Kitabı oxu: «Башня иволги»

Глава 1. Сонные травы

Летний вечер в Парсе был настолько прекрасен, что даже кладбище Кунабул могло бы показаться стареньким курортом. Лёгкий бриз доносил ароматы пышного празднества с очередного рыцарского турнира: к резкому запаху трав примешивалось пряное благоухание разных сортов вин. Эти земли уже давно жили словно в вечном финале сказки, где сплошь одни пиры и свадьбы. Благо, плодородная земля позволяла эту праздность, а бесчисленные торжества начисто стирали память о бедах, которые не удавалось спрятать за сияющими фасадами, увитыми вечноцветущей зеленью.

Здесь жили и бедняки, и богачи, сюда стекались, почуяв благодарную публику, странствующие артисты и барды, здесь находили покой уставшие от заказов и душных лабораторий маги, а также прочие существа разной степени человеколюбия, научившиеся проявлять себя не слишком явно и ограничивать свою любовь случайными, ничем не примечательными жертвами.

Вампир Алимунд рад был встретить в своём давно облюбованном и обжитом склепе старого друга, хотя и даже более молчаливого и погружённого в свои мысли, чем прежде. Моранс был всё так же статен и красив. Седая прядь, появившаяся в его смоляных волосах, только добавила благородства. Прошло три года с событий, при которых Моранс в порыве ярости обещал исчезнуть навсегда. Однако этого обещания он не сдержал и вот, наконец, совершил первый визит к другу, с которым его так много связывало.

Алимунд не упоминал о тех днях и по возможности старался развеять вековую печаль на лице товарища. Накинув на поношенный чёрный сюртук уже ставший привычным халат медика, он делился с Морансом результатами своих новых экспериментов и рецептами эликсиров, периодически вставляя для разнообразия короткие рассказы о винодельческих успехах знакомых, надеясь, что их пример его хоть сколько-нибудь вдохновит.

– Посмотри на это, – сказал Алимунд, протянув пробирку с чем-то зелёным и круглым, похожим на загнивший срез мандарина.

– Что это? – без особого энтузиазма спросил Моранс.

– Это вполне безобидный гриб, который растёт у нас буквально везде. Обычно из него делают отличный сыр к красному полусухому, но при ближайшем рассмотрении я выяснил, что он не так уж прост и способен бороться со всеми бактериальными заболеваниями. Осталось провести ещё несколько тестов и…

Алимунд замолчал, заметив, что друг его совершенно не слушает.

– Прошло три года, Моранс. Люди за это время превращаются из микроскопической клетки в полноценное существо, способное ходить, говорить и выпрашивать сладости.

– Я не человек.

Оба замолчали. В полутёмной зале свечи освещали лишь стол с бумагами и пробирками и несколько каменных скамеек. Алимунд, благородного вида вампир с длинными седыми волосами, пробегал антрацитовыми глазами по строкам своего исследовательского дневника. Его друг, тоже вампир, но выглядящий в сравнении гораздо выше и моложе, сидел рядом, отрешённо уставившись в стену.

Если бы не танцующий огонёк свечи, старый склеп представлял бы собой застывшую картину в рамке. Но тут пламя резко рванулось в сторону: кто-то вошёл, запустив с собой порыв вечернего парсского ветра.

– Алимунд, я принесла тебе всё, что нужно, – раздался издалека нежный, но уверенный женский голос, – вербена, хмель, чемерица и мирт. А ещё – ты не поверишь – но я достала тот самый дикий базилик! Представляешь, торговец попросил за него…

Девушка осеклась, увидев, что Алимунд был не один. На вид ей было около двадцати. На стройной фигуре чудесно смотрелось лёгкое розовое платье, которое всё же больше напоминало длинную сорочку. Из-под капюшона плаща, накинутого сверху, выбивались гладкие и длинные белые локоны.

– Добрый вечер, – она присела в небольшом поклоне, слегка смутившись.

– Ори, познакомься, этот господин – Моранс фон Аматус, мой давний приятель. Моранс, это… Ори.

Повисла вопросительная пауза.

– Ори, не присоединишься к нашей… беседе? – спросил Алимунд.

– О, в другой раз. Я, кажется, забыла ещё… кое-какие травы. Сейчас накину что-нибудь потеплее и схожу за ними.

С этими словами Ори вышла.

– Не знал, что ты завёл человеческую подружку.

Алимунд удивился: услышать из уст Моранса целое предложение, которое притом даже не являлось ответом на вопрос, а было совершенно самостоятельным, – сродни рождению единорога у обычной парсской кобылы.

– О, нет, мой друг, это просто удивительное стечение обстоятельств, – тут Алимунд специально сделал паузу, чтобы выудить из Моранса ещё пару фраз.

– И каких же?

– Однажды, когда я только начинал исследовать эти удивительные грибы, меня посетило странное чувство чьего-то присутствия. Опасаясь того, что местные жители обнаружат мой любимый склеп, я прошёл по залам, чтобы проверить, всё ли в порядке. И в одном из них, где я устроил склад и сушу собранные травы, нашёл её… спящей.

– И вместо того, чтобы выпроводить или убить и выпить, решил нанять в качестве служанки?

– Меня радует твоя ирония, друг мой! Похоже, ты начинаешь, наконец, приходить в себя. И, раз уж эта история тебя так заинтересовала, то я продолжу. Прежде, чем что-то сделать, я решил выяснить, как она сюда попала. Когда Ори проснулась, мы неплохо побеседовали. Как оказалось, она многие годы страдает ужасной бессонницей, и поэтому часто гуляет по ночам. В одну из таких прогулок забрела сюда, почувствовав приятный аромат трав, и случайно заснула. Честно говоря, я до сих пор не знаю, какое именно сочетание ингредиентов дало такой эффект, поэтому и сделать ей лекарство я тоже не мог. И тогда Ори попросила, чтобы я позволил ей остаться или хотя бы ночевать здесь.

– Человек, случайно попавший на кладбище ночью? Алимунд, тебе не кажется, что с этой историей что-то не так?

– Благодарю за беспокойство, но я абсолютно уверен, что было именно так. Ори – она… особенная, скажем так. Она будто воспринимает этот мир открытой душой, не поддаваясь ни добрым, ни страшным сказкам, ни предрассудкам. Сама, с чистого листа.

– Но ты хотя бы выяснил, кто она?

– Нет. Она не слишком хотела рассказывать, а я и не настаивал.

Тут разговор прервался, потому что вновь вошла Ори. Теперь она была одета в алое бархатное платье с длинными рукавами и всё тот же плащ с капюшоном.

– Простите, что отвлекаю вас от беседы, но, кажется, один из вас немного печальнее, чем хотелось бы. Позвольте вашу руку, господин Аматус?

Моранс поглядел на Алимунда и, не заметив никаких предупреждающих знаков, нехотя протянул Ори ладонь. Она положила на неё что-то маленькое и закрыла пальцами.

– Я хранила его для особого случая. Теперь он ваш. Осталось только загадать желание.

Ори накинула капюшон, взяла корзинку и вышла. Моранс раскрыл ладонь: на ней лежал цветок сирени с пятью большими, ровными лепестками.

Глава 2. Меч и магия

Ори шла по мощёным улочкам, не особенно торопясь. Она немного корила себя за то, что почти сбежала, прикрывшись не особенно сильным аргументом. Но тот господин Аматус смотрел уж слишком недоброжелательно. Ори не любила кому-то надоедать своим обществом и поэтому предпочла прогулку дружеским посиделкам. К тому же двум друзьям-вампирам наверняка было, что обсудить без лишних ушей, особенно человеческих.

«Интересно, почему я так сильно сочувствую чужой печали, – размышляла она, глядя на золотые отблески салютов вдалеке, – не потому ли, что сама, сколько себя помню, испытывала это чувство? В таком случае моё поведение настолько эгоистично, что не заслуживает совершенно никакого оправдания. И зачем я только отдала ему свой цветок? Это же глупо, просто глупо. Он наверняка решит, что я сумасшедшая. И желание пропадёт просто так…»

Ори остановилась. В переулке, куда она собиралась свернуть, было как-то слишком тихо. Её интуиция получше всех магических артефактов подсказывала, что здесь что-то не так. Она уже хотела было повернуть обратно, как из-за угла высунулась отвратительная бандитская рожа какого-то толстого вояки, а за ним ещё и ещё.

– Идите-ка вы, доблестные рыцари, куда шли, – уверенно сказала Ори, думая, что, как всегда, имеет дело с подвыпившими на турнире болельщиками.

– Мы-то пойдём, госпожа Ориелла. Но вы тоже пойдёте с нами.

Из-за угла показалось ещё трое вооружённых мужчин. Ори вздрогнула: обычные хулиганы или вояки навеселе не могли знать её имени. Значит, этот патруль выслали за ней намеренно. Но кто? Барон? Чародеи? Бандитская шайка? Если честно признаваться самой себе, мотивы были у всех перечисленных. В конце концов, она ведь не просто так скрывается на кладбище…

– Очень ошибаетесь, сударь, – ответила Ори. Её ладони стали источать слабый фиолетовый свет, между пальцами пробежали, словно маленькие молнии, фиолетовые вспышки.

– Это точно она! Хватай её!

Мужчины стали приближаться, опасно окружая девушку. Она выпустила слабую молнию в того, кто первым выглядывал из-за угла. Это было лишь предупреждение: вояка слегка вздрогнул, не сумев побороть судорогу, но приближаться не перестал. Ори напряжённо выдохнула: не причинять вреда никому, независимо от обстоятельств, было одним из её главных принципов. Но теперь, похоже, придётся идти на сделку с совестью.

Цепная молния, уже посильнее, поразила всех шестерых. Стройный ряд вояк подкосило, и Ори решила ударить снова. Он вытянула руки, всё увеличивая площадь магического свечения, объединяя его в один плотный шар, как вдруг кто-то сильно ударил её в спину – это был седьмой человек из патруля, всё это время прятавшийся где-то позади. Ори упала на руки, сгусток магической энергии взорвался в воздухе. Воспользовавшись этим, наёмники быстро связали ей руки за спиной и подняли на ноги.

– Нет! Прочь! – закричала Ори, и этим звуком мужчин ударило, словно током. У всех зазвенело в ушах, но тот, седьмой, не выпустил из рук верёвки, и освободиться девушке не удалось.

– Мда-а, – с мерзкой ухмылкой протянул один из нападавших, – повязали, как дикую козу. Даже размяться не получилось. И почему за неё только платят так много?

– Ты сначала доставь заказ, а деньги потом считать будешь, понял? – смачно плюнув, возразил ему другой.

– Вообще-то я за вас всю работу сделал, – вмешался седьмой. – Так что, как минимум, девяносто процентов – мне.

– Не слишком ли много хочешь?

Этот голос прозвучал откуда-то со стороны и не принадлежал ни одному из наёмников. Все обернулись на него. Мужчина стоял спиной к фонарю и потому подсвечен был лишь контур его фигуры. Высокий, мускулистый, с сияющим алым светом мечом в руке – это был боевой маг.

– Эй, ты, отпусти девушку.

– С чего бы это? – хихикнул наёмник.

– С того, – спокойно ответил незнакомец, стоящий спиной к фонарю, – что не отпустишь – получишь вот этой штукой по башке.

Маг покачал рукой, в которой сжимал меч.

– О, да он нам угрожает! Давайте-ка, разберитесь с ним по-быстрому.

Наёмники вынули мечи из ножен. Они пытались заходить с разных сторон и атаковать все вместе. Это было бесполезно: зайти за спину не удавалось никому. Резкий выпад мага – один из наёмников получил гардой по темечку и свалился на мощёную мостовую. Его соратники на секунду отвлеклись, наблюдая за довольно медленным движением грузного тела вниз, и зря. Ещё один выпад – и сразу двое резко передумали сражаться и сбежали, прикрывая кровоточащие раны руками, в которых только что держали мечи.

Ещё трое, разъярившись, прыгнули на мага одновременно, но ни один клинок так и не достиг цели: нападавших отбросило ударной волной магии, а после они вспыхнули ярким пламенем и покатились по улице вниз, к озеру, как наложницы в коврах.

Седьмой понял, что остался в невыгодном положении, но ничуть не стушевался.

– Сколько тебе заплатили, маг? Я дам тебе больше!

– Это не заказ.

– Тогда тем более! Зачем тебе за просто так руки марать? Получишь три тысячи золотых завтра на рассвете. Три тысячи – и я ухожу с девчонкой. А эти трусы мне всё равно не нужны. А, как тебе? Идёт?

– Не идёт, – грозно ответил маг и уверенно направился к наёмнику, прикрывшемуся девушкой. – Давай без глупостей. Говори, кто приказал тебе похитить эту девушку.

Маг зажмурился и вновь раскрыл глаза – они засияли, как изумруды, гипнотизируя наёмника. Тот слегка ослаб, взгляд помутнел.

– Хозяин, – ответил он после некоторой паузы.

– Как зовут хозяина?

– Ди… Де… – глаза наёмника помутнели ещё сильнее, – Де-е…

Он пытался говорить под действием чар, однако что-то мешало ему это сделать. Сначала он онемел, из горла вырывалось лишь какое-то хрипение, потом затих. С его губ стекла струйка крови. Наёмник выпустил верёвку и упал на мостовую, быстро, сложившись, как большая тряпичная кукла. Он был мёртв.

Ори упала на колени рядом с ним. От вида кровавого побоища её сильно мутило, кружилась голова.

– Похоже, на него было наложено какое-то особое проклятье. Хозяин сильно не хотел, чтобы кто-то узнал его имя, и предпочёл смерть для того, кто попытается его назвать. Это… подозрительно. – Тут он посмотрел на Ори. – Идти можешь?

– Да, – с трудом выдохнула она, всё ещё сражаясь с тошнотой. – Отведите меня в Кунабул.

– На кладбище? Похоже, они всё-таки успели ударить тебя по голове.

– Нет, всё со мной в порядке! – крикнула Ори, съёживаясь от расширяющегося комка в горле. – В Кунабул. Там будет мой друг.

– Алимунд?

– Да… Но откуда вы?

– Пойдём, поговорим позже. Если гвардейцы увидят нас здесь, рассвет встретим в тюрьме.

– Всего один вопрос. Как зовут моего спасителя?

– Понимаю, воспитание не позволяет леди гулять с незнакомцем. Я Эладор. А ты?

– Ори.

Раздался очередной залп салютов, и в разноцветных отблесках девушка увидела лицо Эладора. Крестообразный шрам на левой щеке, маленькие, но цепкие глаза, тонкие губы и грубые черты – вне сомнений, ему было уже достаточно лет, чтобы годиться ей, как минимум, в отцы.

Маг помог девушке встать. Он свистнул лошадь, посадил на неё девушку, залез сам, и они поскакали по мостовой вниз, всё ещё озаряемые золотыми отблесками последних ночных салютов.

Глава 3. Узы крови

В склепе было необычно многолюдно. Ори усадили приходить в себя в единственной освещённой комнате, где она недавно оставила двух вампиров. Там же сидел Моранс, всё ещё демонстративно отвернувшийся к каменной стене. Цветок лежал на столе. Ори испытывала сразу целую гамму чувств: стыд за то, что доставила Алимунду и магу столько проблем, отчаяние оттого, что не смогла защитить себя сама и так глупо сдалась и злость – то ли на Моранса, за то, что оставил драгоценный цветок валяться просто так, то ли на саму себя за неуместный подарок. В общем, атмосфера была, мягко говоря, мрачная.

В зале неподалёку, где разместились Алимунд и Эладор, было гораздо веселее. Маг доедал второй бутерброд с курятиной, который успел забрать с тела одного из поверженных наёмников, запивая его, по традиции, вампирским вином с острым перцем. С медиком-сомелье они были давними друзьями, хотя знакомство, конечно, помнилось малоприятным. Нет, Алимунд был не из тех, кто пьёт человеческую кровь – по крайней мере, сейчас, в зрелом, по вампирским меркам, возрасте. Недавно ему исполнилось сто шестьдесят, а десять лет назад Эладор застал его в двусмысленной ситуации рядом с трупом какой-то девушки. Очень скоро выяснилось, что Алимунд, будучи медиком, пытался прийти ей на помощь, но оказалось уже слишком поздно. А пока это выяснялось, мужчины успели подраться – к счастью, всё окончилось без увечий. С тех пор они периодически общались и выпивали вместе, и Эладор, разумеется, был в курсе ситуации с Морансом.

– Он же обещал, что мы его больше не увидим, – кивнул маг в сторону зала, где сидел молодой вампир.

– Я же тебе говорил, что он вспыльчивый, но отходчивый. К тому же, я не думаю, что у него есть друзья кроме меня. С таким, как Моранс, ужиться нелегко. Мне кажется, он понял, что я один из немногих, кому он ещё может доверять. Поэтому он и здесь.

– А как он насчёт этой… Ори? Не боишься оставлять их одних?

– Эладор, прошу, не делай из него совсем уж чудовище. После истории с дочерью барона он, конечно, не особенно хорошо относится к женщинам. Но Ори ему ничего не сделала, и у него нет никакого повода ей вредить.

– Ну, хорошо. Только вот настораживает меня твоё к ней доверие. Когда я увидел её сегодня вечером, она метала в бандитов магические молнии.

– Да? Что ж, пожалуй, и правда, стоит её об этом расспросить.

– Давай-ка лучше я. А то, как посмотрю, в ваших беседах в основном распространяешься ты.

– Хорошо, Эладор. Только будь, пожалуйста, повежливей.

– Не боись.

Они вошли в зал и застали Ори и Моранса в тех же позах, в которых оставили их минут сорок назад.

– Что ж, госпожа Ориелла, пришло время вам рассказать свою историю.

Ори поморщилась, услышав своё полное имя – оно ей не нравилось, потому что его использовали только те, кому от неё было нужно что-то неприятное. Для близких она всегда была Ори, поэтому и попросила Алимунда называть её так. Она окинула взглядом зал: все ждали, что же она расскажет, даже Моранс, всё ещё смотревший в стену, заметно напрягся.

– Похоже, вы не оставляете мне выбора. Но, боюсь, что то, что вы услышите, может вам навредить…

– Пока то, чего мы не знаем, вредит нам больше, – заметил Эладор, – так что, как ты правильно сказала, выбора у тебя нет.

– Даже не знаю, с чего начать, – вздохнула Ори. – Наверное, вам интересно, откуда взялась моя магия. Она у меня была всегда, сколько себя помню. Меня никогда не обучали чародейки или друиды, поэтому я долгое время даже не могла её контролировать. С возрастом стало получаться лучше, но я до сих пор не умею точно рассчитывать свою силу, поэтому стараюсь не использовать её… чтобы не навредить.

– Что же твои родители? Даже не пытались ничего сделать? Хотя бы обучить контролю? – вмешался Эладор.

Ори хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Она замолчала и зажмурилась, чтобы не прослезиться.

– Лучше продолжай. Ты помнишь, что было с тем наёмником, который не хотел со мной беседовать.

Ори вздрогнула.

– Это… это самая ужасная часть. Потому что моя мама – императрица Гризелла.

– Только не надо врать, – маг заметно занервничал, когда дело коснулось женщины, с которой у него когда-то был роман, – у Гризеллы была только одна дочь, и она погибла на третий день своей жизни. После этого императрица…

– Ушла в монастырь? Удивительно, насколько наивным может быть боевой маг. Я думала, у вас чутьё на ложь. Считаете, особа королевских кровей и наследница древней магии могла выбрать такую судьбу?

– Я знал одного короля, которого считали великим. Он умер от того, что уколол палец ржавой вилкой: лекари не сумели остановить заражение. А Гризелла умерла в монастыре. Я лично видел её тело.

Воспоминания нахлынули на Эладора такой волной, что он заволновался бы сильнее Ори, не будь на нём контролирующего тело амулета. Роман – это даже не то слово, которым он мог бы описать свои отношения с Гризеллой. У них была настоящая любовь – такая, что и в книгах-то не найти. Враги и завистники были бессильны – только гибель дочери свела императрицу с ума… А теперь выходило, что Эладор случайно повстречал ребёнка своей любимой в крохотном, никому не интересном Парсе, куда удалился, стараясь забыть прошлое.

– Может быть, было бы лучше, если бы это и правда оказалось так, – продолжила Ори. – Мама тогда действительно чуть не умерла. Только вот всё это подстроили эльфы. Опоили её зельем, а потом выкрали тело.

– Эльфы? Зачем она им?

– Всё из-за магического наследства. Наше родословное древо, которое эльфы так скрупулёзно изучали, всё же было исследовано недостаточно. Никто точно не знал, в ком магия проявится наиболее мощно. Поэтому для эльфов было бы большой ошибкой упустить возможность похитить маму, не оставив при этом никаких следов. Что они, в общем, и сделали.

– Так, значит, твой отец – король эльфов из теневого мира, Сангин?

– Да. Он держал маму у себя, надеясь с её помощью – вернее, с рождением меня – укрепить свою власть.

– Сдаётся мне, отец из него был не самый лучший.

– Это ещё мягко сказано. Лет до четырёх я думала, что он Корочун из маминых сказок. Даже искала сундук – ну, знаете, тот, в котором заяц, в зайце – утка, и так далее до иголки, которую нужно было сломать, чтобы этот Корочун ушёл навсегда. Он не был с нами добр, скорее терпел наше присутствие ради своей цели. Сангин очень ревностно следил за развитием моих способностей и однажды даже погладил меня по голове – когда увидел, что моя магия почти неисчерпаема и ей не нужен никакой источник. Но время шло, и вскоре он понял, что во мне нет самого главного – способности перемещаться между мирами.

– Она могла и не проявить себя в твоём возрасте.

– Да, но было и ещё одно доказательство. Единственным, кто знал обо мне и маме, был ещё один эльф.

– Калливул… – с раздражением догадался Эладор.

Это имя среди магов было известно всем. Калливул тесно взаимодействовал с чародеями человеческого мира – прежде всего, затем, чтобы выведать их секреты. Делился и своими, но крайне неохотно и стараясь, чтобы люди никогда не достигли тех высот, на которых находились теневые эльфы. Высокомерие и хитрость – вот каковы главные его черты. В последнее время Калливул не появлялся среди магов, и многие выдохнули спокойно.

– Да, – несколько удивлённо продолжила Ори. – Он брал у меня кровь и исследовал её. Результаты оказались для Сангина неутешительными. Когда Калливул сообщил ему, что его многолетний план провалился, Сангин впал в бешенство. Ударил маму, взял меч и куда-то ушёл. Даже Калливул, который был рядом в тот момент, побледнел ещё больше. Кажется, он даже немного жалел о том, что помог Сангину. Мама тогда подползла к нему на коленях, с окровавленным лицом, и просила помочь мне, выполнить что-то, о чём она раньше ему говорила. И Калливул взял меня за руку, открыл портал и перенёс сюда, в Парс.

– В Парс? Странное место для того, чтобы спрятать ребёнка вроде тебя.

– Нам очень на руку было то, что никто об этом не знал. К тому же, моя сила не оставляет заметных магических следов, а Парс слишком миролюбив и погружён в развлечения, чтобы Северные королевства воспринимали его всерьёз. Как говорят: хочешь что-то спрятать – положи на самое видное место… Калливул обо всём договорился с бароном, и меня оставили жить при дворе.

– Что же ты оттуда сбежала? В покоях поставили диван не того цвета?

– Эладор, повежливей, – вмешался Алимунд.

– Всё в порядке, – продолжила Ори, – мне пришлось убежать. Однажды советник Оберон позвал меня прогуляться по саду – я знаю его с детства, он часто устраивал мне какие-нибудь милые сюрпризы. То поймает бабочку в банку и принесёт мне к кровати, то поставит свежих пионов – пышных, словно юбки наших фрейлин. Но в тот раз он вёл себя как-то странно: не улыбался, нервничал. Я почувствовала, что здесь что-то не так: мы шли к саду через застеклённую веранду, и боковым зрением я увидела сквозь витражи, что среди деревьев стоят вооружённые люди и ещё один чародей. Если бы они заметили меня, то я бы не смогла ничего сделать. Но я побежала назад и покинула замок с противоположного выхода. Оберон не смог меня догнать – а, может, решил позволить мне уйти. Вполне возможно, что его просто заставили привести меня.

– Надо бы сказать барону, что нужно лучше присматриваться к тем, кого он нанимает.

– О, вот этого делать не стоит. Боюсь, он не поверит в предательство Оберона. И ещё точно вернёт меня в замок – а там у меня уже будет меньше шансов скрыться.

– Как думаешь, кто это был? Там, в саду.

– Я не рассмотрела. Витражи сильно искажали, и мне было даже сложно их сосчитать. В лучшем случае – я имею в виду, если моя тайна всё ещё осталась таковой – это могут быть только эльфы. Хотя какой уж тут лучший случай…

– Да уж. Стало быть, после этого ты и пришла в Кунабул.

– Сначала я пряталась на лесопилке. Но страх наткнуться на тех, кто приходил за мной, не давал мне покоя. Я всегда плохо спала: с того момента, как попала в Парс, меня постоянно мучали кошмары. Всё казалось, что я проснусь и увижу Сангина с окровавленным мечом и… тело мамы. Я ведь так и не знаю, что с ней стало. – Голос Ори дрогнул, но она взяла себя в руки, тяжёлая история уже заканчивалась. – По ночам я стала ходить по окрестностям в поиске нового убежища и случайно забрела сюда. А дальше, думаю, вы уже всё знаете.

В склепе воцарилась тишина – такую историю было не просто разложить по полочкам. Первым с этой задачей справился Алимунд.

– Ну вот, как я и говорил, ни в чём предосудительном Ори обвинить нельзя.

Девушка смутилась.

– Я подвергаю вас всех большой опасности, оставаясь здесь. Сначала тебя, теперь Эладора и… Постойте, а где господин Аматус?

Они осмотрелись по сторонам: вампира нигде не было. Цветок со стола тоже пропал.

– Ушёл по-эльфски, – съехидничал маг.

– Я тоже должна уйти. Я доставила вам и так слишком много проблем.

– Уходить надо было раньше, теперь это уже точно плохая идея, – заметил Эладор. – И, раз уж ты посвятила нас в свою историю, думаю, мы сможем тебе помочь. Во всяком случае, попытаемся.

Напряжение в склепе спало. Прохладный ночной воздух наполнял пространство, а стрёкот кузнечиков слышался даже сквозь толстые каменные стены. Эладор угостил Ори остатками мяса и хлеба, и все отправились спать. Девушка только искоса взглянула на Алимунда – тот кивнул, подтверждая какие-то невысказанные мысли, которые маг, слишком сосредоточенный на боях, расшифровать не смог.

Утром Ори встала раньше всех и приготовила для мага завтрак: несколько жареных яиц и холодная буженина из запасов Алимунда – в склепе она сохраняла свежесть ничуть не хуже, чем в погребе. Они неспешно позавтракали, и маг предложил девушке прогуляться: с ним рядом и в капюшоне, скрывающем лицо, ей вряд ли могло что-то угрожать. Ори, которой уже долгое время приходилось ходить и оглядываться, с радостью согласилась. Вампир, не очень-то любящий солнце, предпочёл остаться у себя.

Прогуляться решили до турнирных полей. Сначала прошли поля жёлтых подсолнечников, таких ярких, словно они тысячекратно умножали свет своими лепестками. Миновали несколько виноградников, сорвав по паре ягод – неспелых и вяжущих во рту, но доставивших какое-то хулиганское удовольствие, возвращавшее в беззаботное детство, бывшее у обоих лишь в фантазиях. Здесь, на парсских просторах, редко встречались прохожие, так что можно было беседовать без опаски.

– Как же так вышло, что боевой маг вашего уровня просиживает дни и ночи в этом захолустье? – удивлялась Ори. – С вашими навыками можно было обеспечить себе богатую жизнь и почёт на Севере.

– Мне это всё не нужно. После того, что я пережил, хочу только покоя, – с печальной улыбкой ответил Эладор.

– Понимаю, – задумалась девушка. – Из нашего разговора… Мне показалось, что вы знали мою мать.

– Гризелла… Да, мы были… знакомы. Но это в прошлом.

– Вы были близки?

– Не настолько, как ты подумала, – соврал маг. Ему было неловко рассказывать о своих отношениях с императрицей при её дочери. – Встречались несколько раз. Я выполнял её заказы. Можно сказать, приятельствовали – не более.

– Жаль. Вы были бы для неё лучшей партией.

– Чем Сангин? – усмехнулся Эладор.

– Любой лучше, чем Сангин. Вы были бы лучше всех. Вы добрый.

– А я был бы не против иметь такую чуткую дочь. Но судьба распорядилась иначе… Что теперь жалеть.

Они вышли на окраины, где под мостами и арками прятались в тени бедняки. Нищие кварталы сменились теми, что побогаче, а через несколько узких улиц расположилась площадь, с которой открывался волшебный вид на замок барона – точь в точь иллюстрация из детской книги со сказками.

– Дом, милый дом… – проговорил маг, искоса поглядывая на Ори.

– Дома у меня нет. Это… убежище, пожалуй. Но всё же родное.

– Хотела бы вернуться?

– Не знаю. Не верится, что я когда-нибудь избавлюсь от страха и вечного ощущения того, что мне надо убегать и прятаться.

Маг не ответил. Он и сам подчас чувствовал себя так, только сбегал он от себя и от прошлого, а не от эльфов и других чародеев.

Вскоре выяснилось, что девушка и Эладор застали тот редкий день, когда на турнирных полях никто не сражался. Клетки для диких зверей и монстров, ведущие из подземелий, были накрепко закрыты, а по взрыхлённой прошлыми битвами почве неспешно прогуливались знатные дамы. Ори рассудила, что ей всё же не стоит к ним приближаться, чтобы не быть узнанной, и остаток дня они с магом провели за городом у озера, наслаждаясь видом на замок оттуда.

К вечеру девушка опять загрустила, и они вернулись в Кунабул. Глядя на неё, так неуловимо напоминающую мать, маг всё же решился поведать то, что могло бы утешить девушку.

– Одной печалью у тебя станет меньше, когда я скажу, что Сангин нам теперь точно не страшен.

Лицо Ори прояснилось.

– Ты уверен в этом, маг?

– На все сто. Это я его прикончил. По заказу императорской семьи. – Ори хотела что-то спросить, но Эладор понял вопрос без слов. – Вряд ли они догадывались о судьбе Гризеллы. Просто этот эльф был уж слишком жаден до власти.

– В таком случае, хорошо, что он мёртв, – заключил Алимунд, тоже слушавший беседу.

– Зато я остался жив, – прозвучал из ниоткуда бархатный мужской голос.