Kitabı oxu: «Стихия. Шторм морской пучины»

Глава 1. Верховная Жрица

Антара задумчиво смотрела на Потоки. Она созерцала их уже несколько тысячелетий, но это не переставало ей нравиться. Да, кажется, так называется это чувство. Лишь бледный оттенок эмоции, но он был. Для себя Верховная Жрица так и не смогла окончательно решить, хорошо это или плохо — что остались бледные призраки чувств.

Такой же полупризрак, как и её едва заметные эмоции. Порок, который она мастерски научилась скрывать от окружения.

Верховная отстранённо отслеживала сменяющиеся изображения, находясь в тяжёлых раздумьях. Ей не нравилось то, что она видела.

"Люди… как же они надоели. Сколько с ними мороки. Жаль, без них не обойтись. Сама структура требует… сосудов."

Зеркальная поверхность дрожала. На ней всплыла картина охоты. Растрепанная, пульсирующая, беспорядочная. И в центре — она. Рыжая. Опять выскользнула. Ищейки снова не смогли добраться до девчонки и подчинить. Очень везучая дрянь!

Подобное везение не было простым совпадением. Оно тянулось за носителями Первородной Силы, как щит, как отголосок древней магии, не поддающейся контролю. Им часто везло, интуиция у них работала просто идеально. Но Жрица всегда находила способ, чтобы эту самую интуицию обмануть. Здесь же всё было иначе. Эта девчонка не была одиночкой. Ей постоянно помогали, расклад перевешивало преданное и сильное окружение.

Девчонка стала для Верховной словно пощёчина. А Антара не любила, когда кто-то ломал её планы.

«А теперь из-за неё погибла Тарин — одна из лучших и самых сильных рабынь».

Будь её воля, Антара уже давно разнесла этот мелкий городишко. Радикальное и действенное решение! Там бы не осталось камня на камне. И вопрос с этой рыжей занозой был бы закрыт раз и навсегда!

Но ей запретили действовать открыто. Прошлого её промаха никто не забыл, и ОНИ не захотят его повторения. Слишком проблематичными стали последствия её действий в прошлый раз. Много жертв, много изменений повлекли те события. Впредь её обязали действовать осторожнее.

За её спиной всегда были ОНИ. Безликие, безымянные, скрытые за масками древней власти. Их решения не обсуждали, лишь исполняли. И даже она не смела перечить дважды.

Важен только результат. И разницы нет, когда он будет достигнут — раньше или позже. Время для неё — неограниченный ресурс.

К тому же защитников у девчонки становится всё меньше. Верховная невольно улыбнулась, когда зеркало показало, как ищейки растерзали Зару вместе с её людьми. Самодовольная Огнесса! Именно она испортила в ту ночь так хорошо задуманный план. Всё могло бы закончиться ещё тогда.

За последние годы Великая Жрица убрала с шахматной доски многих, помешавших ей осуществить приказ. Но теперь в общей игре стало ещё на одну пешку меньше.

Глупцы. Они так и не поняли, с кем и с чем решили бороться.

Но охота — это только её личное развлечение, вызывающее временами приятные призраки эмоций.

«Что-то на сегодня много их, — подумала она. — Отвыкла уже. Даже ощутила лёгкую усталость».

На самом деле всё это не имело особого значения. Важны только Потоки и их неспешное, стабильное течение.

Она медленно оторвала взгляд от продолжающегося отчёта слуги и посмотрела вверх на сплетающиеся в огромную реку Нити Силы. Они, как и тысячу лет назад, текли в заданном направлении, неспешно переливаясь в пространстве.

Чуть склонившись, Жрица потрепала огромную чёрную кошку, вальяжно развалившуюся у её ног. Та довольно зажмурила глаза и издала чуть слышное урчание.

— Ты подвела меня, — резко бросила Верховная, отрывая взгляд от Потоков.

Девушка, стоявшая на коленях возле трона, вздрогнула. Два существа позади неё синхронно заскулили и, прижав уши, припали к полу. Молнии, плясавшие на их шкурах, угасли. В звериных глазах появился давящий страх.

Все боялись Верховную Жрицу. Она была беспощадна. Жалость, как и сострадание, давно исчезли из её сознания.

— Госпожа… — с трепетом прошептала рабыня. — Дайте мне ещё шанс. Я доберусь до неё.

— Ты уже НЕ добралась. Как и твоя глупая погибшая сестра, — с презрением отрезала Жрица. — Твоим шавкам всего лишь нужно было отвлечь даира и его дракона, пока Церна… — Жрица вновь потрепала кошку по загривку — убьёт девчонку. Я начинаю думать, что ты плохо контролируешь своих архааров.

Церна не промахивалась. Ни разу. Её когти знали, как попасть в сердце, её укус растворял волю. Церна была не просто оружием. Она была отголоском чего-то древнего, что Антара однажды вытащила из глубин Потоков и подчинила себе.

Девушка в ужасе оглянулась на существ позади неё.

— Госпожа, пожалуйста, не надо… — вновь взмолилась она. — Вы же запретили мне вмешиваться лично!

Верховная посмотрела на неё как на букашку, раздумывая — раздавить или пусть ещё поползает.

Страх…

Единственная эмоция, которую Жрица оставляла своим рабыням. Страх перед ней заставлял их беспрекословно делать всё, что она прикажет.

Они знали, что она может сделать с ними. Это давало ей абсолютную власть.

Даже один день, проведённый в Нитях Силы, вызывал у девушек приступ первородного ужаса. А когда Жрица оказывалась разочарованной, она могла отправить провинившуюся туда на годы.

— Мне показалось, или я слышу укор в твоих словах? — с угрожающей усмешкой задала вопрос Жрица. — Напомни, почему я не разрешила тебе вмешиваться?

Девушка ещё больше сжалась, словно стараясь провалиться сквозь каменный пол хрустального зала.

— Потому что моя сестра спонтанно открыла Переход на Элисар, — нервно сглотнув, обречённым голосом ответила ей рабыня.

Архаары за её спиной заскулили вновь, чувствуя инстинктивный ужас, который испытывала их хозяйка.

— Правильно, Фирель! А вторая причина?

— Этот Переход нарушил движение Потоков из Водного Мира.

— Умница! Так почему мне приходится напоминать обо всём этом ещё раз?

— Простите… я хотела… — и вдруг — крик. Он эхом разнёсся по залу, отразился от стен и приумножился многократно.

Жрица подняла руку — и волна Силы ударила по зверям. Они взвыли, рухнули на пол. Судороги. Рваный скулёж и искры, бегущие по шкурам, — всё смешалось в невыносимую симфонию боли. Архаары гнулись, как воск, кости хрустели. Стало трудно дышать — даже воздух в зале, казалось, отравился их мутацией.

— Госпожа, прошу! Это моя вина! Не наказывайте их!

Но уже было поздно. Фирель знала это.

— Пожалуйста, пожалуйста! — лишь шептала она. Девушку трясло, и она умоляюще подняла пустой, без зрачков взгляд. — Они не виноваты! Госпожа, пожалуйста!

Но Жрица продолжала равнодушно наблюдать, как архаары превращались в то, что люди называли гуртанами… Их шкуры окрасились в чёрный, как дёготь, цвет, морды вытянулись, и из тела появились уродливые щупальца, а по телу расползался витиеватый узор, наполнявшийся белым свечением.

Когда все изменения закончились, они поднялись на лапы и, подойдя к лестнице, ведущей к трону Верховной, сели и уставились на Жрицу, как верные цепные псы.

Фирель не плакала. Только сидела, опустив голову. Как будто кто-то вырвал у неё кусок души. Потому что это именно так и было.

— Ты больше не их хозяйка. Теперь они мои. Ты ощущаешь пустоту, не так ли?

Она кивнула. Еле заметно. Еле живая.

— Ты уже не понадобишься. Люди займутся этим делом.

Фирель вскинула взгляд. Пустой. Шокированный.

— Люди?.. — прошептала она.

— Она отправилась в Озерон. А в столице есть человек, который очень жаждет укрепить свою власть. Сегодня от него пришло заманчивое предложение. Я приняла его. Он сам займётся девчонкой. Мы же… просто будем ждать.

Жрица встала. Кошка потянулась, скользнула за ней, как тень. Проходя мимо рабыни, она заметила, что та всё ещё пытается осмыслить услышанное. Склонившись, кончиками пальцев коснулась её подбородка:

— Она отдаст Силу добровольно, Фирель. Огромный выброс энергии, которую мы заберём. А вот потом можешь её убить. Лучшего подарка Судьбы я и ждать не могла!

— Но если она добровольно откажется от магии, какой смысл её убивать? — удивлённо прошептала Фирель.

— Она доставила мне слишком много хлопот. — Жрица выпрямилась. — А я хлопоты… очень не люблю.

Для неё не имело значения, в каком виде останется тело. Главное — выброс. Всплеск магии, который можно будет собрать. Переработать. Использовать. Даже смерть должна быть полезной.

Фирель не успела ответить. Двери зала скрипнули, и девушка даже подумала, что сегодня ей повезло, но голос, раздавшийся за спиной, разрушил все её надежды:

— Неделя в Нитях, Фирель, — бросила Жрица, уже не оборачиваясь. — И благодари богов, что я сегодня в хорошем настроении.

Глава 2. Дорога в Озерон

Все эти дни мы летели практически без остановок, короткие передышки сменялись продолжительными и утомительными перелётами. Обрывки воспоминаний о последних событиях в Каруне перемешались в голове с тревожными ожиданиями… Близость Арена согревала и внушала чувство безопасности… Ложное ли… Не хотелось думать. Я проваливалась в сон, как в облака, периодически выныривая в реальность…

Довольно скоро я устала выгибать шею, чтобы рассматривать сменяющиеся пейзажи в просветах облаков или оборачиваться к Арену с вопросами, да и ответов толком не слышала за свистом ветра и шумом крыльев дракона. Отчего общались мы довольно мало, только во время ужинов и коротких остановок. Взгляд Арена оставался задумчивым. О чём он размышлял, я не решалась спрашивать.

А на третий день нашего путешествия устала не только я — Шахран еле шевелил крыльями, пару раз потерял направление, и уже к вечеру, среди бескрайнего покрывала дремучих лесов, Арен заметил небольшую поляну.

Домик оказался маленьким, но уютным — ветхая охотничья сторожка с покосившейся крышей, спрятанная в гуще леса. Стена с низенькой дверью показалась мне такой ветхой, что я на всякий случай ткнула в неё пальцем — та скрипнула, но устояла. Под слоем мха прятались округлые камни. Дверь была незапертой, и я заглянула в единственную комнатку с мутным окном, занавешенным куском потрепанной ткани, из которой торчал птичий пух.

«Не идеально… — подумала я. — Но всё же лучше, чем спать под открытым небом и на голой земле…»

Дверь скрипнула, и я вошла. Арен остался на поляне — видимо, осматривал с Шахраном край леса, чтобы убедиться, что нашему отдыху ничто не угрожает.

Внутри пахло древесиной, пылью и пучками висящих у стены сушеных трав. В углу стояла грубо сбитая лежанка, укрытая овечьим мехом, под ней хранилась припасенная кем-то стопка дров.

— Надеюсь, этот дом ничей, — крикнула я, усаживаясь на топчан, и непроизвольно чихнула от взметнувшейся пыли. — Не хочется просыпаться со стрелой в боку.

Арен появился в дверном проеме и заглянул внутрь:

— Думаю, заброшенный. Хозяин, если и есть, то очень давно здесь не появлялся. Смотри — паутина везде, даже на горшках.

Следом он прошел внутрь и, достав оставленные кем-то до нас поленья, отправил их в недра ещё холодной печи. Шахран остался снаружи — слишком велик для этого крохотного помещения. Сквозь окно было видно, как дракон свернулся кольцом прямо у стены, накрыв себя крылом, как покрывалом.

Пока заносили вещи в дом, я заметила, как даир то и дело бросает внимательный взгляд в сторону леса. В этом взгляде была чуткость, сосредоточенность, будто он прислушивался глубоким внутренним ощущением к чему-то неподалёку.

— Я ненадолго, — сказал он негромко, и в следующий миг я наблюдала, как его фигура растворяется в бархатной тьме начинающихся сумерек.

Я присела на поваленное дерево рядом с хижиной, наблюдая, как закатное солнце золотит кроны деревьев.

Вернулся Арен довольно быстро и не с пустыми руками.

Рядом с даиром парила пузатая сфера прозрачной воды — большая, почти с человеческий рост. Она висела в воздухе сама по себе, без поддержки, чуть покачиваясь, как мыльный пузырь.

Арен развёл ладони — и она разделилась на два водных шара. Первая часть уплыла в глубь хижины, а вторая с характерным «бульк» плюхнулась в недра бочки, стоявшей у стены на улице. Следом наследник сделал едва заметный жест пальцами — и сфера, парящая внутри сторожки, раскрылась. Вода мягко разлилась по полу, скользя в стороны, обтекая углы, нещадно вымывая пыль и паутину.

Я ошеломлённо отступила, наблюдая, как наше новое убежище преображается. Поток не тронул ни наши сумки, ни дрова — словно понимал и осознавал, что можно очищать, а что нет.

— Думаю, в чистоте будет намного комфортнее, — спокойно произнёс даир и, пригнув голову, прошёл к печке, неся в руке пучок тоненьких веточек вперемешку с сухими листьями.

Тем временем огромный водяной пузырь, кстати, весьма мутный, аккуратно подбирая бока, выкатился из сторожки и, будто стесняясь своего неопрятного вида, торопливо уплыл в сторону леса. Я заглянула внутрь. Было совершенно чисто, сухими травами запахло еще сильнее, особенно мятой. Подняла одну из шкур — мех стал мягким и приятным на ощупь. Водная магия даира вычистила даже пух из потрепанной занавески на окне.

Какой филигранный контроль, — я невольно восхитилась его владением своей стихией. Сколько времени и стараний нужно, чтобы я могла так управлять своим даром? Или хотя бы, чтобы не он управлял мной…

Следом из бочки выплеснулась новая жидкая порция и вновь ринулась в глубь дома. Я отступила на шаг, когда она прошмыгнула по полу мимо меня и замерла возле ног наследника. Арен, присев на корточки, осторожно ломал принесенные веточки и складывал их вместе с листьями в печь, где уже ждали поленья.

Я только хотела спросить, как же мы растопим печь — огнива у нас в сумках я не видела. Как вдруг Арен сделал легкий жест рукой и та самая «водная порция» мгновенно сформировалась в выпуклый шар напротив окна.

«Он создаёт линзу! — озарило меня. — Конечно, так разводили костры стражники в отряде Юса во время патрулирования тракта». Я слышала об этом способе, но момент применения видела впервые.

И, вторя моим мыслям, водная линза развернулась, ловя последние лучи закатного солнца, и сфокусировала их в словно распахнутом от удивления зеве старой печи.

Мгновение — и над сложенными ветками показался дымок, а через секунду — и первые язычки пламени. Арен подул, придавая огню силу, и оно радостно затрещало, вгрызаясь в древесину.

Наследник внимательно проследил за разгорающимся очагом и повернулся ко мне.

— Видела, сколько паутины вынесло? Кстати, нам тоже бы не мешало освежиться. Здесь рядом озеро. Ты как? Дорога была долгой.

Я замялась. Купаться — звучало заманчиво, но мой лиантал не предусматривал такого. Из-за магической защиты с водоотталкиванием купаться в нём просто было невозможно.

— Даже не знаю… Кажется, у меня нет… ничего подходящего.

Он понимающе улыбнулся.

— Я пойду за хворостом, займу себя делом. Озеро — вон там, — он кивнул в сторону леса. — Всего в паре шагов. Я буду рядом, но приближаться не стану.

— Спасибо… — кивнула я с улыбкой облегчения и, когда он ушёл, порылась в вещах. Нашла маленький кусочек мыла и чистую сорочку — тонкую, с ручной вышивкой на вороте. Подойдёт.

У воды я нашла укромное место, скрытое за высокими камышами. Сбросила лиантал — плотный, пыльный, липкий и тяжёлый, словно доспехи. И, оставшись обнажённой, позволила прохладному вечернему воздуху коснуться кожи.

На другой стороне, из-за камышей, доносился ритмичный хруст ломаемых веток. Было ясно — он рядом. Но своё присутствие наследник обозначил как уместное и деликатное, не более.

Я вошла в воду и тут же выдохнула — громко, почти со стоном. Озеро подхватило меня бережно, обнимая нежной прохладой. Окунулась с головой. Сердце колотилось, но уже не от усталости — от облегчения и простого, почти забытого удовольствия. Словно я сбросила с себя не просто одежду, а целую неделю пути.

Несколько минут просто стояла по плечи в воде, медленно двигаясь, чувствуя, как исчезает всё лишнее. И в какой-то момент поймала себя на том, что улыбаюсь.

Не преступница. Не беглянка. Не заложница ситуации. Просто женщина. Уставшая, промёрзшая и… живая.

От наготы было немного неловко и одновременно восхитительно хорошо! Грязь и дорожная пыль растворялись, а вместе с ними уходила накопленная усталость, тревога и липкое напряжение перед предстоящим приездом в Озерон.

Я собрала волосы, медленно омывая рыжие пряди, нещадно спутанные ветром. Потом вышла на берег, накинула сорочку на влажное тело — ткань сразу прилипла, а кожа покрылась мурашками.

Возвращалась босиком, чувствуя, как трава пружинит под ногами.

Внутри нашего нового убежища уже было чище. Я закуталась в одеяло, которое нашлось на полке. Оно пахло хвоей и старыми снами. Было тепло. И тихо.

Вскоре вернулся Арен. Он молча поставил охапку хвороста у порога, провёл рукой по влажным распущенным волосам, сбрасывая на пол несколько капель, и сел напротив печи. Похоже, даир, дождавшись моего ухода, тоже не стал упускать шанс окунуться.

Мы поужинали остатками скромных запасов: ломтями вяленого мяса, сыром и уже немного черствым хлебом. «Буханка явно из пекарни Кольда», — внутренне немного взгрустнув, подумала я. Всё остальное завернули обратно в ткань и отложили на утро.

Огонь в печи разгорался лениво. Пламя то вытягивалось вверх, то оседало, отбрасывая по стенам зыбкие тени. Снаружи, за стеной, тихо шевельнулся Шахран. Его мерное, тяжёлое дыхание было единственным, что напоминало о внешней реальности. В узкие щели между брёвнами просачивались сквозняки, но внутри становилось ощутимо теплее. От печи постепенно расползался лёгкий запах дыма, нагретого дерева и смолы. Единственное окно, маленькое и мутное, казалось чёрным глазом, наблюдающим за миром, который для нас с Ареном сейчас словно перестал существовать. Весь наш мир этой ночью сузился до крошечной хижины, затерянной где-то на границе Высокогорья.

Огонь в очаге неохотно цеплялся за поленья, недовольно потрескивал, словно старик, которого подняли с постели и заставили взяться за старое ремесло.

Арен сел у печи, опершись локтем на колено, и протянул руки к огню. Когда он подкинул дров и провёл над ними ладонью, яркая алая вспышка осветила его лицо и обнажённые руки. Он высушивал древесину магией, освобождая её от излишков влаги, отчего пламя вгрызлось в поленья охотнее, а воздух наполнился резким, смолистым ароматом.

Поджав ноги, я сидела на краю узкой лежанки и не отрываясь смотрела на него.

Свет ложился на его кожу, на плечи, очерчивая профиль и мягко вырезая каждую линию, словно рука художника, задержавшаяся на любимом образе.

Я не могла отвести глаз. Он был восхитительно красив. Не тем безупречным, властным обликом, каким появлялся при посторонних, а живым, почти земным — белые волосы влажные и немного растрёпанные, тень усталости под глазами, плащ, в который он тоже закутался после омовения. Сейчас Арен казался непозволительно близким, уязвимым, и эта простота делала его в тысячу раз более притягательным, чем весь его безупречный ореол статуса и власти, который он снова позволил себе сейчас сбросить.

Он обернулся. Наши взгляды встретились. Неожиданно в груди стало тесно, а моё дыхание сбилось, как у беглеца, которого наконец догнали.

— Почему ты так смотришь? — спросил он, чуть приподняв бровь. Уголки его губ дрогнули в загадочной улыбке.

— Как — так? — я ответила вопросом на вопрос, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Между нами натянулась невидимая струна. Я ощущала в себе что-то странное — тёплое и волнительное, поднимающееся изнутри и тут же оседающее в животе.

Мы впервые остались вдвоём. Вот так. И, кажется, только в эту секунду оба остро осознали это.

— Замёрзла? — его голос был низким, почти бархатным.

— Да… уже… нет, — пробормотала я, продолжая пожирать его глазами.

За окном уже вовсю властвовала ночь. Едва слышно во сне заворочался Шахран. Но это всё было где-то вдалеке, на грани восприятия…

— Не смотри на меня так, — прошептал Арен напряжённо. — Мне будет трудно остановиться.

— Может, и не нужно, — ответила я тихо, сама не веря, что это мои слова.

Он не спеша поднялся, снял свой мокрый плащ, бросил его на пол и двинулся ко мне. Остался в тёмных брюках и рубашке, распахнутой почти до пояса. Она открывала сильную грудь, бронзовую кожу, покрытую влагой. В свете пламени, что плясал за его спиной, он казался полубогом, сошедшим с древних фресок Элисара.

Доски пола тихо скрипнули, когда он сделал шаг, и в следующее мгновение расстояние между нами стремительно сократилось. Даир оказался рядом, и мы оба замерли.

Он медленно опустился возле моих ног, чуть наклонился, уткнулся лбом в мои колени. Лежанка, на которой я сидела, всё ещё закутавшись в одеяло, протяжно и негодующе скрипнула, а дыхание моё сбилось. Ощутила его прерывистое дыхание на своей коже, его руки уверенно заскользили по моим ногам.

Я затаила дыхание, не в силах пошевелиться. Каждое прикосновение было осторожным, изучающим, будто он не просто касался — а запоминал каждый сантиметр моего тела.

Его ладони скользнули выше, по бедру, линии талии. Пальцы задержались на секунду, и он выпрямился, посмотрев мне прямо в глаза.

Поднял ладонь, осторожно коснулся моих ещё влажных волос, рассыпавшихся по плечам, провёл пальцами вдоль щеки. От каждого его касания по телу рассыпалась волна мурашек, и от этих ощущений внутри ломались — страх, сомнения, замки, которыми я так долго себя сдерживала.

Первый поцелуй был едва заметен — мягкое касание губ, почти призрачное. Потом — чуть глубже.

Он целовал медленно, осторожно, будто боялся разрушить хрупкое доверие между нами.

Его ладони легли мне на плечи и потянули одеяло — и я не отпрянула. Наоборот, откликнулась ему навстречу, осторожно прикоснулась к его груди, кожа под ладонью оказалась бархатной и горячей. Он дышал тяжело, сдержанно, но под пальцами в груди бился пульс — быстрый, неистовый, словно тело говорило за него то, что он не решался сказать вслух.

Его руки спустились к воротнику сорочки и дёрнули, обнажая плечи.

«Мы должны остановиться», — билось где-то на краешке сознания. Но, похоже, было уже поздно.

Его взгляд опустился на мою голую ключицу, на обнажённую кожу. Он смотрел с таким неприкрытым восхищением, что я чувствовала себя самой желанной женщиной на свете.

Огонь в печи вздрогнул, разгораясь ярче, и отразился вспышкой в глубине его глаз…

И в следующее мгновение он не выдержал. Рывком притянул меня к себе, прижимая одной рукой к своей груди, а другой запутываясь в моих волосах. Я вскрикнула от неожиданности, но этот звук потонул в его губах, которые накрыли мои с силой и жаром. Это был не поцелуй, а требование, полное жажды, отчаяния и голода.

Как только его губы накрыли мои, накатило знакомое, всепоглощающее чувство. Удивительное чувство эйфории растеклось по венам, наполняя жаром. Непреодолимая тяга пленила, словно я лёгкий лист, подхваченный мощным ветром. Мысли спутались, и единственным моим желанием стало просто прижаться к нему сильнее. Почувствовала, что схожу с ума от желания, и мне было плевать. Это было так сильно, так… неожиданно и сильно.

Арен оторвался от поцелуя. Его взгляд, полный огня, внезапно охладел. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его серо-фиолетовых зрачках отражалось моё безумное, растрёпанное и опьянённое лицо. Несколько долгих секунд он просто смотрел, и выражение его лица медленно менялось, становясь мучительным. Он выглядел так, словно в этот миг перед ним стоял самый болезненный выбор в жизни. Словно он вдруг увидел что-то, чего не видела я.

Я хотела спросить, что не так, но не успела.

— Нет, — выдохнул он тяжело. — Я… не могу так поступить. Не здесь. И не сейчас.

Я сидела, полуобнажённая, в шоке и полном недоумении.

Его тело вдруг стало каменным. Он отстранился от меня, тяжело дыша. Глаза, полные дикого огня секунду назад, теперь были затуманены, в них отражалась такая боль и внутренняя борьба, что я растерялась окончательно. Что произошло?

Он взял мою руку в свою, прижал к губам, а затем отпустил.

— Прости. Мне нужно… просто успокоиться. Я не хочу ничего испортить.

Он поднялся, отвернулся и вышел наружу. Скрипнула дверь, впустив струю холодного воздуха. Я осталась одна, глядя на дрожащие отблески пламени и чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди.

Я не понимала. Что я сделала не так? Или это снова… моя магия? В висках стучало, я подошла к окну и вгляделась в своё отражение — на мгновение в зрачках мелькнула золотая искра. Я резко вдохнула. Великий Унар… нет. Только не снова.

Хорошо, что мы остановились… что я творю. Словно голову потеряла!

Как легко я забыла, кто он. Наследник престола, даир, человек, которого я должна бояться, а не хотеть.

Но стоило ему только прикоснуться — и я будто растворялась в нём, как соль в воде.

Я ведь знала, что нельзя. Знала. И всё равно…

Дверь снова открылась, Арен вернулся. Его взгляд стал спокойнее, мягче.

Он подошёл ближе, опустился рядом и тихо произнёс:

— Прости меня. Просто… не время. Не сейчас.

Я хотела спросить ещё раз, но он не дал. Осторожно обнял, притянул к себе. Его тело всё ещё было тёплым, пахло воздухом и дождём. Он держал меня крепко, но бережно, словно боялся отпустить.

Я прижалась к нему, чувствуя, как дыхание постепенно выравнивается. Мы молчали. Мир снова сжался до тишины и треска огня.

Потом он склонил голову, уткнувшись носом мне в волосы. И я поняла — он всё ещё борется. Только теперь не с желанием, а с чем-то другим… возможно, с виной. Но почему?

За стеной снова заворочался Шахран, ночь становилась всё тише, и я засыпала в объятиях даира с мыслью, что если бы он не остановился и произошёл новый всплеск, я бы уже не смогла смотреть ему в глаза так, как сейчас. Может, это и к лучшему… но всё равно чувство странной досады не отпускало.

Вот как тебя угораздило, Рика, оказаться на краю мира — в хижине, с мужчиной, который само искушение… и провалить собственный первый опыт близости с размахом. Он, видимо, сдаст экзамен на святость, а ты — на звание самой разочарованной девицы Элисара.

Так, в тишине, он держал меня до тех пор, пока дыхание не стало ровным и сон не накрыл нас обоих.

* * *

Пробуждение оказалось шумным. На рассвете огромная стая пернатых слетелась со всей округи и решила посоревноваться, кто же из них громче, разместившись на деревьях вокруг нашей сторожки.

Я лежала с закрытыми глазами, слушала эти дикие для моего сонного мозга трели и безуспешно пыталась вновь провалиться в сладкий и такой желанный сон.

Но прохладный утренний воздух, просачивающийся сквозь щели в стенах, окончательно выдернул меня из дремы. Я неосторожно пошевелилась — и сквозняк коснулся лица и шеи, вызвав волну мурашек по коже. Поёжилась. Сильнее закуталась в покрывало и села, рассеянно потирая заспанные глаза. Потом подошла к двери и, выглянув наружу, оглядела поляну. Арена нигде не было видно.

Шахран мирно спал, все так же сунув морду под крыло.

Поляна, на которой мы остановились, была окутана утренним туманом, и лишь редкие солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле.

— Арен? — тихо позвала я, надеясь, что он ответит. Сделала шаг в сторону и тут же заметила примятую траву, следы вели в глубь леса.

Собравшись с силами, я решила последовать за ними. Сердце колотилось в груди, когда я осторожно ступала по мягкой земле, стараясь не издавать лишних звуков. Вокруг меня раздавались шорохи и трели, но я не могла избавиться от ощущения внутреннего беспокойства.

Прошла немного вглубь леса и остановилась, прислушиваясь к звукам. Внезапно мне показалось, что ветерок донёс из глубины чащи знакомый голос.

Сделала несколько шагов — и замерла, увидев Арена на берегу озера, в котором мы вчера набирали воды. Даир стоял, скрестив на груди руки, а напротив него возвышалась массивная мужская жидкая фигура… Жидкая? Живая, текучая, переливающаяся — она будто дышала светом, отражая утренние отблески на глади озера.

— Не смей мне дерзить! — вдруг властно зарычала эта самая фигура.

Я, не раздумывая, юркнула за ближайшее дерево и осторожно выглянула из своего укрытия. Любопытство, смешанное с внутренним напряжением, заставило затаить дыхание. Афишировать своё появление совсем не хотелось, но узнать, что тут происходит, стало очень даже интересно.

Мужчина, сотканный из прозрачной жидкости, резко отвернулся от даира и сделал несколько шагов по водной глади озера, переливаясь бликами в утреннем свете. Похоже, эта проекция была отражением реального человека, чем-то вроде материализованного элементаля, и передавала все его черты, движения и даже мимику. Голос при этом звучал странно, с журчащими нотками, как если бы был игрой звуков ручья, и в нём явно проскальзывала ярость.

— Ты был нужен здесь. Срочно. Это всё, что ты должен знать.

— Я не мог вылететь раньше, — упрямо ответил Арен.

— Эта твоя идиотская задержка в Каруне стоила нам семнадцати кораблей! — мужчина зло потряс чем-то похожим на свиток в руке. Чем конкретно — было непонятно, потому что когда он тряс, содержимое его ладони разлеталось каплями и выглядела вся эта сцена довольно комично. Я невольно издала смешок.

Арен вновь попытался что-то сказать, но мужчина резко махнул рукой, словно отрезая любые оправдания собеседника. Даир недовольно нахмурился, но всё же промолчал. Только пнул камень у берега с видимым раздражением.

А потом меня пробило осознанием, что вот эта жидкая фигура — никто иной, как сам Повелитель Элисара! И вот тут сразу стало не смешно. От слова «совсем»! Я втянула голову в плечи, желая оказаться подальше от этого места. Да какого омута я вообще попёрлась в этот лес?!

— Ты не понимаешь, в каком мы сейчас положении и что на кону? — с водянистым шипением задал риторический вопрос Владыка. При этом он резко сжал то, что я ранее определила как свиток, с такой силой, словно в его кулаке была самая суть сложившейся политической ситуации.

Повелитель Элисара был в бешенстве, и мне от этого факта стало совсем не по себе.

— Я действовал по твоему поручению, если ты забыл, — возразил Арен. — Ситуация в Каруне требовала времени. Ты сам говорил, в таких делах лучше действовать внимательно и осторожно…

— Лучше?! — Вальдер почти прорычал. — Пока ты «осторожничал», Хельсур, как я и ожидал, готовит нам сюрприз. Двое наших шпионов исчезли в цитаделях воздушников. Джарги молчат по поводу альянса. А времени — всё меньше… А ты в Каруне решил жить остаться? Надеялся, что я не замечу три недели твоего отсутствия?

— Поездка заняла больше времени, чем мы рассчитывали, — спокойно, почти бесстрастно произнёс Арен.

— Слишком много времени! Надеюсь, вопрос решён? — хмуро глядя на сына, спросил Повелитель.

— Не беспокойся, я все уладил… — расплывчато ответил даир.

Вальдер шагнул ближе, и по его водяной проекции пробежала рябь.

— Ты нужен здесь и немедленно. Храмовники совсем распоясались, вчера передрались на Совете. Один лежит у лекарей.

— Что в этот раз не поделили? — спросил Арен с сухой усмешкой.

— Спорили о чистейшем служении, разумеется! Один утверждал, что участок берега с самой прибыльной верфью должен принадлежать Храму Потока, чтобы "наполнять его чашу". А второй заявил, что эта земля "исторически" принадлежала служителям Северных кварталов! То есть его семье!

— Обычный религиозный спор за право держать руку на потоке золота… Всё как всегда… — холодно прокомментировал Арен.

— Если под «обычным» ты понимаешь схватку с вызовом на магический поединок и лужу крови в Главном Зале… тогда да, всё как всегда, — с мрачной иронией ответил Вальдер.

— Я вернусь во дворец завтра и займусь этими склоками. Прошу распорядиться, чтобы меня встретили. И еще… я буду не один.

Проекция Вальдера замерла, и он взглянул на Арена долгим, тяжёлым взглядом.

— Она летит с тобой? А где отряд? — Вальдер прищурился.

Почувствовала, как сердце пропустило удар. Похоже, они заговорили… обо мне?

— Отряд прибудет следом, я решил, что так будет лучше…

Вальдер вдруг подался вперед и собирался что-то сказать, но в этот момент, как назло, под моей подошвой предательски хрустнула ветка. Оба мужчины резко обернулись в мою сторону, но я успела скрыться за деревом. Сердце заколотилось так, словно хотело вырваться из груди. Быстро-быстро я направилась обратно к хижине, надеясь, что Шахран всё ещё спал и что мне удастся вернуться незамеченной.

Я нашла нашу поляну быстрее, чем ожидала. Сердце всё ещё колотилось как бешеное, ладони были липкими от напряжения. Шахран поднял голову и посмотрел на меня в упор.

— Спи, — пробормотала я, стараясь отдышаться. — Твоя жизнь уж точно проще моей…

Плюхнулась обратно на лежанку в хижине — ту самую, что накануне казалась самым уютным местом на свете. Закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Сделать вид, что ничего не произошло. Что я не слышала, как Арен спорит с самим Повелителем Элисара. Что не почувствовала, как от их разговора у меня внутри всё напряглось.

Через несколько минут услышала шаги. Лёгкие, но узнаваемые. Он даже не торопился.

— Рано встаёшь, — спокойно сказал он, появившись в проёме.

— Птицы, — отозвалась я коротко и попыталась улыбнуться. — Похоже, у них сегодня было утреннее выступление. И, судя по всему, мы оказались среди почётных гостей.

Он ничего не ответил. Я чувствовала его взгляд, слишком пристальный и внимательный, словно он искал ответ на повисший в воздухе вопрос.

— Ты голодна? — наконец спросил даир.

— Очень… — кивнула, наблюдая за его реакцией.

Он слабо улыбнулся. Я тоже. И мы оба продолжили делать вид, что всё хорошо. Что никто ни с кем не спорил, а я не подслушивала.

— Скоро вернусь, — коротко бросил он, задержав на мне взгляд, и исчез за дверью. Я вышла из хижины следом. Солнце уже пробивалось сквозь листву, а рассветное зарево окрасило поляну в мягкие золотистые оттенки. Шахран лежал там же, но уже наблюдал за мной ироничным и прищуренным взглядом, дракон видел всё и просто ждал, когда я наконец появлюсь на поляне.

— Привет! — как ни в чём не бывало бросила я. — Как спалось?

Шахран, белой, искрящейся перламутровыми бликами массивной горой, заёрзал на траве, а после моих слов недовольно накрыл лапой глаза от разгорающегося рассвета. Продемонстрировал, что спалось ему крайне плохо и не мешало бы этот процесс продлить.

Понимающе улыбнулась, подошла и обняла продолжающую прятаться под лапой рептилию.

— Я поговорю с твоим хозяином, может, он даст нашему покорителю неба ещё денек отдохнуть.

Дракон заурчал, приподнял лапу и закатил глаза, после чего скептически фыркнул. Похоже, он глубоко сомневался в подобном развитии событий, но и мешать мне, конечно же, не будет. Мало ли, а вдруг Арен смилуется — и случится чудо.

Чудо не случилось.

— Завтра к вечеру нам нужно быть уже в Озероне, меня ждут, — послышался голос даира. Он вышел из леса, неся охапку хвороста, и небрежно бросил её рядом с прогоревшим костром.

Увидев замершую в отдалении меня, придал лицу более весёлое выражение и добавил:

— Завтракать будем?

— Завтракать буду, — выходя из оцепенения, наконец ответила я.

Шахран расстроенно фыркнул ещё раз, показывая, что он ни на что и не надеялся. Поднялся, потянулся, расправил крылья, обдал нас прохладной волной утреннего воздуха и устремился в небо.

Я молча, стараясь занять руки, достала нашу сумку с провизией, взяла кусок хлеба, нарезала пару ломтей и развернула тряпицу с вяленым мясом.

Попыталась сосредоточиться на еде. Просто завтрак. Просто утро. Просто он — напротив. Но внутри всё ещё отзывались слова, которые не предназначались моим ушам. Я смотрела, как он подкладывает ветки, ловко управляется с огнём — всё спокойно, размеренно. Даже слишком спокойно. А теперь — хлеб, дичь и нейтральная улыбка. Он знал, что я что-то слышала. Я знала, что он это знает. И всё же — мы оба сделали вид, что тема закрыта. Наверное, потому что ни один из нас не был готов услышать, что скажет другой.

— Куда это он? — я проводила взглядом удаляющуюся в небе точку.

— Охотиться. Сейчас поймает какую-нибудь дичь или за рыбой к реке. Его рацион довольно обширен, — усмехнулся Арен, расторопно разжигая костёр.

— Ты как себя чувствуешь? Ночью ты плохо спала и даже стонала, — даир обеспокоенно посмотрел на меня, продолжая подкидывать веточки в разгорающийся огонь.

— Кошмары. Часто приходят после сильных переживаний. Не обращай внимания, это просто сны.

— Ты звала на помощь, — Арен одним резким движением сломал пучок веток и отправил их в огонь к остальным.

Я промолчала. Что я могла наговорить в своём сонном бреду? Оставалось надеяться, что ничего существенного. И я решила сменить тему, к тому же меня волновали гораздо более житейские вопросы.

— Расскажи мне больше о столице. Хочу обдумать, где мне лучше остановиться, поискать работу и жильё.

— В каком смысле жильё? — наследник удивлённо и при этом недобро уставился на меня.

— Ты же не думаешь, что я поеду с тобой во дворец?

Повисла пауза… И только наши скрещённые, хмурые взгляды говорили о том, что этот разговор не сулит ничего хорошего.

Но стоило сразу расставить всё на свои места и не ходить вокруг да около. Особенно после их разговора с отцом на озере. Повелитель явно не был доволен тем, что Арен возвращается не один. И я с самого начала знала, на что иду, и не питала особых надежд на наше совместное будущее. И в его, и в моём положении такой расклад совершенно неприемлем. Единственное, жила надеждой, что мы сможем видеться, и он будет приходить. Особенно после сегодняшней ночи…

Да, наверное, так.

Приходить, когда сможет. К тому же в Озероне слишком много глаз и ушей, а некоторые значительно усилены магически, и рисковать своей или его репутацией я не планировала. Упаси Великий Унар, случится мой очередной магический всплеск! Это, без сомнений, вызовет к моей персоне множество довольно опасных вопросов, а скорее всего, и действий. Сейчас важно укрыться там, где я буду поменьше привлекать к себе внимание, и дворец под это определение никак не подходил.

Наследник продолжал напряжённо ждать объяснений.

— Арен, — я тяжело вздохнула, — ты и сам всё понимаешь.

— Нет, не понимаю! Мы едем во дворец, и по поводу всех вопросов и твоих опасений насчёт чужого мнения я разберусь сам! — сказал, как отрезал, после чего отвернулся и принялся доставать припасы из сумки. Весь его вид говорил: всё, на этом точка!

И вот тут моя уверенность, как и аргументы, начала давать трещину. Эта непреклонность и властные нотки в голосе… Вспомнился момент, когда он отдавал приказы подчинённым в Каруне — тогда с ним тоже исчезало всякое желание спорить или перечить. Вот только выбора у меня не было. И после недолгой паузы я озвучила вопрос, который волновал меня не меньше всего остального.

— И в качестве кого, ваше высочество, я еду с вами во дворец?

«Высочеству» моя резкая и официальная формулировка явно не понравилась. Вся его фигура напряглась, а под пальцами брызнул соком не вовремя оказавшийся в ладони фрукт. В этот момент я поняла, насколько он напряжен и сильно себя сдерживал все это время.

Арен глубоко вздохнул, вытер ладонь, молча встал и подошёл ближе. Осторожно положил руки мне на плечи и заговорил очень так ласково, как с капризным ребёнком:

— Госпожа Велиос, я решил, что вы поедете со мной во дворец в качестве моего нового личного лекаря!

— И что же я буду вам лечить? — неожиданно вырвалась у меня новая порция сарказма, но я тут же прикусила язык. Секунду назад даир едва сдержал гнев. И весь этот разговор грозил превратиться в серьёзную ссору. Я понимала, что очень много себе позволяю, но отступать не собиралась. Дворец мне не подходил ни по каким параметрам, особенно после того, что услышала на озере.

— Прости… — прошептала едва слышно, чтоб хоть как-то сгладить звенящее между нами напряжение.

Арен чуть улыбнулся. После чего склонился, осторожно коснувшись поцелуем моих губ, и с нескрываемым оптимизмом прошептал:

— Душу. Вы будете лечить мою душу, госпожа Велиос!

После чего с коварным видом соблазнителя поцеловал уже увереннее, не давая возможности возразить или даже попытаться ответить.

Голова закружилась, а следом по телу пробежала уже знакомая волна мурашек. Все мои весомые аргументы рассыпались, словно неосторожно упавшие бусины. От этой его уверенности в каждом слове и полном владении ситуацией откуда-то появилась предательская мысль: «Да плевать, что там будет в этом дворце! Главное, он рядом!»

Ох, стоп!

Сделав над собой усилие, я осторожно уперлась руками в его грудь, заставив отстраниться.

Арен удивлённо нахмурился.

— Нет, во дворец я не поеду, — продолжила гнуть свою линию. — Прости, но у меня другие планы.

— Прости, но я тоже всё сказал, — твёрдо парировал он моё сопротивление.

Вот так и поругались.

Я отвернулась, пошла к нашей ночлежке и вновь обратила всё своё внимание на припасы. Его высочество тоже выглядел хмурым и расстроенным. И пока я прожигала взглядом несчастную булку хлеба, он ушёл в центр поляны и прожигал взглядом без того пылающий костёр.

Молчали мы долго.

Я дорезала хлеб уже в полном замешательстве и грустных раздумьях, что же теперь делать. В город даир меня не отпустит — это он обозначил чётко. А ехать с ним во дворец действительно опасно. На душе всё больше становилось пасмурно и беспокойно.

Вернулся Шахран с очень довольной мордой и заметно округлившимся пузом. Охота явно удалась, но драконье приподнятое настроение тоже стало угасать, как только он оценил обстановку на поляне. Пространство просто звенело от напряжения.

Наконец Арен решил первым нарушить молчание, подошёл к покрывалу, на котором я заканчивала организовывать завтрак, и произнёс уже более мирно:

— Рика, скоро начнётся Турнир, и всем будет точно не до моей личной жизни. Моей кормилице нужна помощница, а ты хорошо знакома с эликсирами и многое умеешь в лекарском деле. Я выделю для тебя западное крыло. Оно будет полностью в твоём распоряжении.

Я непреклонно молчала.

— Давай так! — не сдавался он. — Мы побудем во дворце несколько дней, пока я утрясу все дела, что накопились за это время. Тебе выделят покои в восточном крыле, подальше от перемещений придворных, — последние слова он произнёс с лёгким укором. — А как закончу, решим, как быть дальше. И в этой части дворца располагается библиотека, поэтому скучно тебе не будет. Там есть книги на любой вкус.

«Книги…» — я вспомнила, как Ливиан рассказывал о Древней библиотеке во дворце. Вот она мне действительно очень нужна — там наверняка есть записи о нестандартных проявлениях Силы. А может, и ответы на другие, внезапно возникшие у меня сегодня вопросы.

— Древние книги там тоже есть? — поинтересовалась я осторожно.

— Самые древние! Древнее просто некуда, — с улыбкой усмехнулся он, довольно наблюдая за моим вспыхнувшим интересом к ветхому наследию предков. И в этом взгляде было столько уверенности, спокойствия и принятия, что у меня вдруг дрогнуло сердце. Такой неожиданный контраст с тем напряжением, в котором мы варились с самого утра, оказался просто невыносимым. После всех слов и гнетущего молчания этот взгляд стал точкой, в которой я, сама того не заметив, сдалась.

— Так договорились?

— Хорошо… — в конце концов ответила я, отводя взгляд. — Но это только на несколько дней.

— Конечно! — непринуждённо бросил даир и присел на покрывало рядом. Потом легко притянул ближе и обнял меня за плечи, будто это было самым естественным жестом на свете. Без нажима, без слов — только спокойное прикосновение, в котором вдруг оказалось больше тепла, чем во всех наших диалогах за утро. И я позволила себе немного расслабиться. Сейчас он был не упрямым наследником Элисара, а просто тем, с кем хотелось быть рядом. Обстановка заметно потеплела.

Вот только стоило уточнить… а «несколько дней во дворце» — это сколько? Но мысли мои улетучились совсем в другом направлении…

Глава 3. Лифабэ Орс

Мы летели долго. Солнце уже взошло в зенит и висело над нами огромным слепящим диском, когда я почувствовала, как воздух вокруг начал меняться. Ещё полчаса назад он был сухим и прохладным, а теперь его наполняла влага и новые, незнакомые мне запахи. Очередной порыв ветра — я вдохнула полной грудью, стараясь уловить все нотки, словно пробуя воздух на вкус.

Он оказался обволакивающим, тягучим, душным… Таким непривычным! Почему-то на ум пришло слово — пряный. Пряный, влажный воздух… Странное определение, но оно точнее всего отражало мои ощущения.

Вскоре начал меняться и ландшафт под брюхом дракона — гористая местность осталась позади, внизу раскинулась равнина. Растительности стало больше, появились новые виды деревьев. Всё чаще среди них мелькали устья рек, тянущиеся к горизонту. Заметив моё любопытство, наследник подвинулся ближе и наклонился к самому уху:

— Мы приближаемся к океану, — произнёс даир мягко. — Скоро появится побережье, осталось не больше часа.

Меня снедало нетерпение, и этот час показался бы вечностью. Но от его тёплого дыхания на моей коже по спине пробежал приятный холодок. Арен крепко обхватил меня руками за талию. Он не просто придерживал — он обнимал. И это было приятно.

На душе вновь стало легко и радостно. Я накрыла его руки своими ладонями, отвечая на нежность. Мы так и летели, прижавшись друг к другу… Стараясь ни о чём не думать и наслаждаться моментом.

Всё моё существо сосредоточилось только на тепле его прижатого тела и потребности быть рядом с ним. Ощущения накатывали волнами, и сейчас я словно растворилась в этом сладком, обволакивающем состоянии. Растворилась настолько, что захотелось, чтобы этот момент длился вечно…

Только это мгновение, ветер, играющий с моими выбившимися из косы волосами, его объятия и бескрайняя даль впереди. Казалось, время замерло. Я закрыла глаза, всем существом стараясь впитать всё происходящее. Улыбнулась.

Раньше я подобного не испытывала никогда. Ни один мужчина не вызывал таких эмоций.

«Похоже, ты влюбилась, как последняя дурочка, Рика, — сказала я себе мысленно. — Глупая, рыжая дурочка… Только не теряй голову!»

А потом сами собой появились вопросы.

Что ждёт меня там, в Озероне? Понравится ли мне его мир — чужой, непривычный… Легендарная столица, подчинённая законам и ритуалам, где всё пропитано статусом, блеском и магией? А если ответы окажутся не теми, к которым я готова?

Но вскоре горизонт стал постепенно окрашиваться в бирюзовый, и эти мысли рассеялись, даже не успев оформиться до конца. Я невольно подалась вперёд в попытке разглядеть надвигающуюся гладь океана. Огромный, голубой и… Бескрайний! Океан!

Его называли Лифабэ Орс — что с древнего переводилось как «Бескрайняя вода». Или, если следовать старым диалектам, — «Бескрайняя пучина». Наргара учила нас даже подобным тонкостям древнего языка. Тогда я думала, что эти слова — просто красивое название. Сейчас — они звучали весомо и правильно, отражая всю суть величия и необъятной мощи океана.

Лифабэ Орс нёсся на нас стремительно. Секунда — и зелень лесов внизу сменилась ярко-бирюзовой водной гладью. Океан оказался настолько прозрачен, что даже с высоты я различала, как под поверхностью скользят тени морских обитателей. Он не просто дышал — он жил! Казалось, в каждом колебании он отзывался, словно чувствовал наше приближение, наблюдал за нами и что-то шептал в ответ. Не безмолвная гладь, а живая стихия, полная разума и древней силы.

Заметив мой интерес, Арен на секунду замер и сосредоточился. В такие моменты его связь с архааром вызывала у меня живейший интерес. Каково это — иметь ментальную связь с потрясающим существом и общаться вот так, через мыслеобразы?

Следом дракон плавно устремился вниз и, притормозив у самой кромки, заскользил вдоль водной глади, широко расправив крылья.

Я обернулась к даиру. Наши взгляды встретились. В его глазах отразился мой восторг, а губы тронула лукавая улыбка. Он понял мои намерения — даже без слов.

— Держу! — с задором произнёс он и протянул руку, крепко обхватывая моё запястье.

— Только не окунай меня в воду! — звонко рассмеялась я, и как только почувствовала, что наследник держит меня крепко, скользнула по боку дракона вниз. Зависла над поверхностью, пальцы коснулись водной глади — прохладные брызги попали на кожу, и я завизжала во всё горло от восторга!

— Юххх! Ууууу! — сорвал с моих губ ветер и разнёс над океаном. Поток воздуха рванул мои волосы, освободил от ленты, и они закружились, слились с ветром в свободном движении.

Запах моря вскружил голову. Я вдохнула его полной грудью и снова крикнула что было сил.

Едва уловила смех Арена сквозь шум ветра, вновь коснулась волн рукой, наслаждаясь ощущениями. Вода оказалась совсем не такой, как в холодных реках Высокогорья, где она спускалась прямо с ледников. Вспомнила, как Травл всегда ворчал — такой водой только сон из тела вышибать. «Хотя мужики в Каруне больше похмелье горной водой из тела вышибали, нежели со сном боролись», — скептично подумала я.

Здесь же она была тёплой и приятной. Даже захотелось в неё нырнуть, но я решила, что лучше сделаю это в следующий раз — сидеть потом мокрой на драконе не хотелось. При такой скорости мокрой я бы точно замёрзла.

А по тому, как проносились мимо нас маленькие островки, поняла, что Шахран держит довольно приличную скорость.

Правая рука уже начала неметь. Я ещё раз зачерпнула солёной воды в ладошку и кивнула Арену. Даир моментально поднял меня обратно на спину дракона, прижал и уткнулся в копну моих волос.

Я растёрла руки, приложила ладони к лицу, чуть попробовала на вкус и удивилась — насколько морская вода солёная.

Принюхалась…

Океан пах совсем непривычно. Свежесть, манящая свобода и ненавязчивые терпкие нотки. Чем-то напоминало мне то, как пах даир. Наверное, морские эльсы все так пахнут — сродни своей стихии.

Мы летели так ещё какое-то время. Я всё ждала, когда же вдали появятся очертания столицы.

Но город не появлялся. Монотонный пейзаж и жаркое солнце стали убаюкивать меня. Сначала я заскучала, а потом и вовсе провалилась в дремоту.

Сколько я так спала — не знаю. В какой-то момент почувствовала, как Арен за моей спиной зашевелился, а потом склонился ко мне:

— Я уже подумал, что тебя ничем не удивишь! — в его голосе прозвучала улыбка и лёгкий укор. — А ты, оказывается, просто решила проспать всё самое интересное. Смотри…

Я распахнула глаза и поняла удивление даира. Отсутствие моей реакции было не просто странным, а, мягко говоря, непозволительным.

Между голубизной неба и бесконечной водной гладью проявились очертания строений.

— Великие Боги… — это всё, что смогла вымолвить я, ошеломлённо разглядывая приближающуюся столицу, о которой столько слышала от путешественников, заезжавших в Карун.

Озерон оказался не просто красивым, не просто потрясающим — от его вида захватывало дух. Город сказочной, почти неземной красоты. Он искрился на солнце белой жемчужиной, вплавленной в зеркальную гладь океана.

Очертания башен приближались, становились всё более различимы. Столица располагалась на острове. В центре его возвышалась высокая гора — древний вулкан, потухший тысячи лет назад. Я попыталась вспомнить его название, но так и не смогла. Да и омут с ним — всё моё внимание увлёк обретающий всё более отчётливые черты городской пейзаж.

Здесь не было стен. Море переходило в берег острова, а он — сразу в здания. Конечно! Зачем Владыкам стены, когда вокруг — океан? Стоит Повелителю пошевелить пальцем — и вода станет стеной, защитой, оружием… Место для столицы было выбрано почти тысячелетие назад — и выбрано идеально.

Сам остров располагался недалеко от материка. Эти два участка суши соединял длинный мост с башней посередине. Там находились главные городские ворота. Через них въезжали и покидали Озерон жители и путешественники.

Шахран прибавил скорости, кажется, как и хозяин, обрадовался дому. Кромка острова приближалась стремительно. Секунда — и под нами заскользила паутина улочек, сверкающие крыши домов и фигурки спешащих куда-то жителей.

— Держи меня, пожалуйста! — попросила я даира и перевесилась на левый бок дракона, стараясь охватить взглядом как можно больше деталей. Шахран заурчал и недовольно глянул на меня.

— Он боится, что если ты свалишься, здесь он тебя поймать не успеет, — насмешливо крикнул мне Арен. — Но я держу крепко! Наслаждайся!

Во всём облике Озерона чувствовалась продуманность. С высоты он казался игрушечным. Удивило количество многоэтажных зданий — в Высокогорье так не строили. А здесь — от пяти этажей, а то и больше.

Длинные крыши, конусообразные, покрывала не глиняная черепица, как в Каруне, а неизвестный мне материал нежно-голубого оттенка. Форма черепицы напоминала чешую — будто крыши были покрыты шкурой гигантской морской рыбы или рептилии!

Белые здания, перламутровые фасады, идеально ровные мостовые — всё в Озероне было подчинено гармонии и изысканности. Перламутр, который озеронцы явно обожали, с завидным трепетом покрывал не только фасады, но и мостовые улочек, отражая свет океана множеством бликов.

При взгляде на город становилось ясно: Озерон был не просто столицей — он был воплощением могущества и утончённости Элисара, созданным на стыке магии, архитектурного гения и безупречного вкуса. Цветовая палитра города тонко сочеталась с оттенками воды: от молочного белого до зелёно-бирюзовых переливов. Эту красоту дополняли изящные мосты, сложенные из полупрозрачного камня — похоже, для их создания горный хрусталь тоннами свозили со всего Элисара.

Мы подлетели ближе, и тут я поняла, что ошиблась. Картина предстала передо мной в объёме, и я с восторгом осознала:

Это были не мосты… Это были каналы! Их наполняла вода — чистая, зеркальная, бирюзовая, — и по ним неспешно скользили лодки, украшенные тканями и резьбой. Некоторые были грузовыми, с тюками и ящиками, другие — узкие, изящные, с сидящими в них людьми. Издали они казались частью общего движения города, как будто улицы и потоки пешеходов стали водными струями, текущими в одном ритме с самой столицей.

— Ну как тебе? — наконец спросил Арен, видимо, не дождавшись моего восторга.

— Перфекционизм у градостроителей явно зашкаливал, — слегка поддела я. — Как и стремление к помпезности. Но не могу не отдать должного — выглядит действительно эффектно! Такой столицу я даже представить не могла. Теперь понимаю, почему Озерон называют легендарным городом, — выдохнула я, не скрывая своего восхищения.

— Теперь ты будешь моим проводником, — с ноткой удовольствия резюмировала я и указала на один из протоков, над которым в этот момент мы как раз пролетали. — Что это?

Арен довольно хмыкнул. Похоже, наша смена ролей его забавляла. И к родному городу он явно относился с гордостью и нескрываемой любовью:

— Лейды. Искусственные реки. Их построил ещё мой прадед. Они проходят по всему городу и делят его на районы. Широкие каналы используются для грузовых и торговых судов — как эта вот, — он махнул рукой в сторону одной из лейд, по которой вглубь столицы неспешно тянулись гружёные корабли с высокими мачтами.

— Узкие же, — продолжил он, — предназначены для частных перемещений. По ним могут скользить только те, кто владеет магией воды. Но многие местные эльсы подрабатывают извозчиками, поэтому даже приезжие из других Сфер тоже могут воспользоваться каналами. За плату, конечно.

Я вгляделась — чуть ниже по уровню действительно пролегали узкие каналы. Там виднелись фигурки, которые словно скользили по глади воды, не делая ни шага. Никаких вёсел, никакого шума — только плавность и внутренняя грация. Мне не удалось разглядеть, как они это делали, но мне жутко захотелось попробовать самой.

Чуть дальше, ближе к кромке воды, моё внимание привлекло здание — громадное, овальное, по форме напоминавшее суповую чашку. Вокруг него громоздились странные, пёстрые, словно наспех выстроенные строения. Они стекали со стороны берега прямо в море, перемешивались с лодками, судами, прилавками и какими-то флагами.

— Это Стадион, — пояснил Арен, заметив, как я его разглядываю. — Сейчас в городе готовятся к Турниру Стихий. А всё, что вокруг, — временные строения, их потом разберут. Пока же это портовая зона, где размещают прибывших эльсов и гостей из других Сфер.

Шахран сделал плавный вираж в сторону, давая мне возможность разглядеть арену. Белые каменные трибуны расходились кольцами по периметру, дно арены было покрыто молочно-белым песком. На высоких шпилях развевались флаги четырёх миров Хасары. Они делили трибуны на сектора, чтобы болельщики могли легко сориентироваться.

В западной части стадиона возвышалась роскошная ложа. Там сейчас суетились рабочие, натягивали голубое сукно, устанавливали навес, что-то носили и прибивали. Несложно было догадаться, для кого готовили это великолепие.

— Твой отец тоже будет присутствовать на Турнире? — спросила я.

— В основном на официальной части, — сдержанно отозвался Арен. — Большая часть подобных мероприятий ложится на мои плечи.

В его голосе прозвучала та едва уловимая нотка усталости, которую я уже начинала узнавать.

— Молодцы, быстро работают, — указала я на снующих по ложам и трибунам работников. — Торопятся к открытию.

— Странно… Все строительные работы должны были быть завершены ещё несколько дней назад, — обеспокоенно произнёс даир и нахмурился. — До открытия осталось меньше недели…

Глава 4. Арен дома

Озирион возвышался над городом всем своим искрящимся величием и задавал тон всей архитектуре столицы.

Дворец опоясывали два канала: они поднимались снизу вверх с двух сторон и закручивались спиралями вокруг стен в противоположных направлениях.

Наследник заметил мой интерес и, указав на них рукой, пояснил:

— Правая и левая лейда Озириона, их часто называют длани Владыки.

— Действительно, похоже, — я улыбнулась.

Каналы и вправду напоминали две руки, охватывающие дворец и заканчивающиеся у его подножия разветвлением более мелких протоков — словно пальцы.

По правой лейде суда поднимались к верхним ярусам дворца, по левой — спускались, переходя в другие водные артерии города.

С высоты это выглядело немного забавно, словно главное здание Элисара обнимало себя, опираясь на собственные ладони.

На верхних ярусах, там, где лейды соединялись, находилась просторная овальная площадь. Выстроенная как гигантский балкон, она нависала прямо над протоками. От неё к лейдам спускались две массивные каменные лестницы, одновременно служившие пристанью.

Там, как и во всём городе, кипела жизнь: одни люди причаливали, другие отплывали на маленьких лодочках и длинных ладьях, кто-то разгружал товар, другие группы в более роскошных и ярких одеждах шли не торопясь и вальяжно. Кто-то, наоборот, спешил выполнить какие-то поручения и поднимался по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Шахран описал круг и начал плавное снижение.

Когда дракон коснулся белого камня площади, к нам немедленно направились стражники и группа людей в богатых одеждах. Наследника ждали. Ждали с нетерпением. И стоило нам спуститься с архаара, как всё пришло в движение — будто нарушился невидимый баланс ожидания. Стражники шагнули вперёд, расталкивая толпу, командиры наперебой докладывали о ситуации в разных частях Элисара, кто-то шептал срочные сведения прямо в ухо наследнику.

Пышно одетые приближённые почти физически давили своей яркостью, сжимая кольцо внимания вокруг Арена. Слуги семенили рядом, каждый с эфилом, табличками или свитками, монотонно озвучивая свои вопросы или ожидая очередного приказа.

Рядом с Ареном шёл мальчишка-слуга. Они удивительно слаженно работали: даир отвечал на вопросы, а мальчишка создавал ледяные эфилы. Основные задачи, дополнительные указания и то, что Арен не стремился озвучивать вслух, фиксировалось в них и быстро передавалось подчинённым.

Арен был полностью в своей среде: его осанка изменилась, как и тембр речи. Прямая спина, цепкий взгляд, уверенная походка и явный ореол властности. На секунду стало не по себе — таким даира я не видела даже в Каруне, когда он отдавал приказы командирам.

Здесь он — будущий Владыка, олицетворение правящей династии и величия Элисара, а не мальчишка, бесшабашно прыгающий со мной в пучину облаков.

Эта мысль прокрутилась в голове вновь: будущий Владыка Элисара… и я, рыжая простолюдинка из Высокогорья. В груди что-то болезненно сжалось.

Я держалась чуть позади. Свита сначала почти не замечала меня — и хорошо. Я глазела, открыв рот, восхищалась и потрясалась. Великолепие дворца ошеломляло.

Один за другим придворные, получив распоряжения, удалялись от даира или исчезали в арках. Некоторые — сразу, некоторые задерживались, видимо, пытаясь перевести дух после выполнения срочной задачи. Их взгляды, ранее сосредоточенные исключительно на наследнике и своих обязанностях, вдруг начали задерживаться на мне. Некоторые скользили по мне взглядами — кто-то с недоумением, кто-то с живым интересом.

Один юноша с нашивкой в форме стилизованной капли даже усмехнулся, не скрывая иронии — как будто увидел в моём появлении нечто, что его развлекло. Он что-то прошептал соседу, и тот тихо фыркнул, не сводя с меня глаз. Парни явно были высокого положения: ухоженные, дерзкие и уверенные в себе, держались так, будто им принадлежал весь мир. В них читалось не столько презрение, сколько любопытство и вопрос: кто ты такая, крошка, и что тут делаешь?

Один из этих юношей вдруг оглянулся, и я невольно проследила за его взглядом. Рядом с колонной заметила фигуру — пожилого вельможи в строгой тёмной накидке с серебристыми прожилками, напоминающими высветленный коралл. Он стоял в полутени, словно не стремясь быть замеченным, и изучал меня. Пальцы его сжимали посох с резной головкой в виде морской птицы, а выражение лица оставалось почти безучастным. Не было ни улыбки, ни явного интереса — только холодное изучение и оценка. И это насторожило больше, чем насмешки. Я инстинктивно отвела глаза.

До меня долетели обрывки чьего-то разговора:

— …без представления?..— Кто это? — …она с ним прилетела… — …кажется, был в Каруне…

Стоило мне повернуть голову в сторону говоривших — и словно захлопывались створки раковины. Люди отворачивались, прятали взгляды, делали вид, что заняты своими делами.

Лицо Арена оставалось бесстрастным. Он тем временем продолжал выслушивать донесения и быстро, оперативно раздавал распоряжения, а я, словно в противовес ему, всё сильнее замедлялась. Решила отстать и избавить себя от чужого и излишнего внимания, выбрав тактику — двигаться в хвосте.

Это дало возможность не стесняясь вовсю глазеть по сторонам, и… я глазела, буквально открыв рот! Восхищалась, потрясалась и даже несколько раз чуть не отстала от группы. Великолепие дворца восхищало и потрясало одновременно. Здесь я ощутила себя просто песчинкой — настолько огромным и древним было это сооружение.

Десять массивных врат возвышались над площадью монументальными творениями. Расположенные по дуге, они напоминали гигантскую ракушку в несколько этажей высотой. Между ними располагались высокие статуи: одной рукой они касались врат рядом с собой, а другой держали разные предметы — одна статуя демонстрировала открытую книгу, другая — меч, у ног третьей расположился огромный корабельный якорь, по рукам четвёртой как ленты скользили потоки воды, и на одной ладони вода превращалась в облако пара, а на другой разместился сверкающий ледяной кристалл. В руках пятой была чернильница и перо, следующая ничего не держала, но её тёмно-синее одеяние, капюшон и смиренная поза очень точно отражали образ жреца.

«Наверное, это обозначения канцелярий или управлений», — догадалась я, осматривая очередную каменную статую, держащую мешочек с монетами. Похоже, она указывала направление к казначейству. А в центре возвышалась самая большая статуя с короной на голове — Владыка Вальдер собственной персоной. А под его простёртой дланью разместился огромных размеров Наг.

Я видела изображения архаара Владыки, но здесь это существо изобразили настолько детально, что казалось, вот-вот эта огромная змея перестанет быть частью стены и выползет прямо на площадь!

«А это ещё только парадная дверь…» — напомнила я себе, даже не пытаясь представить, каким увижу дворец изнутри. Моей фантазии явно на это не хватит…

Когда мы уже достигли врат, группа встречавших нас придворных изрядно поредела. Но я совершенно не обращала внимания на всю эту суматоху. Вид с дворцовой площади заставлял ноги подкашиваться, а сердце — неистово биться о рёбра.

Судорожно вздохнула. Внизу, у подножия дворца, раскинулся город — величественный, древний и сверкающий сотнями перламутровых бликов. Дальше простиралось ярко-бирюзовое море, а по голубому небосводу плыли пушистые белые облака. Как же здесь красиво…

Этот пейзаж непременно бы понравился Эльхе. Сестра всегда была особой ценительницей прекрасного — она умела замечать красоту даже в том, мимо чего все проходили: игру света на воде, узор на цветных камушках, оттенок бирюзы в облаках.

«Ты чувствуешь, как река дышит небом? — сказала она как-то, опускаясь на колени возле отражения облаков в речке. — Всё настоящее всегда красиво…» — вспомнился её голос. Захотелось, чтобы она была сейчас здесь, рядом, и увидела всё своими глазами… Но я была здесь одна.

От воспоминания что-то тяжко защемило в груди. Как они сейчас там без меня? Простят ли за это решение?..

Провалившись в эти переживания, я неожиданно впечаталась в спину какому-то роскошно одетому господину, а через секунду заметила, что все почему-то развернулись и разглядывают меня.

— Госпожа Велиос, вы меня слышите? Идите сюда, — раздался голос Арена где-то в начале разделявшей нас толпы.

Судя по всему, его величество звал меня уже не первый раз, благо спина одного из вельмож помогла мне наконец это заметить.

— Простите, ваше величество, я засмотрелась… — пробубнила сконфуженно и, быстро обогнув скопление людей, догнала даира.

Поравнявшись с ним, услышала уверенное, деловое:

— Госпожа Велиос, я распорядился для вас выделить комнату, — Арен сделал жест, и мальчишка с эфилами тут же подошёл, на ходу поклонившись наследнику и мне… что немного обескуражило.

Я оглядела юнца — на вид лет пятнадцать, не больше, худощавый, с большими глазами-блюдцами голубого цвета и тёмно-русыми волосами, которые были странным образом взъерошены — казалось, секунду назад парень в ужасе пытался их выдрать. В руках он суетливо перебирал бумаги, беспрестанно что-то записывая на ходу.

— Циас, подбери для нашей гостьи комфортную и просторную комнату. Её размещение — полностью на тебе, — он протянул мальчишке склянку с посланием. — Здесь дополнительные указания. Вечером предоставишь мне отчёт.

— Непременно, ваша светлость! — трепетно ответил слуга мелодичным голосом. На меня он даже не посмотрел, полностью поглощённый записями. Поклонился ещё раз, чуть ли не сломавшись пополам, и неожиданно споткнулся, едва не выронив все бумаги из рук, когда Арен буднично добавил:

— Комната нужна с видом на гавань, с балконом.

Странную реакцию слуги я не поняла и не придала значения, так как Арен уже обратился ко мне:

— Госпожа Рика, следуйте, пожалуйста, за Циасом, он вам всё покажет и поможет с размещением, — его тон был сдержанным и официальным, но уголков губ коснулась лёгкая улыбка, и он ободряюще мне кивнул.

Интуитивно ответила ему таким же кивком и мягкой улыбкой.

Некоторые придворные переглянулись. Группа молодых женщин в голубых накидках — явно представительниц знати — замерли на месте, ловя каждое его слово. Одна из них — с жемчужной цепочкой, вплетённой в волосы — склонилась к уху другой и что-то шепнула. Вторая не ответила, но её взгляд стал внимательнее. Когда Арен снова повернулся к ним спиной, обе синхронно взглянули на меня, как будто невзначай — и затем так же синхронно отвернулись.

Я же, пропустив вперёд всю оживлённую процессию, двинулась за слугой, стараясь держать спину прямо.

Что ж… у Арена действительно много дел. Ему сейчас не до меня.

Группа двинулась дальше за будущим наследником мира Вод. А рядом со мной осталось только худощавое, взъерошенное чудо, которое теперь разглядывало меня с неприкрытым и всё пожирающим интересом. Весь внешний вид парнишки вопрошал: "Ты, омут тебя побери, кто?!"

Но вслух он произнёс другое:

— Госпожа Велиос, меня зовут Циас. Я слуга даира Арена третьего уровня и уроженец Озерона, — он поклонился почтительно, так же, как и минуту назад.

Как реагировать — я не знала, поэтому решила просто быть с ним вежливой.

— Приятно познакомиться, Циас. Ко мне можно обращаться просто Рика. Я из Высокогорья. Уроженка Каруна, — тоже чуть склонила голову и улыбнулась ему самой непринуждённой улыбкой.

Парень дружелюбно кивнул, но заинтересованность в его взгляде не исчезла — даже наоборот. В глубине больших васильковых глаз сверкнуло непомерное множество любопытных вопросов.

— Следуйте, пожалуйста, за мной.

Наш путь в святая святых элисарского наследия начался с ворот, над которыми возвышалась центральная фигура Повелителя. Проходя мимо каменной скульптуры Владыки Элисара, я невольно сглотнула и задрала голову, пытаясь разглядеть лицо человека, которого никогда в жизни не видела, но под которым мы все тут ходили… В принципе, о чём и напоминала массивная каменная копия Повелителя, недвусмысленно так нависая над гостями дворца.

Чуть посторонилась от гигантской морды змея. Рассказывали, что каменное изваяние было выполнено в точности по размеру оригинала. От этой мысли внутри что-то ухнуло… Почему? Потому что казнил Повелитель неугодных как раз с его помощью. Поняла, что вживую я с этой зверушкой — если так можно назвать это жуткое существо — встретиться точно не хочу.

Складывалось впечатление, что глаза каменной рептилии очень пристально и недобро следят именно за мной. Хотя так, наверное, казалось каждому посетителю, входящему через эти ворота в Озирион. Ещё одно напоминание о могуществе, власти и неусыпном контроле правителя.

«Это всего лишь камень, — успокоила я себя, — а учащённый пульс, как и желание ускорить шаг, — лишь результат мастерской и детализированной работы скульпторов. Я здесь всего на несколько дней, — продолжал внутренний голос. — Поэтому наслаждайся эстетической красотой и великолепием дворца, Рика! Сказочными видами да восхитительными витражными окнами… и держи свою непутёвую магию при себе!»

Глава 5. Сархос

С дворцовой площади никто не видел, как на широком балконе покоев Повелителя нежился на солнце архаар владыки. Чешуя Сархоса мерцала в солнечных лучах, то переливаясь жидким светом, то исчезая в тени колонн. Его массивное тело лежало неподвижно, но глаза — прикрытые, будто в дреме — всё замечали. Он видел всё — мельчайшие колебания воздуха, тени, скользящие по мостовым, и даже едва уловимые изменения в походке прохожих или маршрутах лодок на лейдах.

Вот и сейчас в небе над горизонтом замаячила крошечная точка. Архаар напрягся. Голова чуть повернулась, и зрачки сузились. Точка росла, постепенно превращаясь в дракона. На спине — знакомый силуэт наследника и… рыжеволосая девушка рядом с ним. Сархос издал низкий рык — не громкий, но протяжный.

В этот же миг Повелитель, находящийся в покоях, откликнулся. Наг чувствовал, как хозяин обратился вниманием во взор архаара. Их ментальная связь вспыхнула и укрепилась в сознании. Вальдер разглядывал и оценивал девушку глазами змея, всматривался в приближающихся, в их движения и лица.

Через мгновение Повелитель остановился рядом, но продолжал наблюдать за сыном и его новой знакомой. С такого расстояния зрение архаара давало гораздо больше подробностей.

Ткань его длинной мантии шелестела в лёгком порыве ветра, отбрасывая тень на массивное, кольцеобразное тело Сархоса. Рука легла на голову нага, привычным движением скользнула по гладким пластинам черепа, ласково поглаживая рептилию. Лицо Повелителя оставалось неподвижным, но архаар чувствовал каждую его эмоцию.

— Значит, не послушал… — тихо, почти себе под нос произнёс Вальдер. — Привёз прямо сюда.

Слова повисли в воздухе. Наг заурчал осуждающе.

— Уже перечит моим приказам, — продолжил Вальдер, не отрывая взгляда. — Кажется, Арен возмужал быстрее, чем я думал.

Сархос не двигался, но в нём ощутимо пульсировало напряжение. Он чувствовал, как хозяин обдумывает шаги. Вальдер выстраивал цепь последствий, как стратег, привыкший планировать на много ходов вперёд.

— Ничего, — сказал он и снова погладил архаара, голос стал мягче. — Женщины на всех нас так влияют, Сархос…

Голова змея чуть приподнялась, и оба замерли, наблюдая, как сверкающий жемчужный дракон снижается к белым каменным плитам дворцовой площади. Толпа придворных уже окружала прибывших. Арен появился, а через секунду и его новая спутница. Змей ощутил, как внимание Владыки заострилось.

Она шла в окружении слуг. Её рыжие волосы развевались на ветру, словно огненные языки пламени, и на фоне мягкой цветовой гаммы дворца выглядели крайне дерзко. В каждом шаге девушки было нечто иное, меняющее привычный ритм и атмосферу Озириона, словно сама ткань дворцовой реальности резонировала от нарушенного ею равновесия… И всё же он не отводил взгляда. Через мгновение девушка скрылась в тени главных врат дворца.

Вальдер всё ещё смотрел в ту сторону. Лицо оставалось спокойным, но архаар чувствовал — в нём медленно поднималось чувство беспокойства. Состояние, похожее на щемящее предчувствие, как будто что-то важное вот-вот произойдёт, и уже нельзя будет что-то изменить или вернуть назад.

— Мне придётся подумать, что теперь со всем этим делать, — выдохнул Владыка. — Эта девчонка может стать как благословением, так и проклятием для нас всех.

Слова были сказаны тихо, будто в пустоту, но Сархос уловил в них напряжение. Вальдер никогда не поступал опрометчиво… почти никогда… И если сейчас Владыка колебался, значит, ставки были очень высоки.

Архаар слегка сдвинул тело, его тяжёлые чешуйчатые кольца заскользили по мрамору, оставляя за собой едва слышный шелест.

Солнце сползло ниже, отражаясь бликами в волнах залива. Дворцовая площадь снова наполнялась шумом. Но на балконе было по-прежнему тихо. И только двое — человек и змей, связанные ментальной связью, продолжали смотреть в сторону, где она исчезла под аркой главных врат.

Повелитель провёл рукой по гребню на голове змея.

— Мы должны выяснить, кто она на самом деле, — сказал он вслух. Голос снова стал твёрдым. — А Арен должен понять, что его действия могут иметь серьёзные последствия… И не только для него самого.

Глава 6. Озирион

После шумной площади здесь было тише, чем я ожидала. Парадный зал за вратами погружался в полумрак. Стены словно светились изнутри — не ярко, а мягко, отливая перламутром в изгибах арок и узорчатых карнизов. Не было суеты, только отдалённые звуки шагов, сдержанных голосов и журчание фонтанов где-то в глубине залов.

Тем временем слуга быстрым и точным движением на ходу открыл склянку с эфилом и опрокинул себе на ладонь. На секунду его взгляд стал отрешённым, а шаги замедлились. Просматривал распоряжения даира, поняла я, после чего удивлённо нахмурился и едва заметно скосил глаза в мою сторону.

Что за указания дал Арен, что его слуга того и гляди лопнет от любопытства? Я внутренне насторожилась, но продолжала делать вид, что его интереса не замечаю, поглощённая великолепием и убранством обстановки.

Кстати, про обстановку… Её как раз мне разведать не помешает! Нужно выудить из парня как можно больше информации прямо сейчас. Очевидно, что после того как мне будет предоставлено жильё, он убежит по своим делам, а Арен вернётся не скоро. А упиваться неведением в гордом одиночестве не входило в мои планы.

Поэтому я максимально непринуждённо произнесла:

— Его высочество Арен дал мне разрешение воспользоваться библиотекой, поискать там несколько интересующих меня книг… Вы не подскажете, как далеко будет моя комната от Дворцовой библиотеки? Я впервые в Озирионе, совершенно не ориентируюсь в дворцовых маршрутах.

Парень выдержал паузу, словно раздумывая, стоит ли мне вообще что-то сообщать, после чего всё же произнёс:

— Его величество дал мне распоряжение разместить вас в Восточном крыле, в непосредственной близости от библиотеки. Вам выделят комнаты её вел… — здесь он неожиданно запнулся, откашлялся и продолжил: — в вашем распоряжении будут лучшие покои, госпожа!

После этих слов его лицо вытянулось, а в глазах снова промелькнуло это странное выражение. Меня охватило смутное и тревожное ощущение. Что-то от меня явно пытаются скрыть за этим фасадом вежливости.

Поэтому решила задать новый вопрос:

— А какие ещё указания относительно моей скромной персоны вы получили? — я очаровательно ему улыбнулась с самым непринуждённым видом. — Если это, конечно, не секрет!

— Только общее распоряжение — проводить и быть на связи, если госпоже потребуется помощь… — пробормотал он, при этом почему-то стараясь не смотреть на меня. — Простите, госпожа, просто… нужно многое успеть сегодня.

После чего быстро зашагал вглубь коридора, и, чтобы не отстать, мне тоже пришлось ускориться.

Я поняла, что он мне ничего больше не расскажет, и решила оставить парня в покое.

Лишь иногда он на секунду замедлял шаг и поправлял скользивший по запястью браслет с печатью Озириона, словно тот мешал ему сосредоточиться, или он прислушивался к нему — разобрать было сложно. Обратила внимание, что так он делал на развилках и перекрёстках коридоров. Ритм его шагов будто сбивался на долю секунды, а взгляд становился блуждающим. «Видимо, всё-таки прислушивается», — ещё раз понаблюдав за парнем, решила я. Он словно сверялся с невидимой картой, которая открывалась только ему одному.

— Нам сюда, — вновь указал Циас в одно из ответвлений коридора.

В движениях слуги чувствовалась спешка, но не хаос: каждое действие было чётким, как у человека, которому поручили одновременно десять задач и который каким-то чудом с ними справлялся.

Мы проходили через высокий арочный переход, и в этот момент меня вдруг охватило странное ощущение… будто кто-то наблюдает. Не взгляд, а… присутствие. Тихое, неуловимое, но отчётливо ощущаемое где-то у затылка. Я резко обернулась — пусто. Только гобелен с изображением морского шторма и гладкий, светящийся мозаичный пол.

— У вас всё хорошо? — Циас заметил мою настороженность.

— Да… наверное, показалось, — ответила я, поёжилась и поспешила за ним дальше. Ни шагов, ни шороха, никакого движения. Но внутри меня это чувство не исчезало…

Мы петляли довольно долго — Озирион изнутри напоминал гигантский лабиринт. Залы переходили в переходы, лестницы спускались в галереи, а коридоры вдруг превращались в роскошные залы ожидания с витражами вместо стен. На одном из таких витражей я заметила изображение женщины в длинном одеянии, стоящей на фоне морской стихии. Вокруг неё клубились струи воды, отблески жемчужного света, лёгкие завитки пара и хрупкие кристаллы льда. Черты лица были едва читаемы, как это часто бывает у художественных образов, но что-то в линии подбородка, изгибе шеи, мягкости взгляда… показалось странно знакомым.

Удивительно красивая. Я задержала взгляд, ощущая приятное восхищение и одновременно недоумение — где я могла видеть это лицо? Но мысль тут же ускользнула, сменившись впечатлением от следующего пространства — позади витража начинался коридор с лазурной мозаикой и орнаментами в виде раскрытых книг. Всё выглядело торжественно и будто приглушённо-священно — видимо, мы приближались к библиотеке. Я ускорила шаг, стараясь больше не отвлекаться, хотя ощущение чего-то важного, но ускользающего, всё ещё тлело в глубине сознания.

В одном из боковых залов, где стены покрывали барельефы с символикой Великих Домов Элисара, я краем глаза заметила открытую створку.

Там, в глубине, на стене висела карта. Не нарисованная, как я видела в книгах, — а живая и подвижная. Вдоль берегов плавно тянулись тонкие линии: некоторые спиралями обвивали острова, другие — образовывали узоры течений. На этих линиях переплеталась гравировка рун, символов и тонкие ленты надписей, которые издалека мне прочитать не удалось. Это были не торговые пути.

«Течения? Или… потоки энергии?» — мелькнуло в голове, когда я вгляделась внимательнее. Линии на карте переливались, будто живые, — тёплые, светящиеся прожилки, тянущиеся между островами, иногда вспыхивающие в местах пересечений. Они напоминали артерии, по которым струится сила — ритмично, пульсируя, питали пространство и связывали воедино дальние земли. Некоторые из них мерцали чуть тусклее, словно ослабли, другие — ярко вспыхивали, предупреждая об энергетических узлах или точках силы.

Часть линий вела к символам жемчужин, часть — к странным знакам, которые я тоже не смогла распознать. Я замедлила шаг.

— Циас, простите, а что это за комната?

— Это одна из навигационных зал, госпожа, — ответил он, не оборачиваясь. — Навигационная карта Элисара, ею пользуются архивисты и картографы. Закрыта для гостей… Но если вам интересно, я могу запросить для вас доступ.

— Ох, не нужно, — сказала я быстро, — просто любопытно.

Я ещё раз бросила взгляд на карту. Что-то Циасу мне совсем не верилось, это точно не был инструмент архивистов: скорее артефакт ювелирной работы, созданный магами высшего ранга, обладающими мастерством плетения энергий. Такое впечатление, что она была связана с потоками Элисара напрямую — реагировала на сдвиги силы и изменения в реальном времени. Запомнила примерное расположение этой комнаты: две стеклянные колонны у входа, гравировка в виде водной спирали на полу.

Следующие несколько залов, перетекавших один в другой, были открытыми и наполненными переливающимся светом от стеклянных сводов. Зеркальные галереи здесь будто были выгнуты напором древних морских ветров, а блики плясали на стенах грациозный танец отражений. Здесь не было никаких окон или витражей, поэтому зал наполнял свежий морской воздух.

— Стеклянный зал… — пояснил Циас, заметив, как я восхищённо рассматриваю обстановку. — Одно из красивейших мест в Восточном крыле дворца.

— Действительно восхитительное место… — согласилась я с ним, разглядывая своё растрёпанное отражение в одном из изысканных зеркал. Но насладиться этой сказочной обстановкой мне не дали — вновь поторопив.

Дальше были ещё галереи, где колонны, казалось, держали не своды, а само время. Озирион словно был вылеплен из памяти, силы и воли древних мастеров, сотворивших дворец как артефакт, где магия вплеталась в саму основу камня. Всё казалось настолько восхитительным, что на протяжении всего нашего пути ощущалось лёгкое головокружение.

Но за витражами и барельефами чувствовалось что-то ещё. Как будто в Озирионе всё время кто-то слушал, наблюдал и, похоже, запоминал…

Наконец Циас остановился у изящной двери с гравировкой в виде переплетающихся волн и беззвучно распахнул створки. Я робко двинулась в помещение, которое он назвал "комнатой", но это определение подходило данному помещению как слово «лужица» — океану.

Покои оказались огромными! И роскошными! Обстановку подчеркивала изысканная мебель, стены украшали сверкающие, натёртые до блеска зеркала и восхитительные картины. Высокие до потолка окна открывали просто сумасшедший вид на залив.

А в самой середине комнаты разместилась… эээ… кровать! Большая — нет, гигантская! В первые секунды я даже подумала, что это какое-то очередное изысканное изваяние или статуя, посвящённая водной стихии. Но подушки и воздушное белое одеяло сверху не оставляли сомнений — это именно кровать.

Хотя чем-чем, а постелью это творение дворцовых декораторов я бы назвать не решилась. Голубой полупрозрачный материал, который использовал мастер, имитировал застывшую морскую воду, которую искусно облекли в форму. Это впечатление усиливало и изголовье… Оно имело форму волны, взметнувшейся от пола и застывшей в момент её самой высокой точки. Вершину венчала пена и крохотные пузырьки воздуха, а тонкая игра света добавляла иллюзию движения.

Слуга засуетился по комнате, быстрыми и точными движениями поправляя шторы, небольшие подушки на софе у стены.

А я так и застыла на пороге, не решаясь сделать шаг. Наконец он заметил мой растерянный вид и, сделав приглашающий жест, произнёс:

— Госпожа Велиос, прошу, входите. Теперь эти покои в полном вашем распоряжении! — и он слегка поклонился.

Я инстинктивно сделала то же самое, тоже поклонилась ему и вошла. Наверное, это было совершенно неуместно и нелепо, потому что брови парня приподнялись в удивлении, но больше он никак не отреагировал, тактично ожидая, пока я осмотрюсь.

Медленно обошла комнату, стараясь не пропустить ни одной детали. Под пальцами прохладно отозвался гладкий край туалетного столика, на котором стояли флаконы разного размера, с неизвестным пока мне содержимым. Возле стены — невысокая резная этажерка с кувшином и чашами из лунного стекла. Ковёр под ногами был таким мягким, что стопы утопали в нем по самую щиколотку.

Наконец подошла к окнам и не сразу поняла, что улыбаюсь.

С трепетом распахнула двери на балкон и не смогла сдержать восторженный вздох. Он оказался огромным, не меньше самой комнаты, а может, даже больше. Кажется, здесь мог бы разместиться весь наш дом в Каруне. Это осознание ошеломляло, как и масштабность возвышающегося дворца.

Я выбежала на залитую солнцем площадку, и лёгкий морской ветерок подхватил мои волосы, игриво обвивая их вокруг лица. Приятно коснулся кожи, и я зажмурилась от удовольствия, стараясь впитать в себя эту волшебную атмосферу.

Сделав несколько шагов вперёд, подбежала к перилам и заглянула вниз. От высоты на мгновение закружилась голова, и я инстинктивно отступила назад, но любопытство вновь потянуло к краю. Вновь заглянула вниз и так и замерла, вцепившись пальцами в перила, — там, внизу, раскинулся невероятный пейзаж!

Озерон искрился под тёплым южным солнцем, словно драгоценная жемчужина. Город бурлил жизнью, люди в цветастых одеждах двигались, как яркие мазки на полотне. Панорама залива раскинулась такой величественной тишиной, что дыхание невольно сбилось. Вдалеке сияли белые паруса сотен кораблей, скользивших по гладкой бирюзе океана. Волны неспешно перекатывались по рифам, лаская кромку белого песка побережья.

Вдалеке, на берегу городского порта, я вновь заметила стадион, над которым мы пролетали. Его массивные конструкции сильно выделялись на фоне яркого неба. Рабочие, словно муравьи, продолжали суетиться вокруг, устанавливая последние элементы.

— Великие Боги, какая красота! — вырвалось у меня.

— Прекрасно, не правда ли? — раздался голос слуги, который подошёл ближе и остановился в проеме.

— Это… это просто невероятно! — я не могла скрыть своего восторга. — Я никогда не видела ничего подобного!

Он кивнул, улыбаясь, и, казалось, гордился тем, что мог показать мне это место.

— Многие считают, что эти покои — самые красивые во дворце! — произнёс он с лёгким восхищением и добавил, сдержанно улыбнувшись: — Но вид с балкона действительно заслуживает особого внимания.

Я снова взглянула на залив, где волны нежно накатывали на берег, а вдалеке виднелись паруса, словно белые птицы, парящие над водой. В тот момент я ощутила, как все тревоги и страхи, которые терзали меня в последние дни, начали растворяться в этом великолепии.

— Как же здесь спокойно, — прошептала я, не отрывая взгляда от горизонта.

Он выдержал паузу, а затем ровно произнёс:

— Располагайтесь и отдыхайте. Обед доставят в течение получаса, ужин — на закате. Если у вас будут какие-то вопросы или что-то понадобится, вы можете вызвать меня, используя данный артефакт.

— Артефакт? — я заставила себя оторваться от созерцания и, немного озадаченная, вернулась в комнату. Лишь сейчас заметила то, на что указывал парень — на миниатюрном столике возле стены лежала ракушка, переливавшаяся мягким перламутровым светом.

— Уже знакомы с ферками?

— Нет, — нахмурилась я. — И как его использовать?

Парень непринуждённо подошёл к артефакту, осторожно взял его и, развернув к себе отверстием, произнёс:

— Феркус дас… — по спирали ракушки к центру пробежал чуть заметный импульс. — Теперь он активирован, и вы можете связаться со мной при любой необходимости. Минутку… сейчас я свяжу наши артефакты.

Он чеканно развернулся на пятках, подошёл к комоду, на котором стоял графин с водой, достал из кармана ещё одну похожую раковину, налил в неё немного жидкости, после чего произнёс какие-то слова на древнем… Расслышать мне было сложно с такого расстояния, но слова произвели активацию — феркус в его руках засветился. Затем он аккуратно перелил жидкость из своего артефакта во второй, предназначавшийся мне. По спирали ракушки прошёл точно такой же импульс и исчез в самой середине завитка.

Он протянул мне раковину:

— Всё, теперь они связаны, и ваш феркус практически готов к использованию. Не волнуйтесь, связь односторонняя — я не побеспокою вас. Только вы можете вызвать меня. Также при активации необходимо произнести «феркус дас» и моё имя, а при завершении связи — обязательно «феркус ондо» или положить его вниз отверстием. Это защита от подслушивания. Если артефакт окрасится свечением — это значит, с вами хотят связаться. Но данный феркус соединён только с моим, так что вас никто не побеспокоит.

Он ещё раз учтиво поклонился, протягивая мне ракушку. Я снова поклонилась в ответ и сконфуженно произнесла:

— Спасибо вам большое. А что значит «почти готов»?

— Вы должны закрепить принадлежность артефакта, — сказал он, как само собой разумеющееся, слегка кивнув.

Я тоже кивнула в ответ, но никакого понимания, что значит «закрепить принадлежность», это действие мне не дало. Наконец и до мальчишки дошло, потому что я уставилась на него испытующим взглядом, в котором читалось: «ничего не понятно, но очень интересно».

— Ох, в общем… хммм… хммм, — он прочистил горло, — нужна телесная жидкость хозяина.

Мысль ещё не успела сформироваться, но на моём лице уже начало проявляться брезгливое выражение, и я совершенно по-другому взглянула на предмет в своей руке. Покрутила его, скривившись. Это какой, интересно, «жидкостью тела» закрепляли принадлежность предыдущие владельцы этой штуковины?!

— Нет, нет… не то, что вы подумали, — залепетал парень испуганно, а потом, чуть склонившись, тихо, по-заговорщицки, подсказал: — Можно просто плюнуть!

И чтобы я точно ничего не напутала, добавил, показав пальцем на артефакт:

— Внутрь… После активации его свечение изменится на голубой или фиолетовый оттенок.

Он удалился еще раз поправлять подушки на софе у стены, видимо, решив оставить меня с этой задачей наедине.

О Великий Унар! Летя сюда несколько дней на драконе, меньше всего я могла себе представить, что первое, что сделаю во дворце, — это буду плевать в бывший домик какого-то несчастного моллюска!

Но я покорно выполнила задачу, постаравшись максимально точно прицелиться и сделать это не особо громко. Феркус ожил, засветился, импульс прошёл по внутренней спирали и… полыхнул алым!

— Вот омут! — в сердцах выругалась я и зажала его в руке так, чтобы не было видно пульсирующую алым середину.

— Всё хорошо? — обернулся ко мне слуга.

— Да, активировала, — потрясла я крепко зажатой рукой в воздухе. — Сработало! Всё прекрасно!

И чтобы слуга не надумал проверить, насколько хорошо всё сработало, я быстро подкинула ему новый вопрос:

— А почему такая странная процедура?

— О, во дворце очень ценится приватность. Теперь этот феркус принадлежит вам и может быть активирован только вами. Никто другой не сможет его использовать или перехватить сообщение.

Он в очередной раз поклонился, а я еле сдержала себя, чтобы вновь не повторить за ним это же действие.

Но замерла на миг, а потом чуть не вскрикнула, отшатнувшись и инстинктивно сделав несколько шагов назад…

— Что это?! — взвизгнула я, указав на стену позади слуги, из которой едва различимо проступали очертания непонятного, полупрозрачного существа.

— Где? — удивлённо обернулся Циас.

— Это что, призрак?.. — я начала трусливо пятиться к двери, испуганно глядя на то, что уже полностью прошло сквозь стену и зависло в середине комнаты.

— Вы видите её? — брови парня взлетели вверх.

— Да, вижу! А вы — нет?! — нервно воскликнула я, продолжая напряжённо тыкать пальцем в сущность.

— Нет, конечно. Но я и не должен… Это немного странно, — медленно ответил он, теперь уже разглядывая меня с каким-то новым интересом.

— Абсолютно с вами согласна. Страннее некуда… И я не хочу жить с привидением! — категорично заявила я, отступив ещё на шаг.

Неожиданно слуга улыбнулся и, чуть склонившись, успокоил:

— Не пугайтесь, госпожа Велиос. Это всего лишь наш Страж и Хранитель Озириона. Он не причинит вам вреда.

Парень обернулся к существу и произнёс уже с лёгкой командной интонацией:

— Наэль, явись. Она видит тебя, можешь не прятаться.

Существо перестало быть неосязаемым миражом и обрело вполне явные очертания.

— Наэль, что случилось? Почему ты появилась? Меня вызывают? Что-то важное?

Дух отрицательно мотнул головой.

Мотнул головой? Час от часу не легче!

— Он не разговаривает, — вновь улыбнулся Циас, — поэтому общение с ним, скажем так… затруднено. Во дворце всё в порядке? — обратился он к Стражу.

Нинель едва заметно кивнула. Видимо, ничего срочного.

После этого парень махнул на него рукой, словно отпуская, и вновь принялся распаковывать мои вещи.

— Он у нас очень любопытный. Видимо, просто заинтересовался новой гостьей.

Пока длился этот короткий диалог, существо продолжало внимательно изучать меня. От его пронзительного взгляда я поёжилась.

— Всё, госпожа. Я закончил. Если вам что-то понадобится — вы знаете, как со мной связаться, — сказал он и улыбнулся. — Я сразу прибегу.

— А это… что, так тут и останется? — указала я на Нинеля, продолжавшего рассматривать меня.

— Наэль — существо свободное и подчиняется только крови Владык, — пояснил он, но, заметив замешательство на моём лице, добавил: — Он волен перемещаться по замку как пожелает и находиться там, где захочет. Не обращайте внимания… Позже сам уйдёт.

Он подошел к окну, чтобы поправить тяжелую занавесь, которую я задела. Один короткий, точный жест — он перехватил ткань, чуть наклонил голову и отступил на полшага.

Меня будто током прошило. Этот поворот плеча. Эта мягкая, почти текучая пластика. В памяти мгновенно всплыло туманное утро в Каруне, невыносимый звон колокольчика и полупрозрачное нечто на пороге, сотканное из речных струй. Тот «водяной элементарь», что вручил мне сверток с лазурным костюмом, двигался точно так же.

— Циас? — я сделала шаг к нему, забыв о Нинеле.

Он замер. Его лицо осталось вежливо-бесстрастным, но в глазах на мгновение что-то мелькнуло.

— Да, госпожа?

— Можно… еще один вопрос? — я замялась, глядя на его идеально ровную спину. — Мне кажется, я уже видела вас раньше. Или не вас, а кого-то, кто двигается точно так же. В Каруне. Тем ранним утром, когда мне… «притекла» посылка.

Я затаила дыхание. Циас молчал слишком долго. А потом он вдруг улыбнулся — не той дежурной улыбкой слуги, а как-то совсем по-мальчишески, с затаенным торжеством.

— Вы очень наблюдательны, госпожа. Даиру говорили, что вас будет трудно провести.

— Значит, это были вы? — я невольно понизила голос. — Тот элементаль с костюмом?

— Моя проекция, — поправил он, чуть склонив голову. — В Элисаре есть технологии, позволяющие присутствовать там, где нас нет. По личному распоряжению Владыки, конечно, или… тех, кто пользуется его особым доверием.

Я насупилась. Значит, этот парень видел меня злой, сонной и в одной ночной сорочке еще там, в Каруне. И за мной следили гораздо внимательнее, чем я могла себе вообразить.

— Значит, вы не просто подаете чай, Циас, — тихо заметила я.

— Во дворце у каждого своя роль, госпожа. И иногда они меняются.

— Ясно… Спасибо вам, Циас, — сухо ответила я, совсем не обрадованная этой новой гранью дворцовой «заботы».

— Всего доброго, госпожа! Отдыхайте, — с улыбкой сказал он, закрывая за собой дверь.

Но покинуть комнату ему не дали…

Глава 7. Новые знакомства

Сквозь так и не закрытую дверь послышался предостерегающий голос слуги: «Приказано никого сюда не…». Потом звучное «Ой», «Ай», следом: «Да что вы творите!»

И на пороге появилась ветхая старушка в белом платке и платье под самое горло. Ткань на её голове была повязана непривычно: плотно закручена в высокий тюрбан, как это делают женщины на островах Элисара.

— Здравствуй, доченька! — проскрипела она слегка дребезжащим голосом. — Я Эверта, или можно просто Эва!

— Добрый день… госпожа Эверта! — я не знала её статуса, поэтому выбрала самое простое и учтивое обращение.

Старушка огляделась, деловито прошаркала по комнате, мельком бросила взгляд на мою скромную дорожную поклажу в углу и села за стол, указав по-хозяйски жестом на противоположный стул:

— Давай присядем, ты ведь издалека путь держала, да и в моих ногах уже нет столько силы, как в молодости.

Я настороженно оглядела свою новую гостью. На вид лет шестьдесят–семьдесят. Худая, жилистая, чуть сгорбленный силуэт придавал её фигуре ощущение хрупкости. Круглое лицо со светлым, фарфоровым оттенком. Над верхней губой выделялся белый тонкий шрам, который она иногда облизывала и невольно прикусывала. Большие карие глаза с веером морщинок вокруг немного выцвели от возраста. При этом хитрые, ясные и проницательные, они постоянно ощупывали пространство, собирая информацию и фиксируя детали.

Стоило ей подойти ближе, как я уловила странный аромат. Вопреки ожиданиям, от неё не пахло духами, как полагалось бы обитательнице дворца. Вместо этого я почувствовала густой, горьковато-травяной шлейф, который показался мне удивительно знакомым, но я никак не могла его опознать.

Эва напомнила мне лиственницы, что росли высоко в ущельях у нас в Высокогорье. Деревья неказистые, кривые и тонкие, но крепкие, способные выжить в самых непригодных для этого местах. Там, где завывал промозглый ветер над голым камнем вместо почвы, а морозы с глухим звуком кололи скалы в самые жуткие стужи. Они росли, несмотря ни на что, обретая причудливые формы, извиваясь вдоль отвесных стен, прижимаясь к поверхности камня и врастая в него намертво.

В Каруне о чём-то невозможном даже была саркастическая поговорка: «Плёвое дело, как лиственницу от скалы отодрать!», что означало, что дело не такое уж и плёвое, а наоборот, требующее огромных усилий и настойчивости. Эти деревья, словно символы непреклонности, напоминали о том, что даже в самых суровых условиях можно выжить и найти своё место.

Эва точно его нашла, и, несмотря на то, что эти покои предоставили мне, она здесь чувствовала себя абсолютно уверенно и была большей хозяйкой, чем я. Дворец был её территорией — это чувствовалось на уровне инстинктов.

Сейчас она ожидала, соединив крючковатые пальцы на столе и внимательно наблюдая за моей настороженностью. Повисшая пауза между нами затягивалась, и я поняла, что всё ещё стою как истукан посреди комнаты. Я пока не понимала, кто она и с какой целью пришла ко мне, но приглашение всё же приняла и села напротив.

Старушка улыбнулась мне неожиданно тепло и произнесла заботливо: — Как добрались? Путь был долгим…

— Хорошо добрались, спасибо вам за беспокойство! — ответила я учтиво и чуть склонила голову в уважении.

— Проголодалась, небось? Худая как щепка… — заметила она с доброй улыбкой.

Я смутилась от её замечания, но решила, что это просто её способ проявить заботу. — Да, немного проголодалась, — призналась я, стараясь не показывать своего смущения. — Но не беспокойтесь, мне уже принесли немного еды.

Она проследила за моим взглядом, на удивление ловко поднялась и уверенно направилась к столику у стены. Вернулась через несколько минут с небольшим подносом, на котором были свежие булочки и кувшин с соком.

— Великий Унар, да не стоит… я сама! — я вскочила, мне стало до жути неловко, что старушка решила за мной поухаживать.

— Ничего-ничего, угощайся, — произнесла она ласково, подойдя ближе. — Я всегда говорю, что голод — плохой спутник.

— Спасибо вам большое, действительно не стоит так себя утруждать… — я поспешно выхватила у неё поднос и начала расставлять на столе фарфоровые тарелки с едой.

И так и застыла, когда позади раздалось бормотание:

— Далеко же у вас, деточка, всё зашло…

Я почувствовала, что старушка остановилась совсем рядом.

— Вопрос только — насколько далеко?

— Вы о чём?! — воскликнула я, не понимая, что вообще происходит. Моя рука так и зависла над столом с тарелкой ароматной сдобы. Внутри зашевелилось беспокойство, до меня смутно начало доходить, что этот ход с подносом явно был спланирован как отвлекающий манёвр.

И в следующую секунду, подтвердив мою догадку, она приблизилась и бесцеремонно уместила свою старческую ладонь на моём животе.

Я ойкнула от неожиданности и инстинктивно постаралась отстраниться, но она крепко прижала ладонь к подолу платья. — Ох, нет, не совсем ещё далеко… — довольно хихикнула она и, быстро убрав руку, отошла к окну.

— Да как вы… — я хватала, как рыба, ртом воздух от возмущения.

— Ох, да брось ты… — она непринуждённо махнула на меня рукой. — Старая я бабушка, да как дети делаются ещё помню.

— Да с чего вы вообще решили, что я беременна! — ошалело возмутилась я, в сердцах тряхнув поднос, который так и не поставила на стол. Вторя мне, возмущённо звякнули тарелки.

— Ну, а сама подумай… Тебя во дворец сам лично привёз, ещё и поперёк воли отца. Глаза горят, как у мальчишки… что ещё тут подумаешь? Только о ребёночке и подумаешь… С чего бы вдруг Его Высочеству таким решительным становиться? — деловито продолжала она свои рассуждения. — Но вижу, до ребёночка у вас не дошло, как и до кое‑чего другого…

Бабулька заговорщицки мне подмигнула.

А меня кольнула ее фраза «Поперёк воли отца…»

Значит… Владыка не просто знает о моём присутствии — он уже высказал своё весомое «нет». Я-то, по своей наивности, думала, что мы просто тихо переждём Турнир в тени этих мраморных стен, но оказалось, что моё появление здесь — это открытый акт неповиновения наследника. Мысль о том, что Великий Владыка, человек, чьё слово является законом для целого мира, уже видит во мне досадную помеху или, того хуже, угрозу своему сыну, совсем не радовала. Внутри всё похолодело от осознания масштаба проблемы, в которую я вляпалась.

— Мы знакомы-то не больше месяца! У нас ничего не было, если вы об этом… — сухо ответила я, наконец поставив злополучный поднос, словно это именно он подкрался ко мне обманом.

— Лучше уж было бы, месяц — долгий срок, — с неподдельным сожалением покачала головой она, а потом хмуро посмотрела на меня, — и лучше бы уж сразу ребёночек… Свадебку бы сыграли и всё, дело сделано!

— Какое ещё дело?! — я шарахнулась от её рассуждений, как от огня, выставив перед собой руки. Её ход мыслей, как и идеи, всё меньше мне нравились.

— Вы не волнуйтесь так за меня… — наконец придя в себя, увереннее и с нажимом ответила я. — Мне таких дел не надо! Я во дворце задерживаться не планирую, мы с Ареном договорились… э-э, в смысле, с Его Высочеством даиром Ареном решили, что побудем здесь на время Турнира Стихий. Потом я уеду.

Она неожиданно хохотнула, потом ещё раз, словно пробулькав вырывающийся смех, и сложила руки на груди. Весь её вид говорил: «Ты в этом уверена, дорогая?»

Неприятное чувство накатило липкой волной, а по спине пробежал холодок от её насмешливого взгляда. Эверта, похоже, знала намного больше меня — это было крайне неприятно.

— Я не стремлюсь охомутать наследника, если вы об этом… — проговорила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри меня всё бурлило.

Старушка снова хихикнула, но на этот раз в её голосе послышалась нотка серьёзности. — Дорогая, я так не думаю, хотя пока шла сюда, что уж греха таить, подобные мысли у меня крутились. Но теперь вижу, что всё ещё сложнее, чем могло быть, потому что ты ему стала дорога, и это не просто лёгкое увлечение. Но вот вопрос: готова ли ты к тому, что это может означать?

Мне показалось, что стены этой роскошной комнаты вдруг начали на меня нестерпимо давить. Готова ли я? Нет, я вообще не готова! Да и вообще к чему?

— Что заставило вас так думать? — мне вдруг жутко захотелось узнать, отчего она пришла к подобным выводам.

— А ты знаешь, чьи это покои? — она приподняла одну бровь.

— Нет, — честно ответила я и по-новому окинула взглядом свою новую комнату.

— Это покои его матери, нашей почившей Повелительницы!

Я сглотнула, ошарашенная этой новостью. Этого ещё не хватало! Он же сказал, потому что рядом будет библиотека, он же сказал… На секунду показалось, что теперь и пол уходит у меня из-под ног.

— В материнском крыле поселил… — добивая меня этой информацией, констатировала она, — а знаешь почему?

— Почему? — я не стала крутить в голове догадки, пусть выкладывает, раз уж пришла. Но уже понимала, что ответ меня вряд ли обрадует.

— Потому что эти комнаты защищает сам Страж Озириона. Эти… — она обвела комнату своим сухим жилистым пальцем, — и личные покои Владыки — это самое надёжное место во всей столице. Сюда никто без дозволения проникнуть не может.

— Как же вы здесь оказались? — не вовремя, но не удержавшись, подколола я.

— А у меня дозволение есть, — она многозначительно хмыкнула. — Даир Арен попросил меня с тобой поговорить, помочь обжиться, подготовить… Надо было сделать это раньше ему самому, думаю… но уж как есть теперь.

Видя моё ошарашенное выражение лица, она подбоченилась:

— Вижу, так и не понимаешь ничего?

Я помотала головой, демонстрируя, что действительно не понимаю.

— Глупая… — снисходительно констатировала она, по-птичьи склонив голову набок. — Был бы ребёнок, тебя бы тогда никто не тронул… Теперь понимаю, чего он в тебе нашел: не лебезила перед ним, не заглядывала в глазки, в постель не лезла, ища возможности урвать сказочное будущее — вот сердце его и дрогнуло, — она саркастично поджала сухие губы и вновь облизала тонкую полоску шрама.

— Не лебезила и не заглядывала, и в постель не лезла — не моё это… — хмуро подтвердила я.

— Значит, гордость и достоинство есть! — одобрительно кивнула она, ткнув в меня пальцем. — Это хорошая новость… А вот плохая — сожрут тебя тут, дурёху такую…

И добавила, укоризненно посмотрев опять в район моей талии: — Целомудренную!

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от её слов. — Кто вы, госпожа Эверта? — спросила я, стараясь прояснить более важный, на мой взгляд, вопрос. — Вы сказали, что вырастили Его Высочество…

— Я — личный лекарь семьи Сархэл, — она выпрямилась, и в её облике проступила явная гордость этим положением и статусом. — Мой род с островов Элисара уже много поколений связан священным долгом с Владыками, которые некогда даровали нам жизнь и защиту. Для нас это не просто служба, а почетная традиция: кто-то из младших детей всегда уходит в Озирион, чтобы хранить покой правителей. Мужчин в моем поколении не случилось, так что я сама принесла клятву. Я вырастила Даира Арена, когда он был еще крохой, а теперь мое мастерство — лекарское дело, и я слежу, чтобы никто в этой семье не занедужил.

Я невольно принюхалась снова. Теперь, когда она заговорила о своей работе, кусочки мозаики сложились. — Мелисса… и корень мандрагоры, выдержанный в спирте, — прошептала я. — И еще что-то терпкое, похожее на горную акацию.

— Ого? — она удивленно приподняла бровь, и её карие глаза хитро блеснули. — Удивительная чуткость. Неужто в Каруне нынче учат различать состав сложных настоек по одному лишь аромату? Откуда тебе знать такие тонкости?

— Моя мать — Карунская ведьма, — ответила я, чувствуя, как внутри просыпается привычная уверенность. — Снадобья и эликсиры были ремеслом моей семьи с самого моего детства.

— Значит, поладим мы с тобой, — старушка удовлетворенно хмыкнула и похлопала по дивану рядом с собой, приглашая присесть. — Давай поговорим серьезно. Ты ведь даже не знаешь, где оказалась, так?

Я осторожно кивнула и опустилась на край дивана, чувствуя, как мягкий бархат обивки контрастирует с острой готовностью слушать того, кто явно знает правила этой игры лучше меня.

— Ты сейчас — как неоперившийся птенец, которого по ошибке занесло в гнездо к голодным ястребам, — Эва прищурилась, и её голос стал сухим, как шелест пергамента. — Пойми, уже одно твое присутствие во дворце — это разменная монета в чьём-то кармане и слабое звено в статусе наследника. Тот рычаг, на который надавят, если захотят заставить его оступиться. Потому что аппетиты у нашего двора, деточка, просто отменные.

Внутри меня все сжалось в тугой узел. Каждое слово Эвы падало тяжелым камнем в тихую воду моей уверенности, поднимая муть со дна. «Разменная монета», «слабое звено»… Только сейчас, слушая эту старушку, я начала понимать, во что ввязалась. Я ведь поддалась на уговоры Арена, поверила, что дворец станет просто временным приютом, где можно скрыться на какое-то время от моих преследователей. Но моё присутствие здесь — это не просто мелкое неудобство для наследника. Это осознанный риск, на который он пошел ради меня, и теперь ему приходится идти на конфликт с отцом.

Зачем вообще мне здесь оставаться? Тем более в комнатах его покойной матери — не слишком ли это высокая цена? Чувство вины начало медленно расползаться под ребрами. Может, стоит поговорить с ним сегодня же? Собрать вещи и уехать, раствориться в портовых кварталах, лишь бы не быть той самой занозой, которая подкинет ему множество проблем.

Но тут же взгляд наткнулся на книжные полки, уходящие в тень высокого потолка. Библиотека. Те ответы, ради которых я проделала весь этот путь, были буквально за стенкой. И план Эверты… он давал мне то, чего не мог дать Арен — невидимость. Стать помощницей лекарки, спрятаться за запахом трав и рутиной — это был единственный шанс получить желаемое, не превращая жизнь наследника в бесконечную войну с собственным отцом. Библиотека Озириона стоила того, чтобы рискнуть.

— С легендой понятно, — кивнула я, стараясь запомнить каждую деталь. — Но есть кое-что еще… Раз уж вы заговорили о защите… Кто такой этот Страж Озириона? Честно говоря, мне не нравится перспектива жить в одной комнате с каким-то призрачным существом.

Эва замерла на полуслове. Её карие глаза медленно расширились, а рука, потянувшаяся было к чашке с соком, так и зависла в воздухе. Она медленно, почти с опаской, повернула голову ко мне, и в этом взгляде было столько неприкрытого изумления, что мне стало не по себе.

— Он что… здесь? — почти шепотом переспросила она, и голос её вдруг перестал дребезжать, обретя пугающую ясность.

— Ну да, — я неопределенно махнула рукой в сторону угла над массивным резным шкафом. — Вон там висит, под самым потолком. Вы разве его не видите? И заинтересованно за нами наблюдает.

Старушка проследила за моим жестом, всматриваясь в пустоту так пристально, словно пыталась прожечь в воздухе дыру. Но, судя по её лицу, видела она только тяжелые гобелены и пылинки, танцующие в лучах заходящего солнца. Она вновь посмотрела на меня, но теперь в её взгляде не было и тени прежней снисходительности. Только острое, обжигающее любопытство.

— Кто твои родители, они с севера? С Высокогорья?

— Да, я родом из Каруна, моя матушка и сестра живут там, — ответила я, немного сбитая с толку таким поворотом.

— А отец? — Эва даже чуть придвинулась, внимательно изучая мою реакцию.

— Отца я не знаю и не знала никогда… А матушка никогда не рассказывала о нем.

Бабулька вновь деловито поцокала языком, отстраненно обдумывая мои слова. Рассказывать о том, что Наргара подобрала нас с Эльхой на улице, я, естественно, не стала. Это была сугубо личная тайна, о которой знали только три человека: я, сестра и сама ведьма. Впрочем, вспомнив разговор с Ливианом в моей карунской комнате, я недовольно поправила себя — уже четыре.

— Странно… — пробормотала Эва. — Значит, незаконнорожденная. Матушку твою, верно, специально сослали подальше от Озириона, чтоб при дворе не мелькала. Горе-папаши из высших часто так поступают, дело известное…

Она вновь принялась меня разглядывать, задерживая взгляд на деталях внешности, и наконец остановилась на моей рыжей шевелюре.

— Ты на мать сильно похожа?

Я сразу догадалась, к чему она клонит. — Нет, совсем не похожа, — я невольно улыбнулась. — Внешностью мы с сестрой явно не в нее пошли.

— Значит, в отца… — Эва хрипловато, по-старчески захихикала.

— Даже не знаю, кого из знатных Родов можно было бы рассмотреть в кандидаты… Скажу одно: рыжих среди них точно нет! Но кровь в тебе есть, раз Стража ты видишь… — Она вдруг осеклась, прищурилась и постучала костлявым пальцем по подбородку.

— Хотя… постой-ка. Был один Род, из совсем уж дальних, но ветка древняя… Дом Вильсар, точно! У них, помнится, волосы цветом как раз как закатное солнце. Род не великий, ветка не слишком знатная и держатся особняком, во дворец носа не кажут, предпочитая свои леса и старые обычаи придворной чехарде. Может, папаша твой как раз из таких затворников? Не знаю, не знаю…

Я слушала её, едва сдерживая усмешку. Не успела я переступить порог своей новой комнаты, как мне уже нашли потенциальную родословную. Родственники-изгои из заброшенных лесов — это так по-карунски.

По всему виду этой старушки было ясно, что интриги, секреты и теневые игры — её истинное призвание. Она чувствовала себя в этом хаосе как рыба в воде. Живой интерес в её глазах к моей загадочной наследственности мгновенно стер с морщинистого лица пару десятков лет.

Мы просидели так еще долго. Она старательно и подробно отвечала на все мои вопросы, объясняла тонкости, даже раскраснелась от усердия. Пожалуй, мне потребовалась бы не одна неделя, чтобы разобраться во всем самой, и я искренне радовалась нашему знакомству. В первые же часы в Озирионе я узнала то, что скрывалось за парадными фасадами: кто с кем из знати враждует, какие интриги плетутся вокруг трона. Оказалось, на юге полыхает восстание, и с повстанцами ведется настоящая война. А стадион к Турниру до сих пор не закончен, потому что пять дней назад произошла диверсия.

— Отдыхай, деточка, — сказала она, поднимаясь. — Я буду рядом, чтобы помочь тебе здесь освоиться. В мое время мне помочь было некому…

Она немного нервно поправила платок и бросила грустный, пустой взгляд в даль комнаты. Словно там, в тенях, она видела ту себя — молодую и одинокую в этом каменном лабиринте дворца. После она кивнула на прощание и вышла, тихо притворив за собой дверь.

Инстинктивно бросила взгляд в противоположный угол комнаты, но Страж тоже исчез, оставив меня одну.

Моя дорожная сумка тяжело опустилась в кресло.

Несколько секунд я просто смотрела на неё.

В ночь отъезда мне было не до сборов. Я уходила из дома украдкой, стараясь не разбудить ни Наргару, ни сестру. Хватала вещи почти наугад, складывая в сумку всё, что казалось хоть немного полезным.

Теперь содержимое лежало передо мной.

Несколько книг, пара драгоценных камней, флаконы с эликсирами.

Несколько небольших деревянных коробочек.

Холщовые мешочки с травами и порошками из мастерской Наргары.

Скромная стопка моей одежды, вязаный свитер и ещё несколько мелочей. Теперь с досадой поняла, что в темноте не разобрала и схватила вместо своей любимой вязаной кофты шаль матушки. Обе вещи Наргара вязала из одних и тех же шерстяных ниток.

На самом дне лежали завёрнутые в старую ткань кинжалы, подаренные Травлом. Я развернула свёрток и невольно провела пальцем по знакомой рукояти.

Достала один, привычным движением освободила от фиксации цепь и удовлетворенно хмыкнула, когда лезвие звякнуло об пол. Щелчок, рывок — и остриё вновь соединилось с рукоятью, со знакомым стуком войдя в паз. В Каруне они были важной частью моей жизни и тренировок, в этих покоях же выглядели совершенно неуместно.

Подойдя к кровати, я приподняла край тяжёлого матраса и осторожно засунула заново обернутые в ткань клинки внутрь. Потом поправила шелковую простынь и внимательно осмотрела постель. Выглядело совершенно незаметно.

Отлично.

Вернувшись к креслу, я продолжила разбирать вещи.

В одной из маленьких коробочек обнаружились высушенные листья синецвета, пучок Мурса, Астрагал, Центелла и еще несколько трав. В другой — корешки в подписанных бумажных свёртках. В самом углу сумки обнаружился маленький мешочек с красноватыми пластинками огнецвета и высушенные красные нити гриба ярницы. В Каруне этот гриб мы использовали редко — в основном для лечения сильного истощения после магических срывов и чтобы отпаивать людей после нападения диких зверей. Сам по себе он был почти бесполезен. При неправильном применении вызывает опасное возбуждение нервной системы. Я прихватила его просто потому, что Наргара всегда держала его запасы.

Я нахмурилась.

Зачем вообще взяла его с собой?

Гриб был редким, но и использовался не часто, месяцами мог лежать в мастерской без дела.

Наверное, просто попался под руку в той спешке.

Я завязала мешочек и убрала обратно.

Следом отправились коробочки, книги и остальные свёртки.

Потом среди вещей показалась костяная игла. Сердце болезненно сжалось, и я осторожно взяла её в руку. Я так и не вернула ее матушке…

Гладкая поверхность была знакома до мельчайшей царапины.

На мгновение жгуче захотелось попробовать связаться с домом. Отправить им весточку, что я в столице и у меня все хорошо.

Но со вздохом поняла… даже не стоит пытаться.

Между мной и Каруном лежало слишком большое расстояние. Да и на этом идеально гладком гранитном полу вряд ли возможно что-то написать.

Несколько секунд игла лежала в моей ладони, а потом я медленно убрала её обратно в сумку и ещё раз окинула взглядом свои нехитрые сокровища.

Всё, что осталось от прежней жизни, сейчас одиноко ютилось на краю огромной кровати.

Я сложила все обратно в сумку, затянула ремни и отнесла ее в шкаф.

Задвинула в самый дальний угол, спрятав за стопкой запасных покрывал.

Так она меньше будет бросаться в глаза.

Особенно если кто-нибудь из слуг решит навести здесь порядок без моего ведома.

Я подошла к окну.

Белый город ослепительно сиял под лучами заходящего солнца. Далеко внизу раскинулись бирюзовые заливы, по которым медленно скользили корабли. Вода искрилась, скрывая под своей безмятежностью острые рифы.

Город, который еще утром казался спасением, обернулся ослепительным лабиринтом с коварными течениями. Что ж… Главное — не слишком очаровываться этой красотой и помнить, зачем я здесь на самом деле.

Глава 8. Сын и отец

Арен шаг за шагом двигался сквозь коридоры дворца, направляясь к тронному залу. Холодный пол из голубого мрамора глухо отзывался под подошвами дорожных сапог. Сквозь высокие своды струился мягкий дневной свет — он дробился на тысячи бликов, преломляясь через витражи с изображениями древних Владык.

Он даже не успел сменить дорожную одежду, когда один из слуг принёс эфил с донесением. Отец вызывал его к себе. «Срочно и безотлагательно» — такой формулировкой заканчивался короткий приказ Повелителя.

Сейчас даир не был готов к предстоящему разговору: три дня пути отражались усталостью в теле и вялостью мыслей. Но выбора не было. Даир специально шёл медленно, давая себе время хотя бы немного собраться и перебрать в уме аргументы. Предстоял тяжёлый и, несомненно, ожесточённый спор.

У массивных створок зала стояли двое стражей в сверкающих кольчугах. Один из них безмолвно распахнул дверь, и густой запах сандала и морской соли ударил в лицо.

Зал встретил его холодной тишиной. Сквозь витражи струился мягкий свет, отражаясь на мраморных колоннах. У трона, обвив основание кольцами, дремал гигантский архаар Владыки — Сархос, глубоководный змей цвета ночного океана. Его тело тянулось по полу тяжёлой спиралью, чешуя мерцала отливами сапфировой стали, а грудь мерно поднималась в такт мерному дыханию.

За спиной Арена с гулом захлопнулись двери.

— Жду объяснений… — без приветствий произнёс Вальдер.

Никого из слуг и охраны не было. Правитель ожидал сына один.

— Ты приказал мне увести её из Каруна, и я сделал это! — голос Арена сорвался от сдерживаемого всё это время напряжения. — Ты сказал вскружить ей голову, чтобы она поехала сама, по доброй воле, — и я сделал это! Ведьма ничего не заподозрила, и всё прошло…

— Но я не говорил тебе привозить её сюда! — рявкнул Вальдер, так что сын вздрогнул и отступил на шаг назад. Сархос недовольно приоткрыл льдисто-голубой глаз, но, поняв, что ничего особенного не происходит, очередная перепалка хозяина с одним из отпрысков, вновь провалился в негу своего дневного сна.

— Прости… Но туда, куда ты приказал, я её не повезу! — зло, глядя на отца исподлобья, огрызнулся наследник.

— Ты в этой поездке рассудок потерял?! — прошипел Вальдер, наклонившись вперёд и сверля сына разгневанным взглядом.

— Она прошла испытания в Храме, что тебе ещё нужно?! Или ты теперь будешь засовывать в Тренгар каждого, в ком заподозришь Альмираи?!

— Тебя одурачили! — продолжил Повелитель. — Не знаю как, но это произошло! За простыми эльсами не являются прислужники Верховной! Я не дам тебе разрушить твоё будущее и всё, что наш род строил веками! Там, в Каруне, ты ослушался. И твой проступок они запомнят надолго! Ты поставил нас под удар со своими мальчишескими играми!

— Играми?! — голос Арена сорвался. — То, что ты предлагаешь, может убить её! Она может не выдержать… Ты знаешь, такое уже было, и не один раз… — он осёкся, голос неожиданно осип. — А она доверяет мне, понимаешь? Я не пойду на такое. Я найду другой выход.

— Нет никакого другого выхода! — рёв Владыки ударил, как волна. Эхо прокатилось под куполом, и с балкона в зал ворвался порыв ветра, взъерошив шёлка на шторах. — Нет никакого выхода, наивный ты мальчишка!

Он резко поднялся с трона. Его шаги отдавались тяжёлым ритмом, и Арен инстинктивно напрягся. Голубые блики от витражей скользнули по его одежде: длинная мантия из тёмно-синего морского шёлка, украшенная серебряными нитями, распахнулась, делая Повелителя похожим на Вирнуса — огромную, безмолвную тень морей, живущую в самых глубоких впадинах Элисара, чьё появление всегда считалось знаком неминуемого и беспощадного шторма. На груди Владыки покоился старший Тирис, широкий нагрудный медальон — древний артефакт, круг с четырьмя завитками Потока, сходящимися к перламутровой раковине в центре, символ силы и власти Элисара.

— Гордец! — буквально прорычал Повелитель. — Нельзя ставить свои интересы превыше Элисара! Ты будущий правитель! На тебе ответственность за тысячи жизней! Править огромным народом — значит делать выбор и принимать последствия. И нередко придётся жертвовать… своими интересами, желаниями, а ещё чаще людьми. А то, что ты творишь сейчас, — безумие! Ты хотя бы подумал, какие последствия повлекут твои действия?

Арен молчал. Его взгляд упёрся в бирюзовый горизонт, раскинувшийся за массивными окнами тронного зала. Солнечные лучи ложились на волосы и лицо, подчёркивая упрямство черт.

— Подумал, — наконец сказал он. — И мой ответ — нет, отец!

Эти слова прозвучали как вызов.

От такой категоричности ответа сына на секунду Вальдер растерялся, взглянув на него по-новому. Неосознанно тот даже принял боевую стойку. Не отступит — понял Владыка. Что-то изменилось в нём за это время. Теперь перед ним стоял человек, готовый за своё биться до конца.

В прямое противостояние с сыном он идти не хотел, да и проснувшееся в нём бунтарство, как и непреклонность, даже обрадовали. Не должен будущий правитель ни перед кем прогибаться, даже если все вокруг осуждают его решение или выбор! На самом деле он давно хотел увидеть в сыне именно эти качества. Жаль только, что характер он решил показать не в самых удачных обстоятельствах.

— Арен, послушай… — голос Вальдера смягчился, он слегка опустил плечи. — Вижу, что-то произошло между вами в Каруне.

Он сделал паузу. Сархос чуть пошевелил хвостом, металл его чешуи скользнул по мрамору с тихим шелестом. Заметив, как сын глубоко вздохнул, продолжил почти с сожалением:

— Но не мне тебе объяснять, во что она превратится со временем, если наши подозрения верны…

Арен опустил глаза и отвернулся, будто боялся, что отец увидит его слабость, но на лице наследника отразилась мука. Слова попали в цель. Это то, чего он боялся больше всего. Если это окажется правдой, он… совершенно не знал, что ему делать.

Чувствуя метания сына, Повелитель подошёл ближе и, положив руки ему на плечи, заглянул прямо в глаза:

— Порядок этого мира придуман задолго до нас с тобой, и у власти всегда будут те, кто удобен богам. Стоит проявить неповиновение в таких вопросах — и ты лишишься поддержки в одночасье. А они быстро сменят тебя на кого-то более для них комфортного. И это не шутка, сын, такое уже было! А у нас и без того хватает врагов и недовольных моей властью. Им стоит только поддержать очередной мятеж — и у Элисара появится новый правитель с другим именем Высшего Дома на флагах. Ты этого хочешь?

— Нет… — тихо ответил Арен, сжав кулаки. — Но, возможно, Жрица ошиблась. И пока я лично не убеждусь, что девушка — носитель Золотой Искры, она останется во дворце. Под моей защитой.

Тронный зал словно замер. Вальдер медленно убрал руки, отступил на шаг и отвернулся, направляясь к глубине зала. Его плащ задел мрамор, отразив свет. Несколько мгновений он шагал молча, тяжело, будто мерил не расстояние, а собственные сомнения.

— Отец, я прошу… — наконец не выдержав, сквозь зубы произнёс Арен. — Я никогда ни о чём тебя не просил. Ты же знаешь… Им всегда мало. Всегда нужно ещё! Сколько за эти годы мы нашли и отдали им? И даже не знаем, все ли они были носителями первородной силы… Больше половины просто не выжила!

— Всего семнадцать, — хмуро напомнил Владыка. Но прозвучало это так, словно речь шла не о человеческих жизнях, а о сухих цифрах в заметках казначейства.

Арен сжал зубы. Но, видя, что отец хотя бы слушает, продолжил:

— Она уже достаточно взрослая. Если бы в ней проявилась проклятая магия, её бы обнаружили ещё ребёнком. Ей двадцать один, и это первый случай, где её имя вообще всплыло за все эти годы!

— Мы этого не знаем… — холодно отозвался Вальдер. Он остановился у широких створок, ведущих на личную террасу. Сквозь них виднелся весь Озерон — город, мерцающий в солнечной дымке, с плавными линиями куполов и переливом водных каналов.

Некоторое время он молчал. Плечи постепенно расслаблялись, дыхание становилось ровнее. Недавний гнев ещё отражался в его осанке, но уже гас, словно волна, ударившая о прибрежный утёс. Ветер ворвался в зал, вновь колыхнув полупрозрачные шторы и чуть взъерошив серебристые волосы Повелителя. Он стоял у открытых створок, глядя вдаль, туда, где море сливалось с небом.

Арен стоял позади, не решаясь нарушить тишину. Внутри всё дрожало от напряжения — разговор натянул внутри все жилы нервов, словно натянутые канаты. Наследник сдержанно сложил руки на груди, глядя в спину отца, и впервые подумал, что не знает, чего ожидать дальше.

Вальдер чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя — к собственным мыслям, к памяти, к тяжёлым решениям, которых уже, похоже, не избежать. Когда он заговорил, голос прозвучал ниже, спокойнее, но в этом спокойствии чувствовалась усталость.

— Ты привёз её на своём архааре… — вдруг задал он неожиданный вопрос. — Как на неё отреагировал Шахран?

Арен помедлил. С чего вдруг отца заинтересовала реакция дракона на девушку?

— Довольно дружелюбно… — в замешательстве развёл он руками. — Хорошо… более чем дружелюбно. Он сам пустил её к себе на спину, даже уговаривать не пришлось.

Владыка Элисара задумчиво хмыкнул. Его взгляд скользнул к высоким окнам, где в толще витражей медленно шевелился солнечный свет, дробясь на полосы.

— Хочу встретиться с ней и посмотреть реакцию моего Сархоса. Нужно понять, с чем мы имеем дело. Слишком всё это странно… — произнёс он тихо, но в голосе звучало затаенное напряжение.

Он ещё несколько секунд стоял у раскрытых створок, всматриваясь в ослепительный горизонт. Потом медленно развернулся и вернулся к трону. Он двигался медленно, как человек, принявший решение, которое не радует, но избежать его невозможно. Вальдер опустился в кресло, откинулся на спинку и переплёл пальцы. На миг в пространстве тронного зала повисла пауза, наполненная лишь размеренным дыханием дремлющего змея. Вальдера тревожила и одновременно всё больше завораживала эта ситуация. Теперь он даже подумал: может, и хорошо, что сын не отвёз девчонку сразу к Жрецам. Что-то в ней было… неправильное, неуловимое и странное. Все его инстинкты насторожились, будто где-то под толщей завихрились опасные течения. При этом сам он ощущал странную мутность происходящего — запах интриги, который всегда манил его. Внутренний стратег уже прикидывал, как девчонку можно было бы использовать — не для выгоды сына, а для своей. Ведь не просто так на нее развязалась такая охота.

Но вслух Владыка, конечно, сказал другое:

— Хорошо, будь по-твоему… Пусть остаётся во дворце. Но чтоб носу не высовывала из своих комнат, особенно на время балов и приемов делегаций. Приставь к ней самого надёжного слугу, не из болтливых.

— Уже сделано! — едва не задохнувшись от неожиданного облегчения, подтвердил наследник. — Её разместили в Восточном крыле, подальше от глаз и ушей Великих Домов. Хочу занять её нашей необъятной библиотекой, и в этой части дворца всегда может присутствовать Страж. Если всё-таки она Алинари… он погасит магический выброс без последствий для всех.

Вальдер на секунду замер, обескураженный этой новостью. Но потом его взгляд чуть потеплел. Мысль о том, что девушка поселена в бывшем крыле его жены, казалась не лишённой смысла. Оно пустовало много лет, и лишь несколько слуг поддерживали там порядок. Решение сына оказалось, как ни странно, благоразумным… но не сказать, что приятным.

Он встал, прошёл несколько шагов, гулко отозвавшихся под сводами. Луч света скользнул по его фигуре и разбился о тёмные сапфировые кольца Сархоса.

— Я постараюсь выиграть время и заключить какую-нибудь сделку, — произнёс он, задумчиво сцепив руки за спиной, — но этот вариант очень шаткий и крайне ненадёжный.

— Спасибо, отец! — произнёс в сердцах Арен.

— Подожди благодарить и выслушай меня внимательно… — голос Вальдера стал опасно ровным. — У тебя есть два варианта, хотя знаю, что они оба тебе не понравятся.

Он медленно обошёл трон, будто собирая собственные мысли, и остановился напротив сына.

— Первый… Сделай так, чтобы она отдала магию добровольно! — Вальдер сделал резкий жест рукой, обрывая попытку Арена возразить. — И да, «пустая» не сможет быть продолжательницей рода для великой династии. Говорю сразу, если ты вдруг задумаешься на ней жениться. В будущем возьмёшь в жены Сабрину Ирсал, женщину с высоким положением в обществе и достойным уровнем силы, а северянку, раз она стала тебе так дорога, оставишь наложницей — на столько времени, на сколько захочешь. Она будет обеспечена до конца жизни, получит твоё покровительство и опеку. На мой взгляд, это решение самое разумное из всех возможных в сложившихся обстоятельствах.

Арен передёрнул плечами, словно уже пытался сбросить с себя первое предложение отца.

— А какой второй? — глухо спросил он.

— Второй… — Вальдер помедлил и, выдохнув, ответил: — Ты должен предложить Высшим что-то более ценное для них, чем её сила. Но я пока даже представить не могу, что? Я не знаю, почему они хотят заполучить девчонку настолько сильно… Ещё ни разу не видел, чтобы они так охотились за такими, как она. Церна явилась лично — ты помнишь хоть раз, чтобы её кошка появлялась раньше?

Брови Вальдера поднялись, и он многозначительно посмотрел на сына.

— Нет, — выдохнул Арен. — Но просто дай мне время во всём разобраться, отец.

Владыка медленно выдохнул и устало похлопал сына по плечу. Свет прошёл по его лицу, подчеркнув морщину между бровей.

— Да и про время… — он демонстративно поднял вверх указательный палец, — после окончания Турнира вопрос с ней должен быть закрыт. Так или иначе. У тебя есть четыре недели.

Арен лишь кивнул и, склонив голову в уважении, двинулся к выходу.

Роскошные стены дворца начали нестерпимо давить, тяжёлые, как глубина, где не видно света. Они навалились с такой силой, что ему вдруг стало трудно дышать. Наследник мысленно позвал Шахрана, и через несколько минут, когда тот приземлился на дворцовую площадь, Арен, не оглядываясь, запрыгнул на его спину и устремился — прочь от мраморных сводов, к свободе бескрайнего неба.

Глава 9. Библиотека

С самого первого дня после приезда, стоило наступить ночи, как сон начинал ускользать. Я ворочалась, сбивала одеяло, снова укладывалась удобнее, закрывала глаза и почти проваливалась в темноту… но каждый раз что-то выдёргивало меня обратно.

Сначала это было едва заметно. Странное ощущение, тонкое и тянущее, как невидимая нить, вибрирующая где-то под рёбрами. Стоило разуму начать тонуть в дрёме, как эта нить натягивалась, словно утягивая куда-то… я вздрагивала и вновь возвращалась в сознание.

И это злило особенно сильно, потому что постель была возмутительно прекрасной: мягкой, широкой, с прохладными простынями и подушками, в которые можно было провалиться с головой и забыть обо всём на свете. Любой нормальный человек уснул бы мгновенно.

Но не для меня…

А потом начались сны.

Обрывочные, липкие, лишённые смысла. Мне мерещились мокрые коридоры, уходящие вниз; чьи-то следы на мраморе; распахнутые двери, за которыми плескалась тёмная вода. Иногда я слышала своё имя — совсем тихо, издалека. Так тихо, что просыпалась не от страха, а от мучительного желания понять, кто меня позвал.

Вот и сегодня… подсознание вдруг подкинуло обрывки прежнего кошмара — жуткие силуэты, рычание, оскаленные пасти. Только теперь они пришли не из огня. Они поднялись из морских волн, мокрые, тёмные и жуткие. Гуртаны рычали, скалились и тянулись ко мне из прибоя, оставляя на песке длинные мокрые следы.

Я вскочила от собственного вскрика. Потом долго сидела в постели, прижав ладонь к груди.

Поэтому этим утром, когда я открыла глаза, то не сразу вспомнила, где нахожусь — не в Каруне, не в своей маленькой комнатке на втором этаже, а в огромных покоях дворца. Села на постели, поправила растрепанные волосы, подняла измученное недосыпом тело и подошла к окну, осторожно приоткрыла. На мгновение задержала дыхание: там, внизу, плескался бескрайний океан. Солнечные лучи разрывали гладь на тысячи осколков, и каждый ослепительно сверкал, будто кто-то рассыпал по его поверхности пригоршню серебряных, начищенных монет. Волны ритмично накатывали на берег, распластывались по песку и вновь возвращались в глубины. Издали доносился мерный гул, и этот гул, смешиваясь с далёким шумом пробуждающейся столицы, создавал странный, почти музыкальный фон.

В свете разгорающегося солнца все мои кошмары отступили и показались лишь глупым наваждением уставшего от переизбытка событий разума. От этой мысли я даже вздохнула полной грудью и улыбнулась, чувствуя на коже теплые утренние лучи.

Люди внизу спешили по своим делам, глашатаи выкрикивали последние новости, телеги гремели по мостовым, а в лейдах мерно плыли сотни кораблей и судёнышек всех возможных размеров. Город уже жил своей привычной жизнью. Казалось, что всё это будто нарисованная картина, и стоит лишь дотронуться — как она сдвинется, словно сказочный мираж.

Можно ли со временем привыкнуть к такому виду? К тому, что краски за стеклом настолько реальны, что хочется шагнуть туда и раствориться… «Наслаждайся, дорогая, ты здесь ненадолго», — прозвучал в голове саркастический внутренний голос. Я вздохнула еще раз, коснулась прохладного стекла ладонью и отвернулась.

Стук в дверь прозвучал так деликатно, что я едва расслышала его. Два лёгких удара — словно тот, кто стоял снаружи, боялся потревожить мой сон. Или просто был воспитан так безупречно, что даже стучаться умел элегантно.

— Да, войдите, — отозвалась я, поспешно отходя к кровати и накидывая заботливо оставленный слугами для меня вчера халат.

Дверь открылась, и на пороге возникла фигура Циаса. Сегодня он выглядел просто идеально: тёмный костюм слуги без единой складки, волосы гладко зачёсаны назад, выражение лица — спокойное, вежливое и даже воодушевлённое. Будто он только что сошёл с портрета, помеченного табличкой «Лучшие слуги дворца». Я невольно усмехнулась. Его глаза профессионально пробежались по комнате, выясняя, нужно ли что-то принести, унести или прибрать.

— Доброе утро, госпожа, — произнёс парень с лёгким поклоном. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули?

— Вполне, — ответила я, стараясь не выглядеть слишком сонной. Хотя, если честно, мне хотелось ещё минут двадцать полежать под тёплым одеялом, послушать всё нарастающий шум города и посозерцать этот гипнотически привлекательный вид залива.

— Даир Арен просил передать, что будет сегодня занят допоздна, — продолжил Циас. — Библиотека в полном вашем распоряжении, госпожа.

Я замерла. Библиотека в полном моём распоряжении? Великий Унар!

— Это… это прекрасно, — выдохнула я, стараясь сдержать волну накатившего восторга. — Благодарю!

Сердце ёкнуло так, что я едва сдержалась, чтобы не улыбнуться во весь рот. Библиотека! Та самая, о которой я мечтала ещё в Каруне и думала весь полёт на Шахране — вот она-то мне и нужна!

Циас склонил голову, и я поймала лёгкий проблеск лукавого одобрения в его глазах. Кажется, его порадовала моя реакция.

— Если пожелаете, — добавил он, — организую завтрак в читальном зале.

— Дааа, — ответила я, всё-таки не сдержав улыбки. — Это замечательная идея. Я буду готова через десять минут.

«Созерцание прекрасного оставим на потом, сейчас есть дела поважнее», — сказала я себе наставительно и закрутилась по комнате в поисках своей одежды. Её нигде не было видно.

— Прекрасно, — Циас снова поклонился, на этот раз чуть глубже, и направился к двери. — Тогда позволю себе откланяться. Ваши вещи почистили и приготовили в том шкафу, там же размещены новые комплекты одежды, которые доставили вчера от портных. Буду ждать вас в коридоре.

Дверь за ним закрылась так же тихо, как открылась. Я осталась одна — и только теперь, когда его безукоризненная фигура исчезла, позволила себе выдохнуть и хлопнуть в ладоши. Библиотека! Да ещё и завтрак там! Соль мне в вены, если это не лучшее утро в моей жизни!

Десять минут. Надо поторопиться.

Я метнулась к умывальнику — массивной чаше из светлого камня с тонкой струйкой воды, стекающей из хрустального крана. Вода оказалась прохладной и освежающей. Я плеснула себе в лицо, прогоняя остатки сна, затем схватила полотенце и промокнула кожу. В зеркале отразилась моя растрёпанная физиономия — волосы торчали во все стороны, щёки порозовели от холода. Да уж, не самый подобающий вид.

Я быстро провела расчёской по волосам, придав им хоть какой-то приличный вид, затем заплела простую косу и закрепила её кожаной лентой.

Теперь — одежда. Я открыла первые створки того самого длинного шкафа, на который ранее указал Циас, и растерянно замерла. Это был целый ярус туфель. Выбрала одни — на мой взгляд, самые удобные — и примерила. Оказались вточь по моей ноге. Что очень смутило…

«Как и когда они сняли мерки? Ночью, пока я спала? И кто это делал?»

В голове промелькнула картинка: Циас вместе с башмачниками крадётся в темноте в поисках моей босой ноги с измерительной лентой в руках. Вот они, наталкиваясь друг на друга, доползают до края кровати, где свешивается моя ступня… Не удержавшись, я хохотнула. Идея показалась странной, но забавной.

Следующий отдел шкафа оказался вместилищем для юбок, аккуратно рассортированных по оттенкам — от белого до ярко-бирюзового — в традиционных цветах Элисара. Все разного покроя и материала. Их было штук пятнадцать… Одних только юбок!

— А где же всё остальное, и желательно моё… — скептически прокомментировала я и, захлопнув этот алтарь юбочной моды, поспешно двинулась дальше.

Вчера вечером я просто свалилась на кровать, измученная дорогой и впечатлениями, и даже не удосужилась толком осмотреть комнату. Поэтому понятия не имела, что где лежит, и просто перебирала отделения наугад.

Верхний ящик — какие-то тонкие шарфы. Средний — пояса. Нижний — наконец-то! — мой дорожный костюм, в котором я приехала… в смысле прилетела. Но, приложив к себе лиантал и посмотрев в зеркало, поняла, что он совершенно к походу в библиотеку не годится. Как там Арен говорил? Костюм для верховой езды?

— В библиотеке точно ездить не на чем… нужно что-то поприличнее, — прокомментировала я и, поддев ящик ногой, открыла следующие створки.

— Вот оно! — выдохнула я, окидывая взглядом вереницу платьев всех возможных фасонов. Выбрав, наконец, простое платье из плотной ткани дымчато-голубого оттенка — удобное и не слишком нарядное, — я натянула его на себя, застегнула пуговицы и оглядела результат в зеркале. Вполне. Ничего особенного, но зато аккуратно. В конце концов, я иду в библиотеку, а не на приём к Владыке. «Тьфу, этого ещё не хватало…» — пробубнила я себе под нос, закрывая дверцы.

Теперь — самое важное. Интуитивно подошла к столику для письма и открыла маленький ящик. Здесь лежала небольшая записная книжка, карандаш и две кожаные закладки. То, что нужно! Настоящее сокровище — для конспектирования и записи нужной мне информации!

Я сунула книжку в свою дорожную сумку, которую нашла висящей на стуле у того же самого письменного стола. Туда же отправились карандаш и закладки. Ну что ж, кажется, я готова.

Я бросила последний взгляд в зеркало. Девушка, смотревшая на меня оттуда, выглядела взволнованной, но решительной. Да, я была взволнована. Библиотека Озириона — это не просто комната с книгами. Это место, где хранится очень важная, очень ценная и очень древняя информация, которую за пределами дворца найти практически невозможно. Может, там я найду что-то о себе. О своей магии. О том, почему я такая, какая есть.

Я выдохнула, взяла себя в руки и решительно направилась к двери.

Циас, как и обещал, ждал меня в коридоре — стоя у стены с видом человека, которому некуда спешить и который готов ждать хоть вечность.

— Прошу за мной, госпожа, — произнёс он учтиво, и мы двинулись по коридору.

Дворец встретил тишиной, которая словно застыла в коридорах, как вода в глубоком колодце зимой. Повороты, лестницы, просторные залы — всё сливалось в один лабиринт. Я уже успела понять, что без проводника здесь легко заблудиться, поэтому маршрут я старательно запоминала на каждом повороте. На всякий случай.

Циас шёл впереди. Его шаги почти не слышались — только лёгкое эхо, будто кто-то осторожно постукивает по стеклу. Мои же шаги отзывались громче, разносились по сводам и возвращались ко мне с лёгким запозданием. Я старалась идти тише, но чем больше старалась, тем громче получалось.

Коридоры сменяли друг друга, как страницы в книге.

Мы свернули направо, мимо портрета какого-то древнего Владыки с суровым лицом. Вот там — поднялись по лестнице с перилами, на которых виднелись стёртые временем узоры. А здесь… стоп, этот поворот я уже видела. Когда мы шли сюда в первый раз, после прибытия. Да, точно. Мы идём тем же путём, только в обратную сторону.

Это успокаивало. Значит, я уже хоть немного ориентируюсь.

Мы прошли мимо очередного зала — большого, с высоким потолком и витражами, сквозь которые лился разноцветный свет. Дальше — две стеклянные колонны у входа, гравировка в виде водной спирали на полу. Быстро нашла взглядом знакомые массивные двери. Сегодня вход в Навигационный зал был плотно закрыт.

Я помнила: там, за этими дверями, на стене раскинулась удивительная «живая» карта. Не знаю почему, но в тот момент она показалась мне чем-то знакомым, и невыносимо захотелось рассмотреть её поподробнее. Но, похоже, кто-то решил, что Навигационный зал — не для моих глаз.

Я вздохнула, пытаясь скрыть разочарование. Ну что ж. Значит, придётся подождать. Или… найти способ попасть туда самой. Хотя как? Найти момент, когда двери будут открыты, и вроде как случайно заглянуть? Но если поймают — будет неловко, ведь мне уже озвучили, что нужно разрешение. Или просто попросить допуск у Арена?

Мы двинулись дальше, а я ещё раз бросила грустный взгляд на закрытые двери.

«Терпение, Рика, — мысленно одёрнула я себя. — Всему своё время. Сначала библиотека. Потом — карта».

Ещё несколько поворотов, ещё одна лестница — и мы вышли в длинную галерею. Здесь окна были украшены витражами — огромными, во всю высоту. Свет проходил сквозь цветное стекло и ложился на пол радужными пятнами. Сделав ещё пару шагов, я остановилась и замерла.

То самое изображение светловолосой женщины. Высокая, стройная, с длинными волосами, которые казались почти живыми — так искусно они были выполнены из стекла. Она стояла на берегу океана, и волны будто склонялись перед ней, признавая её власть.

Теперь я поняла, кто был изображён на этом витраже, — как и узнала знакомые черты, которые уже видела в другом лице.

Повелительница.

Арен очень похож на неё. Те же высокие скулы, тот же гордый изгиб губ, те же серые глаза с фиолетовым оттенком — пронзительные, будто видящие насквозь. Как же я не догадалась в прошлый раз? Как не поняла, что это его мать?

«Перестань, не могла ты догадаться, ведь ты даже портретов её никогда не видела, — оправдывал меня мой собственный внутренний голос. — Как ты могла понять, что тебя поселят в её покоях?»

Её покоях.

Я снова почувствовала тот странный холодок, который накатывал каждый раз, когда я думала о своей новой комнате. Арен поселил меня в крыле, которое когда-то принадлежало его матери — покойной Повелительнице. Женщине, которая умерла при родах, не оставив ему воспоминаний, лишь этот витраж.

Почему? Зачем он это сделал?

Я не понимала. И это беспокоило меня. Беспокоило сильнее, чем хотелось бы признать. Может, это какой-то жест уважения? Или, наоборот, способ напомнить мне, что я здесь — гостья, временная, не имеющая права на постоянство? Или это просто совпадение, и свободных покоев в огромном дворце оказалось не так уж много?

Я не знала. Но решила, что спрошу его. Как-нибудь деликатно. Может, когда мы снова окажемся наедине. Хотя… учитывая, что Арен с головой погрузился в свои обязанности и подготовку к Турниру, найти подходящий момент будет совсем непросто.

— Госпожа? — голос Циаса вернул меня к реальности. Я вздрогнула и обернулась.

Он стоял в нескольких шагах, терпеливо ожидая, когда я закончу разглядывать витраж.

— Прошу прощения, — пробормотала я, торопливо двигаясь вперёд. — Задумалась.

— Ничего страшного, — ответил он, и в его голосе я уловила лёгкую нотку понимания. — Этот витраж многих останавливает.

Я кивнула, не зная, что ещё сказать. Мы шли дальше, и я старалась не оглядываться. Но образ женщины на витраже остался со мной, как и целая вереница вопросов.

— Мы почти пришли, госпожа, — сказал Циас, остановившись перед массивными дверями.

Я подняла голову и замерла.

Двери были огромными. Тёмное дерево, потёртое временем, с лёгким блеском, будто его натирали воском веками. Ручки — из светлого металла, матового, без блеска, но с тонкой гравировкой, которую едва можно было разглядеть. На дверях виднелись узоры — волны, переплетающиеся линии, что-то похожее на древние письмена.

Библиотека.

Я сглотнула, чувствуя, как сердце забилось чуть быстрее. Вот оно. Место, о котором я мечтала. Место, где, может быть, я найду ответы на свои вопросы. Или хотя бы начну их искать.

Циас положил руку на ручку и повернул её. Дверь открылась почти бесшумно, с лёгким вздохом, будто кто-то ждал внутри целую вечность.

И я потрясённо замерла.

Передо мной открылся совершенно новый, иной мир.

Первое, что заставило судорожно вздохнуть, — это масштаб. Библиотека уходила вверх ярусами, словно кто-то решил построить огромную воронку, но перевернул её вверх дном и засунул внутрь дворца. Полки взлетали к самому куполу, между ними тянулись тонкие изящные мостики, а по стенам вились узкие лестницы. Читальные альковы располагались на разных уровнях, каждый оформлен в форме раскрытых лепестков лилии. Некоторые освещались мягким тёплым светом, другие оставались в полутени.

Я сделала шаг внутрь, и эхо от каблучка моих новых туфель отозвалось где-то под сводами и резко стихло.

— Великие боги… — прошептала я, даже не понимая, что говорю вслух.

Циас, кажется, улыбнулся краешком губ, но промолчал.

Второе, что поразило, — это странная, обволакивающая тишина. Похоже, в библиотеке применялось какое-то магическое шумоподавление. Слышно было лишь журчание воды — тонкое, почти неуловимое, словно кто-то невидимый перебирал струны из жидкого серебра.

Между рядами полок я различила прозрачные трубки, по которым медленно текли потоки — именно они и были источником этого щекочущего слух звука. Внутри потоков скользили маленькие кристаллы — похоже, это эфилы, догадалась я.

Они двигались, переливались на свету, словно рыбки в горной речке, и тихо позванивали, когда сталкивались друг с другом.

В центре зала возвышалась необычная конструкция — капельные часы, или клепсидры. Они занимали почти всю дальнюю стену напротив входа и первыми бросались в глаза. Огромные, многоярусные и величественные. Казалось, что это не просто механизм из стекла и металла, а живое и дышащее существо — огромное и живое сердце библиотеки. В глубине основания мерцал маятник, чьи равномерные взмахи гоняли воду вверх по тонкой колонне в центре.

Я подняла голову. На верхнем ярусе острые, прозрачные сосульки медленно таяли, стекая тонкими нитями вниз, и попадали в стеклянные воронки. Из их нижней части рождались капли — одна за другой — и синхронно падали на следующий ярус. Так отмерялись секунды.

Ниже жидкость скапливалась в стеклянных полусферах. Я наблюдала, как сосуды медленно наполнялись: граница воды росла, достигала края — и вдруг полусфера переворачивалась, выпуская содержимое дальше. Так отмерялись минуты.

На следующем уровне вода нагревалась и, превратившись в пар, скользила по спиральным трубкам вверх. Лёгкий дымок тут же превращался в россыпь крошечных капель, которые собирались и постепенно оседали в большом прозрачном, пузатом шаре. Он медленно заполнялся снежинками доверху. Так отмерялся час.

И, наконец, этот сосуд со снегом переворачивался под собственным весом и сбрасывал своё содержимое на нижний ярус, возвращая его к состоянию льда, с которого всё начиналось. Похоже, каждый такой цикл длился сутки и бесконечно повторялся, напоминая, что всё в мире движется по кругу, меняя лишь форму, но не суть.

— Госпожа, — негромко позвал Циас, — вам нужно будет оформить допуск.

Я вздрогнула, вернувшись в реальность. Слева от входа стоял высокий столик из того же тёмного дерева. На нём лежал массивный журнал в кожаном переплёте, рядом — перо, чернильница с перламутровым песком и небольшая печать на цепочке.

Подойдя ближе, я разглядела страницы журнала, полистала. Аккуратные строки: имена, даты, цели визита. Некоторые записи были сделаны словно много лет назад — чернила выцвели, но всё ещё читались. «Похоже, библиотека пользуется меньшей популярностью у местных придворных, чем я себе представляла», — констатировала я мысленно.

— Укажите цель визита и поставьте подпись, — пояснил Циас. — Затем используйте печать. Библиотека запомнит вас.

Я взяла перо. Пальцы слегка дрожали — от волнения или от того, что я понимала: придётся врать! Настоящая цель моего визита — найти хоть что-то о смешанных стихиях. Но писать об этом в журнале? Да в омут всё, только этого ещё не хватало!

Я вывела аккуратным почерком: «Изучение истории Элисара». Нейтрально. Безопасно. Совершенно неинтересно для тех, кто, возможно, просматривает эти записи. Подпись — размашистая, с лёгким росчерком, как учила Наргара.

Печать оказалась тяжёлой и холодной. Я приложила её к бумаге и почувствовала, как металл на секунду нагрелся. Под её поверхностью проступил узор — сложное переплетение линий, напоминающее волны и водоросли. Узор светился бледно-голубым, а затем медленно погас, словно растворился в странице.

Странное ощущение. Будто кто-то коснулся моего сознания, скользнул по поверхности и отступил.

— Готово, — выдохнула я, отпуская печать. Металл снова был холодным.

Циас кивнул.

— Теперь библиотека знает о вашем присутствии. Если понадобится помощь, обратитесь к хранителю — он сейчас к вам подойдёт. Я скоро организую завтрак в одном из читальных залов, как обещал. Пока осматривайтесь.

Он опять поклонился и, развернувшись, двинулся к выходу. Его шаги отозвались тем же странным приглушённым, резко обрывающимся эхом, как и мои ранее, а затем окончательно стихли за дверями.

Я осталась одна.

Медленно двинулась вперёд, стараясь охватить взглядом всё сразу — и понимая, что это невозможно. Полки уходили в высоту, ярус за ярусом, и на каждом — ряды с книгами сменялись рядами с кристаллами-эфилами. Они лежали в специальных ложементах, переливались на свету; некоторые светились изнутри бледными оттенками синего, голубого, серебристого.

В полу под ногами, словно сеть, было проложено множество каналов. Вода в них текла кристально чистая, и в ней плавало ещё больше эфилов. Влекомые потоками, они двигались по своим маршрутам, словно кто-то невидимый управлял их путями. «Внутренняя почта дворца?» — мелькнула догадка.

Я прошла дальше, и запах накрыл меня новой волной. Старый пергамент — да, его тут тоже хватало. Видимо, в дальних секциях хранились и обычные свитки.

Дошла до ближайшего столика в центре. Столешница, конечно же, была украшена резными узорами в виде волн — такими тонкими и изящными, что захотелось провести по ним пальцами. Рядом лежала лупа на тонкой цепочке. Я подняла её, и цепочка тихо звякнула.

Заметив какое-то движение, я подняла голову — и заворожённо замерла.

На потолке отражалась вода. Не настоящая — скорее игра света, её призрак, лёгкое эхо. Блики медленно перекатывались, скользили по сводам, создавая ощущение, что ты находишься на дне океана. Живого, дышащего, бесконечного.

— Красиво, не правда ли? — вдруг раздался рядом со мной красивый и мелодичный… звук?

Да, это был скорее непривычный звук, чем голос — настолько необычный, что я удивлённо обернулась и посмотрела на автора вопроса.

Передо мной стояла фигура, которую трудно было назвать человеком в привычном смысле. Полупрозрачная, словно собранная из жидкого стекла или кристально чистой воды, она мерцала в мягком свете ламп библиотеки. Внутри, в самой глубине этого силуэта, медленно пульсировали нити — тонкие, почти невесомые, переплетающиеся в сложные узоры. Они напоминали живые письмена или динамичную карту созвездий — и постоянно менялись.

Существо было высоким, изящным. На запястьях — аккуратные манжеты из светлого металла. На поясе висела целая связка небольших пластин, похожих на ключи, но плоских, с резными узорами. Каждая слегка поблёскивала, отражая свет.

— Добро пожаловать, госпожа, — произнёс он, и я вздрогнула. Губ у него не было, как и хоть какого-то подобия лица, а звук рождался от поверхности, где, собственно, это самое лицо должно было находиться — путём вибрации.

От этого «голос» существа звучал странно, с едва уловимым стеклянным звоном, будто кто-то говорил сквозь тонкий хрусталь. Не холодный, нет — скорее отстранённый, но при этом приятный и вежливый.

— Меня зовут Силион. Я — хранитель этой библиотеки.

Я сглотнула, стараясь не таращиться, но получалось плохо. До этого я лишь однажды сталкивалась с подобным — когда водяной слуга даира Арена стоял у моего порога. Но у того был человеческий лик, лёгкая мимика и голос, журчащий, как ручеёк… Вспомнила, как я, ошарашенная, едва сумела вымолвить лишь «спасибо» и захлопнуть дверь. С тех пор это была моя единственная «норма» для элементалей. Сейчас же передо мной стояло существо вовсе без лица и без хотя бы тени мимики или отражения эмоций. Я не знала, как его понимать и чего ждать — и от этого становилось как-то не по себе.

— Р… Рика, — выдавила я, чувствуя, как пересохло в горле. — Меня зовут Рика. Приятно с вами познакомиться, Силион.

Он слегка склонил голову — жест вежливости, почти человеческий. Нити внутри его прозрачного тела неожиданно сместились, закрутились, будто отреагировали на мои слова. Но так как лица у него не было, понимать его эмоциональную реакцию оказалось довольно сложно.

— Я знаю, госпожа Рика Велиос. Вы оставили запись в журнале, — его голос звучал без насмешки, скорее констатировал факт. — Изучение истории Элисара. Достойная цель.

«Если бы ты знал настоящую», — мелькнула ироничная мысль, но я поспешно её прогнала. Кто знает, может, элементали умеют читать мысли? От этой идеи я насторожилась. Правда… а вдруг?

— Я… да. Хочу узнать больше, — произнесла я осторожно, стараясь держать голос ровным. — О прошлом. О том, как всё складывалось. История всегда казалась мне довольно увлекательной наукой.

Силион склонил свою кристально-прозрачную голову и сделал плавный жест рукой — приглашающий.

— Позвольте мне провести вас. Библиотека обширна, и без проводника здесь легко заблудиться. Особенно в первый раз.

Я кивнула, благодарная за предложение. Честно говоря, вид всех этих ярусов, мостиков и бесконечных полок уже заставлял голову кружиться. Силион двинулся вперёд, бесшумно, будто скользил по полу. Я поспешила за ним, и мои шаги вновь гулко отозвались эхом, через секунду стихнув. В контрасте с его абсолютной бесшумностью даже этот проглоченный пространством звук показался почти неловким.

— Эта библиотека, — начал он негромко, — была основана более семисот лет назад. Тогда ещё правил прапрапрапрадед нынешнего Повелителя — Даэрон Мудрый. Именно он создал меня и доверил охрану знаний.

Я едва не споткнулась.

— Семьсот лет? — вырвалось у меня. — То есть вы… вы помните то время?

Нити внутри него снова сместились — и мне показалось, что эта реакция что-то вроде улыбки. Уже что-то.

— Каждый день, госпожа. Каждую книгу, каждого посетителя, каждый запрос. Память элементаля не знает забвения, — в его голосе промелькнуло что-то похожее на грусть. — Это одновременно дар и бремя.

— Семьсот лет… — всё ещё не веря, прошептала я снова, по-новому разглядывая это существо.

— Да… как вы понимаете, я незаменимый специалист, — отозвался Силион с безупречной вежливостью, в которой проскользнула тень самоиронии. — Я знаю, где лежит каждый манускрипт, каждая книга, каждый эфил… даже те, что забыли внести в каталог триста лет назад.

Я не удержалась от улыбки.

— Признаться, звучит так, будто вы страшный сон любого рассеянного архивиста.

— Скорее — их спасение, — уточнил он. Нити внутри него мягко дрогнули и вновь вернулись на место. Похоже, это всё-таки была улыбка.

Мы прошли ещё несколько рядов, и пространство стало просторнее. Полки расходились дугой, открывая вид на широкую винтовую лестницу, уходящую к верхним ярусам. Невероятно красивая — будто выточена из цельного куска полупрозрачного материала, похожего на тот, что использован в изголовье моей кровати.

— Нам наверх, — прокомментировал Силион и двинулся по ступенькам первым.

По всей высоте лестницы, вдоль стен, в гнёздах из того же материала, были закреплены эфилы. Они тянулись выше, образуя цепочки синхронно мерцающих спиралей — напоминая, что память в них жива и готова раскрыться для каждого желающего.

Я остановилась на нижней ступени, невольно подняв взгляд и наблюдая за их пульсирующим танцем. Похоже, каждый закуток библиотеки использовался по назначению. Эфилы разместили изящно: и лестница подсвечивается, и красиво, и практично.

— Это зона, посвящённая культуре и искусству, — пояснил хранитель, указав на несколько рядов. — Здесь вы найдёте записи о традициях Великих Домов, легенды о богах, песни бардов, описания водных архааров и древние сказания… Всё, что формирует душу Элисара.

Я невольно коснулась одного из кристаллов — он был прохладным и гладким.

— Возьмите его с собой, — тут же отозвался хранитель, заметив мой жест. — Это легенды и сказания первых столетий после сотворения Элисара. Лёгкое и интересное чтение. Думаю, вам понравится.

— Я знакома с эфилами, но, к сожалению, не наделена талантом их читать, — спокойно и без тени стыда призналась я, вертя кристалл в ладони. — Обычно всё моё взаимодействие с ними сводилось к доставке получателю. В родном городе я вестница и доставляю местную почту.

— Похвальный труд, госпожа Велиос, — уважительно отозвался хранитель. — И из какой вы провинции?

— Из Каруна, дальнее Высокогорье, — ответила я, чуть улыбнувшись.

— Северный край… прекрасное место! Если, конечно, не посещать его зимой!

Его слова вновь вызвали у меня улыбку. А он, оказывается, не лишён чувства юмора.

— Да, зимы у нас лютые, — согласилась я, продолжая подниматься.

Мы прошли несколько ступенек и поднялись на второй ярус. Внизу, под нами, расходилось целое море полок. Они тянулись, сколько хватало взгляда — ровные, аккуратные, каждая наполнена эфилами, книгами и сотнями свитков.

— Невероятно, — выдохнула я, подойдя к перилам. — Это же целый мир…

Я не знала, как выразить своё восхищение. Сколько времени, заботы и внимания нужно было, чтобы всё это собрать, сберечь каждую строчку, мысль, каждую эмоцию и не дать им раствориться в веках.

— Думаю, ваш труд куда почётнее и сложнее моего. Такое хранилище не могло бы просуществовать веками, если бы не ваш огромный и кропотливый труд.

— Ох, я тружусь не один последние три столетия, — провибрировал он, и я уловила лёгкую смешинку в его звоне. — Но мне безгранично приятны ваши слова. И всё же библиотека — не просто хранилище… Это храм знаний. Здесь каждая мысль, каждое открытие, каждая история сохранены и защищены. Я служу в первую очередь тем, кто приходит с уважением и жаждой понимания. Для этого меня и создали.

Я почувствовала лёгкий укол совести. Моя «жажда понимания» была довольно эгоистичной — мне нужны были только ответы о себе, о своей проклятой двойственной природе. Но разве это делало меня недостойной?

— Вы говорили, что хотите изучить историю Элисара, — Силион подошёл и тоже остановился у перил, откуда открывался вид на весь первый ярус. — Это обширная тема. С чего бы вы хотели начать? С формирования Великих Домов? С восхождения династии Владык? С войн или союзов?

Я задумалась. Нужно было выбрать что-то правдоподобное, что не вызовет подозрений, но при этом даст мне базу для дальнейших поисков.

— Наверное… лучше начать с общего обзора, — сказала я осторожно. — Мне интересно, как развивался Элисар, как менялись границы провинций, власть, отношения между Домами. Думаю, сначала разобраться в общей картине, прежде чем углубляться в детали.

Силион одобрительно склонил голову.

— Мудрый выбор. Понимание контекста — ключ к истинному знанию. Я подберу для вас подходящие кристаллы. Начнём с хроники «Элисар: от Разделения до наших дней. Обзорный курс». Она даст вам хорошую основу. Здесь, на втором уровне, — Силион провёл рукой вдоль одной из полок, — собраны все исторические хроники — от Разделения Хасары до наших дней. Каждый эфил содержит не просто текст: в них записаны голоса летописцев, образы событий, воспоминания свидетелей. Полное погружение. Пройдёмте к рабочему столу, — предложил хранитель. — Я научу вас, как пользоваться Аналеммой.

Мы направились к ближайшей свободной зоне, где располагались читальные альковы — уютные углубления с мягкими сиденьями, где можно было уединиться. Некоторые были заняты — в дальних секциях я видела силуэты склонённых фигур, погружённых в чтение. Рядом с такими альковами стояли небольшие столики с ящичками.

Я почувствовала, как сердце колотится сильнее. Сейчас начнётся настоящее. Сейчас я наконец-то смогу искать ответы — пусть и осторожно, пусть и прикрываясь изучением «общей истории».

Силион подошёл к столу и достал из небольшого ящика странный артефакт.

— Это и есть Аналемма, — пояснил он, бережно положив устройство на стол перед нами.

Я склонилась, разглядывая его с нескрываемым любопытством. Артефакт выглядел одновременно изящно и функционально. Бронзовое кольцо лежало на мягкой подкладке. В центре располагалась прозрачная линза — идеально отполированная, без единой царапины. По краю кольца шли тонкие волнообразные узоры. Рядом покоился тонкий обруч из того же металла — почти невесомый на вид — и странная рукоять с углублением посередине.

Силион тем временем плавно скользнул к одной из ближайших секций. Его прозрачная форма исказила свечение от дальних ламп мягким, ненавязчивым светом. Через пару минут он вернулся, неся небольшую шкатулку с несколькими кристаллами.

— Эти эфилы, — пояснил Силион, — содержат сводную информацию, обработанную и структурированную несколькими поколениями учёных. Они идеальны для первого знакомства с темой. Предлагаю начать с этого.

Кристалл в его руках мерцал ровным светом. Я осторожно приняла его — прохладный, тяжеловатый, с гладкими гранями.

— Прикоснитесь мысленно к эфилу, — сказал он негромко. — Аналемма настраивается на своего пользователя.

Я осторожно протянула руку и надела кольцо. Металл оказался приятно тёплым — не горячим, но живым, будто хранил в себе чьё-то дыхание. Под пальцами я почувствовала лёгкую вибрацию, едва уловимую.

— Она… она тёплая, — выдохнула я удивлённо.

— Аналемма реагирует на прикосновение. Артефакт запоминает вас, подстраивается под ваше восприятие, — пояснил Силион. — Теперь возьмите эфил и поместите его сюда, в центр.

Я взяла кристалл и осторожно опустила его в углубление линзы.

Раздался тихий щелчок — чистый, почти музыкальный звук. Эфил встал на место. Линза под ним мягко засветилась голубоватым светом.

— А теперь наденьте обруч, — Силион протянул мне тонкое металлическое кольцо, размером с блюдце.

Я взяла его в руки и едва не выронила от удивления — он был почти невесомым, будто сделан из воздуха. Аккуратно надела на голову. Обруч лёг идеально, не давил, не жал. Я даже не чувствовала его веса — только лёгкую прохладу металла на висках.

— Комфортно? — уточнил хранитель.

— Да, — я кивнула, всё ещё удивляясь тому, как точно артефакт подстроился под размер моей головы. — Вообще не ощущаю.

— Так и должно быть. Теперь возьмите рукоять. Держите её в правой руке — или в той, которой вам удобнее.

Я подняла рукоять. Она была чуть длиннее моей ладони, с гладким углублением для пальцев. Как только я сжала её, металл откликнулся теплом — таким же мягким и приятным, как кольцо.

— Готово, — Силион отступил на шаг. — Теперь просто смотрите на эфил и позвольте артефакту сделать остальное. Не пытайтесь контролировать процесс, просто… наблюдайте.

Я кивнула, чувствуя, как сердце забилось чаще. Что я сейчас увижу? Слова в воздухе? Картинки?

Глубоко вдохнула и сосредоточилась на кристалле.

Сначала ничего не произошло. Эфил просто лежал в кольце, пульсируя ровным светом. А потом… Я даже не поняла, в какой именно момент это началось — перед глазами появилась тонкая, почти прозрачная плёнка.

В ушах возник тихий звон, несколько мгновений он нарастал, а потом резко исчез. Следом металл в ладони неожиданно потеплел сильнее. Ощутила, как это тепло поднимается по пальцам, по руке, растекается в груди — словно по венам растеклась мягкая, неведомая энергия. Ощущение оказалось странным. Она не жгла, не пугала, лишь напоминала о себе тихим пульсом под кожей.

Голова чуть закружилась, пространство стало плотнее, а все звуки вокруг, наоборот, схлынули, уступив место ровному, спокойному биению моего сердца.

Я моргнула, но пленка перед глазами не исчезла. Наоборот — стала чётче, ярче. И на ней начали проступать линии. Тонкие, светящиеся, они переплетались, образовывали узоры. Затем появились слова — бегущие строки текста, даты, заголовки.

«История Элисара. Обзорный курс. Режим: сравнительная хронология».

Строки мелькнули и исчезли, а вместо них пространство передо мной… раскрылось.

И я ахнула.

Вокруг меня возникло огромное пространство — не уютный альков библиотеки, а что-то другое. Я будто провалилась внутрь эфила. Я всё ещё видела стол, кристалл, краем глаза различала силуэт Силиона, но поверх реальности наложилась другая картинка.

Точнее — карта.

Огромная, детализированная, живая карта Элисара. Она демонстрировала бескрайний океан, континенты, скопления бесчисленных островов, внутренние моря и реки — всё до мельчайших подробностей.

Сбоку, в поле зрения, всплывали даты и краткие пояснения:

«Год 122 после Разделения. Начало династии Первых Владык». «Год 155. Основание Озерона как столицы объединённого Элисара». «Год 257. Великая война Домов. Передел южных провинций».

Изображение динамично двигалось. Границы смещались, названия менялись, одни территории окрашивались в разные цвета — символизируя власть Великих Домов. Появлялись и исчезали крепости, города, порты.

Это было завораживающе. История, которую я знала достаточно поверхностно, только из скучных школьных уроков, сухих дат и имён, вдруг ожила. Я видела, как формировались альянсы, как рушились старые границы и возникали новые союзы. Видела, как один Дом возвышался, а другой приходил в упадок.

Видела битвы — крошечные вспышки красного света на карте, обозначающие сражения. Видела, как после каждой такой вспышки граница сдвигалась в ту или иную сторону.

— Это… это невероятно, — прошептала я, не в силах сдержать эмоции.

— Всего лишь обзорный режим, — донёсся немного ироничный голос Силиона откуда-то справа. — Если пожелаете, можно углубиться в любой период, увидеть события детальнее, услышать свидетельства очевидцев. Они кропотливо отобраны из воспоминаний жителей того времени.

Углубиться? Я только сейчас начала осознавать масштаб того, что передо мной открывалось. Каждая дата, каждое событие — это же реальные люди, реальные судьбы. А я могу просто… войти в любой момент и увидеть, как это было?

«Великий Унар, — подумала я ошарашенно, — ну и технологии тут у вас в столице!»

Карта продолжала меняться. Теперь она показывала, как династия Владык укрепляла свою власть. «Год 306. Мятеж Дома Талмор. Упразднение династии, владений и введение Эдикта о контроле над магами высших течений».

Символ мятежного Дома Талмор приблизился, затем засветился красным и исчез, а следом — и территория, которая принадлежала этому Дому. Быстро, словно пшик. Далее повествование сосредоточилось на расширении наземных торговых путей, показало, как строились новые города. Похоже, это был период освоения территорий. Вот на одном из торговых трактов в горной местности на севере мелькнуло знакомое название Карун, и моё сердце болезненно сжалось. Следом задвигались тонкие линии судоходных маршрутов, они разрастались и складывались в сеть портовых поселений. Некоторые из них превращались в крупные портовые узлы, соединяющие разные провинции Элисара в единый живой организм. Наконец всё это превратилось в сложный, опоясывающий Элисар узор, где каждая гавань была как пульсирующая точка на теле огромного океана.

А потом появилась пометка, которая заставила меня вздрогнуть:

«Год 356. Начало эпидемии Стигмары. Введение ограничений на смешанные браки».

Карта на мгновение потемнела — будто тень легла на весь Элисар. Несколько провинций окрасились в болезненный серый цвет. Я сглотнула, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

Стигмара. Та самая болезнь, которая превращала магов в опустошённых. Это уже не просто слухи, а задокументированный факт истории. Я даже не знала, что была вспышка эпидемии.

«Ограничения на смешанные браки…» — повторила я мысленно. Значит, запрет был не всегда и это вынужденная мера… из-за страха перед болезнью?

Я попыталась сосредоточиться на этом периоде, хотела узнать больше, но динамика повествования устремилась дальше, листая годы один за другим.

«Год 463. Открытие первых межмировых врат между Элисаром и Хельсуром. Начало Эпохи Союзов». «Год 502. Реформы Владыки Дейриса. Создание Совета Домов». «Год 529. Первое проведение Турнира Стихий — как символ дружбы и единства четырёх миров после Разделения». «Год 678. Основание Академии Унара, высшего университета магии Потока в Озероне». «Год 701. Завершение строительства Кристальной Гавани — главного порта и торгового узла Элисара». «Год 1248. Текущее время».

Карта замерла. Я смотрела на современный Элисар — такой, каким он был сейчас. Границы провинций, столица Озерон, сверкающая на карте ярким светом. Дворец Владык — обозначенный особым символом. Другие Великие Дома — каждый со своей территорией, своим влиянием.

Я медленно выдохнула и осознала, что всё это время толком не дышала. Грудь сжималась от переполнявших эмоций — восторг, изумление, жадное любопытство.

— Это… — я запнулась, подбирая слова, — это же целая жизнь. Нет, сотни жизней. Всё здесь, вся история…

— И это лишь малая часть того, что хранится в хрониках, — мягко отозвался Силион. — Каждое событие на этой карте можно раскрыть детальнее. Каждую битву, каждое восхождение на престол, каждую реформу. Эфилы содержат воспоминания тех, кто был там. Вы можете не просто прочитать о событии — вы можете почувствовать его.

Я наконец оторвала взгляд от карты и посмотрела на хранителя. Его прозрачная форма мерцала в мягком свете библиотеки, нити внутри плавно переплетались.

— Почувствовать? — переспросила я, не уверенная, правильно ли поняла.

— При хорошем качестве записи эфил передаёт не только визуальный ряд, но и эмоциональный фон: запахи, звуки, атмосферу момента. Вы можете встать рядом с Владыкой во время коронации, услышать крики битвы, почувствовать страх осаждённого города… — он помолчал. — Это требует более глубокого погружения и времени. Но абсолютно доступно любому желающему. Обладающему допуском, конечно.

У меня кружилась голова. Это было слишком. Слишком много, слишком невероятно. Я привыкла к книгам — обычным, бумажным, с выцветшими страницами. К сухим текстам и картам, которые надо было изучать, напрягая воображение.

А здесь… здесь история оживала прямо перед глазами.

— Столько информации только в одном кристалле… — начала я и осеклась. — Как такое вообще возможно?

— В столице эфилы и Аналеммы используются повсеместно, — пояснил Силион. — Но, полагаю, в провинции, откуда вы родом, подобные технологии не столь распространены?

Я кивнула, благодарная за его деликатность.

— Тогда библиотека Озирона откроет для вас целый новый мир, — в голосе хранителя послышалось что-то похожее на удовлетворение. — Для меня большая честь быть вашим проводником.

Я снова посмотрела на карту, которая всё ещё висела перед моими глазами — замершая на текущем моменте истории. 1248 год после Разделения. Мой год. Моё время. Даже в общем виде история Элисара оказалась в сотни раз богаче и сложнее, чем я могла представить. Сколько войн, союзов, предательств и триумфов! Сколько имён, династий, событий!

И где-то здесь, в этой огромной, сложной цепочке, спрятан ответ на вопрос: что не так с моей магией? И почему за мной охотятся? Почему при двойственности стихий меня не коснулась Стигмара, хотя, судя по всему, смешение стихий считается опасным?

«Придётся копать глубже, — подумала я, ощущая, как внутри поднимается решимость. — Намного глубже. Не может быть, чтобы в таком огромном хранилище истории не было ни одного упоминания о таких, как я. Но теперь я хотя бы знаю, с чего начать».

— Как мне… вернуться? — спросила я, всё ещё держа рукоять. — Или остановить просмотр?

— Просто отпустите рукоять и снимите обруч. Аналемма деактивируется сама, — ответил Силион.

Я разжала пальцы. Тепло металла исчезло, и вместе с ним начала таять картинка перед глазами. Карта поблекла, линии растворились, и я снова оказалась в библиотеке — за обычным столом, с эфилом в бронзовом кольце.

Сняла обруч и положила на столешницу.

Несколько секунд я просто сидела, ошарашенно переваривая увиденное. Руки слегка дрожали от переизбытка впечатлений. В голове роились мысли, вопросы, планы.

Сколько же здесь знаний? Сколько тайн, спрятанных в этих бесчисленных эфилах? И как мне найти именно то, что нужно, не выдав себя?

— Я… мне нужно будет время, — сказала я, стараясь упорядочить мысли. — Чтобы изучить всё это.

— Разумеется. У вас есть допуск, и вы можете приходить сюда столько, сколько потребуется, — Силион слегка наклонил голову. — Если позволите, я составлю для вас список рекомендуемого материала по вашему запросу. Это поможет структурировать поиск.

— Да, пожалуйста, — я с благодарностью посмотрела на него. — Это было бы очень полезно.

Хранитель кивнул и скользнул к одной из полок. Я осталась сидеть за столом, глядя на остывающий эфил в кольце Аналеммы.

Я достала из кармана свою записную книжку и карандаш. Быстро набросала заметки, пока всё свежо в памяти:

«Год 356. Начало эпидемии Стигмары. Введение ограничений на смешанные браки. ВАЖНО — узнать больше!»

«Год 306. Мятеж Дома Талмор — почему восстал? Почему эту династию так радикально уничтожили? Проверить». «Академия магии Унара — год 678. Могут ли там быть записи об аномалиях? Или исследованиях?»

«Реформы Дейриса — что именно он изменил? Что было ДО?»

Список рос, и я чувствовала странную смесь возбуждения и тревоги. С одной стороны — столько возможностей! С другой — как не утонуть в этом океане информации?

Силион вернулся, держа в руках несколько новых эфилов разного размера.

— Вот, — он аккуратно разложил их на столе. — Начните с этих. Они дадут вам более детальное понимание политической структуры Элисара, истории Великих Домов и ключевых событий последних трёхсот лет.

Я посмотрела на кристаллы. Каждый мерцал своим светом — нежно-голубым, зеленоватым и почти белым.

— Спасибо огромное, — искренне поблагодарила я. — Ваша помощь бесценна.

Нити в его форме замерцали мягче и теплее.

— Служить храму знаний и тем, кто жаждет учиться, — моё предназначение, — ответил он просто. — Если возникнут вопросы — я всегда поблизости.

Он отступил, давая мне пространство, и я снова осталась наедине с артефактом и эфилами.

Взяла один из кристаллов — на подставке значилось: «Великие Дома Элисара. Происхождение и структура власти». Поместила его в кольцо — снова этот тихий, музыкальный щелчок. Надела обруч, взяла рукоять.

Где-то через минут десять, за мелькающими картинками, послышался приглушенный голос Циаса:

— Ваш завтрак, госпожа Велиос… Где-то едва различимо, на грани слышимости звякнул поднос.

Но мне было уже совсем не до пищи физической, я провалилась в знание.

Глава 10. Старый знакомый

На полдня я выпала из реальности — и узнала одновременно слишком много и почти ничего. Сначала думала, что при таком количестве информации быстро найду зацепки — первые крошки направления или хоть что-то… но непременно! Мечты, мечты…

Спустя три часа я сидела, уткнувшись уже не помню в какой по счёту кристалл, с глазами, покрасневшими не меньше, чем у переписчика в конце лунной смены.

Время исчезло. Я словно плыла по реке событий: имена, даты, войны, восстания, союзы, реформы. Видела, как рождались династии, рушились города, как маги спорили о природе стихий и теряли головы — иногда в буквальном смысле.

Мне даже попалось упоминание о «Разграблении Каруна, 713 год — подавлено с участием личной гвардии Повелителя». Вот уж чего не ожидала встретить в библиотечных хрониках в первый же день. Хотела уточнить детали, но вовремя остановилась. Нет, увязнуть в одной теме сейчас нельзя. У меня была другая цель.

В блокноте уже скопилось с полсотни записей, и ни одна пока не помогала зацепиться хоть за какое-то направление. Хотя кое-что мне всё же удалось обнаружить… Оказалось, что открытые полки — это лишь верхушка айсберга.

Когда Силион терпеливо водил меня по секциям, показывая второй ярус подробнее, мы проходили мимо полок, стеллажей и нескольких секций, отведённых обычаям островных народов. Вдруг мой взгляд зацепился за участок стены, где свет слегка дрожал — будто там была натянута едва различимая плёнка.

Я замедлила шаг. За этой дрожащей границей угадывались силуэты полок — они были другие, явно из иного дерева. Эфилы там хранились не голубые или матово-жёлтые, как повсюду, а тёмно-серебристые, почти чёрные.

— А там что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Эта секция выглядит как-то… иначе.

Силион проследил за моим взглядом, и дрожание мгновенно исчезло, словно само пространство притворилось, что ничего не было.

— Это закрытые секции. Туда можно попасть только по специальному запросу. Там хранятся особые документы о роде Владык, об Унаре и его братьях, о запретных ритуалах и экспериментах.

— А как получают доступ к закрытым секциям? — спросила я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал непринуждённо.

— Нужно подать официальный запрос, — ответил хранитель. — Указать причину, обосновать необходимость. Повелитель рассматривает каждый запрос лично. Если сочтёт его обоснованным — разрешит доступ.

«Похоже, всё действительно важное хранится именно там. И, разумеется, доступ — через самого Владыку. Прекрасно. Вот с кем с кем, а с ним встречаться мне не хотелось совершенно. Пока обойдусь открытыми полками», — мысленно решила я и двинулась дальше.

Следующие открытые секции поведали о древних ритуалах первых Жрецов, о том, как придумали и создали первые эфилы и как Владыка Тариэн пытался объединить магов после Великого Потопа. Оказывается, четыре века назад океан буквально «съел» несколько прибрежных городов — но зато теперь у нас есть живописный залив и легенда о жертве во имя равновесия.

С каждым новым эфилом во мне росло что-то среднее между азартом исследователя и истерикой ученика перед экзаменом. Информации — океан, ответов — ноль. Хотелось найти хоть немного конкретики о странных магических проявлениях, но всё, что я поняла: наш мир строился на нескончаемых слоях истории, как жемчужина — на раздражении моллюска. И сиял в летописях таким же идеально белым перламутром… Никаких изъянов.

Перед уходом я попросила пару книг — эфилы, как оказалось, выносить из библиотеки было запрещено. Я выбрала «Легенды Древней Хасары» и «Морские хроники: от основания Озирона до наших дней». Серьёзные с виду тома весили тоже внушительно. Пригодятся, чтобы скоротать вечер, подумалось, что вряд ли сегодня ночью я усну быстро. Силион завязал их кожаным ремешком и пожелал удачного вечера.

Тепло переплётов показалось неожиданно живым и приятным. Я прижала книги к груди и вышла из библиотеки.

В первые мгновения свет в коридорах показался мне неприятно ослепляющим. После мягкого сияния ламп и журчания эфилов этот блеск был почти грубым. Голова ещё гудела от увиденного — карта, хроники, даты. Казалось, всё внутри звенит от новой информации и вопросов, на которые пока не было ответов. Хотелось остаться там и продолжить поиск, но Циас уже ждал у двери, и обстановка дворца быстро вернула меня в реальность.

Циас вел меня сквозь очередной зал гигантских размеров, когда навстречу нам попалась группа роскошно одетых людей — мужчины и женщины. Я с нескрываемым любопытством принялась рассматривать их наряды, отметив явную принадлежность к высшей знати.

Больше моё внимание привлекли женщины. Высокие прически на столичный манер, лёгкие перламутровые ткани платьев придавали их образам нереальность, и складывалось ощущение, что перед тобой прекрасные создания, спустившиеся с небес. Красивые и благородные черты лица, присущие богатым женщинам Озерона, завораживающие и мелодичные голоса, словно ручейки. Каждая деталь нарядов кричала о роскоши, высоком статусе и власти, которую они держали в своих холёных тоненьких ручках. Но при всей их красоте и эффектности от этих дам веяло холодом, а сверкающие улыбки совершенно не помогали скрыть прятавшееся за ними равнодушие. Хотя, может, никто и не пытался.

На меня бросили несколько безразличных взглядов, и группа двинулась дальше по коридору. «Озерон красив, Озирон — сердце его… ещё красивее, вот только иногда мне кажется, что души в нём нет», — вспомнила я фразу Арена. Кажется, теперь я поняла, о чём он говорил.

Задумавшись над его словами, я чуть замедлила шаг, немного отстав от сопровождающего меня Циаса, и не сразу почувствовала на себе чьё-то внимание. Подняла глаза и наткнулась на поражённо разглядывающий меня взгляд холодных синих глаз. Уже через мгновение он стал обжигающе убийственным. Видимо, до Ливиана наконец дошло, что ему не померещилось, и перед ним действительно я.

Даир шел в конце группы, и его сопровождал высокий мужчина примерно того же возраста. Спутник даира был одет в более сдержанный костюм — точно не слуга, так как его одежда выглядела достаточно дорогой, но при этом фасон не кричал о роскоши и богатстве, как у только что прошедшей мимо меня процессии. Приятное, усыпанное веснушками лицо со слегка раскосыми глазами светло-медового цвета. Каштановые вьющиеся волосы слегка взлохмачены. Короткая стрижка… значит, он не из элиты эльсов. К тому же фасон одежды странно отличался от тех, что я видела на придворных. Его жилетку покрывал легкий узор из завитков, похожих на завихрения. «Воздушник», — догадалась я.

Но спутник даира привлёк моё внимание не по этой причине — он так же, как и Ливиан, шокированно и довольно бесцеремонно разглядывал меня. Я замедлила шаг, невольно сглотнула и чуть заметно развела руками, попытавшись смущённо улыбнуться, как бы говоря: «Привет, да, а вот и я…» Вот только Ливиан быстрее пришёл в себя и, похоже, не оценил комичность нашей неожиданной встречи. Его лицо окаменело, крылья носа расправились, тяжело втянув воздух, а руки нервно сжали какие-то ветхие манускрипты, отчего на них появились новые и явно не запланированные трещинки. Мне даже показалось, что у него задергалось веко от нарастающего напряжения.

— Госпожа Велиос, прошу сюда… — вежливо позвал меня слуга, открывая одну из дверей в конце зала.

После слов слуги спутник Ливиана нервно дернулся, словно утвердившись в своих опасениях; на секунду устало закатил глаза, после чего резко повернулся и уставился теперь уже на продолжавшего испепелять меня взглядом Ливиана. Хотя в его случае, наверное, расщеплять или что там воздушники делают с неугодными.

— О, госпожа Велиос… — вдруг нарочито громким и тягучим тоном произнёс Ливиан, словно змея прошипев мою фамилию, — вы всё же решили посетить Озерон? Надеюсь, дорога из Каруна не была слишком затруднительной?!

— Нет, ваша светлость, добралась быстро и с комфортом! Благодарю, — уверенно ответила я, но тут с ужасом заметила, что вся процессия придворных заинтересованно замерла в другом конце зала.

— Я рад, что вы здесь, — совсем не радостно и сухо процедил Ливиан. — Так понимаю, вы прибыли с его величеством Ареном? Расследование преступления в Каруне уже окончено?

— Да, ваша светлость, преступников нашли! — на его первый вопрос я предпочла не озвучивать ответ полностью; Ливиан и так понял, как я оказалась во дворце.

— Неужели… — его губы расплылись в улыбке, слегка напоминающей оскал. Каждое слово даира раскатами подхватывали своды дворцовых стен. — Вы уверены, что стражи поймали именно тех, кто виновен? Ситуация была столь запутана…

— Конечно… — я нервно поджала губы и попыталась парировать его двусмысленный намёк. — Наш будущий владыка Арен всегда успешен в делах подобного рода.

— Безусловно, — закивал Ливиан наигранно. — Мой брат никогда не ошибается, виновных он находит всегда!

Повисла неловкая пауза. Я инстинктивно сделала несколько шагов в сторону двери. Этот разговор с каждой новой фразой нравился мне всё меньше.

— Вы уже освоились во Дворце? — заметив моё бегство, остановил меня Ливиан быстрым вопросом.

— Благодарю, я…

— Как давно вы прибыли? — вдруг бесцеремонно перебил меня спутник Ливиана.

Этот веснушчатый парень определённо знал обо мне больше, чем нужно. Это чувствовалось в его напряжённом и оценивающем взгляде, словно он прикидывал размер возникшей угрозы в моём лице.

— Несколько дней… — сама не зная, зачем, честно ответила я; наверное, искренне понадеялась, что на этом их обстрел вопросами окончится.

Тем временем нашу беседу жадно пожирали заинтересованные уши придворных. Мне казалось, я кожей ощущала, как они ловили каждое произнесённое слово. Нужно было срочно прекратить этот спектакль.

Но Ливиан, оказывается, только разминался перед своей главной атакой.

— И в качестве кого, госпожа Велиос… ох, простите! В каком статусе вы прибыли в Озерон… вместе с его высочеством?

Мы впились друг в друга злыми взглядами. Это была настоящая провокация. Да что там — меня бесцеремонно затаскивали в ловушку дворцовых интриг и сплетен. Теперь моё присутствие во дворце ни для кого не останется незамеченным. Я плохо представляла последствия происходящего сейчас разговора. Но искры, которые плясали в глазах черноволосого, обещали, что эти последствия станут для меня самыми отвратительными.

Сейчас я сожалела, что Арен не дал мне никаких подсказок, как быть, что говорить, как действовать, если кто-либо начнёт задавать вопросы. И тем более такие. Но теряться было нельзя.

— Его величество Даир Арен назначил меня новой помощницей лекаря! Ему симпатичен мой талант в алхимии и лекарском деле.

На лице Ливиана появилось неприкрытое брезгливое выражение, а во взгляде вспыхнула такая злость!

"Что я такого сказала?"

— Полагаю, вы владеете множеством талантов помимо искусства алхимии, моя дорогая, — надменно улыбаясь, бросил он. — А мой брат всегда ценил целительниц подобного рода!

Секунду он оценивал моё потрясённое лицо. Удовлетворившись, даже, я бы сказала, насытился моей растерянностью и тем, как я вздрогнула от этих слов, после чего непринуждённо направился дальше, лишь бросив напоследок:

— Был рад вновь повидаться с вами, госпожа Велиос. Надеюсь, вы будете впечатлены дворцом и пребыванием в столице.

Он подтолкнул локтем своего остолбеневшего спутника, и они быстро направились дальше.

Я расправила плечи и прикрыла глаза рукой, сделав вид, что устало потираю лоб, стараясь этим движением хоть как-то скрыть нахлынувшую на меня бурю эмоций. Сейчас я была уверена, что зрачки предательски полыхали золотом. Слава Унару, единственным человеком, способным это заметить, был слуга, но он кротко смотрел в пол, не поднимая головы и ожидая, когда я наконец последую за ним. Больше в этом проклятом зале я задерживаться не стала и поспешила к выходу, подальше от лишних глаз и ушей.

Навалилась апатия и бессилие. Я не владела искусством интриг, умением вести тонкие и искусные разговоры, парировать острые спицы, припудренные лживыми улыбками. И от этого почувствовала себя абсолютно беззащитной, уязвимой. Мне стало жутко страшно, а ещё почему-то до боли обидно. Ведь он был единственный, кто знал правду! Знал, что меня опасно выводить на сильные эмоции, но всё равно повёл себя вот так…

На глаза навернулись злые слёзы, которые я быстро смахнула дрожащей рукой.

Пока мы шли, досада и гадкий осадок от этой ситуации очень быстро превратились в дрова для разгорающегося внутри гнева! Ливиан нанес удар подлый и мерзкий! А ведь у нас были договорённости! Я надеялась на его помощь! Великий Унар, я даже хотела ему довериться! Думала, у меня здесь есть…

«Кто у тебя здесь есть? Друг? Помощник? Наивная дурочка Рика… — сказала я себе мысленно, вспомнив, с каким высокомерием и отвращением он бросал фразы, с каким пренебрежением смотрел. — Он никогда не был мне другом, просто наши тайны и интересы на какое-то время переплелись… Но сегодня он чётко дал понять — это время закончилось».

Когда Циас вежливо отворил дверь в мою комнату, я ему в очередной раз тоже глупо поклонилась и быстро пробубнила:

— Неважно себя чувствую, отдохну сегодня…

— Я принесу ужин позже, госпожа Велиос! — учтиво ответили мне, когда я уже прошмыгнула за дверь.

— Спасибо… Это было бы прекрасно! — и я захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной. Обхватила себя руками, стараясь успокоиться.

Сейчас даже страх, что злость на черноволосого опять активирует магический выброс, спрятался в самый дальний уголок сознания и тихо там помалкивал. Внутри разливалась самая настоящая ярость! Ливиана отчаянно хотелось взять и прибить, испепелить… нет! Придушить!

Руки сами собой сжались в кулаки. А когда я разжала ладони, на них бесконтрольно вспыхнуло пламя!

— Ох, черт! — выругалась я и затрясла руками, отползая в сторону.

Вдох, выдох… вдох, выдох…

Успокаивалась я минут десять. И пока жар на моих ладонях, как и разум, постепенно остывали, в душе крепло чувство собственного достоинства и справедливости.

Я понимала, что в интересы Ливиана моё появление здесь совершенно не входило. Но Даир повёл себя более чем жестко, даже для него это был уже перебор. Он не развлекался, как обычно, он бил в цель каждой своей фразой. Фактически сказав — смотрите все! Это новая подстилка наследника, к тому же безродная северянка!

Не знаю, зачем он это сделал… Но я так этого не оставлю! Не буду я больше бояться и прятаться здесь! Я разберусь и научусь! Всему! Интригам, ведению искусных разговоров, научусь парировать спицы и колкости. Научусь держаться на людях! И уж точно никому не дам называть себя чьей-либо «подстилкой», обесценивать или смотреть с подобным пренебрежением! И с магией своей тоже разберусь — сама!

Не знаю, как и что будет дальше, но тебе капец, Ливиан Дирс — хотел войны? Ты её получишь!

Глава 11. Здравомыслие для друга

Едва за ними закрылась дверь лаборатории, в воздухе будто сгустился разряд. Весстар первым не выдержал.

— Что на тебя нашло… Зачем было так явно афишировать её появление? — Весстар развернулся на середине лаборатории, когда они вошли внутрь. — Мне кажется, ты сейчас повёл себя довольно импульсивно. И складывается впечатление, что ты мне не всё рассказал о вашем знакомстве в Каруне. Что между вами происходит?

— Ничего, — бросил раздражённо даир. — Ничего между нами не происходит!

— А… понял, — Весстар рассмеялся, по-мальчишески провёл рукой по волосам и с задором произнёс: — Именно это тебя и бесит, ведь так?

— Перестань… Я просто не ожидал её здесь встретить. Я видел, что Арен проявляет к ней интерес, но не думал, что…

— Она ответит взаимностью? Ты серьезно?

Где-то в другом конце лаборатории недовольно заурчал Хиллтар, выдавая эмоции хозяина.

— На сколько он задержался на Севере? — Весстар забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, в которое только что сел.

— Почти на две недели… — Ливиан нахмурился. — Думаешь, у них интрижка?

— Этого я бы исключать не стал.

Ливиан выругался и провел рукой по лицу.

— Я предупреждал тебя не связываться с ней! И теперь…

— Что теперь? Лучше объясни, как так получилось, Вес, что мы все эти дни оставались в неведении? Арен вернулся не один. Привёз девчонку во дворец, а мы узнаём об этом только тогда, когда я сталкиваюсь с ней нос к носу в Северном зале. Ты чем вообще занимался последние дни?

У Весстара дрогнула челюсть. На мгновение в его лице мелькнуло то самое выражение, которое Ливиан видел редко: не злость — уязвлённая гордость. Воздушник умел смеяться над опасностью, над чужими угрозами, над собственной возможной смертью, но к сомнениям в его людях относился куда хуже.

— Осторожнее, Лив.

— Осторожнее? — даир резко повернулся к нему. — Так себе работает твоя сеть осведомителей. Может, мы ещё о чём-то не в курсе? Если мы пропустили её появление во дворце, откуда уверенность, что не пропустили что-то еще важнее?

Весстар медленно выдохнул через нос. Пальцы сжались на подлокотнике кресла, но голос остался ровным.

— Моя сеть работает достаточно хорошо, чтобы ты до сих пор сидел в этой лаборатории, а не объяснял отцу, почему половина Совета внезапно стала к тебе непозволительно лояльна, — холодно произнёс он. — Но если слуги не явились с докладом, значит, им очень убедительно объяснили, куда смотреть не следует. Или очень хорошо заплатили. Арен умеет покупать тишину не хуже, чем мы с тобой.

Ливиан сжал пальцы на краю стола.

— Я тоже сомневаюсь, что ее просто не заметили…

— Её предпочли не заметить, — отрезал Весстар. — Девчонка прибыла как личная прихоть наследника. А ты знаешь, личные прихоти Арена слуги обычно обходят стороной. И думаю, твой брат ясно дал понять, куда не следует смотреть, о чём не следует говорить и к кому чревато бежать с докладом. Сам знаешь — во дворце такие намёки понимают быстро.

Ливиан отвернулся и начал мерить шагами пространство лаборатории.

— Зачем она ему… Как думаешь, он уже знает о её дурной магии?

Весстар криво, но весело улыбнулся, рассматривая взъерошенного и злого наследника.

— Как мы оба знаем, ни одна женщина перед ним не сможет устоять, — медленно произнёс он, при этом не отрываясь наблюдая за реакцией друга. — А если он сам обратил на неё внимание — у бедняжки вообще не было шансов. А по поводу её секретов… думаю, нет. Если бы знал и был уверен в её виновности, она бы не по Озириону сейчас прогуливалась, а по Тренгару — в тюремной камере метр на метр. Арен не идиот и милостью к преступникам никогда не отличался.

— Это меня и беспокоит… Она вообще не осознаёт, что делает! И чем она вообще думала, приехав сюда? Чокнутая, рыжая идиотка! Заявиться во дворец после всего, что натворила в Высокогорье! — рявкнул Ливиан и осёкся, наткнувшись на взгляд друга.

В лаборатории запахло озоном, как перед грозой.

— Таким я тебя ещё не видел! — Весстар расплылся в ошарашенной мальчишеской улыбке; воздушник просто не мог поверить в то, что сейчас видел. Уроженец Хельсура даже присвистнул.

— Не выдумывай ерунду… — бросил раздражённо Ливиан. — Мне вообще нет дела до этой чокнутой. Омут с ней… Давай вернёмся к нашим вопросам, — даир взял из кучи на столе один из свитков и развернул его, пустым взглядом уставившись в папирус.

Весстар внимательно наблюдал за другом какое-то время, после чего скептически поджал губы и задумчиво произнёс:

— Хочешь врать себе — мне не надо. Я не знаю, что между вами происходит, но ты сейчас похож на шестнадцатилетнего подростка. Ты даже магию свою перестал контролировать: ещё немного — и по стенам начнут плясать молнии.

Ливиан на секунду замер, ощутил напряжение пространства, устало выдохнул и потёр лицо рукой.

— Наверно, ты прав, прости… Знаешь, твоя проницательность бывает до жути занудной, — он устало посмотрел на приятеля. — Мне нужно подумать, Вес, я действительно вышел из себя. И мне самому это не нравится.

Воздушник кивнул, но больше ничего не сказал, давая ему самому разобраться в себе.

Ливиан погрузился в принесённые свитки, шелестел бумагой и обдумывал всё, что сказал друг. Чем больше он думал, тем яснее становилось: Весстар прав… В нём поднялась ревность — отвратительное и тошнотворное чувство; он никогда не думал, что способен на него в отношении женщин, и уж тем более не мог представить, что оно вот так застанет его врасплох. В отношении власти и влияния — да, но в отношении какой-то девчонки… Он словно столкнулся с новой, незнакомой частью себя. Оказалось, он умеет чувствовать, и ему не всё равно. Это открытие вызвало раздражение, но он не стал поддаваться ему, отрезая новые ощущения. Напротив — прислушался и стал анализировать.

«Девчонка действительно ему приглянулась — яркая, предприимчивая и при этом дерзкая, острая на словцо. Он думал о ней слишком часто после приезда в Озерон. Даже была мысль после турнира вновь отправиться в Карун. Идиот! Он уже даже придумал предлог и цель для этой поездки». Ливиан, погружённый в раздумья, невольно скрипнул зубами.

Травы — так он объяснил себе цель возвращения в Карун. Ему нужны особые травы Высокогорья. Но правда заключалась в том, что он просто хотел её увидеть… Вот и увидел. От этой мысли внутри вновь закипел гнев.

А ещё он понял, что не рассказывал обо всём другу именно потому, что боялся признаться в первую очередь себе. И потому что знал: Весстар станет его голосом рассудка, а он совсем не хотел слышать, что скажет здравый смысл в его лице. А ведь Вес предупреждал — нужно было купировать развитие всей этой ситуации ещё той ночью, в её комнате в Каруне.

«Пора прекращать делать глупости. Похоже, я как никогда нуждаюсь сейчас в здравом смысле», — подумал Ливиан и развернулся к воздушнику.

Тот сидел в кресле и барабанил пальцами по резной древесине подлокотника, полностью погрузившись в чтение закорючек на папирусе.

— Слушай… — наконец произнёс даир, нарушив царившее в лаборатории молчание.

Весстар отложил свиток и, скрестив руки на груди, приготовился внимательно выслушать.

— В общем… у нас с ней сложился договор: я обещал обучить её справляться с её магией, найти информацию, помочь разобраться, а взамен потребовал пять желаний. Она согласилась… Точнее — я сделал так, чтобы она согласилась. И вообще… — даир сделал паузу. — Я звал её с собой в Озерон, но она категорически отказалась.

— А с ним приехала, — констатировал Вес саркастически.

Ливиан нахмурился, но комментировать подколку не стал, просто продолжил:

— Мы договорились, что я вернусь в Карун после окончания Турнира, и, если честно, я это действительно планировал. Встреча с ней сегодня в Северном зале оказалась неожиданной, как и все теперь сложившиеся обстоятельства… И да, ты прав, я вспылил — это было глупо, — Ливиан развёл руки в извиняющемся жесте.

— Всё пошло не по плану, — иронично протянул Весстар. — У кого-то забрали игрушку… Теперь ясно, отчего ты так бесишься.

Ливиан криво и невесело усмехнулся.

— Но, думаю, так даже лучше…

— Лучше? — Весстар удивлённо хмыкнул. — Пока вся эта дурацкая история кажется мне абсолютным «хуже не придумаешь»!

Он встал, устало опёрся руками о столешницу и с досадой прорычал:

— Всемогущий Иссин! Я же предупреждал тебя, что от неё веет проблемами! Моё чутьё никогда меня не подводит! Но теперь мне хотя бы стало ясно, почему ты меня не послушал, — он нахмурился, дотянулся до графина с вином, налил в стакан и выпил залпом.

Чутьё у Весстара действительно было отменное: интуиция у воздушников всегда ценилась и была одной из самых сильных способностей, не хуже мастерства плести интриги. К тому же Весстар был менталистом — не прислушаться к нему было действительно глупым решением.

Самоуверенность Ливиана тогда взяла верх, и даир был твёрдо убеждён, что держит ситуацию под контролем. Теперь ему так не казалось, и захотелось этот просчёт поскорее исправить.

— Мне кажется, ты драматизируешь, всё не так плохо… — выходя из раздумий, произнёс он, постукивая пальцем по подлокотнику кресла. — Думаю, скоро её здесь не будет: после того как новость о новой пассии Арена разнесётся по всем закоулкам, во дворце ей жизни не дадут. Такой скандал! — Ливиан деланно закатил глаза, но, не найдя отклика в хмуром лице воздушника, привёл другой аргумент: — Идеальный отвлекающий манёвр, ты не находишь? После Турнира Арену придётся либо отправить её отсюда подальше, либо самому уехать с ней. И тот, и другой вариант меня вполне устраивает.

— Я надеюсь, — Весстар скептически приподнял бровь, — если твой брат увезёт её из дворца на какой-нибудь остров подальше от столицы… и ещё задержится в её обществе на неопределённый срок — это действительно могло бы укрепить наши позиции. Вот только…

— Что?

— Если она устроит здесь такое же представление, что в Каруне, то её тоже скоро здесь не будет. В принципе — её вообще больше не будет, — Весстар недвусмысленно провёл ребром ладони по шее. — А судя по тому, как её затрясло всего от нескольких твоих фраз, придворные её доведут в ближайшие пару недель. Но волнует меня не это, а то, что её будут очень усердно допрашивать, и храмовникам не составит труда увидеть на её ауре отпечаток клятвы Эрион.

Ливиан на секунду растерялся, а потом зло потёр пальцами переносицу и издал что-то, похожее на рык. Даир уже понял, к чему клонит приятель, но Весстар поднял руку в предупреждающем жесте и продолжил:

— А теперь давай соберём всю цепочку дальше… Если девчонка снова не справится со своей магией, её объявят предательницей, втершейся в доверие к наследнику престола и запудрившей ему голову, которая ещё и связана клятвой Эрион, а следовательно — каким-то тайным знанием, касающимся его младшего брата. По отпечатку связывающей вас клятвы найдут тебя и тоже будут допрашивать. И, как ты понимаешь, у Вальдера наконец появится о-о-очень много интересной информации и новый, крайне весомый повод выдворить тебя из дворца. Её казнят как мятежницу-агнессу — и Великий Иссин знает, какие ещё ярлыки ей припишут. Но на этом всё не закончится… В этот котёл вместе с вами закинут всех, кто даже отношения к этой истории не имел, но очень надоел твоему отцу. Только повода пока не было, чтобы избавиться, — Весстар хлопнул ладонью по дереву подлокотника, завершив монолог.

— Теперь понимаешь, почему твоя вспышка в Северном зале была поистине идиотской? — в сердцах выдохнул воздушник.

В комнате вновь запахло озоном, но теперь к нему добавился лёгкий порыв ветра, который всколыхнул бумаги на столе и качнул шторы.

Ливиан выругался, тяжело упёрся руками в стол, словно груз осознания всей ситуации непреодолимо давил на плечи, и отвернулся, уставившись на пейзаж за огромными витражными стёклами лаборатории.

Там было всё как всегда. Океан ритмично ласкал берег, солнце отражалось от блестящих крыш и шпилей городских зданий, облака медленно двигались по яркой синеве небосклона.

Этот умиротворяющий пейзаж, который он так любил, сейчас совершенно ему не нравился. Наоборот — он разозлил даира ещё больше, буквально взбесил! Своим равнодушием, отстранённостью, безучастностью он вызывал лишь нарастающее раздражение. Обе стихии — и воздух, и вода — пребывали в восхитительной гармонии в тот момент, когда внутри самого даира ревела тёмная и мрачная буря. Её озаряли вспышки болезненных молний каждый раз, когда перед глазами вставало её растерянное лицо. А ведь в первую секунду, когда они столкнулись в Северном зале, ему даже показалось, что она обрадовалась, увидев его…

Вдруг воображение подкинуло картинку: Рику ведут в кандалах, ветер подхватывает её растрёпанные рыжие волосы, она с ужасом смотрит на палача, который через секунду приведёт приговор в исполнение…

Вспышка — и тело даира обожгло резкой болью. Не эмоциональной — реальной: пронзающей, скручивающей, не дававшей дышать. Где-то в лаборатории неистово взвыл мирно спавший до этого Хилтар.

— Лив… — Весстар испуганно выругался, вскочил, но бросился не к другу, а в другой конец лаборатории. Выхватил из ящика стола шкатулку, достал содержимое и, не глядя, метнул в руки другу.

Ещё корчась от боли, даир поймал и быстро приложил предмет к груди. Рубец, пульсирующий под тканью рубашки, налился леденящим холодом. Боль внутри на секунду замерла, не достигнув пика, и начала отступать. Словно растревоженная змея, она повозилась немного под кожей и свернулась, притихла. Надолго ли — было лишь вопросом времени.

— Дай посмотрю… — хмуро произнёс Весстар и потянул ворот рубашки.

Даир не стал сопротивляться. Воздушник цокнул языком и тяжело выдохнул, рассматривая почерневшую кожу.

— Дело дрянь? — напряжённо спросил Ливиан.

— Полнейшее, — подтвердил Весстар. — «Паутина» разрослась и потемнела ещё больше.

Ливиан отошёл, взял бумагу и, всё ещё превозмогая угасающую боль, начал быстро писать.

— Среагировало на смешанный всплеск эмоций и магического фона. Амплитуда — примерно на восемь… нет, на девять баллов. Чувствую лёгкое истощение — значит, выжрало часть резерва.

— Оно высасывает из тебя силу, Лив! А ты играешь в исследователя? Нужно найти что-то получше, чем кристаллы стазиса. С этим… — он кивнул на грудь даира, — ты не выйдешь на арену…

— Я уже понял это… Значит, не выйду, — Ливиан произнёс это спокойно, но тяжело осел в кресло, продолжая прижимать кристалл к груди.

Весстар замер у стола.

— Какая удивительная ясность мысли. Всего-навсего новый приступ — и ты наконец способен признать очевидное.

— Вес…

— Нет, дай насладиться моментом. Правильно я понимаю? Ты наконец признаёшь, что тебя даже к спискам участников не подпустят?

Ливиан скользнул взглядом по разбросанным документам. Как полукровка он не имел права участвовать в состязаниях. Но на одном из свитков уже темнела печать одобрения Совета — результат долгих недель давления, манипуляций, шантажа и очень ценных сделок. Они аккуратно двигали влиятельных людей к нужному решению и уже заручились хорошей поддержкой для рокировки состава команды Хельсура. А ещё нашли лазейку в кодексе турнира, которая гласила: участник имел право выставить вместо себя соратника по команде или родственника, которого считал достойным принять бой. Формально всё было оформлено безупречно: Ливиан и Весстар приходились друг другу троюродными братьями по материнской линии. Достаточно дальняя кровь, чтобы не раздражать лишним сходством интересов, и достаточно близкая, чтобы пройти через любую проверку.

Теперь эта лазейка превратилась в бесполезную строчку на дорогом пергаменте.

— Ты выйдешь сам, — словно окончательно сдаваясь, произнёс Ливиан. — Без моей замены.

Весстар медленно повернул голову.

— Прости, мне послышалось?

— Не послышалось. Хочешь услышать, что до меня дошло? До меня дошло! Другого варианта больше нет.

— Был, — Весстар резко ткнул пальцем в его грудь, но остановился в нескольких пальцах от рубца. — Если бы не она, Лив… если бы ты не связался с этой северянкой, ты бы не получил эту рану. Сейчас мы бы обсуждали траекторию удара, слабые стороны Арена и то, как ты завершишь план в нужную секунду… А теперь ты хочешь, чтобы я вышел сам против Арена.

Ливиан сжал челюсти.

— Да.

— И проиграл.

— Да.

Весстар коротко рассмеялся, но этот смех не имел ничего общего с весельем.

— Прекрасно. Просто блестяще. Я подставлю свою команду, отдам бой наследнику Элисара, подарю ему победу на глазах у всего Стадиона… Да как я потом в глаза своим смотреть буду?

— Гордец… Хельсур бы и так проиграл, просто на арене бока бы мяли мне, а не тебе, поэтому какая разница.

— Да знаю я… но на душе как-то нехорошо от этого всего.

— Вес, просто очисть свою совесть тем, что победа должна достаться ему тяжело, — Ливиан говорил ровно, но пальцы на подлокотнике кресла побелели. — Достаточно тяжело, чтобы он почувствовал вкус настоящего сопротивления. И достаточно ярко, чтобы все смотрели только на него. На его триумф. На его силу.

— А пока все будут любоваться золотым мальчиком Элисара и его драконом…

Ливиан поднял глаза, и в них промелькнул ледяной блеск.

— Ты доберёшься до Тириса.

В лаборатории стало тихо. Даже Хилтар, свернувшийся в дальнем углу, перестал шуршать когтями по камню.

Весстар смотрел на него долго, с тем выражением, которое появлялось у него всякий раз, когда безумие плана вдруг начинало складываться в рабочую схему.

— Ты справишься.

Весстар прищурился.

— Ты сейчас льстишь мне, потому что у тебя нет выбора?

— Я сейчас напоминаю тебе, что у тебя лучшее чутьё среди всех, кого я знаю. И самые быстрые руки.

— Ещё у меня есть инстинкт самосохранения и совесть, — воздушник широко улыбнулся и развёл руками, словно извиняясь. — Это будет неравный бой, я не смогу ему противостоять даже десяти минут…

Ливиан криво усмехнулся и свободной рукой принялся застёгивать рубашку. Пуговица никак не попадала в петлю; он раздражённо дёрнул ткань, но тут же поморщился и оставил ворот в покое. Кристалл по-прежнему приходилось держать у груди.

— Я передам тебе Вернор на время боя.

Весстар придвинул кресло и сел напротив. Даир чуть оттянул манжету, открывая браслет; голубой топаз поймал холодный свет витражей.

— Может, и его именем поделишься на ушко? — воздушник ухмыльнулся. — Вдруг твой капризный браслет решит, что я ему не нравлюсь.

Ливиан открыл было рот, но ответил не сразу. Опустил глаза на камень, поправил браслет на запястье. Весстар ждал привычного отказа и уже приготовил язвительное замечание, когда друг поднял на него взгляд.

— Подойди.

— Ты серьёзно?

— Пока ты не заставил меня пожалеть.

Весстар встал, подошёл к его креслу и наклонился. Ливиан положил свободную ладонь ему на плечо, чуть притянул к себе и почти беззвучно произнёс имя.

Воздушник перестал улыбаться. Несколько мгновений он оставался в том же положении, чувствуя на плече тяжесть руки друга. Такую тайну нельзя было вернуть, просто сняв браслет.

— Виан…

— Запомнил?

Весстар кивнул.

— Без имени ты сможешь пользоваться только клинком, — продолжил Ливиан уже обычным голосом. — И камень подчиняться не станет. Перед боем я подготовлю его сам. Свою силу в топаз не вливай: он водный.

— Я помню. Есть ещё что мне стоит знать прямо сейчас?

— Когда Арен активирует Тирис, любым возможным способом коснись камнем его артефакта. Удерживай контакт с его магией как можно дольше. Короткой вспышки мало — рисунок его внутреннего плетения должен скопироваться целиком.

Весстар опустил взгляд на собственную ладонь.

— Для этого мне придётся оказаться совсем рядом с Ареном. Похоже, меня ждут боевые обнимашки с твоим братом… — Весстар хмыкнул.

— Похоже, да… И чем дольше, тем лучше.

Ливиан не отвёл взгляда. И Весстару стало легче оттого, что друг хотя бы сейчас не пытался назвать предстоящую затею простой.

— Сделаю всё, что от меня зависит… — негромко сказал он и добавил, подняв на друга твёрдый взгляд: — После боя верну… И Вернор, и всё, что удастся забрать. Помоги мне, Великий Иссин!

Ливиан задержал ладонь на его плече, прежде чем отпустить.

— На осмотре покажешь обычный клинок. Кроме копирования, никаких скрытых способностей не используй даже при самом скверном сценарии. Если его потенциал будет раскрыт…

— Да-да, знаю… Нас ждёт милая беседа с твоим отцом за «чашкой» пыток и ментальными атаками дознавателей.

Весстар вернулся в кресло и провёл ладонью по лицу. На столе лежало разрешение Совета. Он потянул свиток к себе, но перечитывать не стал: разрешение было законным и полностью официальным. Теперь на арену предстояло выйти ему самому.

— Значит, старый план мёртв.

— Да. И мы двигаемся дальше.

Ливиан снова взялся за пуговицу. На этот раз справился, хотя друг и заметил, как осторожно он расправляет ткань над раной. Воздушник свернул разрешение, сунул его за пазуху и поднялся. Прошёлся вдоль стола, остановился, обернувшись к другу.

— Тогда надо в первую очередь решить, что делать с проблемой, прилетевшей с Севера…

— И что ты предлагаешь? — даир нахмурился: возвращение к теме о Рике ему явно было не по душе.

— Слушай… Мне жаль, что из всех женщин на твоём пути именно это «недоразумение» вызвало в тебе настоящий интерес. Но факты таковы: она теперь пассия твоего брата. И тебе стоит чётко уяснить… — Весстар указал на дверь, словно Рика Велиос сейчас находилась прямо за ней. — Она теперь по другую сторону наших интересов, а значит, эта девчонка — потенциально наш враг! Способный как никто другой испортить всё, над чем мы работали долгое время. Возможно, даже не специально… Посмотри хоть бы на свою рану! Она уже вмешалась в наш план, даже не понимая этого.

— Я не рассчитал силы, увлёкся и не оценил здраво степень опасности. Серьёзно, Вес, она здесь вообще ни при чём… — спокойно ответил Ливиан, раскинувшись в кресле и уставившись в потолок лаборатории. Рана пульсировала, но уже не так сильно.

— И сейчас делаешь то же самое! Тебя это может убить, а ты продолжаешь её защищать? — он указал пальцем на грудь даира. В комнате снова резко запахло озоном и ощутилось нарастающее напряжение. — Тебе нужно охладить чувства и принять верное решение относительно этой северянки.

— Я не смогу её убить, Весстар! Тогда не смог — и сейчас не смогу! — Ливиан тоже повысил голос, переходя на рык.

— Я не говорю об устранении — для этого уже слишком поздно! Не думаю, что Арен обрадуется, найдя её бездыханное тело или если она неожиданно исчезнет.

От этих слов Ливиан невольно скрипнул зубами. Заметив это, Весстар не выдержал:

— Ещё раз повторяю: если она себя выдаст, нам это сильно осложнит жизнь! — в конце концов тоже рыкнул воздушник и ударил ладонью по столешнице. Остановился, посмотрел на руку, сжал и разжал пальцы, продолжил спокойнее: — Лив, я просто пытаюсь достучаться… Слишком много сейчас на кону, и я не готов рисковать! Ты просил меня о помощи — и я пошёл за тобой. Я всегда готов идти за тобой: хоть в омут, хоть в пекло, хоть в грёбаный ураган! Но надеюсь, ты осознаёшь, чего провал может стоить тебе, мне и моей семье.

— Я в здравом рассудке и прекрасно осознаю последствия! — ответил даир холодно, отчего уроженец Хельсура поморщился. — Но я никак не могу понять, чего ты от меня хочешь! Ликвидировать её — не вариант… Тогда что?

— Используй девчонку и ваши договорённости — для дела, — Весстар развёл руками, словно это было очевидно. — Чего она хочет от тебя?

— Теперь ты мне предлагаешь помочь ей? — даир хрипло рассмеялся. — Мне показалось, весь последний час ты меня за это отчитывал!

— Не паясничай. Так о чём она тебя просила?

Ливиан тяжело выдохнул и отложил кристалл стазиса в сторону: боль утихла, как и необходимость в кристалле.

— Я обещал ей собрать информацию по её магической нестабильности и помочь разобраться с потоками. Но пока я не продвинулся ни на шаг, хотя перерыл огромное количество материала. Информации о слиянии противоположных стихий практически нет. То, что я нашёл, ей не поможет — её случай уникален. К сожалению…

— Но она об этом не знает, — Весстар хмыкнул и помассировал виски. — Мне нравится твоя идея про отвлекающий манёвр в её лице — это действительно может сработать. Но с этой шальной магией срочно надо что-то делать. Придётся покружить вокруг её секретов — дабы они таковыми и остались. К тому же соблюдение тобой уговора — хороший предлог держать её в поле зрения, а также собрать больше информации о ней и планах Арена. А когда мы закончим наше дело…

— Я буду один решать, что с ней делать, без всяких игр… — подхватил Ливиан и криво усмехнулся.

Весстар хотел сказать другое, но, встретившись со взглядом друга, которым тот неистово буравил пространство, промолчал. Пусть лучше утвердится в этой мысли, чем снова поддастся хаосу эмоций.

Глава 12. Открытие турнира

Мы поднимались по тёмной лестнице, и с каждым новым шагом я всё отчётливее ощущала глухой, доселе незнакомый мне звук. Исходящий от тысяч собравшихся на стадионе людей, он накатывал волнами, пробирал, обволакивал и отдавался вибрациями в теле. Словно рождённый сотней гигантских барабанов, он не просто резонировал в пространстве — он проникал глубоко внутрь, пульсировал там, вызывая восторженный трепет и заставляя кожу покрываться мурашками.

Возле самого выхода я ощутила ладонью, как вибрирует каменная стена, и не сдержала судорожного вздоха. Последняя ступенька… и тёмный лестничный коридор остался за спиной.

Щурясь, шагнула вслед за даиром на ярко освещённый солнцем балкон — и мы нырнули в оглушительный океан пробирающего до костей голоса стадиона.

Сотни зрителей… нет, их были тысячи. Пёстрая и разношёрстная толпа синхронно скандировала чьё-то имя, так что пол под ногами мелко дрожал. Я испуганно замерла, а потом инстинктивно сделала пару шагов назад.

Арен оглянулся на меня из-под капюшона плаща и, чуть улыбнувшись, поманил, чтобы я подошла ближе.

— Здесь столько людей! — шокированно прокричала я ему в ухо сквозь наполнявший стадион шум.

— Это самое масштабное зрелище за последнее десятилетие! — перекрикивая гул, ответил он. — Люди съехались со всех провинций Элисара. А некоторые прибыли и из других миров.

Он указал на несколько больших зон на противоположной стороне стадиона, которые сильно выделялись среди моря синих и голубых оттенков водного народа — другими расцветками и флагами.

— Кланы Таргоса, — сказал Арен, кивая в сторону алых, медных и золотых знамён, пылавших на ветру, будто языки пламени. — Мир огня. У них не всё спокойно в последнее время. Говорят, после переворота границы между кланами сильно… накалились. — Он усмехнулся и прищурился. — Интересно, кто прибыл в этом году.

Тарсы сияли на трибунах ярким облаком алых оттенков. Многие женщины были облачены в лёгкие, струящиеся платья, сшитые немного в элисарском стиле, — но эти платья не спадали, а будто обвивали их тела, как живое пламя. От них веяло страстью, грацией и решимостью. А ещё — роскошью.

На многих присутствовало просто неимоверное количество золотых украшений, отчего огнессы буквально искрились на солнце при каждом движении, словно рыбки. Хотя им такое сравнение, наверное, вряд ли понравилось. Слишком уж «водное» и оскорбительное для тех, кто так гордится своей принадлежностью к силе пламени, — подумала я с улыбкой.

Я изучающе наблюдала за ними. Они так же, как и я, могли владеть огненной стихией, но внутренне я совершенно не ощущала себя частью этого народа… Наверное, и не должна была: всё же я выросла в другом обществе, с другими традициями и ценностями. Тот случай, когда принадлежность к одному из видов магии совсем не определяет самого человека.

Пока я наблюдала за огниками, невольно заметила, что в рядах Таргоса действительно царила странная напряжённость. Они держались кучно, но между кланами явно ощущалась разобщённость.

Некоторые выглядели так, словно сошли с имперских фресок, — прямые, статные, с безупречными лицами и мантиями, переливающимися, как пламя на закате. Их окружала аура унаследованного достоинства. Я почти не сомневалась: передо мной представители старых кланов — тех, кто веками был у власти и чтил каждый жест, как ритуал.

Чуть поодаль — другие. Грубее. Широкоплечие, в одежде из плотной ткани, с обилием кожи и металла. Края их мантий были обуглены, лица — загорелыми и резкими. Они кричали громче всех, не сдерживая эмоций, и больше напоминали воинов, чем аристократов. Их жестикуляция была порывистой, они хлопали друг друга по плечам, как на арене перед боем.

Были и те, кто не вписывался ни в одну из крайностей, — в простых балахонах и словно только спустились с гор, с красными повязками на лбах и глазами, полными ожидания. Их не окружала свита, они стояли плотными группами, молча, но с таким напряжением в позах, будто каждый из них сдерживал пылающий заряд.

Между группами почти не было общения. Ни взглядов, ни жестов, ни даже кивков. Как будто каждый клан прибыл отдельно, сам по себе, но под единым знаменем. И это молчание — неравномерное, ощутимое, будто натянутые жилы, — чувствовалось сильнее любых слов.

— Видишь тех, в балахонах? — Арен едва заметно кивнул в сторону горцев. — Их считают дикарями. Но боятся.

— Они… выглядят так, будто готовы броситься в бой прямо сейчас, — пробормотала я.

— Горные всегда такие, — усмехнулся Арен. — У них Турнир — не просто состязание. Это вопрос престижа, силы, а порой и мести.

Я вздрогнула, когда один из тарсов — высокий, с чёрными как уголь глазами и ярко-рыжими волосами — внезапно вскинул руку, и в небо взвилась тонкая, ослепительно-белая струя огня. Толпа взревела, а над его головой вспыхнул герб — три перекрещённых меча в круге пламени. Символ сиял всего мгновение, но в этой вспышке чувствовалась явно наглая и вызывающая демонстрация силы.

Арен нахмурился.

— Это символ нового объединения. — Его голос стал настороженным, а взгляд отстранённым, словно он пытался вспомнить детали и подробности всей политической символики огненных.

— Кхм… и флаги не те, что были раньше. Похоже, кто-то утратил силу… а кто-то — нашёл.

— Ты кого-то ждал?

— Ждал других коалиций, — коротко ответил он, но, не сказав больше, переключил моё внимание, указав на следующую трибуну. — А это представители великих и несравненных Обителей Хельсура, — голос Арена стал чуть ироничным, но с оттенком уважения. — Воздушников в этом году прибыло больше всего!

Мой взгляд скользнул по трибунам, залитым белым, серебряным и небесно-голубым. Что-то в их очертаниях нарушало привычную логику пространства — как если бы архитектура здесь не стояла, а плыла, чуть вибрируя на грани видимости. Неуловимо и оттого затаённо прекрасно — как эхо ветра в пустоте.

Сами хельсы выглядели как с другого мира, а скорее даже как не от мира сего. Высокие, худощавые, с утончёнными чертами, будто высеченными из бликов света и теней. Их одежда напоминала полупрозрачные волны воздуха — многослойные, текучие мантии, казавшиеся сотканными из порывов ветра. Некоторые парили над местами для сидений — не ступая на помост, а словно висели в невесомости, обрамлённые тонкими спиралями воздуха.

— Они странные, но завораживающе красивые… — прошептала я, не в силах отвести взгляда.

— Уровень развития их магии и культуры высок, но они, — Арен помедлил, — немного снобски настроены. Особенно к нам, водным. Считают себя… — он чуть усмехнулся, — скажем так, идеальными. Высшей кастой небожителей.

Я взглянула на воздушников по-новому — теперь их совершенство форм и движений вдруг обнажило не только грацию, но и холодную надменность. В каждом их жесте сквозила уверенность в своей исключительности, будто весь остальной мир — всего лишь несовершенный фон для их воздушной утопии.

Всё это вдруг показалось не притягательным, а отчуждающим. И, кажется, теперь я начала понимать, почему второй сын Повелителя не остался в мире матери, а выбрал Озерон своим домом. Среди них не было бы места полукровке. Неважно, насколько он силён — он всё равно был не «идеален».

— А там джарги, они, наоборот, участвуют очень малочисленной группой. Их магия идёт из земли, из плоти. Они редко покидают родные леса, но на Турнире их любят. Шоу они устроить умеют, — указал он правее.

Вокруг этих трибун пестрили зелёные и коричневые флаги в разных вариациях оттенков. Зона, выделенная для магов земли, действительно оказалась крайне скромной, в разы меньше, чем у остальных. Я с жгучим любопытством принялась разглядывать иноземцев и их костюмы — ещё и потому, что некоторые их одежды сильно отличались от нарядов местных жителей.

Насколько я помнила, маги земли — это единый народ, но разница в облачении среди них была разительной. Часть представителей облачилась в строгого покроя костюмы с косым широким кроем, другая оказалась, наоборот, в одеждах лёгких и свободных, цвета свежей зелени, а третья группа предстала чуть ли не голой.

На мужчинах и женщинах имелись лишь небольшие отрезки ткани, чуть прикрывавшие интимные места, и по меркам водного мира фактически на турнир они явились в чём мать родила. Их кожа, тёмная, как обсидиан, была украшена белыми татуировками — будто выжженными изнутри. Они казались одновременно первобытными и завораживающе красивыми.

— Они почти голые… — прошептала я.

Арен усмехнулся.

— Это знак доверия. Показывать тело в бою — значит не бояться. Ни взгляда, ни удара.

А вот мой смущённый взгляд тем временем задержался на высоком воине, который широко расправил голые плечи и поиграл мускулами, видя, как его заинтересованно разглядывают две молоденькие элисарки с соседней трибуны. На его тёмной коже белели затейливые татуировки — они шли от шеи, пересекали ключицы и спускались по рукам, будто вены из светящейся глины.

Девушки оживлённо хихикали, с нескрываемым восхищением поглядывая на гиганта. А парень вновь повторил свой трюк, довольно улыбаясь и гордо демонстрируя своё смуглое полуобнажённое тело, явно наслаждаясь вниманием.

— Прямо как павлин, — пробормотала я.

— Или элемент ритуала брачного танца, — подхватил Арен, слегка толкнув меня локтем.

— Не удивляйся. Это одно из древних племён, — пояснил он, заметив мой взгляд. — У них матриархат и культ тела. В этих племенах женщина может иметь нескольких мужей. Часто — братьев. А для мужчины важно — быть замеченным.

Я с удивлением посмотрела на даира, но он лишь пожал плечами — не моргнув, не объяснив, будто это была часть привычной картины мира. А для меня… не отталкивающе, но странно и непривычно.

Моё внимание вернулось к джаргу. На его шее, как и у нескольких его собратьев, красовались множество амулетов, клыков и каких-то верёвочек. Рядом стояли девушки, которые выглядели не менее воинственно и диковато. Высокие, с крепким телосложением, мускулистые, словно высеченные из камня. Их движения были уверенными, в них ощущалась сила — не мужская, а иная. Живая, пружинистая, первобытная. Как у дикой кошки — чья грация рождена борьбой и выживанием.

— Сложно понять, красивые они или нет, — пробормотала я. — В них что-то пугающе цельное. И дикое. Настолько иное, что кажется: это красота совсем другого мира.

— Они другие. У многих племён — матриархат. И они знают себе цену, — ответил Арен. — Но не недооценивай их. Ни мужчин, ни женщин. Те, кто здесь, — не просто участники. Это лучшие из лучших.

Женственными их назвать язык не поворачивался. Ещё сильнее это чувствовалось на фоне утончённых фигурок воздушников. Даже мужчины с Хельсура на их фоне казались более хрупкими и изящными. А женщины воздушного народа вообще вызывали во мне ассоциацию с лёгким, едва ощутимым ветерком — настолько нежно выглядели их наряды и они сами.

То и дело над стадионом вспыхивали искры магии — крошечные всполохи разных стихий, срывающиеся из пальцев разгорячённых зрителей. Казалось, воздух сам дрожал от нетерпения. Я поймала себя на том, что всё сильнее наклоняюсь вперёд, будто это поможет рассмотреть каждую деталь.

Глашатай воздел руки к небу, и его голос перекрыл всё вокруг:

— Пусть начнётся пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий! Да победит сильнейший!

Трибуны взорвались волной восторга. Воздух дрожал от тысяч голосов, над ареной вспыхивали цветные сполохи — маги выпускали вверх заклинания, и небо над стадионом озарилось фейерверком стихий. Вода поднималась в тонкие струи и рассыпалась дождём из искрящихся капель, языки пламени складывались в спирали, что гасли в вихрях воздуха, а от земли поднимались светящиеся пылинки, похожие на рой золотых насекомых, и расцветали цветы.

Толпа взорвалась. Волна аплодисментов, свистов, радостных криков, заклинаний. Арена дрожала от ритмичного скандирования, как живое сердце четырёх миров.

Я стояла, не двигаясь. Смотрела, как небо вспыхивает и гаснет, как на мгновения сливаются вода, огонь, воздух и земля. Всё вокруг казалось грандиозным и неумолимо притягательным — как момент перед бурей, когда ещё никто не знает, что принесёт ветер.

Все только начиналось…

Над ареной полыхнуло так ярко, что я зажмурилась и отшатнулась от перил. Сквозь сомкнутые веки ещё пробивался свет, а снизу уже доносился тяжёлый мерный рокот. Камень под ногами мелко задрожал.

Арен придержал меня за локоть.

— Уже можно смотреть. Это жрецы Клана Света, элитарная каста Таргоса.

Я осторожно приоткрыла глаза. По песку безупречным строем шли воины в золотистых плащах; длинные полотнища качались в такт шагам, то скрывая, то открывая белые одежды. В их слаженности было что-то пугающее: ни одного лишнего жеста, ни одного случайного движения. Впереди выступал маг с сияющей сферой над ладонью. Теперь её свет не резал глаза, и я смогла разглядеть тонкие язычки пламени, заворачивавшиеся внутрь шара. Под ногами мага почти не было тени.

Арен подался вперёд, изучая каждое движение жрецов.

— Они и в бою так встречают противника? — спросила я, всё ещё промаргиваясь.

— Если потребуется. Такой сферой можно ослепить целое войско или испепелить противника, заставив её взорваться. При этом из них выходят лучшие целители Хасары.

Я снова посмотрела на сияющий шар и украдкой промокнула уголки глаз. Верилось охотно, особенно в ту часть, что касалась ослепления.

За золотистыми плащами показались красные. По трибунам Таргоса прокатился новый рёв, над головами затрепетали знамёна. Арен что-то сказал, но я расслышала только название: Клан Чистого Пламени.

Огненные аристократы шли медленно, давая разглядеть себя со всех сторон. Их взгляды скользили по трибунам оценивающе. На груди у каждого сияла золотая брошь в виде языка пламени; огненные нити, вплетённые в волосы, то вспыхивали, то почти гасли на солнце. Один из магов поднял руку, и над его пальцами вытянулась тонкая лента огня. Она обвилась вокруг запястья, взметнулась выше и сложилась в знак клана. Тарсы на трибунах зашумели ещё громче. Маг слегка склонил голову, принимая приветствие, и пошёл дальше.

Я проводила взглядом его безупречно прямую спину. Судя по лицу, собственной победой этот красавец собирался удивить кого угодно, только не себя.

Следующие участники едва успевали отвечать своим зрителям. Медные застёжки блестели на одеждах цвета раскалённого металла, у поясов позвякивали небольшие металлические подвески. Присмотревшись, я узнала среди них колёсики с зубцами и тонкие сцепленные кольца. Один из молодых магов на ходу придерживал такую штуковину, пока сосед что-то увлечённо объяснял ему, показывая пальцем на арену.

— Клан Искры, — пояснил Арен, заметив мой интерес. — Алхимики и мастера артефактов.

— Даже сюда свои поделки привезли?

— С ними никогда не угадаешь, что окажется украшением, а что пригодится в бою.

Я посмотрела на зубчатое колёсико с гораздо большим уважением. Молодой тарс тем временем убрал его под край мантии, поймал чей-то возмущённый окрик с трибун и спохватился, поспешно поднимая руку в приветствии.

За ними появились маги Клана Зноя. Плотные многослойные плащи скрывали фигуры, глубокие капюшоны — лица. После сверкающей меди и красных одежд взгляд почти отдыхал на их приглушённых песчаных оттенках. Только чем дольше я смотрела, тем труднее было различить очертания: воздух возле плащей дрожал, как над раскалёнными камнями. Один из магов повернул голову к трибунам, и мне на мгновение показалось, что лицо под капюшоном тоже поплыло.

Я моргнула. Нет, просто марево.

Замыкал шествие Клан Магмы. Высокие широкоплечие воины ступали тяжело, сдерживая шаг, чтобы не нагнать остальных. В броне чернели обсидиановые пластины, между ними поблёскивал металл; тёмно-красные мантии почти волочились по песку. Их магию я ощущала даже здесь, на балконе, — тяжёлую, вязкую, словно под обсидиановыми пластинами медленно ворочалась раскалённая лава. Рядом с этими громадинами неугомонные маги Искры казались совсем мальчишками.

Огненные кланы один за другим занимали отведённые места. Я поворачивалась вслед за ними, стараясь никого не упустить, и чуть не пропустила глашатая, который поднялся над ареной. Его белое одеяние расправилось на ветру; мужчина плавно развернулся к трибунам и остановился в воздухе.

— Посмотри ему под ноги, — сказал Арен. — Этот держится сам, без диска. Чистокровный воздушник.

Я присмотрелась. И правда, под подошвами ничего не было. Глашатай стоял над ареной так спокойно, словно под ним находился надёжный каменный помост.

А ведь люди Ливиана летали на дисках… Я вспомнила его отряд и невольно задумалась: неужели он собрал вокруг себя таких же полукровок, как сам? Прежде мне и в голову не приходило смотреть на них с этой стороны.

Голос глашатая разнёсся над стадионом, заставив меня снова поднять голову:

— Для меня великая честь представлять Хельсур на этих состязаниях! Мы благодарим Владыку Вальдера и народ Элисара за радушный приём. Наши бойцы готовы сразиться и показать силу своей стихии. Хельсур объявляет пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открытым!

Крики зрителей прокатились от одной трибуны к другой. Из прохода уже выходили воздушники в белых камзолах с серебряной отделкой. Кто-то приветствовал публику, кто-то смотрел прямо перед собой, старательно сохраняя торжественный вид. Я заметила совсем молодого парня, который успел поправить воротник три раза, пока шёл мимо нашей ложи.

— Они все из знатных семей? — спросила я у Арена.

Арен сжал мою руку и шепнул мне на ухо:

— Нет, обычно около половины команды — маги неблагородного происхождения, но чистокровные и очень сильные. Для них на кону и честь своего народа, и собственное будущее. Победа на Турнире приносит признание, даёт возможность возвыситься, попасть в окружение Повелителя. Для простого мага это может решить всю дальнейшую жизнь.

— А знатные охотно уступают им такую возможность?

Арен покосился на меня и усмехнулся.

— Им незачем что-то уступать. Если сил достаточно, знатному магу всегда найдётся место. Только не каждый хочет рисковать собой ради того, что у него и так есть. При дворе его знают, о будущем позаботится семья. Вот и выступают многие, чтобы просто развлечься.

— И покрасоваться, — добавила я, проводив взглядом очередного красавца, щедро посылавшего улыбки женской половине трибун.

— Без этого тоже не обходится. Если кто-то из высокородных хочет поучаствовать, продемонстрировать силу и готов выполнять приказы капитана, его возьмут по первому требованию. Но на арене происхождение от удара не защитит.

— И как много желающих?

— Не скажу, что встают в очередь, но есть. Вот один из них, кстати, — Весстар Орвейл. Чистокровный воздушник, с двенадцати лет участвует в турнирах. На Хельсуре ни одного состязания не пропускает.

Даир кивнул в сторону команды. Я прикрыла глаза рукой от солнца и присмотрелась. Весстар, лучший друг Ливиана Дирса, шёл в первых рядах, одетый в роскошный белый камзол. Он улыбался и аплодировал. Рядом с ним над ареной плыло светлое существо, которое я сперва приняла за высокую женщину в длинном странном одеянии.

Оно повернулось к Весстару, и из-под переливчатых складок показались две птичьи лапы. За спиной качнулись три длинных пера, почти касавшихся песка. Я подалась вперёд, пытаясь разглядеть странную спутницу воздушника, но та снова скрылась за фигурами его товарищей по команде.

Его архаар? Я поискала взглядом знакомые чёрные волосы среди белых камзолов. Может, и Ливиан здесь?

Досмотреть мне не дали. Гул стадиона вдруг начал стихать, хотя люди вокруг продолжали хлопать и что-то выкрикивать. Я даже повернулась к ближайшей трибуне: мужчина орал и размахивал флагом с таким усердием, что едва не задевал соседку, но его голос до нас почти не доносился.

— Ну конечно… Они всегда так входят, — проворчал Арен, закатив глаза и чуть поморщившись. — Только воздух и их безмолвное присутствие…

Из прохода сектора Хельсура появились шестеро в струящихся серых одеждах и масках закрывающих половину лица. Они двигались почти неслышно, как тени облаков. За ними всё ещё кричали зрители, но здесь можно было спокойно разговаривать, не наклоняясь друг к другу.

— Серые Пики, легендарная шестёрка. Их называют детьми бури, — продолжил даир. — Каждый владеет одной из сил ветра: тишиной, смерчем, воздушным клинком, ритмом, штилем или скоростью.

Я пыталась угадать, кто из шестёрки приглушил звук на стадионе, когда заметила на плечах одного из магов белый меховой воротник. В такую жару он выглядел странно, и я уже успела пожалеть несчастного модника, когда из мягкого меха поднялась узкая голова. Возле уха воздушника мелькнул раздвоенный язык; тот машинально погладил змейку, и она снова устроилась у него на шее.

— А у остальных архаары где? — спросила я, приглядываясь к серым одеждам.

— Некоторые почти бесплотны, таких маги могут носить в себе. Других поддерживает Воздух, даже если у них есть тело.

Я как раз пыталась представить, что чувствует человек с архааром внутри, когда над шестёркой потянулась узкая белая полоса. Облако? Посреди ясного неба, так низко над ареной?

Из него плавно спустился молодой высокий хельсурец. Снежно-белые волосы рассыпались по плечам множеством косичек, скованных серебряными кольцами. Лёгкая ткань облачения воздушника, скользила вокруг его тела, создавая гипнотическое ощущение от его образа. Даже среди остальных хельсов он выделялся бледностью; серые, миндалевидные глаза на его лице казались совсем бесцветными.

«Пугающе странный мужчина, с завораживающе странной внешностью» - подумала я про себя.

— Хаэль Кель’Саар, — сказал Арен. — Наследник Хельсура. Прямой потомок Вайшааров.

Хаэль остановился над песком, так и не коснувшись его. Шестеро Серых Пиков склонили головы. Он ответил коротким кивком и поплыл дальше, ничуть не торопясь, а я всё смотрела на его ноги и не могла отделаться от ощущения, что он просто забыл о существовании земли. На соседней трибуне опустились флаги. Даже те, кто ещё недавно вскакивал и что-то выкрикивал, теперь замерли, провожая наследника взглядами.

— Иди в омут… — выдохнула я. — А это точно люди?

Арен тихо рассмеялся, не оборачиваясь.

— Иногда я и сам сомневаюсь.

Я не знала, кто выглядел опаснее — пылающие тарсы или эти хельсы, чья тишина пугала сильнее любого рёва.

Пока я провожала Хаэля взглядом, шум постепенно вернулся. Зрители будто разом решили наверстать упущенное: засвистели, закричали, застучали по ограждениям. Пришлось придвинуться к Арену, чтобы расслышать имя следующей участницы.

Тея Магдор, капитан команды Джаргала.

Женщина в изумрудном платье вышла к середине арены, и джарги на трибунах поднялись, приветствуя её. Рядом тяжело ступал широколобый зверь с большими рогами. На его тёмной спине зеленел мох; когда он повернулся, стало видно, как неровные пластины коры сдвигаются над плечами. Тея на ходу коснулась его морды, и архаар остановился чуть позади неё.

Капитан выразила почтение Вальдеру, поблагодарила Элисар за приём. Пока она говорила, её огромный спутник перестал поводить головой и замер, чуть повернув к ней ухо.

— Мы готовы сразиться и показать силу нашей земли. Джаргал объявляет…

На последних словах голос Теи неожиданно дрогнул, и она замолчала. Взгляд глашатая метнулся к входу таргосской команды.

Из темноты прохода появились фигуры в чёрных одеждах. Их лица скрывали золотые маски с вытянутыми языками застывшего пламени. Чёрное полотно будто вытекало из пустоты, искажая свет, словно марево над раскалённым камнем. Мантии едва заметно дымились.

Арен выпрямился. Его пальцы крепче сомкнулись на моей руке.

— Великий Унар… — почти шёпотом произнёс он. — Это Клан Пепла, старейший из сохранившихся кланов Таргоса. После переворота они почти не появлялись на общих церемониях. Не думал, что увижу их на арене сегодня.

Огненные трибуны, ещё недавно встречавшие своих таким рёвом, заметно притихли. Я посмотрела на центральную ложу. Повелитель выпрямился в кресле и подозвал стоявшего неподалёку служителя. Тот торопливо склонился к нему.

— Похоже, даже отец не ожидал, — негромко заметил Арен. — Смотри, даже команда воздушников занервничала. Наши тоже напряглись, хотя и пытаются это скрыть.

Я поискала глазами Хаэля. Он уже повернулся к проходу; один из Серых Пиков приблизился к нему, и наследник что-то коротко сказал, не отрывая взгляда от прибывших.

— Почему их так боятся? — спросила я тише, хотя теперь и без того было слышно каждое слово.

— Пепел не оставляет следов, — произнёс Арен чуть слышно. — Но помнит каждого, кто встал у него на пути. Так говорят на Таргосе. Их называют сейгарт — тишина…

— Почему тишина? — прошептала я.

— Потому что после них остаётся только она, — ответил даир. — Ни тел. Ни пламени. Только молчание.

Я невольно сглотнула. Чёрные фигуры продолжали идти по песку. Никто из них не повернул головы к зрителям, не поднял ладони в приветствии. Маг из Клана Чистого Пламени, ещё недавно так охотно показывавший свою силу, перестал улыбаться и проводил их напряжённым взглядом.

— Турнир порой преподносит сюрпризы, — произнёс Арен. — Похоже, на Таргосе изменилась расстановка сил. Или случилось что-то ещё, о чём мы пока не знаем.

Он тихо выругался сквозь зубы.

Тея дождалась, когда прибывшие остановятся, и вновь заговорила. Её голос прозвучал отчётливо, заставив меня вспомнить, что капитан всё это время стояла посреди арены.

— Джаргал объявляет пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открытым!

Свои ответили ей первыми. Над зелёными и коричневыми флагами поднялись руки, по рядам побежали хлопки, и остальные зрители понемногу подхватили приветствие. Из другого прохода выходила команда Джаргала.

После всего увиденного я уже ждала, что арена снова вспыхнет или хотя бы провалится под землю. Но джарги просто шли по песку — босиком и в грубых сандалиях, в одеждах приглушённых зелёных и коричневых оттенков. На тёмной коже белели узоры, в волосах качались перья, у поясов стучали резные подвески.

— Каждый из них как глыба — попробуй такого с места сдвинуть, — негромко заметил Арен.

Дойдя до капитана, они разошлись полукругом. Один ударил пяткой в песок, за ним другой; Тея повернулась к своим, и через несколько мгновений вся команда двигалась в общем ритме. Джарги разворачивались на согнутых ногах, широко взмахивая руками, и с каждым притопом камень под моими подошвами отзывался слабым толчком.

Я наклонилась над перилами. На песке проступали неглубокие борозды, расходившиеся от танцующих. Тяжёлый архаар Теи переступил передними ногами, и мох на его спине мелко задрожал.

Рядом с джаргами появлялись другие существа. Узкая змея размоталась с предплечья одного из бойцов и скользнула вниз; следом на песок ступил зверь, чья шкура напоминала кору старого дерева. Над плечами дальней пары мелькнули полупрозрачные крылья. Я подалась в ту сторону, едва не навалившись на руку Арена, но он уже отодвинулся, освобождая мне место у перил.

— У них архаары сами выбирают мага, — сказал Арен. — Джарги не проходят круги Архии, а устанавливают связь во время обряда призыва. Их зов может услышать и зверь, и лесной дух.

Тёмное крылатое существо скользнуло над джаргами и опустилось за спину одного из магов, пока тот заканчивал поворот. Я уже не успевала ни о чём расспрашивать. Вместе с бойцами двигались их архаары, песок взлетал из-под ног, и я всё ждала, что кто-нибудь оступится, собьёт соседа, заденет зверя. Но каждый раз они расходились, едва не коснувшись друг друга, и снова сходились в общем круге.

Зрители встретили их танец уважительным гулом. Многие даже поднялись, скрестив ладони у сердца в древнем знаке приветствия магов земли.

Танец закончился общим ударом ног. На миг стало тихо, а затем трибуны взорвались новыми аплодисментами.

— Мой даир, простите, что отвлекаю…

За нами стоял дворцовый служитель. Арен обернулся, выслушал несколько слов, нахмурился и выпустил мою руку.

— Прости. Меня уже ждут. — Голос Арена звучал с оттенком сожаления. — Я должен быть с командой, когда выйдет делегация Элисара. Увидимся позже.

Я кивнула, хотя отпускать его совсем не хотелось. Столько вопросов осталось, а задавать их теперь было некому. Даир на мгновение задержался, коснулся пальцами моего запястья и улыбнулся.

— Скоро вернусь.

Я осталась одна. Официальный балкон стал слишком тесным, и я быстро спустилась на нижний уровень, к самой кромке трибун. Здесь жизнь кипела: люди угощали друг друга сушёными водорослями, показывали маленькие магические фонтанчики прямо из ладоней. Женщина рядом сердито отряхивала забрызганный рукав, а позади меня спорили, кто из воздушников был сильнее. Я пристроилась у свободного участка ограждения и посмотрела на центральный проход.

Над стадионом зазвучала глубокая протяжная музыка, похожая на подводный зов. На арену вышли маги Элисара в одеждах всех оттенков бирюзы, жемчуга и морской стали. Элисарские трибуны поднялись разом.

Пришлось ухватиться за перила: кто-то сзади подался вперёд и толкнул меня плечом. Я вытянула шею, стараясь разглядеть существ, плывущих рядом с одним из магов. Две морские тени скользили над песком, словно в толще океана; по их полупрозрачным бокам пробегали блики. Когда ближайшая повернула, её тело изогнулось плавной дугой, и сквозь него на мгновение проступила синяя одежда хозяина.

— Дом Сархэл, — прошептал кто-то сзади. — Наследник с ними?

— Конечно. Кто же ещё поведёт делегацию Элисара?

Я уже увидела его.

Арен шёл во главе делегации. Серебряное шитьё на церемониальной накидке ловило солнце, тяжёлые складки ткани покачивались в такт шагам. Он чуть повернул голову, отвечая на приветствие трибун, и я вдруг вспомнила, как совсем недавно он наклонялся ко мне, чтобы перекричать шум, и смеялся над моей растерянностью.

Сейчас я вряд ли решилась бы окликнуть его.

Даир поднял взгляд к нашей ложе, задержался на ней, затем посмотрел ниже. Я невольно подалась вперёд. Он искал меня.

Я всё-таки подняла руку. Арен повернулся в нашу сторону, и мне показалось, что уголок его рта дрогнул. Потом он снова посмотрел перед собой.

Глашатай взлетел над делегацией.

— Элисар приветствует гостей четырёх миров! Мы готовы сразиться и показать силу нашей стихии. Пятьсот восемьдесят пятый Турнир Стихий открыт! Да победит сильнейший!

Стадион ответил таким рёвом, что последние слова потонули в нём. Над ареной взвились водяные струи, рассыпались на солнце тысячами капель. Я засмеялась вместе со всеми, когда ветер донёс до нас прохладные брызги, и прикрыла лицо ладонью.

Внизу, на золотистом песке, последние делегации сворачивали знамёна. Я проводила глазами стройную колонну Элисара, тщетно пытаясь отыскать в ней одну-единственную фигуру, но издалека все маги воды теперь казались лишь одинаковыми бликами на глубокой синеве. Пришлось встать на цыпочки; между чужими плечами снова мелькнули золотые маски. Клан Пепла покидал арену обособленно, и никто из тарсов не спешил присоединиться к своим неожиданным гостям.

Поискала глазами Хаэля, но беловолосого наследника уже не было видно. И всё же я помнила, как при его появлении замерли зрители. За время церемонии столько раз хотелось восхищённо ахнуть, а теперь почему-то становилось тревожно.

Я отступила от ограждения, пропуская женщину с ребёнком, и оглянулась на нашу ложу. Арен обещал скоро вернуться, и мне стоило дождаться его там.

Глава 13. Закулисье

Я вернулась обратно. Радостный, многоголосый гул стадиона всё ещё просачивался сквозь высокие стрельчатые окна ложи, но здесь, наверху, официальная церемония уже начала рассыпаться на сотни мелких, суетливых течений. Команды покидали арену, а трибуны, разогретые ярким открытием, полнились тем особым ликованием, которое бывает только в самом начале большого праздника — когда всё самое интересное ещё впереди.

И стояла у самого края каменных перил, чувствуя, как нахлынувшее ликование почему-то стремительно начало исчезать. Перед глазами всё ещё стоял образ Арена там, внизу — недосягаемого, величественного наследника великого дома, за которым послушной волной следовала мощь целой стихии. В тишине пустой ложи, где я теперь стояла одна, это чувство дистанции между нашими социальными уровнями только росло, оседая на плечах невидимым грузом. Я вздохнула, отгоняя эти неприятные мысли.

Сухой щелчок дверного замка бокового хода заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

В проёме стоял Арен. Он уже успел сбросить тяжёлую, расшитую серебром церемониальную накидку, оставаясь в лаконичном тёмно-синем камзоле, который выгодно подчёркивал разворот его плеч. Маска безупречного, холодного даира была отброшена: дыхание чуть сбито, ворот расстёгнут, а в глазах вместо торжественного спокойствия теперь плясал живой, почти мальчишеский азарт.

— Идём, — выдохнул он, не давая мне опомниться. — Покажу тебе настоящий турнир. Тот, что зрители никогда не видят.

— Прямо сейчас? — удивлённо спросила я и взглянула на его протянутую руку — пальцы даира чуть подрагивали, выдавая нетерпение. — А как же… протокол? Твой отец ведь ждёт, что ты будешь представлять Элисар до самого конца.

Он толкнул тяжёлую дверь, обитую потускневшими медными пластинами, и увлёк меня за собой в коридор.

— Отец прекрасно знает, что официальная часть — моя самая нелюбимая пытка, — Арен фыркнул, и в его голосе промелькнула тень недавнего противостояния. Похоже, он пренебрег установленным порядком, недовольством отца и банально скрылся от своей роли. — И сегодня Повелитель слишком занят неожиданной делегацией из Клана Пепла, чтобы пересчитывать пустые кресла в ложе. Так что мой побег — это почти акт милосердия: я избавляю его от необходимости хмуриться при виде моего скучающего лица. Думаю, два часа пафосных речей, клятв и бесконечных взаимных благодарностей прекрасно пройдут и без моего участия. По чести сказать, я безумно рад, что не торчу сейчас на той трибуне рядом с отцом.

Он кивнул в сторону пышной ложи, задрапированной тяжёлым голубым шёлком. С нашего ракурса она казалась изящным козырьком, под которым скрывалась политическая элита Элисара. Плотный полог ткани надёжно укрывал присутствующих — за ним не было видно ни лиц, ни движений. Только холодное, надменное присутствие абсолютной власти. Арен заговорщицки улыбнулся, заметив мой опасливый взгляд.

— Клан Пепла… — протянула я. — Повелитель выглядел не слишком обрадованным их визитом.

— Поверь, никто из нас не обрадован. Но именно этот переполох даёт нам фору, — он подмигнул мне. — К тому же… у меня есть идеальный предлог: мне нужно лично проверить готовность секторов. Команды уже начали размещение в подстадионных ярусах, и если я не проконтролирую наши секции, боюсь, воцарится хаос. Там сейчас четыре разных делегации в ограниченном пространстве. Если тарсы или маги земли что-то вновь напутают и окажутся в одной секции с нашими напористыми парнями — турнир закончится, не успев начаться.

Мы свернули на узкую винтовую лестницу, уходящую круто вниз, в самую утробу каменного исполина. Здесь свет солнца стремительно мерк, сменяясь дрожащим оранжевым пламенем редких факелов.

— Всю жизнь мечтал просто встать и уйти с этой дурацкой официальной части, — весело добавил даир, перескакивая через ступеньку. — И ведь не придерёшься — долг зовёт!

Я невольно рассмеялась. Его план — эта безумная смесь высокой ответственности и дерзкого побега — определённо мне нравился. Я взглянула на него, подмечая, как преобразилось его лицо в пляшущих тенях факелов. Исчезла скованность наследника, остался только человек, которому просто хотелось урвать глоток свободы.

— Знаете, ваше величество, — я притормозила на узкой площадке между пролётами, заставляя его обернуться. — Поверить не могу, что этот сбегающий мальчишка и тот великий даир, который всего час назад внушал благоговение и трепет всей арене, — один и тот же человек.

Я невольно улыбнулась, не удержавшись от того, чтобы поддеть его ребячество. Арен замер на ступеньку ниже меня. В полумраке лестничного колодца его глаза казались почти чёрными, но в них всё ещё горел тот самый азартный огонёк. Он сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, и я почувствовала спиной холодную и неровную кладку стены.

— Мальчишка, значит? — тихо переспросил он, упираясь ладонью в камень прямо над моим плечом.

От него пахло морем и чем-то неуловимо лёгким — запахом его собственной силы. Его близость здесь, в тёмном проходе лестницы, вдали от тысяч глаз, ощущалась почти запретной.

— С тобой мои безумства явно крепчают. — Он склонил голову, едва касаясь своим лбом моего. — Ты плохо на меня влияешь, Рика Велиос. Совсем плохо. Раньше я хотя бы пытался делать вид, что мне не наплевать на статус и порядок. А теперь единственное, чего я хочу, — это чтобы этот момент рядом с тобой никогда не заканчивался. Потому что теперь у нас будет всё меньше времени, чтобы просто побыть вместе… Завтра начнутся усиленные тренировки команд, а за ними и сами соревнования.

Я хотела что-то ответить, возразить или подыграть его иронии, но слова застряли в горле. Арен не стал ждать. Его поцелуй был быстрым, почти дерзким — в нём чувствовалось то же нетерпение, с которым он тащил меня по коридорам. Это был поцелуй заговорщика, выкравшего драгоценную минуту у самой судьбы. Он отстранился так же внезапно, как и поцеловал, но руку не убрал, продолжая внимательно изучать моё лицо.

— Я бы увёз тебя на острова, самые далёкие…

— Звучит так, словно ты уже всё придумал, — прошептала я ему в губы.

— На примете уже есть парочка… Представляешь: только мы вдвоём и океан.

Я нежно поцеловала его в ответ на эти слова.

— Мне нравится, когда ты такой…

Где-то над нами взревел очередной гул аплодисментов, возвращая нас в реальность.

— Ты меня делаешь таким… Но долг действительно зовёт. — Он улыбнулся, возвращая себе прежний уверенный вид, хотя дыхание его всё ещё было сбито. — Идём. Если мы застрянем здесь ещё на пять минут, я рискую и правда заработать репутацию безответственного мальчишки, а это обернётся катастрофой покрупнее, чем гнев моего отца.

Чем глубже мы спускались, тем сильнее менялся воздух. Исчезли ароматы дорогих духов и цветочных благовоний, уступив место запаху сырого камня, разогретого железа, звериного мускуса и чего-то острого, колючего, похожего на озон перед бурей. Гул голосов внизу становился всё отчётливее, переплетаясь со звоном металла и… утробным рычанием. Рычанием?

Лестница закончилась массивным арочным пролётом. Но стоило нам сделать шаг к широкому сводчатому коридору, как путь преградили две скрещенные алебарды. Из тени вышли стражи в тяжёлых доспехах, чьи нагрудники светились вытравленными рунами водной стихии.

— Забыл совсем… — Арен нетерпеливо поморщился. — Она со мной, командир. Пропустите.

— Простите, мой даир, но правила написаны не нами. Магический купол не узнает её. — Стражник посмотрел на меня с холодным сочувствием. — Вы, конечно, можете провести её сквозь щит на своей силе, но когда система считает нарушение, у нас у всех будут огромные проблемы. Контроль допусков фиксирует каждого, меня со службы выгонят… а мне она дорога.

Арен на мгновение задумался, а затем одобрительно кивнул:

— Спасибо за честность и хорошую службу, командир. Найдите браслет гостя. Немедленно. Под мою личную ответственность.

Один из стражников коротко кивнул и быстро скрылся в боковом проходе, ведущем к хранилищу. Мы остались ждать в гулком, пахнущем сыростью холле. Прошло несколько минут, прежде чем он вернулся — его лицо было озабоченным, а руки пустыми.

— Мой даир, — выдохнул он, почтительно остановившись перед Ареном. — Хранилище браслетов пусто. Все пропуски уже выданы делегациям и их сопровождающим гостям. Больше нет ни одного, даже запасного.

Арен нахмурился, оглядывая пустой коридор в поисках решения. В этот момент из бокового тоннеля, натужно кряхтя, выкатился щуплый парень в запачканном фартуке. Он толкал перед собой тяжёлую тележку, доверху нагруженную кожаными чехлами и оснащением для команды Джаргала.

— Эй, ты! Стоять, — окликнул его Арен.

Парень испуганно замер, едва не опрокинув тележку, и уставился на наследника широко раскрытыми глазами.

— Ваше… ваше высочество!

— Кто такой? Почему не в своём секторе? — Арен подошёл ближе, разглядывая тускло мерцающую полоску на запястье слуги.

— Я Верес… с кухни, мой даир! — затараторил парень, вытирая пот со лба. — Сегодня всех согнали сюда, грузчиков не хватает, вот нас и бросили на подмогу… Сказали, пока всё снаряжение Джаргала не перетаскаем, к печам не вернёмся.

Арен понимающе кивнул и протянул руку.

— Снимай браслет.

— Но как же… — парень осёкся, глядя на решительное лицо наследника.

— Это приказ. Отдай браслет этой госпоже и возвращайся на кухню, где тебе и положено работать. Я распоряжусь, чтобы твоему смотрителю передали, что ты выполнял личное поручение даира Элисара.

Я заметила, как лицо парня преобразилось. С несказанным облегчением он сорвал с руки металлическую полоску, словно это были кандалы, а не пропуск. Сверкнув довольным взглядом в сторону проклятой тележки, он отвесил нам низкий поклон и, рассыпаясь в благодарностях, буквально растворился в сумраке коридора, явно повеселевший от такого внезапного избавления.

Когда браслет защёлкнулся на моём запястье, Арен взял меня за руку и уверенно шагнул вперёд.

— Теперь идём.

Я затаила дыхание. В воздухе перед нами на мгновение проступила тонкая, едва заметная сетка из голубоватых искр — купол защиты. Стоило пересечь его незримую границу, как по коже пробежало резкое, колючее покалывание, словно тысячи крошечных иголок коснулись тела одновременно. Сердце пропустило удар, но через мгновение неприятное чувство отпустило, сменившись странным теплом, исходящим от браслета.

Тяжёлая дверь распахнулась, и я невольно замедлила шаг, подавленная масштабом увиденного. Передо мной раскинулся настоящий подземный город. Высокие своды поддерживали величественные колонны, уходящие рядами в глубь помещения; между ними причудливой сетью тянулись галереи и переходы, залитые светом магических светильников. Водные сферы Элисара мягко пульсировали лазурью, огненные шары Таргоса отбрасывали на камни танцующие алые тени, белые сферы Хельсура искрились серебром, а тяжёлые кристаллы Джаргала излучали ровное, густое изумрудное сияние. Расположение этих парящих под потолком светильников обозначало сектора команд и помогало быстро ориентироваться.

Но их мирно пульсирующий свет был лишь декорацией для царившего здесь хаоса. Команды уже прибыли в полном составе и яростно осваивали отведённое им пространство. Воздух звенел от выкриков наставников и лязга стали. Маги в форменных одеждах сновали повсюду: кто-то отрабатывал молниеносные боевые связки прямо в проходах, едва не задевая локтями случайных прохожих, другие застыли по углам в глубокой медитации, отрешившись от суеты. Слуги в мыле тащили оружейные стойки, лекари в белых передниках судорожно проверяли запасы эликсиров, а между ярусами носились гонцы с эфилами и распоряжениями.

— Внимание! Освободить проход к вольерам! — зычно выкрикнул один из распорядителей.

Группа служителей в тяжёлых фартуках из кожи осторожно сопровождала плывущий в паре ладоней над полом каменный постамент, окутанный сизоватым маревом левитации. На нём покоился массивный пузатый сосуд из прозрачного жаропрочного стекла. Внутри него, подобно расплавленной лаве, медленно перекатывалась густая субстанция ярко-алого цвета.

— Дорогу! Очиститель для загонов! Не приближаться! Опасно для жизни!

Все, кто находился в этот момент в галерее, синхронно отступили назад, прижимаясь к стенам. Я почувствовала, как Арен собственническим жестом притянул меня к себе, почти скрывая в своей тени. Когда сосуд проплывал мимо, по воздуху пополз сухой, обжигающий запах калёного железа.

— Что это? — шёпотом спросила я, когда свечение багровых знаков на стекле чуть померкло вдали.

— Очиститель для загонов, — негромко пояснил Арен, не выпуская моей руки. — Особая разработка магов Таргоса. Настоящее проклятие в банке. Это средство выжигает органику бесследно, вплоть до самого въедливого запаха. Незаменимая вещь, когда имеешь дело с таким количеством архааров, но если хоть капля попадёт на кожу… — Он не договорил, но по его серьёзному взгляду было ясно: от этой самой кожи, как и всего остального, не останется даже горстки пепла.

— А у нас в Каруне мы используем ароматные эликсиры высокой стойкости для таких нужд, — прокомментировала я, проводив взглядом опасный груз.

По мере того как сосуд удалялся в сторону вольеров, толпа за нашими спинами снова пришла в движение. Специфический запах гари быстро рассеялся, поглощённый мощными невидимыми потоками воздуха, которые вентиляция гнала по коридорам.

— Со стойлами архааров такое не сработает… — усмехнулся Арен. — Там нужны средства помощнее. Каждая мелочь здесь, от освещения до чистоты пола, требует особого подхода.

Он повёл меня дальше, и я поймала себя на том, что с жадным, почти детским восторгом рассматриваю мелькающие лица магов. Пространство вокруг и правда наэлектризовалось. Магия четырёх стихий, сталкиваясь в этом замкнутом тоннеле, создавала почти осязаемое напряжение. Воздух здесь не просто дрожал — он казался плотным, живым, пропитанным чужой волей и силой так сильно, что её, казалось, можно было коснуться рукой.

— Мне кажется, ты не дышишь с момента, как мы вошли? — Арен с улыбкой заглянул в моё потрясённое лицо. Его забавляло моё оцепенение; он явно наслаждался произведённым эффектом, и в глубине его глаз плясали довольные искорки.

— Знаешь, мне кажется, здесь даже интереснее, чем наверху, — я покачала головой, провожая удивлённым взглядом четверых дюжих магов, тащивших в сетке огромный пульсирующий кусок льда, внутри которого смутно угадывались очертания чего-то похожего на зубчатый плавник. — Целый подземный мир… Столько людей… Здесь вообще кто-нибудь спит? Или в этой части стадиона о таком не слышали?

— Сон полностью запрещен правилами турнира, — Арен ответил с абсолютно серьёзным лицом, — и дозволяется, только когда гаснут огни на арене в последний день соревнований.

Я почувствовала, как мои глаза округлились в искреннем удивлении.

— Шучу, шучу! — Он весело замахал руками, не выдержав моего взгляда. — Спят участники во дворце, в специально отведённых для них покоях под надёжной охраной. Но ты права… здесь, в нижних галереях, работа не затихает даже ночью. — Он снова стал серьёзнее, направляя меня в сторону от основного потока.

Мы прошли мимо открытого зала, где команда Джаргала — в тёмно-зелёных одеждах с коричневой отделкой — стояла в кругу, положив руки на плечи друг другу. Пол под их ногами мелко вибрировал в такт их объединённому пульсу.

Тея разомкнула круг и что-то сказала ближайшему бойцу. Теперь, вблизи, она показалась мне совсем молодой — лет тридцати, не больше. Высокая, с крепкими обнажёнными руками, она без усилия отвела выставленный джаргом посох и заставила его отступить. Тот нахмурился, переставил ногу и повторил движение. На этот раз капитан кивнула.

— Так у вас всё-таки баба командует? — донеслось из-за моего плеча.

Двое тарсов замедлили шаг у входа. Один довольно скалился, ожидая ответа; молодой джарг с посохом уже повернулся к нему, но Тея придержала древко.

— Ещё раз. Ты опять переносишь вес слишком рано.

Боец помедлил, потом послушно вернулся в стойку. Капитан отвела второй выпад, и на этот раз он удержался на ногах. Только тогда она отпустила посох и посмотрела на тарсов.

— Если хотите потренироваться, проходите. До состязаний ещё есть время.

— Нам своих командиров хватает, — усмехнулся насмешник, уже отходя.

— Вот их и слушайте, — спокойно посоветовала она.

За её спиной поднял голову рогатый архаар. В тесном зале он казался ещё шире, чем на арене: короткая шея уходила в высокий загривок, тяжёлые рога расходились в стороны и загибались вверх. Зверь шумно втянул воздух вслед тарсам, но Тея положила ладонь на его массивный лоб, и он снова опустил морду. По краю уха торчал клочок мха. Она расправила его пальцами, продолжая следить за упражнением.

— Для Таргоса женщина во главе команды — что-то унизительное? — тихо спросила я у Арена.

— Просто трепятся для забавы, но тарсы с их нравом, конечно, вряд ли бы выдержали женщину-капитана, — отозвался он с усмешкой. — А на Джаргале у многих их племён женщины распоряжаются куда большим, чем девятка бойцов.

Тея снова остановила своего ученика, на этот раз показав на его ногу. Судя по страдальческому лицу джарга, до правильного выпада ему предстояло ещё немало попыток. Зато о тарсах он уже забыл.

Чуть дальше, за высокой аркой, затянутой дрожащей полупрозрачной дымкой, тренировались воздушники. Внутри огромной вертикальной камеры Хельсура бушевал настоящий шторм. Пятеро магов в светло-серых одеждах, расшитых золотой нитью, двигались в безумном потоке воздуха с пугающей грацией. Они не просто парили — они буквально ввинчивались в тугие вихри, совершая немыслимые кульбиты. Время от времени кто-то из них выбрасывал вперёд руку, и в центре шторма на долю секунды вспыхивал тугой, идеально очерченный диск из спрессованного воздуха, о который маг тут же отталкивался ногой, чтобы сменить направление и снова исчезнуть в круговерти.

А из-за соседних массивных дверей, украшенных символом пламени, веяло таким жаром, что каменная кладка вокруг заметно потемнела и пошла мелкими трещинами. Я побыстрее прошла мимо зоны Таргоса, опасливо поглядывая на почерневшую часть стены.

— Нам сюда… — Арен указал на череду широких, укреплённых железом проёмов, за которыми угадывались глубокие, пахнущие зверьём ниши. — Тут самое интересное. Наше «главное оружие» и головная боль смотрителей.

Он не преувеличивал. Первое, что я увидела, заставило меня вцепиться в руку Арена. Из полумрака ближайшего отсека на меня смотрели глаза — золотистые, с узкими вертикальными зрачками. Они висели в воздухе на уровне моего лица, неподвижные, как метки. Потом вокруг них проступил контур — и я поняла, что это не тень, не иллюзия и не зверь в привычном смысле. Хельсурский архаар держался на потоках.

Тело у него было хищное, вытянутое, кошачье — но лишённое привычной плотности. Из широкой лобастой головы, венчающей массивную морду, уходили назад два длинных загнутых рога-полумесяца, отливающих серебром. Вместо шерсти по телу скользили тонкие, рваные ленты уплотнённого воздуха, а вдоль хребта и на боках пульсировал густой, пепельно-белый пушистый мех, который при ближайшем рассмотрении оказывался мерно двигающимися потоками тумана. Архаар медленно втянул воздух — и на мгновение факельный огонёк у двери дрогнул, как свеча перед бурей.

— Это Небесный Коготь, архаар Хаэля, — сказал Арен так спокойно, будто называл знакомого. — В бою он становится практически неуловимым: уплотняет вокруг себя воздух, отбивает удары, отталкивается от потоков. А если подойти слишком близко, ударит такой волной, что на ногах не удержишься. Рога видишь? Вырабатывают электрические разряды, один из приёмов — удар молнией. Красавец, правда?

Красавец?! Эта тварь могла проглотить меня целиком и не подавиться. Но когда первый шок отступил, я поймала себя на том, что он действительно великолепен. Огромные умные и очень осмысленные глаза, массивное тело, парящее в воздухе, как на мягкой подушке, и когти… когти, которые были длиной с моё предплечье!

— Да-а-а… о-о-очень красивый… — уверенно просипела я, делая два шага от вольера.

Небесный Коготь заинтересованно поднял голову, и по краям его силуэта прошла серебряная рябь молний. Почувствовала, как волоски на руках встают дыбом, в воздухе отчётливо запахло озоном.

— Пойдём, покажу остальных, — Арен потянул меня дальше, и тут началось настоящее безумие.

В следующем стойле извивалось нечто, напоминающее помесь змеи и дракона: тело толщиной с бочку покрывала мерцающая чешуя цвета расплавленной меди. Существо приподняло треугольную голову, и я увидела, что его глаза были похожи на тлеющие угли.

— Огненный змей, — прокомментировал Арен. — Таргос. Может выплюнуть струю пламени на пять–десять метров.

Дальше — больше. Тяжёлый ледяной волк размером с доброго быка, чья густая шерсть состояла из острых ледяных игл, а из пасти при каждом вдохе вырывалось облако морозного пара. Каменный барс с Джаргала — его шкура выглядела как подвижный гранит, а когда он зевнул, я насчитала три ряда зубов.

Прямо напротив него на невысокой перекладине сидело то самое существо, которое я заметила рядом с Весстаром на открытии. Белые когти обхватывали дерево; из-за спины спускались три длинных хвоста-пера. Один зацепился за край кормушки, и самка, чуть приподнявшись, терпеливо его высвободила. Вдоль её птичьего тела лежали тонкие белесые складки. Я поискала под ними крылья, но не увидела: мантия шевельнулась сама, освобождая две лапы, когда хозяйка опустилась на пол.

А потом она повернулась к нам, и я замедлила шаг. Женское лицо: высокие скулы, губы, внимательные янтарные глаза. Только у висков кожу сменяло светлое оперение, уходившее назад небольшим хохолком. Самка чуть наклонила голову, разглядывая меня с не меньшим интересом. Птичья мембрана на мгновение заволокла глаза, создав жутковатое ощущение и напомнив, что передо мной совсем не человек.

— Сайра, архаар Весстара, — пояснил Арен. — Не дразни. Упаси Унар, решит что-нибудь спеть… Голосок у неё не самый приятный…

Весстара? Я перевела взгляд с тонких перьев на это почти безмятежное лицо. Странные же существа выходили из кругов Архии… Почему у архаара мужчины получился такой облик, я даже не представляла. Хотела спросить, но Сайра вдруг приоткрыла рот, и я на всякий случай отступила к Арену. Она, к счастью, всего лишь зевнула.

Моя голова шла кругом от разнообразия форм, размеров, текстур. Вот существо, похожее на огромного ежа, только вместо иголок у него — зелёные кристаллы. А вот нечто с огромными чёрными глазами, напоминающее осьминога, парящего в полупрозрачном пузыре: его щупальца лениво шевелились, оставляя в пространстве светящиеся следы. Были архаары, покрытые перьями всех цветов радуги, с чешуёй, гипнотически меняющей оттенки, с панцирями, усеянными драгоценными камнями. Некоторые выглядели почти мило — пушистый шар с глазами-бусинками и крошечными лапками, пока он не раскрыл пасть, демонстрируя жуткий частокол клыков.

— У каждого своя связь с хозяином, — объяснял Арен, пока я, раскрыв рот, таращилась на это буйство магической фауны. — Архаар — это проявление души мага, его истинной сути. Они рождаются из Потока при первом полном слиянии мага со стихией, обычно в возрасте шестнадцати–восемнадцати лет.

Я хотела расспросить подробнее, но тут моё внимание привлёк громкий смех. Группа молодых магов в светло-серых одеждах Хельсура столпилась у одного из дальних стойл, и, судя по их веселью, происходило что-то забавное.

— Да это ж Тиаркар собственной персоной! — под громкие смешки раздался чей-то голос.

Я потянула Арена в ту сторону, любопытство пересилило осторожность. Протиснувшись поближе, мы увидели причину веселья. На низкой скамье сидел невысокий мужчина лет тридцати, с копной тёмных волос и спокойным, даже философским выражением лица. А рядом с ним… Я моргнула. Потом ещё раз. Нет, мне не показалось. Рядом с магом сидела мышь. Обычная серая мышь размером с мою ладонь, разве что уши у неё были непропорционально большие, а хвост — чуть длиннее обычного.

— Погоди, ты где его держишь-то? — продолжал потешаться один из воздушников, высокий блондин с орлиным носом. — Он случайно у тебя не в сапоге живёт?

— В кармане, наверное! — подхватил другой. — Вместе с крошками от обеда!

— Вот и вскрылась твоя душонка, брат… — Третий маг, девушка с короткими белыми волосами, театрально вздохнула. — Силушка твоя — ровно на одного мыша с хвостом!

— Смотри, не наступи на своего боевого духа, — уже откровенно ржал другой блондин, судя по одежде — из команды Хельсура, — а то и мокрого места не останется!

Толпа покатывалась со смеху, но я заметила кое-что странное. Хозяин мыши — не выглядел смущённым или расстроенным. Он спокойно гладил своего крошечного архаара по спинке, а в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка. Более того, когда он поднял глаза на насмешников, в них мелькнуло что-то… хищное?

— Эй, Тико! — Блондин наклонился к мыши. — Ты хоть пищать-то умеешь грозно? Или только сыр воровать?

Мышь — Тико — повернула мордочку к обидчику и, клянусь Потоком, подмигнула. Арен тихо хмыкнул рядом со мной, и я вопросительно посмотрела на него. Даир наклонился к моему уху, и его дыхание защекотало кожу:

— Хочешь узнать секрет?

Я кивнула, заинтригованная его загадочным тоном.

— Это действительно Тико, — прошептал Арен, и в его голосе звучало плохо скрываемое веселье. — И эти идиоты из Хельсура даже не подозревают, что их ждёт.

— В смысле?

— Видишь ли, архаары имеют две формы. Обычную, которую ты видишь сейчас, и боевую. И наш маленький мышонок Тико в боевой форме… — Арен сделал драматичную паузу, наслаждаясь моим нетерпением.

— Что? Становится мышью покрупнее? — предположила я.

— О нет. Он становится тиаркаром. Настоящим тиаркаром — хищником размером с двухэтажный дом. Клыки длиной с мечи, панцирь, который не пробить обычной магией, и рёв… Отец говорил, когда Тико впервые трансформировался на арене в прошлом году, половина зрителей попадала с трибун от ужаса.

Я перевела взгляд с крошечной мыши на хохочущих воздушников и обратно. Моё недоумение сменилось восхищением, а затем — лёгким интересом. Я представила, как это милое существо внезапно превращается в кошмарного монстра, и по спине пробежал холодок. Другие команды, похоже, еще не знакомы с его маленьким секретом, а местные не спешат делиться такой важной информацией с иноземцами.

— Но… как? Откуда в такой крохе столько массы?

— Магия… — Арен выпрямился. — Чистая, концентрированная магия земли. Джаргальцы вообще мастера превращений и физических метаморфоз. Одна из их поговорок — не суди о высоте дерева по размеру его семени.

Я вновь бросила взгляд на мышонка, мудрость этой поговорки была более чем ясна.

Тем временем хозяин Тико поднялся со скамьи, бережно взяв мыша в ладони, и пересадил к себе на плечо. Проходя мимо всё ещё смеющихся воздушников, он обронил:

— Увидимся на арене, друзья. Постарайтесь не слишком обоссат… в общем, лучше вам надеть вторые подштанники.

Блондин фыркнул:

— С чего-чего вдруг? Твоего мыша, думаешь, испугаемся?

Джарг обернулся, и его улыбка стала шире:

— Это просто рекомендация.

Что-то в его тоне заставило воздушников притихнуть, но ненадолго. Как только джаргалец скрылся за поворотом, смех возобновился с новой силой.

— Тико окажется для них совсем не маленьким сюрпризом, — хмыкнул Арен, явно гордясь своей игрой слов. Я ещё долго смотрела в ту сторону, куда ушёл хозяин Тико. Турнир не переставал удивлять меня. Мышь размером с ладонь, которая может стать чудовищем размером с дом…

— Главный урок турнира, — сказал Арен, возвращая меня к реальности. — Никогда не суди о силе по внешности. Самый тщедушный маг может оказаться сильнее громилы, а крошечный архаар — опаснее дракона.

Я кивнула, запоминая его слова. В этом мире, где душа принимает форму зверя, где магия искажает все привычные законы, нельзя полагаться на первое впечатление.

— Пойдём дальше? — предложил Арен, жестом указывая на уходящую вглубь галерею. — Мы ещё не видели тренировочные залы элисарцев. Там сейчас должны готовить водные арены для…

Его слова потонули во внезапном рёве, сотрясшем своды подземелья. Где-то впереди кто-то уже начал тренировку со своим архааром в боевой форме. Камни под ногами мелко задрожали, а с потолка посыпалась пыль. Я невольно придвинулась к Арену, и он ободряюще сжал мою руку:

— Не бойся. Это только начало. Настоящее веселье начнётся, когда турнир стартует по-настоящему.

Глядя на суету вокруг, на магов, готовящихся к битвам, на архааров всех форм и размеров, я чувствовала, как во мне поднимается странная смесь восхищения и тревоги. Этот турнир обещал быть грандиозным событием, и я оказалась в самом его сердце. Мы двинулись дальше по галерее, и я не могла отделаться от мысли: если маленькая мышь может оказаться смертоносным хищником, то кем на самом деле являюсь я сама? Девушка со смешанной магией, аномалия, как говорили в библиотеке… Какой архаар отразил бы мою душу, если бы у меня была такая возможность?

Но это были опасные мысли, и я постаралась отогнать их. Сейчас важнее было запомнить всё, что я вижу, впитать атмосферу этого удивительного места. Арен вёл меня всё глубже в лабиринт подземных галерей, и с каждым шагом магия вокруг становилась всё плотнее, почти осязаемой. Впереди нас ждали тренировочные залы элисарцев, и, судя по доносящимся оттуда звукам — плеску воды, звону льда, чьим-то командным выкрикам, — там происходило что-то не менее захватывающее, чем история с мышиным архааром.

— Готова увидеть, на что способны маги воды? — спросил Арен с лукавой улыбкой.

— После Тико я готова ко всему, — ответила я, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала себя на самом деле. Арен рассмеялся — звонко, искренне, и его смех странным образом успокоил меня.

Когда мы наконец выбрались из подземных галерей арены на свежий воздух, я невольно зажмурилась от яркого послеполуденного солнца. После полумрака подстадионных ярусов, пропитанных запахом зверей и магии, город показался мне особенно ярким и шумным.

— Добро пожаловать на Праздник Первой Волны! — Арен широко развёл руки, и в этот момент сверху на нас обрушился целый водопад брызг. Я взвизгнула от неожиданности, но вода оказалась тёплой и какой-то… весёлой? Да, именно так — каждая капля несла в себе частичку всеобщего ликования. С крыш и балконов на прохожих лились струи воды всех оттенков синего и зелёного, переливающиеся на солнце, как драгоценные камни.

— Что это за безумие? — спросила я, отряхиваясь и не в силах сдержать улыбку.

— Традиция. — Арен тоже улыбался, и капли воды блестели в его влажных светлых прядях. — В день открытия Турнира элисарцы празднуют единство четырёх стихий. И делают это самым естественным для нас способом — через воду, одаривая ею всех и каждого.

Улицы Озерона превратились в настоящий карнавал. Дети с визгом носились между фонтанами, которые внезапно меняли направление струй, обливая всех вокруг. Взрослые элисарцы танцевали прямо в лужах, их движения создавали водовороты и спирали из брызг. Музыканты на углах играли весёлые мелодии, и даже их инструменты были защищены водяными куполами — тонкими, как мыльные пузыри.

Но самое интересное началось, когда я заметила, как по-разному реагируют на праздник гости из других миров. Группа магов огня из Таргоса — их легко было узнать по красно-оранжевым одеждам — старалась держаться подальше от фонтанов. Один из них, молодой парень с обожжённой бровью, яростно тряс кулаком в сторону элисарских детей, обливших его с головы до ног:

— Это же форменное безобразие! Мы не рыбы, чтоб плавать в вашей…

Его товарищ, седовласый маг с добродушным лицом, остановил его:

— Да ладно тебе, Крас. Это же праздник! Смотри!

Он поднял руку, и вода вокруг него мгновенно испарилась, создав облако пара. А потом этот пар заискрился, превратившись в тысячи крошечных радуг.

— Ого! — восхитились дети и тут же побежали к огненному магу, требуя повторить фокус.

Воздушники из Хельсура отнеслись к водным забавам с философским спокойствием. Они создавали воздушные щиты, от которых брызги разлетались красивыми веерами, или подхватывали воду ветром, закручивая её в причудливые спирали. Одна девушка-воздушница даже устроила целое представление, заставив водяные струи танцевать в воздухе под музыку.

А вот маги земли из Джаргала… Они стояли группкой у стены дома, наблюдая за весельем с лёгкой иронией. Их лидер, массивный мужчина с бородой, в которой запутались водяные капли, философски заметил:

— Вода точит камень, но камень даёт воде русло. Пусть веселятся.

И когда особенно шустрый элисарский мальчишка попытался облить их из-за угла, земля под его ногами внезапно стала скользкой, и он плюхнулся прямо в лужу под дружный хохот джаргальцев.

— Идём, — Арен потянул меня за руку. — Хочу показать тебе кое-что особенное.

Мы петляли по узким улочкам, где праздник был в самом разгаре. Торговцы продавали засахаренные водоросли и ледяные скульптуры, которые таяли во рту, оставляя вкус морской свежести. Уличные маги создавали из воды фигуры драконов и русалок, которые оживали и устраивали целые представления. А на одном перекрёстке я увидела, как элисарская девочка и таргосский мальчик вместе создавали облако: она давала воду, он превращал её в пар, и вместе они рисовали в воздухе узоры.

— Вот так и должно быть, — тихо сказал Арен, проследив мой взгляд. — Четыре стихии в гармонии.

Внезапно впереди послышался детский визг — не испуганный, а восторженный. Толпа ребятишек вбежала на площадь, и Арен с мальчишеской улыбкой потянул меня следом:

— Быстрее! Сейчас начнётся!

Площадь открылась передо мной во всём своём великолепии. В центре возвышался огромный фонтан — произведение искусства древних мастеров. Три яруса чаш, украшенных фигурами морских существ, возносились к небу, а на самом верху стояла статуя самого Унара, держащего трезубец. Но сейчас фонтан был выключен, и это казалось странным при всеобщем водном безумии.

— Смотри, — шепнул Арен, и его рука легла мне на плечо.

Вода в нижней чаше фонтана вдруг зашевелилась. Сначала появились небольшие волны, потом — водовороты, и, наконец, из центра начал подниматься водяной столб. Он рос медленно, грациозно, переливаясь всеми оттенками синего и зелёного. Толпа затихла.

А потом я её увидела.

Девушка появилась прямо из водяного столба, как будто вода сама приняла человеческую форму. Её платье цвета морской волны сливалось с водой так, что невозможно было понять, где заканчивается ткань и начинается стихия. Длинные серебристые волосы струились по плечам, как водопады, а в глазах отражалась вся глубина океана. Она подняла руки, и фонтан ожил. Струи воды взметнулись вверх, создавая вокруг неё сияющий ореол.

А потом она запела.

Голос… Потоки, этот голос! Он был чистым, как горный ручей, и глубоким, как океанская впадина. Каждая нота резонировала с водой вокруг, заставляя её петь вместе с девушкой. Я не понимала слов — она пела на древнем наречии элисарцев, — но образы возникали сами собой. Я видела единый мир до Катастрофы. Видела, как земля раскололась, как небо разорвалось на части, как океаны вскипели от ярости стихий. Вода у ног певицы принимала формы: вот рушатся храмы, вот тонут города, вот последние выжившие взывают к богам.

А потом появился он. Унар, Владыка Воды, протянул руку тем, кто готов был принять его покровительство. И те, кто присягнул, были спасены. Вода стала их домом, их защитой, их сутью. Певица перешла на другую мелодию, более светлую, и водяные образы изменились. Теперь я видела, как закладывается первый камень Озерона — не здесь, а где-то у старого русла, среди воды, камня и первых террас будущего города. Как Унар своим трезубцем чертит границы столицы. Как первые элисарцы учатся жить в новом мире, где вода — не просто стихия, а образ жизни.

Толпа вокруг замерла. Даже дети притихли, заворожённые магией момента. Я почувствовала, как по щеке катится слеза, и не стала её вытирать. Рядом тихо всхлипывала какая-то женщина, а старик напротив что-то беззвучно шептал — молитву или воспоминание.

А потом мелодия стала личной, интимной. Певица опустила глаза, и вода вокруг неё приняла форму корабля. На его палубе стоял молодой мужчина — водяной силуэт был удивительно детальным. Он махал рукой, а девушка на берегу — тоже из воды — прижимала ладонь к сердцу.

Песня говорила о любви и расставании. О долге, который зовёт любимого к Рубежным островам — охранять первые границы нового мира, пока Унар закладывает будущую столицу. О женщине, которая остаётся ждать, храня в сердце надежду на встречу. Голос певицы дрогнул на высокой ноте, и я почувствовала, что это не просто песня. Это её история. Её боль. Её надежда.

Я невольно придвинулась к Арену, и он молча обнял меня за плечи. Мы стояли так, двое среди сотен, объединённые магией момента. Его дыхание согревало мою щёку, а рука чуть заметно дрожала на моём плече. Он тоже был тронут, этот вечно уверенный в себе даир.

Песня достигла кульминации. Водяные фигуры взмыли вверх, распались на миллионы капель, и каждая капля сияла, как маленькая звезда. А потом они упали вниз золотым дождём, и каждый, кого коснулась эта вода, почувствовал… благословение? Прощение? Надежду? У каждого было своё.

Меня захлестнуло странное чувство. Будто я дома. Будто я принадлежу этому месту, этим людям, этой воде. Всё моё прошлое — побег из дворца, тайна моего происхождения, страх разоблачения — на миг отступило. Осталась только я, здесь и сейчас, часть чего-то большего.

Последняя нота растаяла в воздухе. Секунда тишины — а потом площадь взорвалась аплодисментами. Крики восторга, свист, топот ног — люди выражали восхищение как могли. Дети бросились к фонтану, но водяной столб уже опускался, унося певицу обратно в глубину.

— Кто она? — спросила я Арена, вытирая мокрые щёки.

— Лирис Тильсар, — ответил он, и в его интонациях прозвучало искреннее уважение. — Лучшая певица Озерона. У неё редкий дар — она эмпат, через воду она касается самых потаённых струн человеческой души, вымывая из них горечь и даря взамен светлую радость. Она выступает только по особым случаям.

Я молчала, боясь расплескать это удивительное чувство лёгкости, которое она во мне пробудила. Мир на мгновение стал прозрачным и понятным, лишённым страхов и тайн. Но стоило мне отвести взгляд от затихающего фонтана и посмотреть ввысь, как это наведённое блаженство мгновенно испарилось, сменившись благоговейным трепетом.

Там, над площадью, возвышалась колоссальная громада, искрящаяся под полуденным солнцем так ослепительно, что казалось, само здание соткано из застывших морских брызг. Храм Унара. Главный храм столицы подавлял своим величием, собирая на своих изысканных фасадах сотни солнечных бликов.

Статуя самого Бога венчала архитектурную композицию. Огромная фигура Унара застыла в благословляющем жесте. Левую руку Великий поднял к небесам, напоминая верующим о высшем смысле и щедрости, а правую протягивал к куполу. С раскрытой ладони божества в круглое отверстие в центре крыши лился непрерывный поток воды — рукотворный водопад, сверкающий в лучах света.

Я заворожённо смотрела, как водные струи исчезают в недрах храма. Получалось, что подношения и молитвы, которые приносились Унару, символически поднимались по этому водопаду вверх, к самой руке Бога.

— Жертвы текут против течения… прямо в руки Бога, — прошептала я. — Интересная задумка.

После праздничного обряда храм казался почти безлюдным: главные службы, видимо, закончились, храмовники разошлись к стадиону и городским процессиям, а широкие двери оставили приоткрытыми для паломников. Отчего моё любопытство быстро победило сомнения.

Массивные двери, украшенные чеканным серебром, оказались едва заметно приоткрыты, явно приглашая одну рыжеволосую девушку сунуть туда свой любопытный нос.

Арен сначала нахмурился, не разделяя моего внезапного порыва, но, взглянув на моё умоляющее лицо, лишь вздохнул и согласно кивнул. Он шагнул вперёд и, приложив немалое усилие, толкнул тугую массивную створку. Петли отозвались глухим, низким стоном, и он пропустил меня внутрь.

По архитектурной логике многое оказалось знакомым — очень похоже на наш храм в Каруне: такой же алтарь в центре, такое же отверстие в куполе, через которое лился живой поток света и воды. Но сходство на этом заканчивалось. Масштаб озеронского храма подавлял. Огромные колонны, облицованные перламутровой глазурью, уходили в недосягаемую высь. Стены были щедро украшены золотом и серебром, а повсюду, в нишах и на постаментах, застыли сотни изваяний поменьше, изображающих духов воды и древних героев.

Но моё внимание приковали фрески. Они покрывали потолок и верхние ярусы стен, рассказывая эпосы Элисара в таких красках, что образы казались живыми. Я задрала голову, рассматривая роспись рядом с главной статуей Бога. Там, в окружении волн, были изображены прекрасные женщины в развевающихся белых одеждах.

Я заинтересованно присмотрелась к этим изображениям и невольно вздрогнула. За спиной каждой из них был очерчен чёткий золотой круг. Сначала это показалось мне просто символичным нимбом, подчёркивающим их божественную суть, но было в этой детали что-то для меня… тревожное. На фреске женщины улыбались, их лица дышали добротой и покоем, но общее впечатление было странным.

— Кто это? — спросила я, не в силах оторвать взгляд. — Те, что рядом с Унаром?

Арен остановился рядом, проследил за моим взглядом и нахмурился:

— Это Эйри, — ответил он негромко. — В древности их называли именно так. Этот храм — один из старейших в нашем мире, поэтому здесь сохранились их первые изображения.

— Эйри… — повторила я, пробуя слово на вкус. — Я читала о них, правда давно… «Служительницы порядка, оберегающие покой Великих сыновей». Но там они описывались как защитницы и стражи равновесия. Их изображение я вижу впервые.

Арен улыбнулся, глядя на роспись.

— Раньше их образам поклонялись почти так же страстно, как и самим Богам. Считалось, что Эйри — это овеществлённая Воля и Благодать каждого из Богов Хасары. Видишь круги за их спинами? Сейчас их так уже не рисуют. Традиция упростилась. В современных храмах ты увидишь только символ руны — круг с вертикальной линией по центру.

Я вздрогнула. Этот символ — круг, перечёркнутый чертой — я видела на стенах родного храма в Каруне сотни раз. Но я никогда не связывала его с этими прекрасными существами.

— Почему их перестали изображать… людьми? — я снова посмотрела на фреску.

Одна из Эйри, казалось, смотрела прямо на меня, и в её взгляде я на мгновение уловила странную, почти осязаемую отрешённость, словно за этой тёплой улыбкой скрывалась какая-то холодная, иная воля. Я зажмурилась и тряхнула головой.

«Сама себя накручиваю», — сердито подумала я. После всего пережитого мне теперь в каждом силуэте в круге видится нечто зловещее.

— Времена меняются, Рика, — философски заметил Арен. — Вера становится суше, образы — лаконичнее. Древние фрески, подобные этим, остались только в старых храмах, где камни помнят ещё первые века после Разделения. Пойдём, здесь слишком безлюдно для такого светлого и праздничного дня.

Я ещё раз оглянулась на сияющих женщин под куполом. Они выглядели защитницами, дарительницами жизни. Тот холод, что я ощутила в Высокогорье, когда на нас с Ливианом напала та стерва, был совсем иным, не имеющим отношения к этому святилищу. Потому что света в ней точно не было.

— Идём. Ты промокла, а здесь прохладно, — сказал Арен, бережно вытирая влагу с моей щеки, и от его прикосновения по коже пробежали мурашки. В его глазах я увидела своё отражение — растрёпанную, мокрую от праздничных обливаний и слёз, но почему-то… красивую…

— Я хочу показать тебе ещё одно место. Там тоже тихо, но гораздо уютнее.

Мне хотелось остаться в храме и изучить каждую трещинку на фресках, но усталость от эмоций давала о себе знать. Слишком много впечатлений за один день — архаары, праздник, эта песня, а теперь ещё и тени древних легенд… Мы вышли из храма, и Арен уверенно повёл меня прочь от монументальной площади по улицам, где праздник продолжался, но уже как-то приглушённо. Маги разных стихий больше не соперничали, а просто наслаждались вечером. Я заметила, как один тарс сушит одежду элисарской девушке своим теплом. Как воздушник из Хельсура помогает старому джаргальцу подняться по крутым ступенькам, поддерживая его потоками воздуха.

— После песни Лирис всегда так, — объяснил Арен. — Она напоминает нам о главном. О том, что мы все — осколки одного мира. Разделённые, но не чужие.

Солнце клонилось к закату, окрашивая мокрые улицы в золотые и розовые тона. Где-то вдали всё ещё звучала музыка, смеялись дети, но здесь, в старой части города, куда вёл меня Арен, царила умиротворяющая тишина.

— Куда мы идём? — спросила я.

— Увидишь, — загадочно улыбнулся он. — Это место… особенное. Не для всех. Но тебе, надеюсь, понравится.

Впереди показались узкие каналы старого города, и Арен уверенно повёл меня к одному из них. Вечер обещал быть интересным.

Наконец мы вышли к узкому каналу — одной из знаменитых лейд Озерона.

— Мой прапрадед спроектировал эту систему, — сказал Арен, спускаясь по каменным ступеням прямо к воде. — Узкие лейды — для личного пользования. Только маги воды могут передвигаться по ним без лодки.

Он протянул мне руку:

— Доверишься?

Я вложила ладонь в его руку — тёплую, сильную, надёжную.

— А если я упаду?

— Не упадёшь. — Он притянул меня ближе. — Держись за меня.

Я взвизгнула. Вода подхватила нас как живая, создавая под ногами упругую поверхность. Арен обнял меня за талию, и мы заскользили по каналу, как по льду, только мягче, плавнее.

— Не смотри вниз, — шепнул он мне на ухо. — Смотри вперёд.

Но я не могла не смотреть вниз. Под нами была тёмная вода, в которой отражались первые звёзды и огни фонарей. Мы скользили между домами, под мостами из кораллов, мимо свисающих к воде серебристых ив. Плавающие фонари покачивались на волнах от нашего движения. Я пошатнулась на повороте — вода там закручивалась водоворотом, — и Арен крепче прижал меня к себе.

— Я же говорил — не упадёшь.

Его голос звучал прямо над моим ухом, низко и обжигающе. Я чувствовала биение его сердца через тонкую ткань праздничной рубашки. Впереди показалась большая площадь, и я ахнула. Кристалл Эфилит возвышался в центре, как ледяная гора, подсвеченная изнутри мягким белым сиянием.

— Помню, в детстве я читала о нём, — сказала я, не в силах оторвать взгляд от гигантского кристалла. — Что в нём хранится вся история Элисара. Что каждый элисарец может прикоснуться и узнать прошлое.

— Это правда, — кивнул Арен. — Но мало кто решается. Прошлое бывает… тяжёлым.

Мы обогнули площадь, и он направил нас к более широкому каналу, где у причала покачивались лодки.

— Отсюда придётся плыть обычным способом, — улыбнулся он, жестом приглашая меня сесть в узкую лодку с высоким носом. — Эта лейда ведёт к заливу. Она торговая.

Он сел напротив, и вода сама понесла лодку вперёд — мягко, плавно, будто знала, куда мы направляемся.

— Где мы? — спросила я, когда канал стал совсем узким, а дома по берегам сменились зарослями ив и диких водных трав.

— Увидишь… Почти приплыли.

Лодка свернула за поворот, и я увидела это место. Старый сад, спускающийся к воде террасами. Каменные ступени, поросшие мхом. Полуразрушенные арки, увитые цветущими лианами. И везде — вода.

— Сад Течения, — сказал Арен, направляя лодку вдоль заросших террас. — Здесь был заложен первый камень Озерона. Сам Унар освятил это место.

— Но, похоже, сейчас он заброшен…

— Не заброшен. Просто… забыт. Официально, — Арен мягко замедлил лодку у низкой каменной кромки, почти скрытой под мхом и свисающими травами. — Сюда давно не водят процессии. Но влюблённые всегда находят дорогу.

В прудах по обеим сторонам канала в невообразимом количестве цвели лотосы и кувшинки, их белые и розовые лепестки светились в сумерках. Лодка скользнула под старую арку, с которой свисали гирлянды светящихся цветов, и остановилась в тихой воде, будто сама выбрала это место. Отсюда открывался вид на залив, где последние лучи солнца окрашивали воду в цвет расплавленной меди.

Вокруг нас, привлечённые мягким, тёплым свечением бутонов, бесшумно закружились крошечные лазурные мотыльки. Сначала их было всего несколько робких искр над водой, — но с каждой минутой огоньков становилось больше. Они вспыхивали в сгущающихся сумерках, то исчезая между листьями, то вновь собираясь над лодкой в тонкое мерцающее облако.

— Красиво, — выдохнула я.

— Здесь я бываю иногда, — Арен сидел напротив, но в узкой лодке расстояние между нами всё равно казалось совсем небольшим. Его голос стал тише. — Когда не хочу быть никем. Ни сыном, ни даиром, ни будущим правителем. Просто… собой. А еще здесь меня обычно не ищут.

Я повернулась к нему, изучая его профиль в угасающем свете. Без своей аристократической осанки… он неожиданно показался мне даже уязвимым.

— А со мной ты кто? — спросила я, сама удивляясь своей смелости.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Но пока ты рядом, всё кажется… легче. Правильнее. Будто я наконец-то дышу полной грудью.

Один из мотыльков опустился на борт между нами, замер на мгновение и тихо вспыхнул лазурным, будто одобряя его слова.

— Тебе понравилось сегодня? — негромко спросил он. Его голос в тишине сада звучал удивительно мягко.

— Ты потрясающий проводник… — я улыбнулась, глядя на то, как последние блики заката тонут в его серо-фиолетовых глазах. — Такой талант зря пропадает на этих ваших дурацких дворцовых заседаниях.

— Со мной ты точно в столице не заскучаешь, — он подмигнул мне, и в его взгляде снова проснулся тот самый мальчишеский азарт, который я так полюбила за это время.

— Я уже это поняла, — рассмеялась я, а затем чуть посерьёзнела. — Нижние ярусы стадиона я точно никогда не забуду… Небесный Коготь, даже крошечный Тико. Что же будет дальше…

Арен чуть заметно поморщился, переводя взгляд на залив.

— У таких Турниров паршивая изнанка, Рика. Для большинства это праздник и гордость всей Хасары. А для тех, кто на песке, — грязь, кровь и ожидание боя. Ты одна из немногих, кому я решился показать эту изнанку. Большинство моих знакомых упали бы в обморок от одного только вида очистителя для загонов.

Я посмотрела на него — серьёзного, сосредоточенного, внезапно ставшего слишком хмурым.

— Я тут подумала, глядя сегодня на всё это зверино-магическое многообразие… — задумчиво прищурилась я. — Мой архаар точно был бы какой-нибудь дикой лесной белкой.

Арен удивлённо моргнул, и напряжение в его плечах начало отступать.

— Белкой? Почему?

— Чтобы кусать важных господ за пальцы в самый неподходящий момент, — усмехнулась я, довольная тем, что он перестал хмуриться. — Согласись, белка-диверсант — это куда опаснее огромного и неповоротливого Небесного Когтя. Таких дел можно наворотить…

Арен рассмеялся — искренне и громко.

— Белка лучше неповоротливого Когтя, значит… — Он покачал головой. — Не думаю… Архаар — это зеркало мага. А в твоём зеркале слишком много глубины, Рика. Белка для тебя довольно мелковатое создание…

— Только до боевой трансформации, — я с улыбкой рассматривала нового приземлившегося на мой палец мотылька. — Во что там, говоришь, превращался этот ваш Ти…?

И тут я вздрогнула.

Мотыльки над водой вдруг сбились в сторону, словно их тронул невидимый сквозняк. Я подняла глаза и заметила фигуру на мосту, прямо напротив нас. Фонарь освещал силуэт достаточно ярко, чтобы разглядеть светлые волосы и характерную осанку. Весстар. На мгновение мне показалось, что наши взгляды встретились, даже через расстояние. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы он, словно убедившись, резко развернулся и ушёл, растворившись во мраке.

— Что такое? — Арен почувствовал моё напряжение.

— Ничего, — в замешательстве ответила я.

— Рика?

— Просто… показалось, что кто-то смотрел.

Арен оглянулся, но мост был пуст. Он притянул меня к себе, обнимая:

— Здесь мы одни…

— Я знаю, — перебила я, прижимаясь к его груди.

Но чувство, что за нами всё это время наблюдали, оказалось неприятным.

— Кстати, об этом… я как раз хотел поговорить, — негромко произнёс он. В его голосе сквозила мягкая, искренняя усталость. — Боюсь, теперь меня часто не будет рядом. Отец требует моего личного присутствия на каждом этапе организации, а после нашего возвращения накопилось слишком много дел. Празднование и первый этап соревнований начинаются уже завтра, и мне придётся следить за всем лично.

Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде было столько бережного тепла, что моё сердце привычно сжалось.

— Обещаешь мне, что найдёшь себе какое-нибудь интересное занятие и не будешь скучать одна?

Я слабо улыбнулась, искренне удивлённая его беспокойством.

— Не волнуйся, скучать я не умею. Во дворце огромная библиотека, да и Озерон слишком красив, чтобы я сидела сложа руки. К тому же Циас очень помог мне освоиться, а Эверта та еще болтушка. Справлюсь.

Но Арен не улыбнулся в ответ. Он сжал мои ладони чуть крепче, и его голос опустился до глубокого, почти умоляющего шёпота:

— И ещё одно. Пожалуйста, побудь пока в своих покоях. Хотя бы первые дни, пока суета вокруг Турнира не уляжется. Дворец сейчас наводнён чужаками, повсюду шпионы Таргоса и Хельсура, а мне будет гораздо спокойнее знать, что ты в безопасности, пока я разбираюсь с делами. Пообещаешь мне?

Побыть в покоях? Ограничить себя четырьмя стенами, пусть и роскошными? Внутри меня внезапно шевельнулся смутный, горячий протест. Моё внутреннее «я», привыкшее к свободе, взбунтовалось против самой мысли о добровольном заточении. Словно меня аккуратно, ласково, но непреклонно отодвигали в сторону. Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы спросить, почему я должна прятаться, если вокруг праздник…

Но Арен не дал мне договорить. Он потянулся вперёд и накрыл мои губы своими.

Этот поцелуй был глубоким, затяжным и каким-то обволакивающим, оставившим на губах привкус лёгкого умиротворения. И с этим прикосновением поднимающийся бунт внутри меня вдруг тихо оборвался. Горячая волна протеста, только что готовая вырваться наружу, захлебнулась встречным томным течением. Мысли подёрнулись сладким, вязким туманом, стирая все углы, вопросы и сомнения. Тревога просто растаяла, оставив после себя блаженное, глухое спокойствие.

Странно. Ещё мгновение назад я была готова спорить, упираться, требовать объяснений. А теперь всё это казалось лишним. Неловким. Почти детским.

Поразмыслив, я решила, что не стоит сейчас устраивать споры. Он ведь даир и будущий правитель. На его плечах лежит огромный груз ответственности за безопасность и организацию очень важного мероприятия, а я поддаюсь своему глупому упрямству. У него сейчас и так полно проблем, а у меня действительно есть чем заняться во дворце.

К тому же… я вновь бросила взгляд на мост. Он был пуст. Может, Арен прав — не стоит привлекать к нашим отношениям внимание всяких подозрительных личностей.

— Ничего, я понимаю. Всё нормально, спокойно решай свои важные элисарские вопросы… — я улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

Арен облегчённо выдохнул, и его ладонь бережно скользнула по моим волосам. В полумраке его серо-фиолетовые глаза казались бездонными и полными искренней заботы. Вода у борта лодки тихонько плеснула, отражая мерцание разгорающихся звёзд.

— Спасибо, честно говоря, я боялся, что это может тебя обидеть… — прошептал он мне в макушку, прижимая к себе ещё сильнее.

Я понимающе кивнула, утыкаясь лбом в его плечо.

— Завтра начинаются первые поединки. Придёшь смотреть?

— Конечно, Турнир я не пропущу ни за что, ведь, насколько я понимаю, в ближайшие дни это будет единственная возможность увидеть тебя.

— Я буду искать тебя глазами на трибунах. — Он улыбнулся и поцеловал меня в шею. — Уже поздно. Отвезу тебя во дворец.

Обратный путь мы проделали молча, но это было уютное молчание. Я сидела, прижавшись к нему, пока лодка скользила по тёмной воде лейды. Город вокруг готовился ко сну. Только дворец впереди сиял всеми окнами.

Через какое-то время лодка пристала к старой дворцовой пристани, которой, похоже, давно никто не пользовался, потому что выглядело место довольно заброшенным. Арен легко перешагнул борт и помог мне подняться.

Возле тёмного, почти незаметного прохода в каменной кладке меня уже ждали. Циас стоял неподвижно, склонившись в почтительном жесте. Фигура парня практически сливалась с тенями.

Арен на мгновение задержал взгляд на слуге, словно удостоверяясь в его надёжности, а после снова посмотрел на меня. Его лицо уже приобрело отстранённый, властный вид, который полагался наследнику, но в глазах всё ещё теплились искры нашего вечера.

— Мне нужно возвращаться, отец наверняка уже закончил приём делегаций, и моё отсутствие станет слишком заметным. Циас проводит тебя. Отдыхай. Завтра будет долгий день.

— А тебе спасибо за сегодняшний день… — я потянулась и сама поцеловала его, обхватив лицо руками. — Увидимся завтра…

Он кивнул.

— Прошу вас, госпожа Велиос, — тихо сказал Циас. — Я провожу вас в Восточное крыло кратчайшим путём.

Уже у самых дверей я обернулась. Фигуру даира уже скрывали наползающие сумерки. А я поспешила вслед за Циасом в темноту коридора, унося с собой воспоминание о нашем поцелуе, мотыльках и сегодняшнем удивительном дне. «Всё-таки хорошо, что мы можем вот так договариваться без споров», — подумала я, поднимаясь по ступенькам.

Глава 14. По дну океана

Спала я снова плохо, ворочалась и всё время не могла найти себе места на постели, чтобы спокойно задремать. Едва уловимое, тянущее чувство, которое удерживало в полусне и в то же время не давало проснуться. Наконец тело расслабилось, дрема накрыла мой обеспокоенный разум, и я провалилась в странный сон…

Лестница в подземелье, холодные ступеньки. Шершавая каменная кладка, к которой я робко прикасаюсь рукой, и… двигающиеся стены. Я шла, а может, плыла в полумраке, почему-то принимая как должное сумбурно меняющуюся обстановку впереди.

Ощущение движения было странно тягучим, а звуки казались искажёнными и глухими. Удушливый, затхлый воздух бил в ноздри. За очередным поворотом мерцание фонарей вновь сменилось темнотой. Все стены в этом сновидении ожили: они двигались, меняли очертания и форму, образовывая ходы, проходы и даже складывались в ступеньки. Не знаю, сколько я так шла — казалось, пыльные каменные коридоры сменяли один другой целую вечность.

Но вот воздух изменился, ощущения стали другими. Повеяло свежестью, влагой и запахом, который я теперь не могла спутать ни с чем — пахло океаном.

Мои ступни коснулись чего-то прохладного и влажного… и грёза мгновенно изменилась.

С недоумением огляделась — как я здесь оказалась? Я стояла на берегу, солёные тёплые волны ласково обнимали мои ступни. Тёмное ночное небо усыпали мириады звёзд, а на зеркальной глади океана плясали их двойники-отражения.

«Какой яркий сон», — подумала я, удивлённо оглядев себя. На мне была всё та же ночная рубашка из белого шёлка. И тут же пришла следующая забавная мысль: какой же это сон — разве можно осознать сон во сне?

На секунду показалось, что вот-вот я проснусь, и это загадочное сновидение развеется, но резкий порыв ветра подхватил мои распущенные волосы, и я вздрогнула от неожиданности. Подняла голову: вода океана пришла в движение.

Тёмные волны, словно ткань, разрезаемая ножом, расступились, открывая морское нутро.

Заворожённая, я шагнула в образовавшийся проход.

Опасливо делаю шаг, потом ещё один. Песок под ногами прохладный и мокрый. Обернулась — берег остался позади, а вода образовавшегося прохода уже оказалась выше моей макушки.

Если стенки вдруг сомкнутся, меня накроет с головой. Плавать я умела, поэтому такой поворот меня не сильно беспокоил — ну, намокну и только. Но, глядя в тёмную глубину впереди, я ощущала, как поднимается внутри волнение, а сердце бьётся сильнее от возбуждения.

Куда вёл меня проход — не имела ни малейшего представления. Поэтому я остановилась и ещё раз огляделась, стараясь справиться с нахлынувшими смешанными чувствами. Страх и осторожность боролись во мне с азартом и любопытством.

Через пару секунд азарт всё-таки победил, и мне совершенно точно захотелось узнать, что там. «Это же просто сон, — сказала я себе. — Во сне вообще можно делать всё, что угодно! Даже ходить по морскому дну!»

Эта мысль показалась мне восхитительной. Она придала храбрости, и я увереннее двинулась вперёд.

Когда глаза привыкли к полумраку, оказалось, что здесь не так уж и темно. Коснулась ладонью стены из воды справа. Там, завораживающе переливаясь, скользила медуза; рядом сверкнул бледной чешуёй косяк мелких рыбёшек.

Их мерцающие тонкие тела создавали вокруг меня магическую атмосферу. Они плясали в тёмных волнах, словно звёзды, упавшие с небес.

Великие Боги, как красиво!

Я улыбнулась и закружилась — это было так забавно, идти по дну сквозь морскую пучину. Осторожно протянула руку, коснулась стены из воды, ощущая её прохладу и живую энергию. Вода вокруг моих пальцев засветилась ярким голубым свечением.

Хохотнула, как ребёнок. Что это? На пальцах остались миллионы маленьких светящихся искорок. Вновь сунула ладони в вертикальные водные стены и побежала вперёд, с непередаваемым ликованием наблюдая, как по бокам за мной остаются длинные светящиеся полосы.

Остановилась, отдышалась, ещё раз нарисовала на водной глади пальцем узор — рассмеялась этому удивительному волшебству океана.

И тут, вдали, я заметила ещё одно светящееся существо. Его изящная фигура притягивала моё внимание. Оно напоминало грациозную рыбу, плавно плывущую между растениями. Его чешуйки переливались всеми оттенками голубого.

Вдруг я вспомнила об огоньке, который следовал за мной в начале моего путешествия. Он возник из ниоткуда, как маленькая искорка, и теперь, когда я была окружена этим волшебным морским миром, я почувствовала, что он снова зовёт меня.

Я обернулась и увидела, как он начинает медленно пульсировать, снова приглашая меня следовать за ним. Его свет был тёплым и манящим, и я, не раздумывая, двинулась в его сторону.

Он то исчезал в темноте, то вновь появлялся, освещая путь. Почувствовала, как волнение нарастает внутри, и с каждым шагом становилась всё более уверенной, что этот путь приведёт меня к чему-то интересному. Сон мне уже начинал нравиться.

Мы двигались мимо изумительных коралловых рифов, где яркие рыбы сонно прятались в кораллах, а вокруг нас кружились огромные крылатые скаты, оставляя за собой светящиеся следы. Я ловила себя на мысли, что всё это может быть просто игрой моего воображения. Но огонёк продолжал вести, и я не могла устоять перед его притяжением.

Внезапно он остановился. Дальше виднелся узкий проход между камнями, густо обросшими водорослями. Я замерла на мгновение, ощущая, как сердце стучит в груди от волнения.

И тогда море — расступилось. Как если бы невидимая рука разрезала его гладь. Передо мной открылся проход в глубину, и я… шагнула.

Сначала неуверенно, потом решительнее. Шла, не чувствуя тяжести, со странным затаённым восторгом.

«Это просто сон, — сказала я себе. — Во сне можно всё. Даже ходить по дну океана».

И от этой мысли стало весело.

И вдруг — знакомое чувство: тёплое, мягкое, зовущее.

Обернулась — мой огонёк был снова рядом. Он парил в нескольких шагах впереди, ожидая меня. Свет его пульсировал, приглашая следовать вперёд.

Двинулась за ним — и вдруг…

Что-то дрогнуло в толще — лёгкое, но ощутимое, словно сама глубина сделала глубокий вздох. Вода пошла рябью, потянулась в стороны. Гладь разошлась, как если бы кто-то невидимый развёл её ладонями, и передо мной открылся новый проход.

Я шагнула и очутилась внутри пространства, которого не должно было существовать. «Хотя это же сон, — напомнила я себе, — здесь всё возможно».

Вода растеклась покатыми стенами, обретая форму купола и удерживая пространство неведомой силой. Своды поднимались всё выше, обнажая строгую геометрию форм, явно рукотворного происхождения. Свет луны рассыпался на тонкие нити и оседал на песке холодной вязью узора из бликов и теней.

У основания сооружения песок переходил в камень — тёмный, отполированный до гладкости, с прорезями древних знаков, которые облепляли рваные пучки водорослей. От этого места веяло древностью и безмолвием — первозданным, как глубина, что породила его.

Песок под ногами был влажным и плотным. Следы от моих ступней исчезали почти сразу, будто само место желало выталкнуть моё присутствие. Я двинулась вперёд осторожно, наблюдая, как под ногами разбегаются крошечные крабы; их панцири поблёскивали в лунном свете, вспыхивая короткими отблесками, как драгоценные осколки жизни среди забытого места.

Купол казался бесконечно огромным. Я запрокинула голову, стараясь оценить масштаб образовавшегося пузыря: кромка уходила вверх и гасла в серебристом мареве. Каждый вздох я делала с замиранием; от волнения сердце стучало слишком громко — единственный звук, нарушавший царившее безмолвие.

Впереди медленно сгущался полумрак. Из него постепенно проявлялись уровни древнего строения, очертания форм, каменные рёбра граней и массивные своды.

Храм. Не похожий ни на один храм Унара, что я видела ранее — чужой, недосягаемый и величественный. От его монументальности по коже прошёл холодок — не страха, а благоговения перед чем-то древним, что смотрит на тебя сквозь толщу веков. Здесь царило иное — неподвижное, первозданное молчание. И я — крошечная, затерянная в этом безмолвии отголоска чужой эпохи. Никаких украшений, ни блеска, ни золота — лишь тяжесть породы, тёмной, почти чёрной, с прожилками, которые местами поблёскивали в лунном свете.

Храм напоминал исполинскую пирамиду, погружённую в толщу воды: без входа, без окон, без признаков того, что в него вообще можно войти. Его вершина терялась в прозрачной дымке купола; камень словно не имел конца и уводил взгляд вверх — туда, где вода касалась его вершины.

Своды испещряли линии, похожие на шрамы. Они то вспыхивали тусклым сиянием, то угасали, словно этот исполин ещё дышал, но редко — как спящий глубоким сном великан.

Я сделала шаг. Под подошвой хрустнуло — раковина в песке разлетелась десятком осколков. В тот же миг по ближайшей плите скользнул короткий всполох света: храм среагировал на мой шаг. Он вспыхнул — и сразу погас.

Сердце пропустило удар. Но я не остановилась.

Что-то тянуло вперёд — не зов и не любопытство. Странная потребность прикоснуться к чему-то важному, почти знакомому… и запретному.

Я приблизилась. Камень оказался совсем не гладким, а шероховатым, исчерченным солью и временем. Местами его покрывали водоросли и наросты ракушек, между ними угадывались едва различимые линии. Не орнамент — письмена. Но язык их был мне неведом.

Пальцы коснулись поверхности — холод обжёг кожу.

Я сжала кулак, чтобы унять дрожь, но взгляд уже не мог оторваться. Каждый знак казался частью системы: переплетения шли кольцами, переходили в спирали, пересекались, образуя сложную сеть. Где-то линии складывались в символ, напоминающий волны, где-то — в форму вихря, где-то — в ровный круг, рассечённый лучами.

От этих пересечений шёл слабый отблеск металла — тусклый, золотистый, едва различимый. Я провела пальцем вдоль одной из трещин, стирая песок, и вместе с ним — тонкую плёнку водорослей. Под слоем наросшего песка что-то вспыхнуло, дрогнуло и вновь угасло.

Но рисунок проступил отчётливее, и, обрадовавшись успеху, я начала с усилием тереть поверхность. И вдруг — руна вспыхнула, уверенно расправляя линии, ожившая ткань узора. Свет прошёл по всей плите, соединяя символы в единую сеть, и остановился в центре.

Я отдёрнула руку. Но золотое сияние не гасло — наоборот, оно медленно впитывалось вглубь, уходя под поверхность камня, как вода в трещину. Где-то далеко, за стеной, раздался тонкий звон. Несколько мгновений он вибрировал в пространстве, а потом всё стихло.

Я стояла, не дыша. Сняв с ладони прилипшую водоросль, я отряхнула руки и сделала шаг назад, оглядывая сооружение.

Двинулась вдоль стены осторожно, втайне боясь потревожить спящего гиганта. Я обошла храм почти по кругу — нигде ни входа, ни углубления: лишь ровная поверхность камня и бесконечная вязь знаков.

Некоторые из них мерцали едва заметно, другие были стёрты временем. Я пыталась уловить логику, но линии путались, как следы ветра на песке. Только на четвёртой стороне заметила что-то новое. Здесь резьба была другой — проще, строже, и в ней было что-то знакомое. Я узнала очертания, похожие на символы с обломков портала в Каруне. Тогда они казались мне просто древним орнаментом для украшения, теперь — частью одного языка.

Один из знаков притянул взгляд. Он был выше моего роста, и половину линий скрывали наросты колонии ракушек. Я потянулась и, встав на цыпочки, с усилием начала сдирать пласт домиков глубоководных моллюсков, под которым прятались заинтересовавшие меня символы. Резкий рывок — и обломки вместе с раковинами рухнули на песок. Я на миг застыла, глядя на распластанные по песку створки, плотно сомкнувшиеся и явно недовольные моими варварскими действиями. На секунду стало неловко — целая колония морских жильцов лишилась родного пристанища. Потом усмехнулась, представив, как они сидят за круглым коралловым столом, чинно обсуждая моё преступление и составляя коллективную жалобу Унару — с печатями, свидетелями и заседанием храмовников. А один из них пищит, что это вопиющее нарушение жилищных прав глубинных созданий. Подумалось, что если сейчас моё сновидение развернёт сюжет в таком ключе, то сцена будет крайне забавной и неожиданно комичной.

Но сновидение не пожелало оставить меня наедине с этой нелепой мыслью — оно неожиданно решило действовать по-своему.

Когда я вновь потянулась к верхней части камня, стараясь подцепить следующую колонию кораллов и ракушечника, где в наростах мерцала последняя строка рун, ткань ночной рубашки натянулась, плечо скользнуло по гладкому камню — и из-под неё вдруг выскользнул мой кулон, тот самый, что остался со времён Каруна. Маленький кусочек обсидиана цокнул о плиту — коротко, звонко, как осколок по стеклу — и замер, мерцая тонким тревожным блеском.

Щелчок — едва слышный, и вдруг что-то ухнуло под плитой, на которой я распласталась всем телом. По камню пробежала тонкая золотая нить, сшивая линии в новую форму. Я замерла, а потом быстро, словно испуганный воришка, нащупала кулончик и зажала в ладони.

Но было поздно — храм уже откликнулся.

По плитам прокатилось лёгкое движение, будто внутри пришёл в действие древний механизм. Линии рисунка изменились, и я увидела — структура сместилась, все символы перестроились и образовали совсем другую вязь рунического узора.

Я подняла обсидиан — камень был тёплым. Свет на поверхности храма постепенно угас, но ощущение, что внутри что-то пробудилось, не уходило. Я провела пальцами по гладкому камню, всё ещё пытаясь понять, что произошло. Может, это был замок — отклик на прикосновение обсидиана. Я обошла пирамиду ещё раз, быстро, с бешено колотившимся сердцем. На других гранях — те же письмена, но иные: каждая стена будто жила своим стилем. Я остановилась у той, что отозвалась. Кулон в руке был слегка горячим.

«Огники…» — вспомнилось вдруг. Они ведь дали мне его. Таргос. Пламя. Значит, эта стена — грань огня. Если сработал этот, должны быть и другие. Значит, храм подчинён стихиям, и чтобы открыть остальные, нужны ключи других миров.

Я обвела взглядом храм. Четыре стороны. Четыре замка. Четыре стихии.

Сжав кулон, я сделала шаг назад. Всё вокруг стало стремительно меркнуть — очертания древнего храма, песчаное дно, даже свет под куполом — будто кто-то стирал картину мира широким мазком тьмы. И в следующую секунду я ощутила, как холодная волна обрушивается на меня сверху.

Последнее, что я успела подумать, прежде чем океан закрылся, словно тяжёлая завеса: что хранит этот храм? Что здесь вообще спрятано? Кто всё это построил — и ради чего?

Что-то дёрнуло — я проснулась и открыла глаза, жадно хватая ртом воздух.

Тёмная комната и… чьё-то явное присутствие! В ужасе я подскочила, развернулась к окну — и буквально столкнулась носом с кем-то… с чем-то.

— Какого омута! — взвизгнула я, отползая к спинке кровати.

Существо зависло возле моей кровати и заинтересованно разглядывало меня. Видимо, это же оно делало в момент моей полудрёмы. И этот зов… вот кто звал меня. Сегодня он приобрёл очертания нового зверя, но глаза оставались всё теми же. Эти глаза невозможно было не узнать.

— Напугал-то как! — воскликнула я недовольно. — Ты тут зачем? Чего хочешь?

По силуэту Стража прошла лёгкая рябь. Что это означало — я не знала. Возможно, он так отвечал, но такая форма общения для меня оставалась совершенно непонятной и странной. Поэтому я просто продолжила высказывать своё негодование:

— Не надо больше ночью так ко мне приходить! Мне от твоего присутствия становится не по себе! Хочешь — приходи днём, но больше не подкрадывайся в темноте. Я спать хочу!

Наэль вновь пошёл рябью — как-то негодующе. Похоже, моя реакция ему не особо понравилась. Но он отодвинулся от кровати и переместился в дальний угол комнаты, где и завис тонким мерцающим силуэтом. Я молча наблюдала за ним некоторое время, но Страж, похоже, никуда уходить не собирался.

Через секунду в место его дислокации устремилась подушка, прицельно направленная моей рукой, и глухо припечаталась об стену. Наэль исчез — видимо, до него всё-таки дошло.

Спустя несколько минут наблюдений за пустым углом веки мои всё же отяжелели, и я провалилась в долгожданный сон. Без сновидений, слава Унару!