Kitabı oxu: «Лжефликс. Индустрия манипуляции смыслами»

* * *

© Бутина М.В., 2026

© Охитин Н.В., 2026

© Котов А.А., 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Предисловие

Вы держите в руках не просто книгу. Вы держите в руках разоблачительный акт. Разоблачение не какой-то абстрактной «системы», а конкретной, отлаженной, высокобюджетной киноиндустрии, которая работает с самым дорогим, что есть у человека и у народа, – со смыслами. Она переплавляет живых людей в удобные мифы, реальные поступки – в сюжеты для дешёвых политических триллеров, а суверенные страны – в картонных монстров на горизонте.

Читатель может усомниться, решить, что всё написанное – контрпропаганда. Возможно, так решила бы и я, если б из меня не сотворили политический миф руками голливудских кинематографистов.

К 2018 году мировому зрителю представили сказание о российской секс-шпионке, слепили другую Марию Бутину. Меня «создали» как персонажа. Как архетип. Как страшилку. Из обычной девушки из Сибири, активной, искренне верящей в диалог между народами, патриота, но не слепого, а мыслящего, – они слепили «Красного воробья».

Незадолго до моего ареста в Вашингтоне в американский, а затем и в мировой кинопрокат, вышла «пропагандистская клюква» – фильм «Красный воробей» с Дженнифер Лоуренс в роли русской шпионки – соблазнительной, аморальной, смертоносной машины в юбке. Картина, снятая с размахом, растиражированная по всему миру. И когда меня арестовали по надуманному обвинению в «сговоре без регистрации в качестве иностранного агента», этот миф уже подготовил почву, чтобы судить и жечь русскую ведьму. И медиа-машина мгновенно подхватила его: «В США задержан настоящий „Красный воробей“!», «Русская шпионка-соблазнительница пыталась внедриться в NRA и покорить Трампа!». До боли много совпадений у нас вышло, разумеется – неслучайных. Танцевальное прошлое, стрижка, внешность, увлечение оружием… На суд зрителя представили почти два с половиной часа месива стереотипов о русских: во всех кадрах с Россией мрак, занавешенные плотно комнаты, лица «кирпичом» и, конечно, – пьющие русские КГБ-шники. Пьют они там непременно водку из штофа. И да, создателям фильма плевать, что по сюжету у них уже постсоветское время и КГБ не существовало. Вот он – продукт «Лжефликс» в чистом виде.

Это было сюрреалистично. Я сидела в одиночной камере тюрьмы, а по телевизору, который включали на пару часов, и в газетах, которые мне иногда давали, я наблюдала за… собой. Но не за собой – Марией Бутиной, выпускницей университета с красным дипломом, политологом, увлечённой идеей налаживания дружбы между Россией и Америкой. Нет. Я наблюдала за монстром. За хищницей. За винтиком «кремлевской машины». От аудитории скрыли всю человеческую суть, все мотивы, всю искреннюю (пусть и наивную) веру в то, что люди могут договориться, если будут говорить друг с другом напрямую, а не через заголовки газет. По иронии судьбы, первый заголовок о русской шпионке Бутиной вышел в газете, принадлежащей дочери Хилари Клинтон.

Я стала свидетелем и материалом величайшего шоу на земле – шоу по производству смыслов. Меня поймали не за «шпионаж» в классическом понимании. Меня поймали для того, чтобы создать идеальную аллегорию. Живую, дышащую иллюстрацию к тезису: «Во всём виноваты русские»! «Они хитры, коварны и опасны. Они спят и видят, как разрушить вашу демократию». Весьма удобный повод сорвать переговоры Путина и Трампа в Хельсинки, которые проходили практически одновременно с моим арестом.

Моя биография, вывернутая наизнанку, – всё это стало кирпичиками в стене нового информационного мифа. Мифа, который не рождается сам по себе. За ним стоит индустрия. «Лжефликс», как метко названа эта индустрия в заголовке книги.

Что это за индустрия? Это союз больших медиа, политических заказчиков, голливудских режиссеров, «экспертов» по России, которые зачастую не говорят по-русски, и социальных сетей, которые тиражируют готовые клише с бешеной скоростью. Их задача – не информировать. Их задача – программировать. Программировать эмоции: страх, ненависть, презрение. Программировать восприятие: «этот человек = эта страна = опасность». Программировать реальность, в которой диалог становится невозможен, потому что с монстрами не разговаривают.

«Лжефликс» работает конвейерно. Но всё это истории реальных людей, их изменённые биографии. Он берет сложную, многогранную, противоречивую реальность и упаковывает ее в простой, черно-белый, захватывающий сюжет. Как блокбастер. Эффектно. Страшно. И… лживо.

В этой книге мы будем разбирать механизмы этой фабрики грез… нет, фабрики кошмаров. Мы посмотрим, как работает ее сценарий. На примерах разных фильмов разложим всё по полочкам:

Моя история закончилась не так, как хотели сценаристы. Я выстояла. Не сломалась. Я вернулась домой, потому что за мной была моя страна, мои близкие, моя правда. Но сколько людей ломаются под прессом этой системы?

Моя история могла закончиться по-разному. После чудесного спасения, возращения домой я решила пережить всё заново – вытащить из глубины все воспоминания об учёбе в Штатах, о допросах, карцере – обо всём и рассказать об этом в «Тюремном дневнике». Надо сказать, что привычка вести дневник, унаследованная от моего дедушки, спасала мой разум в заключении. И так каждый прожитый в камере день был запечатлён на страницах тетрадок, из которых родилась моя книга, где только правда и никаких красных воробьёв или сплошь плохих американцев. Потом из книги родился одноимённый спектакль, поставленный талантливыми сотрудниками внутренней службы ФСИН России, а затем и наш отечественный сериал. Достаточно просто сравнить «Красного воробья» и сериал «Тюремный дневник». Ни я, ни режиссёр Игорь Копылов не лишили там американцев человечности, не утопили их в стереотипах.

Эта книга – не только о мести лжи. Это – приглашение к сопротивлению. Сопротивлению не силой, а вниманием. Я научена горьким опытом: прежде чем поверить в яркий образ, в захватывающую историю о «злых русских» (или о «злых американцах», или о «злых» любых других), спросите себя: кому выгоден этот сюжет? Кто финансирует этот «фильм»? Что осталось за кадром? Где живой человек за ролью монстра или героя?

Я была мифом. Теперь я – свидетель. «Лжефликс» существует. Но фабрику лжи можно остановить. Первый шаг – увидеть ее конвейер. Увидеть и отказаться потреблять этот контент.

Читайте. Сомневайтесь. Задавайте вопросы. И помните, что за каждым громким медийным «воробьём» может быть чья-то перевёрнутая биография.

Мария Бутина

Введение

Так вышло, что в годы разрушения нашей страны в образовавшийся вакуум хлынула волна «культуры» с Запада. Хлынула, всё затопила и осталась. Да так плотно обосновалась в нас, что до сих пор продолжает подтачивать Россию изнутри.

Голливудские маркетологи изо всех сил обеспечивают неугасающий спрос на американское кино. По сути, самобытной кинокультурой в мире могут похвастаться единицы стран, остальные давно перешли в режим подобострастного подражания. И Россия – не исключение. Десятилетия монополии заокеанских киностудий сделали своё дело. Всё, что снято у нас в последнее время, и всё, что будет снято в ближайшее десятилетие, несомненно, будет сравниваться с «эталоном», который нам навязали.

А ведь нынешний «эталон» стал таким вовсе не в результате эволюции киноискусства или совершенства аппаратуры. Голливудский кинопродукт XXI века – это коктейль из маркетинговых трюков, ловкости продюсеров, негласной цензуры и щедрого финансирования идеологически правильных решений. Огромная киноиндустрия уже давно не самодостаточна, она занимается лишь обслуживанием интересов генерального заказчика и главного выгодоприобретателя – государственных служб США. Никакой конспирологии: американские спецслужбы так уверены в своей правоте и непогрешимости, что без стеснения публикуют ранее очень секретные материалы о своей плотной работе с киностудиями. Изучение этих рассекреченных документов может затянуть похлеще любого детективного романа.

В этой книге мы попытались разобрать и проанализировать фильмы, которые уже сняты и прошли в мировом прокате. В первую очередь мы обращаем внимание на трактовку исторических событий и следующие из такой трактовки смыслы. Речь не обязательно пойдёт о лентах, претендующих на абсолютную историчность. Картина может быть в жанре комедии, мелодрамы или приключений. Но действие фильма всегда происходит в каком-то определённом времени и месте. Исторический контекст из картины не выкинуть, и зрителями он зачастую воспринимается просто как фон. Но самое страшное – что именно этот «фон» формирует у зрителей багаж исторических знаний, смыслов, отношение к конкретным событиям. Иногда делается инъекция на уровне намёков, иногда – более грубая, в виде откровенно подтасованных фактов.

Неискушённый зритель без специальной подготовки беззащитен перед этим аудиовизуальным оружием массового поражения. В результате информационный поток с голубых экранов заливает сознание кинообывателя набором «знаний» и установок, вред от которых сложно переоценить. Благодаря в первую очередь кино и сериалам современные молодые люди уверены, что Сталин мечтал уничтожить побольше русских людей, Распутин утопал в разврате и пичкал Николая II наркотиками, а сам последний император подписал отречение от престола в присутствии Ленина. Что советский и русский солдат – бездумное и безжалостное орудие в руках тупых генералов и чиновников-коррупционеров. Что Советский Союз – тюрьма народов, в которой все всего боялись и за каждым следил агент КГБ. Что террористы – это «борцы за демократию», а законные правительства неугодных стран – на самом деле террористы. И что главная страна-миротворец на планете – конечно же, США.

Полученная под бодрый саундтрек и крутой спецэффект новая информация со временем трансформируется в «это же всем известно» и «совершенно очевидно». Проблема в том, что никто эти полученные «знания» не бежит проверять. Доступ к информации сегодня находится на уровне, невообразимом для 80-х, 90-х и даже 2000-х годов. Казалось бы, что тут сложного – возьми да проверь! Но у зрителя нет на это времени – ведь каждую минуту смартфон отвлекает его всё новыми уведомлениями о чём-нибудь интересном. И вот при нашем молчаливом невмешательстве голливудские трактовки, искажённые факты и попросту наглая ложь становятся новой «правдой».

Люди, просмотревшие сериалы «Чернобыль» от HBO или «Великая» от HULU, восхищаются идеально подобранными чашками в серванте, пестротой костюмов и отличным (по мнению сценаристов) юмором. Но вместе с чашками и шутками в нашем культурном слое оседает фальшивая историческая фактура, прокрученная через мясорубку ви'дения западных авторов.

Для удаления этой опухоли потребуются многие годы. Целые десятилетия борьбы с искажениями истории, с дутыми авторитетами и с укоренившимся желанием подражать всему западному. Решить эту проблему цензурой возможно лишь отчасти – ведь и отечественное кино до сих пор находится в тени Голливуда. Причём делает это по своей доброй воле – подобострастное заискивание перед качеством производства подавляет способность анализировать смыслы.

В рамках этой книги мы попытались разобрать самые вопиющие и наглые примеры западной пропаганды и исторических фальсификаций. Мы надеемся, что наш подход поможет читателю сформировать основы критического мышления и перестать принимать на веру всё, что ему показывают.

Впереди нас ждёт много работы. Ведь «голливудский фронт» всё ещё открыт, а Россия на нём пока всё ещё в обороне.

Авторы книги выражают искреннюю признательность за помощь в анализе и подготовке материалов:

– Николаю Петровичу Пархитько, кандидату исторических наук, доценту РУДН, члену Российского военно-исторического общества;

– Алексею Борисовичу Панченко, кандидату исторических наук, доценту СурГПУ;

– Сергею Васильевичу Сопелеву, историку, политологу, руководителю сектора гражданского воспитания Московского отделения Российского военно-исторического общества;

– Евгению Юрьевичу Спицыну, историку, публицисту, члену Союза писателей России;

– Полине Викторовне Сагаловой, исследователю в области медиакоммуникаций, когнитивных войн и теории секьюритизации.

Раздел 1
Вторая мировая информационная война

Манипуляции, направленные на переписывание истории Второй мировой войны, преувеличение роли союзников и замалчивание основного вклада в победу Советского Союза

Распространена версия, что в мае 1945 г. в поверженном Берлине великий русский полководец Георгий Константинович Жуков сказал другому великому русскому полководцу Константину Константиновичу Рокоссовскому такие слова: «Мы их освободили, и они нам этого никогда не простят». Не так уж важно, действительно ли говорил Жуков про европейцев такие слова или нет. Важно то, что народная молва вложила в уста своего самого любимого маршала совершенно точное предсказание будущего. Если в 1945 г. это ещё могло звучать как парадокс, то после первой четверти XXI века, глядя на животную русофобию западных элит (в первую очередь европейских), сложно сформулировать более точно.

«Унтерменши» (недочеловеки) освободили цивилизованные народы? Быть такого не может! – и «бремя белого человека»¹ клокочет от ненависти в груди у гордых немцев, итальянцев и французов. Когда их деды и бабки покорно стояли в очередях за супом к советским полевым кухням, было не до гордости. Но время «лечит», в данном случае в кавычках, – и вот бюргерская сытость, обусловленная русскими энергоресурсами и американскими кредитами, вытерла из исторической памяти те спасительные порции солдатского супа. Зато учебники истории, СМИ и кинематограф на протяжении долгих десятилетий повторяли: именно здесь у нас райский сад, эталонная демократия, финансовые центры, резервная валюта. Именно мы развитые страны, локомотивы глобальной экономики, G7, белая кость, пуп земли. Именно от нашей воли всё зависит в этом мире! – кого пускать на какие рынки, кого допускать до каких технологий, кого и каким тоном поучать правильно себя вести.

Болезненно-нарциссическое самосознание западной цивилизации унаследовано с колониальных времён. Да, был период, когда европейские страны лежали под Гитлером, а англосаксы не могли своими силами справиться с Японией. Но было это недолго, давно… и вообще неправда! Не могли же цивилизованные народы унижаться перед недоразвитыми азиатами?!

Население западных стран не должно сомневаться в бесспорной верности политического и экономического уклада своей жизни. И вот, чтобы внести ясность в мировоззрение своих граждан, неудобные исторические события начинают изымать из информационного оборота, подсовывая вместо них дистиллированный суррогат. Удобное – выпятить, неудобное – вычеркнуть, спорное – подать в нужном свете, недостающее – придумать. Именно так пишут историю победители, к которым они себя относят. Правда, кого по итогам Второй мировой войны победили немцы, итальянцы, японцы, финны, венгры, румыны, испанцы? Или так: разве кого-нибудь смогли самостоятельно победить поляки, французы, англичане, американцы?

Но информационный век добавляет в формулу «историю пишут победители» новый важнейший нюанс. Правом на написание истории обладает не победитель в самой Второй мировой, а победитель в современной информационной войне. Кто подмял под себя информационное пространство, тот и определяет повестку.

В разрезе кинематографа, думаем, излишне пояснять, кто именно подмял. На начало XXI века на долю Голливуда приходилось 92 % мирового кинопроката²: в экономике это называется «монополия». Да, сейчас доля американского кино на мировом рынке снижается, и, слава Богу, в России тоже³. Однако она по-прежнему высока: две трети проданных билетов⁴ в кинотеатрах европейских стран – это билеты на фильмы американского производства. А в 2022 г. в США выпустили больше фильмов, чем во всех остальных странах из топ–10 вместе взятых⁵.

Неудивительно, что с историей Второй мировой войны «во всём цивилизованном мире» в основном знакомы в трактовке США или их идеологических союзников. Даже в нашей стране, приходится признать, отношение к Великой Отечественной войне под настойчивым информационным давлением переживает не самые простые времена. Постулаты и нормы морали, которые ранее для жителей постсоветского пространства казались незыблемыми, пропускаются через окно Овертона. Появляются художественные фильмы вроде «Сволочи», «Четыре дня в мае», «Штрафбат» или «Праздник», основанные либо на сомнительных исторических источниках, либо просто на вымысле. Продюсеры, сценаристы и режиссёры преподносят их как «личностные эмоциональные трагедии на фоне войны». На деле же они форматируют историческую память, вываливая на зрителя с киноэкранов и в ТВ-эфирах полнейшую анти-историческую околесицу.

Но если в нашей стране борьба с ревизионизмом истории по крайней мере поддерживается на государственном уровне, то в странах «золотого миллиарда» ровно наоборот: существует госзаказ на переписывание неудобного прошлого. Когда из уст самых высоких европейских чиновников звучит⁶, что якобы «за последние сто лет Россия нападала более чем на 19 стран» – стоит не просто в голос смеяться и вызывать санитаров, но и смотреть анамнез. А там знакомые всё лица: Netflix, HBO, BBC и прочий Голливуд головного мозга.

Рядовой американец твёрдо уверен, что Европу от фашизма освободила именно его страна, а главной операцией Второй мировой стало спасение рядового Райана⁷. Но как же формируется эта мифология? Ведь одной, даже очень талантливой, кинокартиной не перевернёшь представление о вещах целых поколений людей. Ниже на примере нескольких фильмов и сериалов мы покажем, как искажения информации о Второй мировой войне пронизывают всю западную культуру. Тут недосказали, там умолчали, тут сделали нужный акцент – и так уже много-много лет.

Добро пожаловать во вселенную альтернативной истории Второй мировой войны.

«В тылу врага»
Атомная физика, польские амбиции и исторические неудачники с туманного Альбиона

«В тылу врага» (Enemy Lines): художественный фильм, 1 час 32 минуты. Производство: Principal Film Finance, 2020

Британский фильм «В тылу врага» рассказывает о том, как англо-американский спецназ в 1943 году отважно пробирается в оккупированную фашистами Польшу и выкрадывает у немцев ценного учёного, доктора Фабиана, который очень нужен американцам. Оказывается, польский учёный – гениальный физик-ядерщик, который нужен Штатам чтобы успешно завершить так называемый «Манхэттенский проект», то есть – создать атомную бомбу.

Не станем углубляться в анализ всех странностей и глупостей этого фильма, которых предостаточно. Нас заинтересовала историческая подоплёка, на которой тяп-ляп состряпан сюжет. Ведь как обычно, авторы картины не забывают в анонсе указать, что фильм основан на реальных событиях. Даже убедительные титры добавили: «В последние годы войны была проведена миссия Alsos, в ходе которой солдаты союзных войск проникали на территорию врага чтобы добыть учёных и сведения для Манхэттенского проекта».

То есть зритель должен поверить, что героические британцы и американцы ещё в начале 1943 года, за полтора года до открытия второго фронта в Европе, успешно совершали в тылу у немцев дерзкие спецоперации. Должен поверить, что вездесущая британская разведка запросто раздобывает сведения о времени и маршрутах перемещения сверхзасекреченного учёного! Ой ли?

Вот сюда, прямо в тыл мы и пойдём! (Кадр из фильма)⁸

Конечно, на самом деле всё было вообще не так. США действительно опасались, что Германия может опередить их в создании и применении атомного оружия. И опасаться было чего: ядерные исследования немцы начали на два года раньше американцев, первооткрыватель ядерного деления и авторы первых теоретических статей были немцами. Но о реальном положении дел в германском «Урановом проекте»⁹ союзника ничего не было достоверно известно.

Поэтому американское руководство атомного проекта «Манхэттен» действительно создало специальную разведывательную группу¹⁰ с привлечением в её состав учёных-физиков. Эта операция действительно получила название «Миссия Алсос»¹¹. Однако в реальной жизни на героических киношных спецназовцев эта Миссия вовсе не была похожа.

Сформировали Миссию Алсос только в конце 1943 г. Группа действовала только на освобождённых от немцев территориях. В 1944 г. она направилась в освобождённые районы Италии, допросила учёных и собрала скудные материалы в нескольких университетах. И практически ни с чем улетела домой.

После открытия второго фронта в 1944 г. Миссия Алсос оказалась во Франции. Но группа лишь следовала за передовыми войсками, обыскивая отвоёванные территории. Ни о каких спецоперациях в тылу речи даже близко не было. Ни в Париже, ни в Брюсселе миссия не смогла найти ни нужных людей, ни документов. Только после освобождения Страсбурга 15 ноября 1944 г. удалось захватить нескольких немецких учёных-физиков¹² и некоторые важные бумаги.

Шапочки внучкам из миссии «Алсос» вязала бабуля. (Кадр из фильма)

И лишь в конце апреля 1945 г. в составе более 100 человек на бронированных автомобилях группа Алсос действительно совершила рейд в тыл фашистов. То есть героические разыскиватели физиков только тогда отважились отправиться к немцам в тыл, когда дивизии вермахта наперегонки сдавались англо-американским войскам, лишь бы не попасть к русским.

Как видим, это только в кино разведчики Британии и США такие бесстрашные, в реальности-то они были куда скромнее. Тем абсурднее выглядит наглая сцена в фильме, в которой американский генерал заявляет: «Нам давным-давно пора вторгнуться в Европу, а то ведь чего доброго Берлин без нас возьмут».

Ещё как возьмут! Жуков и Конев возьмут¹³, а вас забудут спросить.

Тут ещё интересно отметить, что хотя главные герои картины (американцы и англичане) – союзники, британские авторы фильма всё время исподтишка норовят уколоть своих заокеанских партнёров. Сквозь шуточки и двусмысленные диалоги просачивается мещанский комплекс недооценённого вклада Великобритании в триумф союзников.

В уста разных персонажей авторы фильма постоянно вкладывают неудовольствие лидерством американцев:

• Английские спецназовцы американцу в спину: «Думаешь, он справится?» – «Не знаю, посмотрим. К счастью, есть мы».

• Польский партизан ругается: «Чёртовы американцы. У вас с только людей, но вы понятия не имеете, как сражаться».

• Английские спецназовцы между собой: «Янки заявились, считай, к окончанию войны, а уже командуют…».

• Американский генерал британскому: «Чёрт, не представляю, как вы продержались полвойны со всей вашей бюрократией!» – англичанин отвечает: «Как-то же продержались».

Русские тоже в фильме есть, тоже охотятся в 1943 году за гениальным физиком. Но это чистая выдумка. Да, советский атомный проект уже был запущен (точнее, перезапущен) 28 сентября 1942 г. Однако за немецкими физиками наши войска не гонялись, разработки велись умами отечественных учёных при активном содействии советской разведки, достававшей ценные агентурные сведения о ходе «Манхэттенского проекта». До немецких физиков и их оборудования дело дошло только в 1945 г.:

«Более точные и подробные сведения о немецком атомном проекте начали поступать в распоряжение советских учёных только после вступления советских войск на территорию Германии… В начале 1945 г. … по заданию ГКО СССР был организован поиск немецких учёных и специалистов с целью изучения степени разработанности проблемы использования внутриатомной энергии урана и возможности применения их опыта в работах по урану в Советском Союзе».

– это цитата из прелюбопытной книги В.Н. Кузнецова «Немцы в советском атомном проекте»¹⁴.

В фильме же всё просто: у русских – приказ выкрасть гениального поляка. Но, столкнувшись с англо-американской группой, русские поразительно быстро сдаются, удовлетворившись тем, что раз учёного выкрали союзники – значит, немцам он больше не послужит, значит, ну и ладно. Конечно же, это полный бред и прямое нарушение советскими офицерами приказа. И пусть в кадре наших военных не выставляют откровенными олухами с балалайками и медведями. Но по итогу авторы картины пренебрежительно отводят им роль добровольной прислуги: умирать ради помощи в таком важном для союзников деле. Например:

• Русские: «Братья и союзники не должны конфликтовать» – Американец: «Я тебе не брат!».

• Командир русской группы раненому бойцу: «Бондаренко, я никому не скажу, что ты умер за капиталистов».

• «Нет, мы не перехватим его [физика-ядерщика]. Но и нацисты не перехватят его тоже. Возможно, этого достаточно».

И, наконец, польский фактор картины. И в годы Второй мировой войны польское правительство в изгнании¹⁵ находилось именно в Лондоне. Около трети всей переписки Черчилля со Сталиным¹⁶ посвящено польскому вопросу. И по сей день Великобритания активно поддерживает Польшу¹⁷ в её международных авантюрах. Отражением этих политических игр стало чрезмерное выпячивание в британском фильме важной роли Польши. Хотя Польша эта вся насквозь ненастоящая.

Действие выдуманной сценаристами спецоперации происходит в заснеженной Польше – но нет, всё снимали в Белоруссии¹⁸.

Самым заметным персонажем второго плана в фильме является красивая польская партизанка – но нет, роль её исполняет российская актриса Екатерина Владимирова¹⁹.

Зритель должен поверить, что исследовательский центр немецкой ядерной программы располагался в Польше – но нет. Немецкий «Урановый проект»²⁰ был запущен ещё до начала войны. У Германии были свои великолепные научные институты, лаборатории и производственные площадки. Зачем рачительным немцам строить исследовательский центр в Польше и перевозить туда ключевого учёного?

Заодно зритель должен поверить, что Польша – сверхдержава в области теоретической физики, ведь ключевым учёным во всей ядерной программе Германии является почему-то поляк! Но – тоже нет!

«Когда в 1945 г. после разрушительной войны и оккупации польские физики приступили к работе, лишь немногие из них оказались в достаточной степени подготовленными к работам в области ядерной физики даже в очень скромных масштабах. До войны их тоже было немного. Самый выдающийся польский учёный по ядерной физике довоенного периода Людвик Вертенштейн погиб в конце войны»,

– писал Марианн Менсович²¹, руководитель отдела физики высоких энергий Краковского Института ядерной физики, вице-президент польской академии наук в 1969–1977 годах.

В титрах фильма упоминается польский физик Джозеф Ротблат²², который действительно работал в Манхэттенском проекте – но снова нет, он ещё до войны переехал в Британию и даже теоретически никак не мог быть связан с сюжетом картины.

Гениальный польский учёный-ядерщик – плод фантазий сценаристов. Кадр из фильма

В титрах фильма упоминается польский физик Джозеф Ротблат (сноска 22), который действительно работал в Манхэттенском проекте – но снова нет, он ещё до войны переехал в Британию и даже теоретически никак не мог быть связан с сюжетом картины.

* * *

Вот такой он, фильм «В тылу врага», якобы основанный на реальных событиях. В настоящих реальных событиях не было никакой Польши, никаких польских учёных и никаких рейдов отважных командос в тылу фашистов по заснеженным лесам.

Зато было стремление англо-американцев снять все сливки с победы над Германией и заполучить мощнейшее оружие в мире для своих политических целей. Что в итоге и получилось, но только у США. Кстати, кроме учёных-атомщиков американцы ещё развязали настоящую «охоту за головами» на немецких специалистов в области авиации, ракетостроения, химии и физики. В рамках операции «Скрепка» спецслужбами США было эвакуировано в Штаты порядка 1800 таких учёных²³. Они стали мозгом не только стремительно развивающегося американского оборонно-промышленного комплекса, но и космической программы США. И хотя в официальном приказе Трумэна исключалась вербовка тех, кто «был членом нацистской партии или активно поддерживал нацистский милитаризм», однако на практике действия были прямо противоположными. Объединённое агентство по целям разведки (англ. Joint Intelligence Objectives Agency, JIOA) фальсифицировало профессиональные и политические биографии для целого ряда немецких учёных²⁴, знания и опыт которых требовались для США. Не секрет, что знаменитый Вернер фон Браун²⁵ был членом НСДАП²⁶.

В итоге после завершения великой войны США стали сверхдержавой № 1, Советский Союз – сверхдержавой № 2, а Британская империя – наоборот, распалась. О ничтожестве достижений Британии говорит хотя бы то, что в июле 1945 года Черчилль даже не смог избраться на второй строк. Быть в числе победителей и не получить главного приза! – такого унижения британская исключительность не перенесла. Историческая травма кровоточит до сих пор, и даже в низкобюджетном кино оскорблённые лорды не могут избавиться от комплекса своей имперской неполноценности.

Вот в чём истинная причина создания этого странного кинофильма.

«Оппенгеймер»
Подлог планетарного масштаба

«Оппенгеймер» (Oppenheimer). Художественный фильм, 180 мин. Производство: Universal Studios, 2023

Зачем Кристофер Нолан снял «Оппенгеймера»? Ради миллиардных сборов? Ради «Золотого глобуса»? Ради исторической справедливости? Как бы не так: талантливый режиссёр просто добросовестно выполнил задание вашингтонского обкома. Перед нами пропаганда мирового масштаба, и, кстати, довольно изящная. Семь «Оскаров» «Оппенгеймеру» – это кешбэк Кристоферу Нолану за добросовестное выполнение задания вашингтонского обкома.

В 2023 году вышла на экраны масштабная биографическая кинолента Кристофера Нолана «Оппенгеймер». Фильм посвящён судьбе национального американского героя Роберта Оппенгеймера – научного руководителя проекта создания первой атомной бомбы и человека, сделавшего США на несколько лет атомным монополистом на планете Земля.

Честно говоря, смотреть картину трудно: зрителя ждут три с лишним часа разговоров. Однако «Оппенгеймер» все в один голос называли одной из двух главных кинопремьер 2023 года. Что же обеспечило нудноватому биографическому фильму такую шумиху и миллиардные сборы? Масштаб фигуры Кристофера Нолана? Отсутствие спецэффектов и съёмка по старинке на киноплёнку? Какие-то глубинные философские смыслы? О, нет. Забегая вперёд, выскажем свою точку зрения: Голливуд в очередной раз по заказу Белого дома снял правильное идеологическое кино и получил за это правильный промоушн. Как говорил один из советников президента Буша-младшего²⁷, «Свобода – наш основной товар, а Голливуд – наш лучший экспортёр». В данном случае – свобода от угрызений совести.

Сюжет фильма Нолана основан на книге «Оппенгеймер. Триумф и трагедия Американского Прометея»²⁸, получившей в 2006 году Пулитцеровскую премию как лучшая биография²⁹. Прежде чем браться за разбор фильма, нам пришлось ознакомиться с этой работой. Книга внушительная: библиографический список использованных материалов содержит 254 монографии, 100 диссертаций, публикаций и рукописных собраний, плюс ещё 112 проведённых авторами интервью. Пожалуй, единственным ощутимым недостатком книги является то, что авторы использовали только западные источники. А зря! – и дальше мы объясним почему.

На первый взгляд скрупулёзная кино-биография Оппенгеймера полна нюансов, имён, фактов и научных выкладок. Поверхностному зрителю может показаться, что кинолента достоверно отражает всю сложность научной атомной гонки и американских политических разборок сороковых-пятидесятых годов ХХ века. Однако если внимательно следить за руками голливудских кинофокусников, можно обнаружить, что картина ловко подтасовывает историческую фактуру и расставляет акценты аккурат в интересах сегодняшней американской администрации.

Ложь как государственная доктрина

Вот что было «совершенно необходимо» для США. Документальное фото

Начнём с самого главного – моральной ответственности Соединённых штатов за единственное в истории применение атомного оружия. На протяжении всего фильма зрителя многократно подводят к мысли о том, что это было совершенно необходимо. Подводят элегантно, тонко, через терзания и сомнения основных героев фильма. Зритель должен вместе с ними выстрадать эту непростую мысль – именно так она лучше усвоится и крепче запомнится.

Сначала атомную бомбу американцы стремились создать раньше Гитлера:

[Цитата из фильма, тайминг 0:45:30] (Роберт Оппенгеймер) – …В честной гонке выиграют немцы.

[Цитата из фильма, тайминг 0:51:21] (Роберт Оппенгеймер) – Изи, я не знаю, можно ли нам доверять такое оружие, но я знаю, что нацистам нельзя точно.

Но вот наступает май 1945 года, и зачем же нужна бомба теперь? Зрителю несколько раз доходчиво объясняют, что применение атомной бомбы теперь нужно для завершения Второй мировой войны:

[Цитата из фильма, тайминг 1:35:15] – Гитлер мёртв, это правда. Но японцы продолжают сражаться.

– Их поражение очевидно.

– Нет, если вы – солдат, готовящийся к вторжению. Мы можем закончить эту войну.

[Цитата из фильма, тайминг 2:44:40] – Но тем не менее Вы заявили, что бомбардировка Хиросимы была очень успешной…

– Технически успешной… а также фактически помогла закончить войну.

[Цитата из фильма, тайминг 1:40:16] (Джордж Маршалл, генерал) – …это станет точкой. Вторая мировая война будет закончена, парни вернутся домой.

Это и есть краткое изложение официальной американской доктрины, оправдывающей сброс бомб на Хиросиму и Нагасаки. Мол, за счёт этого война завершилась быстрее и удалось избежать сотен тысяч новых смертей.

Кстати сказать, такой образ мышления вообще свойственен англосаксам. В 1919 г. британцы для поддержания порядка на территории своей необъятной империи придумали концепцию «воздушного контроля»³⁰. Вкратце это так: если где-либо туземцы в колониях начинали восстания, «цивилизованные» британцы сразу подавляли их бомбардировками, не размениваясь на применение сухопутных сил. Официальная история британских Королевских ВВС без стеснения констатирует³¹: хотя в ходе операций воздушного контроля и гибли мирные жители, число жертв было заведомо меньше, чем если бы в ход вступали карательные войска.

Американцы просто вывели эту мысль на новый технологический уровень. Чем тратить ресурсы на вторжение, дешевле и эффективнее разбомбить японских туземцев. Иначе враг не осознает, что пора сдаться, война продолжится и обязательно будут новые жертвы – ведь упоротые японцы собираются воевать до последнего патрона…

Но ведь нет же!

Ещё в июле 1944 г. японский посол в Ватикане Кэн Харада намекал папе римскому³² о готовности Японии к переговорам о мире при условии признания права Японии на национальную жизнь и экономику³³. В начале 1945 г. японцы активно вели тайные переговоры³⁴ и с англичанами, и с американцами о возможности заключения сепаратного мира. Никто иной, как знаменитый Аллен Даллес, сообщал в военное министерство США, что важные лица в правительстве Японии пытаются найти способ выхода из войны – в значительной степени на условиях американцев. По сообщению Даллеса, они настаивали только на одном условии: «сохранить императора и конституцию, опасаясь, что в противном случае военная капитуляция вызовет полный крах порядка и дисциплины».

18 июня 1945 г. начальник личного штаба Трумэна адмирал Уильям Лехи записал в своем дневнике³⁵: «На мой взгляд, капитуляцию Японии в данный момент можно организовать на приемлемых для Японии условиях…» В тот же день заместитель военного министра Джон Макклой высказал Трумэну своё мнение: положение японцев настолько плачевно, что это ставит «вопрос, нужна ли нам помощь России для победы над Японией». Он также предложил Трумэну предпринять политические шаги, которые могли бы обеспечить полную капитуляцию Японии, прежде чем принимать решение о вторжении на Японский архипелаг или ядерной бомбардировке.

Параллельно японцы обсуждали с Советским Союзом³⁶ вопрос о посредничестве в прекращении войны. Давно доказано, что США знали об этом, поскольку 12 июля 1945 г. перехватили и расшифровали японскую дипломатическую телеграмму³⁷ министра иностранных дел Японии Сигенори Того послу в Москве Наотакэ Сато. Этот документ подтверждал, что японский император был готов сдаться, если союзники проявят больше гибкости в требованиях безоговорочной капитуляции. Военный министр США Генри Стимсон после этого пытался убедить Трумэна³⁸ вписать в текст предстоящего ультиматума гарантии для императора.

Однако 26 июля была опубликована Потсдамская декларация³⁹ – фактический ультиматум Японии от имени Трумэна, Черчилля и Чан Кайши с крайне жёсткими условиями. Никаких гарантий для императора в документе не содержалось. Япония вынуждена была оставить ультиматум без внимания⁴⁰ и продолжать попытки переговоров с Советским Союзом. Но американцы хорошо знали, что в начале августа СССР объявит Японии войну, а значит попытки переговоров обречены.

Таким образом, политические шаги, предпринятые руководством США (в первую очередь президентом Гарри Трумэном и госсекретарем Джеймсом Бирнсом) не приближали завершение войны, а лишь затягивали её. Особый цинизм состоит в том, что приказ об атомных бомбардировках был подписан 25 июля⁴¹, на день раньше Потсдамского ультиматума с условиями капитуляции. Янки сделали всё, чтобы японцы не сдались до испытания на них, как на подопытных кроликах, нового супероружия.

Образцом исторического цинизма в фильме «Оппенгеймер» является сцена заседания Временного комитета 31 мая 1945 г. Мы не станем апеллировать к настоящему протоколу этого совещания⁴². Даже не станем обращать внимания на такие «мелочи», что реальный состав комитета был иным, и ряд вопросов решался совершенно другими комитетами на других заседаниях. Спишем эти неточности на художественный, а не документальный характер картины. Но по своей сути эта сцена, хоть и содержит много верных цитат, принципиально искажает акценты, выставляя многих участников тех событий возвышенными гуманистами.

[Сцена заседания из фильма, тайминг 1:39:30]

(Генри Стимсон, военный министр) – Бомбардировка в Токио унесла жизни 100 000 человек, в основном гражданских лиц. Меня пугает Америка, когда мы делаем такие вещи, и никто не протестует.

(Джордж Маршалл, генерал) – Перл-Харбор и три года жестокого конфликта на Тихом океане дают бóльшую свободу действий с американской общественностью.

(Генри Стимсон, военный министр) – Достаточно, чтобы взорвать атомную бомбу?

(Энрико Ферми, один из научных руководителей Манхэттенского проекта) – А-бомба, возможно, не нанесёт такого ущерба, как бомбардировки Токио.

(Генри Стимсон, военный министр) – Каковы ваши прогнозы?

(Вэнивар Буш, учёный, руководитель Управления научных исследований и разработок) – Ну, в среднем городе 20–30 тысяч погибших.

(Роберт Оппенгеймер) – Да, но не стоит недооценивать психологическое воздействие атомного взрыва. Огненный столб высотой 3 км. Смертоносные нейтронные эффекты в радиусе 2 км во всех направлениях от одного-единственного устройства. Сброшенная с едва заметного самолёта В–29 атомная бомба станет ужасным проявлением божественной силы.

(Джордж Маршалл, генерал) – Если это правда, то это станет точкой. Вторая мировая война будет закончена, парни вернутся домой.

(Генри Стимсон, военный министр) – Военные цели?

(Роберт Оппенгеймер) – Но нет ни одной достаточно большой.

(Джеймс Конант, ректор Гарвардского университета, председатель национального исследовательского комитета по обороне NDRC) – Возможно, жизненно важный военный завод с размещением рабочих поблизости.

Если быть более точным, то Джеймс Конант заявил: «Наиболее приемлемой целью был бы жизненно важный военный завод с большим количеством работников и плотно окружённый рабочими кварталами». С помощью таких уклончивых эвфемизмов ректор Гарвардского университета предлагал рассматривать в качестве цели первой в мире атомной бомбардировки гражданское население.

(Энрико Ферми, один из научных руководителей Манхэттенского проекта) – И мы могли бы предупредить их, чтобы уменьшить количество жертв среди мирного населения.

Реплики Энрико Ферми в этой сцене заставляют зрителя считать, что великий учёный был и великим гуманистом, противящимся массовому уничтожению невинных людей. Что ж, приведём фрагмент из книги⁴³, отражающий реальный уровень гуманизма знаменитых американских физиков:

«Однажды Ферми отвел Оппенгеймера в сторону и предложил новый способ массового истребления немцев. Продукты радиоактивного распада, предположил он, можно было бы использовать для отравления продовольственных ресурсов. Оппенгеймер отнёсся к идее серьёзно. Попросив Ферми больше ни с кем её не обсуждать, Оппенгеймер доложил о предложении генералу Гровсу, а потом обсудил его с Эдвардом Теллером. Теллер якобы ответил, что в ядерном реакторе во время цепной реакции можно выделить стронций–90. Однако в мае 1943 года Оппенгеймер рекомендовал приостановить работу над предложением, причём по шокирующей причине. „Работу в этом направлении, – писал он Ферми, – мне кажется, не стоит даже начинать, если мы не сможем отравить достаточно продовольствия, чтобы погубить хотя бы полмиллиона немцев, потому что из-за неравномерности распространения действительное число пораженных, несомненно, окажется намного ниже. От идеи отказались, но лишь потому, что она не гарантировала уничтожения населения противника в достаточном количестве“» – стр. 273.

Джеймс Конант (слева) и Энрико Ферми (справа)

Но вернёмся к сцене заседания 31 мая:

(Эдвард Бартлетт, сенатор от Аляски) – Они бы послали всё, что у них есть, против нас. И я был бы в этом самолёте.

(Вэнивар Буш, учёный, руководитель Управления научных исследований и разработок) – Если мы объявим об этом, и она не взорвётся, мы сорвём все шансы на капитуляцию Японии.

Как мы уже знаем, это ложь. Но авторы фильма продолжают вдалбливать зрителю идею о том, что только атомная бомба способна остановить неукротимых японцев.

(Эрнест Лоуренс, учёный) – Нет ли способа продемонстрировать бомбу Японии, чтобы спровоцировать капитуляцию?

(Лесли Гровс, военный руководитель Манхэттенского проекта) – Мы намерены продемонстрировать это наиболее недвусмысленно. Дважды. Один раз – для демонстрации мощи оружия, и второй раз – чтобы показать, что мы можем продолжать это делать, пока они не сдадутся.

(Генри Стимсон, военный министр) – У нас есть список из двенадцати городов на выбор… Извините, одиннадцати. Я исключил Киото из списка в связи с его культурной значимостью для японского народа. Кроме того, мы с женой провели там медовый месяц. Это великолепный город…

Действительно, Генри Стимсон настоял на исключении Киото из списка возможных целей – хотя вовсе не из-за медового месяца, а с учётом того, что это древняя столица Японии, исторический город и место, имеющее для японцев громадное религиозное значение.

Но авторы фильма изящно опускают неприглядную деталь. Генерал Гровс, военный руководитель Манхэттенского проекта (можно сказать – генеральный продюсер атомной бомбы) активно спорил с военным министром Стимсоном. Гровс не просто возражал ему на совещании – он настаивал на выборе Киото ещё полтора месяца, пока цели бомбардировки не были окончательно завизированы Трумэном. Историческое и религиозное значение города ничуть не волновало американского генерала. Вот цитаты из книги воспоминаний Гровса «Теперь об этом можно рассказать»⁴⁴:

«В доказательство своей правоты я приводил следующие аргументы⁴⁵: население Киото больше миллиона человек… Промышленные кварталы занимают район площадью 7,5 квадратного километра, тогда как вся застроенная часть города занимает площадь 15–20 квадратных километров».

«Киото сохранял для меня притягательность в основном из-за его большой площади, допускающей оценку мощности бомбы. Хиросима с этой точки зрения нас не вполне устраивала. Я, как и члены Комитета по выбору цели, был твердо убежден, что Киото – одна из важнейших в военном отношении целей. Поэтому я продолжал свои попытки склонить Стимсона на свою сторону…».

Роберт Оппенгеймер (слева) и Лесли Гровс (справа)

Только и всего-то. Чем больше жителей и шире площадь застройки, тем удобнее будет оценивать результаты атомного эксперимента. Как любят говорить американцы – «Ничего личного, только бизнес».

(Генри Стимсон, военный министр) – Давайте я упрощу, господа. Согласно данным, которыми я не могу с вами поделиться, японский народ не сдастся. Ни при каких обстоятельствах, кроме успешного и полного вторжения на родные острова. Погибнет много людей, американцев и японцев. Применение атомной бомбы на японские города спасёт жизни людей.

Боже, какие знакомые приёмчики! Да это же один в один пресловутое «хайли лайкли»⁴⁶ и Колин Пауэл со своей пробиркой псевдофуфла⁴⁷. А ведь доподлинно известно, что о готовности японцев к переговорам Генри Стимсон, проводивший это заседание 31 мая, был осведомлён как минимум на несколько дней раньше. 28 мая заместитель военного министра Джон Макклой предлагал Стимсону⁴⁸ исключить из американских требований к Японии термин «безоговорочная капитуляция», поскольку из расшифровок японских сообщений было известно о готовности самураев к компромиссам. В тот же день и. о. госсекретаря Джозеф Грю ознакомил с этой информацией и президента Трумэна. Высший топ-менеджмент США хорошо знал, что ниточка от капитуляции Японии у них в руках.

И нынешнее американское политическое руководство прекрасно знает, что тогда они это знали. Поэтому массовому зрителю и показывают то время глазами учёных. Физики не были посвящены в политическое закулисье. Их водили за нос, заливая про решительных японцев, которые ни за что не сдадутся. Физики рассуждали и действовали вполне искренне, и эту искренность недостаточно осведомлённых людей Голливуд сегодня выдаёт за официальную позицию американской власти. Это гнусная, бессовестная ложь, которую под брендом Кристофера Нолана вдалбливают в головы миллионам зрителей по всему миру.

«Согласно данным, которыми я не могу с вами поделиться» – такая формулировка из уст министра обороны звучит патриотично и даже немного героически. Она как бы всё сразу объясняет: просто надо этому министру поверить. А то, что никаких подобных данных в природе не было – это не беда, ведь никто из зрителей про это не узнает.

Наука отдельно, бомбёжки отдельно

А что же сам Роберт Оппенгеймер? После просмотра фильма может показаться, что гениальный физик не был сторонником применения создаваемого им оружия на практике. Сомневался. Не хотел смертей. Был чистым учёным и всячески дистанцировался от практических вопросов. А после сброса бомб на Хиросиму и Нагасаки страдал и мучился от ощущения, что у него руки в крови…

Муки совести Оппенгеймера в фильме явно преувеличены. Кадр из фильма

Но ведь снова нет! И книга «Триумф и трагедия Американского Прометея» это многократно подтверждает, в отличие от фильма. Вот, например:

«Через несколько дней после испытания „Тринити“ [первое ядерное испытание 16 июля 1945 г. – В.И.] Оппенгеймер озадачил секретаршу грустным, если не сказать мрачным замечанием… В то утро, попыхивая трубкой, он обронил: „Эти бедные человечки, эти бедные человечки“, имея в виду японцев. Оппи произнес эти слова с ноткой беспомощности и мертвенной уверенности.

Тем не менее всю неделю Оппенгеймер трудился не покладая рук, чтобы гарантированно взорвать бомбу над головой „бедных человечков“» – стр. 383.

Или вот, про то самое совещание Временного комитета 31 мая 1945 г.:

«Оппенгеймер ничего не возразил против выбора цели. Более того – начал обсуждать, не следует ли нанести несколько ударов одновременно. Он считал одновременный сброс нескольких бомб „вполне осуществимым“». – стр. 363.

А вот как Оппенгеймер отреагировал на коллективную попытку учёных Манхэттенского проекта протестовать против боевого применения атомной бомбы:

«Составленная Лео Силардом петиция призывала президента Трумэна не применять атомное оружие против Японии, не объявив во всеуслышание условий капитуляции: „Соединенные Штаты не должны прибегать к использованию ядерных бомб на этой войне без опубликования предъявленных Японии подробных условий сдачи и сознательного отказа Японии от их выполнения“. За несколько недель петиция Силарда собрала подписи 155 ученых, участвующих в Манхэттенском проекте. Контрпетицию подписали всего два человека».

Триумф, а вовсе не трагедия. Кадр из фильма

«Несмотря на это, Оппенгеймер, когда Теллер показал ему петицию Силарда, не на шутку разозлился. По словам Теллера, Оппи принялся поносить Силарда и его сторонников: „Что они соображают в психологии японцев? Как они могут судить о правильном способе окончания войны?“» – стр. 371.

В фильме есть фрагмент, когда в мае 1945 г. Оппенгеймер выступает на неформальном собрании учёных Манхэттенского проекта и философскими рассуждениями убеждает их не противиться применению бомбы:

[Цитата из фильма, тайминг 1:35:15] – Но как мы можем оправдать применение этого оружия против людей?

– (Оппенгеймер) Мы теоретики, так? Мы представляем себе будущее, и наши фантазии приводят нас в ужас. Они не будут бояться этого, пока не поймут – а они не поймут, пока мы не используем. Когда мир узнает страшную тайну Лос-Аламоса, наша работа здесь обеспечит мир, которого человечество ещё не видело. Мир, основанный на таком международном сотрудничестве, которое всегда предвидел Рузвельт.

Ух ты! Оказывается, применение атомной бомбы – это сложный моральный выбор, который делается во благо всего человечества, во имя мира во всём мире! А американцы – рыцари вселенского добра, несущие лучезарный свет населению земли! (Просто глупые людишки пока этого не понимают.)

Да уж, красивый патетический пассаж вложен авторами картины в уста Роберта Оппенгеймера. Беда лишь в том, что буквально таких слов физик никогда не говорил. С киноэкрана для нас всего лишь красиво озвучивают внешнеполитический нарратив США («Голливуд – наш лучший экспортёр», мы помним). Настоящий же Роберт Оппенгеймер в мае 1945 г. высказывался совсем в другом ключе:

«30 мая, услышав, что Оппенгеймер находится в Вашингтоне для встречи с военным министром Стимсоном, Силард позвонил в приёмную генерала Гровса и договорился на утро о встрече с Оппенгеймером. Оппенгеймер считал Силарда назойливой мухой, но всё же согласился его выслушать.

– Атомная бомба – дерьмо, – выслушав аргументы Силарда, сказал Оппенгеймер.

– Что Вы имеете в виду? – не понял Силард.

– Ну, это оружие не имеет военного смысла. Оно наделает много шума, очень много шума, но бесполезно для войны» – стр. 359.

А вот как в фильме показана сцена с выступлением Оппенгеймера в Лос-Аламосе после сброса бомбы на Хиросиму.

Восторженные поклонники встречают его как настоящую рок-звезду. Ошарашенный тупостью восторженно вопящих людей Оппенгеймер нехотя выходит из-под трибун на сцену. Он явно в замешательстве. Он буквально раздавлен грузом своей моральной ответственности за десятки тысяч японских жизней. «Мир будет помнить этот день», – выдавливает из себя он. Недалёкая публика без угрызений совести (кстати, это учёные) аплодирует и визжит от восторга. «Я так горжусь тем, чего вы достигли», – с трудом подбирает слова Оппенгеймер, и тут у него начинаются видения. Полными ужаса глазами физик представляет себе, как вся публика в зале сгорает от атомной вспышки. Голова кругом, невыносимые мучения, радиоактивный пепел. Зрители сопереживают проклятию, которое интеллектуал принял на себя ради высших целей.

Ужас в глазах, видения и вот это всё. Кадр из фильма

Но давайте же узнаем, как это выступление происходило на самом деле. Рядовой Эд Доти⁴⁹ в своих воспоминаниях описал эту сцену в письме родителям таким образом:

«Вечером в лекционный зал набилось много народу. Один из младших физиков, Сэм Коэн, запомнил, как толпа криками и топотом призывала Оппенгеймера выйти на сцену. Все ожидали, что он по привычке появится из бокового крыла. Однако Оппенгеймер избрал более картинный выход – через центр зала. На сцене он сцепил руки и, как боксер-профессионал, победоносно потряс ими над головой. Коэн запомнил его слова: „Пока ещё рано судить о результатах, но я уверен, что японцам они пришлись не по вкусу“. Толпа взорвалась радостными воплями и рёвом выразила одобрение, когда Оппи сказал, что „гордится“ всеобщим успехом. По словам Коэна, „он [Оппенгеймер] жалел лишь о том, что бомбу не получилось сделать вовремя и сбросить на немцев. Эта реплика буквально сорвала крышу“» – стр. 385.

Вот она, великая сила киноискусства! В фильме есть выход Оппенгеймера через центр зала. Есть слова про «рано судить о результатах». Есть про гордость общими успехами. Есть про «жаль, что не успели использовать против немцев». Формально говоря, вроде бы расхождений нет. Но интонации и эмоции – полностью противоположные! Киношный Оппенгеймер раздавлен ужасом и не рад своей пирровой победе. Настоящий же Оппенгеймер упивался триумфом, а если о чём и жалел – то лишь о затянувшихся сроках проекта. А в 1960 г. этот настоящий Оппенгеймер не постеснялся принять приглашение прочитать серию лекций в Японии. На пресс-конференции в Токио он флегматично выдал прямо в глаза японским журналистам⁵⁰: «Я не жалею о своей причастности к техническому триумфу атомной бомбы. Не то чтобы я не чувствовал угрызений совести; но я не чувствую их сегодня вечером сильнее, чем вчера».

Товарищ Оппенгеймеров, докладывайте

Но, что в некотором смысле парадоксально, основной акцент в фильме Нолана сделан вовсе не на процессе создания атомной бомбы. Большая часть картины посвящена слушаниям по делу Оппенгеймера, которые в течение четырёх недель в 1954 году проводила Комиссия по атомной энергии США. Отца американской атомной бомбы подозревали в нелояльности, связях с коммунистами и даже в том, что он является агентом Советского Союза! По результатам слушаний допуск Оппенгеймера к секретной информации аннулировали, и легендарный учёный был полностью отстранён от государственных дел. Тем самым в Америке наступил конец прекрасной эпохи, когда учёные полагали, что могут влиять на политику государства.

Действительно, так всё и было. Пятидесятые годы в США были пропитаны паранойей маккартизма⁵¹, охотой на коммунистических ведьм и атмосферой стремительно набирающей обороты холодной войны с Советским Союзом. Но внезапно в фильме Нолана преследователи Оппенгеймера – плохие и предвзятые, а сам учёный – почти сама святость с высшими целями. Весь процесс слушаний показан как игра в одни ворота; не суд, а судилище; оголтелые бездушные бюрократы против наивного последнего героя.

Кстати, в нашей любимой книге «Триумф и трагедия Американского Прометея» есть интересное описание аналогичной ситуации с участием самого Оппенгеймера 31 мая 1945 г.:

«Генерал Гровс зарубил эту идею и пожаловался, что программа „с самого начала страдала от присутствия учёных подозрительных взглядов и сомнительной благонадёжности“. Гровс имел в виду Лео Силарда, который только что, как ему доложили, пытался встретиться с Трумэном и убедить президента отказаться от применения бомбы. После замечания Гровса в протокол было внесено решение предпринять после бомбардировки меры по отстранению таких учёных от дальнейшей работы над проектом. Оппенгеймер, похоже, не возражал против проведения чистки» – стр. 364.

Как видим, изображаемый в фильме почти что святым Оппенгеймер и сам был не чужд отстранения от проекта учёных на основании только лишь сомнений в лояльности.

Но в фильме главным негодяем становится Льюис Штраус, председатель Комиссии по атомной энергии, организовавшей слушания по делу Оппенгеймера. До предела очевидна мораль: от интриг вот какого негодяя пал с пьедестала гениальный физик. Американский зритель негодует и сожалеет, что в те далёкие времена в их стране бюрократы могли ущемлять свободу инакомыслия. Хорошо, что сегодня в самой свободной Америке из всех Америк это уже невозможно!

Поясним, почему в картине этому уделяется такое место. В 2022 году демократическая администрация Байдена отменила принятое в 1954 г. решение об отзыве допуска Оппенгеймера. Министр энергетики США Дженнифер Гранхолм (демократ) заявила⁵², что решение Комиссии по атомной энергии от 1954 года «было принято в результате некорректного процесса, который нарушал собственные правила комиссии». А само решение Комиссии было, мол, продиктовано желанием её политического руководства публично дискредитировать Оппенгеймера. «Подобным политическим мотивам не должно быть места в нашем обществе при обеспечении безопасности персонала», – заявила министр. Её жарко поддержал сенатор от штата Вермонт Патрик Лихи (демократ⁵³), заявив, что решение 1954 года последовало за «явно несправедливым и неэтичным слушанием, которое сегодня было бы решительно осуждено». И добавил, что любой может свободно высказывать непопулярное мнение по вопросам национальной безопасности, и что подобные дела должны справедливо рассматриваться на основе фактов, а не политики или личной неприязни.

Демократия, как известно, есть власть демократов. То, что демократическая партия США считает добром – то и есть добро. Значит, гонения эпохи маккартизма, когда дружным строем правящий класс боролся с коммунизмом – теперь у них плохо (оно и понятно, ведь сенатор Джозеф Маккарти⁵⁴ и его сторонники были республиканцами). Но при этом когда сегодня дружный строй правящей демократической партии борется с трампизмом, поражает в правах его сторонников⁵⁵ и запрещает старине Дональду даже баллотироваться⁵⁶ в президенты – это, видимо, хорошо. В чём разница – это одной только демократической партии США понятно.

Как видим, фильм чётко следует в фарватере генеральной линии демократической партии – без малейших колебаний или упоминаний фактов, которые противоречили бы общепринятым в современных Штатах тезисам. Культура отмены добралась и до недавней истории. Республиканцы недемократично отобрали допуск у хорошего учёного!

А что же на самом деле? Насколько неправа была Комиссия по атомной энергии, лишая Роберта Оппенгеймера секретного допуска? Вот здесь-то и стоит взгрустнуть американским авторам книги, пренебрегшим источниками на русском языке. Потому что, например, есть такое прелюбопытное издание: Павел Анатольевич Судоплатов. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. – Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 1997⁵⁷. Павел Судоплатов, легендарный руководитель советских спецслужб, возглавлял отдел НКВД-НКГБ, который координировал деятельность разведки по разработке атомной бомбы в США. Приведём несколько цитат⁵⁸ из книги генерала-лейтенанта Судоплатова о той роли, которую сыграл Роберт Оппенгеймер в поступлении в СССР важнейшей информации об американской атомной программе.

«Опытный профессионал Хейфец [советский резидент в Сан-Франциско – Авторы] прекрасно знал, как расположить к себе Оппенгеймера. Не могло быть и речи о том, чтобы предложить ему деньги, прибегнуть к угрозам или шантажу с использованием компрометирующих материалов. Благодаря личному обаянию он установил доверительные отношения с Оппенгеймером через его брата Франка, обсуждая сложную ситуацию в связи с нападением японцев на Перл-Харбор и нависшую над миром угрозу фашизма».

«В традиционном смысле слова Оппенгеймер, Ферми и Сцилард никогда не были нашими агентами».

«Оппенгеймер и Ферми не знали, что уже в то время они фигурировали в наших оперативных материалах как источники информации под кодовыми именами „Директор резервации“, „Вексель“, „Эрнст“».

«В 1941 году Лизе Зарубиной было присвоено звание капитана госбезопасности. В США она часто ездила в Калифорнию, где Хейфец ввел ее в круг людей, близких к семье Оппенгеймера. Благодаря связям Хейфеца Лиза получила все установочные данные на членов семьи и родственников Оппенгеймера, отличавшихся левыми взглядами. Хейфец организовал встречу Лизы с женой Оппенгеймера Кэтрин, которая симпатизировала Советскому Союзу, коммунистическим идеалам».

Павел Судоплатов (слева) и Елизавета Зарубина (справа)