Kitabı oxu: «Портал, или Тайна русского леса»

Name: Портал, или Тайна русского леса
Author: Марина Краснокутская

Şrift:

1.

-Зеленцова, убери телефон! Я тебе потом индивидуально не буду повторять задание, – Валентина Семеновна еще продолжила бубнить что-то про ответственность, подготовку курсовой, наше будущее, мою безответственность… Ничего нового.

– Лучшая работа отправится на конкурс, который проводит Министерство культуры Российской Федерации…– Семеновна всегда любила почему-то чеканить это словосочетание, придавая ему особую значимость, смешно, чесслово…– И это еще не все: авторам всех отобранных работ я поставлю «пять» в семестре… – очень завлекла, прям все мечтают по ее предмету «пятерку» в семестре. Ладно б в году, да и то – начерта она сдалась…– И это еще не все …. – Семеновна не собиралась так быстро сдаваться… – Лучшие работы попадут в сборник, который будет издавать Министерство культуры Российской Федерации… – Блин! Семеновна, завязывай, звонок звенит! Могла б сразу оставить три наших заточки и так и сказать: Захарцева, Лапушкина и Юдина – фас на тему… – И бонусом ко всему этому станет денежный приз в размере… – опа, а это уже интересно! – …в размере 50 тысяч рублей.

– Валентина Семеновна, а тема только одна? – блин, я как раз эту часть и не слушала, ща полезет в бутылку, не скажет, придется к заточкам идти, да те тоже хрен скажут. А мне прям деньги по зарез нужны.

– Да, одна. Но она обширная, монументальная я бы сказала, способная раскрыть весь потенциал и все многообразие нашей истории и культуры… – началось, блин… почему нельзя просто ответить, не вызывая рвотного рефлекса у слушателей? – Министерство Российской Федерации грамотно подошло к выбору темы: «Культурное и историческое наследие одной из территорий Российской Федерации»…. – есть! Ой, спасибо, Семеновна. Но тема, конечно, так себе…

Юдина, смотрю, прям совсем заерзала на стуле. Я уже вижу ее в подвале нашего музея в попытке найти уникальный документ. И потом ее победную работу: «Уникальный черепок ночного горшка с отпечатками содержимого наших предков, найденный неподалеку от общественного туалета города Мухосранска».

Тема, конечно, паршивая, но хоть дали свободу, написать можно все, что угодно. Можно даже сочинить легенду и представить ее как редкий образец устного народного творчества, сохранившийся в нашей глубинке. Тааак… Стопэ… А это идея! И попробуй докажи, что это не так, кто попрет в нашу глубинку перепроверять мою легенду. Да пусть и попрут, скажу, что последний источник, бережно хранивший эту легенду, скончался в силу возраста.

Но в деревню ехать надо. Вот маман как раз мне несколько лет говорит: Маша, проведай бабулю, она там совсем одна… Так это она должна проникнуться этой информацией. Сами ехать не хотят, на внуков ответственность перекладывают.

Ну вот убью сразу нескольких зайцев одним ударом: свалю на неделю с пар, Семеновне четко обосную – за сбором легенд и сказаний русской глубинки. Так сказать, поближе к корням и истокам. Она расчувствуется сто процентов. Маман тоже всплакнет: и самой ехать не надо, трястись в вонючем автобусе, и доченька, наконец-то образумилась, о бабуле вспомнила. Да и мамонт нашей семьи, сама бабуля, порадуется, главное, чтоб не крякнула от такого счастья.

2.

– Мааа, отклейся от компа, есть важная информация, я тебя на кухне жду.

Вот так всегда… я скоро буду узнавать свою мать по спине, там я все изучила, а вот с лицом, боюсь, лет через пять ошибаться начну, путать на улице.

–Мааааам… А ты как думаешь, бабушка выживет?

– Ты чо такое несешь?! Что с ней??

– Пока ничего, ну вот переживаю, если внучка ее любимая приедет, не будет ли у нее гипертонического криза, скачка давления, все такое. Не опасны ли в ее возрасте такие потрясения?

– Ну по поводу любимой, это спорный вопрос, у нее просто выбора нет, мы ей такой возможности не предоставили, так что пусть любит, что есть. А вот по поводу визита к бабуле – тут давай-ка поподробнее. Это гипотетически ты сейчас? Или совесть просыпается? Или это завлекающий момент, чтоб чай попить?

– Кстати, хорошая идея. Я про чай. А про бабулю… Чистая правда. Завтра прям и поеду. Буду писать работу на тему народного фольклора и устного народного творчества. О как! Это меня подтолкнула Семеновна наша и Министерство культуры представь себе Российской Федерации! Это тебе не дули воробьям крутить. Ну и надежда срубить денежный приз.

– Ну вот с этого и надо начинать. Не надо сюда культуру приплетать. А с устным народным творчеством и фольклором в деревне все нормально. Дед Степан каждый вечер вспоминает весь фольклор, когда его баба Феня дубасит, пьяную его дурь выбивает.

– Ну и отлично. Сойдет. Народное ж и ладно. Вот пусть Министерство и задумается, до чего они страну довели, что в деревнях больше заняться нечем. Пусть и почитают. Может, мне еще накинут за остро социальную тему.

3.

Блин, ну какой же он вонючий. Это капец. Походу все, кто на нем регулярно катаются – токсикоманы. Почему эти автобусы еще существуют? Прости, бабуля, но походу это мой последний визит к тебе. Мне б одолеть обратный путь на этой дребезжащей вонючей развалине, которая мчит меня к русскому фольклору на запредельной скорости в 50 км в час. Хотя лучше так, а то, если газку прибавит, рассыплется вообще.

Девять часов ходу… Девять еклмн часов… О, березы, сосны, еще что-то, что я не знаю, как называется, но из детства. Я вообще знаю, пожалуй, три дерева: сосна-елка, береза (моя любимая) и дуб. Может, что-то еще в моей памяти есть, но это где-то поглубже. Блин, всякая ерунда в голове крутиться. Почему нельзя остановить мысли? Вот так – чик – и отключить. Нельзя. Они у меня как центрифуга. Бесит иногда, а вообще норм.

Видела бы Головина меня в этой убогой посудине. Хорошо, что не видит. Я и так – вечный нищеброд, приходится вечно что-то придумывать про новый стиль в одежде, типа смесь кэжл и гранжа: все самое простое, заношенное и помятое. Типо я нарочито против гламура. Типо.

Чо я не в той семье родилась? Если не сказать больше: нафига я вообще родилась? На ужин курочка с пюрешкой, безлимитный интернет, шопинг на «блошке» и путешествие к бабке в деревню. Надоело так постоянно изворачиваться и представлять из себя то, что ты не представляешь. А что делать? Фиг его знает. С Головиной Катькой и всей нашей компашкой весело, есть такие же в нашем классе убогие, как и я, но они редкостные тормоза, я их убью через 15 минут после старта нашего общения. Иногда хочется прибить родителей, что они так радуются, когда им дают неожиданную премию, и они «могут себе позволить» заказать роллы на дом. Еще и шуточки свои глупые отвешивают: «Вот видишь, Машенька, Америка к нам приехала. Не мы в Филадельфию, а Филадельфия к нам». Ха-ха, как смешно.

Да ну их… Буду спать. Буду спать. Слава богу, что деревне пофиг, в чем я, чо у меня на башке и вообще… всем там пофиг на все, раз они там живут. Может, даже зубы чистить неделю не буду, ну чтоб максимально к корням поближе. Так… Спать…Надо спать. Надеюсь, я проснусь, а не умру во сне от передоза выхлопных газов.

4.

…Господяяя… тыщу лет здесь не была. Надо признать, что это дыра дырой, но тут так красиво. Такая тишина… Надеюсь, меня тут не прибьют безнаказанно. А то и кричать смысла нет. «Чудново» – вот табличку надо бы поменять, уже еле читается. Хотя, кому ее читать… некому. Сюда ж люди в здравом уме не ездят.

Вот интересно, а чего так село назвали? Это ж от слова чудо или чудаки? Скорее второе, какое тут чудо может быть? Если только интернет будет ловить и с электричеством будет все норм. Тогда поверю в чудо.

…А до бабкиного дома еще пилять и пилять. Одно радует: вещей у меня минимум, на улице солнце, дорога одна, не ошибешься, и красиво писец. Опа, уже не одно) оказывается, вон сколько всего меня радует. Запах – не передать! Наверное, это после вонючего автобуса мне так хорошо, но пофиг, просто кайф! Боже мой, сколько же лет я здесь не была…

Что я помню вообще? …треск сучьев, я что-то кладу под них, что-то замотанное, кто-то говорит: «этот секрет должен дождаться своего часа… Ты придешь за ним»… Что это я там нафантазировала? Кто мне говорил? Баб Дуся что ли? А еще помню место одно в доме… хотя прям домом это строение язык не поворачивается назвать… в избе, место было одно какое-то … чо за место? Чот я там шептала… И помню, что на пороге стоять нельзя, раньше знала, сейчас – нет. Прикольно было в детстве, весело, сбагривали меня родители на все лето, кайфуют там, а я, собственно говоря, тоже, без них. Без нотаций и пюрешки с котлеткой, зарядки с ледяными обтираниями и всякой такой фигней.

А, вспомнила! Еще мы бегали с Витькой – опа, как из памяти вдруг вывалился Витька – в какую-то избушку на курьих ножках, там у нас был портал в другой мир. Какое же веселое у меня было детство! А я уже и забыла об этом… Мне казалось, что у меня вообще его не было, что кругом одна серость и унылость. Это, конечно, не путешествие в Диснейленд, но я хотя бы не находилась круглый год в стандартной двушке «как у всех». Подойдешь к дому и с первого раза и не разберешь – где вообще мой дом, где подъезд и где квартира.

Другое дело дом баб Дуси. Жить в нем, конечно, нельзя цивилизованным людям, но его ни с каким другим не спутаешь. О, а вот и он.

5.

– А я тебя уже жду! Заходи!

– В смысле?

– Пироги уже на столе, поэтому и тороплю. Голодная ведь.

– Не, я вот сейчас не о еде, хотя пироги хочу, я б даже бич пакет слопала. Не суть. Откуда ты знаешь, что я к тебе еду? Телефона у тебя нет.

– Знаю, птичка принесла на хвосте)

– Баб Дуся, эти твои шуточки, мне сейчас не шесть, уже не смешно совершенно. Письмо б не дошло. Так как ты узнала?

– Ну ладно, не птичка. Сердце почуяло.

– Ерунда какая-то (…тронулась в глуши и одиночестве бабка походу. Не знаю, выдержу ли я неделю… Возможно, придется управиться за два дня. Кой-чо соберу, остальное придумаю).

– Бабуля, а ты совершенно не изменилась, думала, что ты будешь еле ползать, свернешься пополам, как баба Фекла, помнишь? Ты еще говорила, что ее уже к земле тянет. А ты вот бодро так бегаешь, морщин не так, чтоб как у шарпея, черты лица различимы. Вот прям чуть старше маман выглядишь.

– А маме твоей чаще на воздухе надо бывать, а не в коробке целыми днями сидеть, и радоваться чаще.

– Бабуля, где ты в мегаполисе воздух видела? Да ты и мегаполиса-то не видела.

– А и не хочу. Зачем он мне? Там за шумом моторов голоса земли и не услышишь.

– Ой, не начинай… голос земли, природы-матушки… Хотя… Ты знаешь, у меня дельце тут есть, кроме как тебя проведать. Ну раз у тебя все отлично, скоренько примусь за дельце. Сразу после пирогов, конечно. Мне б местные обычаи, традиции, сказки, ну, все такое. Мне надо написать про деревенское культурное наследие. Есть тут говоруны?

– Есть, конечно. Но ты, чтоб хорошо написать, сначала отдохни, поспи нормально, потом по деревне пройдись, может, что-то увидишь интересное… для своей работы. А завтра я подскажу, что делать.

– Ты прям как в сказке: накормила, спать уложила… Ну пойдем уже есть твои пироги. А ты их все также, в печке печешь?

– А то как же еще?

– Ну газ, электричество, печи современные, напрягаться особо не стоит. Замесил, поставил, программу включил и пошел своими делами заниматься.

– Вкус не тот. Силы в таком хлебе и пироге нет.

– Так и скажи: печки нет нормальной, цивилизейшн не дошла.

Господи, я как в детстве и как в музее одновременно. Пока больше с музеем ассоциаций. Люди в таком уже не живут. Но запах… запах какой-то особенный. Пахнет деревом, лесом что ли. Я тыщу лет такого запаха не чувствовала. И пироги… Как в детстве.

– Ба… можно я полежу? Прям вот так резко захотелось. Меня рубит…Я словно проваливаюсь в сон…

6.

– Машенька, Машенька! Побежали к реке!

– Сейчас, лапотки обую и косу заплету!

Поле такое красивое. Все цветет… А в реке вода свежая.

– Ты куда карту спрятала?

– В тайник. Куда ж еще?

– А ты потом это место не забудешь?

– Я-то? Надеюсь, что нет. Но и ты помни. Если что – подскажешь.

– Подскажу. Если ты вернешься.

– Куда ж я денусь-то?

– Тебя вон родители заберут в город и все, сыщи тебя там. Баб Фекла говорила, что если ноги по земле не ходят, то и силе неоткуда браться. А в городе земли мало. Ты хоть не забывай про обереги. Чтоб силу твою не высосали. А то с ней и память уйдет. Ты и меня, и тайник забудешь. И дорогу сюда забудешь, закроют ее от тебя. Ты косу береги.

7.

– Косу береги… Тю… Нет косы лет так 10, наверное. Я себя даже с патлами такими не представляют. Лысой и то проще представить. А как я их обрезала? …Вспомнила, Анчутин – вот даже фамилию этого гада запомнила – вечно лез ко мне, гадости делал, за косу таскал, а потом и вовсе смолы напер откуда-то в плошке и прям посреди головы налил. И стоял ржал как дебильный. Мама плакала, прям убивалась. Я еще в больницу тогда слегла как лысой себя в зеркале увидела. Мама говорит, грохнулась в обморок. Несколько дней валялась в больнице, что-то сильно со мной возились. Впечатлительная была. С тех пор и нет длинных волос. И не растут, да и стригу. Начерта они нужны.

Господи, темень какая. Это ж сколько я спала, сколько времени – непонятно. Тишина кругом. Выгляну во двор. Вот это красотааа… Столько звезд, все небо усыпано. Погулять бы, да страшно. Не холодно, а как мурашки по спине бегут… И в ушах звенит. Шумит. Это все автобус виноват, не могу от него отойти…

– Маша, что случилось?

– Спи, все хорошо, на звезды любуюсь…

– С порога сойди, немедленно, выйди или войди в дом!

– Ты чо подскочила, как ошпаренная?! Боишься, что воры в дом набегут? Да у вас и людей-то тут мало, не то, что воров.

– Людей я не боюсь, с ними управу найти проще. А вот на пороге – не стой. Лишних в дом напускаешь. Али совсем ничего не чувствуешь?

– Да чувствую, ночью свежо, наверное, вон холодок по спине бежит. А вообще столько странного в голове. Сны такие из детства. Витьку вспомнила…

– Вспомнила? Ну вот и хорошо, ну вот и хорошо… А сейчас спать ложись. Тебе силы нужны, дом тебе даст сил.

8.

– Евдокия, эт кто с тобой из ненашинских? Или нашинские? Машка что ль?

– Она самая, во, вымахала.

– Ток лысая больно, а раньше помню с косищей ходила

…Далась им моя косища, сейчас и не модно, и неудобно с косищей-то ходить.

– Слушай, бабуля, так ты у нас Евдокия? Неожиданно. Я тебя Дусей и знаю, никак иначе. А ты вон какая – Е-в-д-о-к-и-я! А куда мы идем, Евдокия Васильевна?

– К реке. Тебя город и жизнь бессмысленная сильно измотали, ты слаба еще, силы в тебе нет. Надо восстановиться.

– Плавать что ль будем? Так мы ж ничего не взяли, тут хоть и деревня – три кола, три двора – но я голышом не буду плавать, прости.

– Куда торопишься? Иди и по сторонам смотри, тут детство твое прошло, ты тут каждую травинку знала. Вспоминай.

… «Я подготовила тебе амулет. Плакун-трава поможет тебе. Я сама собрала его на Купалу. Сила в нем большая». «А тебе амулет? Тебе он больше моего нужен». «Себе обязательно сделаю. Вот завтра и сделаю…»…

– Баб Дуся, я тут на секунду отвлеклась, вспомнила, как я траву собирала, амулеты делала. Плакун-трава. Существует такая или мое воображение придумало?

– Конечно, существует, скоро и увидишь, вдоль речки растет. Испокон веков народ наш ценил его. И оберегать он от нечести может, и от ран душевных лечить. Вот и нарвешь себе, амулет сделаешь.

– Слушай, так мне уже пора и записывать все это. Хотя бы с травы начать и амулетов. Это ж самое, что ни на есть предание деревенское. Наша Семеновна оценит.

Ух, как красиво!!! Речка какая… большая. Я думала лужа какая-то, а она вон какая. Большая, гордая что ли. А я такая против нее мелочь. Вот так захочет она и смахнет меня за секунду, опомниться не успею. Вот бы мне такой сильной быть, вот так взять и смахнуть с себя этих своих кур надоедливых. Надоело кривляться постоянно, надооооооело. А здесь так спокойно. Жаль, что остаться нельзя. Через месяц эту речку возненавижу. А не хочу. Хочу ее любить. Красивую такую. Гордую, которой пофиг на всех. Вот стою я и думаю: ну как я в воду зайду, и жарко, и освежиться хочется, а не могу, трусы мои вдруг кто увидит. Вот я сейчас подружек своих богатеньких вспомнила, унижение бедностью и котлетки вспомнила. А ей пофиг. Как мелко я живу, госпидяяяяя. Как мелко.

– Все, пошла. Вот возьму и искупаюсь. Пусть и мне хоть раз в жизни будет пофиг.

– А и правильно. Следуй за сердцем, оно не обманет, если слушать его научишься.

… Мне так хорошо уже сто лет не было… так хорошо… я ничего не слышу… вода уши закрыла… Солнце и баб Дуся улыбаются.

«Маша, Маша! Мы в лес сегодня пойдем? В избушку нашу». «Пойдем. Бабушка, конечно, не велела без нее так далеко и тем более в избушку. Но мы мигом же?..»

– Маша, Машка! Открывай глаза, Машуня!!

– Че? Че, баб Дуся вопишь, водяного с русалками распугаешь))) Только человек кайфанул, так ты все обломала. На секунду глаза прикрыла…

– Ты уж минут 20 так бультыхаешься, уснула, так пора уже. Ты траву еще найти хотела. Поди, найди. Я тебе, кстати, рубашку прихватила, надевай.

– Опа, я прям как деревенская модель)

Видели б меня мои… полчаса бились бы в истерике, а потом год точно, а то и всю жизнь вспоминали.

9.

– Ты знаешь, я только сейчас начинаю понимать, что за странные сны мне много лет подряд снились. Это, наверное, память моя пробивалась. Снились какие-то коридоры, иду я, иду, не могу найти выход. Темно и уныло. Не могу сказать, что страшно. Потом выбиваю плечом дверь и падаю в какой-то стог сена. И бегу, бегу, словно за мной гонятся. Бегу и понимаю, я не туда бегу, я сбилась с пути, не помню, в какой стороне мой дом. А потом какая-то деревня, но уж очень мрачная. Дома какие-то брошенные. Никого не вижу, но такое ощущение, что за мной наблюдают. А я все бегу. К какой-то развалюшке прибегаю, и словно в подвал какой-то тесный спускаюсь, что-то искать начинаю. Потом что-то рукой нащупываю… И просыпаюсь. И так – раз сто. Я только тебе, баб Дуся, признаюсь: я даже иконку под подушку клала! И просила, чтоб мне сны перестали сниться. Уже сил нет.

– Помогало?

– Да не особо. Но иногда снились обычные сны. Слава богу. Вот, видишь, прям набожная какая я стала) Скажи, а рядом с вашей есть еще деревня? Там люди живут? Или вы вообще одни тут?

– Есть. Разные деревни. В одной живут, из другой давно все поразъехались.

– А Витька в деревне живет? Или в город уехал? Алкаш или нет еще? Он в рубахе ходит белой с орнаментом или в замызганной стандартной в клеточку из фланельки или как там ее. И пузо себе чешет, сплевывает и все на бороде висит. Фу, блин, прям представила.

– Почему же сразу пузо чешет. Обычный парень, он же чуть тебя старше. Работает на земле, пашет, пшеницу растит. Пить-то и некогда. Серьезный он очень. А вот другие и попивают, есть такой грешок.

– О, надо на моего дружбана глянуть. Вспомнит, интересно?

10.

… А дружка я себе в детстве ничего так выбрала, не думала я, что в деревне нормальные люди остались, его б в одежду нормальную, так мне все мои куры позавидовали. Метра два, наверное, вымахал Витек…

– С возвращением. Долго тебя по городу мотало. Думал, уже и не вернешься.

– Узнал? Без косы? Вообще не изменилась?

– Узнал. Без косы. Сильно изменилась.

– Только ты не начинай про то, что почувствовал, про силу природы, матушки земли…

– Да вчера уже слух по деревне пошел, что к Евдокии Васильевне внучка приехала. Тут уже нетрудно догадаться.

…Упс, лоханулась… Да пофиг, я подумала, что он тоже странненький, как моя Дуся.

– Чего приехала? Неужели просто в гости. Не поверю.

– И правильно. Мне надо работу написать про деревенский фольклор. Поможешь? Мне нужны истории, в которые верят местные, их приметы. Какие-то обереги. Ну все такое.

– А, это можно.

– Когда начнем?

– Завтра утром. Но давай уж все по-настоящему. Ну, чтоб ты работу хорошо написала. Иди одежду деревенскую найди из сундука, не как сейчас ходят, косу сооруди, заодно у Евдокии Васильевны спроси, почему в деревнях коротко не стригутся. Встречаемся на опушке леса. Вот солнце встанет и приходи. А пока мне работать надо.

… Блин, ну сколько можно мне про эту косу трындеть. Из чего я должна ее соорудить, тут даже магазинов нет, чтоб пучок искусственных волос прикупить, тут бы сейчас наши магазины с фуфлом «все по сто» очень пригодились. Походу у меня и выбора нет. Живет в дыре дырянской, в глуши глушинской, а права качает. Вот они, деревенские джентльмены. А я тут про него столько слов хороших в голове сказала, беру все обратно. Попал бы ты в город, я б на тебя, умник, посмотрела.

11.

– Баб Дуся, ты хоть мне расскажи, почему у тебя коса длинная, это ж неудобно, и мыть ее, и сушить, и плести. Так короткие волосы под платок заправил и ку-ку привет, и мыть три секунды. А то мне с этой косой уже все надоели. А Витька, гад такой, шантажирует: хочешь работу свою написать, приходи завтра к опушке в деревенской одежде из сундука и с косой. Где я ее возьму? За ночь отрастет что ли?

– Хитер да умен Витек)

– По поводу умен – это вопрос еще спорный. Ты мне лучше про косу расскажи, а то походу у меня завтра экзамен на опушке принимать будут. И без знаний про особенности волосяного покрова наших предков мне не начнут рассказывать, а то и показывать местные достопримечательности.

– А с косой все просто. Большая сила хранится в волосах. Поэтому и волосы, и бороды не стригли. А почему коса – так в ней собиралась вся энергия, в том числе сила земли, и шла по позвоночнику, это оберег. Это как у вас провод с розеткой. Нет провода с вилкой, не вставишь в розетку – не получишь энергию. Это чтоб тебе понятно было.

– Очень понятная аллегория. Непонятно как это работает и работает ли вообще, но смысл ясен. Тогда еще один вопрос, что ж ты свою «вилку с проводом» под платок прячешь?

– В молодости девушка собирает энергию, а создавая семью, с годами – уже хранит ее, бережет. Это как огонь в печи, чтоб не потух. И не должна была девушка замужняя опростоволоситься – волосы открыть. Это слишком интимная часть, слишком личная, ведь именно женщина хранительница очага, она должна своей энергией только с семьей делиться.

– Нда… Увидели бы наши предки современных женщин – прослезились бы, сто процентов. Хорошо, что не видят. Вопрос номер два – зачем мне косу и из чего ее сооружать?

– А ты в сундук загляни. Сюрприз тебя ждет.

– Не может этого быть!!! Коса??? Моя что ли???

– Твоя. Тебе когда Анчутин, бесенок, смолы на затылок налепил, мать убивалась. Ты чуть не замертво упала. Я тогда из своей деревни приехала, косу твою забрала и сохранила. Вот и пригодилась. Нарушена связь, но это лучше, чем ничего.

…Как озноб бьет, по телу мурашки… Наверное, от воспоминаний. А, может, это то, о чем баб Дуся говорит? Может, моя зарядка началась? Мне б, конечно, не помешало. А, может, я заболела, трясет меня, а, может, я волнуюсь. Все-таки Витек хорош собой, а я как дурында буду с причепленной косой. Хотя нужен он мне, увалень деревенский… Надо срочно спать, у меня все совершенно смешалось в голове. И Дуся моя улыбается. Меня как-то это все смущает.

12.

– Ну вот и молодец, что пришла.

– А у меня, можно подумать, выбор какой-то был. Мне ж надо работу писать да отчаливать восвояси. А вы тут дальше прокисайте… Хотя я думаю, что мы также прокисаем, фигней страдаем с утра и до вечера, но все ж у нас повеселее.

– А у вас есть приметы, обычаи и обряды?

– Конечно, кошка черная перебежала – быть беде. Споткнулась на левую ногу – быть беде, надо срочно на правую споткнуться. Наверное, есть что-то еще, да вот вспомнить не могу.

– Не густо. Я должен тебе кое-что показать. Но для начала скажи, ты в бога или в высшие силы веруешь?

– Не особо. Я и в свои-то силы не верю, а бога вспоминаю, когда совсем прижмет, но не очень-то мне это и помогает. Так что можно сказать, что я атеист. А ты что ли веришь? Не похож ты на набожного. Хотя вас тут не поймешь, один пьет, другой землю пашет, третий с птичками говорит…

– Я верю в то, что не все разумом нашим устроено, слишком мелкие мы пешки, что свой разум и душа есть у всего, и не всегда с миром нас принимают, ибо мы тоже не всегда правильно и по совести поступаем, верю, что душа предков может помогать тем, кто слышит ее, чтит и просит помощи. Просто никто корней своих не помнит, даже в деревнях люди забывают, что уж про город говорить. Вот представь, что ты б мать свою и отца не знала. Ну сирота. Тяжело б тебе было?

– Глупый вопрос – очевидный ответ.

– Так мы все, по сути такие – сироты. Мы ж ничего про наших предков не знаем, во что они верили. А вот они верили, что не мы одни такие великие живем на этой планете, вот земля – велика, она прокормить может, без нее – гибель. Поэтому уважали и относились с большим почтением. Ты думаешь просто так хороводы водили? Это вам не современная дискотека…

– О, ты даже про дискотеки знаешь?

– Ну ты прям совсем… Я много чего знаю, мы ж в города соседние ездим, я пшеницу, да и не только, ращу, товар продаю, а технику, одежду и часть продуктов, думаешь, где покупаю?

– Принято. А то вы своими обрядами мне совсем мозг запудрили, я уж думала, хана, староверы настоящие, едят коренья и мясо, что сами вырастили и забили.

– Нет, конечно. Чтоб мать свою любить, тебе не надо коренья есть. Но элементарно любить ее и уважать – главный залог мира и спокойствия в семье.

… А ведь он неглупый, правильно говорит. Но от темы уходит.

– Мы отвлеклись, философия – хорошо, но для работы моей – маловато.

– Ошибаешься. Это для всех – основное. Без этого дальше не пойдешь. А мы уже почти луг прошли, а луг, опушка для предков – знаковое место. Это граница. Готова ее пересечь?

– Мне б страшно было лететь в Штаты без паспорта, шансов вернуться живой – мало. А уж в лес, если, правда, не в глухомань, я идти не боюсь. Да и ты тут не первый раз, если кто на нас выйдет, ты ж знаешь, как с ним справиться, столько лет здесь. И живой. Так что мне бояться нечего.

– Бояться надо не только врагов видимых.

– А не видимых я не боюсь.

13.

«Маша, поторопись, пора, время настает…»

– Ты о чем задумалась?

– Да так…Странное место ваша деревня. Я иногда как отключаюсь и голоса слышу, картинки иногда вижу. Глюки, понимаешь? Аж страшно.

– Ну вот, а говоришь, что не боишься того, что не видишь.

…Как-то совсем не романтично. Я себе эту прогулку по-другому представляла. Мол, будем идти, травинка во рту, я, как дура, в сарафане и с причепленной косой, он такой деревенский мачо, в рубахе с орнаментом, идем такие… Он мне свои бредни чешет. Потом у нас легкий флирт, ну красивый этой Витек, прям не могу. Потом расстаемся и еще дней пять так весело тусим, я уезжаю, потом его вспоминаю. Он в меня влюблен, все нормально…

– Маша, мы пришли…

– Еклмн! Это что ж такое получается? Избушка на курьих ножках? Ну прям очень похожа! Только черепов нет. Ничего нет такого, чем нас в сказках пугали. Жутковато, я хочу тебе сказать. Кто ее сколотил?

– Я тебе все позже расскажу. Нам туда войти надо. Пойдем?

– А нафига? Как-то я не готова. Давай со стороны посмотрим. Или ты дверь приоткрой, я загляну, мне для работы достаточно вполне.

– Нет, надо зайти.

…Чот мне это не нравится. Чо он меня тянет туда? Ладно изнасилует, я переживу, может, даже где-то это рядом с моими планами. А если грохнет? Кто меня тут искать будет?

– Маша, пошли. Доверься мне. У тебя нет выбора.

– Не толкай меня, я сама, добровольно. Блин, Витя, я с тобой больше не пойду, нафиг мне такая работа. Нафиг эти деньги. Ничего уже не хочу. Ладно, прощай, баб Дуся, мама, папа, куры мои…

– Хорош причитать, убивать я тебя не собираюсь, если б захотел, то не предупреждал бы Евдокию Васильевну, куда мы идем.

…Слава тебе господи, обещаю в тебя верить. Может, это деревенский романтик? Боже, тут темно, пахнет сыростью, плесенью, мох торчит, места нет вообще. А он куда лезет? Зачем он здесь?

– Слушай, мы не помещаемся…

– Поместимся.

Господи, походу романтик а-ля деревня, так бы и сказал, что кровь взыграла при виде городской чикули. Он уже всем телом на меня навалился, у меня сейчас сердце выпрыгнет от волнения, все, у меня голова кружится, господи, что происходит, это гормоны? Избушка моя кружится, я уже стен не вижу, растворяются будто, темно… еще темнее стало…

– Прости, Машка, Машенька, прости, но уже времени нет тебе все вспоминать, ты сильная, справишься, просто постарайся найти тайник. Наш, который мы сделали, они нашли. И перенесли в другое место после того, как косу тебе помощники их уничтожили, память твою стерли. Я приду к тебе на помощь. Но не сейчас. Я найду тебя на Купалу. Она скоро уже. Прощай, Маше…

14.

…Епсель… где я? Сено? Какое ж оно… неприятное, что ли, жесткое, колет, во все места лезет, а я думала, что оно как мягкое облачко, что это очень романтично. Куда ж романтичнее. А что я здесь делаю? Пипец мне страшно. Как я сюда попала??? Я вообще ничего не помню. Где моя Дуся? Витек… Гад такой, связалась с ним на свою голову.

– Кто здесь?

…Господи, кто там дышит? Надеюсь, не медведь, от него не убежать. Боже, это ж как в моем сне… Там я бежала. Мне страшно открывать глаза, прям за ухом кто-то дышит… Мамочка, помоги! Дуся, помоги! Я не знаю, что мне делать!

«…Успокой голоса в голове, тогда услышишь голос земли. Приложи руки к ней. Она подскажет. Поверь в то, чего не существует…»

– Легко тебе, Дуся…

…Руки к земле, хорошо, пусть руки к земле… Успокоить голоса… Да как же, елки, это сделать??? Я сейчас вспомню, просто вспомню что-то из детства… Просто какой-то кусочек. Я ж по этой земле бегала все детство…

«…Маша, хорош лежать, пора нам уже, тебя Фекла зовет, говорит, дитя ее надо понянчить, у тебя хорошо получается, она ж у них слабая родилась, висит на волоске. Надо идти.

…Я вот сейчас у земли спросила, уйдет ли она к ней, малышка Феклина, не отправится ли внучка вслед за дочкой… Я вздох под рукой почувствовала. Тоскливо мне стало. Но не конец это. Я много позже ее спасти должна. Странно, не знаю, о чем это. Пока не знаю…»

– Баб Фекла, бедная наша… Вот ее что к земле потянуло. Мне идти надо. Бежать надо. Время у меня поджимает. До ночи успеть что-то сделать. А потом Купала. Так Витек сказал. А у меня выбора нет, приходится верить, что он меня найдет.

15.

… Как же тут мрачно… Как страшно, хоть плач. Пусто так, поле такое… бесхозное, все заросло. А вон дом вдалеке. Ноги к нему бегут, наверное, туда и надо. Забор покосился, или как там его зовут. Двор весь в траве. Явно никто не живет… Постой, а кто плачет?

– Тук-тук, есть, кто дома? Войти можно?

…Как же скрипит дверь. Походу никто мне «вэлкам» не скажет. Фух, выдохнула, пошла… О боже…

– У вас ребенок плачет. Сильно плачет… может, вы его на руки возьмете? Ему легче станет. Он походу давно плачет, вон, из сил уже выбивается.

…Что ж за матери пошли. Стоят как вкопанные, глазами печальными смотрят. Ладно наши, современные, не але, привыкли, что за них все всё делают, а они только стонут и воют, как им тяжело, но тут-то все по-другому должно быть…

– Ладно, вам пофиг, стойте, у меня сердце кровью обливается, дитя уже как тряпка, еле дышит. Не плачь моя деточка… Ой, это девочка, такая милая, ты ж моя хорошая… Как ее зовут?

Вот гадина, молчит… Да фигушки, ты у меня будешь ребенком заниматься.

– А знаете, что, подержите-ка пока ребеночка, я сейчас за дровами сбегаю, а то тут дубачина, несмотря на лето. Прям бррр… На-те…

Чтооооо…. Что…. Что это такое…. Она мягкая…. Воздух…

– Неееет, Господи, отец наш небесный, спаси и сохрани! Что ж я ни одной молитвы-то не знаю, даже помолиться не могу. А ребеночек живой. Баб Дуся, что мне делать… с ними? Ноги не несут, у меня сейчас сердце остановится…

«…Баб Фекла, я пришла, где Аксинья? …Машенька, поздно, небось, она еще дышит, но это уже все, как последние вздохи. Мать к себе зовет, небось… Не оставила мне кровинушку. Сама ушла, и дитя манит. …Погоди, бабушка, дай мне ее на руки. А ты, Витька, беги к бабе Дусе, пусть тесто делает и сюда бежит. Остыла печь? Жара нет, хорошо, авось успеем. Авось успеем.

…Баба Дуся, выкупай хворь у Феклы за монетку, а я пока в тесто наша Аксю помещу. Вот так, вот так, а ты дыши, маленькая. Сейчас мы тебе поможем, все, что с мамкой не долечила, все, чего сильного не набралась, от печки-матушки возьмем.

Баб Дуся, я мала еще, не могу ребеночка запечь, я ж не мать еще, рано мне. Ты в печь ее клади, пусть тепло ее согреет, хлеб запечет, хвори спалит…»

– Так это ты, Аксинья? Тебе ж лет 10 должно быть, а ты младенец. А теперь я такая, что и матерью могу быть. Ну держись, милая, мне надо печь затопить, потом огонь потушить, как же все сложно, зачем так все сложно! А времени нет…

16.

…Что-то не то мне сейчас в голову идет. Как же я печь истоплю? Да никак: ни дров, ни спичек, да и пока они прогорят, помрем мы с Аксиньей вместе. Господи, бред какой-то.

– Что мне делать? Ладно, я постараюсь поверить, что я тебя вижу, что ты существуешь. И если я тебя вижу, и это твой ребенок, помоги мне. Как мне спасти ее? Ты куда смотришь? На печку? Да не успею я ее истопить, спичек нет, я ж не курю, да и в сарафане карманы не предусмотрены. И тесто я тебе как сделаю? Машешь головой… Капец, как мне это все понять? Так… руками показываешь на печку?

«…Я тебя сейчас догоню, Машка, убегай! …А вот и не догонишь, я уже почти до печки добежала! Уже почти спасена. Чур меня, чур! Все, коснулась ладонями!»

…Так, ладонями к печке… Хорошо, просто сделаю и все. Все, Акся, держись… Господи, опять голова кружится, не провалиться бы куда. А печка-то непростая… У меня мурашки по коже бегут. Опять голоса в голове. Чур меня, чур меня… Чур? Что это?

«… Пращур, предок наш. Запомни, Машенька, печка в доме – центр нашего дома, центр нашей Вселенной, она дух предков хранит, они наши помощники, призови их на помощь, и они придут. Но не ко всем, а только посвященным, кто чувствует, кто прошел обряд. …А я когда его пройду? …Мала еще, надо подрасти, когда будешь готова, сможешь пересечь грань между мирами. Ведуньей станешь, ведать истину будешь, тайны узнаешь, сохранишь их, и передашь тем, кто готов к ним будет. Это есть твоя важная миссия, но всему свое время…»

– Так вот это что за избушка… Теперь-то я поняла… Чур меня, помоги Аксинью спасти и выбраться отсюда. Я просто поверю в то, чего не существует. Просто поверю…

«… Ножки к печке… родить ребеночка снова надо, а после предкам на порог положить…»

– Так, ножки к печке, чур Аксю, чур, помогите предки нашей девочке… Дайте ей сил справиться. Родить заново… Полезай, милая, под подол, больше идей нет… Я сейчас ворот развяжу, и достану тебя, словно бы и родила. А теперь на порог. Так вот, почему на нем стоять нельзя. Там дух предков…

– Вот вам ребеночек, заново рожденный, с предками, их силами соединенный, оставьте ее в мире живых, перестаньте держать на распутье между мирами…

…Моя ты маааленькая, щечки-то порозовели, улыбаешься, ну все, ну все, жива, спасена. Куда ж мне ее теперь девать-то? В люльку? Хорошо, кладу. И что потом? Уходить? Ты мне на дверь показываешь? Ну ладно… пошла… все, отвернулась и пошла… Нет, ну не могу так, я ее заберу, с собой понесу, Витьку покажу. Ой, а где она? Люлька-то пустая! А ты улыбаешься… Значит, все хорошо… У меня походу тут есть еще дельце. Что-то мне про тайник Витек говорил…

17.

…Я хочу есть, мне дико холодно, гудят ноги, голова вообще в хлам. Я ведь все понимаю, я в сознании, ладно б это был как сон, во сне хоть и страшно, но не холодно и желудок не ноет. Сейчас бы баб Дусины пироги… А она у меня походу непростой товарищ. Поэтому, наверное, и не стареет. И чуйка у нее была, что я приеду. А то птичка, птичка…

И вот куда мне идти, где тайник искать? А можно, интересно, сразу туда, где Купалу празднуют? Ну чо уже бродить? Хотя я вот сейчас сон свой вспоминаю, там же я в какой-то погреб полезла, что-то нашла. Походу без этого старья мне дороги назад не сыскать, а потом сяду и буду Витьку ждать, он, между прочим, сам обещался меня найти. Так и сказал: я тебя, Машенька, найду. Прости, мол, застранца… Но про засранца это уже моя интерпретация, потому что как по-другому назвать человека, который совершенно невинную жертву во все это впутал.

Я, кстати, реально сейчас сдохну от холода. Надо зайти хоть на секунду погреться, и лето на улице, и холод такой, что у нас и зимой-то только бывает. Ну не зимой, но прям осенью, когда мы курточки со свитерами пялим. Вот бы одеяло что ли какое, замотаться. Мож, в доме кто оставил. Надежда умирает последней… Пойду в еще одну дыромань, а вдруг…

18.

Вот даже стучать не буду. Явно тут никого. Я б если кого живого увидела, очень бы обрадовалась. Опаньки! Вот, кстати, Семеновна всегда нам говорить: прежде, чем что-то ляпнуть, подумайте. Вот и мне надо было подумать и поконкретнее сказать. Но что делать, думаю, что уже поздно назад отматывать, придется общаться…с мышкой)

– Вот знаешь, если б я тебя в реальной жизни увидела, у меня б была истерика. Самая настоящая. А сейчас даже не страшно, даже прям спокойнее стало. Значит, где-то есть еда, ты ж должна что-то есть. И, значит, место не совсем гиблое. А ты вот сидишь, смотришь на меня и не боишься. Докатились: меня даже мышь не боится. Видать, я совсем жалко выгляжу. Коса моя уже на соплях держится, голова помятая, волосы торчат, сарафан… вообще молчу. А как по-другому, я тут недавно ребеночка родила, представляешь. Ну это так, тебе можно рассказать, другим – нет. Меня, кстати, так внимательно давно никто не слушал. Маман живет в интернете, баб Дуся… Только утро вечера мудренее, Витька вообще только команды раздает… А ты вон как слушаешь. Может, ты мне еще и поможешь? Подскажи, куда мне идти? И если уж не тайник, то хотя бы еду и ковер какой-нибудь, покрывало помоги найти.

… О, поползла куда-то, смешная. Оглядывается. Пойду, гляну, куда ведет. Все равно делать мне особо нечего, сил у меня осталось часа на два максимум, вот так бездарно за какие-то возможные пятьдесят тыщ помру, лучше б ела свою пюрешку… Как бы я ее сейчас съела…

А она в погреб ползет. Ну не удивительно, еда ж вся там, тут бы и я сама доперла, просто с товарищем как-то веселее. Она, если что, меня и защитит. Больше ж некому. Смешно, чесслово… Темно так, неуютно, холодно, сейчас быстренько проверю и назад. Слушай, Мышка, надеюсь, ты знаешь, куда идешь. И фонарика нет, вот как раньше управлялись с таким хозяйством без всего – газа, света, воды в кране… Вот когда начинаешь ценить то, что у тебя есть…

Стоп, что за звуки? Боже, я сейчас от страха помру! Кто-то в избу зашел! И этот кто-то не похож на человека, переваливается с ноги на ногу, пыхтит, сопит… Только не плакать, только не плакать, а то он меня по всхлипывающему носу отыщет… хотя, если это медведь, он меня по запаху найдет, да еще и дверь в погреб открыта, если он голодный, то ничего меня не спасет. Вот и все, конец… Так бездарно закончилась моя жизнь… И вот она жажда наживы в действие, ради полтинника… так мелко продалась. Если выживу, то плевать я хотела на этих моих кур в фирменных шмотках с ног до головы, на тусовки… на «типо модно и типо стильно»… Есть в жизни поважней дела.

Мышечка, помоги, надеюсь, ты меня без слов понимаешь. Придумай что-нибудь. Ты ж с ним одного поля ягода, ну, ты понимаешь, что я имею ввиду. Он – не человек, ты – не человек, я тут в вашей связке совсем лишняя.

Ой, ты куда? Блин, ну так на меня посмотрела, словно понимает меня. Вылезла, пищит! А до этого молчала, я думала, что она совсем немая, а она вон как надрывается. А этот пыхтит… пыхтит… словно за ней по комнате бегает… лавку перевернул, да что ж там происходит? Но смотреть я не пойду. Надеюсь, мелочь моя победит, она ж юркая. Вот, что значит держать вес – против громады устоять можно, жирдяям тяжелее по жизни приходится. Так что завязываю с чипсами, я хоть не жирная, но это ж так бывает: раз, и жирная, и не заметил, как произошло.

Господи, какая ерунда у меня в голове крутится, меня сожрать через минуту могут, помереть могу страшно и дико, и никто не найдет, а я про чипсы и диету.

Так, тихо стало, не пищат, ни пыхтят… Увела, что ли, Мышка моя Мишку? Скоро стихами заговорю. Неужели еще один шанс у меня? Аж я про голод и холод забыла, посижу еще маленько тут, чтоб подальше вся живность разошлась и пойду искать выход.

Что там хрустит под моей попой? Еще не хватало в какую-нибудь яму провалиться. Лучше слезть. И проверить. А тут тайничок… Фу, как страшно ковыряться в темноте в сырости, пальцы все грязные, но любопытно же, а вдруг это тайник из моего сна?

– Сверток. Ну вот как это понимать? Он мне ведь снился. И я его вспомнила, когда только в деревню попала. Вот эту самую тряпицу… Витек сказал, что там карта, что ее надо найти. Может, карта меня из этой глухомани выведет, а то уже темнеет, мне реально страшно, и я даже примерно не понимаю, куда идти. Тут кругом – поля заброшенные, а вдалеке – лес, но что-то я не уверена, что в лесу найду дорогу. Там мною быстрее поужинают, чем здесь. Надо наверх подняться, а то совершенно ничего не видно, что там. Но похоже на ткань…

– И что же это? Где же карта? На ткани вышито… что-то непонятное, два треугольника, один в одном. Был бы Гугл или баба Дуся, они бы шустренько меня просветили. И столько мытарств ради вышитой звезды?

«…Этот секрет должен дождаться своего часа… Ты придешь за ним… Когда, бабушка? …Не скоро, но придешь, когда будешь готова. Он откроет тебе двери в нужный момент, станет твоей картой. …А как ею пользоваться? …Это звезда Велеса. Он соединяет все миры. Обладает великой силой, она откроет в тебе знания, если сможешь прочитать карту, сможешь разгадать его тайну…»

– Так это карта? Тааак… надо отключить голову, иначе я никогда не пойму. Просто довериться, просто поверить в то, чего не существует… Если б я еще знала, кто такой Велес… Но баб Дуся сказала, что знания придут… Если вернусь, я теперь даже не сомневаюсь, чем буду заниматься, я хочу понять, что закодировано в нашей памяти, я хочу понять, что предки нам передали, и чего мы не хотим замечать. Чесслово…

– Чур меня, печка, чур меня предки, помогите разгадать и понять… Ладонь с картой – к печке, ладонь с картой к печке… Ого, как она стала светиться, звезда Велеса… И меня кружит и уносит. Надеюсь, назад, в нормальную жии…

19.

…Люди поют, смеются… И как же мне тепло, как хорошо… Я в каком-то очень хорошем месте, однозначно…

– Эй, люди, вы кто? Вы из какой деревни? … Очень доброжелательные, разбежались прям ответить… Будем думать, что не услышали…

– О, Витька! Витюша, блин, как я рада тебя видеть!! Ехоу, все, могу быть спокойна! А, знаешь что, Виктор, ты вот меня в какую-то дыру закинул, а вот гляди, без твоей помощи выбралась. Ага, даже не смотришь на меня. Я понимаю, стыдно… Да ладно, я тебя почти простила… Отведешь меня домой, вообще мое сердце оттает.

– Маша, ты должна была уже вернуться. Время настает. Где же ты?

– Ты сейчас прикололся? Я тут, стою слева от тебя. Может, мне тебя палкой ткнуть, чтоб ты перестал свои плоские шуточки отвешивать. Я так вымоталась, у меня столько приключений – честно скажу, неприятных – было, что я сейчас совершенно не хочу шутить…

– Маша… Эх, Маша… Может, рано тебе было, может, ты еще не готова была. Но у нас не было выбора, время настало. Мне пора идти…

– Что значит, пора идти? Эй, куда! Ладно, я пойду с тобой, причем буду держать тебя за руку, чтоб ты никуда не улизнул. Можешь и дальше прикидываться… Ой! Ну нееет… ну, когда это закончится? Я воздух? Блин, я сейчас начну рыдать… Ну что за карта поломанная… привела куда надо, но вот не целиком, где мое тельце? Оно мне нравится, честное слово, обещаю больше его не ругать и не издеваться над ним. Чессло…

– Я просто пойду за тобой… Тем более мы идем ближе к костру, там хотя бы тепло и красиво. О, глянь, как поют… Красиво поют…

…Ой, Купала, Купаленка, ночка маленька…

– А, так сейчас праздник Ивана Купалы? Ничего про него не знаю, вообще, чистый лист. Вот мне сейчас даже стыдно, что я вообще ничего не знаю. Ни про печку, ни про порог, ни про ладони, чуры-пращуры… Ни, кстати, про избушку на ножках и опушку… Белый лист. Чистый. А ведь как там Витек сказал, как сироты мы… Наверное, прав он. Оторвались совершенно, дальше своего носа ничего не видим.

…А я не спала, золоты ключи брала, зарю размыкала, росу отпускала…

– Витя, а ведь красиво поют, и венки у них красивые, я вот тоже, может, такой хочу, но не могу. Ручек-ножек нет. Вот как так? Я все вижу, чувствую, слышу, а… вот как это понимать? Ты идешь и бурчишь себе под нос, хоть бы громче говорил, вдруг что ценное…

…Роса медовая, трава шелковая. Месяц увидал – ни слова не сказал. Солнце увидало – росу подобрало…

– А ты мне нравишься, Витя, если честно. Я вот сейчас могу говорить все, что угодно, ты меня не услышишь. Это и хорошо. Мне даже иногда хочется здесь остаться, не возвращаться в свой душный город, опять такая суета, каждый день куда-то бежишь, куда-то постоянно опаздываешь и постоянно куда-то не успеваешь… И все время ты должен быть таким, чтоб тебя выбрали, чтоб с тобой хотели общаться. А ты настолько зависишь от этого мнения, тебе так хочется, чтоб тебя выбрали, чтоб тебя позвали… Глупость такая. А тут все не так. А вот парадокс в чем: я ведь могу остаться, я не думаю, что кроме тебя, Витя, здесь парни есть приличные, прям вот уверена, ты тут как-то случайно затесался. Ну, к примеру, поженимся мы, но это ж помереть от скуки тут можно будет. И потом я и тебя перестану любить, и речку, и дом вместе с печкой и бабой Дусей. Буду думать, что она блаженная. Хотя ведь необязательно, вернувшись в свой город, вернуться прежним человеком…

– Совершенно необязательно…

– Ты слышишь? Ты все сейчас слышал?

– Нет, только последнюю фразу)

– А чего лыбишься? Имей ввиду, это я все гипотетически…

– А почему ты раньше меня не слышал? Прикидывался?

– Нет, я тебя сейчас еще не вижу. Но уже слышу. Потому что ты меняешься. Тебе надо завершить свой переход. Надо поторопиться, если не успеешь в круг зайти, за кругом навеки так и останешься.

– Звучит так себе…

– Тебя звезда Велеса вывела из другого мира. Но вернуться в этот можешь только ты. Послушай, Маша, послушай меня внимательно. Это самая сильная ночь в году, она может вылечить тебя окончательно, ты станешь другим человеком, если не испугаешься. Ведь когда двери открываются, в них могут зайти не только добрые силы.

– Что мне делать? Я ж ничего ни про обряды, ни про Купалу не знаю…

– А тебе и знать-то ничего не надо, просто останься в кругу и сделай то, что подскажет сердце.

…А костер-то как горит… Надеюсь, мне в него лезть не надо. Я как на сто лет назад вернулась, девочки в сарафанах. Странно, а почему в основном девочки? Почему не женщины взрослые? А только молодые? Или ночь она во все времена ночью и была – дискотека для молодежи))) А я все шучу… Мне тут как бы не до шуток, а я все веселюсь. Девушки уже начинают хоровод водить, за руки взялись, Витек подгоняет, говорит шевелить поршнями… Ну не поршнями, это я уже придумала…

– Ой, позвольте, извините, что я без спросу в первый ряд, мне билетик выдали в ВИП-зону. Девочки, я б не против и с вами потанцевать, думаю, прям с удовольствием даже, я ни разу хоровод не водила, только на новый год в детском саду, Но Витя сказал, что мне надо в центр, иначе ни ножек, ни ручек мне не видать.

…Ой, как я не люблю быть в центре, все на тебя смотрят, что-то от тебя ждут, что-то от тебя хотят… А если что не так, начинаются претензии. Интересно, я вот сейчас неожиданно подумала: я что, серость безответственная? Ну получается, что так. Прям обидно сейчас стало за себя. Как же странно я себя чувствую здесь, в кругу…

…Разгорайся Царь-огонь,

Коловрат и посолонь.