Kitabı oxu: «Фея говорила правду. Иногда»

После смерти мужа я искала правду — и едва не потеряла себя

Марина Морская

Часть I. То, чего я не замечала

Глава 1. Бревно

В начале октября река Тавда становилась холодной и тяжёлой. Вода держалась около двенадцати градусов — для человека холод, в котором тело быстро теряет тепло. Для щуки — время осеннего жора.

Евгений знал такие места. Он умел читать реку по повороту течения, цвету воды, линии берега. Прошлым летом в одной из заводей он вытащил щуку на одиннадцать килограммов. После этого место стало для него почти заветным.

На рыбалку мы выехали ещё вечером. Переночевали на берегу, чтобы около пяти утра спустить лодку на воду. От стоянки до рыбных мест нужно было идти на моторе ещё час или полтора. В темноте река казалась шире, чем днём. Луч фонаря выхватывал из неё только узкую дорогу, а всё остальное скрывалось за чёрной водой и холодным воздухом.

Утром мы прошли этим маршрутом без происшествий.

К полудню возвращались с уловом. Пойманная рыба лежала в специальной ёмкости, снасти были собраны и надёжно закреплены. Всё самое важное в тот день, как мне казалось, уже произошло.

Небо было чистым. Светило солнце. Видимость была прекрасной.

Евгений сидел у мотора и управлял лодкой, а меня укачало. Я устроилась в носовой части и почти сразу уснула.

На мне был тёплый комплект одежды, спасательный жилет и дождевой плащ. На ногах — сапоги. Несмотря на солнце, на открытой воде было холодно, и встречный ветер пробирался под одежду. Но шум двигателя действовал усыпляюще. Я чувствовала мерное движение лодки, слышала плеск воды о борта — и постепенно провалилась в сон.

Я не видела торчащий из воды ствол упавшего дерева.

Позже Евгений говорил, что он поднимался над водой примерно на три метра и стоял под углом к ходу лодки. Утром, когда мы шли этим же путём, он его не заметил. Может быть, в темноте ствол слился с рекой. Может быть, течение развернуло его позже. А может быть, утром наш маршрут проходил немного в стороне.

Тогда мы ещё не искали объяснений.

Сначала был удар.

Резкий, тяжёлый — такой, от которого лодку бросило в сторону. Она налетела бортом на ствол по касательной. Один из торчащих сучьев зацепил капюшон моего плаща.

Я проснулась не в лодке.

Не успела ни вскрикнуть, ни понять, что происходит. Сучок рванул плащ назад, капюшон оторвался, а меня выбросило за борт. Он так и остался висеть на дереве — пустой лоскут ткани над темной водой.

Первое, что я ощутила, — холод. Он ворвался сразу: под плащ, под одежду, в сапоги. Вода сдавила грудь, будто не позволяла вдохнуть.

Подо мной было больше одиннадцати метров глубины.

Тяжёлая одежда намокала, сапоги наполнялись водой и словно пытались соскользнуть. Спасательный жилет удерживал меня на поверхности, но в тот момент я не думала ни о нём, ни о правилах безопасности.

Меня выбросило в холодную воду, и от шока я почти потеряла сознание. Не помню, как моя рука поднялась сама. Пальцы нащупали один из держателей, расположенных по внешнему контуру лодки. Я вцепилась в него так, словно он был последней связью с жизнью.

До сих пор не понимаю, как сделала это сразу после сна, дезориентированная, в холодной воде и тяжёлой одежде. Иногда между опасностью и спасением остаётся одно движение, для которого человек не успевает принять решение.

Тогда за него словно решает кто-то другой.

Я верю, что в тот момент мне помог Ангел.

— Женя! — закричала я. — Женя!

Собственный голос показался чужим. В нём уже не было ни мысли, ни просьбы — только животный страх.

— Помоги! Женя!

Но тот молчал. От удара Евгения отбросило от руля. Он сильно ударился головой и плечом о борт и на несколько минут потерял сознание. Лодка, оставшись без управления, заглохла и остановилась недалеко от бревна. Сам Евгений лежал на дне, не двигаясь.

Мне казалось, прошла вечность. Позже я поняла: всего несколько минут. Но время в холодной воде течёт иначе. Каждая секунда успевает превратиться в отдельную мысль: он не очнётся; рука соскользнёт; лодку отнесёт течением; меня никто не найдёт.

Наконец Евгений пошевелился. Медленно поднялся, оглянулся и увидел меня.

— Держись!

Он бросился к борту и схватил меня за руки. Мокрая одежда сделала меня почти неподъёмной, лодка опасно накренилась, а сам Евгений ещё не оправился после удара. Несколько мучительных мгновений он тянул меня наверх, пока я не перевалилась через борт и не упала на дно лодки.

Я дрожала так сильно, что не могла говорить.

Евгений тяжело дышал и держался за ушибленное плечо. Несколько раз посмотрел назад, туда, где над водой торчал ствол упавшего дерева. На одном из сучьев всё ещё висел мой капюшон.

— Как я мог его не увидеть? — повторял он. — Я же смотрел вперёд. Видимость отличная. И утром мы здесь проходили… Ничего не было.

Он говорил это будто не мне, а самому себе.

Лодка налетела на ствол по касательной, поэтому не получила заметных повреждений. Закреплённые снасти и улов остались на месте. Всё вокруг выглядело почти обыденно — словно река только на мгновение показала нам, как легко могла забрать одного из нас, а затем снова стала спокойной.

Я посмотрела назад. На солнце вода казалась безобидной. Ствол стоял посреди реки под углом, словно преграждал путь именно там, где прошла наша лодка.

Разум подсказывал: река постоянно что-то несёт. Деревья падают с подмытых берегов, стволы меняют положение, течение разворачивает их за считаные минуты. Для произошедшего наверняка имелось простое объяснение.

Но страх уже поселился во мне.

Евгений завёл мотор, и мы добрались до ближайшего берега. Там он развёл костёр. Я сняла мокрые вещи и разложила их ближе к огню. От ткани поднимался пар. Пахло дымом, речной водой и сырой землёй.