Kitabı oxu: «Пока играет музыка»
© Коноплястая М., текст, 2025
© Спичникова А., ил., 2025
© ООО «Феникс», оформление, 2025
Любимой бабушке,
которая стала первым читателем моих историй
Благодарю
Марию Головей и Сашу Яковлеву
за то, что помогли этой истории звучать чище, глубже и честнее
Капитаны собственной судьбы,
Это нас зовёт сигнал трубы,
Это нам подымать якоря
И, над морем паря,
Обжигаться о солнце.
И двенадцать месяцев в году
Нам грести сквозь радость и беду,
Нам греметь, словно звонкая медь,
И искать, и бороться.
Г. Л. Васильев, А. И. Иващенко «Капитаны собственной судьбы»
От автора
Когда-то я сама была школьницей. И я очень любила это время. Но часто, почти каждый день, я смотрела на себя и своих одноклассников и думала: «Почему я не такая? Что со мной не так?»
Потом я выросла и узнала, что есть такие люди – высокочувствительные, которые немного иначе воспринимают мир вокруг. И тогда всё стало на свои места.
Эта книга – немного про меня и про моих знакомых; про тех, кто много и сильно чувствует, переживает, иногда плачет и устаёт. Про тех, кто чувствителен и эмпатичен, и кто думает, что это их слабость. Эта книга – попытка протянуть руку. Со мной и с вами всё хорошо! И наша чувствительность – это сила, которую нужно принять.
Пролог
Если стоять на ярко освещённой сцене и смотреть в зрительный зал, все люди будут сливаться в одно большое чёрное пятно. Поначалу вспышки камер будут отвлекать, но вскоре и они превратятся в тихие и далёкие звёзды. Сердце будет биться встревоженно, сколько бы ты ни повторяла свои движения. А потом раздастся щелчок, всегда неожиданно. И вот уже не будет ни звёзд, ни тишины, ни волнения. Останетесь только ты и танец.
Если стоять на сцене и смотреть в пустой зрительный зал, когда занавес открыт, а до спектакля ещё несколько часов, можно утонуть в тишине. Тревожной тишине. Ты будешь смотреть на дверь, которая закрыта. Но вдруг где-то вдалеке послышится шум, крики, стрельба. И ты будешь считаешь секунды, которые продлятся как минуты: одна… две… три…
Дверь вдруг распахнётся – её вышибли ногой. Но твоё сердце останется спокойным.
Глава 1
24 августа 2002 года
Сегодня убралась в классе и приготовила всё для нового учебного года. Люблю это ощущение! Всё на своих местах, даже новые ручки купила и ластик, смешной такой – в виде пироженки. Чтобы не переживать, буду мять его в руках, он пахнет ванилью. В окно мельком видела Веру и Сашу. Какие они уже взрослые! Даже не верится, что скоро выпуск. Опять дадут мелких? Справлюсь ли я?
Я всё думаю, о чём поговорить с ребятами в первый учебный день. Внутри тревога оттого, что происходит вокруг, напряжение, которое витает даже в воздухе, страх. Я и сама чувствую себя очень маленькой. Но должна ли я вообще что-то говорить, объяснять им вместо родителей?
Листаю учебник. Как «удачно» попадает девятый класс на историю двадцатого века. Ох, тяжело будет, чувствую. И к их «почему» ведь не подготовишься заранее. Даже у меня есть вопросы, в которых я не разобралась. Вот, например, человек и история. Каково это – стать тем, кого поглотит бунт, война? Там были миллионы, а для нас сейчас это лишь цифры в учебнике.
Ладно, до сентября ещё есть время. Придумаю! А пока выберу себе новое платье на предстоящий учебный год.
Москва, сентябрь, 2021 год
За несколько метров до школьного забора Василиса замедлила шаг, машинально одёрнула жёсткую белую рубашку, которая неприятно натирала в подмышках и постоянно собиралась на спине. Потом обернулась и помахала папе, который уже зашёл в автобус. В этот день он по традиции проводил её до школы: Василиса шла на школьную линейку, а папа ехал к своим студентам. Мама, как всегда, осталась дома, чему Василиса была даже рада. Не хватало ещё, чтобы к её волнениям добавились переживания мамы. Достаточно неудобной рубашки.
Василиса сделала глубокий вдох, потом выдох, попыталась согреть руки, быстро потерев их друг о друга. Всё-таки нужно было купить новую белую блузку: из своей она за лето выросла.
Когда до ворот осталось несколько шагов, она разглядела среди детей шумную толпу своих одноклассников. В животе неприятно похолодело. Подходя, Василиса уже представляла, как со всех сторон на неё посыплется: «Васька! Ух, как ты изменилась! Как прошло твоё лето?» Она снова оправила рубашку, надеясь, что никто не догадается, что это мамина.
Пробираясь к своим друзьям сквозь толпу взволнованных первоклассников, она выглядывала среди учителей того, кого безуспешно пыталась выкинуть из головы всё лето. Именно он был причиной её улыбки и её волнения утром первого сентября. Но его не было ни среди учителей, ни среди учеников, и настроение Василисы сразу испортилось. Наконец, она подошла к своим, но уже без прежнего воодушевления. Чуть поодаль стояли двое ребят. Новенькие, поняла Василиса. Всезнающая Дашка писала о них вчера в классном чате. Высокий хмурый парень в кроссовках смотрел себе под ноги, как будто стоял здесь случайно. Стройная рыжеволосая девчонка, наоборот, следила за разговорами, прислушиваясь к каждому слову. Василиса оглянулась. Сбежать уже не получится, а так хотелось!..
– О, Васька, привет! – её заметили, и теперь ей точно никуда не деться.
– Привет, – Василиса почувствовала собственную напряжённую улыбку. Легко взбежать по ступенькам, всех обнять и сказать что-нибудь ну очень смешное, как она мечтала, не получилось. Не в этот раз.
Одноклассники вернулись к разговору о том, кто как провёл лето. Новенький так и стоял в стороне, как будто тоже не заметил её. Василиса задержала на нём взгляд: показалось или они где-то пересекались?
Василиса оглянулась в поисках подруги. Лучше высматривать её, чем молча слушать болтовню других. Думая так, она выхватывала глазами в толпе то пиджак, то похожую стрижку учителя. Озираясь, она сделала несколько шагов назад и чуть не упала в клумбу. Новенький успел подхватить её за локоть.
– Спасибо, – смущённо пробормотала Василиса.
Парень промолчал. Только лишь кивнул и снова застыл статуей.
– Ты новенький, верно? – Василисе было неловко стоять в тишине. – Я Василиса.
– Тагир.
– Мы с тобой раньше не встречались?
Тагир наконец посмотрел на неё. Тёмные ресницы подчёркивали глаза, отчего они казались непростительно красивыми для парня.
– Мы ходим в один Дом творчества.
– А, да?
Василиса замолчала, не зная, как продолжить этот разговор. Она не умела вести беседы с малознакомыми людьми, а сейчас ей и вовсе стало стыдно: вспомнить Тагира она так и не смогла. Одноклассники между тем набивали себе цену:
– Был с предками в Мадриде. Ничего так, хорошо! По музеям не таскали.
– Пф-ф, разъезжал он! Мы с Лёхой работали! Во, видал, что купили? – и высокий парень Дима показал всем новый телефон.
Василиса прислушалась к разговору. Ребята были всё такими же смешными, родными и чужими одновременно. Внезапно кто-то подбежал к Василисе сзади и обнял её:
– Василёк!
– Кира!
Кира была лучшей подругой Василисы. С тёмными короткими волосами она стала похожа на самую настоящую актрису. Немного смуглая, всегда в яркой одежде, громкая и шумная, Кира была полной противоположностью Василисы. Но они дружили, потому что были нужны друг другу. А ещё потому, что обе выбивались из коллектива: одна слишком яркая, другая слишком тихая.
– Ты же на море ещё вчера была! – Василиса обернулась и тоже обняла подругу. Кира до сих пор пахла солёным морским воздухом и свободным ветром.
– Вернулась. Как же я не увижу всех вас такими красивыми! – Кира весело рассмеялась и кинулась в толпу обнимать одноклассников.
Василиса задумчиво следила за подругой. Иногда ей хотелось быть на неё похожей, но только когда той не было рядом. А когда Кира появлялась, всё возвращалось на круги своя.
Школьная линейка – особенное событие. Старшим она уже кажется долгой и скучной, а вот первоклассники дрожат от волнения, несмотря на тяжёлые рюкзаки, которые больше, чем они сами. Василиса тоже чувствовала себя первоклассницей, потому что её потряхивало, особенно когда над школьным двором из динамика зазвучали слова:
Стоило Василисе услышать музыку, и ей тут же захотелось плакать. Так было всегда. Она даже на уроках музыки не могла петь: горло сразу сдавливало, глаза начинало щипать, и Василиса только молча открывала рот, боязливо поглядывая по сторонам, чтобы одноклассники не догадались, что она едва не плачет. Казалось, вместе с музыкой она попадала в какой-то другой, параллельный мир и становилась наблюдателем, а не участником событий. Очень чувствительным наблюдателем. Прямо как сейчас.
«Так, снова началось. Нет. Нет. Держись. Вдох и выдох. Глубокий вдох».
Василиса нащупала на пальце серебряное колечко и начала привычно его крутить, чтобы отвлечься. Но сегодня колечко не помогало.
– Васька, ты что, плачешь? – стоящий сзади Егор шутливо закатил глаза. – Нам тут ещё минимум год торчать, не переживай.
Василиса быстро вытерла слёзы, но в носу всё ещё щекотало. Хорошо, что больше никто не заметил её слёз. Испуганная первоклассница с огромными глазами, в которых будто отражалось небо, подняла в воздух большой колокольчик, и самый высокий одиннадцатиклассник неловко водрузил её на плечи и понёс в школу. Длинной вереницей школьники пошли за ними. Уже на лестнице Василиса обернулась и столкнулась взглядом с тем, кого выискивала всё утро.
* * *
Под гул в кабинете классная руководительница Светлана Васильевна объявила:
– Дорогие мои девятиклассники! Ребята! Не хочу вас пугать, но впереди нас ждёт много трудностей. И я искренне надеюсь, что в этом году вы станете взрослее и подойдёте к учёбе чуть ответственнее.
Взрослее никто не хотел становиться, но об этом, конечно же, никогда не спрашивают.
– Сегодня у нас несколько важных дел, – продолжала Светлана Васильевна.
Гул стал громче, прокатываясь волной по классу. Ничего важного первого сентября, когда за окном так ярко светило солнце, просто не могло быть. Василиса оглянулась назад и стала со своего места наблюдать за эмоциями, которые, как вспышки, возникали в классе то тут, то там. С напряжением она ждала момента, когда классная продолжит…
– Для начала нужно выбрать старосту.
Все посмотрели на Василису. А Кира, не поднимая руки, воскликнула:
– Да чего переизбирать, пусть Вася остаётся!
Светлана Васильевна внимательно посмотрела на Василису, но по её взгляду не было понятно, что она об этом думает. Василиса напряглась. Ей всегда становилось неловко и хотелось испариться, если она не понимала мыслей человека. Ровесники были все как на ладони. Например, Егор откровенно скучал, Кира уже увлечённо набирала кому-то сообщение в телефоне, а вот Светлана Васильевна…
Классная широко улыбнулась:
– Давайте хотя бы соблюдать нормы приличия?
– Кто за то, чтобы оставить Ваську старостой? – Кира первая подняла руку.
С лёгким беспокойством Василиса наблюдала, как всё больше рук поднимается над партами. Воздержались только двое новеньких.
– Так, хорошо. Теперь заполните, пожалуйста, тест на профориентацию. А на следующей неделе, во вторник, на классный час к вам придёт психолог, – скороговоркой объяснила Светлана Васильевна, раздавая тесты.
Наблюдая за ней, Василиса думала, что она как будто уже заранее устала от этого года.
– Психолог? Тесты? Ну, Светлан Васильна… – Егор возмущался больше всех.
Первым тест сдал Тагир, и Светлана Васильевна попросила его задержаться в кабинете. Кира проводила Тагира пристальным взглядом, зашептала Василисе:
– Ты слышала, что его перевели из соседней школы?
Василиса покачала головой.
– Говорят, он там избил кого-то. А так и не скажешь, – и подруга вернулась к своему бланку.
Василиса пропустила её слова мимо ушей. Она смотрела на вопросы теста и не могла понять, что ей отвечать.
Завершите фразы, выбрав один из трёх вариантов.
Выбирать ответ нужно, исходя из ваших интересов, увлечений и индивидуальных предпочтений.
Мне бы хотелось в своей профессиональной деятельности…
Что это – профессиональная деятельность? Работа как у папы? Или это то, чем она будет заниматься всё свободное время? Василиса не могла представить себя ни в одной профессии. Мама настаивала на прикладном и фундаментальном образовании, которое точно прокормит. Это мог быть любой гуманитарный факультет – юридический например. Сама мама работала школьным учителем – давно, ещё в юности. Василиса знала лишь то, что она любила своих учеников, а о том, почему внезапно ушла из школы, – нет. Мама отмахивалась: «Было тяжело. Я не справилась». Дальше разговор не шёл, да и Василиса не стремилась узнать подробности.
В вопросах будущей профессии папа тактично держал нейтралитет. Порой, не отрывая глаз от газеты, он спокойным тоном говорил маме, когда она в очередной раз пыталась образумить Василису:
– Аннушка, ей ещё долго пылиться в школе, оставь ребёнка в покое.
Тогда мама начинала ходить по комнате туда-сюда, постоянно врезаясь в подлокотник дивана и размахивая руками.
– А экзамены? К ним что, не надо готовиться? – говорила она торопливо. – Я знаю хорошего репетитора: мне Лена посоветовала. Её Игорёк сдал обществознание на девяносто семь баллов и теперь учится в хорошем вузе. А заниматься они начали аж с седьмого класса!
– Дорогая, ну а школа зачем тогда? – папа, как всегда, был невозмутим и искренне удивлён.
– Школа даёт базу! Но мы же не хотим, чтобы наша дочь поступила во второсортный вуз!
– Мы вроде и школу выбрали не второсортную, – и папа брал маму за руку, усаживал рядом, начинал гладить между лопатками, успокаивая её как маленькую. В такие минуты мама замолкала, понимая, что спорить бесполезно. Наверное, она даже вздыхала с облегчением.
Василиса моргнула и попыталась вернуться к тесту.
…общаться с самыми разными людьми;
Нет, этого она безумно боялась! Не то что Кира.
…снимать фильмы, писать книги, рисовать, выступать на сцене;
«Опять всё смешали в кучу»
Однако выступать Василиса любила. Она вспомнила, с какими словами тренер отпустила её на летние каникулы. Подумать. Подумать и решить, хочет ли она связать с танцами свою жизнь или хотя бы её часть. Но тогда это будет та самая часть жизни, в которой остальные ребята будут веселиться, путешествовать, влюбляться – будут жить. Василиса ещё могла выбрать другой путь. Но на это нужно было решиться.
«Может, третий вариант теста окажется проще?»
…заниматься расчётами, вести документацию;
Звучало очень скучно, но безопасно и спокойно. Поставив последнюю галочку, Василиса подняла голову и заметила, что большинство одноклассников уже сдали тест и ушли. Кира тоже закончила и шепнула:
– Жду тебя на улице!
Когда Василиса подошла со своим тестом к Светлане Васильевне, в кабинете остались только она и Тагир.
– Тагир, твоя мама говорила, что ты играешь на гитаре, – вдруг утвердительно произнесла классная.
Парень кивнул.
– Ты не сможешь нам помочь? Мы готовим праздник посвящения в гимназисты, а музыкантов у нас… Одни спортсмены.
Парень снова кивнул.
– Вот и замечательно! – обрадовалась Светлана Васильевна. – Василиса, покажи, пожалуйста, Тагиру, где у нас библиотека. Ему нужно получить учебники.
Ребята вместе вышли из кабинета. Библиотека находилась на первом этаже, в самом конце коридора. Было тихо, непривычно тихо для школы: только раздавались шаги на лестнице где-то выше. Всех уже отпустили по домам, и было что-то загадочное в этой пустоте. Василиса шла чуть впереди и думала о том, что, наверное, ей нужно начать какой-то разговор, но ничего не приходило в голову, а Тагир не помогал. Так, в молчании, они подошли к библиотеке. Пока им выносили стопки книг, Василиса всё же решилась заговорить:
– Как тебе у нас?
– Как и везде.
Его глаза были синими-синими, и Василиса смутилась от такого прямого взгляда. Она стала перебирать и пересчитывать его учебники.
Тагира Василиса не могла прочитать. Он был настолько закрытым, что хотелось отойти подальше и никогда не спрашивать, почему он прячется. Потому что если бы она спросила, то стала бы… соучастницей его тайны.
Вдруг она услышала голос:
– Мария Степановна, вы моим учебники выдали?
Ей даже не нужно было разворачиваться, чтобы узнать того, кто говорил. Но она всё же повернулась, чтобы поздороваться:
– Здравствуйте.
– Здравствуй, – ответил ей высокий молодой человек.
Это был Александр Игоревич – учитель физики у одиннадцатых классов и аспирант МГУ. Лёгкой походкой, которая выдавала в нём танцора, он подошёл к ребятам.
– Мария Степановна здесь? – спросил он, улыбаясь, но Василиса как будто пропустила мимо ушей его вопрос. Ей снова захотелось одёрнуть ужасную мамину рубашку и поправить спутанные волосы.
– Иду-иду! – раздался издалека голос пожилой библиотекарши. И вскоре Мария Степановна, выйдя из-за стеллажей, поставила перед Василисой на стол большую стопку учебников.
Торопливо и неловко Василиса стала складывать книги в рюкзак, стараясь не смотреть на молодого учителя, а затем, попрощавшись, почти выбежала из библиотеки, загадочно улыбаясь от внезапной встречи.
Рука болела от тяжёлых пакетов с учебниками, которые не поместились в рюкзак, и очень хотелось есть. Лишь добравшись домой, девочка поняла, как сильно устала. Она легла на пол, потянулась, чтобы расслабиться, и стала глубоко дышать.
Однако душа её танцевала и смеялась, а улыбка не сходила с лица. Василиса была счастлива. Впереди её ждал долгий учебный год, а это значило, что она снова будет встречаться с друзьями, репетировать, гулять… Просто жить так, как она привыкла.
Обедали мама и Василиса вдвоём – папа, как обычно, проводил этот день со своими студентами. На него повесили группу первокурсников, а это означало, что «год будет весёлым», как выражался папа. Мама же называла это несколько иначе.
Поначалу за столом царила привычная тишина, которую Василиса любила. Но потом мама прервала звуки одиноко стучащих вилок:
– Как там ребята? Рады, что началась учёба?
Василиса наморщила нос и попыталась ответить:
– Ну конефно, лопаются от вофторга.
– Прожуй сначала, не говори с набитым ртом, – строго сказала мама, и Василиса подумала, что учитель – это, наверное, навсегда.
Мама давно не ходила на праздничные линейки, но почему-то всё равно чтила первый день учёбы и не забывала учить всех, до кого дотягивалась её рука.
Мама замолчала, хотя Василиса явно видела: она хочет о чём-то поговорить, но не знает как. Это было заметно по неловким движениям рук и по тому, что она съела всего пару ложек салата, зато домашнего вишнёвого компота выпила уже вторую кружку.
– Вась, ты точно определилась с профилем?
Ну вот, опять. Василиса ждала чего-то в этом роде. Разговоры про выбор – тот самый, который почему-то нужно сделать раз и навсегда, – теперь звучали часто. Всё было как будто уже решено – Василиса идёт в филологический класс, – но мама снова и снова поднимала эту тему. Может, она сама сомневалась?
– У нас пока не было перераспределения, – уклончиво ответила Василиса. – А ещё мы сегодня заполняли странный тест на профориентацию.
Мама отложила вилку и нож, спрятала руки под стол:
– Вась, я хочу, чтобы ты уже поняла: учёба – это серьёзно. Если ты не знаешь, что выбрать, давай поговорим, и я помогу тебе.
– Мам, ты помнишь, что говорила Лариса Фёдоровна? Зимой будет большой фестиваль. Подготовка займёт много времени… Профиль ведь подождёт?
Василиса почувствовала, как мама напряглась.
– Об этом я также хотела поговорить, – сказала она, с трудом подбирая нужные слова. Это было видно по складке на переносице. – Мы с папой думаем, что тебе нужно уделять танцам поменьше времени.
– Почему?
– Потому что ты всё равно не станешь профессионалом.
Василиса вздрогнула. Мама коснулась её мечты, о которой она не могла даже сказать вслух, и одним махом едва не разбила её так легко, будто всё уже было решено.
– Да с чего ты взяла?! Может, я хочу пройти это прослушивание!
– Дочь, нет. Актёры, танцоры – нет. Даже не думай об этом. Не обсуждается.
В гневе Василиса выскочила из-за стола.
– Ты опять за меня всё решила?! Ну понятно! Я хочу выбирать сама!
Она убежала в свою комнату и громко хлопнула дверью, а потом, открыв дверцы шкафа, начала вываливать одежду на пол. «Не то, всё не то! Ужас! Не хочу. Не пойду. Закроюсь в комнате и больше не выйду. Или нет, лучше уйду из дома и не вернусь. Всё равно никто не заметит».
Глава 2
11 сентября 2002 года
Теперь каждый урок истории превращается в философские споры, но что ещё я могу дать этим детям? Только возможность высказывать своё мнение и быть услышанными. Говорили о терроре и башнях-близнецах. О том, что толкает человека на преступление, об оправдании, об общественном резонансе.
Вспомнились события 1999 года. Тогда я только пришла работать в школу. Те три взрыва в жилых домах выбили почву из-под ног у всех, мне кажется. В глазах окружающих я видела страх и смятение. Тогда на уроках дети тоже меня спрашивали: «Зачем нам ваша история, если она повторяется? Если убийства всё равно происходят?» Ничего лучше, чем мямлить об «уроках прошлого» и «учиться на своих ошибках», я не придумала. Но нужно было не врать, а сказать честно: «Я пока не знаю, но верю, что история поможет нам разобраться». По крайней мере, поможет лично мне.
Тогда я искала ответы в книгах. Зачитывалась «Доктором Живаго», «Белой Гвардией». Много думала. Почитаю и сегодня – точно станет легче.
Москва, сентябрь, 2021 год
На первую в этом учебном году репетицию Василиса пришла раньше всех, как обычно. Открыв дверь студии, прошла в зал. Танцевальные туфли звонко стучат по паркету, поэтому Василиса зашла в носках, будто боясь выдать себя. Она медленно прошла к станкам, с удовольствием вдыхая особый воздух, который был только здесь, в этом зале. Не спеша начала разминку. Было что-то волшебное и в тишине ещё пустой студии, и в занавесках, танцующих на ветру, и в рыжих пятнах от вечернего солнца на полу и белых стенах.
Василиса представила саму себя со стороны – так, будто её снимает камера. Тонкая и угловатая, с пучком на голове, одна в пустом зале – и всё на своих местах. В такие минуты она всегда чувствовала особенный трепет в груди. Вот и теперь. Ощущение длилось буквально пару секунд, а потом пропало. Как только включится музыка, волнение обязательно вернётся, но сейчас Василиса снова почувствовала, как реальность давит на плечи.
Какая она – настоящая? Та, которая танцует в этом зале, или та, которая ходит в школу, общается с друзьями, проводит время с семьёй, заполняет дурацкие тесты по профориентации? Казалось, это не одна и та же Василиса, а два совершенно разных человека. Как будто всю свою уверенность, свободу, открытость она оставляла в этих четырёх стенах, среди зеркал. Оставляла себя настоящую – и это было неправильно. Но забрать эту Василису с собой пока не хватало смелости. Наверное, поэтому она так наслаждалась этими часами тренировок.
– Это было очень красиво! – услышала Василиса, едва закончила очередную связку.
Она вздрогнула, обернулась: в дверях стояла Лариса Фёдоровна, хореограф её танцевальной группы. Улыбнувшись, Василиса побежала обнимать любимого преподавателя.
– Я не слышала, как вы вошли! – сказала она запыхавшись.
– И хорошо! Ну что, снова самая первая? Где там остальные?
Но уже через десять минут в зале стало шумно от гула множества голосов, смеха и шороха ног по паркету. Удивительно, как танцы сближают абсолютно разных людей так, что все становятся одной большой семьёй. И Василиса была рада оказаться её частью.
Когда вся группа села в кружок, Лариса Фёдоровна сказала:
– В этом году нашей школе искусств исполняется пятьдесят лет. Юбилей! Как вы понимаете, праздник будет масштабный, и поэтому у нас с вами большая интересная задача…
Раздался тихий скрип двери, а потом стук. Все обернулись и увидели Петю, главного солиста их коллектива. Петя виновато смотрел в пол. Его правая нога была в гипсе. Лариса Фёдоровна только воскликнула:
– Пётр! Что это?!
– Лариса Фёдоровна, простите! Я быстро восстановлюсь, обещаю! – с невиданным упорством Петя заковылял к станкам, но Лариса Фёдоровна перехватила его за локоть:
– Даже не думай, восстанавливаться будешь дома. А ну, пойдём.
Махнув остальным, чтобы начинали разминку без неё, Лариса Фёдоровна увела Петю обратно в раздевалку. Со сломанной ногой Петя, очевидно, выпадает месяца на два, подумала Василиса, глядя им вслед. Получается, нужно искать нового солиста: никто из группы не сможет выучить сложную партию, какие обычно танцевал Петя. И найти такого мальчика – всегда сложность… Вот только если…
От внезапной идеи она даже подпрыгнула, и сердце забилось так сильно, что Василиса посмотрела по сторонам: не слышат ли его стук другие? Она закрыла глаза и попыталась отдышаться. Если её шалость удастся, то…
Из раздевалки вышла Лариса Фёдоровна, и к ней подбежала Ира, которая обычно танцевала с Петей.
– Как мне теперь? – с тревогой спросила она.
Ире было о чём переживать. На праздник обязательно приедут руководители известных городских коллективов, и для всех, кто хотел танцевать профессионально, это был хороший шанс заявить о себе. Лариса Фёдоровна приобняла Иру и сказала громко, чтобы слышали и другие:
– Не раскисать! У нас ещё три с половиной месяца, пока работаем в привычном режиме. Что-нибудь придумаем!
Но Василиса уже придумала и всю оставшуюся тренировку прокручивала в голове свой план, а по коже бегали мурашки.
На следующее утро она стояла перед дверью кабинета физики и пыталась успокоиться. Внутри всё сжималось. Она так нервничала, что к горлу подкатывала тошнота.
Василиса знала, что Александр Игоревич был выпускником той же студии, в которую она ходила. Девочка часто пересекалась с ним в коридорах Дома творчества и наблюдала за его выступлениями из зрительского зала. Лариса Фёдоровна с грустью рассказывала, что когда-то перед Александром Игоревичем, талантливым танцором, встал выбор: физика или творчество. И он выбрал первое, сказав при этом, что настоящая наука – ещё большее творчество, чем танцы. Хотя продолжил танцевать в институтском коллективе, но уже скорее для души.
Возможно, из-за того, с каким обожанием вспоминала о нём Лариса Фёдоровна, а может, и потому, что Александр Игоревич пришёл преподавать в старшую школу, сердце Василисы перед дверью заветного кабинета выбивало дробь под новой белой рубашкой.
Влюблялась Василиса легко и часто, почти каждый день. В красивого прохожего, в смешную шутку одноклассника, в обаятельного книжного героя. Но с Александром Игоревичем всё было по-другому.
Идея, которая пришла ей в голову вчера, сегодня казалась глупой и абсурдной. У Александра Игоревича наверняка много работы, и он откажет ей. Но главная нелепость заключалась в том, что Василиса делала это не для себя, а для Иры – первой красавицы танцевальной студии, чей партнёр сломал ногу в ответственный момент. Ну не безумие ли?
В то же время стоило Василисе представить Александра Игоревича на репетициях, как щёки начинали пылать, а в животе всё трепетало от счастья. У них появятся лишние темы для разговоров. Возможно, приветствия в школе станут более тёплыми. А может – предел мечтаний! – найдётся повод даже для переписки в соцсетях. Всего-то и нужно было открыть дверь, спросить разрешения войти, а затем якобы передать приглашение-просьбу от Ларисы Фёдоровны.
Пока Василиса прокручивала возможный разговор в голове и пыталась продумать все реальные и нереальные варианты развития событий, дверь открылась сама, и из кабинета физики вышли двое старшеклассников с понурыми лицами. Александр Игоревич за их спинами весело улыбался:
– Жду завтра после уроков! Не забудьте тетради с лабораторными, – сказал он им вслед, а потом заметил Василису. – Вы ко мне?
– А… Да, – Василиса замерла на пороге. – Меня зовут Василиса, я ученица Ларисы Фёдоровны, из «Пируэта». Вы же знаете «Пируэт», да?
– О, вы тоже танцуете?
– Да. У нас скоро отчётный концерт, а главный солист повредил ногу. И мы… то есть я… Не могли бы вы нам помочь и заменить его?
– Это просьба Ларисы Фёдоровны? – улыбнувшись, Александр Игоревич слегка наклонил голову набок.
Улыбка ему очень шла.
– Нет, это моя… идея, – под взглядом Александра Игоревича невозможно было соврать, и Василиса почувствовала, что готова выдать ему всё. – Я знаю, что вы занимались в нашей студии! Даже ходила на ваши концерты. Особенно мне запомнилось то, как вы исполнили принца несколько лет назад! Вы там были такой… – Василиса едва успела остановиться и тут же спрятала глаза.
– О! Вот как. Что ж… Когда у вас концерт? Сколько будет репетиций и в какое время?
– Концерт предновогодний, двадцать седьмого декабря. Занимаемся мы со вторника по четверг в шесть вечера.
Александр Игоревич задумался, потом взял со стола блокнот, перелистнул пару страниц и смешно, немного по-детски сморщил нос.
– Не хочется вас подводить… Однако в ближайшие две недели я буду занят, а потом смогу приходить разве что на одну или две репетиции в неделю. Думаю, я обсужу всё с Ларисой Фёдоровной. Если она не даст мне пинка за мою самонадеянность, то с радостью помогу вам.
Из кабинета физики Василиса выбежала с ощущением крыльев за спиной. Её шалость почти удалась! Хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, например с Кирой. Но подруга ничего не знала об Александре Игоревиче, и слишком много пришлось бы рассказать. К тому же до следующего урока оставалось недолго, а Василисе ещё нужно было успеть списать пару примеров. Вчера она так переволновалась из-за предстоящего разговора, что ей было не до алгебры, и теперь предстояло как-то выкручиваться.
За пятнадцать минут до звонка Василиса вбежала в класс, но Кира, которая всегда подстраховывала с домашкой, ещё не пришла. По спине пробежал холодок: Василиса не любила сидеть на уроках с пустой тетрадкой. С тревогой оглянувшись, она прикидывала, у кого можно попросить домашку и не почувствовать себя при этом совсем глупой. Наконец, остановилась на Даше и, нервно дёргая заусенец на пальце, подошла к её парте. Несмотря на кукольное лицо и белокурые волосы, Даша была довольно умной и сообразительной девочкой, а главное, не из тех, кто стал бы стыдить старосту.
– Алгебру? Да, конечно, держи, – и Даша небрежно протянула Василисе тетрадь.
Василиса почувствовала, как краснеют щёки. Возвращаясь за свою парту, она старалась не смотреть по сторонам, чтобы не видеть, какими взглядами провожают её Даша и те немногие, кто пришёл в кабинет раньше звонка.
Наскоро разложив учебник и тетрадь, Василиса принялась быстро переписывать примеры. Если бы её попросили объяснить решение, она вряд ли смогла бы это сделать. Пока рука двигалась на автомате, девочка думала совсем о другом. Из-за мыслей, которые жужжали в голове, будто пчёлы, Василиса плохо спала этой ночью, а теперь из-за них она не могла сосредоточиться.
В классе тем временем становилось всё оживлённее: один за другим в кабинет вваливались одноклассники, смеялись, кто-то на ходу обсуждал последние новости, Даша скрипящей губкой протирала доску, пытаясь сделать её идеально чистой. Но Василиса вынырнула из своих мыслей, только когда услышала за спиной знакомый голос подруги:
– Такой мамочкин сынок никогда не сможет понять, что чувствуют свободные люди!
Василиса обернулась. Несколько парней держали Тагира, а тот напряжённо дышал, не пытаясь бороться. Его глаза казались особенно огромными, но не злыми – скорее полными печали. Он и не думал нападать, хотя казалось, все только этого и ждали. Рядом с Василисой с грохотом отодвинулся стул, на парту полетели учебники.
– Чтобы я ещё раз попросила помощи у кого-нибудь! – воскликнула Кира, усаживаясь рядом.
Однако Василиса не могла отвести глаз от Тагира. Когда его, наконец, отпустили, он схватил рюкзак и вышел из кабинета, хлопнув дверью.
– Продолжение будет? – раздались смешки, но Кира одарила класс таким взглядом, что все смутились и притихли.
В этот момент к Василисе подошла Даша:
– Ты всё? Уже звонок.
– Да, спасибо, – машинально пробормотала девочка.
Кира заглянула в её тетрадь.
– А ты уверена, что нам именно это задавали? – с усмешкой спросила подруга, сдувая с глаз чёлку.
Только теперь Василиса увидела, что́ написала. Все цифры и знаки слиплись и плавали по строчкам, и ни учительница, ни сама Василиса не смогли бы разобраться в этой каше. «Потому что не нужно было отвлекаться», – с досадой подумала девочка. Но появились дела поважнее.
Она уже повернулась к Кире, чтобы узнать, что произошло между ней и Тагиром, как прозвенел звонок, и в класс вошла учительница. Стулья с грохотом отодвинулись – все нехотя встали.
– Здравствуйте. Садитесь. Сегодня начинаем новую тему… – произнесла учительница, и Василиса выдохнула. Значит, домашку не спросят.
Девочка нашла клочок бумаги у себя в пенале, быстро написала: «Что это сейчас было?» и подвинула записку Кире. Подруга улыбнулась, ответила: «Долгая история, на нашем месте расскажу».
«Наше место» – так Кира с Василисой называли широкий подоконник между вторым и третьим этажами. По этой лестнице редко кто ходил: на втором этаже обитали первоклассники, которым было запрещено подниматься к старшим, а в столовую все ходили по другой. Кроме того, эта лестница вела прямо к кабинету директора, поэтому здесь было тихо даже на переменах. В общем, идеальное место для уютных или тайных разговоров.
Василиса взяла из дома арахис в сахаре, чтобы угостить подругу, потому что та его обожала. Кира забралась на подоконник, свесив ноги, и уставилась в стену перед собой. Василиса протянула ей пакет с арахисом, Кира взяла один и громко захрустела. Она молчала так долго, что Василиса не выдержала:
– Ну, что случилось? Зачем ты накричала на Тагира?
– Сам виноват. Я попросила помочь, а он полез с советами.
Кира всегда была необычайно вспыльчивой – творческая натура, ничего не поделаешь. Кажется, только Василиса знала, как успокоить подругу: угостить сладким арахисом и дать выговориться.
– В чём же таком он мог тебе помочь, в чём я не могу? – она шутливо ткнула Киру в бок и села рядом, приобняв её за плечо.
– Да я поссорилась с папой… Тагир просто оказался рядом, и я попросила, чтобы он прикрыл. Ну, соврал. Подумаешь – соврать! А он вдруг начал раздавать советы…
– Тагир? Как-то не верится! – Василиса рассмеялась, а потом увидела лицо Киры и осеклась: у неё в глазах стояли слёзы. Она смущённо отвернулась к окну.
– Да он чуть всё не испортил… – начала объяснять Кира. – Я тебе пока не рассказывала. В общем, я познакомилась с парнем, и папа не очень обрадовался этому…
Но Василиса её уже не слушала: по школьному двору медленной походкой, словно герой из кинофильма, шёл Александр Игоревич. В пальто и клетчатом шарфе он выглядел таким взрослым! И очень красивым. Кира умолкла, проследила за взглядом Василисы.
– О, всё понятно… Александр Игоревич… – она хихикнула. – Красивый, конечно. Жаль, что нам нашу физичку оставили.
Все девчонки из параллели Василисы тоже кусали локти, когда узнали, что им досталась бабулька, а не молодой симпатичный учитель.
– Знаешь, – неуверенно произнесла Василиса, – кажется, он будет танцевать с нами на отчётном концерте…
– Правда, что ли? Вау! – Кира даже подпрыгнула на месте. – А возьмёте меня к себе? Я могу быть ведущей!
Василиса стала теребить край кофты:
– Ну, это пока неточно…
Подруга задумчиво закинула в рот арахис и громко его раскусила.
Глава 3
16 сентября 2002 года
Удивительно, но пойти со мной на мюзикл захотело всего семь человек. Это потому, что с учителем, или ребята думают, спектакль неинтересный? Я ведь всё равно буду обсуждать с ними Каверина на уроках.
В детстве я любила приключения, просто зачитывалась ими. А когда уже в университете поняла, какой кладезь исторических знаний есть в книгах, – всё, меня было не остановить!
Герои книг ведь такие же люди. Они чувствуют, боятся, рискуют, влюбляются… И всё это среди событий, которые нам сейчас кажутся опасными или страшными. А они в них живут. Фантастика какая-то!
Необычно будет увидеть «Двух капитанов» на сцене. Сама в предвкушении, хотя ждать почти месяц!
Москва, сентябрь, 2021 год
Этим утром Василиса проспала, а потому одевалась на бегу и не успела позавтракать. Но рядом со школой была пекарня, в которой девочка надеялась купить свежую песочную полоску с клюквенным вареньем. Даже две. Одну она съест на перемене сама, другой – поделится с Кирой.
Василиса шла по улице, предвкушая сегодняшний день. Точнее, вечер – потому что вечером будет репетиция, на которую придёт Александр Игоревич. Вчера он заметил её в коридоре школы и подошёл, чтобы сказать о репетиции, и в этот момент их видели все. Потом посыпались вопросы от девчонок, кажется, некоторые только сейчас узнали, что Василиса занимается танцами. А теперь ещё и будет выступать в одном коллективе с самым красивым учителем школы!
Погружённая в свои мысли, она подошла к подземному переходу. Спускаясь по лестнице, Василиса краем глаза заметила толпу людей, которые что-то бурно обсуждали. Неприятная тошнота подступила к горлу. Она не хотела смотреть в ту сторону, потому что догадывалась, ничего хорошего, скорее всего, не увидит: об этом говорил и кислый запах, и отдельные выкрики, и множество зевак вокруг. Василиса ускорила шаг, но потом не выдержала и оглянулась.
На ступенях вниз лицом лежал человек. На нём была кофта непонятного, грязного цвета, а ноги были неестественно вывернуты. Из-под тела медленно растекалась алая лужа крови.
Василиса почувствовала резкую боль, словно ей выстрелили в грудь. Её замутило. Она не поняла, как вышла из перехода с другой стороны улицы. Сделала глубокий вдох – воздух охладил лёгкие, голова перестала кружиться, но картинка в ней так и застряла: человек в луже крови.
Кто-то тронул девочку за рукав:
– Всё хорошо?
Василиса обернулась: рядом с ней стоял Тагир. Откуда он только взялся?
– Ты бледная, – добавил он, внимательно разглядывая её лицо.
Василиса кивнула:
– Всё хорошо, я просто…
Она с тревогой посмотрела на переход. На противоположной стороне улицы уже стояла скорая помощь с мигалками. Было плохо видно, но по движению людей Василиса поняла, что кого-то несут на носилках. Она резко отвернулась и поспешила в школу. Тагир молча шёл за ней в нескольких шагах. Он не пытался начать разговор, но Василиса чувствовала себя спокойнее, зная, что не одна.
Всю дорогу девочка пыталась забыть о том, что увидела, но ничего не получалось. Такая уж у неё была особенность: боль других она часто воспринимала как свою. Василиса не выносила жёсткие детективы и триллеры: от вида крови и боли ей становилось плохо, как будто убивали её, а не героев на экране. Мелодрамы она могла смотреть только с пачкой салфеток, а после чтения романтических историй долго ходила с щемящим чувством в груди и румянцем на щеках. Мама называла Василису чувствительной, хотя сама она считала себя скорее поломанной. Иногда очень хотелось отключить опцию «чувства» и посмотреть на мир спокойным, безэмоциональным взглядом.
Только год назад девочка поняла, что не все люди такие, и задумалась: «Что со мной не так?» Поначалу она искала в интернете, какие бывают заболевания и отклонения с похожими симптомами, но потом бросила эту затею. Всё равно ответ никак не мог помочь ей жить как другие.
Василиса знала, что тот человек на лестнице ещё долго будет ей сниться, а она ещё долго будет просыпаться в поту, пытаясь вдохнуть закончившийся в лёгких воздух. Не он был первый. И не он – последний. Что с этим делать, Василиса не знала. Она просто надеялась, что в школе у неё получится отвлечься.
Около раздевалки девочку остановила Светлана Васильевна и попросила зайти к психологу, забрать новую порцию тестов для класса. Сама учительница спешила к директору.
Новый школьный психолог, Владислава Александровна, оказалась молодой женщиной с кудрявыми рыжими волосами в круглых очках с массивной оправой. Василиса робко оглядела кабинет, пока женщина искала в папках нужные бумаги. Стены вокруг были светло-голубого цвета, посреди помещения стояло кресло с подушками, а на окне и столе примостились цветы в горшках. Не хватало только аквариума с рыбками.
– Девятый «А», девятый «А»… А тебя как зовут?
– Василиса.
– О, так это ты! Очень хотела на тебя посмотреть, – и Владислава Александровна с интересом оглядела девочку, поправив очки.
Василиса почувствовала неладное и натянула рукава блузки, чтобы спрятать в них похолодевшие пальцы. Владислава Александровна сразу это заметила.
– Да не переживай! Просто твои ответы в профориентационном тесте меня удивили, – однако эти слова звучали ещё подозрительнее. – Ты как будто сомневаешься в чём-то, я права?
«Нет, не правы. Совсем не правы». У Василисы не было сомнений, только если…
– Я решила идти в гуманитарный, не знаю, о чём вы… – тихо сказала девочка, наблюдая, как Владислава Александровна пересчитывла листы. Время тянулось очень медленно. Наконец, школьный психолог отсчитала нужное количество тестов и протянула Василисе.
– Если вдруг захочешь поговорить, можешь прийти в любое время, – сказала она, и Василиса, буркнув «спасибо», поспешила на урок.
В свой кабинет она вбежала со звонком и к концу урока уже забыла об этом разговоре.
* * *
Последние семь больших шагов по каменным ступеням, знакомые колонны, между которыми Василиса могла пройти с закрытыми глазами, – и она дома. Здесь, в Доме творчества, она по-настоящему могла быть собой.
В холле ещё было тихо: на лавочках около раздевалки сидели мамы и бабушки. Василиса любила наблюдать, как они встречают своих детей и внуков. Всякий раз попадался кто-нибудь, привлекающий её внимание. Многих Василиса знала в лицо, и они стали ей как родные. Например, маленькая сухонькая старушка, которая бегала быстрее, чем дошколята. Она всегда была одета в классическое пальто и берет, а в ушах – большие серьги с крохотными ярко-голубыми камнями. В руках бабуля держала дамскую сумочку и пакет с пластмассовыми ручками. Там, в пакете, лежали пирожки (а иногда и пироги!). Она доставала их, когда Игоряша, пухлый мальчик, выбегал ей навстречу с урока музыки. Аккуратно прислонив рядом с бабушкой музыкальный инструмент, он усаживался рядом с ней и получал большой пирожок. Игоряше завидовали все в радиусе нескольких метров.
В этот раз Василиса пришла гораздо раньше, поэтому узнать, с чем сегодня будут пирожки у Игоряши, не смогла.
– Здравствуйте, Татьяна Егоровна! – Василиса улыбнулась светловолосой кудрявой женщине за столом с табличкой «Охрана».
– Василиска, чего так рано пришла? Твоих ещё никого нет, – Татьяна Егоровна потянулась к шкафчику с ключами. – А, Лариса Фёдоровна тут, она взяла ключ. Зал открыт.
Перед тем как переодеться, девочка проверила сообщения от мамы. Ничего. Она села на скамейку и закрыла глаза. Вытянула ноги. Тишина. Но не приятная, а такая, которая давит на голову. Расстегнув толстовку, Василиса через силу расправила плечи. Сегодня совсем не хотелось танцевать.
Аккуратный стук в дверь раздевалки заставил её вздрогнуть. Девочка собралась и села ровно, пытаясь куда-то деть руки, но получилось неловко. Резкие движения отозвались болью в голове – она поморщилась.
– Василиса, ты уже здесь! Здорово!
В раздевалку вошла Лариса Фёдоровна, как всегда безупречная, в тёмном расклёшенном трико, которое подчёркивало тонкие ноги. Её волосы были собраны в пучок, сделанный как будто без единой заколки, – мечта любой балерины. Неслышно пройдя через всю раздевалку, тренер села с идеально прямой спиной напротив Василисы. Женщина восхищала каждым своим движением.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Лариса Фёдоровна, заметив хмурый вид девочки.
Василиса чуть улыбнулась. Пожалуй, тренер была единственной, кто задавал этот вопрос искренне, а потому и ответ ожидался такой же честный. Но девочка всё равно не знала, что сказать. В голове сразу промелькнуло несколько картинок: пробная контрольная в школе, вечерние переписки с Кирой, ссоры в чате танцоров по поводу костюмов… И Александр Игоревич. При мысли о нём Василиса почувствовала трепет в груди и тепло. Ей до сих пор было стыдно, что она решилась позвать учителя на репетиции. А вот Ларису Фёдоровну приятно удивил звонок бывшего ученика, но ещё больше – предложение помочь с постановкой танцевального номера, который находился на грани срыва: «Сашенька оказался как нельзя кстати».
– Устала, – коротко ответила Василиса, а потом добавила тише: – Я переживаю.
Лариса Фёдоровна всё же услышала её, но поняла по-своему:
– Вот и я переживаю за наш номер. Ира в последнее время очень замкнута, репетирует не в полную силу.
– Я тоже это заметила, – согласилась Василиса.
Ира и правда стала забывчивой и рассеянной, а на последней репетиции забыла движения. Ира! Забыла! Она никогда ничего не забывала, помнила музыку и шаги даже своего дебютного номера. Хотя такое вряд ли уйдёт из памяти. Первое школьное сентября, первый торт, первая любовь… Василиса с трудом остановила свои мысли и вернулась в реальность.
Как будто издалека она слышала голос Ларисы Фёдоровны:
– Не знаю точно, что случилось, но я боюсь, что это может помешать нашему концерту… – Лариса Фёдоровна говорила загадками, которые Василиса никак не могла разгадать. – И я не уверена, что появление Александра тут поможет. Скорее даже помешает.
– Помешает? Но как? Не может же Ира нас бросить!
– Всё может быть…
– Ира не такая, Лариса Фёдоровна!
Тренер грустно посмотрела на Василису:
– Вася, я столько всего видела за свою жизнь! Чего только танцоры ни вытворяли… Я просто хочу подстраховаться. Так что, может, ты встанешь на замену Ире? На всякий случай.
Василисе показалось, что за её спиной хлопнула дверь. Она обернулась, но никого не было. Внезапные вопросы всегда заставляли девочку очень нервничать, поэтому, чтобы успокоиться, она механически начала доставать форму из своего шкафчика
– Василиса? – Лариса Фёдоровна смотрела прямо на неё и, казалось, читала её мысли – все до единой, видела все сомнения.
– Я… ну… не уверена, что справлюсь.
– Да ты сама большую часть движений помогла поставить! Считай, это твой дебют как хореографа!
Чтобы скрыть неловкость, девочка стала переодеваться, но руки не слушались – кофта выпала из рук, штанины запутались. Она действительно придумала большую часть движений их танца, но не считала это чем-то выдающимся.
– Пожалуйста, только не говорите ребятам. Не хочу, чтобы они знали.
Лариса Фёдоровна улыбнулась:
– Василис, ты точно не хочешь связать свою жизнь с танцами?
Конечно она хотела! Всегда хотела! И встать на место Иры мечтала тоже. На несколько секунд Василиса задержала дыхание, представляя, что будет танцевать с Александром… Он возьмёт её руку в свою тёплую ладонь, второй приобнимет за талию, а она… Уберёт локон за ухо и улыбнётся. Не как обычно, стесняясь своей улыбки, а искренне, как не улыбалась ещё никому. Они будут красиво смотреться на сцене, в сияющем зале… Но…
У Василисы сжалось сердце, и она заставила себя выключить красивую картинку в голове.
На декабрьский концерт придут агенты и другие важные люди смотреть и оценивать их. Они будут искать таланты, на которые можно положиться, которые готовы связать свою жизнь с танцами. И Ира точно захочет показать им всё, чему старательно училась пять лет. А Василиса… знала: этот путь не для неё. Она любила сцену, музыку, движение. Но эта любовь была настолько личной, что она могла разделить её только с группой, которая стала ей семьёй. И вряд ли – с кем-то ещё.
– Может, лучше сначала поговорить с Ирой? Не хочу её обидеть. Да и не думаю, что справлюсь с партией.
– Я попробую. И ещё: Сашенька обещал сегодня прийти на репетицию пораньше, но я не хочу тратить его время на знакомство с рисунком танца. Ты можешь показать ему основные движения? – попросила Лариса Фёдоровна, уходя в тренерскую.
Василиса пошла к станкам. У неё ещё было время, чтобы размяться и привести мысли в порядок. Подойдя к зеркалу, она заметила, что вместо утренней бледности на щеках заиграл румянец.
– Можно войти?
Она обернулась.
– Да, проходи… те. Добрый день.
Александр Игоревич вошёл в зал. Тёмная тренировочная форма сидела на нём как влитая. Василиса почувствовала, что, если сейчас что-нибудь скажет, её голос точно задрожит. Хорошо, что все слова вылетели у неё из головы.
– Ну что, Лариса Фёдоровна пообещала, ты покажешь мне общий рисунок и идею, а потом основные фигуры? – он сразу взял дело в свои руки.
– Да, давайте, Александр… Игоревич. Сейчас, я включу музыку.
Василисе было неудобно. Да, он был старше, но не возраст имел такое большое значение, а огромная разница в статусе. И хотя здесь, в зале, они оба были танцорами, Василиса не была уверена, что границу между ними можно нарушать. Вот так легко. Александр Игоревич снова пришёл на помощь:
– Здесь – просто Александр. И давай на «ты», ладно? Мы же не в школе. А то чувствую себя стариком.
Василиса тихо прошептала: «Да, хорошо» и пошла на середину зала.
Как только её ноги заняли нужную позицию, вся неловкость прошла. Всё вокруг стало неважным или вовсе исчезло. Остались только она и музыка. Пока Василиса танцевала, её щёки раскраснелись, пряди выбились из пучка. Ловким движением пальцев она спрятала их обратно под резинку и спросила:
– Здесь понятно?
– Да! Необычный рисунок. Это Лариса Фёдоровна придумала?
– Идея была моя, – засмущалась Василиса, – но основная постановка, конечно же, её. Давай я тебе покажу видео с репетиций, чтобы ты увидел весь танец.
Но их прервали голоса в раздевалке, и уже через пару секунд в зал вошли ребята из её группы.
– Васька, привет!
– Ой, мы же не опоздали, да?
Катя, светловолосая и маленькая, с ярким макияжем, аккуратно положила свою толстовку на скамейку рядом с Василисой. Оля просто плюхнулась на пол вместе с бутылкой воды. Девочки разминались, не замолкая ни на секунду, и как будто никого не замечали, но сами нет-нет да и поглядывали на Александра.
Сдерживая улыбку, Василиса наблюдала за этим вниманием. А Александр уже в десятый раз просматривал видео с танцев, чуть нахмурив лоб. Он был так увлечён, что не замечал никого вокруг, и эта сосредоточенность делала его очень красивым. Василиса почувствовала тепло в сердце и гордость за себя, что смогла набраться смелости и пригласить его на репетиции. А то, что Александр скрыл её самодеятельность, означало, что у них есть теперь хоть и маленькая, но общая тайна.
Катя не выдержала первой. Подбежав к Василисе, она приобняла ту за плечи и, заглянув в лицо, почти шёпотом спросила:
– Вась, а кто этот молодой человек?
– Наш новый солист, Александр. Он бывший ученик Ларисы Фёдоровны.
– Повезло Ирке! – фыркнула Катя и вернулась к Оле, чтобы рассказать новости.
Оставалось дождаться ещё нескольких человек, и можно было начинать репетицию. Василиса тоже встала у станка, но сосредоточиться на растяжке не могла: в зеркальном отражении она смотрела на дверь раздевалки, и её сердце стучало быстрее обычного. Она ждала. Если сейчас Лариса Фёдоровна выйдет из тренерской и при всех объявит, что Василиса встанет на место Иры, девочка не будет сопротивляться.
Но пришла Ира, за ней Лариса Фёдоровна, и репетиция началась как ни в чём не бывало. Василиса смотрела на то, как танцуют Ира и Александр, и внутри зрело разочарование. Она сама не ожидала, что предложение тренера так глубоко её тронет.
Вовремя закончить репетицию сегодня не получится, Василиса поняла это сразу. Настроение было напряжённым у всех, включая главных танцоров и молодого режиссёра по имени Игорь, которого нашло руководство. Он пытался связать все номера новогоднего концерта в одно целое – симбиоз музыки, пения, танца и актёрского мастерства. Но красиво это выглядело только в его сценарии, на практике же…
– Так, стоп! Я же всё написал: вот здесь, в этот самый момент, на сцену выйдет хор, и он…
Надо сказать, что у Игоря был необычный взгляд и нестандартное мышление. Иногда он не успевал за собственными идеями, поэтому Ларисе Фёдоровне постоянно приходилось примирять его с реальностью.
– Если хор выйдет здесь, то моим некуда будет уйти. Мы просто не поместимся на сцене, – мягко ответила она, отводя Игоря в сторону и незаметно кивая Александру.
Александр быстро сориентировался и взял руководство на себя. Его взгляд на номер был более чётким, чем у Игоря, это чувствовала вся команда. Как только Лариса Фёдоровна отвернулась, отвлекая Игоря, Тимофей, долговязый парень, который пришёл в группу после неудачного опыта в бальных танцах, подмигнул:
– Командор, у нас есть пять минут тишины! – и все засмеялись, а Александр начал отсчитывать ритм, тихо стуча каблуком по паркету:
– Раз-два-три… Раз-два-три… Чётче, чётче, Тимофей. Василиса, не спи. Ира, раз-два-три, где носок, где? Я не чувствую…
– Вот! Вот тут должен выйти хор! – крикнул Игорь из-за спины Ларисы Фёдоровны. – Спуститься и… – но его уже уводили за локоть подальше из зала.
После первого прогона уставшие танцоры разошлись по своим углам: выпить воды и выдохнуть. Голова у Василисы плыла: жарко, душно, суета везде… Тимофей подошёл к Ире, чтобы о чём-то поспорить. Александр стоял около зеркала, его взгляд был расфокусирован. Но потом он очнулся, посмотрел на ребят и скомандовал:
– Так, встаём! Ещё раз!
Из угла раздалось ворчливое:
– Может, мы дальше уже пойдём?
– Когда научитесь, тогда и пойдём, – строго заметил Александр.
В этот миг дверь зала открылась – вернулся Игорь, уверенный и даже воодушевлённый, как будто наконец придумал, откуда выйдет хор. И не только хор. Вслед за режиссёром вошла и Лариса Фёдоровна, а за ней – Тагир. Последний сразу же облокотился спиной о стену и молча обвёл взглядом зал. Заметил Василису. Девочка тут же опустила глаза, машинально одёрнула футболку и поправила волосы. «Этому-то что здесь надо?»
– Ребята, давайте пройдёмся по готовому кусочку, нам нужно посмотреть, что с музыкой.
Лариса Фёдоровна дважды хлопнула в ладоши, и ребята нехотя встали по своим местам.
Теперь Василиса не могла сосредоточиться на танце. Мысль о том, что кто-то из её класса наблюдает за ней, пугала. Тихий, знакомый и уютный мир перестал быть таковым. Что, если Тагир увидит, поймёт, что здесь она не такая, как в школе – более уверенная и счастливая? Вдруг расскажет всем?
«И почему именно сейчас? Кажется, у меня растрёпаны волосы. А Александр… Опять посмотрел на меня, на мои руки. Это плохо? Или хорошо? Я справляюсь? Так, нужно улыбнуться и глубоко вдохнуть. Вот сейчас…»
– Вась, запаздываешь на полтакта, – шепнул ей Тимофей и сжал руку во время поддержки.
– Прости, – прошептала Василиса.
Впрочем Василиса зря нервничала: больше Тагир не смотрел на неё. Он долго и с серьёзным видом обсуждал что-то с Игорем, много кивал, но мало говорил, а потом и вовсе вышел из зала.
Когда музыка стихла, парни картинно упали на пол:
– Всё! Мы объявляем забастовку! Перерыв!
Василиса тоже села на пол, прислонившись к стене и прикрыв глаза. Даже по голосам в зале она могла понять, кто чем занят. Девочки на скамейке обсуждали макияж для выступления. Катя, наверное, показывала на себе, как можно визуально увеличить глаза, а Оля смеялась и разминала икры: они у неё очень устают.
Александр пытался отрепетировать движения с Ирой, Василиса на расстоянии чувствовала его напряжение и едва сдерживаемое раздражение. Ира, наверное, опускала глаза, пытаясь следить за ногами. Это ошибка многих танцоров, и девочка, конечно, знает об этом, просто снова отвлекается. Ира и сегодня казалась растерянной, совсем не слышала своего партнёра. Александр изо всех сил сдерживался, но потом всё-таки сказал:
– Так, мне нужен перерыв. Да и тебе, кажется, тоже. Давай отдохнём.
Он молча сел рядом с Василисой. Она почувствовала тепло от его плеча.
– Не могу сказать, что не скучал по этому, – услышала девочка его тихий голос.
– Со временем что-то изменилось? – пробормотала она, не открывая глаз.
– С этим балаганом? Не, у нас в университете всё то же самое было. Наверное, поэтому я тогда и понял, что танцы не вся моя жизнь. Слишком уж люблю тишину и порядок.
– Ага, это прямо про школу, – улыбнулась Василиса и наконец открыла глаза. Александр сидел слишком близко и смеялся так, будто совсем не выдохся. Но у девочки болела голова от шума и усталости, и ей захотелось спрятаться от всего этого.
– Надо с этим покончить, – произнесла она, поднимаясь, – а то я не доживу до дома.
Василиса вышла из зала и направилась в маленькую комнату, которую ребята прозвали «кухонькой». Она спасала в те дни, когда репетиции длились допоздна. Здесь стоял керамический чайник, повидавший уже не одно поколение танцоров, такие же древние чашки и алюминиевые ложки, которые можно встретить только в школьной столовой. Здесь у Василисы была своя полочка – точнее, угол полочки, где хранился мятный чай, чай с бергамотом и сушёная мелисса.
Мелиссу она привезла с дачи Киры. Бабушка подруги выращивала много всякого душистого и добавляла это в чай: мяту, листья смородины, малины, вишни, ягоды, цветки жасмина и липы. Летний чай со свежесобранными листьями был у Василисы любимым. Иногда подруги вместе делали «сборы» на зиму и шутливо их подписывали: «для хорошего настроения», «любвеобильный эликсир»… У Василисы эти сборы никогда не заканчивались. И мелисса всегда хранилась отдельно. Её вкус девочка не любила смешивать. Свежий и охлаждающий, он помогал быстро снять усталость и избавиться от шума в голове.
Вот и сейчас Василиса достала щепотку сушёной травы и села слушать шум чайника. Потом она посмотрела на плотный пар, поднимающийся от кружки, и подумала о сегодняшнем дне. Мысли опять сбились в запутанный комок, и даже чай не смог их остановить. Незаметно подкрадывалась тревога. Василиса сделала глоток обжигающего напитка и закашлялась.
В кухоньку заглянула Катя.
– Там совещание очень важных людей, – она вошла, хитро улыбаясь, – поэтому нас, простых смертных, отпустили.
– Ага, спасибо, – ответила Василиса, незаметно смахивая выступившие слёзы.
Теперь можно не спешить. Усталость отступала. Василиса вытерла стол, помыла кружки, закрыла все ящики. А потом вернулась в танцевальный зал, но там уже было пусто: пока она пила чай, все разошлись по домам. Девочка сделала несколько шагов по паркету, дошла до центра зала и закрыла глаза. Стало темно и на миг показалось, что она стала невидимой и все её чувства растворились в пространстве. Её нет, и в то же время она – везде. Так она стояла несколько минут, пока голову не пронзила мысль: мама!
Pulsuz fraqment bitdi.
