Kitabı oxu: «Бывших любовниц не бывает»
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
* * *
Глава 1
Я ехала к своей подруге, Ленке-француженке, в приподнятом настроении. Буквально час назад она позвонила мне и предложила встретиться. Так как мы давно не виделись и я в данный конкретный момент пребывала в блаженном и вполне заслуженном бездействии, я согласилась. Почему бы и нет? Все лучше, чем еще один вечер скучать дома перед «ящиком».
Моя бежевая «девятка» повернула в Ленкин двор. Я припарковалась возле солидного черного «мерса» и вышла из машины. Подругу я заметила сразу: она стояла во дворе с какой-то теткой и, казалось, внимательно слушала ее, а та что-то возмущенно говорила, держа в одной руке дамскую сумку, а в другой – носовой платок, время от времени вытирая им глаза. Я неторопливо направилась к ним.
– …Так ведь они же ничего не делают, гады! Нет, Лен, ты только подумай: человека убили, и не просто убили – живьем сожгли! Где это видано – такое изуверство?! Его же в закрытом гробу хоронили, ну, ты помнишь, я говорила… И что? А ничего! Убийца, вон, – сволочь, мразь! – ходит как ни в чем не бывало, даже глаз не прячет. А они мне говорят: «Извините, нет доказательств!» Я им говорю: что значит – нет?! Ищите! На то вы и милиция… Или как там их теперь?.. Полиция, черт бы их побрал! Все привыкнуть не могу…
Женщина в очередной раз вытерла глаза платком. Ленка сочувственно кивала, на ее лице застыло скорбное выражение. В этот момент я подошла к ним и, извинившись перед женщиной, поздоровалась с подругой.
– А, Тань, привет…
Но Ленкина собеседница не дала нам поговорить. Не обращая на меня никакого внимания, она снова заговорила, схватив мою подругу за локоть:
– Так как же мне теперь жить, скажи мне?! Если полиция так и не найдет доказательства, – а она их точно не найдет, зачем им! – мне что, самосуд над ней устроить? Сжечь ее живьем, как она моего сыночка сожгла…
Женщина заплакала навзрыд. Я посчитала своим долгом вмешаться.
– Вот этого точно не надо! – сказала я твердо, но с участием в голосе, и посмотрела на подругу, ища у нее поддержки.
Ленка кивнула:
– Да, Вероника Станиславовна, вы уж сами, того… Ведь самосуд – дело наказуемое, вас посадить могут!
– Посадить? А что же мне тогда делать? Простить?! Как? Как забыть, Лен?! Она ведь и наследство теперь получит… Разве это справедливо?! Нет, виданное ли дело, люди добрые, – убила мужа да еще и при богатстве осталась! А ведь это он все заработал, сыночек мой! А эта тварь восемь лет дома сидела, пальцем о палец не ударила!
– Вам надо нанять частного сыщика! – нашлась вдруг Ленка и удивленно посмотрела на меня, должно быть, поразившись своей находчивости.
– Частного сыщика? Да где же его взять? – растерянно пожала плечами соседка и безнадежно махнула рукой. – Знакомых у меня нет, а незнакомым я не особо доверяю.
– Да вот же он – перед вами! Вернее, она…
Ленка указала на меня рукой.
Женщина всхлипнула и подняла на меня красные от слез глаза:
– Это правда? Вы – сыщик?
Я кивнула. Вероника Станиславовна по инерции всхлипнула вновь, нервно потеребила платочек. Лена поспешила представить нас друг другу:
– Моя подруга – детектив, юрист по образованию, между прочим, в прокуратуре работала. Она стольким людям помогла! И как раз в таких вот ситуациях, как у вас, – разрекламировала меня Ленка.
– И мне сможете помочь? – спросила женщина.
Я пожала плечами:
– Не знаю, но попробовать можно.
– А что для этого нужно?
– Для начала нам надо где-нибудь уединиться, чтобы вы могли мне рассказать все по порядку и с подробностями, а уж я решу, как вам помочь. Только… – я замялась, выдержала многозначительную паузу, – …мои услуги, извините, не бескорыстны. Это моя работа…
– Вы насчет денег? – женщина торопливо кивнула. – Это не проблема, не беспокойтесь, деньги у меня есть! Я ведь работаю, да и сынок мне частенько подкидывал, он ведь у меня предпринимателем был, не бедствовал. Да-а… А я его деньги почти не тратила, все откладывала… видимо, теперь и пригодятся…
Женщина снова всхлипнула, Ленка торопливо взяла ее за локоть и повела в подъезд.
– Идемте, Вероника Станиславовна, что ж мы на улице-то?.. Вон, прохожие смотрят… Мы дома обо всем поговорим…
Втроем мы вошли в прохладный полумрак подъезда, и Вероника Станиславовна достала ключи от своей квартиры. Вскоре мы сидели в уютной гостиной за столом из дуба, на котором хозяйка разложила семейные фотографии. Я тайком рассматривала женщину. Ей было за пятьдесят, точнее я не могла бы сказать, хотя смерть сына, конечно же, сказалась на ее лице: оно было бледным, под глазами виднелись синие круги. Женщина явно состарилась за последнее время. Грустные серые глаза, пепельные, явно крашеные волосы, собранные в аккуратный пучок, небольшие золотые сережки в маленьких ушах, синяя кофточка темного оттенка, строгая черная юбка – таков был портрет моей новой клиентки. Вероника Станиславовна взяла со стола одну из фотографий, протянула мне. Ее руки, с тонкими пальцами, с покрытыми светлым лаком ногтями, немного дрожали.
– Это вот Никитушка в школе, – сказала хозяйка грустным голосом, – в десятом классе. Он тогда ходил в кружок математики… Господи! Как у нее только рука поднялась?! Ведь он кормил ее!..
Женщина всхлипнула, но быстро взяла себя в руки.
– А это он в институте, – она протянула мне другую фотографию, – со своей первой девушкой, Катей. Хорошая была девушка, училась на курс ниже… Почему они расстались? Не помню… А это Никитушка в день получения диплома, видите, какое у него счастливое лицо? Он едва не вышел на «красный», совсем чуть-чуть не дотянул. Но не огорчился, сказал, что это неважно, главное – знания у него есть… Господи! Как только его угораздило жениться на этой твари?! Какие девушки за ним бегали! Одна была его начальницей, это когда он после института в одной фирме работал… Она ему названивала, а он, дурачок, выбрал эту гадину, эту подлую тварь!..
Вероника Станиславовна вновь всхлипнула, потянулась за платочком. Ленка посмотрела на меня вопросительно, как бы спрашивая: что делать? Я незаметно махнула рукой: мол, пусть выплачется. Так и случилось: через минуту хозяйка квартиры немного успокоилась и продолжила рассказ:
– А это он с Олесей… Как ее фамилия? Помню, такая странная, не то Рудых, не то Рыжих… Они даже жили года два в гражданском браке. Я, конечно, была против: что это еще за мода такая – гражданский брак?! Ни тебе свадьбы, ни печати в паспорте! Родственники и знакомые спрашивают: ну, как, ваш-то женился? И что я могла им ответить? То ли женился, то ли нет… По-моему, это просто распущенность. А девки-то пошли – стыдоба! Пришла к парню – и живет себе. Ни жена, ни невеста – сожительница! Нет, в наше время такого безобразия не было!
– А почему они расстались? – спросила я, рассматривая фото молодого человека.
Он был довольно симпатичным. Здесь, на этой фотографии, ему было лет двадцать – двадцать два. Высокий брюнет с открытым взглядом, в обтягивающих узкие бедра джинсах. Плечи достаточно широкие, одет со вкусом… Ничего мальчик, девчонкам такие нравятся. Рядом с ним, прижавшись к его боку и театрально выставив вперед одну ножку, стояла высокая блондинка… да, по всему видно – искусственная. Смазливая мордочка, а в общем-то, так, ничего особенного. Взгляд заносчивый, но глаза – не умные, а какие-то хитрые, что ли…
– Почему расстались – это отдельная история, – сказала устало Вероника Станиславовна, – а я уж и рада была, что они тогда не расписаны были! Выгнал Никитушка эту нахалку – и дело с концом!
– Так за что выгнал? – не унималась я, сама не зная, почему прицепилась к этой Олесе.
– За то, что она ему изменила, Никитушка мне сам рассказывал. Не могу, говорит, простить ее. И выгнал… А ведь два года вместе прожили!
– И она вот так и ушла?
– Ушла?! Да вы что?! Скажете тоже… «Ушла»! Увели ее, причем со скандалом.
– Что вы говорите?! И кто же скандалил?
– Так она и скандалила, Олеся эта. На весь подъезд! Уходить, видите ли, не хотела. Кричала: «Люблю! Не бросай меня, Никита! Я без тебя жить не смогу, с балкона брошусь!..» И ведь правда, рвалась к балкону, дурища. Пришлось даже милицию вызывать, они ее связали…
– Ничего себе!
– Да, Танечка, эта Олеся такой психованной оказалась, такой дурой! Никитушка месяц после этого случая в себя приходил, так переживал… Она ведь тогда кричала на весь подъезд: «Ты еще пожалеешь! Я тебе такое устрою! Тебе не жить!..»
– Ого!
– Ой, а я-то как тогда переживала! Едва с инфарктом не слегла.
– И чем дело кончилось?
– Ей тогда мелкое хулиганство оформили, оштрафовали да и отпустили. Что еще можно с такими припадочными сделать? А меня соседи еще долго расспрашивали, вот и подруга ваша в курсе… А потом, когда Никитушка стал с другой девушкой встречаться, Олеся их подкарауливала и скандалы учиняла прямо на улице. Они и расстались, Никита и его новая девушка… Я уж тревожилась о том, что эта психическая не даст ему жизни, да зря, не этого надо было бояться. Со Светкой, тварью этой, все намного хуже вышло…
– А что у них было со Светкой?
– К тому времени, когда Никитушка с ней встречаться начал, Олеся, эта придурочная, успокоилась или уехала куда-то. Черт ее знает, только в его жизни она больше не появлялась.
– Может, руки на себя наложила с горя? – несмело предположила Лена.
Вероника Станиславовна посмотрела на нее, как на психически ненормальную Олесю.
– Такие на себя рук не накладывают! – безапелляционно заявила она. – Такие другим жизнь отравляют. А Светка эта не только отравила жизнь моему сыну, она забрала ее!
– Так вы все-таки думаете, что это сделала Света? – спросила я.
– А кто же еще?! Она, подлая тварь, она, гадина! И к гадалке не ходить…
– А за что?
– Так ведь ясно, за что: избавиться хотела от мужа.
– Но он же ее кормил-поил?
– А она сама хотела бизнесом управлять!
– Сама?
– Ну да. Просила даже Никитушку ее управляющей поставить в его кафе. А он – ни в какую. Какой, говорил, из тебя управляющий?! Ты все дело мне развалишь, ты же не смыслишь в бизнесе!
– А она?
– Обижалась. Никитушка мне сам рассказывал, говорит, мама, из Светы такой же управляющий, как из меня – папа римский. Не шарит ведь ни в общепите, ни в бизнесе, так куда лезет?! Она у нас физик по образованию.
– А Света что?
– Ничего. Дулась на Никитушку.
– А он?
– А он ей говорил: сиди, мол, дома, твое дело – бизнесмену хороший уход обеспечивать. Чтобы я пришел с работы, а дома – чистота, порядок, уют. Чтобы щами вкусно пахло, и чтобы жена-красавица встречала меня – причесанная, отдохнувшая, свежая, а не замученная на работе.
– А Света любила все это? Ну, наводить чистоту и готовить?
– Куда там! Терпеть не могла, белоручка. А готовила так вообще из рук вон плохо, я удивляюсь, как только она не отравила моего сыночка?! Никитушка ее даже на курсы посылал.
– Какие?
– Кулинарные. Он в газете вычитал, одна фирма организовала их для жен предпринимателей, там, говорят, учили дам всякие деликатесы готовить, ну и обычную еду тоже. И еще посылала я ее на курсы кройки-шитья.
– Света шьет?
– Она?! Да она пуговицу пришить не может. И вообще, у нее руки не из того места растут. Как только Никитушку угораздило жениться на этой неряхе-неумехе?!
– Внешностью взяла, – со знанием дела кивнула Лена.
– Да, да, как говорится, не делом, а телом… А это они в Германии, в прошлом году ездили…
Вероника Станиславовна положила передо мной очередную фотографию. На меня смотрела счастливая, казалось бы, пара – молодой мужчина и молодая женщина на фоне какого-то старинного замка в готическом стиле. Здесь Никите было лет тридцать, его супруге – примерно столько же. Светлана была приятной на вид особой, не очень высокой, но стройной и одетой изысканно. Она оказалась шатенкой – копна золотистых волос обрамляла ее белокожее лицо с большими зелеными глазами. Нежный румянец покрывал скулы, носик был кокетливо вздернут, а пухлые губы тронула почти джокондовская улыбка.
– А детей, говорите, у них нет?
– Нет, – поджала губы хозяйка. – Эта безрукая ему даже ребенка не родила – за восемь лет-то лет совместной жизни!
Ого! Это они столько прожили?
– А-а… извините, причина? – спросила я.
– А это имеет какое-то значение? – удивилась женщина.
– Разумеется, нет, – поспешила я ее успокоить, – просто у меня был случай в практике, когда муж был бесплоден и не давал жене развода, а ей очень хотелось ребенка…
– И что? – заинтересовалась Вероника Станиславовна.
– Ничего. Она его убила.
– Боже мой! Из-за этого?! – женщина горестно покачала головой. – Куда катится мир!.. Нет, Никитушка мой не был бесплодным, я это точно знаю, потому что одна девушка… была от него беременна. Но это было давно.
– Не та ли самая Олеся? – предположила я.
– А вы догадливы, – женщина впервые за время нашей беседы посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.
– Профессия обязывает… Так, говорите, они ссорились?
– О! Еще как! Эта дрянь требовала к себе внимания, много внимания, а Никита, сами понимаете, целыми днями пропадал в своих кафе. Но это же естественно! Бизнес требует много времени, это вам не работа на дядю, когда пришел домой, лег на диван и забыл, что там и как на службе… Пусть, мол, у хозяина голова болит за свое дело. Когда у Никитушки было одно кафе, это еще ничего, оно было давно «раскручено», и он хоть ночевать домой приходил, а вот когда он второе открыл… Тут уж – извините! – чуть ли не по двадцать часов в нем пропадал, не всегда получалось дома заночевать. Ну, Светка, гадина, на нем и отыгрывалась! Уж чего только сыночек мой от нее не наслушался! И на семью-то ему наплевать (это она-то – семья?!), и бабу-то он, такоя-сякой, завел… Все требовала, чтобы он раньше приходил, в дорогие рестораны ее водил ужинать или, там, в ночной клуб, или на концерты, ей же не терпелось наряды свои продемонстрировать! А когда ему было по клубам ходить, скажите мне? Если он в двенадцать ночи домой придет, с ног, бедняжка, валится от усталости, до ночного ли клуба ему?! А эта ничего понимать не хотела, эгоистка! Свинья! Как только таких земля носит?!.
– Значит, в клубы и другие увеселительные заведения, я так понимаю, Света ходила одна? – предположила я.
– С подругами или друзьями, – уточнила Вероника Станиславовна. – Никитушка мой вообще такой отдых не одобрял, считал его пустой тратой времени. Он любил делом заниматься, он у меня такой серьезный был, такой целеустремленный!
Последние слова женщина произнесла с нескрываемой гордостью за сына.
– Так если ваш сын ругался с женой… – начала было я, но хозяйка меня перебила.
– Это не он с ней, это она с ним ругалась, – уточнила Вероника Станиславовна и поднесла к глазам платочек.
– Пусть так, – согласилась я, – но, если даже они и ругались, это еще не значит, что она его убила.
– Почему?
– Нет мотива, извините. Неприязненные отношения – это еще не мотив. Сколько жен недовольны своими мужьями, но не убивают их.
– Нет мотива?! – возмутилась Вероника Станиславовна. – А два кафе – это не мотив?! Вы знаете, какой с них доход? А-а… А их квартира – «трешка» в центре, между прочим, шикарная, с евроремонтом, – это не мотив?! А машина Никиты – «Лексус», а его счет в банке?.. Я уж не говорю о двух гаражах, это так, мелочь. Теперь она – владелица всего этого, а главное – теперь она управляет его бизнесом, как и хотела. Ведь что после смерти Никитушки выяснилось? Что он сделал ее совладелицей своего бизнеса, да! Это ей такой подарок был – на свадьбу… Видели бы вы, как гордо она теперь ездит в его машине! А с каким видом заходит в кафе! Как же, хозяйка! Единственная хозяйка… Всех работников заставила называть себя по имени-отчеству. А кто на все это заработал, я вас спрашиваю? И на квартиру, и на машину, и на все остальное? И это, по-вашему, не мотив?!.
Женщина даже покраснела от возмущения. Я подумала всего минуту, прикинула, что здесь можно сделать.
– Ну, что ж, пожалуй, я возьмусь за ваше дело, – сказала я, – моя ставка – 200 долларов в день. Вас это устроит?
– Да, конечно, я же сказала, с этим у меня проблем нет. Сыночек баловал меня, давал мне деньги, хотя я всегда была против… Ну зачем они мне? У меня зарплата есть, я няней работаю в хорошем доме. Тогда он стал покупать мне всякую домашнюю технику: кофемолку, печь СВЧ, стиральную машину, посудомоечную… А на последний мой день рождения подарил вон то чудо, – женщина кивнула на довольно-таки большой телевизор с жидкокристаллическим экраном, стоявший у окна. – А куда мне было девать свои деньги? Я их и откладывала… Если бы он знал, на что они теперь мне пригодятся!..
– У меня еще вопрос, – сказала я, – как именно погиб ваш сын? Я понимаю, что вам очень больно, но…
– Да, конечно, я готова, – кивнула она, – для дела я готова вспомнить все с самого начала… В тот день он, как обычно, приехал домой поздно. Примерно в двенадцатом часу. Поставил машину в гараж…
– Простите, гараж далеко от его дома?
– Нет, минут пять-семь ходьбы. Там довольно большой гаражный бокс, и гаражи в основном подземные. Но его – на земле, их там немного, кажется, около двадцати. И еще строят рядом новые… Никитушка поставил машину в гараж, и в этот момент дверь заперли снаружи.
– Как именно?
– Подперли доской, подставив ее под ручку двери. Он оказался в ловушке. А потом, как следователь сказал, скорее всего, плеснули в вентиляционную трубу бензин и бросили зажженную ветошь или что-то типа того. Сами понимаете, что такое гараж – там же все в масле и бензине, все мгновенно и вспыхнуло… Разве он мог потушить огонь?! Сгорел, сгорел мой сыночек, бедный мой! Хотя и успел «спасателей» вызвать, но приехали они уже поздно…
Женщина зарыдала в голос. Мы с Ленкой сидели молча и не знали, что делать. Как можно утешить человека в такой ситуации? Но вскоре она перестала плакать, вытерла слезы и продолжила охрипшим голосом:
– Вот так я и осиротела на старости лет. Старенький «Форд» тогда тоже сгорел, а его «Лексус» в другом гараже стоял, он уцелел. Никита этот автомобиль берег: он совсем новый… Следователь меня вызвал, сказал, что уголовное дело они завели, вот только с подозреваемыми, мол, туго. Я говорю: как же туго, а жена? Я точно знаю, Светка его убила, тварь! Ну, может, не сама, да, скорее всего, не своими руками, но заказала, я уверена, она! А следователь мне говорит: кому заказала? Кому конкретно? Вы, говорит, знаете? Фамилию исполнителя можете назвать? А я отвечаю: откуда же я знаю?! Вы, говорю, полиция, вы его и ищите! А он: мол, если бы она мужа заказала, так сняла бы деньги со счета, и немалые, а за последние полгода ни она, ни ее муж со своего счета крупных сумм не снимали, он, видите ли, это проверил. И то, снимал-то всегда Никитушка. А за такую мелочовку, как пятьдесят тысяч «деревянными», говорит следователь, ни один уважающий себя киллер работать не будет. Вот на том, Танечка, все и кончилось. Получается, нет у них доказательств против моей снохи. Но я-то знаю, сердцем материнским чувствую: она это! Злыдня эта моего сыночка убила! Чтоб ей сгинуть, твари! И поэтому я прошу вас, нет, заклинаю: докажите, что это она! Помогите наказать преступницу, не дайте ей спокойно жить, пусть ее постигнет кара за то, что она сотворила! Возмездие должно свершиться! Пусть она сгниет в тюрьме! А я никаких денег на это не пожалею, надо будет – займу!
Когда я вышла от Вероники Станиславовны, в моем кошельке лежал аванс в виде нескольких купюр приличного достоинства. Таким образом, как это уже часто случалось, нежданно-негаданно у меня появилось новое дело. Я бы, конечно, была не прочь отдохнуть пару-тройку деньков после окончания предыдущего расследования, но, раз уж так вышло, не отказываться же от нового клиента!.. Жалко только, с Леной нам в тот день так и не удалось пообщаться. С Вероникой Станиславовной мы проговорили довольно долго, а когда, закончив беседу, вышли вдвоем в подъезд, подруга извинилась, сказала, что у нее есть неотложное дело, и ушла к себе. А я, естественно, поехала домой: мне предстояло составить договор об оказании услуг частного сыщика и все хорошенько обдумать за чашечкой кофе.
Я ехала в машине и прокручивала в голове разговор с моей новой знакомой, Говоровой Вероникой Станиславовной. Итак, у нее погиб сын… Да, прямо скажем, жуткая смерть – такого и врагу не пожелаешь! Сгореть в собственном гараже… Интересно, был у него хоть малейший шанс? Мог ли он хоть как-то выбраться? Скажем, выломать дверь гаража? Хотя о чем это я? Не было у него никакого шанса, ни малейшего! Если снаружи подпереть дверь доской, изнутри ее никакая сила не откроет, проверено! Значит, действовали наверняка и, скорее всего, не спонтанно, а с расчетом…
Дома я первым делом сварила кофе, достала из пачки сигаретку и уселась со всем этим добром в кресло. Итак, на чем мы остановились, Татьяна Александровна? А, да… Действовали с расчетом… А клиентка-то моя права: женушке смерть парня выгоднее всего. Если они ругались, – а это мне еще предстоит установить, а то свекрови любят порой кое-что и приукрасить, – то, стало быть, имеет место такое чувство, как неприязнь. Я встала с дивана и достала из сумки фотографии, которые – с разрешения хозяйки, разумеется, – захватила с собой. Так-так, вот она, Светка – вкусная конфетка. Я принялась заново изучать внешность нашей подозреваемой.
Да, девушка явно не средних способностей, по всему видно. Это вам не Олеся, крашеная блондинка, заносчивая, вздорная и недалекая в смысле интеллекта. У той на лице полкило косметики, а во взгляде – заносчивость и пустота. Нет, Света – девушка с умом, вон у нее какие интересные глаза! Взгляд сосредоточенный, стрижка короткая, практически мужская, косметики – минимум. Правильно, настоящая женская красота не в длине ресниц, согнувшихся под тяжестью туши… в другую сторону. Света у нас шатенка. У нее правильные черты лица, а глаза, как я уже говорила, зеленые, почти как у меня. Губы чуть тронуты помадой светлого тона. Что там говорила про нее Вероника Станиславовна? До знакомства с Никитой Света закончила педагогический вуз и работала преподавателем физики в каком-то техникуме. После свадьбы муж настоял, чтобы она ушла с работы. Она подчинилась, но неохотно…
Я отпила еще немного кофе, смакуя его терпкий вкус. А вот я не люблю, когда мужья настаивают на том, чтобы жена уходила с работы и сидела дома. Вот что хотите со мной делайте, а это как-то неправильно, что ли. Да, именно так. Теряется принцип равноправия. По опыту знаю: женщины в таких семьях, как правило, несчастливы. Они превращаются в эдаких домашних клуш, перестают следить за собой, постепенно опускаются… Нет, не в том смысле, что начинают пить, хотя я и такие примеры знаю, а просто становятся лишними для общества. Вот, точно, хорошее слово – лишние, не нужные никому, кроме своих мужей-эгоистов, которые заперли их в четырех стенах, да еще и ждут, что им будут за это благодарны!
И в таком случае я Свету прекрасно понимаю: имея диплом педагога, отпахав пять лет за него в институте, она теперь сидит с этим дипломом дома и только и делает, что драит полы да варит щи. Жуть! И кому все это надо, кроме ее драгоценного супруга?! И неважно, что по документам она – соучредитель кафе, фактически Света – домохозяйка, только и всего. Но не убивать же из-за этого собственного мужа!
Я поставила пустую чашку на тумбочку и закурила. Значит, так. Первым делом мне надо встретиться со Светой. Раз она – наш главный подозреваемый и для нее смерть супруга была выгоднее всего (хотя это еще не факт!), начать надо именно с нее. Не посмотрев на эту мамзель, я не смогу судить о ней объективно. И еще: надо бы поговорить со следаком, ведущим это дело. Ну, это для нас как раз не проблема, в этом мне поможет Андрюша Мельников, мой друг и бывший одногруппник по юридическому институту. Он у нас работает в «органах», помогает мне всегда и всем, чем может, и я, разумеется, плачу ему той же монетой.
Я взяла телефон и набрала его номер.
– Андрюша! Привет, дорогой! А это я, Танюша…
– Привет. Чем порадуешь?
– У меня новое дело, – похвалилась я тоном маленькой девочки, которую угостили конфеткой.
– Кто бы сомневался! Услуги частных сыщиков в последнее время, я вижу, пользуются спросом.
– Завидуешь?
– Радуюсь за тебя.
– А-а… В таком случае, радостный ты мой, скажи: знаешь, что мне от тебя в данный момент нужно?
– А вот представь себе, знаю! Раздобыть какие-нибудь сведения, полезные для твоего дела, – в голосе моего друга слышалась усмешка. – Ну, что, мать, угадал?
– Боже мой, Андрюша! Ты действительно угадал! – делано восхитилась я. – Какой ум! Какой талант предвидения! Какие незаурядные дедуктивные способности!
– Ну, хватит, хватит, перехвалишь! Еще задохнусь от гордости. Так чем тебе помочь-то?
– Нужно узнать, Андрюшечка, всего-то-навсего, кто ведет дело по факту гибели предпринимателя Говорова Никиты Александровича, – уже спокойным тоном объяснила я. – Ну, и, по возможности, свести меня с этим следователем.
– Подожди… Говоров… Говоров… А, это тот, сгоревший недели две тому назад в своем гараже?
– Не сгорел, Андрюшечка, не сгорел, – тут же поправила я моего друга, – его сожгли!
– Да, я что-то слышал, читал сводки… Тебе повезло, мать: дело у нас, в нашем отделе.
– Я так и подумала: территориально оно должно было попасть именно к вам. Так что, со следаком познакомишь?
– Мать, разве можно тебе отказать?
– Нельзя, Андрюшечка, никак нельзя! Даже не думай отказывать мне.
– Хорошо, я разузнаю, кому отдали дело, и перезвоню тебе.
– Сын мой! Ты принял верное решение! Истинно глаголю: труды твои не пропадут даром!
– Все дурачишься, мать? Конечно, тебе там весело: у тебя расследование на счету всего одно, и то оплачивается – будь здоров! А мне вот начальство только что новое дело сосватало, восьмое по очереди! Сижу, понимаешь, копаюсь…
– Смотри там, совсем не закопайся! Ты еще нам нужен.
– Да уж постараюсь.
– Вот-вот, старайся, сын мой, очень старайся!
– Ладно, мать, давай, а то мне тут некогда, правда…
– Жду звонка!
Я положила трубку. Скоро Андрей перезвонит мне и скажет, кто ведет дело Говорова, а я пока что могу и отдохнуть, все равно обдумывать мне сейчас особо нечего: сведений маловато. Я отправилась в кухню перекусить остатками вчерашнего супа…
Он перезвонил часа через полтора и сказал, что дело Никиты ведет следователь Ложкин, и при этом добавил сочувственно, что мне вообще-то не повезло.
– Почему? – сразу насторожилась я.
– Потому что старший лейтенант Ложкин Вадим Вадимович… как бы это помягче сказать? Не проявляет в делах особого рвения. Вот.
– О-о-о… – безрадостно протянула я, – кажется, мне действительно не повезло. Хотя, подожди, почему не повезло-то? Как раз очень даже повезло!
– Да? – с сомнением в голосе спросил Андрюша. – И в чем же?
– А вот в том и повезло: ваш старший лейтенант Ложкин не проявляет в делах особого рвения, а я – возьму и проявлю! И найду настоящего преступника.
– Но наше начальство вряд ли оценит твои заслуги, – предупредил мой друг. – Во всяком случае, в звании тебя точно не повысят и премию не выпишут!
– Ну, насчет звания… я уж как-нибудь переживу, будь уверен, а вот премия… Да нужна она мне, ваша премия! Думаешь, мне не хватает на проездной?
– Почему именно на проездной? – удивился Мельников.
– А что еще можно купить на вашу премию? Ну, разве что в «Пирожковую» сходить. Один раз…
– Да-а… – печально подтвердил мой друг, – у нас даже бесплатный проезд в общественном транспорте отменили…
– Бедные вы, бедные! – вздохнула я, выражая сочувствие моему другу. – Кстати, ты договорился с этим Ложкиным о рандеву со мной?
– А ты в этом сомневалась?
– Ну что ты, Андрюшечка! В тебе – никогда!
Я искренне поблагодарила Мельникова, запомнила номер мобильного старшего лейтенанта Ложкина и положила трубку. Вот прямо сейчас и поговорю с этим нерадивым следователем, зачем время тянуть?
Нерадивый следователь имел приятный голос и несколько ленивую манеру речи:
– Слу-ушаю вас…
– Здравствуйте. Я – частный детектив Татьяна Иванова. Мой друг Андрей Мельников…
– Да-а, он говорил мне, я в ку-урсе.
– Скажите, Вадим Вадимович, когда вам будет удобнее встретиться со мной?
– Ну-у… где-то через час я закончу свои дела-а, и вы можете подъехать.
– А… номер вашего кабинета?
– Триста тридцать девятый.
Он отключился. Я посмотрела на часы: без двух минут пять. Значит, мне пора собираться, пока еще дотащишься по этим «пробкам»…
В Андрюшином отделении меня знали: мне не раз приходилось бывать здесь, и дежурный встретил меня как старую знакомую. Да и задерживать меня на «вертушке» было бесполезно: все равно я позвоню на мобильный Мельникову, тот перезвонит этому молодому симпатичному лейтенанту и даст команду пропустить меня.
Я зашагала по ярко освещенному коридору третьего этажа.
Кабинет Ложкина располагался неподалеку от лестницы. Я постучала в дверь и услышала ленивое: «Войди-ите».
Он сидел за большим письменным столом и неторопливо щелкал по «клаве» компьютера. Подняв на меня глаза, старший лейтенант удивленно вскинул брови. Он был молод, я бы сказала, что ему не больше лет, чем мне, – двадцать семь, от силы. Обаяние так и светилось на его лице: Ложкин был приятным на вид молодым человеком, похожим на артиста Егора Бероева.
– А Мельников не сказал, что его знакомая – до о-одури красивая девушка. Вот гад!
Я немного опешила: приветствие подобного рода я слышала впервые.
– Боже, какая фигу-ура, – да вы просто модель!.. Прошу вас…
Хозяин кабинета указал мне на стул напротив его стола. Я прошла к стулу и опустилась на него.
– Андрей сказал… – начала было я, но Ложкин бесцеремонно перебил меня:
– Да бог с ним, с вашим Андреем! Вам говорили, что у вас поразительные глаза? Такой необыкновенный зеленый цвет!
Вот еще! Нет, то есть мне, конечно, говорили о моих глазах и фигуре, комплиментов выслушать мне пришлось на своем веку немало (и, скажу без ложной скромности, было за что), но этот крендель, сидевший передо мной и нагло пялившийся на меня, был мне до чертиков неприятен. Такого бесцеремонного нахала я давно не встречала, тем более в органах. А его манера говорить, растягивая слова, вообще выводила меня из себя. Теперь я понимала, что значили слова Мельникова, что мне вообще-то не повезло. Но я постаралась взять себя в руки, в конце концов, от этого субъекта кое-что зависело в моей работе.
– Вадим Вадимович, – начала было я, но Ложкин снова перебил меня:
– Ну-у, что вы, Танечка! Что ж вы так официа-ально: «Вади-им Вади-имович…» Предлагаю называть друг друга просто по имени и говорить друг другу «ты». А? Как тебе?
Прыткий малый! Вот прямо так с наскока берет быка за рога. Ну-ну…
– Вадим… – Я откашлялась, показывая, что мне вообще-то неудобно называть его просто по имени, что официоз был бы в данном случае более уместен, – вы… ты ведешь дело предпринимателя Говорова…
– Это того, которого сожгли в собственном гараже? – Ложкин рассмеялся.
Я даже растерялась: ничего себе! Что смешного в том, что человека сожгли заживо?! Чему ж тут радоваться?!
– А что, это было так весело? – не удержалась я от сарказма.
– Да мамаша его меня просто задолбала: докажите, говорит, что это сделала моя сноха, и все тут! Вот вынь да положь ей доказательства! Ну, свекрови! Нет, не зря их свекровями называют: столько крови из человека выпить способны, гадюки!..
Интересно, откуда тебе-то это известно, подумала я. Или у тебя самого есть свекровь? А вслух сказала:
– А что, с доказательствами против снохи туго?
– Да она в то время в ночном клубе отрывалась, я все проверил. С ней друзья были – две пары, то есть четыре человека, кроме нее. И еще: они не очень-то тихо себя вели, выпили лишнего, пошумели немного… Короче, официант их тоже запомнил… Да и потом, Тань, давай откровенно: разве могла тридцатидвухлетняя телка подпереть дверь гаража доской, а потом залезть на крышу и налить в вентиляционную трубу бензин? Да, а потом еще и надо было взять какую-нибудь тряпку, намочить ее в том же бензине и бросить – зажженную! – туда же!
Я сделала вид, что слово «телка» меня не покоробило. Но с доводами Ложкина я была готова согласиться. Действительно, проделать все это женщине было бы довольно-таки проблематично, хотя кто знает! В моей практике случалось всякое.
– А другие версии? – спросила я.
– Проверяем… – уклончиво ответил следователь и вновь воззрился на меня.
– Так были у Говорова другие враги? – не унималась я, не обращая внимания на его бесцеремонные взгляды. – Все-таки он – предприниматель… конкуренты и все такое…
– Проверяем, – напомнил мне Ложкин. – Но врагов у пострадавшего, по-моему, не было.
Вот как?! Не было врагов? Странно, подумала я, сейчас такое время, что даже у какой-нибудь болтливой старушки на лавочке есть свои враги: «промыла» она кому-нибудь из соседей косточки – и вот тебе, пожалуйста! А тут – предприниматель! Я с сомнением посмотрела на хозяина кабинета.
– А что ты делаешь сегодня вечером? – неожиданно спросил он, пытаясь обольстить меня своей «бероевской» улыбкой.
Ни фига себе поворот! Я прямо опешила от такой детской непосредственности следователя.
– Вообще-то, сейчас уже вечер, – попробовала отшутиться я, – время-то – седьмой час.
– А что ты будешь делать после того, как уйдешь отсюда? – продолжал пытать меня Ложкин.
Вот прицепился!
– После того как я отсюда уйду, я заявлюсь домой, сварю кофе и «буду думать мои мысли», как говорится в одном анекдоте, – сказала я, и это было чистейшей правдой, мне даже выдумывать ничего не пришлось.
– О! Ты любишь кофе! – обрадовался мой собеседник. – Хочешь, сходим куда-нибудь, попьем кофейку?
Первым моим желанием было отказать этому наглецу, причем в самой категоричной форме. Я даже открыла было рот, но тут меня осенило: если я сейчас скажу ему «нет», позже мне очень трудно будет наладить с ним контакт. Нет, Ложкина «посылать» нельзя: без сведений, которые у него имеются, мне будет весьма сложно вести собственное расследование. А потом ведь можно не просто сходить в кафе: можно пойти в заведение покойного супруга Светланы Говоровой и заодно посмотреть, как она управляется без мужа со своим бизнесом. Как говорится, совместить приятное с полезным.
Я так и сказала Вадиму. Он выслушал меня и улыбнулся шире прежнего:
– А чё? Давай совместим…
Через пять минут мы уже ехали в моей «девяточке» в одно из заведений новоявленной бизнесвумен.
В зале было много народу, все столики оказались заняты, и мы подошли к барной стойке. Сидя на высоких никелированных стульях, мы потягивали коктейли: я – безалкогольный, Вадим – какую-то экзотическую тропиканскую смесь с небольшим количеством градусов. Играла приятная музыка в стиле блюз, и я решила воспользоваться моментом и выудить из бармена какую-нибудь полезную информацию.
– А у вас миленькое заведеньице, – сказала я, улыбнувшись молодому человеку в белоснежной рубашке с короткими рукавами. На его груди красовался бейджик с именем «Валерий».
Симпатичный бармен улыбнулся в ответ белозубой улыбкой:
– Мне тоже здесь нравится.
– И коктейли у вас вкусные.
– Спасибо.
– Сразу видно, у вас хороший хозяин, – продолжала я разведку.
– Хозяйка, – уточнил бармен Валерий, протирая стаканы для коктейля безукоризненно чистой салфеткой.
– М-м! И как вам ваша хозяйка? Ладите?
– А что?
– Да так, ничего, – пожала я плечами. – У меня подруга в одном кафе официанткой работает, так она говорила, что, пока у них был хозяин-мужчина, работать было вообще невозможно: к девчонкам он постоянно клеился, а зарплату зажимал. А вот когда он продал кафе и хозяйкой стала женщина, все пошло́ наоборот: и девчонок больше никто не трогал, и зарплата выросла.
– Ну, у нас такого не было, – живо отреагировал Валерий с гордостью в голосе, – у нас порядок всегда был, и при хозяине, и при хозяйке. И Никита хорошо дела вел, и Светлана Юрьевна… тоже молодец.
Я заметила, что после отчества – «Юрьевна» – бармен как-то запнулся.
– Это здорово, когда все хорошо. А почему хозяин-то от дел отошел? – спросила я как можно более небрежно, поигрывая розовой соломинкой в бокале.
– «Отошел»! – невесело усмехнулся молодой человек. – Отошел, да только не от дел. В мир иной он отошел, вот так-то!
– Боже мой! – округлила я глаза, играя «под дурочку». – Это он… помер, что ли?!
– Можно сказать и так…
В этот момент к стойке подошли двое молодых людей, и разговор пришлось прервать. Подошедшие заказали коктейли. Вадим повернулся и осмотрел зал.
– Вон столик освободился, – кивнул он куда-то в угол. – Тань, пойдем, закажем кофе и пирожные. Мы ведь сюда пришли именно попить кофейку.
Вскоре мы сидели за столиком почти в самом углу зала. Официантка приняла наш заказ и исчезла, а я решила возобновить прерванный в кабинете старшего лейтенанта разговор на тему: «Кто мог убить Никиту Говорова?» Я высказала предположение, что в этом деле все ясно как божий день: его смерть выгоднее всего вдовушке. Вадим кивнул, причем как-то так… интересно, почти как дрессированная лошадь в цирке:
– Да-а, да-а, не спорю, ей это выгодно, как никому другому, но доказательств против нее, увы, нет! Не было у нее больших бабок, своих бабок, она ведь не работала, полностью зависела от мужа, так что нанять она никого не могла. А та мелочовка, что муж давал ей на продукты… Но это же несерьезно. И поверь, Танюша, я проверил это о-очень тщательно.
– Но тогда, может, у него все же были другие враги или конкуренты?
– Я тебя умоляю! Ну какие у Говорова враги? Он был спокойным безобидным парнем, наш погибший: мы опросили его соседей и знакомых, и все в один голос твердят…
– А конкуренты? – не унималась я. – Может, здесь рядом есть другие кафешки, которым мешали его заведения? Ты это проверил?
Ложкин лениво зевнул:
– Танечка, ты, скорее всего, не в курсе, но сейчас не те времена, когда конкуренты убирают друг друга. Такие вопросы уже давно решаются цивилизованно.
– Да? Как именно?
– Предприятия-конкуренты просто-напросто вы-ку-па-ют-ся. За деньги! Ферштейн?
Старший лейтенант посмотрел на меня снисходительно: мол, эх ты, деревня! Но я не сдавалась.
– Подожди, Вадим. Сам посуди: купить кафе – это не то же самое, что купить гараж там или даже машину. Это каких денег стоит! Вот эта кафешка, например, как я думаю, стоит порядка десяти миллионов.
– Сколько? – Ложкин лениво хмыкнул. – Что-то ты загнула. Десять «лимонов»!
– А сколько, по-твоему?
– Ну, может… пять? – неуверенно предположил он, подумав с минуту. – И то – вопрос.
Тут уж хмыкнула я. Правда, про себя. Как-то не очень давно я листала одну газетенку с объявлениями о продаже объектов бизнеса. Что-то не попалось мне там ни одно заведение общепита за пять миллионов! Но спорить я не собиралась, в конце концов, может, я действительно просто не видела такого объявления, а оно вполне могло иметь место. Не в том суть.
– Ладно, – согласилась я, – может, оно и пять «лимонов» всего стоит, это кафе. Но скажи мне, Вадим, кто может вот так запросто вынуть такую сумму – прийти сюда и выложить ее на стол? На, мол, хозяин, забери, только уступи твою забегаловку, нам она приглянулась.
– В мире бизнеса, Танюша, и не такое случается. Люди и десять, и двадцать «лимонов» кидают шутя, да и гораздо больше! Это мы с тобой – люди, далекие от подобных вещей…
– Подожди, Вадим, – перебила я его в нетерпении, – речь не о том! Я хочу сказать, что, может, и были такие люди, имеющие возможность купить бизнес Говорова, но вот соглашался ли он продать его? Может, ему очень нравилось, что у него такие милые кафешки, приносящие неплохой доход, а? Смотри, сколько здесь людей! И все что-то жуют, и что-то пьют, и – платят, платят… А в Никитины карманы текли доходы. Зачем же ему продавать курицу, несущую золотые яйца?
В этот момент официантка принесла наш заказ и, пожелав приятного аппетита, удалилась.
– У погибшего, как ни странно, не было проблем с конкурентами, – выдал Вадим, пригубив чашечку кофе.
– Но тогда кто же убил его? – чуть не закричала я.
– Скорее всего, хулиганы…
Хулиганы?! Я посмотрела на старшего лейтенанта с недоумением. Он что, шутит? Вообще-то, нет, на Петросяна он мало похож.
– Ты хочешь сказать, что в тот день, вернее, уже ночью, мимо гаражей просто шли какие-то подростки, которым совершенно нечем было заняться, и они – именно от нечего делать, из хулиганских, так сказать, побуждений – взяли да и подожгли гараж?
– Да, именно это я и хочу сказать.
Я смотрела в спокойные, ясные, чистые глаза старшего лейтенанта – и не верила своим ушам.
– Что, удивляешься? – усмехнулся он. – А вот у нас недавно был почти такой же случай…
Он начал что-то рассказывать мне о каких-то хулиганах-наркоманах, убивших прохожего ни за что ни про что. Просто они от полноты чувств пнули ногой щенка, а нехороший дяденька взял да и сделал им замечание. Как же можно было стерпеть такое?! Чувство благородного негодования захлестнуло умы подростков, и что бы вы думали? Они забили дядечку ногами. До смерти. Самому старшему из них было всего шестнадцать лет… Жуть, согласилась я. Вот так и подумаешь в другой раз, делать ли замечания распоясавшимся хулиганам? Но у нас-то несколько иной случай все же. Говоров не делал никому никаких замечаний, он вообще не вступал ни с кем в конфликт, а просто так взять да и поджечь гараж, да нет, не просто гараж – человека в гараже… Нет, что-то не верится мне, что это сделали обыкновенные хулиганы. Но мой собеседник был неумолим, он с упорством продолжал доказывать мне случайность этого преступления.
– Хорошо, – я сделала вид, что согласилась с его доводами, – допустим, это сделали простые хулиганы. Ты ищешь их?
– А ты как думала?! Ищем, разумеется…
Тут мне в голову пришла светлая мысль:
– Ну, отпечатки-то на двери гаража, надеюсь, обнаружили?
Следователь посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.
– Не наде-е-ейся, – ответил наконец мой оппонент, до крайности растянув слово «надейся», отчего меня даже покоробило. – Никаких отпечатков! Замок, дверь – все чистое.
Я усмехнулась:
– И ты еще будешь меня уверять, что это «обыкновенные хулиганы»?
Вадим удивленно вскинул брови.
– Если действительно это сделали хулиганы, – объяснила я, – то, согласись, взбесились они спонтанно и никаких перчаток с собой на дело не должны были брать. Тогда у вас должны быть отпечатки их пальчиков, а таковых нет!
– А они их стерли! – заверил меня следователь.
– Ты это своими глазами видел? Что написано в заключении эксперта? Есть на ручке двери ворсинки ткани?
Вадим задумчиво пожевал губами:
– Ка-ажется, не-ет…
– Значит, никто ничего не стирал. Преступник был в резиновых перчатках.
– Ты это сама видела? – съехидничал мой оппонент.
– Считай, что так и было. А вообще, если хочешь, могу поспорить.
– На что?
– Если окажется, что на двери нет ворсинок ткани, ты даешь мне почитать материалы дела. Ну, как?
Ложкин снова пожевал губами, откусил кусочек пирожного.
– Надо подумать, – ответил он несколько недовольным тоном.
Глава 2
И тут я увидела, как в зале появилась Светлана. Я узнала ее сразу, она была очень похожа на свои фотографии, которые показывала мне ее свекровь, Вероника Станиславовна. Парочку снимков я прихватила с собой домой.
Света вошла в зал походкой деловой женщины. Она была одета в строгий голубой костюм из легкой летней ткани, в руках держала белую сумку в цвет белым туфлям на высоком каблуке. Прическа мадам Говоровой просто кричала о том, что ее только что сотворил мастер-кутюрье в дорогом салоне, украшения – серьги и бусы из камня синего цвета – как нельзя лучше гармонировали с голубой тканью костюма. Окинув зал быстрым цепким взглядом, Света прищурилась, небрежно кивнула бармену и, развернувшись, скрылась в небольшом холле, отделявшем обеденный зал от входа.
– Видала? – спросил меня Вадим. – Новая хозяйка!
– Да, новая метла… Хорошо бы поговорить с ней.
– Поговори, поговори, – усмехнулся следователь.
– А что, и поговорю! Компанию мне составить не хочешь?
Вадим посмотрел на меня с недоумением:
– Ты думаешь, я не говорил? Ну, то есть не допрашивал ее?
В этот момент к нам подошла официантка, поинтересовалась, не желаем ли мы что-нибудь еще, и, приняв заказ на ягодный десерт, незаметно испарилась.
– Ну, если ты уже беседовал с нашей подозреваемой, – сказала я, – можешь пока наслаждаться пирожными, а я, пожалуй, прогуляюсь.
Я вытерла рот салфеткой, встала из-за стола и вышла в холл. В нем было несколько дверей. Я взялась за ручку той, на которой было написано «Служебное помещение», и дернула ее. За дверью оказался небольшой тамбур, там располагались еще три двери. «Директор» – красовалась на одной из них табличка с золотыми буквами. Ага, это то, что мне нужно.
Светлана подняла голову и посмотрела на меня изучающим взглядом. Кабинет ее был не особенно большим, но шикарным: супермодный стол с компьютером и крутящимся красным кожаным креслом возле него, два больших глубоких кресла – черные – напротив стола, тумба с телевизором и стопкой разноцветных папок. Окно было закрыто голубыми – в тон ее костюма – жалюзи, над ними белел кондиционер. Откуда-то доносилась приятная музыка.
– Вам чего? – холодно и не особенно дружелюбно осведомилась мадам Говорова, взглянув на меня исподлобья.
А она не очень-то вежлива! Или смерть мужа на нее так подействовала? Однако пора нам познакомиться, а заодно и преподать урок хороших манер этой фифе.
– Здравствуйте, – для начала сказала я.
Она посмотрела на меня удивленно, словно впервые услышала это слово, но тем не менее не удосужилась ответить на мое приветствие. Да, похоже, у дамочки проблемы с общением.
– Я тут решила перекусить в вашем кафе…
– Вас что, плохо обслужили? Или обсчитали? – перебила меня хозяйка кабинета.
Да, хорошим манерам в детстве ее, похоже, не учили.
– Насчет последнего ничего утверждать не могу, я еще не платила за свой заказ, – как можно более вежливо ответила я, – а обслуживание у вас – просто высший класс! Здесь претензий у меня нет.
– Все претензии – менеджеру, официанты его для вас пригласят, – отрезала дамочка, похоже, среагировав только на слово «претензии».
Кажется, мне пора представиться. Но едва я открыла рот, как вдруг в кабинет вбежала, нет, просто ворвалась женщина – не очень молодая, лет сорока трех – сорока пяти, в бежевом брючном костюме, с растрепавшимися волосами. Она была чем-то сильно возбуждена, на ее щеках пятнами рдел румянец.
– Светлана! Э-э… Светлана Юрьевна! Вы что, меня увольняете?!
Мне показалось, что женщина была на грани истерики. Мадам Говорова недовольно поморщилась и покосилась на меня, видно было, что ей очень не хочется устраивать корпоративные разборки в присутствии постороннего человека.
– Лариса, зайди попозже, – тихо, но твердо сказала она.
– Попозже?! Так я уволена или нет? Бухгалтерша сейчас выдала мне такое!..
– Я же сказала, зайди позже! – практически рявкнула хозяйка на эту даму.
Та, как мне показалось, всхлипнув, выскочила за дверь.
– Так я не поняла, что вы хотели? – вновь воззрившись на меня, спросила Светлана, всем своим видом давая понять, что я отнимаю у нее драгоценное время и вообще я тут лишняя.
– Я – частный детектив Татьяна Иванова, – представилась я наконец, протянув хозяйке кабинета удостоверение.
Та взяла его, изобразив на лице явное удивление, бегло прочитала и вернула мне.
– И что с того? Скидок частным сыщикам мы не делаем…
– Меня наняла ваша свекровь, Вероника Станиславовна…
– Ах, вот оно что! – усмехнулась Света, сощурив глаза, и откинулась на спинку кресла.
– Может быть, вы все-таки предложите мне присесть?
– Вы что, хотите меня допросить?
– Допрашивают в полиции, а я могу только предложить вам побеседовать со мной, – уточнила я.
– Но, насколько мне известно, я могу и отказаться от этой беседы, – она с нажимом выделила слово «беседа», а я все еще оставалась стоять.
Интересно, ей что, нравится, когда перед ней торчат, вытянувшись в струнку, как перед большим начальником? При этом она сидит в своем кресле, как какой-нибудь министр, поигрывая дорогой красивой ручкой.
– Да, вы можете отказаться, – подтвердила я, – но я не советую вам делать этого.
Последнюю фразу я произнесла таким тоном, чтобы эта заносчивая фифа наконец поняла: ей все-таки лучше поговорить со мной. Иначе…
– Вы что, угрожаете мне? – вскинула она красивые, аккуратно подведенные брови.
– Боже сохрани! Просто всегда лучше поговорить с частным сыщиком, чем, например, давать показания следователю.
– Что ж, садитесь, – едва заметно усмехнувшись, Света кивнула на одно из кресел, стоявших напротив ее стола, – хотя дать показания следователю мне уже посчастливилось.
Я опустилась на мягкое сиденье.
– Я даже знаю, о чем пойдет разговор, – улыбнулась она. – О моем покойном муже, не так ли?
Я кивнула.
– Она сказала вам, что это я убила его, что я – такая-сякая тварь, недостойная ее мальчика… Ну, в общем, понятно.
– Вероника Станиславовна действительно наняла меня расследовать убийство ее сына. И вы правы, она считает, что это сделали вы…
Света перебила меня:
– Да кто бы сомневался! Я убила! Нет, мне это нравится! А то, что я, такая молодая, осталась без мужа, без сильного плеча, без кормильца, без поддержки…
– Но ведь вы с ним, насколько мне известно, ругались…
Она вновь перебила меня:
– Ругались?! Вот наглая баба! Нет, так врать, так подло оболгать меня!.. Мерзавка! Старая маразматичка! Я восемь лет прожила с ее сыном, а она… Неблагодарная тварь! Я ему стирала, готовила, гладила рубашки, вылизывала все в доме, наводила чистоту… Вы не представляете, как он любил чистоту!.. «Ругались»! Это ложь, слышите! Все, что наговорила вам эта старая идиотка, – ложь! Мы с Никитой любили друг друга, иначе, сами понимаете, не прожили бы столько лет вместе. Как вы думаете, что ему стоило развестись, если бы его что-то не устраивало? Сейчас, вон, некоторые богатенькие чуть ли не каждый год меняют жен – даже чаще, чем перчатки. А мы с Никитой жили нормально. И не ругались, а так, спорили иногда, но это в каждой семье бывает. Вы знаете такие семьи, где все идет гладко, где муж и жена не спорят о всяческих житейских мелочах?
Я кивнула, давая понять, что согласна с ее доводами.
– А вот говорят, что вы сами хотели бизнесом заниматься?
– Это, разумеется, вам тоже сказала моя свекровушка? Ну, хотела, и что?
– А ваш муж как к этому относился?
– Да никак! Ну, хотела, ну, побеседовала с ним пару раз на эту тему. Он отмахнулся: сейчас, мол, некогда, кафе раскручивать надо, сами понимаете, новое заведение, это много сил и времени требует. А вот когда, говорил, раскручу его, налажу там все, свободного времени будет, мол, у меня побольше, тогда научу тебя, будешь там управляющей.
– Вот как? Он хотел сделать вас управляющей?
– А вы что думали? Знаете, как трудно одному за всем уследить? Я это по себе поняла. Сейчас лично во все вникаю – господи, просто голова идет кругом! Как он, бедненький, мог один со всем этим справиться?!
– А нанять опытного управляющего, или помощника, или зама он не хотел?
– Управляющего? Да вы что? Скажете тоже… Чтобы он все здесь разворовал? Нет, Никита говорил, что он никому не доверяет, что надо все делать самому… Ну, то есть самим… Да, он обязательно приобщил бы меня к бизнесу, сколько раз жаловался, что трудно ему одному, замотался он совсем. У него ведь были наполеоновские планы: он хотел еще и склад открыть. Говорил, очень это прибыльное дело! А еще – мойку завести хотел… Я имею в виду – мойку для машин… Разве он один все это потянул бы? А у меня как-никак высшее техническое образование… Да и потом, жена у мужа воровать не будет, семейный бизнес тем и хорош, что денежки в один карман текут, дело-то общее.
Я кивнула:
– А пока что он на курсы вас посылал.
– Курсы? Какие курсы?
– Кулинарные и кройки-шитья.
– Это вам тоже моя свекровушка напела? Такое ощущение, что она жила в нашем доме! Или у замочной скважины день и ночь торчала, подслушивала. Нет, она правда маразматичка. Я давно поняла: по ней психушка плачет. Вы ее больше слушайте, она вам еще и не такое напоет!
– То есть на курсы муж вас не посылал?
– Он не посылал, я сама записалась, слышите: сама! Чтобы уметь хорошо готовить и шить. Мало ли, в хозяйстве всякое умение пригодится. Я даже однажды блузку себе сшила. Сама!
В голосе Светы прозвучала такая неподдельная гордость!
– Блузка – это хорошо, – согласилась я. – И вообще, отлично это, когда в доме есть хорошая хозяйка, когда там царит чистота, порядок и уют, а она и сготовит, и…
– Это вы к чему? – насторожилась дамочка. Брови ее поползли к переносице.
– Да так… Я вот, к примеру, терпеть не могу готовить и шить. Просто ненавижу! У меня, верите, даже иголки в доме нет, а если что-то порвется, я сразу к портнихе бегу. А готовлю только полуфабрикаты.
Света посмотрела на меня с каким-то сочувствием, как бы говоря: я тебя так понимаю! Но вслух ничего не сказала.
– Извините, а почему у вас детей не было? – осмелилась я задать новый вопрос.
– Детей? – искренне удивилась она. – А при чем тут дети?
– Ни при чем, абсолютно ни при чем. Просто я подумала: вы восемь лет были женаты, срок-то немаленький, а вот детишками не обзавелись. Одна моя подруга ровно через пять месяцев после свадьбы родила, а теперь второго ждет, а ведь всего два года, как они поженились.
– А мы с детьми не торопились. Да. Мы к этому вопросу серьезно подходили, решили сначала друг к другу присмотреться, а то, вон, некоторые поженятся, детей настругают целую кучу, а потом по судам бегают, этих детей и имущество делят, спектакли перед судьями устраивают. Нет, мы хотели все как следует обдумать, просчитать… Да и потом, как бы я и детей, и дом тянула? Муж целыми днями в делах, а мне одной этот воз тянуть – извините! Я – женщина, а не ломовая лошадь.
Света презрительно скривила губки, погладила крупные бусины, украшавшие ее шею.
– Но ведь можно было бы няню нанять или домработницу. Вам в помощь. В конце концов, у вас есть свекровь – профессиональный воспитатель, которая, думаю, просто спала и видела внуков…
– Да, мы об этом, представьте, думали. Но уж так получилось: не успели… Если бы мужа не убили, со временем, я думаю, даже очень скоро, мы обязательно завели бы ребенка.
Она грустно вздохнула, всем своим видом давая мне понять: она очень сожалеет о том, что нет у нее детей. Однако что-то говорило мне, что это ложь. Вздох вздохом, а в глазах ее не было печали.
– То есть вы все-таки планировали иметь детей?
– Ну, разумеется! Как же без детей?.. У вас еще есть вопросы? – неожиданно холодным тоном спросила Света. – А то у меня дел невпроворот, мне еще кучу звонков надо сделать.
– Вопросы? Да, я вот что еще хотела спросить: как вы думаете, кто убил вашего мужа?
Она посмотрела на меня как на ненормальную:
– А я откуда знаю?! Нет, мне это нравится: я должна знать убийцу! Да если бы знала, этот подонок, эта мразь давно сидела бы в СИЗО, или как там теперь это называется.
– Ну а все-таки? Никого не подозреваете? Ведь вы были его самым близким человеком.
– Нет, никого я не подозреваю. Но думаю, что это сделал какой-то сумасшедший, – вновь нахмурила бровки Света.
– Почему сумасшедший? – искренне удивилась я такому неожиданному предположению.
– Ну как почему? Вот так взять – и ни с того ни с сего сжечь человека! Идиотизм.
– Ни с того ни с сего? А если у кого-то был мотив? – продолжала настаивать я.
– Господи! Да что вы от меня-то хотите?! Ну, может, и был у кого-то мотив, я-то откуда об этом знаю?! Одно могу сказать: характер у моего мужа был ангельским, он, насколько мне известно, никогда ни с кем не ссорился. За что его убивать?
– А конкуренты?
– Конкуренты? Ну-у… Я не знаю, может, у него и были стычки с конкурентами, но мне об этом ничего не известно. Но уверяю вас: если бы было что-то серьезное, он обязательно поделился бы со мной.
И мне даже хочется в это верить, подумала я. А вслух сказала:
– Ну, что ж, пожалуй, у меня вопросов больше нет.
Я встала.
– Вот и хорошо, – почти радостно выдохнула она, – а то мне еще кучу звонков надо сделать… Бизнес – такое дело: он безделья не терпит.
Я направилась к двери.
– Скажите, – я вдруг резко повернулась к Свете, – а в тот день, вернее, ночь, когда ваш муж… ну, когда случилось несчастье, где вы были?
Казалось, мой вопрос вывел ее из себя.
– Господи! Где я была?! Полиция меня об этом все спрашивала-спрашивала, теперь вы о том же! – сорвалась на крик Света. – В клубе я была, ясно вам? В ночном клубе! И у меня, к вашему сведению, свидетели имеются. Меня друзья в клуб пригласили, две пары моих друзей. Только я одна и была, потому что мой муж в тот день допоздна работал. Ясно?
– Ясно, чего ж тут неясного. А телефончики друзей можно? – тихо и спокойно спросила я и достала мобильник.
– Какие телефончики? – опешила Света.
– Номера телефонов этих ваших друзей, с которыми вы в клубе были.
– А вам-то зачем? Я в полиции уже все сведения дала.
– Так то – полиция. Мне бы тоже с этими людьми поговорить…
Света взорвалась:
– Что? И вы будете их доставать?! Они, между прочим, серьезные деловые люди, они не в бирюльки играют, у них тоже бизнес! Все, ваше время вышло, всего доброго!
Я так поняла, что этими словами Света выставляет меня из своего кабинета. Я попрощалась с ней и закрыла за собой дверь.
«Так-так, – думала я, шагая в обеденный зал, где меня ждал Вадим. – А дамочке-то явно не понравились мои вопросы! Надо будет дома все это хорошенько обдумать».
Вадим сидел за столом в гордом одиночестве и скучал. Перед ним стояли пустые чашки и тарелочка с крошками от пирожных и десерта: он съел и выпил все, и свой заказ, и мой. Бедненький, это он наверняка от тоски по мне.
– Ну, что, как тебе беседа с подозреваемой? – ехидно спросил Ложкин, едва я опустилась на свой стул.
Я многозначительно посмотрела на пустые чашки, давая понять, что вообще-то тоже была бы не прочь выпить кофе, но старший лейтенант не заметил моего горестного взгляда. Или сделал вид, что не заметил.
– Подозрительная дамочка, и мотив у нее – ого-го!
– Мотив у нее есть, не спорю, но возможность… Не могла она мужа заказать, не могла, – вновь стоял на своем Вадим. – Я же говорил: своих денег у нее не было, а нанять киллера за «десятку» (допускаю, что такая сумма на руках у нее могла быть), извини, это нереально.
– Иногда и за две тысячи убивают, не то что за десять, – возразила я, – могу привести пример из собственной практики. Один конченый алкаш…
Но мой собеседник беспардонно перебил меня:
– Приме-ер? Ой, я тебя умоля-яю! Я тебе тоже столько примеров могу привести! У меня такой опыт разыскной работы!.. В смысле розыска убийц и раскрытия особо опасных преступлений! А эта Светлана… нет, конечно, ей, как никому другому, выгодно, здесь я согласен, но возможности… Танечка, возможности нельзя сбрасывать со счета.
– Вадим, а ты заметил, что бармен назвал Никиту просто по имени, а хозяйку – по имени-отчеству?
– Заметил.
– И когда он говорил про Светлану, как-то запнулся…
– Заметил.
– А почему, как ты думаешь?
– Откуда я знаю? Делать мне больше нечего, как эти ребусы разгадывать! Не о том ты думаешь, Танечка. Поверь мне, опытному следователю: фигня все это. Я в смысле того, как бармен хозяйку называет.
– Да? А что – не фигня?
– Уби-ийцу искать надо, вот что главное! – назидательно выдал старший лейтенант.
– Да ты что?! – «изумилась» я. – А я-то, недотепа, думала, чем бы мне заняться в ближайшую неделю! Спасибо, что подсказал.
– Во-от, – протянул Вадим, подняв указательный палец к потолку. Сарказма в моем голосе он, естественно, не уловил. – Хорошего наставника тебе не хватает. Опытного… Кстати, по-моему, нам надо расплатиться и двигать отсюда. Кофе мы уже выпили… Я пока в туалет загляну… Короче, встретимся на крыльце.
С этими словами Вадим быстро поднялся и направился к выходу. Мне ничего иного не оставалось, как расплатиться с официанткой и освободить столик. Мой кавалер ждал меня на крыльце.
– Танечка! Как насчет того, чтобы я проводил тебя до дома?
– Спасибо, я и сама дорогу знаю, – не особенно любезно ответила я, все еще злясь на Ложкина.
– Но со мной-то дорога веселее будет, а?.. Кстати, ты, надеюсь, живешь одна?
– Зря надеешься. С мужем.
– С му-у-ужем?! Н-да… Ты меня разочаровала, с мужем, это, конечно, не очень… Что ж меня Мельников не предупредил?.. И что, сейчас он дома, твой муж? Не в командировке, не на работе?
– Дома, – отрезала я, направляясь к своей машине, ожидавшей меня на стоянке рядом с кафе.
Ложкин бросился догонять меня.
– Печально, – вздохнул он на ходу, но тут же встрепенулся, – а может, скажешь ему, что у тебя срочное задание? Что тебе надо последить за преступником и ночевать ты не придешь?
– Да? И где же я, по-твоему, буду ночевать?
– А тут недалеко есть маленькая, но очень уютная гостиница… Недорогие номера…
– Терпеть не могу гостиниц! – фыркнула я. – Тем более дешевых.
Я сняла машину с сигнализации и взялась за ручку дверцы.
– Не провожай меня, Вадик: у меня муж ревнивый, к тому же он мастер спорта по дзюдо. И спасибо за кофе, – с издевкой добавила я, садясь за руль.
– Да пожалуйста, – пробормотал растерянно старший лейтенант, отходя от машины.
Pulsuz fraqment bitdi.