Kitabı oxu: «ХРОНИКИ РАССЕЯННОГО ВАМПИРА»

Глава 1. «Как вообще я стал вампиром?»

Я очнулся на полу, среди осколков вазы, словно меня выдернули из реальности и аккуратно опустили прямо в центр хаоса. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне. Первая паническая мысль билась в висках: «У меня во рту клыки?» Я запустил пальцы в рот и нащупал обычные ровные зубы, на мгновение почувствовав облегчение. Но затем один из них сдвинулся и выдвинулся вперёд, и я вскрикнул, как подросток на первом уроке самообороны.

По дороге к двери я случайно взглянул в зеркало и сам себя напугал: мои глаза горели странным тусклым светом, а лицо выглядело так, будто я три дня не спал и ещё неделю провёл в подвале. Но если я вампир, то почему отражаюсь в зеркале? С этим мне придётся разобраться потом.

Кот, сидевший на подоконнике, при виде меня подпрыгнул, перевернул цветочный горшок и вылетел из комнаты со скоростью, которой позавидовал бы любой олимпийский спринтер.

«Прости, дружище», — пробормотал я ему вслед. «Я и сам не в восторге от этого образа». На кухне я с жадностью схватил стакан с ярко-красной жидкостью. Но, сделав глоток, тут же выплюнул: это был томатный сок. Он мне показался отвратительным. Хотя я раньше любил томатный сок. В тот момент я подумал, что это… ну, скажем так, всё из-за моей новой диеты, и я чуть не устроил кулинарную катастрофу.

Перебирая ящики и полки, я наткнулся на старую пожелтевшую записку, написанную моим же почерком. Она словно была посланием от меня прошлого, предупреждением для меня настоящего. На пожелтевшей бумаге неровными буквами было написано: «Не доверяй тому, кто говорит, что это будет весело». Я уставился на эти слова, ощущая, как внутри меня закипает странная смесь ужаса и иронии. «Спасибо, моя прошлая версия», — прошептал я, комкая записку в руке. — Ты настоящий мастер мотивации».

Я ещё полминуты стоял над этой запиской, пытаясь найти в её неровных буквах хоть малейший лучик надежды. А главное — смысл!

«Не доверяй тому, кто говорит, что это будет весело». Спасибо ещё раз, моя прошлая версия. Ты мог бы написать что-то вроде: «Держи запас крови в холодильнике» или хотя бы «Избегай чеснока — это не шутка». Но нет, только эта мрачная мудрость.

Я спрятал записку в карман, словно она могла помочь мне разобраться в обстоятельствах превращения в вампира и объяснить, почему я ничего не помню. Затем осторожно провёл языком по зубам, и клык послушно спрятался, словно стесняясь своего появления. «Что ж, — пробормотал я, — по крайней мере, это я умею. Прямо суперспособность — выдвижной клык! На вечеринках я точно произведу впечатление».

Тут мой взгляд упал на календарь на стене, и я замер. Дата была вчерашней. Я нахмурился, подошёл ближе и потрогал листок, будто он мог ошибаться. «Как такое возможно? Я что, ещё и во времени запутался?» В голове мелькнула паническая мысль: а вдруг я не просто вампир, а вампир с бонусом «застреваю в петле или умею перемещаться во времени»? На секунду я даже обрадовался: если это петля, значит, можно всё исправить. Но потом до меня дошло, что исправлять придётся, скорее всего, вазу, кота и собственное недоумение.

Чтобы вернуть себе чувство контроля, я решил составить список правил, которые помогут мне выжить в этой ситуации. Первое правило: не пить ничего красного, пока не проверишь этикетку. Второе: не пугать домашних животных, они и так видят слишком много. Третье: нужно выяснить, кто обратил меня, и вежливо, но твёрдо попросить вернуть всё как было. Или хотя бы дать мне инструкцию по превращению в вампира.

Пока я размышлял над пунктом три, в прихожей раздался скрип. Я подскочил, словно меня ударило током, и снова ощутил, как выдвигается клык — видимо, от стресса это происходило на рефлекторном уровне. «Спокойно», — сказал я себе, прижимая ладонь ко рту, чтобы случайно никого не напугать своим новым обликом. «Это просто дом. Дома не бывает ничего страшного. Ну, максимум — пыль, просроченные продукты и необъяснимые записки от самого себя».

Скрип повторился. Я замер, прислушиваясь. Затем из-за двери выглянула соседка тётя Зина с пакетом молока. Она посмотрела на меня, потом на осколки вазы, затем снова на меня и медленно произнесла:

— Ты опять что-то отмечал, Сёма?

Я хотел было ответить, что меня зовут Семён и я не праздную, что вообще ничего не отмечал, что даже не знаю, какой сегодня день, а тем более — какой век. Но вместо этого я лишь выдавил из себя:

— Тётя Зина, я… Я теперь немного другой. Зовите меня Семёном!

Она вздохнула, поставила молоко на тумбочку и произнесла с таким видом, будто слышала это каждый день:

— Хорошо, пусть будет другой. Но, пожалуйста, больше ничего не ломай, Сёма. Твои эксперименты вызывают у меня перепады давления.

И она ушла, оставив меня наедине с осколками, котом, который продолжал смотреть на меня из другого конца комнаты, и с осознанием того, что я стал «немного другим». Ну хоть он мне верил и понимал меня без слов.

Я стоял посреди прихожей, ощущая себя одновременно слишком большим для этого пространства и совершенно здесь неуместным. Тётя Зина уже ушла, кот устроился на шкафу, словно занял наблюдательную позицию. А я всё ещё сжимал в кармане ту самую записку: «Не доверяй тому, кто говорит, что это будет весело».

И тут, словно что-то щёлкнуло у меня в голове.

— Ну наконец-то, — раздался в тишине спокойный и даже слегка довольный голос, словно он только и ждал этого момента. — Я уже думал, что мы так и будем целый день смотреть на осколки.

Я резко обернулся, как будто кто-то был рядом.

— Кто здесь? Кто это говорит? — прошептал я.

— Ну, Семён Семёныч! Разве ты не слышишь? Это же я. То есть ты, но я. Ты всего лишь номер два. Или я номер один. Мне безразлично эта мелочь, — этот голос звучал как мой, уверенно и слегка насмешливо, но в нём угадывались чужие интонации. — Мы же теперь команда, разве ты забыл?

— Я ничего не забыл! — резко ответил я и тут же прикусил язык, потому что клык снова выдвинулся, и это вызывало сильный дискомфорт.

— Молодец, — усмехнулся внутренний голос. — Ты ничего не забыл, потому что ничего не знаешь. Я всё это время пытался тебе намекнуть, а ты делал вид, что у тебя просто мигрень.

Я прислонился к стене, ощущая, как по спине пробегает медленный холодок, смешанный с раздражением.

— Хорошо, — пробормотал я. — Допустим, ты… часть меня. Что ты знаешь?

— Я понимаю, что сейчас ты испытываешь страх, как будто ты увидел тень на стене во время ночного похода в туалет. Но у нас есть и другие дела. Поважнее меня в твоей голове, то есть раздвоение тебя на меня и тебя. Например, нам нужно срочно понять, как работают твои необычные способности, — произнёс голос, намекая на мои клыки.

Я осторожно провёл языком по зубам. Клык, как сломанная кнопка лифта, послушно двигался вперёд и назад.

— Это выглядит впечатляюще, — заметил голос. — Но если не знать, как использовать эту силу, она бесполезна. Попробуй сосредоточиться. Представь, что хочешь кого-то слегка напугать. Не всерьёз, просто чтобы ощутить контроль над ситуацией.

Я посмотрел на кота. Кот уставился на меня. На мгновение воцарилась тишина. Затем я попытался сделать «страшное лицо», но от своей нелепости чуть не рассмеялся.

Кот моргнул и остался сидеть на месте.

— Это несерьёзно, — произнёс голос с лёгкой насмешкой. — Попробуй не думать. Просто позволь этому произойти.

Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и… вдруг ощутил, как по моей коже пробежал странный холодок, словно воздух вокруг стал гуще. Когда я открыл глаза, кот подпрыгнул, ударился о полку и уронил на пол банку с вареньем. Стекло звякнуло, по полу растеклось красное пятно.

— Ага! — голос звучал почти радостно. — Вот это уже похоже на вампирскую ауру. Или на неудачный фокус, но пусть будет лучше аура. Главное — ты что-то сделал. И у тебя получилось. Не эффектно, но хотя бы что-то.

Я посмотрел на разлитое варенье и внезапно осознал свою ошибку.

— Это… я сделал? Просто так, без причины? — удивился я.

— Не просто, — поправил меня голос. — Ты позволил себе стать тем, кем ты стал. Ну, или хотя бы не отрицаешь этого каждую минуту.

Я медленно опустился на корточки, стараясь не испачкаться в варенье, и вдруг заметил на полу, среди осколков, маленький металлический предмет. Я осторожно поддел его пальцем и поднял. Это оказался кулон на тонкой цепочке, с тёмным камнем внутри. Я повертел его в руках, и мой голос в голове внезапно стал тише и почти серьёзным:

— Не прикасайся.

— Почему? Я уже почти надел эту цепочку, — снова удивился я.

— Потому что я… То есть мы уже надевали этот кулон. И после этого всё пошло не так, — ответил мой голос в голове.

Я замер, держа кулон над сердцем.

— В каком смысле «пошло не так»? — спросил я.

— Вот так и вышло, что после этого я стал более активным, а ты — менее заметным. В какой-то момент я даже почти заглушил тебя. Поэтому давай пока не будем использовать артефакты. Сначала нам нужно понять, как нам жить вместе, а уже потом будем искать приключения.

Я бережно положил кулон на тумбочку, рядом с пакетом молока тёти Зины, и глубоко вздохнул.

— Вот какой у меня план, — произнёс я вслух, чтобы вернуть себе чувство реальности. — Сначала я должен понять, на что способен. Затем нужно узнать, кто меня обратил. И самое главное — не надевать эти странные кулоны.

— И не пить красное, — добавил голос.

— Да точно, и не пить красное, — подтвердил я.

Кот, расположившийся на верхней полке, внимательно наблюдал за мной, словно знал все ответы на мои вопросы и с нетерпением ждал, когда я наконец пойму их.

Не успел я утвердить в уме свой план — не пить красное, не трогать кулоны и не пугать кота без необходимости, как дверь резко распахнулась. На пороге стоял мужчина в длинном тёмном плаще, словно сошедший с афиши готического фильма. Он был высок, с идеально уложенными волосами, в которых серебрилась седина. Его взгляд говорил о том, что он заранее знает все мои оправдания — и они его не впечатляют.

— Наконец-то ты перестал прятаться от собственной природы, — произнёс он мягким, но властным голосом, словно это был не просто комментарий, а приговор.

Я отступил на шаг, споткнулся о край коврика и чуть не упал, но каким-то чудом удержался.

— Вы… вы тот, кто… — я запнулся, потому что говорить вслух «обратил меня в вампира» казалось до смешного нелепым.

— Да, Семён, это я, — спокойно кивнул он, проходя в квартиру, словно она уже была его собственностью. — И не стоит делать такое лицо, будто я испортил тебе жизнь. Я, напротив, её… улучшил.

— Улучшил? — повторил я, и тут же мой внутренний голос, тихий, но ехидный, произнёс: «О, классика! Сейчас будет про величие ночи и тяжкое бремя бессмертия».

— Именно, — продолжил мужчина, не обращая внимания на мой внутренний диалог. — Теперь ты не просто вампир. Ты — мой преемник.

Я моргнул. Потом ещё раз моргнул.

— Преемник? Вы имеете в виду… наследника вампирского престола?

Мужчина слегка приподнял бровь, словно услышал что-то одновременно и забавное, и очаровательное.

— Не совсем престол, но близко. У меня есть замок, где живут все вампиры, которых я обратил. Теперь тебе предстоит учиться управлять ими.

— Руководить? — в моём голосе послышались предательские нотки. — Но я даже с котом не могу найти общий язык! Он меня не боится! Только самую малость.

Мужчина бросил взгляд на шкаф, где всё ещё сидел кот, и едва заметно ухмыльнулся.

— Это хороший знак. Страх — основа дисциплины.

— Я не хочу изучать основы дисциплины! — воскликнул я. — Мне нужно узнать, как втянуть клык и почему кто-то говорит у меня в голове!

Внезапно мой внутренний голос, уже не в шутку, а почти серьёзно, произнёс: «Подожди. Не отмахивайся от этого. Если он утверждает, что ты его преемник, значит, на это есть какая-то причина. Спроси о кулоне. Спроси, зачем он тебе его дал».

Я сжал кулаки, стараясь сохранить равновесие между страхом и любопытством.

— А этот кулон… — произнёс я, указывая на тумбочку. — Тот, что я нашёл… Вы ведь дали его мне?

Мужчина проследил за моим взглядом, и на мгновение в его глазах промелькнула тень.

— Да, это был эксперимент. Он усиливает связь между мной и теми, кого я обращаю. Делает голоса громче, а способности — острее. Но ты не надел его, и это… правильно. Пока. Тебе нужно сначала научиться слышать себя, а не эхо моих решений. И нужно выкинуть из твоей головы твоего собеседника.

Я уставился на кулон, словно он внезапно стал самым опасным предметом в мире.

— Значит, это из-за него… этот голос…

— Он — часть тебя, Семён, — произнёс мужчина с мягкой, но твёрдой убеждённостью. — Раздвоение личности — это не проблема, а твой инструмент. Одна твоя сторона отвечает за чувства, сомнения и страхи. Другая — за действия, решения и лидерство. В идеале они должны работать вместе. Но пока ты их разделяешь, ты остаешься слабым.

Я хотел возразить, что «работать вместе» — это скорее совет из мотивационного тренинга, чем инструкция для новообращённого вампира. Однако слова застряли у меня в горле.

— Сейчас мы отправимся в замок, — произнёс он, доставая из кармана ключи от машины, которые показались мне новыми и очень дорогими. — Там ты познакомишься с остальными. Они… немного необычны, но теперь они — твоя семья, и это твоя ответственность.

Кот спрыгнул со шкафа, проскользнул мимо мужчины и выбежал в приоткрытую дверь подъезда, осознавая, что сейчас произойдёт нечто, к чему он не готов.

— Постойте, — с трудом выдавил я, ощущая, как земля уходит из-под ног, а вместе с ней и моя привычная жизнь. — А если я не хочу быть преемником? Если я просто хочу вернуть всё обратно?

Мужчина остановился у двери, обернулся ко мне, и в его взгляде я заметил что-то, что сделало его почти человеком — усталость, смешанную с терпением.

— Семён, пути назад нет. Но мы можем двигаться вперёд. И, поверь, управлять замком, полным вампиров, гораздо увлекательнее, чем прятаться от кота и бояться томатного сока.

Он вышел на лестничную площадку, оставив дверь приоткрытой. Холодный воздух из подъезда ворвался в квартиру, и я почувствовал, как по моей коже пробежал тот самый холодок — такой же, как в тот раз, когда я случайно напугал кота. Но теперь это был не страх, а какое-то другое чувство. Предчувствие.

Мой внутренний голос тихо произнёс: «Хорошо, давай попробуем. Но если там будет много тренингов по подавлению внутреннего голоса и нудных людей, то есть вампиров, я не ручаюсь за себя».

Я сделал глубокий вдох, взглянул на записку в кармане, на кулон на тумбочке и на осколки вазы, которые так и остались лежать на полу. Затем я шагнул к двери.

— Хорошо, — пробормотал я. — Давайте поедем в замок. Но если кто-то предложит мне выпить что-то красное без этикетки, я сразу же уйду.

Мужчина впервые по-настоящему улыбнулся, без тени фальши.

— Договорились.

Итак, меня зовут Семён, и я теперь вампир, хотя это всё ещё кажется мне чем-то вроде нелепой шутки. На меня навалилось столько всего — способности, замок, чужие ожидания — что голова идёт кругом. И ещё у меня что-то типа раздвоение личности. Вот угораздило же меня во всё это влипнуть. Но раз уж я стал преемником, то должен разобраться во всём постепенно. И, надеюсь, не перепутаю томатный сок с чем-то более опасным. Но до жути вкусным…

Глава 2. «Ребята не в восторге»

Семён проснулся от яркого солнечного света, который бил ему прямо в глаза. Это было тревожным знаком. Очень тревожным. Он поморгал, потянулся и тут же вспомнил: «Так, я же вампир! Мне нельзя находиться на солнце! Мне вообще нельзя находиться на свету!» Однако было уже слишком поздно: кожа на его руке покраснела, как будто он провёл целый час на пляже в самый разгар полудня.

— Ой, — тихо сказал Семён, глядя на свою руку. — Опять.

Он резко встал, подбежал к окну, задёрнул штору, а потом сразу же распахнул её, потому что подумал: «А вдруг это не солнце, а просто лампа?» Но потом снова задёрнул, потому что почувствовал, как начинает щипать руку. В панике он заметался по комнате, схватил плед, завернулся в него с головой и, превратившись в странный кокон, медленно попятился к прихожей.

В этот момент в дверь позвонили.

Семён замер. Звонок повторился, на этот раз более настойчиво.

Из-за двери послышался голос:

— Семён, ты опять что-то уронил? Я слышала грохот. У тебя всё в порядке?

Это была Лариса Игоревна, его соседка, которая жила напротив. Она работала в бухгалтерии и была человеком, твёрдо убеждённым в том, что «странности необходимо пресекать на корню». Для неё Семён был не вампиром, а просто актёром, который, как ей казалось, постоянно репетировал какие-то драматические сцены. И не только она так считала.

— Со мной всё в порядке! — раздался из-под пледа голос Семёна. — Я просто… случайно уронил… шкаф.

— Шкаф? У тебя там что, мебель ожила? Открой, я посмотрю, может быть, тебе нужна скорая помощь, — произнесла Лариса Игоревна строгим голосом.

Семён с тревогой подумал: «Вампиры не вызывают скорую помощь и не открывают двери соседям, особенно когда укутаны в плед и с обожжённой рукой». Однако Лариса Игоревна уже открывала замок своим универсальным ключом — она часто так делала, когда подозревала, что кто-то «лежит без сознания и не отвечает».

Дверь распахнулась, и в комнату вошла Лариса Игоревна. Она огляделась, заметила в углу плед, который, казалось, подпрыгивал от волнения, и вздохнула.

— Ты снова репетируешь? Мог бы предупредить. Я думала, у тебя беда — потоп или пожар, — с упрёком произнесла Лариса Игоревна.

Плед медленно поднялся, и из-под него показались глаза Семёна, а за ними — неудачно скрытые клыки.

Лариса Игоревна внимательно посмотрела на клыки, затем перевела взгляд на Семёна и вновь обратила внимание на клыки.

— Это бутафория? — спросила она строго. — Если это бутафория, то она некачественная. Детали приклеены неровно.

— Они… не прикреплены, — признался Семён.

— Ну что ж, — произнесла Лариса Игоревна, закрывая дверь на ключ. — Давай, рассказывай. И убери, пожалуйста, этот плед, ты в нём как ребёнок.

Семён вздохнул и, опустившись на диван, укрылся пледом. Ткань скользнула вниз, открыв взору его покрасневшую руку.

— Я вампир, — тихо произнёс он. — Но я всё забываю. У меня раздвоение личности: одна половина помнит, а другая думает, что она просто очень уставший менеджер по продажам. Как это было раньше, до того, как я стал вампиром.

Лариса Игоревна заняла место напротив, достала из сумки блокнот и ручку.

— Ладно, — сказала она. — Допустим. Но если ты вампир, почему ты живёшь в квартире 42, а не в каком-нибудь замке с летучими мышами?

— Потому что я всё забываю, — повторил Семён. — Я помню, что должен быть в замке, но потом просыпаюсь здесь и думаю: «О, моя любимая кружка!» И всё, я уже не могу уйти. Потому что я не помню адрес. Где находится тот замок.

Лариса Игоревна постучала ручкой по блокноту.

— Послушай, — произнесла она. — Ты не вампир. Ты просто человек с весьма своеобразным восприятием мира. Но если ты так сильно в это веришь, давай поможем тебе сделать жизнь более комфортной. Во-первых, тебе понадобятся шторы, чтобы укрыться от посторонних глаз. Во-вторых, тебе стоит приобрести шляпу с широкими полями. И наконец, эти… — она кивнула на его клыки, — их нужно скрывать. Вот, возьми пластырь. Если кто-то увидит их, то подумает, что ты не в себе.

Семён посмотрел на пластырь, затем на Ларису Игоревну и впервые за долгое время ощутил, что кто-то пытается ему помочь, пусть и не совсем понимая его.

— Благодарю вас, — тихо произнёс он.

— Не благодари, — отрезала Лариса Игоревна. — Просто не роняй больше шкафы. От этого мой палас на полу может подпрыгнуть до самого потолка.

Но не успел Семён порадоваться тому, что всё наконец-то стало налаживаться, как в окно постучали. Не просто постучали, а буквально влетели в него.

На подоконник с грацией хищника приземлился Константин, главный вампир, известный как местный Дракула и «тот, кто обратил Семёна». Его безупречный внешний вид подчёркивал чёрный плащ и аккуратно уложенные волосы, а взгляд, казалось, мог заморозить кипяток.

— Семён, — произнёс он, взглянув на пластырь, закрывающий клыки, на плед, лежащий на полу, и блокнот Ларисы Игоревны. — Ты снова здесь.

— Я… я просто зашёл за кружкой, — попытался оправдаться Семён.

— У тебя нет кружки в замке? — спросил Константин с лёгкой обидой в голосе.

— Есть, но она не такая, — честно признался Семён.

Константин закрыл глаза, словно пытался сосчитать до десяти, но не смог преодолеть трёх.

— Ты мой преемник, — сказал он. — Ты должен учиться управлять вампирами, изучать древние свитки и внушать страх одним своим взглядом. А вместо этого ты прячешь свои клыки за пластырем и пугаешь консьержку.

— Она считает меня актёром, — тихо добавил Семён.

Константин обратил свой взор на Ларису Игоревну.

— Вы тоже так думаете? — спросил он.

— Я считаю, что ему необходимо соблюдать режим дня и пользоваться плотными шторами, — ответила Лариса Игоревна спокойно. — Также, возможно, стоит проконсультироваться со специалистом.

Константин тяжело вздохнул.

— Пойдём, — сказал он Семёну. — Замок уже ждёт нас.

— Можно я возьму хотя бы кружку? — попросил Семён.

Константин без лишних слов сорвал штору вместе с карнизом, обернул ею Семёна и взмахнул плащом.

— Никаких кружек, — произнёс он. — Только бесконечность, тьма и ответственность.

Лариса Игоревна проводила их взглядом, сделала запись в блокноте: «Опять улетел» — и пошла заваривать чай. Она была убеждена, что если будет всё записывать, то однажды поймёт, что это просто очень странная театральная постановка. И тогда она сможет обратиться с жалобой в администрацию театра. Только нужно узнать у Семёна, в каком театре он работает.

Замок Константина поражал своим величием, но в то же время окутывал своей мрачной и холодной атмосферой. По его коридорам гулял сквозняк, факелы шипели, словно недовольные, а тени на стенах казались живыми. И, честно говоря, иногда так оно и было.

Семён шёл по главному залу, стараясь шагать с достоинством, как и подобает преемнику Дракулы. Он расправил плечи, приподнял подбородок и даже попытался изобразить взгляд, «внушающий страх». Правда, получилось не очень убедительно, скорее как у человека, который заметил что-то подозрительное в супе.

— Ты должен вести себя так, будто тебе известно, что ты делаешь, — тихо произнёс Константин, идя рядом. — Даже если на самом деле это не так. Особенно если это не так.

— Я знаю, — с уверенностью сказал Семён. — Сейчас я войду и произнесу: «Приветствую вас, верные подданные!»

— Не называй их подданными, — поморщился Константин. — Они не любят, когда их так называют. Лучше «собратья по тьме» или хотя бы «коллеги по бессмертию».

— А можно называть их «ребята»? — с надеждой спросил Семён.

Константин прикрыл глаза.

— Нет, — произнёс Константин с лёгкой ноткой раздражения и грусти в голосе.

Двери распахнулись, и Семён ступил в тронный зал.

Там находились остальные вампиры: кто-то сидел, кто-то стоял, а кто-то полулежал на колоннах. Один из них читал древний свиток, другой точил клыки о мраморный подлокотник, а третий с такой силой зевал, что казалось, будто его челюсть вот-вот отвалится.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Семён набрал воздуха.

— Привет, ребята! — громко обратился он. — Я ваш новый лидер, и обещаю, что под моим руководством всё изменится к лучшему. Конечно, мир останется таким же мрачным, но, возможно, станет немного более чистым?

В воздухе повисла неловкая тишина. Затем послышался тихий смешок, за ним — ещё один. Кто-то фыркнул, прикрыв рот рукавом плаща.

— Пыль — это неотъемлемая часть нашей атмосферы, — произнёс Виктор, вампир с длинными ногтями, который всегда смотрел на окружающих свысока. — Мы веками создавали этот ореол таинственности не для того, чтобы его смывали тряпкой.

— Но у меня аллергия, — честно признался Семён. — И ещё я чихаю. А когда я чихаю, у меня могут выпасть клыки. Это не очень впечатляет.

Кто-то не смог сдержать смеха. А Константин, подняв руку, шагнул вперёд.

— Достаточно, — произнёс он с решимостью. — Семён — мой избранник. Его путь только начинается, и мы должны дать ему время.

— Время? — задумчиво произнёс Виктор. — А кто будет принимать решения, пока он будет учиться слушать советы? Может быть, я? У меня даже ногти идеально подрезаны для ведения протоколов.

Несколько вампиров одобрительно закивали головами.

Семён ощутил, как внутри него всё сжалось. Это была не просто обида — он понимал, что действительно не соответствует ожиданиям. Константин ошибался, и все присутствующие были правы, а он чувствовал себя лишним. И тут в его голове раздался голос. Тот самый, который Константин так ненавидел.

«Убегай, — шептал голос. — Прямо сейчас. Скажи, что тебе нужно в туалет, а сам через окно, по плющу, вниз и бегом к своей квартире. Там тепло, там есть кружка, и Лариса Игоревна хотя бы не смотрит на тебя как на посмешище».

Семён застыл на месте, и его глаза забегали.

— Мне… нужно… — начал он.

— Не говори «в туалет», — тихо прошипел Константин. — Это не соответствует твоему статусу.

— …Я хотел бы уточнить один момент в протоколе, — быстро произнёс Семён.

Он резко развернулся и почти побежал к выходу. Но по пути споткнулся о край ковра, неловко взмахнул руками, чудом не задев канделябр, и вылетел в коридор. За его спиной стояла тишина, которая была громче любого смеха.

Константин медленно опустил руку.

— Дайте ему пять минут, — произнёс он с лёгкой усталостью в голосе. — И не смейте предпринимать никаких действий, пока он не вернётся.

Виктор усмехнулся.

— Не нужно никакого переворота, — тихо сказал он. — Он сам всё разрушит.

В это время Семён стремительно бежал по коридору, прижимая руку к виску, словно пытаясь выбить из головы навязчивый голос.

— Замолчи, — прошептал он, обращаясь к себе и к своему голосу. — Я не могу убежать. Константин верит в меня. Хоть кто-то в меня верит.

«А если он ошибается? — не унимался голос. — Если ты просто человек, которому случайно дали клыки, и всё это — большая ошибка?»

Семён остановился у окна и посмотрел вниз, на тёмный сад, на плющ, который, действительно, почти дотягивался до земли.

«Ну вот, — подумал голос. — Идеальный путь к отступлению».

Семён закрыл глаза.

В этот момент дверь в конце коридора открылась, и оттуда вышла старая вампирша Агата, хранительница архивов. Она посмотрела на Семёна, который стоял у окна в позе, как будто собирался сбежать, и спокойно произнесла:

— Если ты собираешься совершить прыжок, пожалуйста, сделай это без лишних слов. Эта ситуация вызывает у меня мигрень.

Семён вздрогнул.

— Я не собирался этого делать, — произнёс он поспешно.

— Конечно, — согласилась Агата. — Ты просто отрабатывал позу «величественный изгнанник». Это очень полезно для осанки.

Она проплыла мимо, шурша тяжёлыми юбками.

Семён постоял ещё немного, затем развернулся и пошёл обратно. Не потому, что голос замолчал — он всё ещё бормотал что-то о «квартире, о его любимой кружке и Ларисе Игоревне». А потому, что ему стало стыдно. Не перед вампирами, не перед Константином, а перед самим собой.

Когда он вернулся в зал, Константин, словно изваяние, стоял у трона, выпрямившись и не двигаясь. Остальные вампиры переглядывались, и кто-то, не в силах сдержать улыбку, старался спрятать её.

Семён остановился на пороге.

— Прошу простить меня, — тихо произнёс он. — Я немного растерялся. Но я не уйду. Я действительно хочу попробовать.

Константин долго и внимательно смотрел на него. В его взгляде читались раздражение, усталость и… что-то ещё. Что-то похожее на надежду.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Тогда начнём с малого. Сегодня ты не будешь произносить речей. Ты будешь сидеть рядом со мной и слушать. И, пожалуйста, не чихай на Виктора.

Семён утвердительно кивнул.

— И не разговаривай с собой вслух. Особенно при всех, — добавил Константин. Но уже шёпотом.

— Я постараюсь, — произнёс Семён, но внутренний голос уже нашёптывал ему: «Ну вот, всё веселье испортил».

Но Семён не стал отвечать ему. По крайней мере, не сказал этого вслух. И этого оказалось достаточно, чтобы Константин слегка расслабил плечи.

Глава 3. «Быт вампиров и зависть Виктора»

В замке Константина даже повседневная жизнь была наполнена мраком — не из-за атмосферы, а потому что никто не мог прийти к согласию о том, как её обустроить.

Утро у вампиров наступало не с восходом солнца, а когда в коридорах становилось достаточно темно, чтобы не бояться солнечного света. Семён проснулся в своей комнате, где на окнах висели тяжёлые бархатные шторы, а на подоконнике стоял небольшой термометр. Если стрелка приближалась к отметке «слишком светло», необходимо было незамедлительно закрывать ставни.

Семён надел парадный плащ, который ему выдали, так как «преемник не может ходить в худи», и, выйдя в коридор, сразу же услышал голоса из столовой.

— Я настаиваю на том, чтобы уменьшить отопление! — настаивал Виктор, постукивая длинными ногтями по столу. — Мы же вампиры, нам не нужна эта невыносимая духота! Из-за повышенной влажности мои клыки быстро затупляются!

— Мне холодно! — воскликнула Агата, плотнее укутываясь в шаль. — В моё время даже мертвецы не обитали в ледяных пещерах.

— Это не пещера, а замок, — произнёс Константин, помешивая чай в фарфоровой чашке. — И мы не будем обсуждать отопление, пока не решим вопрос с книгами.

На столе лежала толстая книга в кожаном переплёте — древний том «О правилах ночного этикета». Её нельзя было оставлять на подоконнике ни на минуту: солнечный луч мог прожечь обложку, словно лазер. Поэтому книги в замке носили только в специальных футлярах, а если кто-то забывал их, то на него смотрели так, будто он предложил сжечь священный свиток.

Семён осторожно занял свободный стул.

— Доброе… То есть, тёмное утро, — произнёс он, запинаясь.

Виктор бросил на него косой взгляд.

— Ты снова в этом плаще? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Он тебе слишком велик. Ты в нём выглядишь как ребёнок, который до ночи играл в Дракулу и забыл переодеться.

Семён машинально потянул плащ вверх, словно пытаясь сделать его короче.

Константин бросил на Виктора быстрый, но красноречивый взгляд.

— Виктор, — произнёс он с уверенностью, — если ты хочешь быть полезен, помоги Семёну разобрать архивы. Нужно расставить тома так, чтобы на них не попадал свет.

Виктор слегка поджал губы. Для него предложение помочь Семёну звучало как «быть нянькой для того, кто не заслуживает этого». Однако он не стал открыто возражать, так как Константин не любил бунтов.

— С удовольствием, — произнёс Виктор с лёгкой издёвкой. — С радостью продемонстрирую, как мы, истинные вампиры, умеем обращаться с древними текстами.

Они вошли в архив — просторную комнату с высокими шкафами, где пахло старыми бумагами и пылью. Виктор взял с полки футляр и протянул его Семёну.

— Вот, возьми. И не тряси её. Эта книга гораздо старше твоего дома, — с важностью произнёс Виктор.

Семён осторожно взял футляр.

— Почему вы вообще читаете? — тихо спросил он. — Разве вампирам не полагается только пить кровь и скрываться в тени?

— Мы не монстры из дешёвого кино, — сдержанно ответил Виктор. — Мы — хранители знаний и традиций. И если кто-то не способен это понять, то ему не место рядом с троном.

Фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Семён с трудом сдержался, чтобы не выдать своего волнения, и лишь тяжело сглотнул.

Они приступили к расстановке книг. Виктор действовал уверенно и быстро, как будто его движения были отточены до совершенства. Семён же старался не отставать от него, но то и дело задевал полки, ронял футляры (к счастью, не раскрывая их) и вздрагивал от скрипа половиц.

В какой-то момент Виктор остановился, взглянул на Семёна и внезапно улыбнулся, но улыбка его была не доброй, а острой, как лезвие.

— Знаешь, — тихо произнёс он, — иногда мне кажется, что Константин просто устал от выбора. И ты оказался под рукой. Удобный вариант: тихий, послушный, не спорит. Но трон держится не на удобстве. Он держится на силе.

Семён ощутил, как внутри снова зазвучал голос: «Беги. Немедленно. Скажи, что тебе нужно проверить термометр, и уходи». Но он не ушёл.

— Возможно, и так, — тихо произнёс Семён. — Но он всё равно в меня верит. А это уже немало.

Виктор нахмурился, словно услышал что-то неожиданное и неприятное.

— Вера — это не сила, — сказал он. — Это слабость. И если вы будете полагаться только на неё, вас сдует первым же порывом ветра.

Виктор стремительно развернулся и покинул комнату, оставив Семёна наедине с полками, где тени оживали, а тишина звучала слишком громко.

Семён ненадолго задумался, а затем бережно поставил последнюю книгу на полку. Он проверил, чтобы футляр плотно прилегал к стене, и закрыл дверцу шкафа.

Когда Семён вернулся в столовую, там уже пили чай. Не кровь, а самый обычный чёрный чай — крепкий, с капелькой лимонного сока, который вампиры не очень-то и любили, но пили, так сказать, для порядка. Или делали вид, что пьют. Во главе стола сидел Константин, Агата недовольно ворчала из-за температуры своей чашки, а остальные вампиры тихо переговаривались, бросая на Семёна косые взгляды.

— Ну что, — обратился Константин к Семёну, когда тот удобно устроился на стуле, — как работа в архиве?

— Всё в порядке, — заверил Семён. — И ни одна книга не была повреждена.

Константин едва заметно кивнул, и в этом кивке было больше одобрения, чем в любой похвале.

Виктор, сидевший на другом конце стола, наблюдал за этой сценой и постукивал ногтями по блюдцу. В его глазах читалось: «Это лишь до тех пор, пока он не совершит очередную глупость. И тогда я буду рядом».

Семён стоял перед зеркалом в своей комнате и любовался солнечными очками, которые он купил ещё до обращения. Они были ярко-жёлтыми, с широкими дужками, и он часто носил их, ведь тогда ему казалось, что лето будет длиться бесконечно, а солнце станет его лучшим другом. На кровати рядом с очками лежали пляжные плавки с пальмами.

А в голове его тихо, но настойчиво звучал голос: «Ну же, чего ты ждёшь? Сейчас самое время для отдыха на озере. Вода прохладная, песок тёплый, а ты просто посидишь в тени зонтика — никто и не узнает. Разве тебе не хочется снова почувствовать себя обычным человеком?»

— Я и есть обычный человек, — тихо сказал Семён, обращаясь к себе. — Просто у меня есть свои особенности.

— Особенности? Да ты вампир, который боится собственной тени. Иди на пляж. Сделай что-то нормальное хотя бы раз в жизни, по крайней мере, для тебя, — шептал голос в голове.

Семён вздохнул. Он действительно хотел просто посидеть у воды. Без интриг, без осуждающих взглядов, без постоянного давления со стороны окружающих, которые говорят ему, что он должен быть великим. Просто посидеть, послушать шум волн и забыть о том, что где-то там Константин ждёт от него великих решений.

Он схватил полотенце, надел плавки поверх брюк (на всякий случай, чтобы быстро переодеться, если его спалят. Да и на улице было сильно жарко, чтобы выходить туда с голыми ногами. Только вот про плечи и руки он не подумал.), нацепил очки и решительно направился к выходу из замка.

У главных дверей его встретил Виктор. Он стоял, прислонившись к каменной колонне, и, казалось, уже давно ждал этого момента.

— Куда ты так стремительно направляешься? — с ленивой ухмылкой спросил он, окинув взглядом жёлтые очки и полотенце в руках. — Сегодня не самый подходящий день для купания.

Семён застыл. А голос в голове настойчиво повторял: «Скажи, что имеешь право! Ты же преемник! Ты можешь ходить куда захочешь!»

— Я… — начал Семён, стараясь сформулировать свои мысли. — Я подумал, что мне нужно развеяться. Схожу на озеро, посижу в тени.

Виктор приподнял бровь, затем медленно улыбнулся, и от этой улыбки по спине Семёна пробежал неприятный холодок.

— На озеро? Днём? — произнёс Виктор, словно это было самое удивительное предложение на свете. — А почему бы и нет? Ты же теперь великий вампир и преемник, и можешь делать всё, что пожелаешь.

Голос в голове с радостью подтвердил: «Вот! Даже Виктор говорит, что можно. Значит, так и есть!»

— Правда? — с сомнением в голосе спросил Семён. — А Константин не будет ругаться?

— Константин? — Виктор взмахнул рукой. — Он сейчас занят протечкой в восточном крыле, ему не до твоих прогулок. Не обращай на него внимания, лучше наслаждайся солнцем. Ты ведь так его любишь, не правда ли?

Семён, немного подумав, кивнул, сам удивляясь своему решению.

— Хорошо, только недолго. Я буду сидеть в тени, — ответил он.

— Разумеется, в тени, — подтвердил Виктор, почти подталкивая его к выходу. — Обязательно в тени.

Двери распахнулись, и Семён вышел на улицу. Первые мгновения были даже приятными: тёплый ветер, аромат травы, далёкий крик чайки. Он сделал ещё один шаг, потом ещё один… И тут солнце ударило по коже, словно раскалённая ладонь.

Сначала он ощутил лёгкое покалывание, затем жжение, а потом по плечам как будто прошлись наждачной бумагой. Очки сползли, и он машинально поправил их, и в этот момент заметил, как кожа на руке краснеет на глазах.

«О нет», — раздался голос в голове, и в его интонации не было ни капли радости, только тревога. — «Кажется, мы упустили одну важную деталь…»

— Кажется, да, — прошептал Семён и быстро направился обратно к дверям.

Семён, тяжело дыша, вошёл в прохладный полумрак замка и прижался спиной к каменной стене, словно она могла унять боль. Его кожа горела, как будто он только что опустил руки в костёр.

Виктор продолжал стоять у входа. Он внимательно смотрел на Семёна, на его покрасневшие плечи, на очки, которые сползли вниз, и на полотенце, которое теперь казалось неуместным. На лице Виктора медленно появлялось выражение глубокого разочарования, почти детского.

— Ты… не пошёл купаться? — спросил он так, словно не мог поверить в то, что слышит.

— Я… передумал, — произнёс Семён, потирая плечо. — Там… слишком жарко.

Виктор моргнул. Затем ещё раз. После чего, уронив голову вперёд, тихо простонал:

— Да блииин…

— Что случилось? — с тревогой спросил Семён.

— Ничего, — быстро ответил Виктор, выпрямляясь и снова обретая свою обычную невозмутимость. — Просто я думал, что ты более решителен. Я думал, что ты хотел провести этот день как обычный человек. И тебя ничто не остановит…

Семён, взглянув на него, затем на свои обожжённые руки, снова перевёл взгляд на Виктора. И тут его осенило: он вспомнил, что является вампиром, и ему нельзя находиться на солнце.

— Ты хотел, чтобы я сгорел, — тихо произнёс он. Семён вспомнил, что он вампир и ему нельзя находиться на солнце.

Виктор замер.

— Не сгорел, — ответил он уклончиво. — Просто… усвоил урок.

— Урок? — вдруг Семён ощутил, как в его груди зародилось новое чувство — не страх, не стыд, а злость. Пусть маленькая, но настоящая. — Ты подтолкнул меня туда, зная, что мне нельзя находиться на солнце.

Виктор хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. В этот момент из коридора появился Константин. Он остановился и окинул взглядом комнату: Семёна с покрасневшим лицом, Виктора с виновато-невинным выражением лица и полотенце с пальмами на полу.

— Что здесь происходит? — спросил Константин спокойно, но в его голосе уже звучала сталь.

Виктор уже собирался солгать, но Константин поднял руку, чтобы остановить его.

— Не стоит. Я сам всё пойму, — произнёс он спокойно и уверенно.

Константин приблизился к Семёну, внимательно изучил его ожоги, а затем обратил свой взгляд на Виктора.

— Ты знал, кто он, — тихо, но твёрдо сказал Константин. — Ты понимал, что он ещё не научился контролировать свои силы. И не привык к своему новому образу жизни… И ты подтолкнул его к солнцу.

Виктор поджал губы, но ничего не сказал.

— Это не сила, — продолжил Константин. — Это трусость. Сила — это когда ты можешь победить соперника честно, а не когда ты ставишь подножку тому, кто и так едва стоит на ногах.

Семён слушал и ощущал, как злость постепенно уходит, уступая место облегчению. Не потому, что Константин заступился за него, а потому, что кто-то наконец-то высказал его мысли прямо и назвал вещи своими именами. У него бы не получилось сделать это самостоятельно.

— Пойдём, — сказал Константин уже более мягким голосом. — Агата сделает мазь от ожогов. А ты, — он снова посмотрел на Виктора, — подумай, какой пример ты подаёшь остальным.

Когда они ушли, Виктор остался стоять у дверей. Он провёл пальцами по холодному камню колонны и тихо произнёс:

— Я не хотел, чтобы он сгорел… Я просто хотел, стать преемником.

Но в полумраке коридора никто не ответил на его признание.

Константин и Семён шли по коридору, и на этот раз голос в голове Семёна молчал. Впервые он был этому рад.

Глава 4. «Подставы и козни Виктора»

После разговора с Константином Виктор изменил свою тактику. Он больше не подталкивал Семёна к солнечному свету и не шептал: «Иди, проверь, не растаешь ли ты под полуденным солнцем». Теперь он выбирал стратегию создания небольших, но ощутимых трудностей, которые, хоть и не были грубыми, делали жизнь Семёна невыносимой.

Всё началось с небольших изменений. Утром Семён обнаружил, что его бархатные шторы кто-то аккуратно перевесил, и теперь в щель проникал тонкий, но настойчивый луч света. К полудню даже герань в горшке на подоконнике начала дымиться. В панике Семён пытался поправить шторы, но только сбивал вазу, после чего снова принимался за дело. Всё это время Виктор невозмутимо проходил мимо, направляясь «за свежим воздухом для архива».

— Опять солнце? — спрашивал он с искренним сочувствием. — Надо было плотнее закрывать шторы. Ты же знаешь, как опасны эти солнечные лучи.

Семён, стиснув зубы, кивал и давал себе обещание, что в следующий раз будет внимателен к каждой детали.

Затем возникли проблемы с ночным распорядком. В замке действовал строгий ночной график: подъём — в сумерках, совет — после полуночи, а с трёх до пяти — «тихие часы», когда даже скрип пера был недопустим. И вот именно в эти «тихие часы» кто-то, конечно же, совершенно случайно, начинал двигать мебель в соседней комнате, ронять вазы или, что ещё хуже, репетировать торжественные речи шёпотом, который разносился по коридорам, словно крик.

Однажды, когда Семён пытался уснуть, он услышал из-за стены:

— И да пребудет с нами вечная тьма…

Он сел на кровати, сжал подушку и прошептал:

— Это Виктор. Точно он.

После того случая с походом на пляж внутренний голос стал более осторожным и теперь звучал так: «Может быть, просто постучать и сказать: „Пожалуйста, не надо вечности в три часа ночи“? Или лучше не беспокоить…»

— Лучше не связываться, — произнёс Семён и укрылся с головой.

Однако самая искусная провокация произошла за чашкой чая.

В тот день Константин собрал всех в малой гостиной, чтобы обсудить «адаптацию преемника». Формально это звучало как забота, а на деле напоминало экзамен, где любой чих мог быть расценён как признак слабости.

На столе был сервирован чайный набор: изящные фарфоровые чашки, сахарница с бронзовой ложечкой и блюдо с печеньем. Вампиры наслаждались чаем не столько ради вкуса, сколько ради ритуала: «Мы не только пьём кровь, но и храним традиции». Они же не какие-то неандертальцы.

Семён сел на самый край стула, стараясь выглядеть максимально сосредоточенным. Виктор устроился напротив и улыбался так, будто уже одержал победу в шахматной партии, даже не сделав ни одного хода.

— Чай? — вежливо предложил он, протягивая Семёну чашку. — У нас сегодня особенный сорт — «Тень полуночи». Он отлично бодрит.

Семён взглянул на чашку, в которой плескалась тёмно-бордовая жидкость. Она вызывала подозрение, так как не была похожа на чай.

— Это точно чай? — с сомнением спросил Семён.

— Разумеется, — с гордостью произнёс Виктор. — Просто листья собирали в полнолуние, отсюда и цвет такой насыщенный.

Голос в голове Семёна предостерегал: «Не пей. Это может быть ловушкой. Или, по крайней мере, предложи сначала попробовать Константину». Однако Константин отвлекся на спор Агаты с дворецким о том, можно ли считать паутину элементом декора.

Семён на мгновение задумался, а затем принял решение: «Если все пьют, то и я выпью. Я должен быть таким же, как они». Он поднёс чашку к губам.

И тут Виктор «случайно» задел локтем сахарницу. Она покачнулась, наклонилась… И прямо перед тем, как упасть, Семён рванулся её ловить. Но чашка выскользнула из его рук, перевернулась, и тёмно-бордовая жидкость хлынула прямо на парадный плащ, который ему выдали «для статуса».

В комнате воцарилась оглушительная тишина. Виктор замер с выражением искреннего (почти искреннего) сожаления на лице.

— Ой, — тихо произнёс он. — Прошу прощения. Моя рука случайно соскользнула.

Семён, не отрываясь, наблюдал за тем, как растекается пятно. Капли шипели на ткани, разъедая её. И тут он осознал, что это не чай. Это был сок бузины, смешанный с чем-то кислым — вещество, неприятное, но не опасное. Однако отстирать его было бы очень сложно.

Константин оторвал взгляд от обсуждения паутины.

— Что случилось? — спросил он строгим голосом, как и подобает повелителю.

— Это был несчастный случай, — спокойно произнёс Виктор. — Я всего лишь хотел предложить Семёну чай, а рука как будто сама собой потянулась к чайнику.

Агата прищурилась.

— В последнее время, Виктор, твоя рука словно живёт своей собственной жизнью, — заметила она. — То книги падают, то сахарницы летают.

Виктор пожал плечами.

— Наверное, я слишком переживаю. Ответственность давит, — произнёс он, слегка вздохнув, но его вздох прозвучал слишком театрально.

Константин обратил свой взгляд на Семёна, его мокрый испорченный плащ и растерянное лицо. В глазах Константина промелькнуло то самое чувство, которое Семён уже видел раньше: не раздражение, а усталость от человеческой нерасторопности.

— Семён, — спокойно произнёс он, — тебе нужно переодеться. Отнеси плащ в химчистку, пусть попробуют вывести пятна. А ты, Виктор, помоги ему. Покажи, где находятся запасные комплекты.

Виктор чуть не поперхнулся.

— Я? Но я должен… — произнёс он, не скрывая своего удивления.

— Помочь, — повторил Константин, и в его голосе не было места для возражений.

Они вышли в коридор. Семён шагал молча, сжимая кулаки. Виктор старался держаться рядом, словно они были просто партнёрами, вместе выполняющими важную миссию.

— Послушай, — внезапно произнёс Виктор, когда они оказались в безлюдном коридоре. — Я не хотел, чтобы так получилось с плащом.

— Нет, ты хотел, чтобы я опозорился. Я сразу это понял, — спокойно ответил Семён. — Просто теперь ты используешь более хитрые методы, чтобы добиться своего.

Виктор помолчал.

— Хитрость — это тоже сила, — пробормотал он. — В нашем мире без неё не обойтись.

— Сила — это не когда ты бросаешь того, кто уже падает, — тихо произнёс Семён. — Это когда ты протягиваешь руку помощи. Даже если не хочешь этого.

Виктор бросил на него взгляд, словно его что-то удивило. Будто Семён произнёс что-то странное и возмутительное.

— Ты действительно так считаешь? — его удивлению не было границ.

— Да, — сказал Семён. — Однажды ты тоже можешь оказаться на моём месте. И тогда тебе бы хотелось, чтобы кто-то не только не подставил тебе подножку, но и просто… не стал бы этого делать?

Они дошли до кладовой. Виктор распахнул дверь и включил тусклый свет. На вешалках висели одинаковые плащи — чёрные, тяжёлые и не очень удобные.

— Вот, — сказал Виктор, снимая один из них. — Этот, кажется, чуть меньше.

— Знаешь, этот даже лучше. В нём я хотя бы не буду похож на ребёнка в папином пальто, — Семён взял плащ, посмотрел на него и вдруг усмехнулся.

Виктор едва заметно улыбнулся — по-настоящему, без тени сарказма.

— Хорошо, — произнёс он. — Только никому не говори, что я тебе помог, а то моя репутация будет испорчена.

— Хорошо, — согласился Семён.

Когда они вернулись, Константин обратил свой взгляд на них обоих — Семёна в новом плаще и Виктора, который старался вести себя так, будто просто выполнял поручение. Он едва заметно кивнул в знак приветствия.

И тут в голове Семёна раздался тихий голос, который до этого момента молчал: «Ну что ж, может, не всё так плохо. Главное — больше не соглашайся на „особый чай“».

Семён улыбнулся про себя. В этот раз он был полностью согласен с ним.

В замке царила атмосфера подготовки к ежегодному «Совету Сумерек» — торжественному мероприятию, на котором вампиры не только обсуждали важные дела, но и соревновались в произнесении самых мрачных и многозначительных фраз. Для Семёна это был первый настоящий совет в статусе преемника, и он испытывал огромное волнение.

— Самое важное — не чихнуть, — шептал он, расхаживая по комнате и проверяя, не попал ли солнечный луч в какой-нибудь уголок. — И не уронить свиток. И не произнести: «Привет, ребята».

Голос в голове, который после случая с чаем стал более осторожным, теперь давал короткие указания: «Просто стой рядом с Константином. Молчи. Это будет идеально».

Семён согласился. Молчать он умел.

Виктор тем временем замышлял свой самый коварный план. Он больше не предлагал Семёну стоять под палящим солнцем и не угощал его сомнительными напитками. На этот раз он решил действовать иначе — нанести удар по репутации.

Согласно правилам Совета, каждый участник должен был принести с собой «артефакт силы» — вещь, которая символизировала его власть или опыт. Константин принёс древний перстень, Агата — часы, которые начинали тикать только в присутствии лжи, а Виктор — старинный кинжал, который, по легенде, мог пронзить даже тень.

Семёну же Константин предложил взять с собой что-то особенное, что напомнит всем, почему он заслуживает быть преемником.

— Может быть, мою кружку? — спросил Семён с сомнением в голосе.

Константин вздохнул.

— Давай обойдёмся без кружки. Например, можно использовать медальон, который я тебе дал. Он простой, но в нём заложен глубокий смысл, — предложил Константин.

Наконец, наступил вечер Совета сумерек. Зал был украшен чёрными лентами, а канделябры горели тусклым синим пламенем, чтобы не привлекать мотыльков — это считалось дурным тоном. На столах лежали пергаменты с повесткой дня, написанной готическим шрифтом.

Семён вошёл, стараясь сохранять спокойствие и твёрдость походки. В руках он держал медальон на цепочке. Виктор, который стоял у колонны, лишь мельком взглянул на него и едва заметно улыбнулся.

«Он что-то замышляет», — раздался голос в голове Семёна. «Я знаю», — ответил он, крепче сжимая медальон.

Совет был в разгаре. Константин произнёс торжественную речь, в которой говорил о «вечной тьме и вечной ответственности». Затем слово предоставили Агате. Она долго и витиевато рассуждала о том, что «молодые вампиры слишком часто забывают смазывать клыки маслом».

Наконец, настал черёд Виктора. Он вышел вперёд, поднял кинжал и с уверенностью в голосе произнёс свою торжественную речь.

— Я, Виктор, — сказал он, — хранитель древних традиций, предлагаю провести испытание, чтобы убедиться, достоин ли наш так называемый преемник стоять рядом с нами. Пусть он докажет свою силу!

В зале стало тихо. Казалось, даже сквозняк перестал дуть. Замер на всякий случай.

Константин слегка нахмурился.

— Виктор, мы не практикуем испытания во время Совета, — произнёс он с явным недовольством в голосе.

— Я и не предлагаю испытание, — с невозмутимым спокойствием произнёс Виктор. — Я предлагаю… демонстрацию. Пусть Семён продемонстрирует нам свой артефакт. Но не просто продемонстрирует, а использует его по назначению.

Он сделал паузу, чтобы его слова звучали более убедительно.

— Согласно легенде, этот медальон способен отражать солнечный свет, — продолжил он. — Если Семён — настоящий преемник, он может выйти на балкон, подставить медальон под луч солнца и… отразить его. Так мы увидим, что он не только не боится света, но и может управлять им.

В зале раздался шёпот. Некоторые вампиры одобрительно кивали, а другие с сочувствием смотрели на Семёна.

Семён почувствовал, как у него похолодели пальцы. Он взглянул на медальон, а затем на Константина.

Константин пристально смотрел на Виктора, и его взгляд был настолько холодным, что даже свечи, казалось, начали гореть тусклее и холоднее.

— Это неправда, — произнёс Константин тихо, но уверенно. — Этот медальон не обладает такой силой.

Виктор едва не поморщился, но усилием воли сдержался.

— Ты уверен? — спросил он с наигранным удивлением. — Мне казалось, все знают эту легенду. Видимо, я ошибся. Но раз уж Семён уже здесь, пусть просто выйдет на балкон и продемонстрирует, что не боится солнца. Настоящий преемник не должен бояться света.

Семён ощущал на себе взгляды окружающих, они пытались проникнуть в его душу. Внутренний голос настойчиво твердил: «Не иди! Это ловушка! Он хочет, чтобы ты пострадал!»

Но тут Семён и сам понял, что это ловушка. Если он откажется, все решат, что он трус. А если пойдёт, то его ждёт верная гибель. Или… он не погибнет. Потому что у него созрел план.

— Хорошо, — громко произнёс Семён. — Я выйду на балкон.

Виктор улыбнулся. Это была улыбка победителя.

Они прошли по коридору и свернули к балконной двери. Виктор шёл чуть впереди, уже предвкушая трагическую развязку. Константин держался рядом с Семёном, готовый в любой момент подхватить его и вернуть обратно, когда тот выйдет на балкон.

Балкон был открыт, и солнце, хоть ещё и не зашло, но уже склонялось к горизонту, щедро разливая свои длинные и обманчивые лучи. Семён остановился у порога. Виктор приветливо махнул рукой, приглашая его выйти.

— Прошу тебя, продемонстрируйте нам свою силу, — произнёс он с наигранным восхищением в голосе, обращаясь к Семёну.

Семён глубоко вздохнул, затем сделал шаг вперёд… и тут же отступил назад, словно что-то его оттолкнуло. Но не потому, что его обожгло. Он резко повернулся, схватил Виктора за рукав и потянул за собой — прямо на солнечный луч. Виктор не сразу осознал, что произошло. Он сделал шаг, ощутил жар и увидел, как покраснела кожа на его руке. Только тогда до него дошло, что произошло.

— Эй! — воскликнул он, пытаясь освободиться. — Что ты делаешь?!

— Я просто показываю свою силу, — произнёс Семён с лёгкой улыбкой, удерживая Виктора ровно столько, чтобы тот мог ощутить, каково это. — Ты же хотел, чтобы я доказал, что не боюсь света. А я считаю, что истинный преемник — это тот, кто не пользуется слабостями окружающих.

Он отпустил Виктора, и тот отступил в тень, потирая обожжённую руку. Его глаза расширились от ярости и… стыда.

В дверях стоял Константин. Он наблюдал за этой сценой, и на его лице медленно появлялось что-то похожее на улыбку — очень редкую и оттого особенно ценную.

— Интересный способ показать свою силу, — произнёс он.

В зале, наблюдавшем за происходящим из коридора, внезапно раздался смех. Это был не злобный смех, а удивлённый и даже восхищённый.

— Удивительно! — смеялась Агата. — Он же его самого на солнце вытащил!

— Гениально, — произнёс кто-то вполголоса.

Виктор стоял в тени, его лицо покраснело не только от ожога, но и от смущения. Он переводил взгляд с Семёна на Константина и обратно.

— Это было… не по правилам, — произнёс он, слегка нахмурившись.

— Зато честно, — ответил Семён. — Ты хотел проверить мою силу? Вот она. Я не использую силу против тех, кто слабее меня. Но и не позволяю подставлять себя. В детском саду я сталкивался и с более серьёзными испытаниями. Так что меня не проведёшь!

Константин подошёл к ним и, положив руку на плечо Семёна, внимательно и с одобрением посмотрел на него.

— Совет продолжается, — объявил он. — И теперь у нас есть ещё один важный вопрос, который необходимо обсудить: как создавать увлекательные легенды об артефактах. Виктор, вы могли бы поделиться с нами своими мыслями о том, где вы нашли эту идею? Как кулон отражает солнечный свет… Это интересно…

Виктор застонал.

— Да блииин… — процедил он сквозь зубы и клыки.

— Не волнуйся, у меня есть пластырь, — тихо произнёс Семён, проходя мимо.

На этот раз Виктор почти улыбнулся. Это был знак благодарности, как того требовал этикет.