, и что я пока не его девушка. Это «пока» в голове заело на репите. Какие-то нелепые бабочки начали порхать в животе. «Фу-у-у, Кати, это же такое банальное клише». Но они действительно пор-ха-ли.
– Ты как? – Никита посмотрел на меня. Показалось или в его глазах между холодным безразличием мелькнула нежность?
Какого фига я смущалась, когда он та-а-ак смотрел в глаза и улыбался? Я могла выдержать наглый, гордый, пристальный, прямолинейный, оценивающий, критичный взгляд, но нежный… Эм-м. Кажется, с таким видом внимания противоположного пола я столкнулась впервые. В сочетании с внешней силой эта нежность меня обескураживала и делала уязвимой. Получается, он меня сталкерил. Отстой! «Ну-ка соберись, Кати», – одернула я себя, стараясь смотреть на Никиту спокойно.
– Спасибо.
– Ого, снизошла до слов благодарности психу? Парняга успел ударить тебя по голове?
Видимо, все-таки показалось: он продолжал стебать меня.
– Ты меня от этого придурка избавил, чтобы самому издеваться?
– А нет, вижу, ты в норме. Идем за мной.
– Куда?
– Домой. Я вызываю тачку, нам ведь в соседние подъезды. Или ты хочешь задержаться?
– Н-нет. – Мне было неловко. Ехать с ним в одной машине казалось так себе идеей, но вариант остаться – еще хуже. – Домой так домой, как скажешь. Здесь все равно отстой.
– Тебе, я смотрю, везде отстой, принцесса.
– Я не принцесса. Просто…
– Ну, договаривай.
– Забей, – покачала головой. – Хештег – все сложно.
– Куда уж мне, психу.
– Надо найти Ди.
– И Серова здесь?
– Ну да, я с ней приехала.
– Послушай. – Никита замешкался, как будто подбирал слова. – Для общения и утверждения в школе – Ди сойдет, но для тусовок в городе ты не ту компанию выбрала.
– Давай я как-нибудь сама разберусь, с кем мне общаться и тусить.
Никита пожал плечами и направился к выходу. Я поплелась за ним, одновременно набирая номер Ди. «Ну же, возьми трубку!» Посмотрела в женском туалете, а Никита обошел второй этаж. Ее нигде не было. Тогда мы забрали в гардеробе куртки и вышли на улицу. Завернув за угол клуба, я увидела парней и девчонок: они стояли своим кругом, дымили, передавая друг другу электронку. Среди них была Ди. Увидев нас, она злобно посмотрела на Никиту.
– На фига ты ее сюда привел? Знаешь ведь правила.
– А на фига ты ее оставила одну?
– Кати, тебя кто-то обидел? – В глазах Ди читалось волнение, если я не ошиблась.
– Я в норме, но мы с Никитой поедем домой.
– В смысле – с Никитой? – Брови Ди поднялись над очками. – Кати, еще только девять, тебя же до одиннадцати отпустили. Пошли обратно, еще полтора часа можно спокойно отдыхать, я ж совсем ненадолго отошла.
Я отвела взгляд. Мне отчаянно хотелось домой, под душ, смыть «следы» гадких прикосновений. Снова попала в ловушку стереотипа: если девушка свободно двигается, значит, она легкомысленная и доступная. Как же это бе-си-ло.
– Серова, ты что, совсем не вдупляешь? Она же только переехала и никого здесь не знает. Алле!
– Да все я понимаю. Накосячила. – Ди хотела взять мою руку, отчего я резко отдернулась. – Воу-воу. Полегче, Кати. Это же я. Похоже, тебе и правда на сегодня хватит. Тогда увидимся в школе в понедельник?
Я развернулась и пошла обратно, у входа в клуб уже ждало такси.
В машине Никита сел вперед, а я с облегчением и немой благодарностью расположилась на заднем сиденье. Могла спокойно отвернуться к окну и молчать. Водитель переключил свою музыку на ‚‚Relax FM”. Отстой. Вся эта ситуация была отстой. Я вставила аирподсы, прибавила громкость и закрыла глаза. На дискотеке все произошло так быстро, даже толком испугаться не успела. Никита вовремя оказался рядом, заслонил собой и устранил этого имбецила. Получается, он меня защитил. Неожиданно и приятно. А потом еще и Ди отчитал за ее косяк.
И все же расслабляться не стоило. Может быть, у них в Тюмени так принято в рамках программы соседской помощи, но как отнестись к его фразе «пока нет» в ответ на вопрос, его ли я девушка, я не знала. Бросил, наверное, для красного словца в диалоге двух самцов или действительно видел во мне свою потенциальную девушку? Только он вообще ни разу не мой краш-типаж. Хотя… Чисто гипотетически пофантазировать я могла, как минимум чтобы отвлечься. Так здорово было почувствовать себя под защитой, пусть и на короткое время.
– Сколько я тебе должна? – Мы вышли из машины возле подъезда. – Диктуй номер.
– Обычно телефон у девушек первый прошу я.
– Дурак. За такси половину перевести.
– Не надо.
– Мне как-то неудобно.
– Адрес один. – Никита смотрел на отъезжающее такси, в свете фар его взгляд казался равнодушным. – Сумма так и так не изменилась бы. Не парься.
– Спасибо.
– С ума сойти. Принцесса, два «спасибо» за один вечер и ни одного «психа». «Дурак» не в счет. Ты точно не ударилась?
– Не называй меня принцессой.
– Не могу.
– Почему?
– Ты же до сих пор не сказала, как тебя называть.
– Кати.
– Ну пока, принцесса Кати-и-и.
– Я же тебе… – Я начала закипать и увидела, что уголки его губ изогнулись. Соу треш. Похоже, ему нравилось, что меня злило это обращение. Развернувшись, я пошла к подъезду.
– Сладких снов, Никита! Спасибо, что вырвал меня из рук идиота! – крикнул он уже мне в спину. Поворачиваться я не стала, набрала код, открыла дверь и, подняв ладонь, помахала. Не хотелось казаться неблагодарной, но еще больше не хотелось, чтобы он видел, насколько в растрепанных эмоциях я была у-яз-ви-ма.
Глава 3. Вот так козел
В очередной понедельник я пришла в школу без мейка, с хвостом и в свободных брюках. В раздевалке столкнулись взглядами с Никитой. Он кивнул как ни в чем не бывало и продолжил говорить с парнями. С Ди произошел скомканный обмен короткими фразами. Ее извинения были приняты, но остались неозвученные вопросы. Понадобилось две недели внутренних диалогов и внешнего одиночества, прежде чем я решилась поговорить с ней. Надоело торчать в добровольном заточении в панцире, и на большой перемене в столовой я с подносом подсела к Ди в самый конец стола.
– Давай проясним, что случилось в клубе.
– Ну давай. Хотя я искренне извинилась. Дважды.
– Я не о ситуации на танцполе.
– А о чем?
– О том, что ты курила за клубом.
– Я не дымила с ними, просто общалась. Половина круга там просто стояла и общалась.
– Но зачем? Ведь ты не такая.
– Какая – не такая? Они отбросы, по-твоему?
– Я этого не говорила.
– Зато громко подумала. – Ди покачала головой. – Так вот, Кати, они не отбросы. Они люди, причем каждый со своей историей. Есть, конечно, совсем плоские хомо примитивусы – экспериментируют на грани. И я это не одобряю! Но таких везде полно, ты не находишь?
– Послушай, Ди…
– Нет, это ты послушай. Мне хватает лекций от матери, высокообразованной, но ни фига не понимающей собственных дочерей. Если ты станешь мне указывать, с кем общаться и стоять рядом, мы останемся только одноклассницами. И знаешь, это я думала, что ты не такая. Неужели ошиблась?
– Какая – не такая?
– Не такая. Нормальная! Не заморачиваешься установками и узкими шаблонами.
– Прости, Ди. – Я не сразу продолжила, меня пронзило болью. Мы сражались на одной стороне, просто по-разному, а я засомневалась в ее позиции и адекватности. – Предлагаю перемирие.
– Принимаю. И ты, это, тоже меня прости. Бог любит троицу. Думаю, Лакшми тоже.
До этого мы говорили тихо, но раздутый шар напряжения лопнул, и мы рассмеялись. На нас уставились многочисленные пары глаз десятых «А» и «Д». Я заметила, как пристально смотрел Никита. Создалось впечатление, что он слышал часть разговора, так как сидел ближе всех, хоть и за соседним столом.
– Принцесса Кати и леди Ди снова вместе?
– Многое услышал, Никитос? – озвучила мой вопрос Ди.
– Достаточно для определенных выводов.
– Хм. Даже любопытно. Поделишься?
– Оставлю пока при себе.
И снова это «пока». Что за мания – напускать загадочности? Мы с Ди синхронно фыркнули, встали и, взяв подносы, вышли из-за стола.
– Кати, слушай, на следующей неделе состоится театральный четверг. Он каждый год проходит в марте или апреле, уже традиция – все классы ставят сценки. Каждая параллель соревнуется в актовом. – Ди избавилась от грязной посуды и уже на выходе из столовой придвинулась вплотную ко мне и тише добавила: – Групповой танец мы поставить вряд ли успеем, но я подумала, может быть, ты станцуешь в рамках нашей сценки?
– Ты спятила?
– Почему? Я же видела, как ты двигаешься, не стесняешься.
– Ну знаешь, одно дело – в клубе и совсем другое – в актовом зале.
– Да брось! У нас сценка про индийских богов, вот только Лакшми картонная.
– Так плохо двигается?
– Нет, в прямом смысле из картона. Твой танец создал бы нужный вайб, оживил номер. Выручай, Кати. Весь класс будет должен, а я так вообще что хочешь взамен сделаю.
– Прям-таки что захочу?
– Ну в пределах разумного. Давай утрем нос дэшкам. Они по внеурочке в активностях нас обгоняют по баллам.
– А зачем нам их обгонять?
– За первое место на майские везут в пещеры Кунгура с экскурсией. Всем классом. На два дня! Прикинь, как круто. Романтика поезда и без родителей. Это же мечта.
– Согласна. Ставки резко повысились. За такой приз можно и в столовой на столе выступить. Рассказывай, как там твоя Лакшми по замыслу двигается? Чья идея была показывать сценку про богиню танца с картонкой?
– Моей мамы. – Это прозвучало неожиданно, я даже остановилась, а Ди пошла дальше. Пришлось догонять.
– В смысле? Она-то тут при чем?
– При том, что моя мама работает завучем.
– Погоди. – Я застыла в коридоре с открытым ртом, вспоминая имя-отчество. – Мария Андреевна? Тот самый…
– Цербер на входе, – закончила Ди и подняла на меня глаза.
– Ну ты даешь! Чего раньше не сказала?
– А что это изменило бы в нашем общении, кроме еще пары установок?
– Пожалуй, ничего. Зато теперь мне понятно, почему ты староста и носишь лодочки, которые совершенно не про тебя.
– Так ты станцуешь или нет, понятливая?
– Ты мне не оставила выбора. На кону поездка в пещеры всем классом, и у нас с твоей мамой вопрос до сих пор открыт. Только у меня условие.
– Давай.
– Лакшми исполнит танец босиком, с открытым животом, но полностью закрытым лицом. Ты никому не скажешь, кто сыграл роль. Будут спрашивать – говори, что пригласила танцовщицу.
– А зачем так усложнять?
– Ди!
– Ок, обещаю. Как скажешь, никто не узнает. Ты с костюмом поможешь?
– У меня есть.
– Супер-р-р. Только как быть с репетициями? Ближайшая – завтра после уроков.
– Я сниму видео из зала, посмотрю картонный персонаж. Скажешь остальным, в каком месте будет танец и что танцовщица придет сразу на конкурс. Трек сама подберу, двухминутного хватит.
– Кати, ты чудо.
– Называй меня просто «богиня».
Мы рассмеялись и поспешили в спортзал, где ждал сюрприз. Из-за болезни физрука нам поставили замену и скорректировали расписание. Два последних урока физры проходили совместно у двух классов. По закону подлости нарисовалась перспектива скакать и приседать с дэшниками. Зашибись. Мне в целом было пофиг, а девочки начали прихорашиваться и шушукаться еще в раздевалке. В нашем гуманитарном на двадцать девочек приходилось семь парней, а в «Д» классе численный перевес шел в обратную сторону: девятнадцать парней и девять девочек.
И вот после звонка в большом спортзале выстроились две черно-белые шеренги. Мужеподобная физручка дунула в свисток и громко скомандовала:
– Так, рыбы мои. Звать меня Тамара Васильевна. Я учитель параллели седьмых и восьмых классов, временно заменяю вашего Игоря Петровича. – По шеренгам пролетел недовольный ропот, но ни один мускул на лице повелительницы рыб не дрогнул. – Мне, как и вам, это не особо нравится, но дан приказ свыше. Так что улыбаемся и разминаемся! Сегодня на первом уроке девочки сдают норматив на гибкость, и все – прыжок через козла. На втором играем в командные с мячом. Все ясно?
– У меня медотвод. – Даша Серебрякова подняла руку. Она постоянно прокручивала эту отмазку с нашим физруком.
– Причина? – Физручка подняла бровь.
– Можно подойти? – Даша замялась.
– Можно, но не нужно. Справка есть?
– Нет, это… по-женски. – Две шеренги следили за сценой.
– А мне хоть по-женски, хоть по-мужски. Справки нет – встать в строй и приготовиться сдавать норматив. Если Петрович не в состоянии отказать, рыба моя, то я не он. Критические дни не болезнь, идут раз в месяц, а не каждые две недели, как у тебя, судя по журналу, рыба моя. – По шеренгам прокатилась волна смеха и перешептывания. – Еще вопросы? Уловки, пожелания? Ну и чудненько. Подходим сюда. Мальчики держат скамью, девочки по очереди встают на нее и наклоняются, я фиксирую на линейке уровень гибкости и вношу данные в журнал. Все просто.
Почему-то именно на уроках физкультуры многие девочки чувствуют себя неловко. Зажимаются. Отсиживаются. Теряются. Вот и Даша Серебрякова поднялась на скамейку будто на эшафот. Всего-то надо было нагнуться. П-ф-ф. Тоже мне, королева красоты с гель-лаком на ногтях вместо короны. К ней в группу поддержки величественно приплыли такие же напомаженные из «Д» класса. Кажется, Журавлева и Власова. Эта троица на всех переменах сбивалась в стайку и постоянно что-то причесывала, зачесывала, подпиливала, подкрашивала. По коридорам передвигались как по подиуму, зато в спортзале выглядели потерянными, не в своей среде обитания. Мне же всегда нравилась физра. Динамика, возможность размяться, погонять в мяч, да и школьную форму сменить на спортивную дорогого стоило. Кайф.
– Слабовато, Серебрякова, – вынесла физручка вердикт по линейке Даши. – Девочкам важно тренировать гибкость.
– Девочкам важно следить за собой, – ответила Журавлева, разглядывая свой маникюр.
– Конечно, важно. – Тамара Васильевна встала с корточек и приняла вызов гламура. – Только, рыба моя, если ты думаешь, что ухоженность равна здоровью, то сильно ошибаешься. Для женщины, даже очень ухоженной, гибкость и свобода тела поважнее других дисциплин будут, и уж тем более важнее декоративных ногтей. А теперь давай, вырази мне свое фи на скамейке… Так и знала, плохо у тебя с гибкостью, а маникюр сносный, согласна. Только норматива у меня такого нет.
– Что вы себе позволяете? – возмутилась Журавлева. – Никита, помоги спуститься, дай руку.
– Вот еще, – хмыкнул Никита. Он сидел для утяжеления с одной стороны края скамьи, а Влад из нашего класса – с другой. – Сама спустишься.
– Отставить разговорчики. – Тамара Васильевна покачала головой и с надеждой посмотрела на нас с Ди. – Ну, рыбы мои, хоть вы порадуйте. Последние остались. Давай, Диана, на позицию. Хрусталева, приготовься.
Ди запрыгнула двумя ногами на скамейку под одобрительный свист мальчишек. Развернулась и нагнулась, коснувшись кончиками пальцев пола. Зафиксировала, выпрямилась и спрыгнула так же, двумя ногами.
– Йоу, это явно зачет, леди Ди. – Никита похлопал по колену и посмотрел на Тамару Васильевну. – Я прав?
– Однозначно. – Физручка с довольным лицом внесла результат в журнал. – Наконец-то. Первая пятерка. Молодец, Диана. Не зря тебя мать на гимнастику отдавала, а вот ты зря бросила.
– Тамара Васильевна… – Ди посмотрела с упреком. Судя по взгляду и тому, что я успела узнать, она не любила распространяться о себе при всех.
– Так, кто там у нас остался? – поспешила замять тему физручка. – Следующая на позицию – Хрусталева.
Я встала на скамейку, развернулась и нагнулась, положив обе ладони на пол. Мой хвост лег рядом на пол. Пофиг. Отмоется.
– Фигасе! Кати, крутышка. – Ди сказала это громко, и сразу послышались другие голоса.
– Ого! Ты лучшая, Кати. – Даже не видя, я поняла, что это Сема. Бедняга не унимался.
– Так, так, та-а-ак, рыба моя. Ты пока постой. – Голос Тамары Васильевны слился с эхом. – Посмотрите, полудохлики, – вот так выглядит гибкость. Умница, Хрусталева. Как там тебя?
– Кати. – Кровь прилила к лицу от долгого стояния вниз головой, всеобщего внимания и откровенных комментариев парней. – Долго еще?
– Смотрела б и смотрела, но можешь разогнуться.
– Я бы тоже еще посмотрел, – шепнул Никита, он сидел на краю, совсем рядом. – А то до этого и смотреть было не на что.
– Так, рыбы мои! – Тамара Васильевна повеселела. Она хлопнула в ладоши, развернувшись к нам. – Теперь прыжок через козла. Как говорится, еще пять минут позора для некоторых – и можно выдохнуть. Дальше играем в мяч. Волейбол, баскетбол или пионербол на выбор.
– Годится.
– Точняк.
– Не-е-ет!
– Только два условия. – Тамара Васильевна свистком призвала всех в зону гимнастических снарядов, там уже было все подготовлено. Она облокотилась на козла и обратилась к нам. – Во-первых, нас многовато, поэтому играть будут только те, кто сдаст прыжок. Во-вторых, игру выберет лучший прыгун.
– Вы это серьезно? – Серебрякова надула и без того пухлые губы.
– Вполне.
– Но это нечестно! – тут же подхватила гламурная группа поддержки в лице Журавлевой. – Я, например, люблю играть в пионербол, а баскетбол терпеть не могу. Это же самая антиженственная игра.
– Ну вот с тебя прыжки и начнем. Иди и возьми выбор в свои руки. Точнее, ноги, – сказала физручка и крякнула, усмехнувшись своей же шутке.
– Я гуглила, что прыжок через козла сейчас не входит в обязательные нормативы.
– Верно. Журавлева, кажется, да? Ты права, это не обязательно. Кто не хочет – садится на скамью и там остается до конца второго урока. Зрители тоже нужны. Кто прыгает – автоматом ставлю пять. Кто прыгает сносно – ставлю вторую пятерку. Ну а кто покажет лучший прыжок – выберет командную игру. Но сперва прыгну я: проверю снаряд и покажу, что это абсолютно не страшно.
Мы с Ди переглянулись и улыбнулись. Она пихнула меня в бок и мотнула в сторону снаряда, я без слов считала ее настрой. Спортивная дуэль против Барби энд компани началась сама по себе, но теперь уже отступать мы не собирались. Тамара Васильевна встала на исходную.
Фиксация. Разгон. Толчок от мостика. Прыжок. Приземление. Фиксация.
– Вау!
– Круто!
– Зачет, Тамара Васильевна!
– Ну хватит, хватит, рыбы мои. – Физручке явно были приятны одобрительные выкрики. Она пригладила короткую стрижку. – Снаряды установлены верно. Встаем в шеренгу и по одному прыгаем – как надо, я только что показала. Игорь Петрович вас готовил в прошлой четверти, поэтому, рыбы мои, что наработали, то и фиксируем.
Гламурная тройка гордо задрала головы и уселась в ряд. Полненькая Нина из нашего класса тоже повернула за ними, но я взяла ее за руку.
– Хотя бы попытайся.
– Ох. – Она засомневалась, но кивнула в знак согласия. – Я попробую, девочки.
– Вот и отлично. – Я улыбнулась Нине, и мы втроем с Ди встали последними в очередь.
Продвигались быстро. Мальчики справились почти все. Не художественная гимнастика, но прыгнули. Не одолел козла Сема и полный парень из «Д». Первый разбежался и пробежал мимо, чем рассмешил весь спортзал, а второй сел на скамейку. Дальше девочки – кто-то прыгал лучше, кто-то хуже, кто-то кое-как, но никто не выпендривался, да и перед кем? Выпендрежницы прохлаждались на скамейке. Остались мы. Сперва встала Ди, затем Нина, и тройку замкнула я. Остальные разошлись по залу: обсуждали, переговаривались, наблюдали. Ди разбежалась и прыгнула, ничего так, кстати. Сев на скамейку, она начала скандировать имя одноклассницы в знак поддержки.
– Ни-на. Ни-на. Ни-на! – К Ди присоединилось еще несколько ребят из нашего класса.
– Ты сможешь. – Я взяла ее за руки и сказала, глядя в глаза: – Сделай это не для кого-то. Посвяти прыжок себе. Тебе можно его не делать, но будет здорово хотя бы попробовать.
Нина чуть заметно улыбнулась, развернулась, перекрестилась и-и-и прыгнула. Забрала аплодисменты, две пятерки в журнал, одобрение одноклассников, а главное – подняла свою планку уверенности. Я ликовала в душе, понимая, что для нее это был прыжок веры. Ну а потом пришло время и мне покончить с этим козлом. В Москве на танцах мы подолгу и тщательно отрабатывали верхние поддержки и прыжки. Кроме занятий в хореографическом зале, тренер гонял нас в зал к гимнастам. Батуты, снаряды, прыжки с опорой и без. Оставалось вспомнить и спокойно сделать то, что умело тело. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Фиксация. Разгон. Толчок от мостика. Прыжок. Приземление. Фиксация.
– Охренеть, вы это видели! – Закричал Сема. – Да она нас всех по красоте уделала. Волочкова отдыхает.
– Фигасе, подруга. Вот это я понимаю, прыжок через козла. – Ди отбила пятерочку, когда я подошла и села рядом.
– Это че было, типа прыжок в шпагате? – пролепетала ошарашенная Серебрякова.
– Он самый. Причем идеальный, – физручка ответила вместо меня. – Ну, Катерина Хрусталева, была бы я мужиком, женилась бы за такие нормативы гибкости и командной поддержки своих.
– Двух пятерок вполне достаточно, Тамара Васильевна. – Я искренне улыбнулась и встала, чтобы пожать ее протянутую руку.
– Ну, рыба моя, это даже не обсуждается, за такое – хоть три пятерки. Вот это уважила, вот это порадовала. Признавайся, художественной гимнастикой занималась?
– Не совсем, – уклонилась я от ответа и повернулась в поисках Ди, но вместо нее столкнулась взглядом с Никитой.
– Ну выбирай, принцесса, во что будем играть? – Он смотрел мне в глаза прямо, спокойно, и кажется, я видела там уважение.
– Баскетбол.
– Да ладно? Ты решила за два урока физры забрать симпатии всех парней сразу?
– Вот еще, – смутилась я. – Просто мне нравится баскет. Не все девочки одинаково предсказуемы.
– Соу треш. – Журавлева, которая, по моим ощущениям, неровно дышала к Никите и старалась по возможности держаться рядом с ним, скорчила рожицу.
– Кайф, – ответил Никита, глядя на меня, и тут же повернулся к ней: – Хоть кто-то из девчонок знает толк в настоящих удовольствиях.
Глава 4. Театральный четверг
На следующий день после уроков в актовом зале собралась вся десятая параллель артистов. Я села подальше от сцены, чтобы не привлекать внимания, сняла репетицию нашего класса, вставила наушник и начала подбирать трек.
– Принцесса Кати, и ты здесь. Не знал, что увлекаешься театром. – От неожиданности я чуть не выронила телефон и начала закипать, а в глазах Никиты заплясали огоньки. – Ой, прости, я не спросил: место рядом с тобой не занято?
– Ты извращенец?
– С фига ли?
– А с того, что уже не в первый раз улыбаешься, когда я злюсь. Нравится смотреть, когда другим больно?
– Хм, вроде бы это я не дал причинить тебе боль тогда в клубе. У кого-то память короче юбки. Не скрою, мне нравится, как ты злишься, но только ты и только на меня. У тебя глаза меняются.
– Не выдумывай. И это была юбка-шорты.
– Принцесса, мне виднее, как в один момент меняются твои глаза со светло-карих до устрашающих темных.
– Проверь зрение и слух заодно. Повторяю: я не принцесса.
– Еще какая!
– Пф-ф-ф-ф, – спустила я пар и перевела тему. – Ну а ты что здесь забыл? Тренер по боксу наказал?
– Годная попытка, но мимо. В школьных активностях участвую по настоянию маман – это плата и моральная компенсация ей за мое боксирование. Что поделать: хотела актера – получила боксера.
– Она мне уже нравится.
– Кто?
– Твоя мама. – Я злорадно улыбнулась, а Никита ухмыльнулся.
– Вы бы подружились. – Он заглянул мне в глаза и, неверно истолковав мое молчание, дотронулся до ладони. – Болит?
– Н-нет, норм. – Я отдернула руку и поспешила выйти из актового зала.
Сердце так громко застучало, что я испугалась: не взорвалось бы и не заляпало бы все вокруг кровью. Зашла в туалет и уставилась в зеркало. Светло-карие. Как обычно. Что он там выдумал про цвет? Псих. Я потерла большой палец правой руки и поморщилась от боли, вспомнив, как неудачно приняла мяч накануне. Что ж, сама выбрала баскет. Мне действительно нравилась эта игра, ну и после заявления Журавлевой, что она антиженственная, случился выбор без выбора. Как же бесили тупые и плоские взгляды! И кстати, мы играли сборными командами, чтобы мальчиков и девочек было поровну. Так вот, мужская часть обеих команд оценила высокую тактильность этой игры. Им она явно не показалась антиженственной. Я ухмыльнулась отражению и на всякий случай еще раз проверила цвет глаз. Светло-карие. А этот Никита – точно псих!
В среду в школе снова случилась накладка с расписанием. На этот раз заболела биологичка, вместо нее шестым уроком шла консультация по матеше, еще и объединенная с «Д» классом. Отстой. Вдобавок Ди ушла на собрание лидеров школы. Двойной отстой. Как будто во всей параллели нашлось только два класса! Я заняла последнюю парту в третьем ряду.
– Привет, принцесса. – Он положил рюкзак рядом со мной. – Это моя парта, но я не против, чтобы мы сидели вместе.
– Ты ее что, подписал?
– А ты загляни вниз и проверь.
– Вот еще.
– Это хорошо, что ты мне доверяешь. – Крикнув это, Никита вышел в коридор: его позвал завуч.
В тот момент я мысленно стояла на набережной и швыряла камни в Москву-реку, ну или кричала, стоя посреди леса, но точно не сидела с ним в одном классе. Мегаотстой. Я нагнулась, типа что-то достать из рюкзака, и заглянула под парту. Там было подписано маркером:
«Здесь сидят бесстрашные».
Вот же идиот. Звонок. Кабинет заполнился. Консультация началась. Математичка раздала варианты, я посмотрела на лист и стало так грустно. Дверь открылась, и показался он.
– Никита, ты на тренировки тоже опаздываешь? – спросила Ольга Владимировна.
– Нет. Бокс – это святое.
– Видимо, мне нужно попросить телефон твоего тренера, взять консультацию.
Он пошел к своему месту, а я машинально начала грызть кончик карандаша, пытаясь сосредоточиться на своем варианте.
– Тебе не говорили, что брать несъедобное в рот негигиенично? Принцесса всегда должна быть наготове, – шепнул Никита.
– К чему?
– Ну как же, к поцелую. Вдруг принц, а ты с карандашными микробами?
– Не вижу принцев. Только психа, для которого бокс – святое.
– Ага, значит, слушаешь, подмечаешь психологические детали?
– Вот еще! Ты, кстати, почему не на собрании лидеров?
– Ты уж определись, я больше похож на лидера или на психа?
– Одно другому не мешает.
– Знаешь, что мне реально мешает?
– Беркутов! – математичка повысила голос. – Мало того что опоздал, так еще и мешаешь новенькой. Катя ведь, да?
Я молча кивнула, хоть и поморщилась от этой формы своего имени. Математичка подошла к нашей парте и положила Никите два варианта.
– Ты у нас шустрый парень, будем считать это персональной интенсивной тренировкой.
– Ок.
Пытаясь вычислить долбаные дроби, я сделала вид, что меня не интересуют его отношения с математичкой. Никита легко справился с обоими вариантами минут за двадцать и, заглянув в мой, придвинулся и снова зашептал:
– Принцесса, кажется, тебе снова нужна моя помощь. Я готов.
– Знаешь что? – прошипела я и хотела добавить пару ласковых, но, подумав, вместо этого ответила: – Готов – тогда помоги. Ненавижу дроби, не понимаю их.
Он вырвал из середины тетради двойной листок, начал быстро писать и насколько можно тихо объяснять мое задание. Я молча смотрела и слушала. Никита объяснял спокойно и понятно, без выпендрежа.
– Поняла?
– Кажется, да.
– На самом деле с дробями все просто, надо один раз хорошенько разобраться.
– Спасибо. Мне они не давались.
– Мы как-нибудь еще позанимаемся, и будешь щелкать на раз-два.
Я посмотрела на него – он искренне улыбался, без ухмылки и издевки. Хм. Неужели он реально хотел со мной позаниматься? Не ожидала, но это было так кстати. Мне в голову пришла идея, как пристрелить двух зайцев одной дробью, а тут и звонок отпустил на перемену: класс облегченно выдохнул.
– Если ты серьезно насчет дробей, то мне действительно нужна помощь. – Я сунула карандаш с ручкой в рюкзак и направилась к двери, положив листы на стол препода.
– Абсолютно. Я раньше в математическом лицее учился, нас там гоняли конкретно, похлеще, чем на тренях.
– Получается, ты тоже не местный? – Я остановилась между рядов и оглянулась.
– В Тюмени, как и в Москве, полно понаехавших, – ответил он. Я едва заметно улыбнулась, Никита заметил это, улыбнулся в ответ и добавил: – Не грусти, принцесса, прорвемся. Предлагаю шефство над тобой в матеше и развлечениях по выходным.
– Второе лишнее.
– Я в смысле с дискотеки проводить и там присмотреть. – Мы спускались по лестнице в живом, гудящем потоке учеников. – Не сидеть же тебе все время в башне из стекла и кирпича. Согласись, псих-боксер в друзьях обнадеживает?
– Очень. – Я засмеялась, не в силах противостоять натиску обезоруживающей самоиронии и заботы. – Так значит, все-таки псих?
– За такой смех я готов быть твоим персональным шутом и охранником.
Возле раздевалки подошла Журавлева и демонстративно положила руку ему на плечо, смерив меня оценивающим взглядом.
– Китя, я тебя жду. Мы идем заниматься или как?
– Блин, забыл про тебя, Журавлева, – недовольно буркнул Никита и посмотрел на меня. – Прости, принцесса, сегодня ты домой идешь одна, мне в другую сторону.
– Я и не нуждаюсь в поводыре. – Как можно равнодушнее я пожала плечами, а внутренне пыталась сдержать поднимающуюся волну.
Волну чего?
Злости? Нет.
Раздражения? Нет.
Ревности? Только этого не хватало.
Он. Не. Мой. Краш.
Китя. Фу-у, что за кошачья кличка?
Театральный четверг начался многообещающе. Ма и па вдруг изъявили желание приехать в обеденный перерыв, чтобы посмотреть выступление нашего класса. Они поняли, что я буду танцевать, потому что накануне я достала костюм, оделась и допоздна репетировала под музыку. А вот одноклассники не знали, и я не особо хотела раскрывать себя, не бог весть какой секрет. Богиня Лакшми собиралась остаться таинственной незнакомкой, хотя бы на время. Пришлось объяснять родителям, почему их присутствие нежелательно, к слову, они не настаивали и не сильно расстроились. Рабочие чаты тут же утащили их в пучину документов, сделок и банковских операций.
И вот я стояла за кулисами в индийском костюме. Вишневые шаровары и лиф, расшитый золотыми монетами. Живот оголен, чтобы хорошо просматривались движения, руки обвили тонкие браслеты. На ступни через наклейку нанесла переводные узоры, а лицо и волосы полностью закрыла плотным шифоновым покрывалом. В идеале могла открыть глаза и выпустить часть волос, но не в этот раз, сохраняла интригу. Наступил кульминационный момент нашей сценки – мой выход. Я растворилась в потоке музыки, танцуя животом, руками, шеей, всем телом. За основу взяла номер, с которым в Москве дошла до полуфинала в одном из крупных конкурсов. Кажется, это было в другой жизни… На школьной сцене мой танец стал финальным аккордом постановки. Громкие неутихающие аплодисменты и крики: «Браво», «Лакшми, покажи личико» – не утешили меня, наоборот, разбередили старую рану, напомнили, чего я лишилась.
Закулисье не было освещено, еще и в плотном шифоновом покрывале на голове – сплошная темень. Такую черноту помнила только из детства, когда пряталась от папы в шкафу и ждала, что он меня найдет. Один раз даже уснула там. Вот с такой же ночью в глазах более-менее уверенно я прошагала мимо не узнавших меня одноклассников, а дальше пошла на ощупь, не рискуя открыть лицо. Внезапно споткнулась о провода и потеряла равновесие, но кто-то ухватил меня сзади за локоть, прижал к себе и тихо проговорил на ухо:
– Осторожнее, принцесса. Или теперь – богиня?
– Это что, так очевидно? – прошипела я, высвобождая руку.
– Нет. Маскировка сработала. Хотя твой шпагат на физре мог бы натолкнуть на след, но думаю, кроме меня и Ди никто не сложил два плюс два.
– Тогда как ты догадался?
– Я же в клубе видел, как ты двигаешься. Стиль был другой, но твою манеру ни с чем не перепутаешь, Лакшми-Катя.
– Еще раз назовешь меня Катя, буду звать тебя Китя.
– Китя и Катя. А что, мне кажется, подходит.
– А мне нет. Блин, Никита, только не разоблачай. Я согласилась выйти инкогнито.
– Принцесса, где твои манеры?
– По-жа-луй-ста.
– Другое дело. Ок. Не скажу, пока сама не решишь рассекретиться.
– Обещаешь?
– Слово рыцаря.
– А ты рыцарь?
– Для тебя да.
– Спасибо. – Я вдруг захотела спросить. – Никит…
– Что?
– А тебе понравился танец?
– Еще скажи – не знаешь, что ты топ в этом? Не думал, что тебя интересует мое мнение.
– Я сама не думала…
Он снова взял мою руку, повернул и поцеловал запястье; сказать, что меня пронзило током, – ничего не сказать. Никита проводил к раздевалке, покараулил у двери, пока я перевоплощалась, а когда я вышла, рыцарь ушел к своим. Подошла их очередь выступать, стали подтягиваться оставшиеся актеры из «Д» класса. Я тихонько заняла место в зале и с удовольствием посмотрела их постановку. Никита был хорош в образе Чацкого. Даже слишком. Монолог «А судьи кто?» он зачитал речитативом. Остальные ребята сначала битовали в микрофоны, а потом фоном заиграл трек «Август – это ты», и школьный Чацкий, как бы в диалоге с Мотом, забатлил переделанный монолог.
Мот: Тусовки —
Я к ним давно уже по-философски.
Ножовкой
Я распилил всю жизнь на остановки —
Ну жестко.
Нам оставалось немножко, правда.
И эта правда в том, что катер наш
причалил, так-то.4
Чацкий:
А судьи кто? – За древностию лет
К реальной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забыты́х газет
Времен догугловских и покоренья стримов;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все дичь одну и ту же,
Не замечая о себе:
Что им комфорт, а нам свободы воздух ну-жен.5
Мот:
Мы наслаждались дождем, пока
другие мокли.
Ты сделала мою весну, а я не знаю, смог ли
Достроить, несмотря на все, этот
любовный кампус.
Кого-то разлучает боль, а нас разлучит ав-густ.
Чацкий:
Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, шаблонами богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, да в кумовстве,
«Великолепные» соорудя уставы,
Где им врезаются следы шаблонов ложных.
И где не воскресят ученики-пираты
Прошедших алгоритмов уж стерты языки.
Да и кому в Москве не зажимали рты…
Мот припев (Чацкий повторял последние слова в строках):
А если скоро смоют волны (волны)
Наши замки из песка (ха),
Что ты первым делом вспомнишь,
Если спросят про меня?
Там, где другие строят стены (стены),
Мы построили мосты (ха),
Есть в году одна проблема (-лема);
Август – это ты.
Получилось очень круто. До мурашек. Парни в зале улюлюкали, девочки визжали и орали. На секунду я представила, как ярые фанатки Никиты поснимали белье и побросали его на сцену: «Кричали дамочки ‛‛мой краш’’ и в воздух лифчики бросали».
Совершенно не ожидала такого – не от себя, конечно, – от Никиты. На репетициях ребята проматывали этот момент и говорили, что здесь будет рэп Чацкого. Никто до премьеры не видел их фишку с песней, как и нашу с танцем. Теперь я все больше понимала, почему Никита был в топе у многих девочек. В нем органично совмещались сила, уверенность и при этом – спокойствие. Во взгляде, тоне, движениях. Я хоть и не видела его своим крашем, но внешне, и правда, Никита был привлекательным парнем, стоило это признать. Очерченные скулы, глаза, прикрытые густыми ресницами, выразительные рельефы мышц, стильная стрижка. Даже шрам на брови добавлял шарма к его притягательной неидеальности. Но больше всего мне нравилось сочетание ума, самоиронии и силы. Убийственная смесь. Он и сам это знал, что было заметно, и вот это меня больше всего раздражало и притягивало одновременно.
Пришло время огласить итоги. На сцену вышла Марь Андревна и вызвала художественных руководителей всех трупп. От нас вышла Ди, от дэшек – вездесущая Журавлева. Под аплодисменты всем вручили грамоты за участие, затем объявили третье и второе место.
– И, наконец, первое место. Члены жюри не смогли выбрать между двумя номерами. Судя по реакции зала во время выступлений, вы тоже. Поэтому победу присуждаем сразу двум классам, десятым «А» и «Д». Таинственную богиню Лакшми и дерзкого рэпера Чацкого мы будем вспоминать еще долго. Согласны с нашим решением, ребята?
Голос завуча утонул в бурных овациях, весь актовый зал скандировал победителей. Довольная, с трудом скрывая эмоции, я лишь улыбнулась и, подхватив рюкзак, направилась к выходу. Дело было сделано, осталось унести следы присутствия Лакшми.
Глава 5. Нежно-нежно
И снова мой любимый день недели, последний рубеж перед выходными, территорией без звонков, перемен – пят-ни-ца. Мамина просьба настигла в дверях.
– Катюшкин, мусор захвати.
– Мам, ну я же в чистом.
– Можно подумать, для того чтобы вынести домашний мусор, надо скафандр надеть.
Взяла. Спустилась. Донесла. Избавилась.
Миссия выполнима. Справилась без скафандра. Крепкий орешек.
– Принцесса, привет. Заждался тебя.
Никита переминался с ноги на ногу. Я уже приготовилась разразиться тирадой, чтобы он караулил свою белобрысую Журавлеву, но увидела, как к Никите подбежал мохнатый комочек с высунутым розовым языком.
– Нагулялся, бродяга. – Никита пристегнул поводок и потрепал лохматика за ухом.
– Твоя собака?
– Ага, предки подарили, принудительно. Добровольно на такое я бы не подписался, а дареному щенку в зубы не смотрят.
– Ты точно псих. – Я присела на корточки и погладила малыша. Он закрутился, подхватывая мою ладонь, даже залаял от удовольствия. – Собака – это же так круто! Если бы мне только разрешили… – Осеклась. Выпрямилась.
– Ты это, подожди меня, я заведу бродягу, дверь закрою и вместе в школу пойдем, ок? Мне поговорить с тобой надо, а насчет собаки, если не внапряг, можешь брать гулять. Иногда, если хочешь. Я задолбался один.
Никита увел щенка, а я осталась стоять, не понимая, что происходит. Он меня что, заждался? Предложил гулять со своей мохнатой милахой. Это что, подкат? А как же белобрысая? И почему меня все это волновало?
В ожидании Никиты я рассматривала двор. Вот шлагбаум открылся для очередных выезжающих на машине. Молодая женщина тащила орущего малыша за капюшон комбеза. Он явно «просто мечтал» идти, сопротивлялся как мог, бедолага. Подумалось: «Малыш, ты еще о школьных муках не в курсе, наслаждайся в садике». Вот дворничиха пошла вразвалочку, вычищать свежевыпавший. Покосившийся снеговик на детской площадке ухмылялся веткой-улыбкой. Хорошо ему, на алгебру не идти. Вообще никуда не спешил, просто смирно стоял и ждал, пока превратится в мокрое место. Двор, кстати, был неплохой, даже симпатичный, впервые за два месяца я обратила на это внимание. В марте еще лежал снег и мог выпасть свежий, но без сугробов по пояс до мая, как на Севере. Напоминало Москву.
– Идем, принцесса.
– Послушай, я задолбалась повторять…
– Помню-помню, ты не считаешь себя ею, но, видишь ли, так считаю я, а со стороны виднее, и потом – это не оскорбление, скорее, наоборот.
Я промолчала и, кажется, покраснела, потому что Никита довольно хмыкнул и продолжил:
– Ты завтра что делаешь?
– Живу свою жизнь.
– А поинтереснее планы на субботу бывают?
– Слушай, что тебе от меня надо?
– Предлагаю в пять у меня позаниматься матешей – дроби и все такое, а потом можем вместе поехать на движуху в клуб. По субботам до двенадцати, пускают с шестнадцати лет и без ограничений. Туда и назад организую доставку тебя в целости и сохранности, ну и в клубе одну не оставлю.
– В чем подвох?
– Никакого подхода.
– Тебе это зачем?
– Понимаешь, мне надо предкам показать, что я с девушкой. – Тут он явно смутился.
– А я при чем? Приведи белобрысую.
– В ней-то все и дело. – Никита взял меня за руку, остановился и выпалил: – Короче, маман решила, что Светок мне подходит. Уверена, что раз родила, то знает, что для меня лучше. Театральный кружок. Собака. Теперь вот еще Журавлева. Уже ту мач, понимаешь?
– Еще как. Только не понимаю, при чем здесь я?
– Ну если я приведу домой девушку заниматься математикой, а потом мы вместе поедем в клуб, маман отстанет.
– Так позови кого-нибудь еще из одноклассниц.
– Не-а. Маман с приветом, конечно, но далеко не дура. Она их всех уже просканировала и знает, что они не в моем вкусе.
– А Журавлева, значит, в твоем? – Я даже голову наклонила и заглянула ему в глаза.
– Ты в моем вкусе. – Никита не отвел глаза. – Ну так что, выручишь? Я в долгу не останусь, принцесса. И заметь – не шантажирую тебя тайной никому не известной богини, хотя готов поспорить: сегодня это будет самой обсуждаемой темой среди пацанов.
– Я подумаю. – Высвободив руку, я поспешила вперед, чтобы Никита не увидел, как вспыхнули мои щеки. Сердце стучало громче школьного звонка.
– Ты только долго не думай. После шестого урока опять общая консультация по матеше. Встретимся за нашей партой. Для бесстрашных и загадочных.
Все уроки я ерзала на стуле, как будто меня колола невидимая кнопка. В классе обсуждали театральную битву и доставали Ди вопросами, где она откопала такую крутую танцовщицу, которая вытащила номер на первое место. Ребята просили позвать ее с нами в пещеры, Ди улыбалась и обещала спросить. В столовой нас тоже обступили. Парни из других классов просили Ди сказать, из какой школы Лакшми, в уверенности, что среди нас этой девушки нет. Никита все это время наблюдал, облокотившись на стол и самодовольно улыбаясь. Я смущалась из-за того, что он знал, кому адресовались комплименты ребят. Знал и торжествующе молчал. Последней была биология, я еле дожила до звонка. Перемена. Зашла в туалет и посмотрела в зеркало. Расчесалась, нанесла бесцветный блеск для губ. Зачем-то второй раз вымыла руки и призналась себе, что нервничаю. В кабинет зашла непринужденно, поздоровалась с учителем и устроилась на последней парте. Нашей парте.
– Никита, ты сегодня без опозданий. Решил в статистику внести разнообразие?
– Да, Ольга Владимировна, статистика хоть штука и точная, но не постоянная.
– В этом с тобой соглашусь и, пожалуй, дам тебе сегодня три варианта. Для разнообразия.
– Ок.
Мне нравилось, как спокойно он себя вел: не суетился, общался с достоинством, без выпендрежа, но за ним ощущалась сила. Никита сел рядом. Сосредоточился. Решил по очереди три своих варианта так быстро, что аж взбесил. Я к этому времени продвинулась до середины и снова застряла в дробях.
– Принцесса. – Никита протянул мне записку. Кроме решения, я увидела там номер квартиры и телефона. – Жду тебя завтра в пять. Можешь опоздать для разнообразия, но не сильно.
Он подошел к Ольге Владимировне, отдал листки и дождался вердикта, хотя, готова была поспорить, и так его знал. Бог математики в теле боксера с шармом актера. Ох и бесил! Никите разрешили уйти с консультации, а я маялась до конца и вертела в руках записку.
Вернувшись домой, швырнула рюкзак в пространство между кроватью и батареей, к двум другим. Там им и место. По крайней мере, до понедельника. Переоделась, пообедала и вернулась в комнату с чашкой какао. Не знаю, сколько просидела с пустой кружкой в руках, уставившись в стену, прежде чем забила номер из записки в телефонную книжку и написала в телеге.
Кати:
Ок.
Выручу тебя и себя заодно.
По-дружески.
Но мы просто соседи, ясно?
Никита:
Само собой, они самые. До завтра, мы с Темой ждем, 4 этаж.
Кати:
Какой еще Тема?
Никита:
Бродяга, собака моя, забыла, что ли?
Кати:
Он мне не представлялся.
Никита:
Прикол засчитан))
Я закрыла чат и улыбнулась, тут же захотелось еще одну кружку какао и послушать любимый плейлист.
В субботу дрыхла до десяти. Кайф. Потом посмотрела кино на платформе, съела, что нашла на плите, и написала в семейный чат.
Кати:
Спасибо, ма, поела, вкусно.
Ма:
На здоровье. Мы не стали тебя будить, вернемся поздно, на работе завал. Какие планы?
Кати:
Иду к другу заниматься дробями, он изматематического класса и круто шарит, потом на дискотеку хотим.
Можно?
Ма:
Катюшкин, у тебя появился друг? Я так рада. Кто? Где живет?
Крючок сработал. Я улыбнулась и продолжила писать в чат то, что ма хотела услышать. И па, если у него нашлось бы время прочесть.
Кати:
Никита из параллели. Живет в соседнем подъезде.
Он уже подвозил меня с дискотеки, вместе на консультации ходим.
Ма:
Ну хорошо, пришли в чат его номер телефона. Хорошо вам позаниматься и отдохнуть.
Кати:
Ма, закинь денег на карту на газировку, такси и, если можешь, на новую футболку.
Ма:
Перевела 3 000. Все, я на совещание.
Да уж. Слово «друг» и намек на шопинг на маму оказывали магическое воздействие. Я не собиралась покупать футболку, а вот лишних карманных денег не бывает. Но в чем идти – вопрос на миллион: надо и выглядеть эффектно, и не перестараться, и точно обойтись без юбок и шорт. Выбрала синие джинсы вместе с белой майкой-топом с узкими бретельками, сверху надела свободную футболку с асимметричным вырезом, открывающую плечо. Обула белые кроссы на толстой подошве, а волосы просто вытянула и заколола с одной стороны плотным рядом невидимок от пробора до уха.
– Да.
– Это я.
– Поднимайся на четвертый.
Пиликнул домофон, я зашла в подъезд, идентичный своему, и нажала на кнопку вызова лифта.
– Привет, принцесса. – Никита ждал у двери. Рядом с ним Тема вовсю вилял хвостом.
– Привет, лохматик.
– Это ты кому?
– Обоим. – Я сняла пуховик и повесила на протянутые плечики. Никита показал рукой вперед, и мы прошли в его комнату.
– Располагайся. Чай, кофе?
– Какао. Но если нет, просто воды.
– Ок.
Я села на крутящийся стул, оставленный в центре комнаты, и осмотрелась. У кровати во всю стену распростерся огромный постер с Костей Дзю. Напротив – объемная карта мира из пробки. Вдоль стены и окна шла сплошная столешница, сливающаяся с подоконником: удобно, мне понравилось. На полках кубки и три фоторамки. В одной, похоже, фото с родителями, на второй с тренером, судя по кубку в руке и поднятым рукам, а на третьем снимке Никита стоял с каким-то парнем. Они там были еще детьми. Я взяла рамку, чтобы разглядеть фото получше.
– Это мой друг. Тема.
– Ты собаку в честь друга назвал?
– Да.
– Он тоже боксер?
– Нет, он тоже математик. Был.
– В смысле – был?
– Умер три года назад.
– Прости… я не хотела…
– Ты же не знала. Я уже спокойно об этом говорю. Время реально лечит, хоть и медленно. – Никита протянул какао с маршмеллоу. – Решил, что зефир не помешает.
Pulsuz fraqment bitdi.
