Kitabı oxu: «Предательство мужа. Ты предложил меня шейху, но он выбрал меня навсегда!»

Глава 1. Забытая папка

Кондиционер в переговорной холдинга работал так тихо, что было слышно, как потеет стакан с водой на столе. Я сидела за длинным столом из тёмного дерева, положив ладони на колени, и ждала, пока мужчины закончат молиться на презентацию в двадцать восемь слайдов.

Перерыв объявили в полдень. Руслан подмигнул мне — так он делал перед гостями, жест владельца, которому принадлежит всё, включая жену, — и ушёл с шейхом Халидом в соседний кабинет «обсудить детали». Клара, наша младшая коллега, брызнула мне улыбкой через плечо: «Яночка, кофе будешь?» — и ушла за кофе, хотя я ничего не просила.

Папку я заметила у стены. Оранжевая, наш проект, логотип холдинга на обложке. Руслан без неё как без рук — всю дорогу от отеля твердил: «Не забудь мою папку, Яночка, ты же у меня собачка на поводке». Собачка. Он думал, что шепчет это наушником, когда фен шумит. Он не знал, что фен не глушит.

Я подняла папку, прошла по коридору мимо высокой двери с резьбой, и уже занесла руку, чтобы постучать, когда услышала своё имя.

«Яна сделает всё, — говорил Руслан. Тон у него был другой, не домашний, а жирный, торговый. — Она не откажет. Я договорюсь. Вы просто дайте мне структуру сделки».

Я замерла. Ручка папки впилась в пальцы.

Голос Халида аль-Рашиди я знала хорошо — три недели переводила его волну за волной. Он говорил негромко, с паузами, и эти паузы всегда были страшнее чужих криков.

«Вы предлагаете мне вашу жену, господин Беликов».

«Я предлагаю вам сервис, — рассмеялся Руслан. — Полный. Круглосуточный. Она переводчик от бога, она умна, она красиво выглядит за вашим плечом. Такие жёны — актив, поверьте. Я готов обсуждать условия».

Стакан воды, который я пила за обедом, поднялся горькой волной к горлу. Я прижала ладонь к губам. За дверью скрипнул стул — Кларин шёпот, сладкий, как сироп: «Руслан, а вечером? Наш вечер. Ты же обещал, багаж уже собран».

«Соберёмся, зайка, — ответил муж моей свадьбы. — Две ночи. Потом на остров».

Я отступила на шаг. Половица под ковром не скрипнула — и правильно сделала, потому что я бы сейчас не вынесла даже собственного звука. Я стояла в коридоре дорогого восточного дома, в жёманной блузке, которую купила к этой поездке, и понимала, что последние семь лет жизни были рекламным роликом, снятым для меня самой.

Слёзы — потом. Домой — потом. Сейчас — папка.

Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, разгладила блузку и постучала.

Дверь открыл Насер, адъютант шейха, человек с лицом высеченным и глазами, которые ничего не пропускают. Он посмотрел на папку, потом на меня — долю секунды дольше, чем нужно.

«Спасибо, Насер, — сказал Руслан из глубины кабинета, не поворачиваясь. — Яна! Ты зачем?»

«Твоя папка, — я улыбнулась. Улыбка держалась, я проверила её на отражении в стеклянной стене по дороге. — Ты говорил, без неё как без рук».

Я положила папку на стол перед шейхом. Он не смотрел на папку. Он смотрел на меня — спокойно, долго, так, как смотрят на текст, который хочет прочитать до конца.

«Переведём вторую половину дня? — спросил он негромко.

«Конечно, — сказала я и села к столу, ровно, спина прямая, руки на документах. — Простите, задержалась. Пила кофе».

Кофе был с мысленным привкусом желчи, но никто этого знать не должен.

Руслан хвалил меня в перерывах — «золотые руки, шейх, вы не представляете, что она делает с арабским», — и каждый раз я кивала, как будто это комплимент, а не витрина. На самом деле я считала. Семь лет. Кафедра, которую я вытащила ему. Контракты, которые перевела ночами. Кредит за его машину, оплаченный моим гонораром. И теперь — предложение, сделанное моим именем, как будто я — породистая лошадь, которую ведут на ярмарку.

Шейх Халид в конце дня сказал одно предложение, и оно резануло меня сильнее всего услышанного за дверью.

«Ваш муж торгуется плохо, — сказал он мне, когда Руслан вышел звонить. — И торгуется не тем, что принадлежит ему».

Я подняла глаза. У него были спокойные тёмные глаза, из тех, что не прощают, но и не отводят взгляда первыми.

«Прошу прощения, господин аль-Рашиди, я не понимаю контекста».

«Поймёте, — сказал он. Это прозвучало не как угроза. Хуже. Как обещание.

Вечером в отеле я лежала без сна и слушала, как Руслан в душе напевает. Он был счастлив. Он летел утром с Кларой на два дня «встретить партнёров», оставляя мне «на всё готовое» — карту, номер ресепшена, сто долларов наличными.

Я взяла телефон и открыла чат с мужем. Набрала: «Люблю тебя». Отправила сердечко. Палец завис над экраном.

Собачка тоже умеет ждать. Собачка просто выбирает, за кого кусать.

Утром я узнала, что мой паспорт лежит у ресепшена «на оформлении процедуры холдинга». Я ещё не знала этих слов. Я узнавала их всю оставшуюся неделю.