Kitabı oxu: «Алый привкус крови»

© Серова М.С., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Глава 1

Едва я только вошла в коридор, как почувствовала пряный, сладковатый запах свежеприготовленной выпечки, безумно приятный и согревающий после мерзопакостного, унылого октябрьского дождя.

«И когда только тетя Мила успела приготовить нечто необыкновенное!» – поразилась я про себя.

Отсутствовала я гораздо дольше, чем предполагала: поход в салон красоты оказался затеей небыстрой, но я давно хотела заняться собой.

Конечно, для меня всегда работа на первом месте, но могу же я позволить себе после успешно завершенного дела заняться наконец-то собственной внешностью!

Несмотря на «мужскую» профессию телохранителя, ничто человеческое мне не чуждо, а со своими некрасиво отросшими волосами я давно хотела что-нибудь сделать.

Эффект от новой стрижки превзошел самые мои смелые ожидания – мастер, видимо, решила слегка поэкспериментировать на мне и соорудила на голове нечто ультрамодное, вдобавок ко всему покрасила меня в черный цвет. Хотя непривычная укладка была, как ни странно, мне к лицу – я стала выглядеть лет на семь моложе и немного напоминала школьницу-неформалку.

Черная кожаная куртка и такие же черные джинсы оказались как нельзя кстати к новому образу. Даже тетушка Мила, увидев меня, сперва опешила и пробормотала:

– Ой, Женечка… Как же ты изменилась! Это сейчас так модно – чтоб челка под углом была и передние пряди длинные?

– Ага, – кивнула я, оглядывая себя в зеркале. – Оля, мой мастер, спросила, не возражаю ли я примерить на себя новый образ. Ну я и согласилась. А что, волосы – не зубы, вырастут!

– Да, конечно… – кивнула тетушка. – К новому… имиджу, к нему привыкнуть надо. Хотя, знаешь, тебе даже идет. Ты напоминаешь какую-то героиню из фильма, помнишь, мы вместе что-то смотрели…

– Напомни, что именно! Ты же знаешь, я за всю свою жизнь столько фильмов пересмотрела, сразу и не вспомню!

– Вроде детектив какой-то… – наморщила лоб тетя Мила. – Шведский, там еще девушка в главной роли татуированная, ходит с сережкой в ухе и одета во все черное…

– А! – вспомнила я наконец-то героиню Лиз Саландер из фильма «Девушка с татуировкой дракона».

И, правда, мы вместе с тетей как-то его смотрели. Неплохой такой детектив, но, на мой взгляд, немного скучноватый. Но героиня там и правда харизматичная, и чем-то я ее сейчас напоминаю. Не хватает только сделать татуировку дракона во всю спину и воткнуть в бровь серьгу.

– Наверное, Ольга тоже посмотрела этот фильм и решила, что мне будет к лицу образ Лиз Саландер! – усмехнулась я. – Правда, пирсинг мне сделать не предложила, хотя, возможно, как-нибудь и стоит поэкспериментировать. Скажем, когда на пенсию выйду. Не знаю, пожелает ли кто нанять телохранителя с сережками везде, где только можно, и наколками.

– Лучше не стоит, – подтвердила тетушка. – Я недавно в магазине видела такую девушку… Хотя девушкой сие чудо природы назвать трудно – половина головы выбрита, половина выкрашена в розовый цвет. На губе, в брови и в носу – сережки, еще и рука с татуировкой. Ну и одета не пойми во что – джинсы рваные, как будто ее тигры подрали, на куртке – цепи… Еще нашивки с черепами и кулон с крестом. Жуть, в общем. Увидишь такую вечером – подумаешь, что за тобой черти явились. Не знаю, сколько ей лет – лицо все в краске, глаза черным обведены. Стоит передо мной с продуктовой корзинкой, в которой две банки пива и чипсы. Ну, думаю, понятно все с ней…

– Все-таки ты слишком критически относишься к современной молодежи, – пожала я плечами. – Знаешь, это элементарная психология. Обычно футболки с изображением волков и черепов или нечто подобное надевают на себя неуверенные молодые люди. Скорее всего, в детстве и в школе их дразнили и обижали – может, за слишком усердную учебу или еще за что, – вот они и самоутверждаются за счет столь экзотической внешности. Я даже статью читала, что таким образом эти подростки хотят защититься от своих сверстников и от окружающего мира. Ну и прибавь популяризацию всяческих фильмов и книг на «вампирскую» тематику. Поэтому у нас и распространены молодежные субкультуры.

– Не знаю, по мне, так они все сатанисты какие-то, – протянула тетушка. – Музыку какую слушают – ужас сплошной! Я у Лиды как-то в гостях была недавно, вот ее сын младший, Леня, недавно увлекся какой-то жуткой группой. Так пока мы сидели и разговаривали, из его комнаты такое доносилось… Лида раз его попросила потише сделать, второй раз – все без толку. Она уже не знает, что с ним делать. Учебу забросил, в музыкальную школу не ходит. Все клянчит у родителей, чтоб ему электрогитару купили. Вроде хочет свою рок-группу собрать, так и заявил матери: «Не нужна мне эта школа, я буду с ребятами целые стадионы собирать, по стране гастролировать». А ему и шестнадцати лет нет! Я даже ничего посоветовать Лиде не смогла – как такому шалопаю мозги вправить…

– Купить ему гитару, пускай перебесится! – хмыкнула я. – Помучается и перестанет! Что толку сейчас про учебу говорить, все равно не послушает!

– Лида ему и сказала: «Не хочешь учиться, иди работай и на свою гитару сам зарабатывай!» Но он не хочет – целыми днями дома сидит и музыку на полную громкость включает. Бедные его родители, слушать подобное…

– Да уж… – развела я руками. – Кстати, а что такое ты вкусное готовишь? Знаешь, пахнет просто потрясающе, даже не пойму чем…

– Ах это… – Тетушка вдруг спохватилась и воскликнула: – Я тут с тобой болтаю, а у меня пирог в духовке! Тыквенный! Недавно рецепт прочитала, вот приготовить решила, а то Ира мне тыкву отдала, у них полно с дачи, и я все думала, что из нее приготовить…

– К тридцать первому октября готовишься? – засмеялась я. – Тыквенный пирог, прямо классика жанра!

Тетушка моего юмора не поняла – поспешила проверять состояние своего очередного кулинарного шедевра.

Во время ее молодости про традицию праздновать Канун всех святых, или Хеллоуин, ничего не знали – это сейчас молодежь любит отмечать американский праздник. Когда я училась в школе, помню, в учебнике английского языка были приведены короткие тексты про американские традиционные праздники. Самыми интересными мне показались праздник Рождества (ну, это понятно, Новый год в России – самый любимый у детей!) и Хеллоуин. Я тогда подумала, здорово бы и в нашей стране наряжаться в ведьм и всевозможную нечисть и мастерить фонарики из тыквы. В нашей-то школе до подобного не додумались. Зато сейчас вовсю проводят всевозможные вечеринки и празднества в последний день октября. В детстве, может, это и кажется забавным, а вот сейчас я, честно говоря, не понимаю, зачем нам нужны какие-то американские праздники, как будто своих не хватает. Но народу лишь бы повеселиться, а будь то Хеллоуин, или Новый год, или еще что – не важно. Думаю, скоро мы дойдем и до празднования какого-нибудь Дня благодарения – неплохой повод приготовить индейку, или что там у них в американской традиции…

Мои размышления прервала тетушка Мила, которая объявила, что пирог готов и можно приступать к дегустации поистине осеннего блюда.

Льющий за окном осенний дождь как нельзя кстати подходил к идее посидеть за уютным столом и насладиться вкусным пирогом. Так и хотелось зажечь свечки, налить в чашки горячего какао или чая и включить какой-нибудь домашний фильм. Можно и старую добрую комедию – почему бы и нет, если кино хорошее!

Я уселась за стол и оглядела аппетитный, подрумяненный пирог, украшенный желтыми кусочками спелой тыквы. Уж на что я человек неприхотливый к еде – запросто могу довольствоваться поджаренным кусочком тоста с кофе на завтрак и весь день перебиваться какой-нибудь лапшой быстрого приготовления, – но, когда живешь с таким кулинаром от Бога, как тетушка, поневоле начнешь ценить хорошую еду. Тетя Мила любит меня баловать всяческими изысками – то приготовит экзотическое блюдо из какой-нибудь азиатской кухни, то соорудит ароматный домашний кекс – словом, живи и наслаждайся жизнью!

Я как раз собралась отрезать себе кусочек пирога, как внезапно зазвонил мой мобильный. Сомневаюсь, что некто заботливый вознамерился пожелать мне приятного аппетита. Я положила нож на стол и вытащила из кармана сотовый.

Номер был незнакомый – вероятнее всего, со мной хочет побеседовать потенциальный клиент.

– Слушаю, – проговорила я в трубку.

Со мной вежливо поздоровался неизвестный мне женский голос.

– Евгения Максимовна Охотникова? – спросила трубка.

– Она самая, – подтвердила я. – Чем могу помочь?

– Меня зовут Ольга Карбышева, – представилась моя собеседница. – Мне вас рекомендовали как хорошего телохранителя. Я хотела бы вас попросить помочь мне… Но, как вы понимаете, разговор не телефонный, к тому же ситуация весьма и весьма запутанная… Мы могли бы с вами встретиться?

– Да, конечно, – кивнула я. – Когда и где вам удобно поговорить о вашем деле?

– Если вам не сложно, мы могли бы встретиться у меня дома, – предложила женщина. – Честно говоря, я сначала хотела предложить вам поговорить в каком-нибудь кафе, но потом передумала. Наверное, вы захотите осмотреть комнату моей дочери, ведь речь пойдет о Лене… Поэтому лучше сразу встретиться у нас…

– Хорошо, назовите свой адрес. – Я взяла для удобства тетрадный лист, чтоб записать номер дома и квартиры. – Думаю, где-то через полчаса я смогу подъехать, вас устроит?

– Да, конечно. – Голос моей собеседницы прозвучал как-то устало и неуверенно. – Я буду вас ждать…

Я нажала на «отбой» и положила телефон на стол. Тетушка Мила посмотрела на меня немного опечаленно.

– Работа, да, Женечка? – поняла она.

Я кивнула.

– Не расстраивайся! – улыбнулась я заботливой тетушке. – Я обязательно попробую твой сказочный пирог вечером! Или когда вернусь. Это всего-навсего простая встреча по, возможно, будущей работе!

Тетушка поспешила заверить меня, что, конечно, совсем не расстраивается и будет ждать меня с нетерпением, и к моему приходу придумает еще что-нибудь вкусненькое – в дополнение к пирогу.

Я быстро взглянула на себя в зеркало – к новой прическе и правда надо привыкнуть. Пока я себя узнаю с трудом – придирчиво окинула взглядом свои джинсы и водолазку и, решив, что вполне соответствую образу высокопрофессионального телохранителя, взяла с полки ключи от своего верного «Фольксвагена».

Ольга Карбышева проживала неподалеку от центра нашего Тарасова, но пользоваться такси, а уж тем более общественным транспортом, я не видела необходимости.

Что поделаешь, будучи автолюбителем, я привыкла пользоваться своей собственной машиной, и если по какой-то причине мне приходится ездить на такси, то чувствую себя не в своей тарелке.

Представления не имею, что бы я делала, если бы не имела собственной машины. И как только люди обходятся без автомобиля – я настолько привыкла к своему «Фольксвагену», что не могу представить себе жизни без верного «четырехколесного друга».

На улице бушевала непогода – хмурая, безрадостная осень давно вступила в свои права и не уставала показывать жителям нашего города свой неуживчивый, суровый нрав. Редко когда погода баловала солнечными деньками – целую неделю небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, поливало улицы и дороги бесконечным дождем. Конечно, у природы не бывает плохой погоды – но что говорить, когда изо дня в день не прекращается унылый, хмурый ливень, настроение перестает быть столь оптимистичным. Скорее бы уж наступили морозы – снег куда приятнее, чем серая слякоть…

Я включила двигатель, поставила на воспроизведение наиболее подходящую для осени музыку.

Навигатор известил меня, на каком участке построенного маршрута сейчас пробка, и я выбрала другой путь, дабы не попасть в затор. Время для пробок сейчас раннее – обычно улицы стоят часов в пять-шесть вечера, но, видимо, из-за дождя где-то на участке дороги произошла авария, вот и возникла остановка движения. Я еще раз порадовалась, что вовремя установила в автомобиле навигатор – ведь благодаря ему столько времени можно сэкономить, да и плутать по городу не придется.

До дома Карбышевой я добралась относительно быстро – нашла его сразу.

Ольга предупредила, что главный ориентир – это большой новый супермаркет «Перекресток», сразу за которым находится девятиэтажный жилой дом.

Раз в неделю я отвожу тетушку Милу в такой универмаг – она предпочитает делать именно в «Перекрестке» большие закупки. Вроде там много всяческих продуктов, которых не купишь в обычном магазине.

Я, признаться, не совсем разделяю ее восторга – мне, если честно, больше нравятся обычные магазины, тогда как в сетевых супермаркетах такое обилие всяких товаров, что можно попросту забыть, зачем направлялся в магазин. А может, я просто не люблю ходить по продуктовым магазинам – по мне, чем быстрее купишь то, что нужно, тем лучше.

А вот тетушке поход по универмагу – своего рода развлечение. Пока она не обойдет все прилавки и не осмотрит весь ассортимент, не успокоится. Именно поэтому «контрольная закупка» – мероприятие, которое растягивается как минимум на полдня. Я предпочитаю оставаться сидеть в машине и ждать, когда тетушка мне позвонит, чтобы помочь донести до автомобиля тяжелые сумки.

Я вышла из машины и, миновав магазин (ближе к дому припарковаться было невозможно), подошла ко второму подъезду девятиэтажки. Набрала номер квартиры по домофону. Мне ответили сразу – вероятно, Ольга очень ждала моего приезда. Лифт доставил меня на четвертый этаж, и я вошла в коридор, где меня уже встречала стильная, ухоженная женщина лет сорока – сорока пяти, одетая в строгие серые брюки и черную водолазку.

Сразу было видно, что Ольга Карбышева тщательно следит за своей внешностью: на лице – идеальный макияж, неброский, но выполненный грамотно, со вкусом. Женщина не пыталась выглядеть моложе, было видно, она не стремится казаться вечно двадцатилетней красоткой.

Ольга даже подчеркивала свой возраст одеждой, прической, скромными и в то же время внушительными аксессуарами. То ли она от природы обладала потрясающим чувством стиля, то ли выработала его в себе – не знаю. Но то, что эта женщина обладает изысканным вкусом, было ясно с первого взгляда.

– Евгения Максимовна Охотникова? – скорее утвердительно, нежели вопросительно, произнесла она и жестом пригласила меня войти в квартиру.

Я кивнула и воспользовалась приглашением.

Внутреннее убранство жилища было под стать его хозяйке. Едва я только вошла в коридор, как сразу оценила строгую, но дорогую обстановку квартиры.

В прихожей не было ничего лишнего – только тумбочка-трюмо и шкаф для одежды и обуви. Никаких половичков, ковриков или настенных украшений – только светло-серые обои, которым в тон была подобрана немногочисленная мебель.

Я бы назвала стиль прихожей «минимализмом» – мебель только для необходимости и отсутствие всякого декора. Может, в квартире недавно был произведен ремонт? Или Ольга тщательно следит за порядком в доме, не допуская скопления ненужных вещей? Тогда она что – домохозяйка? Не похоже.

Судя по внешнему виду, женщина должна работать где-то в офисе. Я бы решила, что она бухгалтер или юрист. Словом, занимается бумажной работой. Или руководитель в какой-нибудь фирме. А за порядком в доме следит какая-нибудь приходящая уборщица.

Я сняла обувь, надела специальные тапочки для гостей, аккуратно повесила свою куртку на вешалку.

Стоит ли говорить, что в доме не было никаких домашних животных – ни кошек, ни собак, ни хомячков.

Скорее всего, Ольга не заводит живность по двум причинам – некому ухаживать, плюс ко всему, от любых животных в квартире будет грязь, а к чистоте хозяйка апартаментов относится весьма трепетно.

– Пройдемте в гостиную, – предложила мне Ольга Карбышева. – Думаю, разговаривать лучше всего там, я не люблю беседовать о делах на кухне. По мне, так обстановка комнаты должна соответствовать разговору. Увы, в квартире не предусмотрено комнаты для рабочего кабинета, а мне бы он очень пригодился…

Я никак не прокомментировала это заявление – лично я не нуждаюсь в специальных комнатах для работы или отдыха.

Например, у себя дома, в своей комнате, я превосходно и работаю и отдыхаю. Когда требуется, могу часами сидеть за компьютером или размышлять над очередным делом, а если у меня нет работы, спокойно смотрю фильмы в той же самой комнате. Но, как говорится, каждому свое. Есть люди, которые не могут сосредоточиться, если находятся в помещении, обустроенном для досуга. И кому-то трудно настроиться на отдых в рабочем кабинете. Скорее всего, моя собеседница относится именно к такому типу людей.

Я последовала за хозяйкой квартиры в гостиную.

Апартаменты Ольги были не слишком большие. Коридор, к примеру, довольно маленький, но из-за малого количества мебели квартира казалась визуально больше.

Гостиная полностью соответствовала своему названию – обстановку этой комнаты составлял маленький столик, два кресла и диван. Больше никаких предметов мебели в комнате не имелось – ни шкафов, ни книжных полок, ни дополнительных тумбочек и столиков. На стенах – только светло-серые обои без рисунков, пол однотонного бежевого цвета. Никаких картин или ковров, даже маленьких половичков я не увидела.

Интересно, книги у Ольги Карбышевой вообще есть? Или она, подобно активным пользователям интернета, имеет электронную библиотеку?

Картины, как я поняла, в этом доме не в почете. Видимо, хозяйка не любит украшать стены помещения. И обои подобрала однотонные, то ли в тон мебели, то ли мебель покупала под цвет стен…

Ладно, думаю, обстановка квартиры к делу не относится, хотя психологический портрет Ольги я более-менее составила.

Мы сели в кресла около столика, и Ольга начала свой рассказ.

Я машинально отметила про себя, что хозяйка квартиры не проявила радушия – не предложила чая или кофе, стало быть, приготовлением пищи она не занимается. Я давно заметила особенность людей, увлекающихся кулинарией – если к ним приходит в гости или по делу человек, они сразу пытаются угостить его чем-нибудь.

Сколько раз я убеждалась в своем предположении, ведь по работе мне приходится общаться с огромным количеством людей. А вот занятая бизнес-леди или руководитель фирмы кофе гостю не предложит – она же привыкла, что этим занимается секретарша, поэтому и дома будет сразу говорить по делу, не отвлекаясь на правила гостеприимства.

– Дело, о котором пойдет речь, касается моей дочери Лены, – начала Ольга без всяческих предисловий. – Честно говоря, я не собиралась нанимать телохранителя – скорее, склонялась к мысли, что помочь мне может частный детектив. Но, мне кажется, моей дочери угрожает опасность, хотя никаких доказательств у меня нет, только предположения. Мне вас рекомендовали как высококвалифицированного специалиста, отзывались о вашей работе очень хорошо, поэтому я и позвонила вам. Думаю, вы, выслушав меня, сами поймете, что нужно делать.

– Я вся внимание, – заверила я женщину. – Что произошло с вашей дочерью?

– Лене пятнадцать лет, – продолжила рассказ Ольга. – Она учится в девятом классе лицея. Лена до восьмого класса училась на отлично, у нее была четверка только по алгебре, но я считаю, во всем виновата преподавательница – она плохо объясняет материал и не пытается помочь ученикам, ставит оценки, исходя только из письменных работ. А Лене всегда лучше даются устные ответы, на контрольных она может допустить ошибку из-за невнимательности. Хотя Лена – по большей части гуманитарий, она обладает врожденной грамотностью, кроме того, ей хорошо даются иностранные языки. Я всегда считала, что после школы Лена поступит либо на факультет филологии, либо на иностранные языки, хотя предпочтительнее второй вариант. После учебы на филологическом большинство студентов идут работать в школы, а я не хочу, чтобы Лена преподавала. Учителям сейчас платят копейки, да и дети попадаются трудные. Да, совсем забыла сказать. Я вырастила дочь одна. Когда Лене было полтора годика, мой муж заявил, что любит другую женщину и уходит к ней. Подал на развод, я не стала унижаться, просить его сохранить семью ради дочери. Если решил уходить – скатертью дорожка, давить на жалость – не в моих правилах. Несколько лет муж платил алименты, но потом перестал помогать и материально. Дочерью Игорь не интересовался, я склонна думать, он просто вычеркнул нас из жизни. Я понимала, что мне придется очень тяжело – пришлось устроиться на несколько работ, а с маленькой Леной сидела подруга, которая нигде не работала. Днем я преподавала в школе русский язык, по вечерам мыла полы в офисе неподалеку от школы, а несколько раз в неделю выходила на ночные смены работать официанткой в кафе. Не знаю, как я выдержала столь бешеный ритм жизни и не сломалась – просто у меня была цель обеспечить достойную жизнь своей дочери, и ради нее я терпела все трудности и невзгоды. Но сами понимаете, Лену я практически не видела – дома сил хватало только на то, чтоб доползти до кровати и уснуть на несколько часов. А потом – все по новой: работа в школе, мытье полов, обслуживание посетителей… Так я вертелась примерно два года, после чего сильно заболела. Скорее всего, организм не выдержал такой нагрузки, вот и дал сбой. Болезнь оказалась серьезной – видимо, подхватила пневмонию, когда выходила на улицу вытряхивать вечером половики на работе уборщицей. Подруга, Надя, помогала мне лекарствами, заодно и следила за моей дочкой. Словом, когда я наконец-то вылечилась и пришла в офис, оказалось, что там взяли другую уборщицу. Я было расстроилась, стала просить начальницу издательства – офис принадлежал крупному тарасовскому издательству каких-то популярных журналов, – чтобы взяли меня хотя бы на смену нынешней уборщице. Я случайно разговорилась с начальницей, та внимательно выслушала меня. К слову сказать, человеком она оказалась хорошим, внимательным и сочувствующим. Когда Анна Степановна, так ее звали, узнала, что я еще и в школе работаю, преподаю русский и литературу, то поинтересовалась, почему я так низко себя оцениваю и решила подрабатывать уборщицей. В издательстве требовался автор-составитель статей на различную популярную тематику, и Анна Степановна предложила мне попробовать написать какую-нибудь небольшую статейку. Вроде, раз преподаю русский, значит, с языком у меня все в порядке, с заданием я должна справиться.

Ольга остановилась, задумалась, а потом снова продолжила:

– Я решила попробовать – чем черт не шутит, и взяла тему по психологии. Тогда интернета еще не было, поэтому я отправилась в городскую библиотеку, набрала кипу толстых журналов и книг, принялась их штудировать. На написание первой работы у меня ушло много времени, но сам процесс неожиданно понравился мне, вдобавок ко всему я узнала для себя много новой информации. Анне Степановне моя статья понравилась, она даже сказала, что опубликует ее в следующем выпуске журнала, и предложила мне работать в штате. Я с радостью согласилась, намереваясь совмещать работу в издательстве с преподаванием в школе. Я и не предполагала, что мне так понравится сочинять статьи в модный женский журнал, и со временем я стала вести сразу несколько колонок. Платили в издательстве хорошо, кроме того, Анна Степановна сказала, что в журнале возможен карьерный рост. Со временем работу учителем пришлось оставить, но я совсем не жалела об этом. Я получила возможность работать на одном месте, не распыляться, и при этом хорошо зарабатывала. Не буду вдаваться в подробности, но буквально за год работы в журнале я получила повышение в должности и вскоре стала главным редактором. В мои обязанности теперь входило не только написание статей, но и работа с другими сотрудниками, а также правка текстов. Моя зарплата значительно выросла, однако к недостаткам работы можно отнести только совершенную нехватку свободного времени. К сожалению, я не могла уделить своей дочери достаточного внимания, так как уходила на работу рано утром и частенько задерживалась там до позднего вечера. Благо, моя мама, которая жила отдельно, согласилась сидеть с Леной, и все время дочь проводила с бабушкой. В выходные я старалась заниматься с дочкой, водила ее в парк аттракционов, в кафе… Но сами понимаете, этого недостаточно. К сожалению, моя дочь росла без меня, хотя старалась во всем быть послушной девочкой и радовать меня и свою бабушку. Лена пошла в первый класс, стала учиться старательно, на отлично. Моя мать – женщина строгая, она многого требовала от внучки, хотела, чтобы та получила хорошее образование и была всесторонне развитым ребенком. Водила ее в бассейн, на английский язык… Скажу, что до недавнего времени проблем с дочерью у меня не было – Лена все время проводила в школе, дома учила уроки, несколько раз в неделю ходила в спортивные секции и на иностранные языки. Девочка почти не общалась с одноклассниками, не гуляла на улице. Я была этому только рада – если ребенок старательно учится в школе, у него не будет времени на сомнительные развлечения. Если другие Ленины одноклассницы свой досуг проводили на каких-то тусовках и дискотеках, то Лена сперва готовилась к занятиям, а потом посещала дополнительные секции. Я все же старалась уделять дочери внимание – летом, помню, свозила девочку на море, выбрала хороший дорогой курорт. За отличную учебу награждала Лену поездками, куда та выберет, и вроде Лена была очень довольна. Так, во всяком случае, мне казалось.

Ольга упрямо сжала губы и, сцепив пальцы, продолжила свой рассказ:

– Но год назад у нас в семье случилась трагедия – умерла от сердечного приступа моя мама. Лена тогда училась в восьмом классе. Сами понимаете, каково это – терять близкого, родного человека. Только со смертью матери я поняла, как на самом деле была привязана к ней… Чтобы уберечь дочь от потрясения, я отправила зимой Лену на каникулы в лагерь, а сама занялась похоронами. Лена не хотела уезжать, но я настояла – незачем девочке видеть похороны, ехать на кладбище… Меня поддерживала моя подруга и Анна Степановна, а заодно и другие сотрудницы издательства. После похорон я постаралась с головой уйти в работу, надеясь, что это хоть как-то отвлечет меня… Пока Лена находилась в лагере, я практически не появлялась дома – даже завтракала и ужинала в кафе, чтоб не готовить ничего самой. Сама себе устроила бешеный ритм жизни, и это, следует отметить, немного помогло. Если б я сидела одна в квартире, наверняка бы сошла с ума от переживаний…

Я сочувственно кивнула и приготовилась слушать дальше:

– Вернулась из лагеря Лена – ей не понравился отдых, и она с трудом дождалась окончания каникул. Раньше домашним хозяйством занималась моя мама, но с ее смертью убираться и готовить стало некому. Я подумывала нанять домработницу, но Лена неожиданно заявила, что хочет сама научиться готовить и будет поддерживать дома чистоту. Я решила, что моя дочь выбрала для себя подобный способ справиться с горем – ведь она все свое детство провела с бабушкой и, возможно, теперь хочет заниматься домашним хозяйством, чтобы таким образом сохранить о ней память. Я не возражала, у Лены неожиданным образом и впрямь открылся талант к кулинарии. Может, бабушка научила ее азам домоводства, а может, Лена, как всегда, серьезно подошла к проблеме и сама проштудировала кулинарные книги – не знаю, но к ужину у нас всегда было какое-то новое блюдо, приготовленное идеально. Если это были пирожки, то непременно подрумяненные, как с картинки, совершенной формы. Если салат, то нарезанный как в лучшем ресторане, если суп – то необыкновенно вкусный, словно выполненный талантливым шеф-поваром. Я даже перестала посещать кафе – зачем, если Лена готовила необыкновенно вкусные блюда? Мне кажется, у нее получалось даже лучше, чем у моей мамы… Моя дочь стала инициатором проведения косметического ремонта в квартире. Как ни странно, но управились мы быстро, хотя пришлось потратить все лето, дабы переклеить обои, выкинуть всю старую мебель и безвкусные ковры, столь любимые моей мамой. С этим атрибутом мы с дочерью дружно решили расстаться – Лена, помню, заявила, что новую жизнь надо начинать с новой квартиры… Наверное, прошлое лето было самым счастливым в нашей жизни – ведь мы занимались ремонтом с дочерью, вместе обсуждали дизайн, выбирали мебель, нанимали работников. На три летних месяца мы с Леной необыкновенно сблизились, ведь мы были заняты общим делом. А потом… потом все изменилось.

Ольга сделала паузу, показывая, что теперь ее рассказ переходит к новому повороту сюжета. Я с интересом ждала продолжения истории.

– Началось все этой осенью, – снова проговорила Ольга. – Лена пошла в девятый класс, я снова окунулась в работу. Хотя я по-прежнему приходила поздно, но заметила, что моя дочь сильно изменилась. Начать с того, что она полностью изменила манеру одеваться. Если раньше я выбирала для Лены одежду, руководствуясь чувством стиля, и при этом не упуская из внимания тенденций современной моды, то теперь дочь стала выбирать совершенно иные вещи. Она стала одеваться во все черное, украшения выбирала из металла с какой-то мрачной символикой. Я с удивлением заметила, что в ее гардеробе появились черные толстовки с черепами и волками, кожаные куртки-«косухи», черные джинсы с металлическими цепями. Вначале Лена говорила мне, что одежду взяла у подруги, но, когда я спросила, что это за подруга, дочь заявила, что деньги на свой гардероб заработала сама. Я старалась не вмешиваться в личную жизнь Лены – каждый волен носить то, что ему нравится. Правда, я намекнула, что в школу лучше не ходить в подобном облачении, на что Лена ответила резкой грубостью. Она выкрасила свои длинные русые волосы в черный цвет и зачем-то выбрила виски. Мне, конечно, подобная прическа показалась совершенной дикостью, но стоило мне высказать свое мнение, как Лена тут же устроила скандал. Я, будучи автором статей на разные темы, неплохо ориентируюсь в моде и знаю о молодежных движениях Тарасова вроде «рокеров», «рэперов», «металлистов», «готов». Я поняла, что Лена почему-то увлеклась готической модой – она стала читать соответствующие романы, начала с классического Брэма Стокера, потом перешла на современные «Сумерки» и «Интервью с вампиром». Я, грешным делом, сперва подумала, может, Лена влюбилась в какого-нибудь парня из школы, может, молодой человек – фанат или музыкант рок-группы, вот моя дочь и решила привлечь его внимание. Но потом поняла, что ошиблась. Лена совсем не походила на влюбленную девушку, я пыталась вызвать ее на откровенный разговор, поинтересовалась, есть ли у нее молодой человек. На это Лена лишь презрительно фыркнула и заявила, что любовь придумали себе сопливые дурочки да домохозяйки, которые читают мой журнал. Она так и сказала – «поклонницы твоего женского журнала, которым нечем заняться в свободное время». Но это еще полбеды. Самое главное, теперь Лена стала куда-то уходить поздно вечером, а возвращалась далеко за полночь. На звонки не отвечала, я просто места себе не находила. На мои расспросы Лена отвечала резкими выпадами, заявляла, что она взрослая, и я не имею права ее контролировать. Вроде она живет своей жизнью, а я своей, она в мою не лезет, и я не должна лезть в ее. Помню, она мне заявила: «Где ты была, когда мне нужна была твоя помощь, твой совет? Оставила меня на попечение своей матери, а тебе до меня никогда дела не было. Сейчас опомнилась, да? Только поздно стало, мне теперь не нужны твои проповеди!»

Ольга смахнула невидимую слезу:

– Резко, грубо. Конечно, но я понимала, что Лена права. Что толку объяснять девушке-подростку, что я старалась обеспечить ее, дать хорошее образование, сделать возможными поездки летом на курорты… Я-то знаю, чтобы жить нормально, надо откуда-то брать деньги. Увы, с неба они на нас не падают. Я же не только должна была обеспечить себя с дочерью. Мама ведь моя была на пенсии, много не получала. Когда в семье оба родителя, воспитать ребенка куда проще. По крайней мере, мать может проводить с ним больше времени. Но что толку было объяснять все это Лене? Да она бы и слушать не стала. В пятнадцать лет подростки уверены, что их точка зрения – единственно верная, и слушать никого, а особенно старших, они не будут. Я не знала, что делать с дочерью. Несмотря на то что мною было прочитано огромное количество статей и книг по психологии, в том числе и касательно поведения «трудных подростков», столкнувшись с подобной ситуацией в жизни, я растерялась. Поговорить с Леной не получалось – а как тут говорить, если каждое слово воспринимается как нападение? Беседа для дочери в ее нынешнем состоянии – все равно что красная тряпка для быка. Подруга меня успокаивала: мол, надо подождать, переходный возраст пройдет, дочь «перебесится» и успокоится. Но происходящее напоминало страшный сон – Лена не только перестала заниматься домашним хозяйством, хотя сперва это так увлекло ее, но и перестала нормально учиться. Если раньше дочь ходила в школу даже с температурой – бабушка пыталась оставить ее дома, но Лена не хотела, говорила, что уроки нельзя пропускать! – то теперь я знала, что дочь прогуливает занятия. Мне неоднократно звонила классная руководительница и спрашивала, что с Леной, не заболела ли она. Недавно преподаватель буквально ошеломила меня сообщением, что Лена пропускает занятия, даже важные для экзаменов предметы, а когда посещает какие-то уроки, то приходит с невыполненными домашними заданиями. Из отличницы Лена быстро превратилась в троечницу, стала едва ли не худшей ученицей в классе. Классная руководительница говорила мне, что Лена часто грубит преподавателям и одноклассникам, ведет себя вызывающе, одевается вульгарно. Она просила меня как-то подействовать на дочь, я обещала, что поговорю с Леной. И буквально несколько дней назад произошла новая неприятность, если можно так назвать. Когда я вернулась домой после работы, дочери не было, а я собиралась с ней серьезно поговорить. Как всегда, на звонки Лена не ответила, я написала ей смс-сообщение, но дочь по-прежнему молчала. Я даже не знала, кому звонить в двенадцать ночи – Лена не говорила мне, с кем она общается, но я видела, что она постоянно сидит в интернете, может, переписывается с кем-то… Включила компьютер, думала, найти переписку, но даже не смогла зайти – вход оказался запаролен. Я не спала всю ночь, обзвонила все больницы, морги, собиралась уже писать заявление в полицию, однако в семь утра Лена заявилась домой. На мои расспросы она коротко ответила, что ночевала у подруги, но у какой – не ответила. Я было начала ей высказывать, что жутко волновалась, подняла на ноги весь город, но дочь оборвала меня и заявила, чтобы я не доставала ее, и ушла к себе в комнату. Заперла дверь на ключ, включила какую-то заунывную музыку. Я стучалась, у меня не выдержали нервы, даже накричала на нее. Все без толку – Лена только включила музыку громче и стала подпевать певице. У меня едва ли не случился нервный срыв – напилась успокоительных, но Лена, как мне кажется, словно издевалась надо мной. Может, я себе надумала, но мне показалось, что дочери нравится испытывать мое терпение. Мстила она мне, что ли, – не знаю, но я попросту не узнавала когда-то послушную, старательную девочку, которая к моему приходу готовила ужин, убиралась дома, с которой мы обставляли по-новому нашу квартиру… В довершение всего скажу, что два дня назад из квартиры пропала большая сумма денег – я получила зарплату наличными, положила деньги в ящик стола. Собиралась потратить на новый мобильный – моя модель уже устарела, да и не солидно главному редактору журнала пользоваться допотопным аппаратом. – Ольга кивнула на свой телефон.

По мне, так модель вполне нормальная, конечно, не новомодный айфон, но ей, в конце концов, виднее.

– А потом обнаружила, что деньги пропали. Никто, кроме Лены, взять их не мог. Поймите меня правильно, если бы дочь сказала, что ей нужны деньги, я бы без разговоров дала ей нужную сумму, главное, знать, на что она хочет их потратить. Пускай бы купила себе телефон, планшет, наушники – что угодно, но лишь бы сказала… А так – воровать деньги из дома, как будто я не даю ей на карманные расходы… У меня сразу возникли нехорошие подозрения. Я устроила Лене допрос, но как вы можете догадаться, дочь тут же устроила скандал. Как всегда, хлопанье дверями, демонстративный уход в свою комнату, громкая музыка… Я, как всегда, напилась успокоительных, села в кухне и задумалась. Сопоставила все факты. Лена часто уходит по вечерам неизвестно куда, иногда не приходит ночевать. Из дома пропадают деньги. Дочь часами сидит в интернете, слушает музыку, прогуливает школу и ничем не интересуется, кроме «вампирских книг» и подобных фильмов. У меня возникли нехорошие подозрения, что, возможно, Лена попала под дурное влияние и связалась с какими-то наркоманами. Поэтому я и хотела обратиться к помощи частного детектива, но, когда стала узнавать, кого нанять для такой работы, мне посоветовали вас. Дело в том, что я думаю, Лену нужно охранять от предполагаемых наркоторговцев – если выяснится, что дочь действительно принимает наркотики, ее нужно как-то вытащить из этой банды. А наркоторговцы могут пойти на что угодно, даже взять Лену в заложницы, если она «выйдет из игры». Скажите, Евгения Максимовна, вы можете мне помочь?

Я задумчиво посмотрела на женщину.

– Конечно, меня чаще нанимают, когда уверены, что человеку грозит реальная опасность, – произнесла я тихо. – Я всегда стараюсь не допустить преступления, раскрыть убийцу до того, как тот предпримет конкретные действия. Вы не уверены, что Лена принимает наркотики – это только ваша догадка? Вы не находили среди вещей дочери ничего подозрительного? Может, пакеты с непонятным содержимым, коробочки из-под витаминов с неизвестными таблетками? Слипшиеся от клея мешки, шприцы, ампулы, какие-то необычные химикаты? Не чувствовали странный запах в комнате, скажем, уксуса, ацетона?

– Нет, ничего такого не припоминаю… – Ольга потерла лоб рукой. – Я и не обыскивала Ленину комнату, знаю, что если дочь узнает, что я рылась в ее вещах, тут же закатит скандал. Недавно Лена вообще мне заявила, что если я не отстану от нее, то она уйдет из дома. Дочь устроила мне самый настоящий террор… Она разговаривает со мной только на повышенных тонах, может выругаться в мой адрес, позволяет себе словечки вроде «отвали от меня», «ступай развлекать своих домохозяек тупыми статейками»… Я стараюсь, как могу, держаться с ней спокойно, сдерживаюсь. Но Лена словно поставила себе цель довести меня – провоцирует, угрожает, даже шантажирует. Иногда мне кажется, что мою дочь подменили, или кто-то загипнотизировал ее, чтоб она превратилась в исчадие ада. Мне сложно поверить, что она всю жизнь копила в себе такую ненависть ко мне – в конце концов, я никогда на нее не кричала, не наказывала. Напротив, в выходные дни выполняла любую ее прихоть, покупала самое вкусное мороженое, самые дорогие игрушки… Евгения Максимовна, вы понимаете, Лена никогда не была такой злой, никогда! Я не могла представить, что из тихого, послушного, умного ребенка может получиться такая злобная, испорченная девчонка. Скорее всего, ее держат на наркотиках, а во время ломки она становится сама не своя. Это, конечно, мои предположения – я знаю, что наркомана легко вычислить по следам от инъекций. Хотя есть и препараты, которые принимают перорально, в виде таблеток. Единственное, что я могу сказать наверняка – у Лены очень сильно изменилось поведение, а это – явный признак наркотической зависимости. Я об этом недавно читала…

– Вкусовые пристрастия девушки не изменились? – продолжала расспрашивать я. – Вы не замечали за ней потерю аппетита или, напротив, появление тяги к сладкому? Если человек принимает наркотики, могут наблюдаться подобные симптомы.

– Кроме того, что Лена перестала интересоваться приготовлением пищи, ничего такого я не замечала, – покачала головой Ольга. – Хотя я не могу видеть, чем она питается на протяжении дня – днем Лена вроде уходит в школу на занятия, но опять-таки, я представления не имею, где она находится и чем занимается. Я даже не знаю имени подруги, у которой Лена якобы ночевала, когда пришла домой. Когда я стала спрашивать про эту подругу, дочь отказалась отвечать, заладила свое «не лезь в мою жизнь» и ушла в комнату. Мне кажется, что никакой подруги не существует, это – лишь предлог, чтобы я не доставала ее своими расспросами. Евгения Максимовна, пожалуйста, помогите мне разобраться во всей этой ситуации! Несмотря ни на что, я люблю Лену и никогда себе не прощу, если с ней что-то случится. Во многом я сама виновата – когда надо было, не протянула дочери руку помощи, не оказала поддержки… Я успокаивала себя тем, что стараюсь для самой Лены – работаю не покладая рук, дочь находится на попечении бабушки, с ней должно быть все в порядке… Теперь-то я понимаю, как ошибалась. Лене не деньги нужны были, не дорогие игрушки и заграничные курорты – ей нужна была простая, любящая мать, которая вместе с ней бы делала уроки, водила бы ее на секции, которая готовила бы вместе с ней треклятые горелые пирожки…

Внезапно Ольга закрыла лицо руками, и я услышала тщетно сдерживаемые всхлипывания. Мне стало очень жаль эту красивую, ухоженную женщину, бизнес-леди, которая оказалась бессильна перед извечной проблемой отцов и детей.

Карбышева искренне раскаивалась и винила себя во всем, что происходило с ее дочерью. Женщина совершила вполне типичную ошибку, решив, что на первом месте стоит материальное обеспечение дочери, тогда как самое важное – общение, разговоры – оставила и Лениной бабушке. Вот и получилось, что получилось – дочь-подросток отбилась от рук и, вполне вероятно, связалась с дурной компанией…

– Простите, пожалуйста… – Ольге удалось взять себя в руки и справиться с минутной слабостью. – Все это выбило меня из колеи…

– Понимаю, – кивнула я. – Вы упомянули, что Лена много времени проводит в интернете. Скажите, вы не знаете, на какие сайты заходит ваша дочь чаще всего?

– Нет, я же говорила, что не смогла даже включить Ленин компьютер, когда хотела посмотреть, с кем она переписывается… – беспомощно развела руками Ольга. – Боюсь, установить, какие она сайты посещает, невозможно…

– А можно мне взглянуть на компьютер вашей дочери? – поинтересовалась я. – С поиском нужной информации у меня дела обстоят отлично, пароли я тоже умею восстанавливать. Если вы опасаетесь, что Лена узнает, будто кто-то рылся в ее компьютере, ваши тревоги напрасны. Ваша дочь ни о чем не догадается.

– Конечно-конечно! – Ольга встала с кресла. – Пройдемте в комнату Лены…

Глава 2

Первое, на что я обратила внимание, пройдя за хозяйкой квартиры в маленькую комнату ее дочери, так это на явное отличие детской от гостиной. Обои здесь были точно такие же светло-серые, но на этом сходство заканчивалось. Следует отметить, что цвет обоев разглядеть было трудно, так как все стены Лениной комнаты были завешаны яркими постерами рок-звезд и популярных «готических» актеров и актрис.

Девушка явно любила фильмы с Джонни Деппом в главной роли – особенно «Сонную лощину» и работы режиссера Тима Бертона. Конечно же, девушка повесила плакаты с кадрами из «Кошмара перед Рождеством», «Трупа невесты», «Ворона» и тому подобное.

Судя по постерам, Лена увлекалась музыкой – она слушала в основном рок-группы вроде «Лакримозы», «Найтвиш», любила творчество Эми Ли из «Эванэсэнс».

Многие музыканты были мне неизвестны – все-таки я не слишком хорошо разбираюсь в готической музыке, зато любимые Леной фильмы я видела практически все. Что поделаешь – питаю страсть к просмотру киноновинок.

Помнится, когда интернет был не столь популярен, я пускалась на всевозможные авантюры, дабы заполучить видеокассету с режиссерской версией недавно вышедшего фильма. Благо, сейчас можно спокойно смотреть кино через интернет, и не нужно искать видеокассеты или диски.

Иногда, правда, ностальгирую по тем временам – с каким удовольствием я ставила на воспроизведение фильм, который удалось добыть с таким трудом. И воспринимается он иначе, чем при обычных обстоятельствах, ведь то, что достается через приложение усилий, ценится куда больше…

Я тряхнула головой, отгоняя от себя внезапно нахлынувшие воспоминания.

Ольга с удивлением посмотрела на меня, но я ничего не ответила женщине, продолжая разглядывать обстановку комнаты.

В отличие от матери, Лена любила читать – я увидела большой шкаф, заставленный подборкой книг Брэма Стокера, Стивена Кинга, Энн Райс и других авторов, работавших в направлении «вампирской тематики». Помимо развлекательных художественных книг я обнаружила даже издание «Молота ведьм», готические романы и подборку эзотерических книг. Особняком в книжном шкафу стояли книги Карлоса Кастанеды, Ошо, Вадима Зеланда и Андрея Реутова. Я заметила даже трактат под названием «Практическая магия» и книгу про ведьм. Заинтригованная подобной подборкой, я обернулась к Ольге.

– Скажите, когда Лена стала собирать свою библиотеку? – поинтересовалась я, кивнув на книжный шкаф. – Судя по книгам, ваша дочь увлекается мистикой и интересуется магией!

– Это Лена недавно приобрела, – пояснила Ольга. – В конце лета она сказала, что хочет поставить в комнате книжный шкаф, чтобы всю литературу распределить по авторам. У нас до ремонта была большая библиотека, в основном мамины книги, романы, даже детективы. Я раньше тоже много читала, только в основном классику. Но когда мы занимались ремонтом, Лена решила, что книги, которые мы с ней прочитали, следует убрать в чемоданы или отнести в библиотеку. Оставить только самые лучшие, которые захочется прочитать повторно. Поэтому мы и отнесли часть книг в маленькую библиотеку, а другую часть отдали в детский дом. Сами понимаете, убирать в чемоданы ненужные вещи не стоит – лучше отдать тем, кому они пригодятся, не оставлять ненужного. А в августе и в начале осени Лена стала много читать и покупать бумажные книги. Все говорила, что хочет не с компьютера текст прочитывать, а как раньше, «по старинке» – так она выразилась. Я сначала удивлялась, почему Лена предпочитает такие мрачные книги, взяла сама почитать какую-то вещь Стивена Кинга – вроде «Мизери» – и внезапно увлеклась. Вещь, скажу я вам, жуткая, но затягивает. Прочитала книгу за день, на работе – хорошо дел в редакции было немного, а то я точно ничего бы не успела. Давно не читала с таким интересом. У Лены как раз была неделя перед началом школьных занятий, я сказала ей, что книга «Мизери» мне понравилась. Помнится, мы с дочерью долго обсуждали роман. Наверное, это было последнее нормальное мое общение с Леной… Я даже спрашивала у нее, какие вещи она бы мне порекомендовала почитать. Лена хорошо отзывалась практически о всех вещах Стивена Кинга. Говорила, что ценит в них не элемент «ужастика», а хорошие психологические портреты и тонкие наблюдения. Правда, больше романов «короля ужасов» я не читала – мне хватило «триллера» в собственной жизни…

Помимо книжного шкафа, кровати и рабочего стола с компьютером последней модели в комнате Лены находился большой шкаф для одежды. Было видно, что и книжный, и платяной шкаф покупали в одном мебельном магазине, так как вся мебель соответствовала по цвету и была выполнена в одном стиле.

Да, надо сказать, главным редакторам в популярных женских журналах неплохо платят – раз есть возможность и новую мебель приобрести без ущерба бюджету, и на отдых съездить. Вот только не знаю, можно ли назвать семью Карбышевых счастливой – пример Ольги лучшая иллюстрация фразы «богатые тоже плачут».

Думаю, какая-нибудь семья со средним достатком, но с хорошими взаимоотношениями куда счастливее вечно ссорящихся обеспеченных людей.

Пускай без заграничных курортов, зато с миром и взаимопониманием…

– Можно открыть шкаф с Лениной одеждой? – спросила я Ольгу.

Меня в первую очередь интересовала не одежда, которую предпочитает дочь Карбышевой – о ее стиле я составила себе представление, – а наличие предметов, указывающих на употребление Леной наркотиков. У меня на это глаз наметанный – я сразу пойму, есть ли в комнате что-то подозрительное.

– Конечно, смотрите, – разрешила женщина.

Я открыла дверцу и внимательно осмотрела содержимое шкафа.

Как и говорила Ольга, Лена носила исключительно одежду черного цвета с соответствующей символикой. Огромное количество толстовок с воронами, совами, волками, черные джинсы «скинии» с заклепками, черные кожаные ремни с шипами, на одной полке – украшения из металла. Несколько браслетов с шипами, «ошейник» с клепками, цепочка с египетским крестом «Анех», кольца с черепами.

Я оглядела все полки, вытащила сложенные черные футболки и майки, нижнее белье, верхнюю одежду, однако не обнаружила никаких сомнительных предметов, вроде использованных тюбиков, «витаминов», коробочек с таблетками. Ни шприцов, ни ампул в комнате не было.

Либо Лена принимает наркотики за пределами дома, либо умело шифруется и скрывает это от матери.

Хотя я склонялась к мысли, что у себя в комнате Лена не держит наркотических веществ – если ее «угощают» дозой, зачем девушке тащить вещества домой?

Но проверка лишней не бывает, к тому же я во время обыска незаметно установила в комнате девушки несколько прослушек.

Почему-то решила сделать это втайне от Ольги, хотя сама толком не понимала, по какой причине.

Было видно, что Карбышева обрадовалась, когда я закрыла Ленин шкаф и сказала, что не нашла никаких подозрительных вещей.

Наверное, Ольга до последнего надеется, что ее дочь – не наркоманка, а странное, отвратительное поведение Лены является следствием трудного переходного возраста. Я это поняла по фразе женщины, обращенной ко мне:

– Евгения Максимовна, я готова заплатить любую цену, какую вы назовете, только, пожалуйста, выясните, чем занимается моя дочь по ночам, когда отсутствует дома… Я, конечно, не знаю, каким образом убедить наркомана – а если моя дочь является наркоманкой, то придется это сделать – согласиться на лечение. Мне нужно наверняка знать, употребляет ли Лена наркотики, и если это так, я оплачу любую клинику, любые лекарства… У девочки вся жизнь впереди, нельзя допустить, чтобы ошибка молодости стала для нее роковой…

– Поняла вас, – кивнула я. – Вы нанимаете меня, чтобы установить, с кем общается ваша дочь, связана ли она с наркотиками, и, если таковое имеет место быть, я сделаю все возможное, чтобы накрыть всю эту преступную «лавочку». За продажу и сбыт наркотиков полагается немалый срок, поэтому будьте уверены, люди, которые продают или «угощают» Лену запрещенными веществами, понесут суровое наказание. Но сами понимаете, я не смогу наставить вашу дочь на путь истинный – может, конечно, она и послушает постороннего человека, хотя я не совсем в этом уверена. У меня есть кое-какой опыт в общении с «трудными» подростками, но опять-таки я телохранитель, а не педагог-психолог.

– Да, я все понимаю, – сказала женщина. – Да, вы хотели посмотреть Ленин компьютер, вот он… Я-то даже включить его не смогла…

Я подошла к рабочему столу Олиной дочери и нажала на кнопку включения компьютера. Агрегат издал едва слышное гудение, загорелась зеленая лампочка. Экран окрасился в приятный синий цвет, появилась надпись: «Введите пароль». Труднее всего подобрать графический пароль. Благо Лена зашифровала слово или комбинацию цифр. Я делала ставку на то, что девушка защищает данные от матери и не считает ее продвинутым пользователем, следовательно, пароль может быть довольно простым. Конечно, вряд ли это комбинация цифр наподобие «123456» – сомневаюсь, что кто-то таковой еще пользуется. Можно попробовать ввести дату рождения девушки, вдруг сработает.

– Ольга, когда родилась ваша дочь? – спросила я женщину.

– 5 августа 2003 года, – ответила та.

Я ввела цифры, но ошиблась. Пароль оказался неверен.

Что ж, попробуем подобрать другой, обычно люди пишут кличку любимого домашнего питомца или слово, которое наверняка не забудут.

– У Лены были когда-нибудь домашние животные? – поинтересовалась я.

Ольга отрицательно покачала головой:

– Нет, мы даже кошку не заводили. Как-то не до домашних животных было, хотя Лена, когда была маленькой, хотела завести большую собаку. Она любила какую-то комедию про сенбернара, вот и загорелась идеей. Но и я, и бабушка были против – сами понимаете, большая собака не для квартиры. Вообще, чтобы заводить собаку, нужен как минимум частный дом. Моя мама объяснила Лене, что за собакой нужен уход, два раза в день гулять с ней, а так как Лена учится в школе и ходит на секции, выгуливать пса придется бабушке. Лена была послушной девочкой и все поняла, поэтому больше разговора о собаке не заводила.

Я задумалась.

Какой пароль могла придумать Лена для своего компьютера? Может, название любимой книги или фильма?

Я поинтересовалась у Ольги, есть ли у Лены настольная книга или фильм, который она любит пересматривать. Карбышева ненадолго задумалась, потом неуверенно произнесла:

– Ей вроде очень понравился фильм по книге Энн Райс «Интервью с вампиром». А из книг… Даже не знаю, Лена много читала, вряд ли ей нравится определенная вещь…

Я по очереди ввела в строку пароля название фильма, имена писателей, произведения которых стояли в книжном шкафу девушки. Но все было безрезультатно – я могла потратить несколько часов, раз за разом вводя фамилии и имена, но вряд ли мои попытки увенчались бы успехом.

Нет, Лена вряд ли придумала пароль по имени писателя или музыкальной группы. В конце концов, любимые авторы и фильмы меняются, а пароль должен быть составлен так, чтобы не забыть его. Какое слово могла зашифровать девушка?..

– Ни подруг, ни друзей Лены вы не знаете, – констатировала я.

Карбышева кивнула.

– А скажите, как Лена относилась к своей бабушке? Она любила ее?

Ольга ненадолго задумалась, потом произнесла:

– Моя мама, конечно, была строгой женщиной, она редко позволяла себе слабости. Но насколько я могу судить, Лена очень переживала смерть своей бабушки, ведь она столько лет провела с ней…

– В каком году умерла ваша мама? – уточнила я.

– В 2016, незадолго до Нового года… Прошло не так много времени…

– Как звали Ленину бабушку? – продолжала допытываться я.

Если не получится на сей раз подобрать пароль, придется звонить своим знакомым хакерам. Хотя мне хотелось самой додуматься, а не обращаться за помощью.

– Светлана Николаевна, – тут же ответила Ольга.

Немного подумав, я ввела новый пароль: «Светлана 2016».

Однако и на сей раз меня ждало разочарование – в очередной раз выскочила надпись: «Пароль не верен, введите новый пароль».

Неужели опять не то? Ведь я очень надеялась на эту комбинацию! Хотя… что, если ввести то же самое, но без пробела?

Неожиданно мне повезло – пароль оказался верен.

Лена и правда придумала комбинацию, состоящую из имени ее бабушки и даты смерти Светланы. Что ж, вполне ожидаемо от девушки, которая увлекается готической культурой и романтизирует идею смерти.

Вполне может оказаться, что Лена стала «готкой» после смерти бабушки. Наверное, на нее это произвело сильное впечатление…

На рабочем столе компьютера я не обнаружила никаких документов – только папка с презентацией на тему «Русская литература конца девятнадцатого века».

Наверное, школьное задание, но меня оно совершенно не интересует.

Посмотрим, на какие сайты чаще всего заходит девушка…

Я щелкнула мышкой по значку «Chrome», открыла историю. Итак, две социальные сети, страничка с уроками английского языка, аудиокниги, любимая музыка…

Ага, форум готической культуры, судя по названию «GothicLife».

Думаю, это то, что мне нужно…

Я кликнула мышкой на значок форума, мне тут же предложили войти или зарегистрироваться. Я запомнила название форума и решила дома пройти регистрацию, чтобы пообщаться с пользователями форума.

Я еще раз посмотрела закладки, но не обнаружила больше ничего интересного, поэтому закрыла вкладку и выключила компьютер.

Повернулась к Ольге – женщина смотрела на меня восхищенными глазами.

– Надо же, как ловко вы подобрали пароль! – заметила она. – Мне бы и в голову не пришло, что Лена зашифровала имя бабушки и дату ее смерти…

– Простая логика, ничего больше, – пожала я плечами. – Конечно, подобрать пароль куда легче, если хорошо знаешь человека. А так приходится устанавливать, какие события наиболее значимы в жизни этого человека. Ведь пароль придумывают с таким расчетом, чтобы всегда можно было вспомнить его. Ну и чтобы посторонние люди не узнали.

– У меня фантазии хватило только на цифры даты рождения, – сказала Ольга. – По-моему, это самое простое. Собственную дату рождения ведь не забудешь!

– Многие пользователи раньше так и поступали, – согласилась я. – Но вы же понимаете, что с таким простым паролем ничего не стоит взломать компьютер и получить доступ ко всем материалам. Поэтому, если информация действительно секретная, стоит придумать что-нибудь пооригинальнее. Иначе любой человек сможет подобрать пароль.

– Да, это верно, – кивнула Ольга. – Лена в последнее время и правда стала очень скрытной. Раньше она никаких паролей на компьютер не ставила, а теперь пытается что-то скрыть от меня… Странно подумать, что она так изменилась…

– Скажите, в какой школе учится Лена? – сменила я тему разговора.

Женщина назвала номер лицея и объяснила, как туда быстрее доехать. Она сообщила, что уроки сегодня длятся до четырех часов и вроде бы Лена сегодня утром направилась на занятия. Я решила проверить, так ли это на самом деле, и попросила у Карбышевой фото дочери.

– Вам, наверное, лучше фотографию не на электронном носителе? – спросила женщина.

Я заверила ее, что можно скинуть фото и на мой телефон, но бумажный снимок, конечно, предпочтительнее.

– У меня есть прошлогодняя фотография дочери, – сказала Ольга. – Но только вряд ли вы ее теперь узнаете, Лена сильно изменила свою внешность. Фотография Лены, после того как она покрасила волосы, у меня тоже есть, но она на телефоне. Я могу передать вам снимок…

Я попросила Карбышеву дать мне и бумажную фотографию, и женщина ненадолго вышла из комнаты дочери. Вскоре она вернулась и протянула мне снимок.

Я посмотрела на девушку, улыбающуюся с фотографии.

Миловидная, стройная блондинка пятнадцати лет, с серыми глазами и красивой улыбкой. Длинные волосы забраны в конский хвост, лоб открыт, глаза веселые и задорные. Одета Лена была на фотографии в бледно-розовую водолазку с черным контуром кошки, на шее девушки сверкала золотая цепочка.

Милый, добрый ребенок – единственное, что можно было сказать, глядя на эту молоденькую девушку.

Наверное, она часто улыбается, точнее, улыбалась, потому как фото с телефона, прямо сказать, поразило меня.

Если б я не знала, что на Ольгином мобильнике – та же девушка, что и на фотографии, то подумала бы, что это совершенно разные люди.

На маленьком экране мобильного телефона девушке было на вид лет двадцать, а то и больше. Волосы, иссиня-черного цвета, были выпрямлены и обрамляли лицо, точно траурная рамка. Кожа казалась неестественно бледной, глаза обведены черным карандашом, из-за чего лицо чем-то напоминало череп, в брови поблескивала круглая сережка. На шее девушки уже сверкала не золотая тоненькая цепочка, а массивный металлический кулон, изображающий крест с закругленными концами. Одета барышня была в черную толстовку – я разглядела идущий по верху кельтский узор со сложными переплетениями.

Я положила рядом с телефоном бумажную фотографию и принялась внимательно сравнивать этих двух, с виду таких непохожих, людей.

– Да, сразу Лену и не узнаешь, – признала я, изучив оба снимка. – Что и говорить, без жуткого макияжа и с естественным цветом волос ваша дочь куда симпатичнее…

– Полностью с вами согласна, – заявила Ольга. – Когда Лена пришла с черными волосами, я даже не узнала ее. Она выглядит сейчас просто ужасно! Не знаю, что молодежь находит в подобном уродстве, но иначе это не назовешь! А уж про серьгу в брови я вообще молчу, из-за этого пирсинга у нас с дочерью жуткий скандал был.

– Надо думать, – согласилась я. – Как понимаю, Лена вас не послушалась и продолжает ходить в столь… гм… экстравагантном виде?

– Хуже, – опустила голову Ольга. – Лена собирается сделать себе еще и татуировку. Я все перепробовала, чтобы отговорить ее, она ненароком проговорилась, когда я пыталась заставить ее вытащить из брови серьгу… Заявила, что уже записалась на сеанс и деньги заплатила. Я ей говорила, что в таком виде ее не только в школу не пустят, но и на работу не примут. А Лена только зло рассмеялась, сказала, что вообще лицей этот бросит, вроде там учатся сплошные недоразвитые, как она выразилась. Я и до этого знала, что у дочери нет подруг и друзей среди одноклассников, но оказалось, что Лена всех попросту ненавидит. Уж и не знаю, откуда в ней столько злости, столько холодной ярости… Я даже думала, что кто-то навел порчу на мою дочь, хотя ни во что такое не верю. Но сами понимаете, что еще можно предположить, когда человек меняется столь быстро и так ужасно…

– Ну, в порчи и прочий эзотерический бред я и сама не верю, – заявила я. – А вот Лена, насколько могу судить, другого мнения. – Я кивнула на книжный шкаф. – Как я понимаю, ваша дочь увлеклась эзотерикой недавно?

– Да, буквально месяц назад, – подтвердила Карбышева. – Все это резко и внезапно началось, и внешность, и характер, и интересы у Лены изменились… Мне иногда кажется, что это дурной сон, наваждение… Что я вижу кошмар, но стоит мне проснуться, и Лена снова станет прежней, доброй, старательной девочкой…

– Я сделаю все возможное, чтобы выяснить, что происходит с Леной, – заверила я женщину. – Пожалуйста, держите меня в курсе происходящего. Сообщите, когда Лена придет домой – я собираюсь поехать в ее лицей, но не уверена, что ваша дочь на занятиях. И сами понимаете, мне нужно как-то наладить с ней контакт.

– Конечно, я сразу позвоню вам или напишу смс-сообщение, когда Лена вернется домой, – пообещала Ольга.

На этом я посчитала нужным завершить свой визит и попрощалась с женщиной, в свою очередь заверив ее, что непременно сообщу ей, как только что-то прояснится в отношении ее дочери. Карбышева поблагодарила меня и проводила до двери, а я, быстро одевшись, заспешила к своей машине, чтобы успеть приехать в лицей Лены до окончания занятий.

Учебное заведение, где училась дочь Карбышевой, показалось мне весьма престижным. По крайней мере, по внешнему виду лицей не напоминал обычную школу – его стены были покрашены совсем недавно, здание оказалось довольно высоким и большим. Окна украшали тонкие белые колонны, и в целом школа Лены чем-то походила на музей. И располагался он в центре города, из чего я сделала вывод, что это учебное заведение – одно из лучших в нашем Тарасове.

Я оставила свой «Фольксваген» неподалеку от центрального входа в лицей и подошла к красивым высоким воротам. Толкнула узорчатую калитку, та без скрипа отворилась. Я поспешила войти внутрь, пока непрекращающийся дождь совершенно не вылил на меня всю свою осеннюю меланхолию и грусть.

Вход в лицей украшала красивая табличка с номером учебного заведения. Даже белая дверь, и та показалась мне едва ли не произведением архитектурного искусства. Одновременно она была и строгой, и в то же время красивой, ничего лишнего и кричащего.

Я затруднялась определить, в каком архитектурном стиле выполнено здание.

Увы, не слишком хорошо разбираюсь в искусстве.

Одно могу сказать наверняка – от лицея исходило ощущение новизны, серьезности и какой-то вдумчивости. Если судить по внешнему виду школы, то предметы должны вести хорошо подготовленные, квалифицированные учителя, да и школьники вряд ли окажутся нетрудолюбивыми прогульщиками.

Наверное, Ольга внимательно подошла к выбору учебного заведения для своей дочери – ведь, насколько я поняла, женщина хотела, чтобы из Лены вышел успешный, порядочный человек. Следовательно, обычная, второсортная школа Карбышевой не подходила, а лицей оказался наилучшим выбором.

На входе в учебное заведение сидела опрятная женщина-вахтерша. Она вежливо поздоровалась со мной и поинтересовалась о цели моего визита в лицей.

– У меня здесь племянница учится, – на ходу придумала я подходящую легенду. – Вот хотела поговорить с ее классным руководителем по поводу успеваемости девочки. Не подскажете, где у вас расписание уроков?

– Пройдите вон к той стене, – сориентировала меня вахтерша. – Скоро закончится седьмой урок первой смены, будет перемена. Тогда и сможете поговорить с преподавателем. В каком классе учится ваша племянница?

– В девятом, – сообщила я и быстро направилась к расписанию, дабы избежать дальнейших расспросов.

Сомневаюсь, конечно, что вахтерша знает по именам и фамилиям всех учеников лицея, но все же лучше избежать возможных подозрений и несоответствий.

Я удивилась, увидев расписание девятиклассников.

Когда я училась в школе, нам редко ставили больше шести уроков, даже в старших классах. Зато в лицее у девятиклассников практически каждый день стояло по семь, а то и по восемь уроков, причем последними значились не второстепенные предметы вроде «ОБЖ» и «Физкультуры», а сложные – физика, алгебра, геометрия.

В девятом «А», где училась Лена Карбышева, седьмой и восьмой уроки сегодня были русский язык и литература. Кабинет этих учебных дисциплин находился на третьем этаже, и я поспешила подняться по лестнице до окончания урока.

В коридоре третьего этажа стояла гробовая тишина. Все кабинеты были закрыты, и оставалось только надеяться, что я не ошиблась и правильно нашла нужную аудиторию.

Я встала напротив двери с табличкой «14», где, согласно расписанию, должна сейчас заниматься Лена, и устроилась возле большого окна.

Так и быть, дождусь конца занятия, я-то намеревалась заглянуть в кабинет и посмотреть, на месте ли юная неформалка. Но открывать дверь постеснялась, а то еще учитель разозлится на меня и откажется разговаривать.

Пока я ожидала окончания занятия, мне удалось придумать более-менее правдоподобную историю, которую я готовилась выложить классному руководителю Лены.

Наконец прозвенел звонок, из-за дверей кабинетов донесся шум отодвигаемых стульев и открываемых сумок и рюкзаков. Несмотря на перемену, по коридору никто не носился, все школьники выходили организованно, не торопясь, точно вымуштрованные ученики «школы благородных девиц».

В лицее учащиеся должны были носить соответствующую форму – конечно, не строгие коричневые платья. По-моему, в наше время даже в начальных классах такие не носят, – а белые водолазки и черные юбки для девочек и строгие костюмы для мальчиков.

Дверь четырнадцатого кабинета тоже открылась, оттуда вышло несколько девушек-подростков, одетых в черно-белую форму, и три молодых парня. Группа старшеклассников поспешила к окну, девушки приглушенно переговаривались.

Судя по обрывкам их беседы, которые я услышала, только что они писали сочинение и обсуждали выполненную работу.

Я выждала несколько минут, а потом вошла в учебный класс. За столом сидела худощавая женщина лет сорока с короткой строгой стрижкой и в сером брючном костюме.

Судя по всему, это и была учительница русского языка и литературы, а насколько я знала от Ольги, по совместительству и классный руководитель девятого «А» класса.

Женщина подняла голову и посмотрела на меня внимательным, цепким взглядом. Ее серые глаза показались мне живыми и проницательными, несмотря на прямоугольные очки и строгое лицо, учительница не производила впечатление злобной сердитой дамы.

Нет, ее взгляд был серьезным, но в то же время – вежливым.

Глядя на нее, я ни за что бы не поверила, что эта женщина когда-либо повышает голос на своих учеников.

– Здравствуйте, – поздоровалась со мной классная дама. – Вы ко мне?

– Добрый день, – ответила я на приветствие. – Да, я хотела бы поговорить с вами об успеваемости одной вашей ученицы, Елены Карбышевой. Я работаю в одном издательстве с ее матерью, Ольгой, и она попросила меня побеседовать с вами. Ольга сейчас очень занята, она ведь главный редактор журнала, вот я и согласилась помочь ей.

– Присаживайтесь, – предложила мне преподавательница. – По поводу Лены я и сама хотела серьезно побеседовать с ее мамой. Конечно, если у нее нет возможности прийти, что поделаешь, хотя поведение и успеваемость Елены будут обсуждаться на педагогическом совете. Передайте, пожалуйста, Ольге Карбышевой, что, как ни печально мне это говорить, но, если ее дочь не исправится, ей придется подыскивать другое учебное заведение.

– Неужели все так печально? – изобразила я удивление. – Я давно не видела Лену, с прошлого года, но вроде девочка такая старательная была… Ольга мне сказала, что в последнее время у ее дочери какие-то проблемы…

– Проблемы – это мягко сказано, – покачала головой учительница. – Поведение Елены в этом учебном году просто не поддается никаким оправданиям. Мало того, она приходит в лицей в вульгарной одежде и косметике, кроме всего прочего, Елена постоянно прогуливает уроки, домашние задания не выполняет, позволяет себе грубить учителям и одноклассникам… От нее даже я слышала матерную лексику в адрес одной ученицы. Уж не знаю, может, в семье Лены какие-то проблемы – я звонила ее маме, узнавала, но понять, почему девочка так себя ведет, не смогла.

– У Лены недавно бабушка умерла, – сказала я. – Может, она так переживает трагедию?

– Я об этом знаю, – кивнула классный руководитель. – Но бабушка Лены скончалась еще прошлой зимой, и тогда Лена вела себя нормально. Она всегда была хорошей ученицей, даже шла на серебряную медаль! Я хотела ей помочь окончить школу с отличным аттестатом. Конечно, для этого нужно было ее старание прежде всего, но ведь лицею нужны медалисты, а Лена была одной из лучших в своем классе. И вот пожалуйста, что-то случилось с девочкой этой осенью. Сначала она заявилась на урок с черными волосами, в черной водолазке с черепом и джинсах, хотя в нашем лицее даже одиннадцатиклассники носят форму – черный низ, белый верх. Девушкам запрещено приходить на занятия даже в строгих брюках, я не говорю о джинсах. Косметикой тоже пользоваться нельзя, а Лена пришла с жутко подведенными глазами и ярко-красной помадой. На мое требование умыться в туалете она ответила грубостью, мне пришлось написать в ее дневнике замечание, но на нее это словно не подействовало! Я уже много лет преподаю в этом лицее, случалось мне иметь дело и с отъявленными хулиганами, но еще никто не позволял себе выругаться на учителя! Наш лицей – это не обычная школа, а учебное заведение, где и ученики и учителя обязаны вести себя соответствующим образом, серьезно учиться и не прогуливать. Конечно, я была очень удивлена услышать такое от Лены – я всегда очень хорошо относилась к девочке, знаю ее маму, поэтому и не выгнала Лену с урока. После занятия я оставила ее и серьезно поговорила, объяснила, что, если она еще раз придет на занятие в подобном виде и будет позволять себе такие вещи, мне придется попросить ее покинуть лицей. И знаете, что Лена ответила на это?

– Что? – поинтересовалась я.

– Она с яростью заявила, что и не собирается учиться в нашем лицее, обозвала всех своих одноклассников, не буду повторять, каким словом, демонстративно схватила свою сумку и вышла из кабинета! В этот день она на уроках не появлялась – я попыталась остановить ее, но куда там… Сразу позвонила ее матери, сообщила о происшедшем. Ольга пообещала поговорить с дочкой. Дальше – хуже. Постоянные прогулы, грубость в общении со старшими, презрительное отношение к другим ребятам… Учителя надеялись, что Лена одумается, не ставили ей двойки и тройки, чтоб не портить успеваемость. Но потом просто деваться стало некуда – что сделаешь, если человек намеренно дерзит, не делает домашние задания и игнорирует все правила? Лену уже и к директору отправляли, сказали, что, если она продолжит в том же духе, по поводу нее будут собирать педагогический совет и говорить об ее исключении из лицея. Только все без толку. На этой неделе Лена только один раз посетила урок английского языка, просто посидела за партой, а потом ушла из лицея. И сегодня она не появлялась, я собираюсь в конце учебного дня звонить ее матери, вызывать ее на собрание. Вы уж передайте ей, я все понимаю, что она и занята, и дочь воспитывает одна, но Лена уже взрослый, сознательный человек, а не первоклассница. В ее возрасте нужно думать о своем поведении и понимать, что уместно, а что – нет. Если уговоры на нее не действуют, нам не остается ничего другого, кроме как принять решительные меры…

– А с одноклассницами Лена не общается вообще? – уточнила я. – У нее во всей школе нет друзей?

– К сожалению, Лена и раньше была не особо общительной, – покачала головой учительница. – Она не принимала участия в общей беседе других девочек. Но она очень хорошо училась, поэтому в таком поведении не было ничего странного. На переменах Лена повторяла материал следующего урока, в столовой тоже ни с кем не разговаривала. Разные бывают дети – кто-то общительный, кто-то молчаливый. Но сейчас Лена не просто не общается с другими ребятами – она открыто всех презирает и даже, я бы сказала, ненавидит. Не знаю, откуда в ней такие сильные разрушительные чувства, что с ней такое случилось… Возможно, ей нужна помощь хорошего психолога, я собираюсь посоветовать ее маме записаться к специалисту. Сами понимаете, что это ненормально…

– Мама Лены сначала думала, может, девушка влюбилась, – произнесла я задумчиво. – Вы не замечали за ней ничего подобного? Может, в лицее учится какой-нибудь старшеклассник, который увлекается рок-музыкой, вот Лена и решила сменить имидж, чтобы привлечь его внимание… А если он ее не замечает, девушка может озлобиться на весь мир, вот и объяснение ее поведению.

Классная дама ненадолго задумалась, а потом произнесла:

– Конечно, пятнадцать лет – наиболее подходящий возраст для первой любви, но боюсь, в отношении Лены это предположение неверно. Может, конечно, вы и правы, девушка влюбилась в кого-то, но вряд ли предмет ее обожания учится в нашем лицее. В девятом классе ученики выбирают себе определенную направленность и с десятого начинают учиться либо в гуманитарном классе, либо в математическом, либо в химико-биологическом. Сейчас в десятом и одиннадцатом классах в общей сложности учатся двадцать пять мальчиков, все они практически на химико-биологическом направлении. Но рок-музыкой, я точно знаю, никто из них не увлекается. Да и, надо сказать, в нашем лицее нет подобной практики, чтобы девушки встречались с молодыми людьми. Нагрузка у учеников серьезная, после нашего лицея многие ведь поступают в университет, есть и те, кто уезжает в Москву или Петербург. Поэтому на любовные дела у ребят попросту нет времени. Все школьники усердно учатся, а в свободное время посещают факультативы. Лена – первый человек за всю историю нашего лицея, который так бессовестно нарушает правила и устав учебного заведения…

Прозвенел звонок, оповещающий о начале восьмого урока. Девятиклассницы (в подавляющем большинстве это были девушки) заспешили в аудиторию. Преподавательница вежливо сообщила мне, что вынуждена прервать наш разговор, так как ей нужно вести урок. Я пообещала серьезно поговорить с Леной и на этом покинула учебный кабинет.