Kitabı oxu: «Роковой выстрел»

© Серова М.С., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Глава первая

Я стояла на балконе и смотрела, как листья, словно золотые монеты, медленно падали на тротуар. Да, осень потихоньку вступала в свои права, но было еще тепло и сухо. Я только что завершила очередное расследование, и теперь, когда преступник был пойман, а дело закрыто, пришла пора подумать о заслуженном отдыхе, тем более что работодатель очень щедро расплатился со мной за оказанные услуги.

Я вернулась в комнату и села за ноутбук. Открыв вкладку с туристическими предложениями, я начала просматривать варианты. Горы, пляжи, экзотические страны – все мелькало у меня перед глазами, а я никак не могла выбрать место, куда бы отправиться на отдых. Но вот среди известных наименований промелькнула Австралия, и в голове начали возникать яркие образы.

Эта страна, полная контрастов, манила своей дикой природой, уникальными животными и бескрайними просторами. Я тут же представила себе, как стою на краю утеса и смотрю на бескрайний океан, как слушаю шум волн и ощущаю на лице теплый ветер. Я видела себя на пляжах Золотого берега, где солнце нежно касается кожи, а волны, словно живые существа, играют у моих ног. А еще я представила, как пробираюсь сквозь густые леса, наполненные таинственными звуками и шорохами.

Да, а ведь еще существуют и кенгуру – эти удивительные создания, которых нередко называют символом Австралии. В моей голове мелькнула картина, как кенгуру прыгают по зеленым просторам, а я наблюдаю за ними в их естественной среде обитания с фотоаппаратом в руках и запечатлеваю эти моменты.

Но Австралия – это не только дикая природа, но и богатая культура. Я давно мечтала посетить Сидней, увидеть знаменитый Оперный театр, прогуляться по набережной и насладиться местной кухней. Я тут же представила вечерние прогулки по уютным улочкам, где в воздухе витает аромат свежеприготовленных блюд и звучит живая музыка.

«А как насчет дайвинга на Большом Барьерном рифе»? – вдруг мелькнула мысль. Я всегда хотела увидеть подводный мир, полный ярких кораллов и фантастических по своей красоте рыб. Вот я погружаюсь в кристально чистую воду, и весь остальной мир перестает для меня существовать. Это же идеальный способ отвлечься от повседневной рутины, избавиться от накопившейся усталости, сбросить напряжение и зарядиться энергией.

«А что, если в процессе отдыха я наткнусь на какое-нибудь дело, которое потребует моего внимания? Ведь даже в таком раю, как Австралия, могут скрываться тайны. И тогда мне придется включить свои детективные навыки…» Эти мысли еще больше подогрели интерес к поездке. Возможно, что это путешествие станет не просто отдыхом, а настоящим приключением, полным новых впечатлений.

– Австралия, я иду к тебе, – сказала я вслух и уже была готова зайти на сайт туристического агентства, как внезапно запиликал мой сотовый.

– Алло, – сказала я в трубку.

– Здравствуйте, – отозвался приятный, но немного взволнованный мужской голос. – Мне необходимо поговорить с Татьяной Александровной Ивановой.

– Это я, говорите, я вас слушаю, – сказала я.

– Татьяна Александровна, меня зовут Владислав Владимирович Новоявленский, ваш телефон мне дал…

Тут Владислав Новоявленский назвал фамилию одного моего бывшего работодателя, которому я помогла выпутаться из довольно серьезной ситуации.

– И мне нужна ваша помощь, – сказал мужчина.

– У вас что-то произошло? – спросила я.

Обычно мои клиенты сразу же сообщают, что у них случилось. У кого-то убили родственника, и безутешные родные просят отыскать преступника. Кто-то просит отыскать пропавших домочадцев или близких знакомых. Нередко меня просят проследить за неверными супругами, ну и так далее. Я сразу же объясняю, что по телефону такие дела не решаются, и назначаю встречу или у себя, или у потенциального клиента.

– Так что у вас случилось, Владислав Владимирович? – спросила я, поскольку Новоявленский замолчал.

– Эм… видите ли, Татьяна Александровна, я не хотел бы говорить о своей проблеме по телефону.

– Разумеется, это не телефонный разговор, – согласилась я с ним. – Давайте, мы с вами встретимся и все обсудим. Где вам будет удобнее? В вашем офисе? – уточнила я.

– Видите ли… Я бы предпочел встретиться в конфиденциальной обстановке. – Новоявленский понизил голос.

– Понимаю вас, Владислав Владимирович. Тогда мы можем встретиться у меня дома, – предложила я. – Такой вариант вас устроит?

– Более чем, Татьяна Александровна, – ответил мужчина.

– Тогда записывайте адрес, – сказала я и продиктовала свои координаты.

Объяснив, как до меня добраться, я нажала на отбой.

«Интересно, кто он такой, этот Владислав Новоявленский? – подумала я. – Почему не захотел пригласить в свой офис? Или у него его нет? Ладно, что я тут гадаю, вот приедет, и все выяснится».

Я быстро навела порядок в гостиной, протерев полы и смахнув пыль с мебели. Минут через двадцать раздался звонок домофона, а еще через пять минут в мою квартиру вошел высокий, атлетически сложенный шатен лет тридцати пяти с зачесанной назад челкой, волевым лицом и темно-серыми глазами. Одет мужчина был в дорогой костюм.

– Присаживайтесь, Владислав Владимирович, – сказала я.

Новоявленский кивнул и сел на диван, а я устроилась в кресле.

– Итак, Владислав Владимирович, я вас слушаю, – сказала и вопросительно посмотрела на мужчину.

– Татьяна Александровна, я даже не знаю, с чего начать, – произнес мужчина, глядя в пол.

– Начните с самого начала, – предложила я.

– Хорошо, – кивнул Новоявленский. – В общем, мой отец, Владимир Григорьевич Новоявленский, умер. Мне сообщили, что это самоубийство, но я в это не верю. Я приехал из Австралии, из Сиднея, я там живу и работаю, у меня свой бизнес… Я приехал на похороны и оглашение завещания, которое оставил отец. Но, повторяю, я не верю в то, что отец покончил с собой. Я прошу вас провести расследование, Татьяна Александровна.

– А ваш отец, он…

Я вопросительно посмотрела на Владислава.

– Отец был владельцем крупной строительной компании «Меркурий», – пояснил Владислав. – Он всегда был жизнерадостным человеком, отличался оптимизмом и волевым характером. Отец никогда не унывал, даже в самых трудных и сложных ситуациях он не падал духом. Он никак не мог покончить с собой, тем более что не было никаких предпосылок для этого, ведь его компания входила в тройку известных строительных организаций России.

– Полиция занимается этим делом? – поинтересовалась я.

– Ну как сказать… правоохранительные органы провели расследование, но уголовное дело заведено не было, – ответил Владислав Новоявленский.

– А по какой причине? – задала я еще один вопрос.

– Да все по той же: они сочли, что мой отец покончил с собой. И все! Но я уверен, что отца убили! – воскликнул Владислав Новоявленский.

– У вашего отца были враги? – спросила я.

– Да, конечно, как и у любого крупного и успешного предпринимателя. Кроме недоброжелателей, у отца были заинтересованные в его кончине люди, – сказал Владислав.

– Враги и заинтересованные в его смерти люди, – повторила я. – И вы, Владислав Владимирович, утверждаете, что ваш отец никак не мог совершить такой поступок.

– Вот именно!

«Однако полицейские не могли обойти вниманием все эти обстоятельства, о которых говорит Владислав Новоявленский, – подумала я. – Полиция как минимум должна была быть в курсе взаимоотношений Владимира Новоявленского с его родственниками и знакомыми. Тем не менее следователи пришли к выводу, что крупный бизнесмен покончил с собой. Довольно странно. Правда, мне подробности известны лишь со слов Владислава, а он приехал из Австралии. Могли ли быть известны все нюансы человеку, который находился за границей, да еще, надо полагать, продолжительное время? Ведь, по словам Владислава, у него бизнес в Сиднее».

– Владислав Владимирович, как это произошло? – спросила я.

– Отец был найден в своем кабинете, – глухо произнес Новоявленский. – Татьяна Александровна, я, возможно, повторюсь, но отец никогда не показывал признаков депрессии. У него были проблемы – у кого их нет, тем более в крупном бизнесе, – но он всегда был сильным человеком.

– Значит, вы уверены, что это убийство, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

– Да, я уверен в этом. Я знаю, что у отца были враги, я знаю, что он вел дела с людьми, которые могли пойти на крайние меры. Я не могу просто так оставить это. Я уверен, что полицейские отнеслись к расследованию формально. В итоге потеряно время. Кроме того, преступник подчищает свои следы, убирает улики. То есть время работает на убийцу. Мне необходимо выяснить правду. Татьяна Александровна, я знаю, что вы самый лучший частный детектив. Очень вас прошу: найдите убийцу отца. Я знаю ваши расценки, и я уже приготовил аванс.

С этими словами Владислав Новоявленский вынул из борсетки пачку купюр и положил их на стол.

– Хорошо, Владислав Владимирович, – кивнула я. – Я согласна, но сначала мы должны составить договор на услуги частного детектива, это мое правило.

– Конечно, Татьяна Александровна.

После составления и подписания договора на оказание услуг по расследованию Владислав Новоявленский неожиданно сказал:

– Татьяна Александровна, возможно, то, что я вам сейчас предложу, может показаться вам… странным, но выслушайте меня, пожалуйста. Для того чтобы избежать подозрений со стороны моих родственников, я предлагаю вам появиться в загородном доме моего отца в качестве моей невесты.

– В качестве вашей невесты? – удивленно спросила я.

– Ну да. Это поможет избежать подозрений со стороны моих родственников. Дело в том, что они уже начали обсуждать завещание. Если они заподозрят, что я что-то расследую, то есть что я пригласил вас в качестве частного детектива, то появятся проблемы. Я думаю, что статус моей невесты – единственный способ проникнуть в дом. Да, я отдаю себе отчет в том, что это может быть рискованно, но я не вижу другого выхода. Но, разумеется, решающее слово за вами, Татьяна Александровна, – сказал Владислав Новоявленский.

Я подумала, что его план не так уж и плох. В самом деле, как еще я могу проникнуть в дом Владимира Новоявленского? Ведь мне предстоит выведать весь расклад, всю обстановку, выяснить, кто есть кто в этой семье. А Владислав, представив меня своей невестой, сможет познакомить меня со своими родственниками. Я смогу беспрепятственно передвигаться по дому и по территории и собирать необходимые мне сведения. Однако следовало признать, что это довольно смелый план, и у меня не было стопроцентной уверенности, что он сработает. Но Владислав прав: иного выхода, пожалуй, и нет.

– Владислав Владимирович, а как вы себе представляете нашу с вами «историю»? – спросила я.

– Ну… мы можем сказать родственникам, что мы помолвлены. Это объяснит, почему вы, Татьяна Александровна, находитесь в доме, и даст вам возможность расследовать все обстоятельства. Я расскажу о вас своим родственникам, подготовлю их к тому, что вы – моя невеста, – сказал Владислав.

– Понятно. А что вы собираетесь делать с завещанием? – спросила я.

– Я не знаю, что в нем написано, но я хочу быть там, когда его огласят. Я не могу позволить, чтобы кто-то унаследовал состояние отца, если это связано с его смертью, – решительно заявил Владислав Новоявленский.

– Хорошо, – кивнула я. – Давайте начнем с того, что вы мне расскажете о своем отце, о тех, с кем он общался, ну и, конечно, о своих родственниках, – сказала я.

– Обязательно. Только…

Владислав вдруг остановился.

– Что-то еще? – спросила я.

– Татьяна Александровна, не сочтите за наглость, но… понимаете, если мы будем с вами общаться, обращаясь друг к другу на «вы» и по имени-отчеству, то всякой конспирации сразу же придет конец.

– Я согласна с вами. Значит, будем называть друг друга по имени и на «ты», – сказала я. – Ну а теперь, Влад, я жду от тебя рассказа о твоих родных.

– Конечно, Таня. Итак…

В это время у Владислава зазвонил сотовый.

– Ах, как это некстати, – с досадой проговорил он.

Однако, взглянув на имя абонента, Новоявленский сказал мне:

– Извини, Таня, но это звонит мой компаньон. Я вынужден ответить, мы договорились, что по пустякам он звонить не будет. Значит, это что-то срочное.

– Конечно, Влад, отвечай, раз дело срочное, я подожду, – сказала я.

Владислав отошел в прихожую, я слышала его встревоженный голос. Пока мужчина разговаривал со своим австралийским компаньоном, я решила не терять времени зря и набрала Кирьянова. Ведь даже если полиция не завела официального дела, то все равно следователи и эксперты сделали свои выводы. Вот сейчас я и узнаю от Владимира, каковы они. Мне ведь нужно знать, что они уже выяснили и что предстоит выяснить мне.

– Володь, привет, это я, Татьяна, – сказала я, услышав неизменное кирьяновское «слушаю».

– А, Тань, привет, рад тебя слышать, – сказал Владимир.

– Володь, я к тебе по делу, – начала я.

– А разве когда-то было по-другому?

– Ну вот, начинаются упреки.

– Да какие там упреки, Тань? Элементарная констатация факта. Ладно, обменялись любезностями, можно и к делу переходить. Так что там у тебя, Тань? – поинтересовался Владимир.

– Смерть владельца строительной компании «Меркурий» Владимира Новоявленского, – сказала я.

– Да, помню этот случай.

– Случай? А почему не уголовное дело, Володь?

– Потому что оснований заводить уголовное дело не было. Владимира Новоявленского нашли в его кабинете в загородном доме. Смерть наступила в результате самоубийства. В правой руке Новоявленский держал свой пистолет. О том, что выстрел был сделан им самим, свидетельствуют следы пороха на кисти руки, а также ожог на виске. Все эти факты говорят о том, что выстрел был произведен с близкого расстояния, что характерно для суицида.

– А если выстрелил кто-то посторонний, а не сам Владимир Новоявленский? – спросила я.

– Посторонних в тот день в доме не было. Никто в гости не приезжал. На территорию загородного дома незамеченным тоже проникнуть не представляется возможным. Следователь опросил и собственную охрану Новоявленского, и охрану на въезде в поселок, – объяснил Владимир.

– Ну допустим, что посторонних на территории и в доме не было. Но это не означает, что убить Владимира Новоявленского не мог кто-то из друзей и близких. Вряд ли его дом пустовал, домочадцы-то разве не могли пойти на преступление? Наконец, нельзя сбрасывать со счета обслуживающий персонал, – сказала я.

– Обслуга утверждает, что все было тихо, никто не ругался, не кричал, вообще не скандалил, – сказал Владимир.

– Ну предположим, что шума и криков не было. А что показывают камеры видеонаблюдения? – поинтересовалась я.

– Да ничего они не показывают, Тань.

– Как это «ничего не показывают»? – удивилась я.

– Да вот так! Нет их потому что. Бизнесмен нанял лучших, как он утверждал, охранников и считал, что камеры – это лишнее.

– Понятно.

– К тому же никакой записки Новоявленский не оставил. Но опять же, он и не обязан был это делать: писать письмо с объяснениями, почему он решил уйти из жизни. Это, если хочешь, такой стереотип: решил покончить с собой, значит, обязательно должна быть записка. Нет, это совсем не обязательно. Скорее всего, бизнесмен принял решение застрелиться спонтанно, подчиняясь какому-то одному ему известному импульсу. Возможно, что у Новоявленского и раньше были какие-то признаки неблагополучия в этом плане. Однако родственники, которых опросили, да и прислуга в один голос утверждают, что ничего подобного и настораживающего они раньше не замечали, что Новоявленский действительно был жизнерадостным и позитивным человеком. Но ведь все когда-то бывает в первый раз. Не исключено, что бизнесмен таился и тщательно скрывал свои планы, опасаясь выдать себя. Короче, Тань, имеем то, что имеем: улик за то, что было совершено убийство, нет, – сказал Владимир.

– Понятно, Володь.

– А ты, Тань…

Кирьянов не договорил.

– Да, Володь, я решила взяться за это дело. Из Австралии приехал сын Владимира Новоявленского – Владислав. Он наотрез отказывается признать, что это суицид, и просит меня провести расследование, – объяснила я.

– Понятно. Ладно, Тань, меня тут начальство вызывает. Если что нужно – звони.

– Пока, Володь.

В это время в гостиную вернулся Владислав Новоявленский. Мужчина выглядел так, как будто на него свалилось что-то тяжелое.

– Что-то серьезное, Влад? – спросила я.

– Да уж… все одно к одному, – удрученным тоном произнес Владислав. – Компаньону стало известно, что один наш сотрудник ведет двойную игру. Он тайно передает секретные данные нашим конкурентам, пытаясь подорвать компанию. Когда я сейчас услышал об этом, я просто не мог в это поверить. Компаньон собрал некоторые улики, в частности несколько подозрительных электронных писем с расписанием встреч. Я поручил компаньону установить за ним наблюдение, для того чтобы выяснить, с кем он встречается и о чем говорит. Это все, что я могу сделать на расстоянии. Сейчас у меня другие важные дела. Так, я готов рассказать тебе о своих родственниках, Таня.

– Я внимательно слушаю тебя, Влад, – сказала я.

– Мой отец, Владимир Григорьевич, был настоящим самородком как бизнесмен, – начал Владислав и внезапно остановился. – Был… мне так непривычно говорить об отце в прошедшем времени. Видимо, я просто не могу воспринять этот факт как данность, – продолжал Владислав. – На самом деле ведь я еще не видел его тела, еще не было похорон, не было траурных речей и других атрибутов. Поэтому для меня он остается живым, деятельным, решительным и умным человеком. Родители отца – мои дедушка и бабушка – были простыми служащими. В семье был скромный достаток, и всего, чего отец добился за годы развития своей компании, он добился сам, без посторонней помощи. Отец начинал с нуля и в начале своего пути сталкивался со множеством преград. Его бизнес не раз был на грани разорения, но он всегда находил способ подняться и достичь еще больших успехов. Его упорство и решимость помогли ему преодолеть все трудности. Это был человек, который не боялся трудностей. Вот я сейчас рассказываю все это, а перед глазами стоят отец и картины, связанные с ним. Он не обращал внимания на общественное мнение. Никто не мог оказать на него давление. Отец всегда следовал своим принципам и делал то, что считал правильным. Я не могу поверить в то, что отец мог решиться на суицид. Правда, у меня нет доказательств. Но… это просто невозможно…

– Я понимаю, Влад. Я обещаю провести самое тщательное расследование и выяснить правду, – сказала я.

Владислав кивнул и продолжил:

– Знаешь, Таня, мой отец не только очень много работал, что, в общем-то, характерно для всех успешных предпринимателей. Он умел отдыхать и делал это с удовольствием. Дом отца всегда был полон друзей и родственников. Особенно отец любил устраивать вечеринки, на которых собирались все, кто был ему дорог. Я помню, как в детстве мы с моими друзьями играли в настольные игры, а отец смеялся и шутил с гостями. Это были настоящие праздники: уютный дом, наполненный смехом и шутками, аромат вкусной еды и звуки музыки. И в центре всего этого – отец со своими занимательными историями. Но теперь, когда отца больше нет, я начинаю думать, что кто-то из этих людей, кто-то, кто входил в окружение отца, мог приложить руку к его смерти. Я не могу избавиться от этого чувства. Возможно, что кто-то завидовал отцу, его успехам и богатству или же хотел заполучить его бизнес. Я знаю, что у отца были враги – в большом бизнесе это неизбежно, и никуда от этого не деться, – но и среди друзей тоже могут быть предатели.

– А ты знаешь, кто конкретно мог им быть? – спросила я.

– Предателем или врагом? – уточнил Владислав.

– И тем и другим. Кто мог иметь такой мотив? Я имею в виду, из числа друзей и родственников, – пояснила я.

– Да, есть несколько человек, которые могли бы быть заинтересованы в его смерти. Например, один из его старых партнеров: всегда был недоволен тем, что отец не делился с ним прибылью столько, сколько бы он хотел. Но отец всегда соблюдал пропорции между вкладом в общий бизнес и отдачей. Кроме того, было еще несколько конкурентов, которые не раз пытались подорвать строительную компанию отца.

– Насколько я поняла, ты, Влад, даже мысли не допускаешь, что Владимир Григорьевич мог…

Я не договорила, потому что Владислав, даже не дослушав фразу, тут же меня перебил:

– Нет, повторяю еще раз: отец не мог решиться на такое ни при каких условиях! Я готов повторять это хоть тысячу, хоть миллион раз!

– Ну столько повторять не нужно, я уже это поняла, Влад, – ответила я.

– Знаешь, Таня, мой отец был настоящим страстным коллекционером, – продолжил Новоявленский после минутной паузы. – У него была невероятная коллекция старинного оружия. Он сам восстанавливал каждую деталь, и это было не просто хобби – это была его жизнь. Я помню, как в детстве отец сажал меня к себе на колени и рассказывал о русском оружии. А я сидел с широко открытыми глазами и впитывал каждое его слово. Отец рассказывал о пистолетах, револьверах, мушкетах. Каждый экземпляр его коллекции имел свою историю. Отец мог часами рассказывать о том, как то или иное оружие использовалось в бою, рассказывал о его конструкции и о том, как он его восстановил. Отец показывал мне каждую деталь и объяснял ее назначение. А потом мы вместе чистили и полировали оружие, и отец объяснял мне, почему это так важно. В нашем доме был кабинет отца, и в нем стоял большой шкаф с прозрачными стеклами. А на полках было выставлено множество образцов старинного оружия. Я всегда восхищался тем, как отцу удавалось сочетать красоту оружия и его историю. Каждый раз, когда я заходил в кабинет отца и смотрел на шкаф с оружием, я чувствовал, что попадаю в совершенно другой мир. Стены, обшитые темными дубовыми панелями, мягкий, приглушенный свет, который падал на блестящие металлические поверхности оружия, и запах старого дерева, смешанный с маслом для ухода за оружием… Я с восторгом разглядывал каждую деталь, а отец в это время рассказывал увлекательные истории о русском оружии, он знал их великое множество…

Владислав немного помолчал, а потом продолжил:

– Отец всегда говорил, что оружие – это не просто предмет, а часть истории. Он учил меня уважать его и понимать, что за каждым экземпляром стоит жизнь и судьба человека. Я помню, как он говорил: «Каждый выстрел – это не просто звук. Это история, которую нужно помнить». Мы ведь вместе с ним искали редкие образцы на аукционах и в антикварных магазинах. Теперь, когда отца нет, я понимаю, как много он вложил в свою коллекцию. Это не просто оружие, это часть его души.

– Влад, а что, если кто-то позарился на коллекцию оружия твоего отца? – высказала я предположение. – Оружие все на месте? Может быть, не хватает каких-то экземпляров?

– Таня, мне ничего об этом неизвестно, – тихо проговорил Владислав.

– Но ты ведь знаешь, какое оружие было в коллекции, не так ли? – продолжала спрашивать я.

– Да, конечно, – кивнул Новоявленский.

– Значит, ты можешь проверить, все ли на месте, или чего-то не хватает? Так? – уточнила я.

– Ну, в принципе, да, конечно, могу, – сказал Владислав и тут же поинтересовался: – Но что ты этим хочешь сказать? Что отца убили из-за его коллекции?

– Нельзя исключать и такой вариант, – обтекаемо ответила я.

На самом деле я не делала никаких далеко идущих выводов, да их еще и нельзя было сделать при всем желании. Ведь я не имела представления ни о месте, где нашли мертвого Владимира Григорьевича Новоявленского, ни о других обстоятельствах, которые предшествовали этой трагедии.

– Влад, скажи, а у Владимира Григорьевича имеется только загородный дом? Или есть еще и городская квартира? – спросила я.

– На самом деле у отца было две квартиры в городе, возможно, они и остались. Но загородный дом он купил давно, в нем прошло мое детство и частично юность. И знаешь, Таня, именно загородный дом стал важной частью моей жизни и воспоминаний о семье. Отец построил этот дом с нуля. Он пригласил толкового архитектора, который спроектировал все по задумке отца. Место для строительства было выбрано очень живописное, у меня оно всегда ассоциировалось с отдыхом и возможностью сбежать от городской суеты. А еще – с безопасностью и защитой. В этом доме я провел много счастливых часов с отцом. И еще: этот дом стал для меня символом успеха и достижений отца, я всегда гордился, что отец смог создать такое место, где я чувствовал связь с родными людьми. Кроме того, у нас сложился особый ритуал, который стал важной частью семейной традиции. Каждую пятницу после долгой рабочей недели наша семья собиралась в гостиной, где находился большой камин. Мы с отцом вместе разжигали огонь, выбирая дрова из запасов, которые заранее готовили. Отец всегда объяснял, как правильно разжигать огонь, делился секретами, как лучше это сделать. Когда огонь разгорался, в комнате начинали потрескивать дрова и становилось тепло и уютно. Мы с отцом садились на мягкий диван, а мама приносила горячий шоколад и домашнюю выпечку. Это было счастливое время, когда мы могли расслабиться и забыть о повседневных заботах. Я рассказывал отцу о своих школьных делах, о переживаниях и мечтах. Отец задавал вопросы и делился советами. Потом мы с отцом играли в шахматы. Я помню, как мы сидели за столом, обсуждая стратегии и делая ходы. Если погода позволяла, то мы играли в футбол или гуляли по окрестностям. Даже когда я вырос и уехал, воспоминания о таких вечерах согревали мне душу.

– Влад, а ты был единственным ребенком в семье? Или у тебя есть братья и сестры? – спросила я. – Просто в твоем рассказе фигурируют только ты, мама и отец.

– У меня нет ни брата, ни сестры. Но есть тетя Виктория, это старшая сестра отца, и дядя Валериан, его младший брат. Иногда и они присоединялись к нам по пятницам. Это уже был расширенный вариант «семейного вечера у камина». Правда, тогда и сама атмосфера этого ритуала становилась немного иной.

Владислав помолчал несколько минут, а потом сказал:

– Таня, я вполне отдаю себе отчет в том, что, возможно, по горячим следам провести расследование уже не удастся, но… я очень рассчитываю на тебя. Рассчитываю на то, что ты сумеешь найти убийцу моего отца.

– Влад, мы уже составили договор на расследование. – Я выразительно посмотрела на Новоявленского.

– Да, да, конечно, – пробормотал Владислав. – Извини, я нисколько не сомневаюсь в твоей компетентности, пойми меня правильно. Просто я очень волнуюсь. И еще я очень зол на того, кто лишил меня самого дорогого человека.

– Влад, злость – плохой советчик, – заметила я и спросила: – Ты лучше скажи, каким образом ты собираешься ввести меня в свою семью? Ты сказал, что представишь меня как свою невесту. А детали ты уже продумал?

– В общем-то, да. Поскольку погребение отца состоится завтра, то мои родные и его друзья непременно соберутся в загородном доме. В нем будут проходить поминки. Как правило, все приглашенные проведут в доме дня три-четыре. Тогда-то я и представлю тебя, Таня, своим родственникам, а заодно и подробно опишу, что собой представляет каждый из них, – сказал Владислав.

– Хм… а ты, Влад, уверен, что никто ничего не заподозрит? Вдруг кто-то из твоих родных начнет докапываться? Вдруг начнет проверять? – засомневалась я.

– Я так не думаю, Таня, – покачал головой Владислав. – Ну ты сама посуди: из общего числа присутствующих на похоронах и поминках после проведения этих мероприятий останется лишь очень незначительная часть. Я даже уверен в том, что просто друзья и приятели отца сразу же отправятся по своим делам. Получается, что в доме останутся только родственники, а их не так уж и много. Кроме того, мои родные… они никогда не испытывали ко мне теплых чувств. Впрочем, как и я к ним, это было взаимно. Что же касается отношений между ними, то их интересовали исключительно денежные составляющие. Только нас с отцом связывали искренние чувства отцовской и сыновней любви.

– Значит, ты уверен, что никаких накладок в виде непредвиденной встречи с общими знакомыми не произойдет? – уточнила я.

– Ну если только с твоими знакомыми, – развел руками Владислав.

– Я не думаю, что мои знакомые как-то соприкасались с приятелями твоего отца, все-таки разница в возрасте и статусе ощутимая, – ответила я.

– Ну тогда вообще беспокоиться не о чем, – заметил Владислав. – Кроме того, я уже довольно долгое время не общался со своими родственниками. Я даже не уверен, что они в курсе того, что я уже был женат, все-таки мой брак продлился совсем недолго. Поэтому никто не будет удивляться тому, что у меня имеется намерение устроить свою личную жизнь снова, если кто-то и был в курсе моей первой женитьбы, – сказал Владислав.

– Очевидно, что я должна знать хотя бы общие моменты твоего первого брака, ты как считаешь? – спросила я.

– Да, ты права, – кивнул Владислав. – Знаешь, Таня, это была непростая глава в моей жизни. Мы с Анной встретились, когда я только начинал свой бизнес. Мы были молоды и полны надежд, и в начале нашей совместной жизни все казалось идеальным. Анна… она всегда поддерживала меня и верила в мой успех. Но со временем, когда бизнес начал успешно развиваться, я стал все больше и больше погружаться в работу. Я проводил долгие часы в офисе, а Анна… она начала чувствовать себя одинокой. Я же не замечал этого, к сожалению. Я помню, как она однажды пришла ко мне в офис. Она выглядела расстроенной и сказала, что ей не хватает меня. Анна сказала, что нам необходимо поговорить, а я, не отрываясь от компьютера, сухо ответил ей, что сейчас занят, что у меня горит проект и что наш разговор может подождать. Но она дрожащим голосом стала говорить, что я ее не замечаю, что мы отдаляемся друг от друга и что она не знает, как это можно исправить. Я пообещал ей, что как только закончу проект, все изменится. Тогда Анна начала плакать и говорить, что это уже не в первый раз, когда я обещаю, а потом снова погружаюсь в работу. В общем-то, она говорила справедливые вещи, так и было на самом деле. Но ее слезы… я никогда не мог переносить, когда женщина плачет. Особенно если она плачет по моей вине. Но вместо того чтобы обнять ее, я замкнулся в себе и не смог найти тех слов, которые убедили бы ее в том, что мы все сможем исправить. Я думал, что усердно работаю на благо семьи, на то, чтобы у нас было обеспеченное будущее. Однако Анна совершенно справедливо заметила, что я говорю о будущем, которого нет, потому что она стала «частью моего расписания». Еще она сказала, что не хочет меня терять. Так и я тоже не хотел ее терять! В тот раз мы решили попробовать дать нашим отношениям еще один шанс. Однако ничего не получилось. Мы отдалялись друг от друга все сильнее и сильнее. Анна начала больше проводить времени со своими друзьями. Увлеклась хобби, которое я не разделял. Я чувствовал, что между нами растет пропасть. В какой-то момент я понял, что мы стали совершенно чужими. Я был всецело сосредоточен на бизнесе, а Анна искала эмоциональной поддержки. Мы начали ссориться по мелочам, и это только усугубляло ситуацию. Я не хотел этого, но не знал, как вернуть то, что у нас было в самом начале.

– Да. Это очень печально. Вы оба старались, но так и не смогли найти решение, которое позволило бы спасти ваш брак, – сказала я.

– Именно так, – согласился Владислав. – В конце концов мы решили, что лучше расстаться, чем продолжать мучить друг друга. Я всегда буду благодарен Анне за то, что она была со мной в начале пути. Кроме того, я понял одну очень важную вещь: нельзя забывать о тех, кто рядом, даже когда жизнь становится напряженной. Всегда необходимо находить баланс между работой и личной жизнью, – сказал Владислав.

– Я полностью с тобой согласна. Ну а что по поводу нашего с тобой «знакомства»? – спросила я. – Нам ведь нужно договориться о легенде для того, чтобы твои родственники нас не раскрыли. Знаешь, Влад, я думаю, что нам нужно придумать что-то, что будет звучать правдоподобно, но в то же время романтично. Необходимо, чтобы наша история знакомства выглядела естественно, чтобы никто не заподозрил, что я нахожусь в доме твоего отца для того, чтобы расследовать причину его смерти.

– Я с тобой полностью согласен, Таня, – кивнул Владислав и поинтересовался: – У тебя уже есть какие-то конкретные идеи?

– Как насчет того, что мы встретились с тобой на курортном пляже? – спросила я.

– На курортном пляже в Австралии? – уточнил Владислав.

– Можно и так сказать. Правда, я пока еще не смогла побывать в Австралии. Кстати, до твоего звонка я как раз занималась тем, что подыскивала предложения туристических фирм, чтобы побывать в стране кенгуру. Ладно, давай предположим, что моя мечта осуществилась, что я приехала в Австралию. Я гуляла по пляжу и увидела, как ты занимаешься серфингом. Ты скользил по волнам и вообще выглядел так свободно и уверенно, что я просто не могла отвести от тебя взгляд, – сказала я.

Владислав улыбнулся, видимо, представляя эту сцену.

– И что дальше? – спросил он.

– А дальше ты заметил меня и предложил попробовать. Ты сказал, что занятие серфингом – это в высшей степени увлекательно. В общем, ты предложил мне урок серфинга. Ты смеялся, когда я падала в воду, и помогал мне вставать на доску, – рассказывала я.

– И потом?

– После урока серфинга мы пошли в пляжный бар, для того чтобы выпить что-нибудь освежающее. Потом мы разговаривали, рассказывали друг другу моменты из своей жизни, делились планами и мечтами, – сказала я.

– Таня, еще необходимо добавить, что между нами промелькнула искра, – заметил Владислав немного смущенно.

– Ну разумеется! Как же без этого? Я произвела на тебя неизгладимое впечатление, когда не смогла долго удерживаться на доске! – со смехом добавила я.

– О! Это точно! – Владислав не выдержал и тоже рассмеялся.

– В общем, Влад, я сразу влюбилась в тебя еще там, на пляже. Ну а потом, когда выяснилось, что ты успешный и преуспевающий бизнесмен, ты покорил меня окончательно и бесповоротно.

– А я влюбился в тебя на пляжной вечеринке, когда увидел тебя в платье… в платье…

Владислав вопросительно посмотрел на меня.

– Когда ты увидел меня в платье изумрудного цвета, которое потрясающе шло к моим зеленым глазам, – подсказала я.

– Точно! – воскликнул Владислав.

– Ну вот, в общих чертах мы разобрались, – сказала я.

– А дальше? – спросил Владислав.

– А дальше будем ориентироваться по ситуации. Если произойдет что-то такое непредвиденное – то, чего мы не учли, – то всегда можно будет сослаться на то, что мы еще не так долго знакомы, вот и все, – сказала я.

– Хорошо, Таня, я понял, – кивнул Владислав.

Новоявленский помолчал, потом негромко произнес:

– Знаешь, Таня, когда я говорил о том, что хочу докопаться до истины, с твоей помощью, конечно, то для этого у меня имеется еще одна причина, помимо восстановления справедливости и наказания для преступника.

– И какая же эта причина? – спросила я.

– После окончания университета я уехал из России, и это было непростое решение, – начал Новоявленский. – Я поссорился с отцом, и эта ссора оставила глубокий след в моей жизни.

Владислав глубоко вздохнул. Чувствовалось, что это воспоминание было для Новоявленского и важным, и в то же время болезненным.

– В общем, причиной нашей с отцом ссоры был его третий брак. Отец женился на Екатерине, и я не мог понять, как он сделал такой выбор. Несмотря на то что отец всегда являлся для меня примером во всем, он, естественно, не был лишен недостатков, ведь он был живым человеком со своими слабостями. Его первый брак, с моей мамой, просуществовал десять лет, потом они разошлись. Но этот факт, кстати, я воспринял без надрыва, потому что видел, что их отношения практически сошли на нет. Не было в них ни теплоты, ни искренности, которая бывает между любящими супругами. Мама, конечно же, очень тяжело пережила развод с отцом, она прямо называла его предателем и никак не могла успокоиться. Я же продолжал общение с отцом, даже жил в доме вместе с ним, и довольно продолжительное время. Второй раз отец женился на Валентине. Это была неконфликтная, добрая и мягкая по характеру женщина. Она заботилась об отце и о том, кто жил вместе с ним. В частности, обо мне. Я помню, как она готовила вкусные ужины и всегда была готова поддержать домочадцев. Валентина с теплотой относилась ко мне и старалась создать уют в доме. На какое-то время в доме поселилось счастье, можно даже так сказать. Но вот совершенно неожиданно отец развелся с Валентиной и привел в дом Екатерину. Сказать, что я был ошеломлен, – это значит ничего не сказать. Екатерина была пустой, взбалмошной и невероятно стервозной особой. Я не мог понять отца, не мог понять, как его угораздило сделать такой выбор. И когда отец объявил о своем намерении жениться на Екатерине, я не смог сдержать своих чувств. Я прямо сказал ему, что его разводы и последующие женитьбы – это просто череда глупых поступков и что он не понимает, что делает. Я был в ярости, и, возможно, мои слова прозвучали слишком резко, но я просто не мог промолчать.

Я заметила, как Владислав непроизвольно сжал кулаки, вспоминая этот момент.

– Понимаешь, Таня, это было не просто недопонимание, это была настоящая трагедия для меня, – продолжил Владислав. – Эта женщина… она была какая-то ненастоящая, что ли. И я сейчас говорю не о том, что силикона в ней хватило бы еще на дюжину таких же девиц, как и она сама. Мне даже поначалу казалось, что у нее и в голове, кроме силикона, ничего нет. Вычурность, невероятная манерность так и сквозили в каждом ее слове или жесте. И все это, вместе взятое, просто выводило меня из себя. Но отец словно бы ничего не замечал. На него словно морок какой-то напал. Отец не принял мои слова, он был очень зол на меня и обижен. Он сказал, что я не имею никакого права судить его жизнь, что он сам знает, что делает. Я чувствовал, как между нами вырастает пропасть, и это было ужасно. Но еще более ужасным было то, что отец почему-то решил, что Екатерина – это, оказывается, любовь всей его жизни, представляешь? После такого заявления наша дальнейшая перепалка с отцом совершенно перешла всякие границы. Мы такое наговорили друг другу! Отец кричал, что я не имею никакого права учить его жизни, потому что сам живу на его деньги, что всю жизнь я как сыр в масле катался и ни в чем не знал отказа.

Владислав перевел дух, а я спросила:

– И какие же последствия имела ваша с отцом ссора?

– Отец сказал, что, пока я не попрошу прощения за все, что я ему наговорил, он лишает меня содержания. Я в то время уже был на последнем курсе университета, оканчивал факультет прикладной математики. Я принял решение обойтись без помощи отца и устроился на работу в один вычислительный центр. А после окончания университета я уехал в Сидней. Так получилось, что вместе со мной на курсе учился один парень из Австралии. Ну то есть он родился тоже в Тарасове, его родители развелись, мать вышла замуж и уехала в Австралию и увезла с собой сына. А он потом вернулся в родной город, чтобы получить высшее образование. А по окончании университета он предложил мне стать его компаньоном, я и согласился. Мы основали фирму, и через какое-то время наши дела пошли в гору. Мы работали не покладая рук, ведь мы начинали все с нуля. Я встречал новых людей, завел друзей. Мы с моим компаньоном вложили в фирму много усилий, стремясь к успеху. И он пришел. Но в глубине души я всегда чувствовал, что что-то не так, и это, конечно, было связано с моим разрывом с отцом. Да, нашу ссору, нашу с ним размолвку правильнее назвать разрывом. Потом я женился, но мой брак продлился недолго, как я уже тебе сказал…

– А отца на свою свадьбу ты пригласил? – поинтересовалась я.

– Нет, Таня. Да, собственно, и свадьбы-то не было. Я имею в виду всех родственников, которые веселятся несколько дней подряд, хотя видят друг друга впервые. Моя жена согласилась со мной, что совсем не обязательно следовать канонам, и мы просто отправились в свадебное путешествие после регистрации. Это было незабываемо: новые страны, в которых мы еще не были, потрясающие впечатления. Потом, когда мы разошлись, наверное, тогда я впервые понял отца и его тягу периодически менять спутниц жизни. Скорее всего, отец со временем тоже понял, что собой представляет его Екатерина: спали розовые очки. Но вместо того чтобы сделать шаги к примирению, мы оба продолжали упорствовать. И вот теперь отца нет, и я не смогу простить себя за то, что так и не помирился с ним. Эта вина будет со мной теперь всегда.

– Да, Влад, это нелегко, я согласна. А что твоя мама? Как она живет? – спросила я.

– Мамы нет уже несколько лет, – с усилием проговорил Владислав. – Видишь ли, Таня, мама так и не смогла оправиться после того, как они с отцом разошлись. Дело в том, что отец и после развода продолжал ее содержать, как, впрочем, и меня до той знаменательной ссоры. Так вот, мама была на его полном обеспечении, у нее все было, она ни в чем не нуждалась. Естественно, мама не работала, ей не приходилось, как другим в такой ситуации, трудиться сутками напролет для того, чтобы выжить. Подруг у нее не было, дела, которое ей пришлось бы по душе, она тоже не нашла. Так она и сидела целыми днями как потерянная. И в конце концов мама впала в депрессию. Папа клал ее в лучшие клиники, там ее лечили, ей вроде бы становилось лучше. Но по возвращении домой все начиналось сначала. И вот однажды она, будучи не в себе, выбежала из дома и попала под машину. Смерть наступила мгновенно…

– Мои соболезнования, Влад, – сказала я.

– Спасибо, Таня, – кивнул Владислав.

– А когда произошла эта трагедия? – спросила я.

– Довольно давно. Еще до того, как папа привел в дом эту Екатерину, – ответил Владислав.

– А что со вторым разводом? Вторая супруга твоего отца, что с ней потом было? – спросила я.

– Валентина, конечно, сильно обиделась на отца, что уж тут говорить. Но она вела себя в высшей степени достойно: не кричала, не оскорбляла, не устраивала истерик и скандалов. Да, в принципе, она и не способна была их устраивать. За все то время, когда она была женой отца, я не могу припомнить ни одного подобного случая. Необыкновенно привлекательная, мягкая и добрая, эта женщина как будто бы вся светилась изнутри. Валентина всегда поддерживала меня, когда я был подростком, – не самый легкий период жизни, согласись. После развода Валентина уехала в Турцию. У нее вроде бы все хорошо, насколько я знаю. Кстати, ей сообщили о смерти отца, и она должна приехать на похороны и на оглашение завещания. Они с отцом неплохо общались даже после его женитьбы на Екатерине. Кажется, Валентине даже удалось найти общий язык с этой невыносимой Екатериной, пока она еще оставалась в России. Даже не представляю себе, как такое возможно. – Владислав пожал плечами. – По мне, так это просто непосильная задача.

– Это говорит о ее характере и способности находить общий язык даже с теми людьми, с которыми найти его очень трудно, – заметила я. – Влад, а ты не в курсе того, приехала ли Валентина в Россию до того, как произошла трагедия с твоим отцом?

– Вроде бы нет, ее тогда в нашей стране, кажется, не было. А что, ты подозреваешь ее? Но как же…

Новоявленский недоуменно посмотрел на меня.

– Влад, я подозреваю всех, кто так или иначе входит в круг общения убитого. Это мое правило, которого я придерживаюсь во всех своих расследованиях. Потом, по мере того как расследование продвигается и появляются новые факты, круг фигурантов сужается, из него вычеркиваются те, кто не подпадает под подозрение в причастности к преступлению, – объяснила я.

– Понятно, Таня, – кивнул Владислав. – В общем, Таня, завтра я заезжаю за тобой.

– Да, действуем как договорились, – сказала я.

После того как Владислав ушел, я решила погадать на своих двенадцатигранниках. Они всегда были моими помощниками в расследованиях, да и в обычной жизни я не раз прибегала к их советам. Я достала из сумки черный кожаный мешочек, в котором хранились додекаэдры, взяла кости в руку и подержала их некоторое время, согревая своим теплом. Затем я мысленно задала вопрос: что меня ожидает в данном расследовании? Метнув кости на стол, я посмотрела на выпавшую комбинацию чисел. Поскольку я давно практикую это гадание, то все толкования уже выучила наизусть, и мне не было нужды обращаться к листку, на котором были записаны ответы. Увидев выпавшие числа, я поняла, что двенадцатигранники предсказали мне успех во всех моих начинаниях и, стало быть, в предстоящем расследовании. Теперь, получив одобрение «высших сил», можно было смело браться за дело.

Но к расследованию я приступила на следующий день, когда Владислав, как мы и договаривались, отвез меня в загородный дом своего отца.

Владислав был немногословен, он почти всю поездку молчал.

– Влад, с тобой все в порядке? – поинтересовалась я.

– Нет, Таня, – покачал головой Владислав. – Ведь мой приезд сюда, в, можно сказать, родовое гнездо, вызван трагическим событием. Оно к тому же отягощается нашим разрывом с отцом.

– Я понимаю тебя, Влад. Но ведь я собираюсь расследовать причины гибели твоего отца, именно за этим я сюда еду, – сказала я.

– Да, Таня, это единственное, что придает мне силы: твоя поддержка и уверенность в том, что справедливость восторжествует, – сказал Владислав. – Правда, отца уже не вернуть, – добавил Новоявленский с печалью в голосе.

Вскоре мы уже подъезжали к загородному дому отца Владислава. Мы миновали пост охраны перед въездом в поселок «Зеленые просторы» и теперь ехали по просторной асфальтированной улице.

Особняк Новоявленских был огорожен высоким стальным забором с большими воротами. Около ворот находилось помещение для охраны.

Владислав нажал на пульт, створки ворот начали разъезжаться, и я увидела двухэтажный дом.

Этот особняк, расположенный в живописном месте, сочетал в себе элементы классической архитектуры и уютного загородного стиля. Дом был построен из светлого кирпича, который со временем приобрел теплый оттенок топленого молока. На крыше из красной черепицы, которая переливалась на солнце, красовался дымоход, украшенный каменными деталями. Он поднимался в небо, словно приглашая гостей зайти внутрь.

Вокруг дома были выложены аккуратные дорожки из натурального камня, которые вели к заднему двору и небольшому пруду, окруженному ивами. Перед домом располагались цветочные клумбы и маленькие фонтанчики. Вокруг дома раскинулся ухоженный сад, в котором росли фруктовые деревья. На небольших аллеях, обрамленных аккуратно подстриженным кустарником, я заметила расставленные деревянные скамейки для отдыха.

Владислав заглушил мотор, вышел из машины, открыл дверцу салона с моей стороны и помог мне выйти.

– Ну вот, Таня, мы приехали, – сказал он. – Пойдем.

Владислав подал мне руку и повел к парадному входу в дом – массивной деревянной двери с витиеватыми узорами, которая вела в просторный холл. Первое, на что я обратила внимание, когда вошла внутрь, – высокий потолок с деревянными балками и светлыми стенами. Они были украшены старинными гравюрами, изображавшими природу. На полу лежал мягкий ковер цвета беж с пушистым ворсом, который заглушал шаги и создавал атмосферу уюта.

Мы с Владиславом миновали холл и вошли в гостиную. Она была большой и светлой, с большими французскими окнами от пола до потолка, из которых открывался вид на сад. В гостиной стояли удобные диваны и кресла, обитые мягкой тканью, в центре находился камин. С потолка свисала большая люстра, которая излучала теплый свет.

На одном из диванов сидела пожилая дама лет восьмидесяти с седыми волосами, аккуратно уложенными на макушке в несколько старомодную прическу. Ее лицо было испещрено морщинами, которые свидетельствовали о долгих прожитых годах. На женщине было шерстяное платье бордового цвета, которое подчеркивало ее статность и элегантность, несмотря на возраст. На шее сверкала нитка жемчуга, а на запястье левой руки был надет тонкий золотой браслет. Увидев нас с Владиславом, женщина поднялась с дивана и сделала несколько шагов навстречу.

– Бабуля, здравствуй, – тепло поприветствовал женщину Владислав, – а вот и мы.

Они обнялись.

– Это моя невеста Таня, – представил меня Владислав своей бабушке.

– Таня, моя бабушка – Елизавета Аркадьевна, – обратился ко мне Владислав.

– Очень приятно, Елизавета Аркадьевна, – улыбнулась я, – Влад много о вас рассказывал.

Бабушка Владислава посмотрела на меня. Ее уже выцветшие, но полные мудрости глаза внимательно изучали меня. Затем Елизавета Аркадьевна улыбнулась.

– Здравствуй, дорогая. Как приятно, что мой внук наконец-то нашел себе спутницу. Ты, должно быть, особенная, если Владик решил представить тебя именно сейчас, – сказала женщина.

– Да, обстоятельства для знакомства действительно не самые удачные, – согласилась я.

– Однако жизнь продолжается. Время бежит, и вот теперь мой внук привел в наш дом свою невесту. А ведь кажется, что совсем недавно Владик был маленьким мальчиком и бегал по этому дому… – продолжала Елизавета Аркадьевна. – Все идет своим чередом. Хотя трудно смириться с тем, что дети уходят раньше своих родителей. Я бы поменялась местами с твоим отцом, Владик, с моим Володей, если бы только это было возможно. Кому я нужна?

Елизавета Аркадьевна тяжело вздохнула.

– Бабуля, не говори так! – воскликнул Владислав. – Ты нужна прежде всего мне! Ты же знаешь, что у меня, кроме тебя, нет никого. Только ты и осталась.

– Ты не прав, Владик, у тебя есть дядя и тетя, – возразила Елизавета Аркадьевна.

– Бабуля, давай не будем сейчас о них, – попросил Владислав.

– Хорошо, милый, как скажешь, – согласилась Елизавета Аркадьевна.

– Я знаю, что сейчас трудное время для всех нас, – продолжил Владислав, – но я надеюсь, что мы сможем поддержать друг друга.

– Да, мы должны поддерживать друг друга и быть сильными, – кивнула Елизавета Аркадьевна. – Как ты себя чувствуешь, Владик?

– Я не знаю, бабуля, – вздохнул Владислав. – Это все еще кажется мне нереальным. Я не могу поверить, что отца больше нет.

– Вот так же и я в свое время не могла поверить в то, что твоего деда, моего мужа, тоже нет. Первое время мне было особенно больно, потому что наше знакомство было окутано такой романтикой! Мы встретились на танцах. Твой дед, Владик, был таким искусным танцором и таким веселым и остроумным собеседником, что я не смогла устоять перед его обаянием. Мы танцевали всю ночь и с тех пор не расставались, – сказала Елизавета Аркадьевна.

Глаза пожилой женщины на минуту заблестели от воспоминаний.

– Ой, простите меня, старую. Что-то я совсем разболталась, – смущенно добавила она.

– Ну что вы, Елизавета Аркадьевна, то, что вы сейчас рассказали, – история вашей любви – звучит так прекрасно. Вы, должно быть, пережили вместе много незабываемых и замечательных моментов? – спросила я.

– Да, Танечка. Было все: и радость, и веселье, и счастье, конечно же. Но и трудные времена тоже были. Однако мы всегда были вместе и поддерживали друг друга. Ладно, давайте поднимемся наверх, ваша комната уже приготовлена, – сказала Елизавета Аркадьевна.

Женщина первая начала подниматься по металлической лестнице с деревянными перилами. Елизавета Аркадьевна двигалась на удивление быстро и уверенно. По дороге Владислав и Елизавета Аркадьевна обменялись мнениями по поводу Екатерины, третьей супруги отца Влада.

– Бабуля, скажи, а тебе не кажется, что Екатерина начала вести себя так, как будто все здесь принадлежит ей? – с возмущением в голосе спросил Владислав. – Я это сразу заметил, как только приехал.

– Ты прав, Владик. – Елизавета Аркадьевна на минуту остановилась. – Екатерина действительно возомнила себя полной хозяйкой. Она уже начала расставлять вещи по дому так, как ей заблагорассудится. Я даже видела, как она пыталась изменить порядок на кухне. А еще я слышала, как она говорила, что хочет переделать сад.

– Да ты что? – воскликнул Владислав.

– Да, у нее уже даже и план по изменению ландшафта имеется, – подтвердила Елизавета Аркадьевна. – Она хочет сделать все по-своему, как будто это ее собственный дом. Я попыталась объяснить Екатерине, что это неуместно, но она и слушать меня не захотела.

– Это просто возмутительно! – с негодованием воскликнул Владислав. – Как она может так беспардонно себя вести, если завещание еще не оглашено? Тоже мне, нашлась «Екатерина Великая»!

– Ох, Владик, она начала себя так вести уже тогда, когда ты уехал, – вздохнула Елизавета Аркадьевна. – Бесцеремонно вторглась в твою комнату, хотела устроить там… даже и не помню что. Да она и сама сто раз на дню меняет свои планы. То у нее одна идея, то через пять минут – прямо противоположная.

– А что отец? – спросил Владислав.

– По поводу твоей комнаты? – уточила Елизавета Аркадьевна. – Ну ты ведь знаешь, что он очень на тебя тогда обиделся, поэтому и разрешил Екатерине делать там что ей вздумается.

– Где эта… где она сейчас находится? – еле сдерживая ярость, спросил Владислав.

– Ну, скорее всего, у себя в комнате, – пожала плечами Елизавета Аркадьевна. – Крутится перед зеркалами – это ее любимое занятие, – примеряет траурные наряды. Уже прикидывает, каково ей будет находиться в статусе вдовы, причем богатой и молодой. Она, похоже, считает, что имеет право на все просто потому, что была рядом с твоим отцом в последние годы.

– Это просто… просто немыслимо! Богатство? Что-то она чересчур торопится, как бы потом ей не пришлось оказаться не у дел, – сказал Владислав.

– Влад, но ведь Екатерина является одной из претенденток на наследство. Правда, при условии, что в завещании нет каких-либо оговорок на ее счет, – сказала я.

– Но наследство еще не оглашено, это произойдет не раньше, чем через день после похорон, – сказал Владислав. – Поэтому эта новоявленная «императрица» не имеет никакого права принимать решения по поводу переделки всего и вся, пока мы не знаем, что оставил отец. Я не позволю ей разрушить то, что он создал.

– Владик, милый, я полностью тебя в этом поддерживаю. Я знаю, что тебе тяжело, но прояви мудрость и терпение. Не позволяй ей вывести тебя из равновесия. Мы должны дождаться оглашения завещания и действовать согласно его условиям. Это очень важно. И еще, Владик. Помни, что у стен в этом доме имеются уши. Поэтому ты уж воздержись от прилюдных замечаний, – попросила Елизавета Аркадьевна.

– Ладно, бабуля, я постараюсь держать себя в руках, – пообещал Владислав.

– Очень хорошо, Владик.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли по широкому коридору, устланному шерстяной дорожкой темно-красного цвета.

Остановившись около одной из дверей, Елизавета Аркадьевна сказала:

– Ну вот, мы пришли. Это ваша комната.

– Подожди, бабушка, но ведь это же… это гостевая комната! – воскликнул Владислав. – Как же так?

– Владик, я все понимаю, но так распорядилась Екатерина, – тихо сказала Елизавета Аркадьевна.

– Ничего себе! Она так распорядилась! Я, который прожил в этом доме всю свою сознательную жизнь, должен поселиться теперь в гостевой комнате?! Да еще и со своей невестой! – негодовал Владислав.

– Милый, комната просторная, поэтому вы с Танечкой не будете испытывать неудобства. Я в этом уверена. Конечно, все это очень досадно, мягко говоря, я имею в виду настрой Екатерины. Но я тебя прошу, Владик, не нужно сейчас никаких враждебных выпадов в адрес этой женщины, – попросила Елизавета Аркадьевна.

– Хорошо, бабушка. Я тебя понял, – кивнул Владислав. – Ты, как всегда, права. Мы ничего не добьемся, если начнем ставить ее на место. Оставим это. По крайней мере, сейчас. Я еще вот о чем хотел тебя спросить.

– Да, Владик?

– Скажи, я сейчас могу увидеть отца? Я имею в виду, до тех пор, пока не хлынут все эти толпы родственников, друзей и приятелей и просто желающих поглазеть. Я хочу побыть с отцом наедине, попросить у него прощения и попрощаться, – сказал Владислав.

– Видишь ли, Владик. Твой отец сейчас находится не здесь, не в доме, – сказала Елизавета Аркадьевна.

– Не в доме? А где же он? – с удивлением спросил Владислав.

– Екатерина сказала, что церемония будет проходить в ритуальном зале похоронного бюро. Она уже договорилась, что там пройдет и отпевание, и прощание, – ответила Елизавета Аркадьевна.

– Да что она себе позволяет? – вскипел Владислав.

– Ну… вот так… В общем, сначала мы все позавтракаем, а потом поедем. Завтрак подадут минут через тридцать-сорок. Но если вы уже проголодались…

– Да у меня сейчас и кусок в горло не полезет! Ладно, бабушка, скажи, а кто уже приехал? Кто уже здесь? – спросил Владислав. – Я имею в виду родственников.

– Приехала Валентина, Валериан с Виолеттой тоже уже здесь. Естественно, и Виктория с Илларионом не заставили себя ждать. Кто еще? Да, друг и компаньон твоего отца Михаил, а также Виталий, они приехали сегодня рано утром, – перечислила Елизавета Аркадьевна. – Что касается остальных гостей, то я думаю, что они приедут позднее. Во всяком случае, мы всех оповестили.

– Хорошо, бабушка, мы с Таней сейчас пойдем к себе, а позднее встретимся в столовой, – сказал Владислав.

– Конечно, идите.

Владислав предупредительно открыл передо мной дверь. Я вошла внутрь и огляделась: просторная комната с бледно-зелеными стенами, паркетным полом и белым потолком, очень уютно. В комнате стояли широкая двуспальная кровать, застеленная сине-голубым пледом, две прикроватные тумбочки, встроенный шкаф-купе с зеркальным фасадом, столик, два кресла, стул и широкий диван.

– Таня, спать я буду…

Владислав не успел окончить фразу, потому что я приложила палец к губам. Владислав кивнул, а я достала из сумки приспособление, при помощи которого можно проверить наличие «жучков». Этот прибор я приобрела за немалые деньги у одного моего давнего знакомого, который не раз снабжал меня подобными предметами, очень нужными мне в моих расследованиях. Прослушка, если она была установлена в этой комнате, нам сейчас была крайне нежелательна. К счастью, комната оказалась «чистой», и теперь можно было без опасений говорить на любые темы.

– Ну что? – спросил Владислав, когда я закончила работу.

– Все чисто, Влад. Я не нашла никаких «жучков». Так что мы можем не опасаться того, что нас будут подслушивать. Мы можем спокойно говорить, – ответила я. – Кстати, Влад. А почему ты так возмущался этой комнатой? На мой взгляд, она вполне комфортная, тут имеются два спальных места, так что все в порядке. Или нет?

Я вопросительно посмотрела на Новоявленского.

– Да, ты права, Таня. Но меня возмутило не то, что Екатерина распорядилась приготовить эту комнату, а тот факт, что она стремилась этим показать, что я теперь нахожусь в собственном доме на правах гостя. Комната-то ведь гостевая, как ни крути. А она – полновластная хозяйка! – возмущенным тоном объяснил Владислав.

– Я понимаю тебя, Влад. Это очень неприятно. Екатерина, судя по всему, явно пытается взять все под контроль, – сказала я.

– Да, и это не просто самоуправство с ее стороны. Я знаю, что отец одно время подозревал Екатерину в измене.

– Даже так? – удивилась я.

– Да. Отец был женат на Екатерине третьим браком, и очень скоро после торжественного бракосочетания у них начались разногласия и скандалы. По существу, они жили обособленно, каждый сам по себе. У Екатерины всегда были завышенные требования ко всем, ее интересовали только материальные блага. Она очень меркантильная особа. И ко всему прочему Екатерина еще тогда, когда я заканчивал университет, вдруг попыталась флиртовать со мной, – сказал Владислав.

– Она с тобой флиртовала? Но, Влад, как она могла себя так вести, будучи женой твоего отца? – удивленно спросила я.

– Похоже, для нее это было в порядке вещей, – пожал плечами Владислав. – Она всегда была такой. Екатерине нравилось быть в центре внимания, она просто обожала быть первой везде. Поэтому она не могла устоять перед возможностью привлекать к себе внимание даже тогда, когда это было совершенно неуместно. Я помню, как она кокетничала и смеялась, когда отец был рядом. Ее ничто не могло остановить. А один раз в нашем доме собралось несколько моих приятелей по университету, отец тогда был в отъезде. Так вот, Екатерина подошла ко мне, пристально посмотрела мне прямо в глаза и тихо сказала: «Ах, Влад, ты просто вылитый отец, только лет на тридцать моложе». Представляешь, Таня? – с горечью и возмущением проговорил Владислав.

– Это действительно… хм… странно по меньшей мере, – заметила я. – Екатерина что же, не осознавала, что это выглядит оскорбительно для тебя? Да и для твоего отца тоже.

– Похоже, что нет, – вздохнул Владислав.

– Как ты с этим справлялся, Влад? – спросила я.

– Я просто старался игнорировать ее. А сейчас я не могу не думать о том, что Екатерина может быть одной из первых подозреваемых в причастности к его смерти. И дело не только в том, что Екатерина старается завести в доме свои порядки. Просто Екатерина ведь по закону может выиграть от смерти моего отца очень многое, практически все, – сказал Владислав.

– Время покажет. Необходимо выяснить, что сказано в завещании, и отталкиваться только от конкретных фактов, – сказала я.

– Да, завещание, завещание, – пробормотал Владислав. – Ты знаешь, Таня, ведь мой отец сто раз его переделывал.

– Даже так? – удивилась я.

– Да, в том-то и дело! Отцу вообще нравилось играть с окружающими его людьми в кошки-мышки, – сказал Владислав.

– Это как же? – я сделала удивленное лицо.

– А вот так! Он запросто мог сказать одну вещь, а сделать совсем другое. Нет, он не нарушал данное однажды слово, не обманывал. Он просто иногда подшучивал над своими знакомыми, только и всего. Но частенько его, казалось бы, на первый взгляд безобидные шуточки на самом деле были довольно болезненными. Как-то раз отец в ответ на просьбу одного своего приятеля уступить ему часть ценных бумаг просто взял и продал их другому – кстати, это был их общий знакомый, – сказал Владислав.

– Ну тогда я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что у твоего отца в предпринимательском пространстве были враги, – сказала я.

– Ты, Таня, не совсем права, – покачал головой Владислав.

– То есть? Поясни, – попросила я.

– Да, отец был мастером манипуляций, это так. Я помню, как он смеялся, когда кто-то попадался на его уловки. Но дело в том, что тот знакомый, который становился предметом шуток отца, сам давал повод так с ним поступать. И отец всегда повторял, что это просто игра и что нужно уметь смеяться над собой. Кроме того, все осмеянные не держали на него зла и не обижались по-настоящему, потому что почти сразу же отец очень хорошо компенсировал им все неудобства. Правда, в самом начале они могли и разругаться не на шутку, но всегда все кончалось миром.

«Ну это еще необходимо будет проверить, – подумала я. – Вряд ли все осмеянные могли позабыть, как над ними шутили».

– Так вот, я ведь не договорил насчет завещания. – Владислав вновь вернулся к этой теме. – Я уже сказал, что отец много-много раз переписывал завещание, что-то в нем дополнял, что-то, наоборот, вычеркивал. Но, заметь, ни разу никому из нас он так и не сообщил ничего определенного. А ведь он мог это сделать. Но нет. И мы так и не знаем хотя бы примерно, хотя бы приблизительно, что написано в завещании. А тут еще эта «любовь всей его жизни»!

Владислав прошелся по комнате, продолжая негодовать по поводу поведения Екатерины.

– Влад, послушай. Может быть, тебе не стоит так переживать из-за нее? По крайней мере, сейчас. У тебя ведь сегодня тяжелый день, поэтому забудь на время о ней, – посоветовала я.

– Да, день предстоит нелегкий, что и говорить, – согласился со мной Владислав. – Ведь, помимо Екатерины, мне предстоит выдержать еще и своих «дорогих и горячо любимых» родственничков, а это та еще задача.

– Кстати, Влад, может быть, ты мне расскажешь о них? – спросила я.

– Таня, видишь ли, в чем дело. Родственников у меня на самом деле не так уж и много. Но это такие экземпляры, что рассказывать о них можно очень долго. Почти у каждого из них были претензии к моему отцу, а некоторые его даже ненавидели и, естественно, жаждали его кончины. Поэтому боюсь, что мой рассказ о них затянется на неопределенно долгое время. А так мы можем опоздать и на церемонию отпевания, и на прощание. Поэтому я предлагаю продолжить разговор после поминок. Тем более что родственники ни за что не покинут наш дом, пока не будет оглашено завещание, – сказал Владислав.

– Я поняла тебя, Влад. Ты прав: действительно следует дождаться более благоприятного момента, – согласилась я.

Оставшееся до завтрака время мы с Владом посвятили каждый своим делам. Я начала раскладывать свои вещи, а Влад связался со своим компаньоном в Сиднее.

Минут сорок спустя к нам в комнату постучали. Владислав открыл дверь: на пороге стояла молодая, с русой косой девушка в униформе горничной.

– Извините, – сказала девушка, – Елизавета Аркадьевна велела вам передать, что ждет вас на завтрак.

– Сейчас придем, – ответил Владислав.

Мы с Владиславом вошли в столовую.

– Здравствуйте, – громко сказал Владислав.

Все сидевшие за столом оторвались от своих тарелок и посмотрели на нас.

– Здравствуйте, – произнесла я вслед за Владиславом.

Ответом был нестройный хор голосов, некоторые ограничились лишь кивком.

– Это Татьяна, моя невеста, – представил меня Владислав.

– Проходите, вот ваши места, – сказала Елизавета Аркадьевна.

На завтрак были поданы горячий омлет, три вида овощных салатов, сырные и мясные закуски, а также йогурт, сэндвичи и блинчики с джемом. Из напитков я заметила кофе, чай и смузи. Гости довольно бодро расправлялись с блюдами, как будто это был обычный завтрак, как будто им не предстояло в самое ближайшее время отправиться на траурную церемонию. Правда, переговаривались за столом вполголоса. Я уловила разговоры о котировках на бирже, о последних событиях в сфере предпринимательства.

Владислав едва притронулся к завтраку, он поковырялся в тарелке с омлетом, потом отставил ее в сторону, не съев и половины. Видимо, действительно, как он и сказал ранее, кусок не лез ему в горло. Правда, затем Владислав налил себе полную чашку зеленого чая. Я, конечно же, предпочла кофе. Сварен мой любимый напиток был очень хорошо. Я с наслаждением, смакуя каждый глоток, выпила одну чашечку, а потом принялась за другую.

Я смотрела на людей, которые собрались за столом, и пыталась сообразить, кто из них кто. Но без помощи Владислава самостоятельно сделать это было весьма затруднительно. Владислав же сосредоточился сейчас на чаепитии, и я не решилась обратиться к нему с вопросами. Впрочем, за столом это было бы и непросто. В самом деле, как бы Владислав мог рассказать мне о своих родственниках, не привлекая ненужного внимания, если они сейчас все были здесь? Ну ничего, надеюсь, что у нас еще будет возможность пообщаться с ним на эту тему в более подходящей, конфиденциальной обстановке, без посторонних.

В целом утренняя трапеза прошла вполне себе спокойно и благопристойно, без инцидентов и недоразумений. Однако в атмосфере столовой чувствовалось напряжение. Тем не менее присутствующие вели себя сдержанно, и вскоре после завтрака все расселись по машинам и поехали в похоронное бюро.

В машине, которую вел Владислав, кроме меня сидели еще Елизавета Аркадьевна и какая-то женщина средних лет в темном костюме. Всю дорогу мы молчали, лишь изредка Елизавета Аркадьевна и ее спутница перебрасывались общими фразами.

На одном из поворотов Владислав затормозил и впервые обратился к женщине, сидевшей в нашей машине:

– Алевтина Витальевна, а кто из работающих в доме моего отца хотел бы проститься с ним, вы знаете?

– Ох, Владислав Владимирович, да все хотят проститься с Владимиром Григорьевичем, абсолютно все! – эмоционально воскликнула женщина. – Шутка ли сказать, ведь многие практически с молодых лет работают у вашего отца. Но Екатерина Леонидовна распорядилась взять на церемонию прощания с Владимиром Григорьевичем только меня, Евгения Антоновича как начальника службы безопасности и Кристину, старшую горничную. А все остальные остались в доме.

Владислав ничего не ответил, только нахмурился, и я увидела, как заиграли его желваки.

В зале похоронного бюро все приехавшие расположились вокруг Владимира Григорьевича Новоявленского, который лежал в дорогом гробу в черном костюме. Вокруг его изголовья были рассыпаны живые гвоздики и лилии.

Вскоре началось отпевание. Во время него я стояла рядом с Владиславом. Елизавету Аркадьевну держала под руку Алевтина Витальевна. Чуть поодаль стояла женщина помоложе Алевтины Витальевны. Один раз Елизавета Аркадьевна подозвала ее:

– Кристина, у тебя найдется простая вода? Без газа, – уточнила она.

– Конечно, Елизавета Аркадьевна! Я сейчас.

Старшая горничная вынула из сумки бутылку с водой и протянула ее Елизавете Аркадьевне. Алевтина Витальевна услужливо открыла ее.

Во время отпевания я внимательно смотрела на собравшихся. В центре моего внимания оказалась молодая высокая и эффектная брюнетка. Она была одета в элегантный костюм из черного шелка, который подчеркивал изгибы ее фигуры. На голове у брюнетки была кокетливая шляпка с черной сеточкой вуали, которая придавала ей вид, казалось бы, не соответствующий обстановке. Женщина смотрела прямо перед собой в одну точку. Временами она окидывала присутствующих недовольным и высокомерным взглядом, а потом демонстративно подносила к глазам маленький кружевной платочек, хотя в ее глазах не было даже намека на слезы. Я сразу поняла, что это была Екатерина, вдова Владимира Григорьевича Новоявленского, и даже не потому, что по возрасту она была гораздо моложе всех женщин. Она держалась так, как будто уже сейчас чувствовала себя хозяйкой.

Чуть поодаль от Екатерины стояла женщина среднего возраста с простым лицом с невыразительными чертами. На ней был мешковатый, плохо сидевший костюм лилового цвета. Она с тревогой смотрела по сторонам, как будто бы чего-то опасалась. Я так и не могла сообразить, кто бы это мог быть. Возможно, это была какая-то близкая подруга Екатерины, поскольку она стояла практически рядом. А может быть, женщина была кем-то из семьи Екатерины и пришла сюда, чтобы поддержать ее в трудный момент.

По другую сторону у гроба усопшего стояли две пары. В одной из них меланхолического вида мужчина о чем-то шептался с женщиной. И мужчина, и женщина были в брючных костюмах темного цвета, отчего из-за почти одинакового роста и коротких стрижек казались близнецами. Женщина периодически нервно заламывала руки, а ее взгляд то и дело метался по сторонам, как будто бы она искала кого-то или что-то. Я почувствовала, что между ними есть что-то такое, что они стараются скрыть.

Во второй паре женщина маленького роста и со складной изящной фигуркой тихо плакала, слезы катились по ее бледным щекам, и временами она не могла сдержать горькие всхлипы. В это время некоторые из собравшихся косились на нее. Но она продолжала плакать, не обращая на присутствующих никакого внимания. Было видно, что женщина сильно переживает утрату, только вот мужчина рядом с ней скептически посматривал на нее и отворачивался в сторону.

Остальная публика вела себя так, как это обычно и происходит на таких траурных церемониях: все сосредоточенно смотрели перед собой. Из-за темного цвета одежды они казались одной монолитной и безликой массой.

Владислав, стоя рядом с гробом, выглядел подавленным. Он, казалось, не замечал никого из присутствующих. Он какое-то время побыл рядом с отцом, а затем наклонился и поцеловал его в лоб, прощаясь навсегда. Это было трогательное и вместе с тем горькое мгновение.

После этого прощания Владислав отошел в сторону, а затем подошел к какому-то мужчине с траурной повязкой на рукаве. Я заметила, как Владислав и мужчина начали о чем-то разговаривать. Владислав выглядел уверенным, но печаль из глаз никуда не исчезла. Что ж, пройдет еще немало времени, прежде чем боль утраты начнет постепенно стихать.

Мне показалось, что Владислав что-то задумал. На самом деле: мужчина с повязкой, должно быть, является распорядителем на похоронах. Как бы здесь сейчас не произошел инцидент, о котором предупреждала бабушка Владислава. Елизавета Аркадьевна просила внука быть мудрым и не поддаваться на провокации Екатерины. Правда, вдовы поблизости не было, она осталась стоять у гроба супруга.

Я решила подойти к мужчинам, чтобы быть в курсе происходящего. Как раз в тот момент, когда я была рядом, мужчина сказал, обращаясь к Владиславу:

– Уважаемый Владислав Владимирович, примите мои соболезнования по поводу постигшего вас горя. Я от души сочувствую вам. Но поймите, пожалуйста, я не могу выполнить вашу просьбу, потому что иначе мы выбьемся из графика, просто будет нарушен весь хронометраж.

– Нет, это вы поймите, – решительным тоном начал Владислав, и его взгляд стал стальным. – Потому что я вижу, что вы или не понимаете, или не хотите понять. Впрочем, это и не столь важно. Просто послушайте меня внимательно, второй раз я повторять не намерен. Запомните, что все траурные мероприятия оплачиваю лично я.

– Но… Екатерина Леонидовна… она сказала, что…

– Вы, кажется, меня так и не поняли, – покачал головой Владислав. – Впрочем, ладно, как хотите. Екатерина Леонидовна живет на деньги моего отца. Вернее, на то, что у нее осталось, потому что в наследство она еще не вступила. И вступит еще очень не скоро, если ей вообще хоть что-то достанется, в чем я совершенно не уверен. Так вот, вы не можете заключить со вдовой моего отца официальный договор по причине, суть которой я вам только что объяснил. А это означает, что и свои выплаты вы тоже не сможете получить, потому что я тут же свяжусь со своим адвокатом. Если вы хотите долго и нудно доказывать свои права в судах, то ради бога. Нет, я серьезно говорю, что если вы будете пытаться нарушить правила, то вы тогда вообще ничего не получите.

– Владислав, о чем вы тут говорите? – спросила я.

Я подошла к мужчинам и взяла Владислава под руку. А ловко Владислав запудрил мозги этому распорядителю. Мужчина стоял красный как рак и переваривал слова Владислава.

– Владислав Владимирович решил отправиться сначала в загородный дом Владимира Григорьевича, для того чтобы прислуга могла попрощаться с хозяином. Но согласно первоначальному плану похоронная процессия должна сразу отправиться на кладбище, – наконец произнес распорядитель.

– Вы специально исказили мои слова? – Владислав едва сдерживался. – Прежде всего, это мой отец будет прощаться со своим домом, который он, понимаете, построил! И что преступного в том, что работники, все без исключения, попрощаются с человеком, которому они верой и правдой служили столько лет?

Слова Владислава уже стали заглушать голос священника и привлекать внимание собравшихся.

– Нет, вы правы, разумеется, Владислав Владимирович. Но боюсь, что, приехав в особняк и побыв там какое-то время, мы окончательно нарушим регламент необходимых запланированных мероприятий. Я имею в виду ресторан, – продолжил сопротивляться мужчина.

– Но с рестораном проблем не будет, если официанты будут предупреждены, – вступила в разговор я. – Они просто попозже начнут накрывать на столы, вот и все. Давайте все-таки уважительно отнесемся к просьбе сына покойного.