Kitabı oxu: «Секреты Assassin’s Creed. Книга 2. С 2014 по 2023 год: революция», səhifə 10

Welcome to London

В теории такой сеттинг кажется совершенно логичным, ведь серия потихоньку движется из прошлого к настоящему, и теперь саге предстоит рассказать историю о уже третьей революции, которая вершится в известном и крупном городе. По заветам серии, Syndicate описывает важный исторический период – переломный для человечества момент. Только на этот раз революция системная, общественная, разворачивается медленно и охватывает все сферы жизни, из-за чего в ней сложно выделить какие-то конкретные осязаемые проблемы. Это мирная революция, несмотря на то, что ее пришествие действительно оборачивается насилием над частью населения. А значит, в ней отсутствуют яркие ключевые события, за которые могли бы ухватиться сценаристы при работе над историей. Из-за такого контекста, впервые с момента запуска серии, сюжет Assassin's Creed будет выдуман от начала и до конца. Естественно, сценарий не обойдется без привычных уже встреч с историческими личностями (причем очень известными), среди них будут Карл Маркс, Чарлз Дарвин, Диккенс… Но за исключением Александра Грейама Белла, исполняющего обязанности Леонардо да Винчи в горстке основных миссий, все они действуют лишь в побочных квестах, не оказывая никакого действия на сюжет. Со стороны Марка-Алексиса Котэ это было полностью сознательное решение: «Едва приступив к проекту […] мы задались вопросом – какие эпизоды были лучшими в серии? Для нас, разработчиков, ответ был очевиден: AC2 и Brotherhood лучше всего воплотили идею о том, какой должна быть Assassin's Creed. Мы проанализировали, что изменилось в AC3, Black Flag и Unity. При их разработке были приняты разные решения, и в результате игровой опыт во всех трех эпизодах различается. Например, в AC3 ритм приключения строго задают основные миссии. Сюжет основан на событиях Американской революции, и игра использует миссии для того, чтобы заставить вас принять в ней участие»⁷³. Одним словом, творческий директор предпочитал рассказывать истории, а не рассказывать об истории. К тому же такой выбор сеттинга позволяет избавиться от тех ограничений, от которых пострадали другие эпизоды, чьи авторы были вынуждены напихивать в сюжет факты из учебников по принципу «Форреста Гампа».

При этом новый подход позволяет развить фантастический аспект саги и предлагает новый взгляд на историю через призму мифологии серии и многовековой войны между ассасинами и тамплиерами. С самого начала Assassin's Creed играла на удивительной способности теорий заговора завораживать публику. Когда писался сценарий первой части, весь мир сходил с ума по «Коду да Винчи» Дэна Брауна. В этой книге существуют два тайных общества: Опус Деи и Приорат Сиона, которые с незапамятных времен сражаются за право обладания святым Граалем. Очевидно, этот роман был одним из главных источников вдохновения для Патриса Дезиле и Кори Мэя, мечтавших создать масштабную историю, в которой переплетались бы реальность и воображение. Любая туманность в исторических исследованиях, малейший пробел или недостающая деталь становились для сценаристов возможностью продвинуть свою версию событий. Они как бы оправдывают все свои самые дикие идеи неведением: «У нас нет объяснения этому событию, а значит, вот такая безумная теория вполне может оказаться реальностью». В английском такую логическую ошибку называют god of the gaps fallacy, а по-русски – «бог белых пятен», это отсылка к аргументу в вопросе о существовании Бога, основанному на пробелах в научных и естественных данных. Особенно часто к подобным объяснениям прибегают уфологи. Если случай появления НЛО нельзя объяснить чем-нибудь совсем уж тривиальным, значит он, без сомнения, доказывает существование инопланетян. По примеру уфологов, сценаристы Ubisoft на протяжении многих эпизодов искажали исторические факты, чтобы вместить в пробелы придуманный ими сюжет, и достигли в этом деле определенных успехов. В Unity можно найти два прекрасных примера этого подхода: «Мы не знаем, как умер Мирабо – значит, его отравили» и «сложно погрузиться в эпоху Наполеона и понять, как он мог прийти к власти, скажем, что благодаря Яблоку Эдема».

Во втором эпизоде сценаристы постарались от души: повсюду в игре спрятаны глифы, символизирующие влияние Частиц Эдема на историю человечества; появляются они на фотографиях и изображениях персонажей – Наполеона, королевы Елизаветы, Ганди, Франклина Рузвельта, Джорджа Вашингтона, Жанны д'Арк и даже самого Иисуса! Один из этих глифов игрок найдет на документах, связанных с историческим событием, послужившим основой для наибольшего количества теорий заговора – убийством Кеннеди. В игре можно обнаружить письмо Ордена Тамплиеров, в котором говорится, что стрелок Ли Харви Освальд был в сговоре с водителем автомобиля. Даже в самом первом эпизоде саги используются классические образы, характерные для произведений о разнообразных теориях заговора. В последней сцене из «настоящего» можно заметить троих мужчин в костюмах, бесстрастно раздающих приказы за матовым стеклом. Сразу вспоминается Джи-мэн из Half-Life, который постоянно мелькал то тут, то там, словно тень. По идее, он представлял правительство, но на деле скорее воплощал идею «глубинного государства», которое втайне все контролирует и манипулирует людьми, пожалуй, самым известным подобным персонажем остается Курильщик из «Секретных материалов». Франшиза Assassin's Creed всегда опиралась на такого рода образы и стремились вписать их в реальные исторические события, и в этом была ее сила, так ей удавалось опереться на факты и связать фантазию с реальностью. К тому же этот прием позволял связать эпизоды четко прослеживаемой общей линией и дать серии пространство для развития. Вот почему история Майлза закончилась на моменте слияния с настоящим временем, а игроки стали частью рекурсии благодаря созданию «Абстерго Энтертейнмент».

Таким образом, выбирая сценарий, не имеющий опоры на реальные события, Syndicate встает особняком в ряду прочих игр серии и отказывается от одной из главных приманок, вовлекающих пользователей в сюжет. Однако разработчики решили поднять прекрасно сочетающуюся с теориями заговора тему, уже много раз использованную во франшизе, и провели параллель между тамплиерами и капитализмом. Ведь именно его и символизирует «Абстерго» – современное воплощение Ордена Тамплиеров. В Revelations мы находим обрывки воспоминаний Дезмонда, и в одном из них он объясняет, вспоминая слова матери: «Средняя американская семья использует около тридцати продуктов “Абстерго”. Люди уже не могут обходиться без них; это фактически стало зависимостью». А в Brotherhood можно отыскать глиф, за которым скрыто явно тамплиерское сообщение: «Они все больше осознают наше присутствие. Мы уже не можем полагаться на божественное право аристократии на власть. Нам нужна новая, более тонкая система управления». Быть может – капитализм? К сожалению, Syndicate обходится с темой довольно поверхностно, поместив в центр сюжета карикатурного злодея по имени Кроуфорд Старрик – психопата-капиталиста, держащего в страхе весь Лондон. Сценаристы обошлись с ним без фантазии, из-за чего этот эпизод не дотягивает до уровня предыдущих, таких, например, как Assassin's Creed III, где полно едких тирад об американской демократии и идеалах отцов-основателей. За таким решением сложно не разглядеть последствия бурных дискуссий, разразившихся вокруг Unity, и попытку хотя бы на этот раз избежать скандала любой ценой. Ведь несмотря на то, что нарративный директор игры – Кори Мэй, главным сценаристом назначен Джеффри Йохалем, и он присоединился к проекту только в декабре 2014 года, всего через несколько недель после выхода парижского эпизода. Самое время, чтобы написать историю, которая заставит критиков замолчать.

Дихотомия ассасина

Дискуссия, спровоцированная отсутствием в кооперативной версии Unity играбельного женского персонажа, была не просто бурей в стакане. Она подняла вполне реальные и глубокие вопросы об инклюзивности в индустрии видеоигр, и в особенности – в AAA-проектах. И всего несколько недель спустя, в августе 2014 года, эта тема всплыла снова, в связи с началом Геймергейта. Это движение, начавшееся с обвинений журналисток в конфликте интересов, быстро превратилось в прицельную травлю ряда женщин, работающих в видеоигровой индустрии. В результате вскрылась токсичность отдельных игроков и разработчиков, транслировавших крайне правую идеологию и маскулистские тезисы. В противовес им возникла дискуссия о недостаточной инклюзивности видеоигр, а также системных сексизме и расизме, процветающих в индустрии.

По удивительному совпадению Syndicate стал первым основным эпизодом саги, предлагающим женщину в качестве главной героини⁷⁴. Пользователь играет то за ассасинку Иви Фрай, то за ее брата-близнеца Джейкоба⁷⁵. Тем не менее она появилась очень своевременно и позволила Ubisoft избежать обвинений в том, что все ее герои – сплошь белые мужчины. Так получается, разработчики в последнюю минуту слепили женскую версию персонажа, чтобы обойти острые углы? Естественно, когда им задали этот вопрос во время рекламной кампании, они все отрицали. Например, Франсуа Пеллан говорил в мае 2015 года: «На протяжении всех двух с половиной лет, что игра находилась в разработке, мы стремились рассказать современную историю. Для нас современная история – это такая, в которой присутствуют и Джейкоб, и Иви. Мы с самого начала двигались именно в этом направлении»⁷⁶. Два с половиной года? Получается, где-то между концом 2012-го и началом 2013-го… Просто внимательно посмотрев на календарь, можно догадаться, что его слова не совсем правдивы: большая часть команды Syndicate работала над дополнением «Крик свободы», которое вышло в декабре 2013 года. А многие участники лондонского проекта, такие как творческий директор, отвечавший за дизайн мира, Джонатан Дюмон и режиссер анимации Марк-Андре Клермон официально присоединились к нему только в сентябре 2013-го. Более того, Жан Гедон во время выступления на GDC в 2018 году продемонстрировал таблицу с датами, где было указано время работы над каждым эпизодом, и, согласно ей, проект Syndicate был запущен лишь в конце 2013 – начале 2014 года. Помимо того факта, что Джеффри Йохалем выбрал крайне удачное время для присоединения к команде⁷⁷, на размышления наводит также и знаменитая утечка, случившаяся в декабре 2014 года. На сайте Kotaku появилась статья, где сообщалось, что его сотрудникам удалось просмотреть запись целевого геймплея некой Assassin's Creed Victory, которая на тот момент еще не была закончена. Материал сопровождался рядом скриншотов и очень точно описывал многие элементы геймплея будущей игры. Что любопытно, об Иви там не говорилось ни слова, хотя она является важным персонажем. В конце концов Аймар Азаизия, член команды бренда и один из руководителей, отвечающих за контент серии, без обиняков признался мне: «Нет, изначально мы не собирались делать Иви играбельной. Помню, были даже версии – их можно найти на старых концепт-артах, – в которых она носила что-то типа маски дракона. В них она была вовсе не играбельным персонажем, а наоборот – одним из антагонистов. Версий было множество!» Именно это и чувствуется при прохождении основного сюжета игры, там Иви играет скорее роль второй скрипки, а никак не полноценной героини.

Вопрос о том, была ли Иви играбельной с самого начала или такую функцию добавили под конец, может показаться праздным, если, конечно, отбросить его символический смысл. Однако то, что кажется изменением, внесенным в последний момент, сильно влияет на структуру эпизода и согласованность повествования. Syndicate попадает в ловушку, которой в свое время пытался избежать Black Flag, и излагает две совершенно самостоятельные истории. Две трети приключения посвящены Джейкобу, который стремится освободить Лондон от контроля Старрика, стоящего за бандой под названием Висельники. Его история очень похожа на путь, который Эцио проходит в Brotherhood: ассасин должен избавиться от подручных главного злодея, набрав добровольцев в свою собственную, непонятно откуда появившуюся банду Грачей. Похоже, тут Syndicate пытается сыграть на популярности «Острых козырьков», первый сезон которого вышел в сентябре 2013 года, хотя действие сериала и происходит на полвека позже. Удивительно, что при этом игра почти полностью игнорирует главное в историях о бандах – межличностные отношения и командную работу. Джейкоба изображают одновременно жестоким и наивным вольнодумцем, который действует в одиночку, ни с кем не советуясь. С точки зрения сценария Грачи совершенно неинтересны. Убери их из игры – и история не изменится. То же самое зачастую можно сказать и об Иви, которая часто отсутствует, особенно во второй половине приключения. Из-за этого возникают откровенно странные ситуации: порой второстепенные персонажи, встречаясь с ней в первый раз, ведут себя с ней будто старые знакомые⁷⁸. Или возникший на ровном месте роман с ассасином по имени Генри Грин, с которым в основном сюжете Иви даже толком не разговаривает⁷⁹. Ее собственная линия имеет под собой довольно шаткое основание и по сути представляет собой неприкрытые поиски Макгаффина.

Это повествовательный прием, при котором некий таинственный предмет (или человек) имеет в истории одну-единственную роль – запустить приключение героя. Альфред Хичкок много раз использовал его в своих фильмах и не без иронии определял его так: «Неважно, что это за вещь, – главное, что все хотят ею обладать»⁸⁰. Есть и другое объяснение этого термина: «Это конечная цель истории, с которой вам не обязательно определяться до тех пор, пока не распланируете весь ее ход»⁸¹. Именно такую роль играет Плащаница Эдема в Syndicate, она, похоже, нужна только для того, чтобы заставить Иви прогуляться по Лондону да выполнить несколько миссий. На ее месте могло оказаться что угодно другое. Кроуфорд Старрик тоже ее разыскивает, но особо не упоминает об этом в игре: редкие появления злодея в кадре связаны, как правило, с его реакцией на проделки Джейкоба. А главное – никто, похоже, не понимает, для чего она вообще нужна. Это с тем же успехом могла бы быть Шляпа Эдема, Стол Эдема или Хоккейная Клюшка Эдема – и сюжет ничуть не изменился бы.

До сих пор ассасины обычно гонялись за Яблоками Эдема, и само появление этих предметов во франшизе вполне соответствует определению макгаффина. Патрис Дезиле хотел придумать какой-нибудь таинственный предмет, который привел бы в движение сюжет первой части. Идея родилась на раннем этапе разработки: на тот момент маленькая команда из дюжины человек работала над игрой всего около года. Они собрались в переговорной комнате отеля недалеко от штаб-квартиры Ubisoft Montreal и устроили мозговой штурм, чтобы придумать причину для вражды ассасинов и тамплиеров. Гейм-дизайнер Филипп Морен (он продержался в проекте совсем недолго и покинул его в октябре 2005 года, чтобы присоединиться к Naughty Dog и поработать над первой Uncharted) небрежно бросил: «А давайте используем яблоко из райского сада? Ну, представим, что оно и правда было»⁸². Эта идея появилась на ровном месте, но в итоге стала толчком, который позволил придать форму не только первой игре, но и всей саге в целом, поскольку прекрасно все объясняла. Яблоко из райского сада – плод с Дерева познания добра и зла – символизировало обещание абсолютного знания и потому прекрасно сочеталось с идеей Дезиле о потерянном наследии древней цивилизации, обладающей продвинутыми технологиями. Так каждая Assassin's Creed превратилась в историю о поисках артефактов Предтеч. Но, привязав к Яблокам Эдема собственную мифологию, серия променяла изначальную хичкоковскую версию макгаффина на более современную и банальную, которой мы обязаны Джорджу Лукасу⁸³. Создатель «Звездных войн» считает: «макгаффин должен быть мощным и волновать публику не меньше, чем бои героев со злодеями на световых мечах»⁸⁴. Только вот в Syndicate Плащаница – всего лишь пустой предлог, в общем, самый настоящий макгаффин, и она делает приключение Иви, и так плохо сочетающееся с историей брата, какой-то особенно поверхностной историей.