Kitabı oxu: «МакКолл»
От автора
Приветствую, уважаемый читатель! Вставлю небольшую ремарку перед началом истории. Самое важное и нужное предупреждение: не открывайте следующую страницу, если не прочли книгу «Семья». С первых строк станет понятно, как закончились приключения главных героев.
Это не продолжение и не предыстория – это полное погружение в мир семьи МакКолл. Разбор каждого персонажа для понимания того, почему он это делает и что побудило его на тот или иной поступок. История персонажей не всегда понятна, если нет неких дополнений. Возможно, они здесь не нужны, ведь сюжет завершён. Для автора это необходимая мера. История должна быть раскрыта со всех сторон.
«МакКолл» – вторая книга из трилогии «Семья», которая не влияет на сюжет и создана исключительно для раскрытия истории в целом, а также для преданных читателей. Автора побудил к её созданию интерес тех немногих людей, которые держали первую книгу в руках и захотели открыть настоящую концовку. Спасибо вам!
P.S. Я не одобряю и не оправдываю героев. Во всех грязных и аморальных поступках с их стороны прошу винить исключительно автора! Но всё зависит от того, что вам нравится.
Пролог. «Мы все умираем»
«Очень многие решили, что было унизительно выдавать серийных убийц за гениальных палачей и творцов справедливости».
Джоэл
Сегодня я похоронил своего последнего отца. Мы с Элайджей стояли у пяти могил семьи МакКолл. Я накрутил именную цепочку мамы на правую руку сразу после её смерти и уже не снимал. Её нож, подаренный отцом, я вынул из стола дяди Сета и оставил себе, а отцовский револьвер забрал Элайджа. Спустя несколько лет, когда я всё же смог прочитать до конца историю своей семьи, я опубликовал их дневник и сделал выставку из набросков и картин отца, которые в большей степени были посвящены моей маме. Люди всё же узнали о судьбе каждого «Карателя» и, возможно, смогли понять, что они тоже были людьми…
Сет умер 20 мая 2043 года, покончив с собой в свой день рождения. Дядя прожил хорошую жизнь – повезло, что он встретил мою маму. Она всегда говорила, что Сет очень важен; тогда я не понимал, что именно имелось в виду. Уже три года прошло со дня смерти Сета – я так любил его. Он был последним, кто не давал мне терять связь с моей семьёй. Настоящей семьёй.
13.11.2023 г. Смерть мамы, папы и дяди Джерри.
Тогда на нашей ферме, 13 ноября 2023 года, мы услышали быстро приближающуюся машину. Там оказались все трое. Дядя вернул родителей домой. Машина врезалась в наш сарай: все овцы разбежались по сторонам, а мы с Сетом уже бежали к машине. Я помню, что чувствовал тогда, – знал, что увижу в той машине, но не хотел верить. Голова отталкивала мысли о том, что я больше не увижу своих родителей живыми. Дым из-под капота развеялся, сквозь него я увидел руку дяди Джерри – он тянулся ко мне, а на глазах были слёзы. Я привык к серьёзности дяди, а сейчас вижу плачущего старика, который не сумел защитить свою семью. По взгляду я понял, что случилось непоправимое. Я открыл водительскую дверь, дядя Джерри чуть не упал на землю. Лицо разбито, изо рта идёт кровь, он давится ею:
– Прости, Джоэл… Я ошибся…
Это были последние слова перед тем, как он испустил последний вздох. Родители лежали на заднем сиденье – они были уже мертвы. Сет, помню, побежал к маме и подтащил её к себе, а я взял руку отца и побледнел… Вот они рядом, но души внутри уже нет. Сет закрыл мамины глаза, а я не мог отпустить руку отца… С меня хватит, я не могу больше описывать этот кошмар!
Рико ушёл в тот же день, когда мамы не стало… Больше я его не видел…
Сейчас 2046 год. Мне тридцать девять. И я не забыл! Я помню историю моей семьи, помню каждое переживание, связанное с их жизнями, – я всегда буду помнить и любить их. Но всё проходит, и каждая история должна завершаться. После того как я отпустил к ним Сета, могу рассказать немного и о своих чувствах во время жизни в статусе МакКолла.
20.02.2020 г. Смерть Рэя и Сары.
Я всегда был достаточно молчаливым человеком. Когда умер Рэй, мой организм отторг всех, кто хотел меня утешить. Я замолчал на три месяца. Я так привык к Рэю и Саре… А тут они просто исчезают – и всё: ты больше не можешь с ними заговорить, а мне бы так хотелось! Была зима, 20 февраля 2020 года – я хорошо запомнил эту дату. Мне было тринадцать, тогда я впервые понял, чем занимается моя семья. Совершенно случайно в тот день я оказался в комнате Сета, где обнаружил несколько записей об их делах. В моей, тогда ещё подростковой голове, сложился пазл, который привёл меня к умозаключению, что все мои родные – серийные убийцы. Я положил блокнот на место, ничего не сказав остальным. Если они молчат о своей жизни, значит, так нужно.
У нашей семьи были ежедневные дежурства, так как Рэй лежал в постели уже третий год из-за тяжёлой болезни. Иногда он выходил на воздух, но без сопровождения делать это было опасно. Тётя Бетти (жена Сета) в этом не участвовала – она очень боялась Рэя. В комнату могли заходить все, кроме меня, Элайджи и тёти Бетти. Один раз я подслушал разговор: стоял за дверью и смотрел в щель – там был отец, он говорил с Рэем о маме.
– Ты так и будешь продолжать грубить?! Она не сделала ничего плохого. Рэй, пожалуйста, будь к ней добр: сегодня Эмма заступает на дежурство, – сказал папа.
– Марк, мне тяжело разговаривать, и тем более о ней. Пусть приходит, но не проси меня больше ни о чём – мне уже всё равно…
– Я просто хочу, чтобы вы наконец поговорили. Не надо с ней так поступать…
– Иди, Марк, твой сын тебя ждёт…
– Эй, Джоэл, нехорошо подслушивать!
– Я просто шёл мимо… Прости, пап.
– Всё в порядке, мама сейчас меня заменит. Иди, позови её.
Я спустился вниз. Мама сидела у камина и читала книгу. Рядом были тётя Бетти и Элайджа.
– Мам…
Она посмотрела на меня, улыбнувшись, встала с кресла и подошла ко мне.
– Ты чего не спишь, Печенька?! – она ласково нагнулась и легонько коснулась моих щёк.
– Ну мааам… – я слегка отстранился. Мне не хотелось, чтобы Элайджа решил, будто я маменькин сынок. – Папа говорит, тебе на дежурство надо.
– Да, уже собиралась идти. Тебе пора спать, Джоэл. Элайджа, уже поздно – пойдём наверх.
Элайджа поднялся с пола, отложил видеоигру, и мы вместе направились наверх. Войдя в нашу сквозную комнату, мы увидели, как мама аккуратно закрывает за нами дверь, а затем отправляется в сторону комнаты Рэя. Я же, почувствовав усталость, быстро забрался под одеяло.
– Джоэл?! – Элайджа позвал меня, – Давай подождём, пока все уснут, и посмотрим на дядю Рэя?
– Нам нельзя! Отец расстроится!
– Мы только заглянем и всё. Или ты струсил?!
– Я не трус, ладно давай… Может, тогда ты от меня отстанешь!
Два часа мы беззаботно дурачились, пока ночь не стала совсем глубокой. За окном безмолвно светила яркая луна. Элайджа тихо слез с кровати, и мы на цыпочках отправились в дальнюю комнату, где лежал Рэй. Осторожно приоткрыв дверь, мы увидели маму: она дремала в кресле у кровати. Оба спали, но Рэй выглядел так плохо… Он лежал уже так долго, что в памяти почти стёрся его здоровый облик. Я решился подойти ближе и заглянул в лицо Рэя – он внезапно проснулся и бросил на меня такой страшный взгляд, что сердце замерло. Этот взгляд навсегда отпечатался в моей душе. Я бросился бежать, схватив за руку Элайджу и мы укрылись в нашей комнате. До сих пор виню себя за то, что разбудил дядю…
– Зря мы туда пошли! – сказал Элайджа.
– Ты доволен?! Теперь Рэй расскажет маме!
Я услышал громкий стук – будто кто-то резко упал на пол. А следом раздался невыносимо громкий крик мамы. Элайджа залез под кровать, а я выглянул из-за двери. В комнату забежали Сет, дядя Джерри, папа и Сара. Все кричали друг на друга… Тётя Бетти поспешила успокоить нас, обняла, а затем раздались два последовательных выстрела. Мы вздрогнули…
– О боже, – прошептала тётя Бетти.
Я услышал быстро приближающиеся шаги – в комнату ворвался папа. На его лице и шее виднелись капли пота.
– Эй, сынок, я здесь, – не бойся.
– Где мама? Что случилось?
– Всё хорошо, мама скоро придёт. Я побуду с тобой, пока ты не уснёшь, Джоэл.
Папа был рядом, пока я не уснул, а ночью, когда я проснулся, за руку меня держала уже мама. Тогда я не понимал, что происходит. Утром меня разбудил Элайджа: брат сказал, что из комнаты Рэя выносят что-то большое. Мы взялись за руки и открыли дверь. Дядя Джерри и папа несли большой пакет, схватив его с двух сторон, а Сет шёл позади, тоже неся что-то похожее. Мама быстро загнала нас в комнату и наконец всё объяснила…
Через час мы стояли на улице у леса: папа, дядя Джерри и Сет закапывали могилы Рэя и Сары. Помню лишь резкое потемнение в глазах – я упал, и мама унесла меня прочь. Я молчал неделями, и это всерьёз встревожило маму. Она старалась достучаться до меня: говорила со мной снова и снова, уговаривала, убеждала, что я уже достаточно взрослый и обязан быть готовым к подобным вещам.
Со мной были только мама и папа – Элайджу я не видел. Они помогли мне пережить трагедию и принять, что Рэя и Сару уже не вернуть. Спустя три месяца молчания я наконец смог поговорить об этом с мамой. Это воспоминание навсегда осталось со мной – я просто не мог о нём не написать…
20.05.2043 г. Смерть Сета.
В тот день я зашёл в его комнату, чтобы поздравить с днём рождения, и первым обнаружил Сета повешенным. Ветер от открывшейся двери снёс со стола все бумаги; свеча, которая всегда горела в его присутствии, была только что потушена, и ветер разносил дым от неё по всей комнате. Я подошёл ближе: Сет был ещё тёплым. Схватившись за его ноги, я попытался поднять дядю выше.
– Джей!!! Джей, сюда!!! – звал я Элайджу.
Тогда мы жили в доме втроём: тётя Бетти умерла уже год как, и мы с Элайджей долгое время заботились о Сете. Болезнь поглотила его; он давно говорил мне, что ждёт своего дня рождения… Но я совсем не ожидал, что дядя может совершить самоубийство. Сет был верующим человеком: он говорил мне, что благодаря тёте Бетти подавил агрессию и с головой окунулся в умиротворение. Зная, что самоубийцы не попадут в рай, Сет намеренно сделал это, наказав тем самым свою душу за грехи. А сейчас он висел надо мной – не могу поверить, что и ты теперь мёртв! Элайджа забежал в комнату:
– Неси нож, Джей, мы успеем…
Брат убежал вниз и скоро вернулся, но мы не успели… Почему я не могу это изменить? Господи, я так любил его! Сет заменил мне отца, научил всему… Я был так счастлив с ним, а теперь стою возле его могилы, которая ещё не успела покрыться мхом, в отличие от остальных четырёх. Теперь все «Каратели» вместе…
Последний год Сет страдал болезнью Альцгеймера. Удивительная вещь – дядя помнил каждое событие, связанное с мамой, папой, дядей Джерри и Рэем, но абсолютно забыл, кто такой Элайджа! Казалось, каждое его воспоминание было выдумкой – я не верил и в половину того, что он говорил. Я не понимал, как он мог забыть родного сына! Дядя и меня иногда не узнавал, но стоило упомянуть хоть кого-то из МакКоллов, как память тут же возвращалась. Мозг – странная штука. Я не врач, мне тяжело судить об этом, но всё это не укладывалось в голове.
Как я понял позже, Сет никогда не забывал свою жизнь. Я нашёл кучу бумаг на его столе: почерк везде был разным, всё поделено на пять частей. Стопки были небрежно раскиданы, но я понял, что Сет пытался собрать что-то важное. Я целых три года разбирал эти бумаги: читал каждое письмо, каждый дневник, который попадался на глаза. Разложил всё по годам и определённым событиям, пытался сопоставить хронологию всей истории семьи МакКолл. И у меня получилось!
После смерти родителей у меня остался лишь Сет. Дядя страшно страдал, так и не сумев пережить их утрату. Спустя полгода он смог притупить боль и решил посвятить остаток жизни Бетти, Элайдже и мне. Мы стали настоящей семьёй.
Когда я был подростком, мы часто ссорились с Элайджей. Причин было много. Во-первых, брат очень ревновал отца. Сет считал своим долгом перед моими родителями заботиться обо мне и часто уделял мне больше времени, чем Элайдже. Во-вторых, общая девчонка в школе. Она нравилась и мне, и брату – отличная отсылка к моим родителям и дяде Джерри! В-третьих, я превосходил Элайджу по уму: я был первым во всём и не собираюсь это скрывать. Но враждовать – нет! Мы братья, должны считать себя братьями! Я мечтаю хотя бы о похожих отношениях, как были у отца и дяди Джерри. Они – огромный пример для меня: эта братская любовь сделала из двух брошенных детей преданных друг другу людей. Боюсь, у нас так не получится, но я попытаюсь…
После прочтения и обнародования истории моей семьи, я сменил фамилию на МакКолл. Мне нравилось быть Блэком, я был им, но теперь я больше не стану скрываться! Нас осталось лишь двое… Элайджа и я…
Люди помнили МакКоллов, но я не пошёл по стопам родителей. У меня была обычная жизнь – ведь этого они и добивались. Однако меня стали ненавидеть за эту историю. Очень многие решили, что было унизительно выдавать серийных убийц за гениальных палачей и творцов справедливости. Но я не согласен! Моя семья – огромный пример для подражания! И мне плевать на мнение окружающих!
Как бы то ни было, я хотел бы поделиться своими эмоциями от прочтения дневников. Когда прочитал отрывок из отцовских записей, где он рассказывает о смерти мамы и признаётся, что был в связи с женщиной по имени Молли, я выронил дневник из рук. Понял, что Эмма – не моя мама. Я продолжал читать: оказывается, Молли оставила меня отцу… Он не отказался от меня, хотя мог оставить в приюте, куда однажды попали мои родители. Кажется, я сам помог ему пережить потерю мамы, даже не зная об этом.
Папа писал, что забывает глаза моей мамы и, когда смотрит на меня, пытается отпустить эту боль. Тогда я совсем запутался в их отношениях. Затем я дошёл до момента, где отец пишет, что не смеет мешать счастью мамы и дяди Джерри. Мне было тяжело понять этих троих – я продолжал читать. С каждым днём я свыкался с мыслью, что похоронил чужую мне женщину. Но я не мог! Только она была, есть и будет для меня единственной любимой мамой! Я вбил это в свою голову.
В детстве я долго мог глядеть на её лицо. Оно привлекало внимание, и только после прочтения дневников я понял, каким страшным мучениям подверглась моя мама. Тот мужчина… Маркус… Я рад, что семья разорвала его на куски и отомстила за эти мучения! Если бы я мог, я бы убил его второй раз! Я продолжал читать о порезах на её спине – в жизни их не видел! По рисункам отца я понял, какие жуткие шрамы покрывали её тело. Удивительная сильная женщина! Я люблю тебя, мам…
2018 г.
Дядя Джерри однажды возил меня на рыбалку – мне запомнился тот день. Он учил меня ловить рыбу – так классно! Мне было одиннадцать. Мы сидели на берегу, а автомобиль стоял неподалёку. К нам приблизились люди…
– Мистер МакКолл?!
Дядя Джерри взглянул на воду и вдруг залился краской. Обернулся и прошептал мне:
– Джоэл, зайди за спину… Не двигайся…
– Мистер Джонсон! – уточнил дядя Джерри.
– Вам придётся проехать с нами!
– Господа, вы меня явно с кем-то путаете.
– Эй, парень, не хочешь прокатиться? – люди в форме обратились ко мне.
– Не смейте говорить с мальчиком!
– Джерард, Вам ведь знаком Маркус Блэк? Кажется, вы побывали в его доме несколько лет назад. С тех пор его никто не видел. Мужик нам задолжал, а вы – последние, кто упоминаются в записях.
– Записях? Каких ещё записях?!
Помню, дядя Джерри тогда так громко захрипел от злости. Мне показалось, что вода в озере всколыхнулась. Стало очень страшно. Дядя завёл меня за спину и держал руку возле своего ремня. Я молчал – дядя Джерри всегда учил меня доверять ему и сохранять спокойствие. У меня не получалось, но я пытался. В один момент моя удочка дёрнулась. Дядя Джерри оттолкнул меня, и я упал. Потом раздался выстрел, а я закрыл голову, лёжа на земле.
– Эй, Джоэл, вставай, нужно уходить…
Дядя поднял меня с земли и посадил в машину.
– Послушай очень внимательно, малыш. Сейчас ты пригнёшься и будешь сидеть внизу, пока я не приду. Ты доверяешь мне? – он произнёс это хриплым и тревожным голосом.
– Да…
– Я скоро вернусь, верь мне.
Я сидел внизу, не высовываясь, и слышал стуки. Минут через десять багажник машины открылся, и дядя Джерри положил туда лопату. Сел за руль. Мы уехали.
Теперь я понимаю, что их бесконечно преследовали люди. МакКоллы нажили слишком много врагов – этого нельзя было избежать. Кто были те люди, я так и не понял, но дядя Джерри сказал, что это не полицейские. Я всё детство старался не замечать бесконечных отъездов, странных разговоров, каких-то упоминаний о людях, о которых я ничего не знал, – это было тяжело. Как бы то ни было, я знал одно: с ними я в безопасности.
2024 г.
После смерти родителей и дяди Джерри я был растерян. «За что их убили? Они ведь не сделали ничего плохого», – думал я. Но нет же, сделали! Примерно через год после их смерти в дом заявилась Моника – женщина дяди Джерри. Она продолжала извиняться перед Сетом, но тот был непреклонен, повышая голос всё сильнее:
– Ты ещё смеешь приходить сюда?!
– Сет, я этого не хотела… Тот коп убедил меня, что их не тронут. Мне были нужны деньги, ты ведь знаешь, что мой брат болен…
– Они мертвы, Моника. Никакие извинения здесь не помогут, всё уже сделано!
– Я просто хотела извиниться…
– Пожалуйста, уходи…
Женщина ушла, а Сет ещё долго сидел на кухне, вытирая слёзы. Пришлось вмешаться:
– Зачем она приходила?!
– Мы все ищем прощения, но его тяжело заслужить, Джоэл, – дядя сделал глубокий вдох, прежде чем произнести это.
– Если я увижу её в нашем доме ещё раз, я убью её.
– Не говори так, Джоэл. Твоих родителей уже не вернуть, а местью ты ничего не добьёшься. Пусть уходит, теперь ей с этим жить.
Я был согласен с Сетом – его слова успокоили меня. Дядя – мудрый человек, поживший достаточно, чтобы иметь право давать мне советы. Что я сделал? – спросите вы меня…
2043 г.
Как только Сета не стало, я выследил Монику. Это было несложно. Женщина жила в Австралии – переехала туда в то же время, что и моя семья. Моника жила с сыном и мужем. Её брат скончался через пару месяцев после её посещения нашего дома. Я постучал в дверь.
– Джоэл? Я так давно тебя не видела.
– Привет, Моника. Я зайду?
Женщина спокойно пустила меня в дом, а я находился в диком напряжении. Тело затрясло от того, что передо мной стоит человек, виновный в смерти моих родителей! Я заметил, что она смотрит в окно – незаметно, но всё же.
– Ты кого-то ждёшь?
Женщина не переставала уводить взгляд в сторону. Мне уже стало не по себе.
– Я нахожусь под «защитой свидетелей». Не делай глупостей, Джоэл.
Не сумев сдержать себя, я оскалился и схватил её за горло!
– Ты их убила! Я двадцать лет ждал этой встречи. Сет мёртв и теперь не расстроится, если я убью тебя. И вот… Я здесь… И ты здесь. Что мне сделать с тобой, ммм?
– Ты ничего не изменишь… Я знаю, что виновата перед вами. Полиция до сих пор считает, что они могут быть живы!
Я достал мамин нож и приставил его к морщинистому горлу.
– Прошу, Джоэл, прости меня…
Женщина расплакалась. Мне не было жаль её, но я вдруг вспомнил слова Сета и оттолкнул её. Боже… Я ведь ничего не изменю. Лучше смотреть, как Моника гниёт в своих мучениях, чем перерезать ей горло! Я разжал руку, схватил графин с водой и вылил на себя. Я должен сдержаться – родители хотели, чтобы я был простым человеком, не как они. Я пообещал им, когда прочёл эти слова в дневниках. Я обещаю… мам…
Глава 1. «Сейчас он – тогда я»
«Моя совесть просила меня быть ему благодарным».
Марк
1971-1983 г.
В марте 1971 года я познакомился с мальчиком по имени Джерард. Его били те ребята, на которых постоянно нападал я. Мне стало жаль пацана: я оттащил подростков и подал ему руку. Это был первый человек в приюте, к которому меня по-настоящему потянуло. Меня всегда дразнили в детстве из-за моей внешности – я был не таким как все: уродцем. Джер стал моим другом. Я уже не представлял и дня без него, и, конечно, он помогал мне забывать о том, что сделал Эван.
После того как мы вытащили Рэя из подвала и попрощались с ним на двенадцать лет, мы с Джером остались жить в «Хоупе». Я уже начал забывать об Эване и его мерзком лице – мы почти не виделись. Агрессия ушла: я стал спокойным… Мне было тринадцать, когда я впервые поцеловал девчонку. Её звали Кира. Она была старше меня на два года и очень мне нравилась. Но… я отличался от остальных. Жалость… Мне было себя жаль… Когда Кира была со мной, она то и дело пыталась отводить глаза – ей явно было противно. Тогда зачем? Зачем девчонка продолжала со мной встречаться?! Кира жила через дорогу от приюта, в какой-то школе для девочек. По вечерам мы часто сбегали, чтобы провести время вместе. А потом она вмиг исчезла – моё сердце было разбито! Я узнал, что Кира встречается уже с другим парнем. Тогда я рассказал об этом Джеру, и мой друг снова поддержал меня. С женщинами мне всегда не везло…
Я начал рисовать – это произошло спонтанно. Просто в один момент я взял в руку карандаш и нарисовал озеро, возле которого сидел Джер. Рисунок оказался тусклым, сейчас он уже совсем потерял цвет, но это моя память о тех событиях, которые очень важны для меня. Однажды, 15 сентября, мы с Джером отмечали мой день рождения – он умудрился приготовить торт. Так круто: съели за раз. Торт был не таким вкусным, как хотелось бы, но, когда не видишь ничего хорошего вокруг, такая мелочь кажется тебе вполне милой.
Мне было семнадцать. Кошмары, в которых неизменно появлялся Эван, лишили меня сна. Каждую ночь я будил Джера – мне было необходимо с кем‑то говорить. Я одержимо твердил: нужно поставить Эвана на место! Но Джер не поддерживал меня. Годы шли. Эван словно исчез из моей жизни – лишь тихо работал в «Хоупе». А я сходил с ума: следил за ним, ждал момента, когда он снова попытается похитить ребёнка. И наконец-то поймал его с поличным. Мы с Джером курили неподалёку, когда заметили его. Эван вёл за руку маленькую девочку. Ярость захлестнула меня. «Да как ты можешь?!» – мысленно прокричал я. Мы спасли её. В ту минуту я боялся подойти ближе, глядя на этого ребёнка. Она лежала там, на столе… Я уже вырубил Эвана, а Джер поспешил на помощь. Меня настигло невероятное чувство, когда я смотрел на горящий приют – я был в восхищении, внутри всё горело: один из лучших моментов в моей жизни!
1983-1998 г.
Наша жизнь протекала довольно спокойно. Я работал и развивал свой талант художника. Но вот однажды я выехал в город за продуктами, и мне встретился один неприметный паренёк. Он сказал, что я хорошо слажен, и предложил подзаработать. Мне было всего двадцать два, и я согласился. Парень познакомил меня с Бобом Сандретти, который предложил поучаствовать в турнире.
Бой проходил уже следующим вечером. Я позвал с собой Джера, ведь брату тоже предложили поучаствовать, но он отказался, так как был очень силён и иногда не рассчитывал свои силы. Однажды Джер посадил Эмму себе на плечи, хотел покатать, но девочка упала. Хватка оказалась такой сильной, что у Эммы всегда оставались синяки на руках после их игры. Брат просто не чувствовал своих габаритов – и это не его вина. На бой Джер был приглашён в качестве зрителя. И знаете что?! Мне понравился этот бой – я был как рыба в воде. Правда, в тот день я проиграл, но не расстроился. Мне заплатили пятьдесят баксов, и я был счастлив. Годы шли, я тренировался в клубе – стал полноценным членом данного общества. И мне за это неплохо платили.
Год за годом я наносил на кожу новые тату – каждый эскиз рождался в моём блокноте, прежде чем обрести жизнь на теле. Татуировки стали летописью моей памяти, как и портреты, застывшие на бумаге. В день двадцатилетия я сделал первую татуировку: пламя, окутывающее силуэт человека. Она напоминает о полученных ожогах и о новой жизни, ставшей доступной мне после пожара в «Хоупе». На груди я набил портрет Эммы – ещё ребёнком. Нашу первую встречу, когда девочка потянула руку ко мне. Важный момент моей жизни. Спина же стала холстом: там сплетён густой узор, в нём спрятаны лица Джера и Рэя, выгравированы слова, что стали частью меня. Моё тело – это хроника: я намерен и дальше фиксировать на нём следы собственного существования.
В то время я захотел найти родителей – вернее, их могилу. И у меня получилось: мне помог в этом Рэй. Он связался с приютом, запросил личное дело и через месяц материалы были у нас. Я однажды уже открывал личное дело, когда был ребёнком, но тогда мне было совсем ничего не понятно. Я пролистал несколько страниц – и вот передо мной графа «Родители». Бенджамин и Грета Роджерс. Значит, я Марк Роджерс! Из интернета я узнал, где они похоронены, и приехал на могилу. Я просидел там достаточно долго, всё думал о прошлом… О том, как всё могло бы сложиться… Джер поехал со мной, не забыв захватить Эмму. Они играли неподалёку от меня – Эмме было лет шесть, от силы. Я обернулся – и на душе стало так спокойно, глядя на этих двоих. Ни у кого из нас нет родителей, но мы есть друг у друга – мы семья. Именно это заставило меня успокоиться.
В 1987 году мы отдали Эмму в школу. Начались проблемы – ребёнок замкнулся. Девочка привыкла, что мы всегда рядом, а тут нужно проводить целый день со сверстниками. В первый же день Эмма вцепилась в ногу Джера.
– Детка, мы не всегда будем рядом с тобой. Пора привыкать, – твердил Джер.
В те времена, когда Эмма была ещё крошкой, мы упорно пытались научить её говорить – задача оказалась не из лёгких. Однажды, во время игры я невзначай назвал её «Принцессой». Её личико озарилось улыбкой, щёчки залились румянцем, и она тут же бросилась в мои объятия, заливаясь весёлым смехом.
– Малк…
Её первое слово… До сих пор помню тот момент: мы с Эммой завалились на пол, увлечённо играли, а она снова и снова повторяла: «Малк, Малк, Малк». Сердце замирало от этого удивительного ощущения. Полноценная речь появилась у девочки только через полгода – и в этом была огромная заслуга Джера, который приложил немало усилий.
А позже начались проблемы. Спустя пару лет, одним вечером, Джер вернулся домой в стельку пьяным – он не мог и двух слов связать. Я читал Эмме книжку и держал её на коленях, пока она не испугалась: Джер упал на пол, не успев ступить на порог. Я оставил ребёнка на кресле и велел не подходить.
– Джер, проснись, твою мать, – я пытался говорить тихо.
– Эййй, Марки… Если этот говнюк постучит в нашу дверь, разбуди меня!
Джер пускал слюни на ковёр. В ту минуту я возненавидел брата. За порогом никого не было – видимо, придурок снова с кем-то подрался. Терпеть это дальше было уже невыносимо. Я не стал накрывать Джера, оставив его валяться на полу, а сам забрал Эмму и унёс наверх.
– Почему Джерри не встаёт?
– Он заболел, Принцесса. Завтра с утра всё будет хорошо.
– А какой говнюк должен к нам прийти?
– Боже, милая, не повторяй такие слова. Джерри просто не понимает, что говорит.
– Марк, за окном кто-то есть, ты видел?
– Где, милая? – я отдёрнул занавеску и посмотрел на озеро.
– Там стоял большой олень. Я его часто вижу.
– Там никого нет. Засыпай, солнышко. Я буду рядом.
С того самого вечера Эмма без конца повторяла все грязные слова, что слышала от Джера. Сколько раз я говорил ему об этом – а брату было плевать! Я понял: теперь уже ничто не заставит её перестать подражать ему…
Ближе к пятнадцати годам Эмма начала странно вести себя. Этот период жизни нужно было просто пережить. Девочка стала такой замкнутой: мало разговаривала. Я не хотел бы, чтобы наши отношения портились из-за недопонимания. Позже она рассказала мне о снах, в которых видит большое белое животное. Я не придавал этому значения до тех пор, пока мы его не повстречали. Эти сны и это животное – всё так странно…
1998 г.
Джер изменился за то время, что мы живём у Рэя. Стал таким вспыльчивым. Я не хочу подпускать брата к Эмме, когда тот находится под воздействием алкоголя. Всё пытаюсь уберечь девочку. Я совершенно не заметил, как она стала такой взрослой – уже шестнадцать лет. Мои чувства меняются, и я боюсь даже думать об этом. Я действительно пытаюсь отогнать от себя мысли, что люблю её. Не могу… Я не должен так её любить! Ведь это мой ребёнок, которого я вырастил; моя сестра, ждущая защиты; моя верная опора, всегда поддерживающая меня. Что же я делаю?! Это неправильно, но это есть. Я люблю её и останавливаю свои чувства каждый раз, когда она рядом! Прости, Принцесса, так не должно быть…
1996 г.
Был ещё один тяжёлый год в нашей жизни. Весной 96-го в дом постучала полиция. Искали Джера.
– Сержант Блейк. Нам нужен Джерард МакКолл, он здесь?! – голос полицейского был суров. Я открыл дверь, а Эмма выглядывала из-за моей спины.
– Э-м… а что случилось, сержант?
– Поступил вызов о нападении на человека с применением холодного оружия. Это случилось час назад в баре «Кэмбл». Потерпевшего увезли в больницу.
– А при чём здесь Джерард?
– Свидетели утверждают, что нападавшим был мистер МакКолл. В баре произошла драка, инициатором оказался он. Кем вы ему приходитесь?
– Марк МакКолл. Я его брат.
– Рэй Миллер. Здравствуйте, – к разговору подключился Рэй, – Вы уверены, что это он?!
– Все доказательства при нас. Потерпевший рассказал, что у них давно разногласия.
– Я понимаю… Джерард ещё не возвращался из бара. Чем мы можем помочь?
– Его телефон не отвечает. Как только он вернётся домой, позвоните, – сержант протянул Рэю листок с номером телефона.
Я закрыл дверь и посмотрел на Рэя. Брат как никогда был зол – крайне зол в этот раз! Кинулся кому-то звонить. Я надел куртку и отправился в бар. Оказывается, Эмма пошла следом за мной – только в баре её заметил.
– Какого чёрта ты пошла за мной? Вернись в дом! – не сдержался я.
– Я не могу сидеть на месте! Я хочу помочь!
– Ты поможешь, если уберёшься отсюда прямо сейчас! Давай, иди! Ну!
Я был зол и сорвался на Эмму. Естественно, в баре Джера уже не было. Рэй позвонил мне через несколько минут, сказал, что говорил с адвокатом. Господи, да где же ты, брат?! Я вышел из бара, закурил сигарету. Нужно возвращаться домой – он ведь может вернуться. У Стива – нашего бармена – я узнал, что Джер нанёс пострадавшему ножевые ранения, но жизни они не угрожали. Меня немного это успокоило. Но, твою же мать! Нож! Ты с ума сошёл?! Алкоголь погубит моего тупого братца. Мне пришлось вернуться домой.
– Ты не нашёл его? – сказал мне Рэй.
– Нет, в баре уже никого. Куда его черти занесли?! Где Эмма?
– Она ведь с тобой ушла? Разве нет?!
Господи, ну на хрена я накричал на неё?! В тот момент я совсем не подумал о том, как сильно был груб! Впопыхах я выбежал из дома, соображая, что делать дальше. Мы с Рэем сели в машину и поехали по тем местам, куда могли отправиться Джер или Эмма. Я так испугался – не знаю даже, за кого больше. Эмме было всего четырнадцать – слишком ранимая для такого возраста; видимо, я обидел её… Мне страшно…
Мы проездили вблизи нашего дома, бара, стадиона – их нигде нет, а уже около двух часов ночи. Рэй узнал имя пострадавшего, и, когда я это услышал, мне захотелось провалиться под землю.
Джер и Джек Гамп много лет ведут войну. Два идиота, которые решают все вопросы кулаками. Всё бы ничего – деритесь на здоровье, – но у Джека есть друзья: полоумные ублюдки, шайка воров и насильников. Лишь бы он не успел сообщить об избиении им! Мы проехали ещё много миль вокруг территории, и тут я вспомнил, что Джер и Эмма часто останавливались возле кабачка «У Джо». По крайней мере, это одно из мест, которое мы ещё не проверяли. Место здесь малолюдное. Может, и правда там?!
Добравшись до места, я увидел свет от фар внедорожника: несколько человек закрывали багажник автомобиля. Увидев нас, они не спеша сели в машину и уехали. Но… что это? Там что-то на земле… Человек… Рэй остановил машину прямо перед ним. Я выскочил из машины и нагнулся к нему, посветив фонариком. Это Джер! Кровь медленно вытекала из его ушей и головы, нос и губы были разбиты вдребезги, сломана правая рука. Брат захлёбывается кровью прямо на моих руках – его избили до полусмерти. Боже…
Рэй торопил меня, выкрикивал, что нужно принести из машины, но я словно застыл – не мог сообразить, что делать. Обернувшись, я споткнулся обо что‑то на земле. В грязи лицом вниз лежал человек, вокруг – кровь. Голова будто втоптана в землю. На нём капюшон – я боялся его развернуть. Вдруг услышал хрип… Нет! Я перевернул тело – это была Эмма. Избитая, почти без признаков жизни, она лежала здесь, прямо у моих ног.
Я подхватил девочку и бережно уложил на заднее сиденье машины. Потом принёс Рэю всё, что он просил. Он сделал Джеру инъекцию в сердце – и тот пришёл в себя.
– Джерард, тебя ищут! Ты слышишь меня?! Это я – Рэй. Вставай, нужно убираться отсюда.
– Где она? Чёрт… Потащилась за мной! Её били! Где Эм? – Джер страшно хрипел, голос казался умирающим.
– Девочка в машине. Вставай же ты уже!
Мы кое‑как дотащили Джера до машины, а я бросился обратно к Эмме. Она лежала без движения – бледная, неподвижная, словно была уже мертва. От этой картины кровь стыла в жилах. Рэй отчаянно пытался оказать ей первую помощь, а я не мог оторвать взгляда от луж крови вокруг. В голове билась одна мысль: если бы я тогда не выгнал её из бара, всего этого не случилось бы. Пока мы мчались к дому, Джер, задыхаясь, пытался рассказать, что же произошло…
– Я пошёл выпить. Джека забрала скорая, а я не хотел там оставаться. Приехал сюда – меня бы никто не нашёл. А тут явились эти говноеды! Я уже собирался уходить, но меня фары ослепили. Я, блять, потерял зрение, потом – резкий удар битой по ногам, и я уже на коленях стою. Эти пидоры меня окружили, начали долбить ногами по лицу, похоже, рёбра сломали. Бля…
Джер потерял сознание – алкоголь окончательно сломил его стойкость. А что с Эммой? Её буквально раздавили: на капюшоне отчётливо виднелся отпечаток подошвы. Ясно одно – обоих хотели убить! Джер перешёл дорогу опасным людям…
Ночь тянулась бесконечно. Рэй отчаянно боролся за жизнь Эммы – мы боялись её потерять. Но брат справился. Я не отходил от неё до рассвета. И вот – чудо: Эмма пошевелила пальцами и слабо сжала мою руку. Я подскочил, хотел что‑то сказать, но она лишь окинула меня пустым, отрешённым взглядом и отвернулась. Сердце упало: Эмма никогда раньше так не поступала. Она всегда искала у меня поддержки, хотела помочь… А я сам её оттолкнул.
– Прости меня, я не хотел! Слушай, я думал только о Джере – мне нужно было его найти. Прости, что прогнал тебя.
– Я… я его нашла…
– Ты молодец, детка, но больше так не поступай – нам просто повезло, что мы вас нашли.
– Джерри…
– С ним всё в порядке. Тебе больше досталось…
В дверь снова постучали – и на этот раз с орденом на арест Джера. Копы заметили, что Джер и Эмма избиты, но не придали этому значения. Мы признались, кто стоит за нападением, но они уже паковали Джера в наручники. В тот момент у меня проскользнула мысль о том, что мы стали жертвами продажных полицейских. Поганая бюрократия…
Джер отлежал в тюремном госпитале три месяца, сразу после восстановления предстал перед судом. Судья была настроена негативно: мы ведь подали встречный иск на Джека Гампа за попытку убийства двух членов нашей семьи. Этот факт как будто никто не замечал – все зациклились на ноже, которым Джер проткнул плечо Джека. Там ведь была куча свидетелей, а вот наша история, к сожалению, не подкреплена доказательствами. Тогда мы думали только о том, как бы унести оттуда ноги и уберечь жизни Джера и Эммы. Я много раз читал о том, что суд бывает крайне несправедлив с людьми, – и здесь мы на собственной шкуре ощутили, что это такое. Приговор вынесли быстро: присяжные признали вину, и Джера осудили на восемь месяцев.
Мы навещали брата каждый день – ходили поочерёдно. Я не знаю, что такое тюрьма, но мне искренне жаль Джера. Он менялся на глазах: лицо становилось всё более серым, взгляд тускнел, он заметно исхудал. Это место похоже на ад, а вынесенный срок кажется несправедливым.
И всё же, если взглянуть иначе, он отчасти сам виноват. Брат сам признался мне, что напал на Джека в баре – они не поделили девку. Оба поступили опрометчиво, но Джек, к тому же, связан с опасными людьми. Если мы снова попадёмся им на пути, последствия могут быть трагическими – на этот раз они вряд ли оставят нас в живых.
Пока я посещал Джера, постепенно вспоминал, в чём именно заключается их давняя вражда. Когда мы только переехали к Рэю, Джер стал работать в одной строительной фирме. Он ставил заборы, был разнорабочим – всё по мелочи. Отец Джека, Рональд Гамп, нанял Джера. Брат рассказывал, что парень специально разломал будку для собаки, которую он построил. Джек портил всё, к чему приложил руку Джер. Твердил, что тот – деревенщина, которая всю жизнь будет прислуживать ему. Парень бросал в брата монеты, называл уличным ублюдком. Естественно, Джер просто сорвался – и началась драка. Джеру было девятнадцать: в этом возрасте тебя задевают разные слова, вот и не выдержал. К тридцати годам их вражда только увеличила свои масштабы. Эта война должна была привести к чему-то подобному. Жаль только, что в тюрьме оказался именно Джер. Возможно, если бы не бесконечные пьянки, брат бы мог этого избежать.
Мы долго пытались оспорить приговор: подавали апелляции, жалобы – это ни к чему не привело. Он отбыл свой срок и вышел на свободу. Согласен – срок небольшой, но это тюремное, мать его, заключение! Этого не должно было случиться. Джер и правда сильно изменился после тюрьмы. Брат отдалялся от меня, но я смог восстановить наши отношения. Мы стали единым целым после приюта, и терять связь было недопустимо. Он мой брат, и сейчас я просто обязан его поддержать: именно он когда‑то вырвал меня из того ненавистного детства. Моя совесть просила меня быть ему благодарным…
Каждый раз, проезжая мимо дома Джека, Джер говорил, что сожжёт всё дотла. Но… Не прошло и двух месяцев после освобождения Джера, как Джек заболел. Он умер от двусторонней пневмонии. На похороны мы не пришли – это было бы неуместно. Нас оставили в покое, и мы не стали усугублять ситуацию.
Пока Джер был в тюрьме, мои отношения с Эммой портились. Девочка долго не могла простить моей резкости и того, к чему это привело. Особенно сильно она не хотела, чтобы я превращался в Джера. Но время идёт, и старые обиды забываются. Нам нужно держаться вместе!
Если с нами тремя всё понятно, то вот Рэй… Хм… Он всегда один. Даже арест Джера не смог нас сблизить. Здесь мне его не понять – Рэй всегда немного отстранён от нас троих. А без Джера время тянулось, и я иногда считал себя даже лишним в его доме. Это испытание стало серьёзной проверкой на прочность для каждого из нас, и тяжелее всего пришлось Джеру. Да, он выстоял, но шрамы на душе, увы, не заживут никогда…
Глава 2. «Нутро из инея»
«Моя нить доверия потянулась по второму человеку из этой семьи. Боюсь, что Джер будет последним».
Сет
2000 г.
Ну что ж… Я и правда записываю эту историю. Итак, что написать? С помощью девушки, которая вытащила меня из моей прошлой гнетущей жизни, я присоединился к семье МакКолл. Пока я не особо понимаю, что происходит, но мне это нравится. Живу с ними второй месяц: Эмми откармливает меня, словно своё непутёвое дитя. Рэй и Марк продолжают меня игнорировать, а вот Джерард просто помешался. Этот недоумок невзлюбил меня с первого дня – я не могу спокойно пройти мимо, не получив осуждающий взгляд с его стороны.
Честно?! Не знаю, зачем я пишу и почему вообще нахожусь в этом доме. Эти люди очень странные. Но! Есть огромное «но»! Как бы это ни звучало, это первое место после Мексики, картеля, тюрьмы и моей халупы, в котором я чувствую себя спокойно. Почти каждый вечер мы с Эмми ходим гулять, много разговариваем – девчонка очень интересная. И, положа руку на сердце, она мне нравится! Может, потому что Эмми – первый человек, который увидел во мне что-то хорошее. Я чувствую, что нужен ей. Но зачем? Голова снова в тумане, а когда это происходит, я уезжаю подальше, достаю дурь и выкуриваю две-три трубки. Сегодня я собирался провести вечер именно за этим занятием. Но что-то пошло не так…
Мы поужинали. Остальные продолжали игнорировать меня, а Эмми пыталась сгладить разговор, чтобы кто-нибудь ненароком не поругался. За этим очень интересно наблюдать: трое взрослых мужиков сидят за столом и пытаются сделать всё, чтобы выпроводить незваного гостя. Чувствовал ли я себя чужим? Хм… Не знаю. Это очень сложный вопрос. И да, и нет. Одно могу сказать точно: из этого дома я уходить не собирался. Но при этом я остаюсь посторонним человеком.
Эмми начала убирать посуду, как вдруг Рэй заговорил:
– У меня есть дело. Нам нужно найти одно поселение, – я всё ещё не мог привыкнуть к его резким монологам без вступления. Странно, но я молчал и слушал дальше. – Скорее всего мы имеем дело с сектой.
Я наблюдал, с каким рвением на Рэя смотрят Марк и Джерард. Они слушали его, затаив дыхание, явно видя в нём неоспоримого лидера.
– …Троих отпустили либо те сбежали – их обнаружили в Балтиморе и передали ФБР, так как они числились пропавшими почти три года. Местоположение секты неизвестно, но у меня есть зацепка. Один из пропавших – сын нашего сенатора. Мистер Фридман много лет не мог найти сына, пока сотрудники ФБР не связались с ним лично. Все трое покалечены странным образом, но об этом чуть позже.
– Что мы там забыли? – спросил Марк.
– Второй сын сенатора пропал за день до звонка Фридману от ФБР. Не думаю, что это совпадение. Мистер Фридман поднял на уши весь город ради того, чтобы найти сына. Дело всё в том, что мужик – ещё та гнида. И дети у него не отличались хорошим поведением – скорее даже отталкивали общество. Эту семью никто не любил ни тогда, ни сейчас. Меня эта история очень заинтересовала, и я хочу выяснить, что произошло.
– И всё же, Рэй, чем мы тут поможем?! Ты ведь не из-за интереса к сенатору говоришь нам об этом?! В чём дело? – добавил Джерард.
– Когда я учился в Оксфорде, со мной вместе училась одна девушка. Одно время мы встречались. Она была дочкой местного прокурора. А перед окончанием учёбы исчезла. Её нашли года через два на одной просёлочной дороге, в таком же странном состоянии, что и у тех трёх ребят. У девушки отсутствовал язык – его отрезали. Она молчит уже двадцать лет. А сейчас я натыкаюсь на похожую историю. Я хочу выяснить, в чём дело. Вы мне поможете?
– Я в деле! – бодро произнёс Джерард. Он бросил взгляд на Марка, который, погрузившись в мысли, не отрывал глаз от пола. Джерард усмехнулся, швырнул в него скомканной бумажкой – и только тогда Марк очнулся.
– Естественно, Рэй.
А теперь эти трое обернулись на меня и Эмми: мы сидели по другую сторону стола. Девушка стучала ногтями о стол, нахмурив брови, и пыталась не ловить взглядов членов своей семьи.
– Эй, парень, скажи что-нибудь! – Джер обратился ко мне.
Воспоминания о тюрьме нахлынули внезапно: я снова увидел, как вся банда впилась в меня взглядами и приказала принимать решение. Сейчас всё то же самое – только стены другие. От меня по‑прежнему требуют подношения, словно это пропуск в их проклятую семью.
– Я согласен.
– Ну, ещё бы ты был не согласен! – Джер пререкался.
– О! Не начинай, Джерри, – Эмми снова вступилась за меня.
– Ещё не надоело его защищать? Парень может сам отвечать за себя. Что ты в нём вообще нашла?!
– Тебе-то какое дело? Как только Сет появился в нашем доме, ты не видишь никого, кроме него. Обо всём забыл и послал нас всех на хер!
– Да я о тебе забочусь, а ты тащишь в дом преступников!
– Может, хватит! Пора уже ко мне привыкнуть! Тем более я никогда не был преступником! – ответил я.
– Заткнись! Это мой дом, и я не хочу, чтобы ты здесь оставался. И тем более не хочу молиться рядом с тобой за одним столом!
– Меня выгонит только тот, кто сюда привёл!
Джерард продолжал орать на меня, пока не опрокинул стол и не начал бить меня по лицу. Где-то через полминуты нас разняли, но здоровяк снова кинулся в атаку. В драку влезли все, и Эмми отлетела на пол от удара Джерарда. Она лежала там, внизу, зажимая нос, чтобы остановить кровь…
Я вдруг понял, какое я животное…
Джерард потянулся к Эмме, но она резко ударила его по руке. В тот же миг Марк подхватил её и отвёл в сторону. Эмма, не теряя времени, бросилась в ванную, на ходу схватив полотенце у Марка. Он тут же закрыл дверь и встал у входа, преграждая путь любому, кто попытался бы последовать за ней. А затем, неожиданно развернувшись, Марк с силой толкнул Джерарда – тот отлетел и снёс собой стол.
– Да что ты творишь?! – кричал Марк.
– Отойди!!!
– Не приближайся к ней!
Джер вытирал кровь с лица: ведь я тоже успел немного поколотить урода, но его габариты значительно превышали мои. Я умылся и, пока смотрел в зеркало, понял, что жалок. Хрупкая девушка вступается за меня уже не в первый раз, жертвует своими отношениями с братьями ради меня. Если я хочу оставаться рядом с человеком, которому небезразличен, нужно сделать то, что просят эти люди. Всё как в тюрьме. Не получилось там – может, здесь получится? Поживём – увидим.
Джер уехал, выбив входную дверь с ноги. Рэй же тем временем спокойно сел на кухне и заварил себе чай, а Марк стоял у двери в ванную, в которой находилась Эмми. Когда девушка вышла, они с Марком перекинулись парой словечек. Марк очень внимателен с ней. Я понял, что из всех братьев этой сумасшедшей семейки Эмми больше всего близка с Марком. Не знаю, с чем это связано – большую часть времени девушка проводит с ним. Я начинаю ревновать – это так глупо.
Эмми резко вышла на улицу и на мгновение обернулась, бросив на меня короткий взгляд. Я уже собирался последовать за ней, но Марк внезапно одёрнул меня.
– Сет, погоди! Я хочу извиниться за Джерарда. У брата тяжёлый характер, ты и сам видишь. Ты привыкнешь, но сейчас не об этом. Поговори с Эммой, отвези её куда-нибудь, погуляйте немного, иначе девочка снова побежит искать этого дурака – это всегда плохо заканчивается.
– Почему не ты?! – я не понимал.
– Джер может вернуться – брат непредсказуем, я нужен здесь. К тому же мне нужно расспросить Рэя про новое дело. Только прошу тебя, береги её. Вам уже пора, парень. Иди…
Что я хочу сказать: этот разговор с Марком меня сильно воодушевил. Ну, во-первых, он хоть заговорил со мной – это уже большой шаг. Во-вторых, тон изменился – кажется, Марк начал мне доверять. Я знаю, он хочет для Эммы только лучшего, и сейчас ей лучше уйти из дома, чтобы как минимум не наткнуться на бухого Джера. Моя нить доверия потянулась по второму человеку из этой семьи. Боюсь, что Джер будет последним.
Я закрыл за собой дверь и направился к Эмми. Мы молча сели в машину. Мне отчаянно хотелось тишины, покоя и наших долгих разговоров – чтобы стереть из памяти события этого вечера.
Мы ехали по пустынной загородной дороге. Я свернул на узкую тропу, ведущую к полю. В самом его центре стояло одинокое большое дерево – именно туда меня неосознанно тянуло. Эмми не возражала: она погрузилась в свои мысли и за всю дорогу не произнесла ни слова.
Я остановил машину. В салоне повисло тяжёлое, напряжённое молчание – я чувствовал, как она переживает из‑за той драки. Осторожно взяв её за руку, я увидел, как на её лице появилась улыбка.
– Пойдём, там очень красиво, – произнесла она.
Я последовал за ней. Девушка медленно направилась к старому дереву и опустилась на землю. Я заглушил мотор и присел рядом. Эмми склонила голову на моё плечо, а я бережно обнял её, ощущая тепло её присутствия.
– Здесь тихо, как ты и хотел.
– Да, хорошее место.
– Джерри, наверное, уже напился. Его не изменить. Эта мерзкая злость его портит! Как можно так глупо себя вести?!
– Он привыкнет. Время…
– Так… Ты решил остаться? – неловко произнесла она.
– Мне не хочется от вас уходить. Даже несмотря на эти стычки с Джером, я всё равно чувствую себя как дома.
– Хм… Этого я не знала, в смысле, что ты решишь в итоге. Я очень рада, Сет, – девушка выждала паузу. – Кстати, ты не взял, случайно?
– Пф! Обижаешь!
– Прошлый раз мне понравилось, только было страшновато…
– Прошлый раз я держал нож у твоего горла! Ещё бы тебе не было страшно!
Я достал трубку и насыпал туда дури. Зажёг огонь – мои лёгкие медленно вдыхали этот невероятный вкус. Немного задержки в горле, горечь, выдох. Я не любил доводить до кашля, чтобы процесс был приятнее. Выпустил дым наружу и закрыл глаза. Эмми взяла трубку, затянулась – пыталась не кашлять, но не выходило. Я чувствую, как моё тело расслабляется: руки становятся легче, голова уходит в туман. Каждая затяжка приближает меня к умиротворению.
Я сижу, прислонившись к дереву, и чувствую, как Эмми ложится на мои колени. Она выдыхает дым, и тот обволакивает моё лицо.
– Боже! Эта дрянь потрясающая, – прошептала она.
– Бог создал три потрясающие вещи: преданность, справедливость и дурь. Только кроме последнего ты не достанешь остального.
– Если тебе нужна преданность – я всегда буду на твоей стороне, даже если ты будешь не прав.
– Почему?! – я сделал паузу. – Ты идёшь против Джера… Вы же всю жизнь вместе, а я… Я же…
– Твоя жизнь слишком важна, Сет. Я уже рассказывала тебе про мой сон и того мужчину, что стреляет в тебя! Всё это не просто так. Я пошла против своей семьи, чтобы хотя бы один из нас прожил долгую и счастливую жизнь. Так должно быть…
– Я пока ещё не могу понять, что с тобой происходит… Не сталкивался с таким. Раньше не верил. Но… Это захватывает…
Я сделал ещё одну затяжку и слегка наклонился к ней, осторожно выпуская дым. Эмма чуть приоткрыла губы и втянула его – неловкое движение заставило нас двоих остановиться на взгляде друг друга. В воздухе повисло что‑то неуловимо прекрасное: мгновение, полное тишины и понимания. Мы продолжали разговаривать, но слова уже казались лишними.
– А ты уже нашла себе парня или они не разрешают?
– Оу, сложный вопрос. Видишь ли, я влюблена в одного из них. Да, мы абсолютно чужие друг другу по крови, но он со мной с самого детства, и это звучит странно.
– Марк, да! Я догадывался.
– Что?! – она посмеялась. – Джерри!
– Не, не верю. Не сходи с ума!
– Так сошлись звёзды, ничего не могу с этим сделать…
– Почему не признаешься? Боишься?
– Эмм… Ну, наверное, этого никогда не случится.
– Странно, что он, а не Марк. Мне казалось…
– Да… Тебе казалось… Здесь от меня ничего не зависит.
– Позволю себе сказать, что тебе виднее.
Время словно остановилось: мы смеялись, перебрасывались фразами, я машинально гладил её волосы, а она уютно устроилась у меня на груди. Над нами раскинулось бескрайнее звёздное небо – в ту ночь оно казалось особенно близким и прекрасным.
Мы проговорили почти до утра. Затуманенный разум позволял мне задавать разные вопросы, и я получал ответы на всё, что хотел. Я узнал полную историю создания семьи МакКолл. Узнал, что это выдуманная фамилия для Марка, Эмми и Джера, появившаяся после их побега из приюта. Узнал, что Рэй Миллер был опекуном Эмми до её совершеннолетия. Эти люди придумали сложнейшую схему, чтобы скрыть свои настоящие личности. Эмми рассказала каждый день из жизни своей семьи. Я наблюдал, с каким трепетом Эмма говорит о Джерарде. Мне кажется, сердце этой девочки полностью принадлежит ему – по крайней мере, пока.
Эмми закрыла глаза, и я позволил себе запомнить эту прекрасную ночь. Действие моего успокоительного средства сильно влияло на мой рассудок. Я никогда ни в кого не влюблялся. С Эмми я чувствовал странную связь. Это не любовь, как может показаться на первый взгляд, – скорее химия…
Она уже спала, а я видел перед собой женщину, которую буду любить и беречь, пока смогу. Мне не забыть той невероятной минуты. Ещё долго я просидел, гладя её волосы и глядя в сторону дороги. Я видел галлюцинацию в форме белоснежного животного, похожего на лося. Слишком далеко – не разглядеть.
Животное двигалось вдоль дороги и остановилось на секунду, чтобы посмотреть на меня. В тот момент я снова взглянул на Эмми. Я понял: меня что-то связало с ней на всю оставшуюся жизнь! Эта девчонка позволяет мне забывать о своей никчёмности. Рядом с ней я не пустое место, я – человек!
Мы вернулись к дому около семи утра. Джерард сидел на крыльце. Как только здоровяк заметил машину, он резко выкинул из рук сигарету и направился ко мне. Мужик буквально вырвал меня из машины, повалил на землю и стал пиздить. Тогда все выбежали из дома на этот шум. Я изо всех сил пытался вырываться, но Джер так сильно бил, что у меня начала кружиться голова. И тут я не выдержал. Я уже забыл, как выходил из себя и терял голову от злости. Моё тело наполнилось яростью – кажется, я стал выше и больше Джера в два раза.
Мои глаза не видели никого перед собой, кроме него. Мы заляпали кровью весь двор – было страшно смотреть на этот ужас. Ещё около двух минут меня разрывало от ненависти к этому гандону. Марк оттаскивал Джера от меня, но тому не хватало сил. В этот раз Марк не подпустил Эмму к нам и в итоге сам пару раз получил по морде. Совсем скоро в моих глазах образовались помутнения: неужели ещё не отошёл от травки? Затем появилась еле заметная темнота – и я проваливаюсь в глубокий сон.
Я очнулся в каком-то странном месте – это был сарай. Сначала перед глазами были старые доски, потом – грязь. Я поднимал голову выше – теперь передо мной сидел человек. Помутнение проходило, и я увидел, что этот человек связан так же, как и я. Ещё пара морганий – и я понял, что это Джерард. Мои руки были связаны за спинкой стула, узел какой-то необычный. Именно по этому узлу я понял, что происходит: таким образом верёвки завязывал только Марк. Я был абсолютно уверен в том, что вижу. Невероятное разрешение нашей вражды! Моё нутро саркастически смеялось надо мной.
– Джер, проснись!
– Твою мать! – открыв глаза, сказал он.
– Твой брат постарался, – я указал на верёвки.
– Такой способ выбрали…
– Поговорим?! – спросил я.
– Отъебись! – Джерард харкнул мне под ноги.
Темнело, а мы всё сидели. Комары искусали меня до крови, желудок сводило от голода. А он – этот идиот – всё хрипел и хрипел, да ещё и харкался! Шесть часов… Шесть бесконечных часов! Меня уже тошнило от одного вида его лица напротив. Я отворачивался, смотрел в сторону, считал секунды, минуты, часы – и сходил с ума от того, как медленно тянется время.
Наконец наступило утро. Сутки прошли. И я вдруг понял: никто не придёт. Даже Эмми. Они либо следят за нами, либо спокойно спят в своих кроватях. Но я не сломаюсь. Я не стану первым заводить разговор.
– Ты там живой?! – Джер обратился ко мне.
– …
– Ладно, давай на время забудем. Моё семейство не придёт мне помочь!
– …
– Так ты поможешь?
– А на хрена?! – он нервировал меня.
– Сет! Это не твой дом! Не твоя семья!
– Ну, он и не твой! Дом принадлежит Рэю, ты там тоже никто! – хотелось довести говнюка ещё больше, на меня это не похоже.
– Не зли меня, парень…
– Правда режет?!
– Ты заявляешься в мою жизнь, поселяешься в моём доме, ешь за моим столом и… крадёшь мою…
– Так вот в чём дело…
– Знаешь, я мог убить тебя ещё тогда! Ты целился ей в голову, мне оставалось только нажать на курок… Я не знал, заряжен ли твой револьвер. Только реакция Эммы помогла мне не сделать этого: она не была напугана, а значит, знала, что ты не выстрелишь. Я злюсь, парень, потому что ты крадёшь мою жизнь…
– Боишься, что я займу твоё место?! Поверь, я буду беречь Эмму куда больше, чем ты!
– Где вы были ночью? На кой чёрт ты вообще увёз её из дома?!
– Хм… Мне было хорошо, и ей, думаю, тоже, – ухмыляясь, продолжал я.
Джер покраснел от злости.
– Я убью тебя!
– Какой же ты идиот! Девочка тебе не принадлежит. Я не собираюсь спрашивать у папочки разрешения, чтобы провести с ней время.
– Я тебя терплю только из-за Эммы и не собираюсь мириться с её прихотью!
– Да ничего у нас не было. Может, хватит пустых разговоров?
Джер замолчал ненадолго.
– Запомни: если ты хоть пальцем её тронешь или расстроишь… Ладно, ты меня убедил!
– Наконец-то, а то я обоссусь через пять минут! Режь давай верёвки!
Как только верёвки упали, я протянул ему руку. Джерард согласился на перемирие – возможно, недолгое, но всё же перемирие. Мы вернулись домой, я сожрал три тарелки супа и лёг спать. Утром нас ждал разговор.
Глава 3. «Я слеп, я глух, я нем»
«Чувство гордости не покидает мою грешную душу, которая уже давно была продана дьяволу».
Джерард
2000 г.
Давай, Рэй. Покажи очередной план, который уничтожит мою психику. Почему ты всегда лезешь не в своё дело? Разве нельзя просто лечь и лежать?! А?! Да… Вряд ли я когда-нибудь скажу, что думаю по поводу твоих безумных идей. Только что провёл самую мерзкую ночь за последние несколько лет – этот мелкий гандон хочет найти общий язык со мной. «Я» выгляжу мразью, а не паренёк! Что она нашла в нём?! Моё семейство закрыло меня в сарае вместе с Сетом. Твою мать! Я не изменю своего мнения. Пока придётся с этим мириться – не знаю, до какого момента. Только стоит ли оно того? Наверное, да, ведь всё из-за Эм. Слишком дорого она обходится моим нервам. Я взрываюсь. Меня уже тошнит от бесконечных выходок Сета. Нужно быть спокойнее – не ради себя, а ради нас всех. Буду делать вид, что этот маленький говнюк не раздражает меня. Выбора особо нет. Ладно… Посмотрим, что приготовил наш лидер…
– Я надеюсь, теперь мы можем спокойно обсудить дело?! – спросил нас Рэй.
Брат взглянул на нас с Сетом, и мы оба недовольными лицами кивнули в знак согласия.
– Как я уже говорил, существует секта, которая похищает и вербует «особенных» детей. Они не требуют выкупа, возвращают детей не в лучшем состоянии спустя годы, а вот для чего – пока не выяснил.
– Ты говорил о девушке из твоего университета. Что ты знаешь? – спросил Марк.
– Да… Габриэль… Мне было около двадцати лет, когда мы встретились. Потом девушка исчезла. Я уже оканчивал университет, когда услышал по новостям о её возвращении. Я так и не решился навестить Габриэль, но мне рассказывали, что она совсем не говорит. Хочу увидеться – она подскажет, где искать дальше.
Прошло три дня, и мы отправились в дом Габриэль. Женщина жила на ферме вместе с пожилыми родителями. Отец оставил работу ради больной дочери. Других детей в семье не было – это большое горе для всех. Ещё немного времени – и мы уже стоим на пороге старого дома. Нам открыла дверь мать Габриэль: на вид старушке за девяносто. Она плохо выглядела и ещё долго рассматривала нас пятерых.
– Кто вы, молодые люди?
– Миссис Картер? – начал Рэй. – Мы журналисты, собираем материал для документального фильма о пропавших людях. Мы бы хотели поговорить с вашей дочерью.
– Поговорить? Тогда вы явно не по адресу. Габриэль молчит уже много лет. Когда она была ещё ребёнком, мы часто разговаривали. В те времена…
Тут я понял, что мне нужно покурить, ведь разговор затянется. Я пропущу старческую волокиту и перейду сразу к делу. Мы зашли в комнату Габриэль: помещение пустовало, посередине стояло кресло, в котором сидела женщина. Мы закрылись, а со стариками остались Марк и Эмма, объясняя отцу женщины, что ружьё, которое было направлено на них, не заряжено и пытаться стрелять нет необходимости. Рэй сел на пол напротив женщины.
– Здравствуй, Габриэль.
Женщина повела глазами в сторону и, спустя несколько хлопков ресницами, взглянула на Рэя. Она узнала старого друга – глаза стали слезиться. Женщина взялась за его лицо. Трогательный момент, все дела, но я очень зол, и мне насрать. Возле рта – сверху и снизу – заметны шрамы от ниток: видимо, когда-то её рот зашивали. Габриэль не подавала признаков адекватности: всё время открывала рот и указывала на отсутствие языка. Рэй продолжал говорить – было видно, как тяжело брату видеть «такой» свою бывшую возлюбленную. Я дал Рэю блокнот с ручкой.
– Возьми это. Вспомни, что с тобой сделали. Пиши.
Женщина просидела, глядя на блокнот, минут двадцать. Терпение лопалось уже не только у меня. Она подняла глаза на Рэя и ещё долго всматривалась. И вот, наконец, опустила голову и начала что-то писать. Габриэль выводила каждую букву, создавая идеальный каллиграфический почерк. Спустя полчаса она вручила Рэю блокнот с надписью: «31.458965°N 133.502803°E». Женщина написала точные координаты общины. Я не понимал, почему это было «сказано» Рэю, но не сообщено в СМИ. Рэй рассказал, что многие люди прошли через эту ферму, но никому не удалось разговорить эту семью. Мы получили листок с координатами и вышли на улицу.
– Ну что, получилось? – спросил Марк.
– Это координаты. Столько лет хранить в себе эти цифры… Даже не знаю, что она пережила, – ответил я.
– Рэй ещё там?
– Да. Сказал, хочет попрощаться.
После этого угнетающего зрелища мы немного пали духом. А что мы хотели?! Человек пробыл неизвестно где два года, потом двадцать лет молчал – другого не стоило ожидать. Рэй вышел на улицу. Мать этой женщины ещё долго говорила с ним у порога. Обняв Рэя ещё раз, она отпустила нас в дорогу.
Как только мы забили координаты в GPS, я охренел! Это Япония – возле острова Сикоку. На карте нам не высвечивалась земля: только точка в Тихом океане. Ну и что с этим делать?! Твою мать! Приспичило же Рэю выбрать настолько далёкое место. Я кипел от злости!
Мы встали ранним утром – никак не спалось. Я вышел покурить на балкон гостиницы, увидел красивую девушку. Как говаривал один император: «Меня посетило чувство влюблённости, отобедав сие чувство пропало». Если чувства к девкам глушились едой, то тревога за новое дело никак не уходила.
Собрав вещи, мы выехали в аэропорт. Оттуда добрались до Японии: там арендовали яхту и направились по координатам к точке в Тихом океане. Хорошо, что запасов еды было много, потому что мы попали в дикий шторм. Очень долго пережидали. Выяснили, что у Марка морская болезнь: братца полоскало всю дорогу. Эмма плясала возле него. Меня иногда выводило из себя такое излишнее внимание к Марку. Теперь ещё и Сет появился. Возможно, я просто на взводе.
Долго же мы добирались, прежде чем на горизонте показалась земля. Пришлось немного замедлить ход и сделать небольшой крюк, чтобы остановить яхту в нескольких милях от острова. Сет достал какой-то прибор, открыл ноутбук, долго что-то печатал своими мерзкими сосисками. Не могу спокойно на него смотреть! Ничего… Я потерплю. Так вот, минут десять он что-то вбивал, потом на экране планшета загорелась красная точка. Сет пытался объяснить нам, что остров окружён ловушками: любой корабль, который подплывёт ближе, чем на три мили просто подорвётся. Твою мать – только этого нам тут, блин, не хватало! Больше опасности Рэй, больше дерьма на наши грешные головы! Не знаю, что этот маленький чёрт сделал, но у него получилось заглушить сигнал. Сет сказал, что у нас есть десять минут, чтобы добраться до острова – в противном случае мины под нами подорвут наши задницы. Мы летели так, что волной залило всю палубу. Марка хреначило из угла в угол. Я схватился за мачту и держался обеими руками. Эмма отлетела в мою сторону, не смогла удержаться – я успел подхватить её.
– Не нравится мне это, Джерри!
– Да, я тоже не в восторге. Не подкинешь идей? Может, что-то снилось?
– Только обезьяны…
– Какие ещё обезьяны?
Яхта начала тормозить, прервав наш разговор. Рэй управлялся с ней так, будто всю жизнь этим занимался. Я держал Марка, который опирался о моё плечо. Братец спал и видел, как бы скорее свалить на сушу. Рэй остановил яхту, и Марк вылетел на сушу быстрее, чем я бегаю за вискарём. Все сошли на берег, и мне сразу полегчало. Начали осматриваться. Сет всё копался в компьютере, а Рэй не переставал оглядываться по сторонам.
– Давайте, парни – переодеваемся, берём оружие и вперёд! – кричал Рэй.
Ещё около пяти минут мы собирались. Я взял с собой пистолет и ружьё. Заметил, как Эмма спрятала свой нож: сделала повязку на ногу из плотной ткани – внутри был потайной карман. Нож там совсем незаметен, и его можно быстро достать. Сет пытался тащить с собой слишком много вещей.
– Какого хрена ты её берёшь? – указав на очередную херню, сказал я.
– Пригодится, ты же не знаешь, что там… Осёл!
– Не тащи с собой всякое дерьмо, я это обратно не потащу!
– Ничего… Если что, понесу я, – добавила Эмма.
– Эй, прекратите! – немедленно вмешался Рэй. – Взяли оружие, технику и пошли за мной!
– Да, да, папочка! – мне пришлось согласиться.
Весь остров окружали деревья, а вот за ними ни черта не видно. Дороги я здесь не наблюдаю – если честно, остров вообще похож на необитаемый. Пока мы протаптывали себе путь, планшет Сета не переставал пищать. С каждой пройденной милей точка продолжала мигать всё быстрее, и её звук становился резче. Сет убрал этот писк, потому что дальше могли быть люди. Он надел наушник.
Мы шли дальше, пока Сет не поднял левую руку, чтобы нас остановить. Твою мать… Ещё несколько шагов – и мы бы взлетели на воздух. Я начал ценить этого мудозвона немного больше. Мы совсем перестали разговаривать, перекидывались лишь жестами. Впереди шёл Сет, за ним – Рэй, который периодически оглядывался на нас троих. Марку заметно полегчало: брат пытался идти быстрее меня, но я его притормаживал. Нас остановил Рэй, держа руку и не давая сделать лишний шаг. Он немного зашёл вперёд Сета и медленно отодвинул ветку куста. Рэй подозвал нас ближе.
– Твою мать! Здесь всё-таки есть люди! – сказал я.
– Ожидаемо, – ответил мне Сет. – Эмми, подойди.
Эм осторожно встала возле Сета, и тот указал пальцем на людей.
– Никого не узнаёшь? Что нам ждать от них?
– Не в этот раз, ребят. Сегодня я ничего не знаю.
Эх, как жаль. Её способность всегда была нам на руку, но в то же время в самые ответственные моменты могла подвести – как сейчас, например. Я был очень расстроен. Понимаю, что она-то тут совсем ни при чём, но не вовремя, мать! Ладно…
Рэй продолжал осматриваться. Здесь было целое поселение. Эти люди не были похожи на дикарей, но складывалось ощущение, что большую часть жизни они провели именно в этом месте. Остров был огромен: с нашего ракурса мы могли рассмотреть лишь несколько поселений. Мы находились практически в самом центре острова. Аборигены разместились здесь специально, чтобы до них невозможно было добраться. Мы держались на достаточном расстоянии, чтобы нас не увидели. Итак, у всех трёх поселений есть общая и очень заметная деталь – огромная статуя обезьяны у входа в каждое из них. Эти строения невероятных размеров, и каждая статуя отличается жестами: первая закрывает глаза, вторая – уши, а третья – рот.
– Недеяния зла?! – произнёс еле слышно Рэй.
– Других объяснений здесь быть не может, – ответил Марк.
– Что думаете? – спросил Сет. – Если это секта, то чему они противостоят и во что верят?!
– Детей кто-нибудь видит?! – я встрял в разговор.
– Возможно, они в тех ангарах, – сказала Эм.
– Ладно, не будем гадать, подойдём ближе, – завершил наши споры Рэй.
Мы разделились. Я не успел опомниться, как Эмма, Марк и Рэй направились в сторону «Ивадзару» – к статуе обезьяны, которая «молчит». И снова меня оставили с этим мудаком. По лицу Сета я понял, что он тоже не в восторге от такого решения. Мы отправились к левой обезьяне. Около трёх часов просидели в кустах, наблюдая за этими людьми. Мы заметили людей помоложе, выполняющих дела по хозяйству. Возможно, это и есть похищенные дети – по крайней мере, вели они себя как рабы. От силы каждому от пятнадцати до двадцати лет. Я наблюдал обычный бытовой день – только в очень странной деревне, которая словно не вписывалась в течение нашего времени.
Подростки здесь напоминали зомби: каждым из них руководил отдельный человек. Мы просидели возле статуи «Мидзару» до самой ночи. Всё же мне не по себе. Подростки, находящиеся в левом лагере, были абсолютно слепы. Я рассмотрел одного пацана: сидит возле одной из палаток, его глаза – в странных кровяных подтёках. Страшное зрелище. Нетрудно догадаться, что в остальных лагерях у подростков не было ушей и языков. Очередная сумасшедшая религия – и люди, поддерживающие её, пытаются доказать, что творят праведные дела, лишь бы не замечать зла. Когда большая часть тех людей легла спать, мы с остальными встретились:
– Дети в вашем лагере слепые, да? – спросил меня Рэй.
– Можешь не продолжать! – кивнул я.
– Чёрт! – добавил Марк.
– Я была в среднем лагере, встретила там одного мальчика. Подумала, сдаст меня, поднимет тревогу… Но… его глаза были абсолютно пустыми. Дети под влиянием какого-то вещества, – уточнила Эмма.
– В любом случае мы должны им помочь, – продолжил Сет. – Рэй, твоя Габриэль оказала нам большую услугу.
– Я видел других завербованных людей подальше от этих трёх поселений. Те явно не подростки. Там не было дороги, не получилось подобраться ближе, – говорил Марк. – Может, нам попробовать выкрасть хотя бы одного ребёнка и попытаться разговорить его?
– Думаю, они заметят пропажу даже одного. Там идёт счёт на рабов, – ответил Рэй.
– Если бы я знал, что их будет так много, взял бы баллон с газом, – расстроился Сет.
– Ну, чего нет, того нет! Ещё варианты?
– Подкинуть им себя в качестве случайно попавшего на остров, – предложил я.
– Допустим, а что дальше? И кого из нас? – заинтересовался Рэй.
– Давайте меня: им же подростки нужны, а вы все староваты, – с улыбкой предложила Эмма.
Ну что ж, попробуем. Оружия я не увидел, опасности они не внушают. В этот раз я не ждал никакой засады или ловушки. Как-бы не так…
Мы отправили в поселение Эмму и Сета, выдавая их за молодожёнов, которые путешествуют по миру. Рэй вернулся к яхте, чтобы спрятать весь хлам, который мог бы нас спалить, а сам засел в засаде. Мы разбрелись по удобным позициям, чтобы взять всех на прицел. Наши молодожёны отправились на разведку. Они вышли из джунглей с потерянным видом и сразу привлекли внимание аборигенов. Я не ожидал такой быстрой реакции: ребят усыпили дротиками буквально за секунду. Я сидел высоко на дереве, прицеливаясь точно в лоб их лидера, а Марк уже разрывал мой наушник – брат требовал незамедлительно стрелять. Рэй пытался нас остановить:
– Ничего страшного не случилось! Спокойно, парни!
Меня потряхивало… Я видел, как их волокут по земле за шиворот, попутно проверяя документы. Кстати, на такие случаи у нас всегда были заготовлены поддельные. На их одежде был микрофон, и мы полностью прослушали следующий разговор:
– Бог улыбнулся нам и послал этих людей, чтобы испытать нашу веру, – мужчина явно был главным.
– Геральд. Я разберусь с ними сам. Они не должны рассказать, что видели нас. Несите их в храм Ивадзару, – сказал мужчина, которого почитали не меньше лидера.
Остальные быстренько метнулись, положили Сета и Эмму на носилки и унесли в правый лагерь острова. Как только «рабы» удалились, лидер и его правая рука остались вдвоём:
– Чарльз, как долго мы ждали такого подношения! Кажется, прошла целая вечность. Бог говорил мне, что подготовит испытание и пошлёт двух рабов для священного жертвоприношения. Как будто вчера мы стояли на горе и писали наш кодекс… Почти сорок лет прошло, мой старый друг. Пора нам встретиться с нашим врагом лицом к лицу.
– Я всегда был предан тебе, Геральд. Я верил, что ты говоришь правду, но столько лет… Я начал сомневаться! Но сейчас мы истребим последних людей, заключивших договор с дьяволом. Нужно подготовить всё для священного ритуала. До вечера, брат мой!
Два сумасшедших сектанта поклонились друг другу и разошлись по разные стороны. До вечера оставалось совсем немного. Мы с братьями встретились недалеко от лагеря «Ивадзару».
– Ну и что делать? – спросил я.
– Во-первых, успокоиться! – спокойным голосом говорил Рэй. – Насколько я понял, эти люди убеждены, что выполняют миссию, данную Богом. Они считают, что их рабы совершили сделку с дьяволом.
– Что ещё за сделка? – спросил я.
– Эти истории пошли ещё с XVI века, – вмешался Марк. – Люди стали распространять миф о том, что с демонами можно заключать договоры и продавать им свою душу в обмен на власть, знания или богатство. Всё началось с доктора Фауста, которого нашли в номере гостиницы убитым очень странным образом. Его тело было просто перемолото. Все решили, что невероятные способности и достижения мужчины невозможно списать на простой человеческий труд. А поскольку Фауст считался известным магом, всю его гениальность и обстоятельства смерти отнесли к сделке с дьяволом. Потом был Салем – сожжение множества женщин за «сотрудничество» с демонами. Кто-то верит в это до сих пор… И вот – живой пример, братец!
– Я оценил! Развёрнуто. Вы считаете, что эти сектанты наказывают детей за гениальность? Тогда причём здесь обезьяны? – продолжал я.
– Я так понимаю, они лишают их зрения, слуха и голоса, чтобы те отреклись от дьявола. Обезьяны символизируют полную отрешённость от зла. Возможно, все эти дети богаты или обладают большим влиянием – это могло вызвать неподдельную зависть аборигенов, – ответил мне Рэй.
– А Габриэль? В чём было её отличие от других? – спросил Марк.
– Девушка невероятно умна. Когда мы учились вместе, она обладала фотографической памятью и математическим складом ума. Именно поэтому Габриэль смогла назвать точные координаты острова.
– Мне всё ясно. Как будем вызволять ребят? – вновь спросил я.
Споры о том, как их спасти, затянулись, но наконец решение было принято. Вечером сектанты разожгли костёр, чтобы завершить свой ритуал. Из подслушанных разговоров мы поняли: Эмма и Сет – последнее испытание перед их «встречей с дьяволом». Эти люди убеждены, что после жертвоприношения встретятся с самим дьяволом, чтобы навсегда с ним покончить. Некогда было осознавать, в какую ахинею верит это стадо сумасшедших. Пора действовать.
Мы заметили, что к началу ритуала на улице не осталось рабов. Сектанты поместили детей в лагерь, который располагался позади трёх основных. Там стояла четвёртая статуя обезьяны – «Сидзару», символизирующая принцип «не совершать зла». Перед нами открылся вид почти на сорок человек. Отвлечём внимание…
Мы установили три бомбы возле каждой статуи обезьяны. Когда Эмму и Сета привели к костру, мы запустили детонатор. Три взрывные волны накрыли ничего не подозревающих сектантов. Статуи медленно обрушились на землю. В этот момент мы заняли выгодные позиции, чтобы начать атаку.
После того как мы открыли огонь, началась паника, и сектанты потеряли контроль. Тем временем Рэй начал массово выводить рабов к берегу. Если его задачей были дети, то мы с Марком должны были освободить наших людей. В полной разрухе Эмма и Сет сумели освободиться и потерялись в толпе. Я перехватил их, но никак не мог найти Марка. Сет поспешил на помощь Рэю, а я продолжал искать брата глазами сквозь чёрный дым. Вдруг на горизонте показался силуэт – и тут я понял, что к его виску приставлен ствол.
– Верните грешников, и я отпущу вашего человека, – сказал Геральд, держа пистолет. Руки главаря дрожали, и я понял, что оружие для него – это впервые.
– Спокойно, не стреляй…
Я смотрел на Марка – брат дал понять, что за спиной стоит слабак. Мы моментально поняли друг друга! Я готовился выстрелить в голову лидера, заговаривал ему зубы, пока остальные отстреливались от его людей. Но мне не попасть с такого расстояния. Я потянулся рукой к стволу – и тут раздался выстрел. Пуля пронеслась мимо моего уха, оглушив меня на мгновение, и угодила точно между глаз Геральда. Я учил Эмму стрелять чётко, и девочка доказала мне, что превзошла учителя, – но сделать это нужно было на десять секунд раньше. Марк отскочил к земле и рывками двинулся в нашу сторону.
Мы уносили ноги к берегу, отстреливаясь от неопытных сектантов. Их численность превышала все ожидания, хотя каждый из нас стоил десяти таких, как они. Возможно, мы бы с лёгкостью справились с этими сумасшедшими, но так глупо рисковать жизнями не стоило.
К сожалению, после того как мы переплыли «минное поле», двое спасённых выпрыгнули за борт и подорвались через несколько минут – к тому моменту мы уже были далеко от острова. Мы оставили детей на берегу острова к югу от Сикоку, а сами отправились домой. Наших лиц дети не видели: мы были в масках и не разговаривали. Через пару часов сделали анонимный звонок в службу спасения – продиктовали координаты острова. Сет читал с листка текст изменённым программным голосом: за пятьдесят секунд он передал всю информацию, которую нам удалось узнать. Ещё через неделю в СМИ появились новости об аресте сектантов и возвращении большей части детей домой.
А сейчас я сижу возле озера, пью виски – и чувство гордости не покидает мою грешную душу, которая уже давно была продана дьяволу.
Pulsuz fraqment bitdi.
