Kitabı oxu: «Похоронное бюро «Хэйзел и Смит». Египетский переполох»

© М. Руднева, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Глава 1. Убийство в усадьбе Мелроуз

Часть 1

В день, когда я и мой компаньон Валентайн Смит прибыли в усадьбу Мелроуз, шел мелкий противный дождь, из тех, которые существенно затрудняют работу гробовщиков.

Усадьба располагалась в Скоттиш-Борденс, в глуши неподалеку от Эдинбурга, и мы с Валентайном проделали длинный путь, чтобы в конечном итоге в тот момент, когда мелкая холодная морось перешла в уверенный ливень, упереться в закрытые ворота.

Валентайн раскрыл над нами зонтик – конечно же черный, – а я продолжил ритмично стучать дверным кольцом, в надежде, что нас все-таки услышат.

– Сразу видно профессионала, – усмехнулся Валентайн. – Вы стучите в ритме молотка, забивающего гвозди.

– В этом у меня огромный опыт, и все благодаря вам. – Я усмехнулся в ответ и продолжил ломиться в дверь.

Мое имя Дориан Хэйзел, и мы с партнером представляли одну из важнейших профессий нашего времени, ту, о которой говорят шепотом и в полумраке. Рано или поздно за услугами к нам придут и бедняк, и богач.

Мы – гробовщики, владельцы «Похоронного бюро „Хэйзел и Смит“», довольно успешного бизнеса. К услугам нашего бюро обращались люди самого разного материального положения, а мы старались каждому клиенту помочь по мере сил.

Так мы и оказались в шотландской глуши в полном одиночестве.

Я уже начинал терять терпение, как вдруг ворота поддались и открылись, впуская нас. От неожиданности я едва не потерял равновесие и не ввалился во двор, лишившись последнего намека на грациозность, но Валентайн успел ухватить меня за шарф и поставить на ноги.

– Добрый вечер! – оттеснив меня в сторону, заговорил он. – Мы приехали к лорду Лейтону. Я полагаю, это не вы?

Я поднял голову и посмотрел на встречающего. Это был сухой, но крепкий пожилой джентльмен с идеально прямой спиной и аккуратно подстриженными усами.

– Нет, – усмехнулся он. – Я дворецкий семьи Лейтон, мое имя Джером. Меня отправили встретить вас, но я немного задержался. Подагра, знаете ли… Кажется, будет гроза. Прошу прощения. Могу я уточнить?..

– Смит, – деловито представился мой компаньон. – Валентайн Смит, а это Дориан Хэйзел, мы из конторы «Хэйзел и Смит».

– А… – Тень пробежала по лицу Джерома. – Гробовщики, значит.

– Прошу прощения, мы можем пройти в дом? – не удержался я.

Быть может, с моей стороны это было не слишком вежливо, но поймите меня правильно – ветер был такой холодный, что запястья начали неметь, несмотря на замшевые перчатки, и дождь, капающий с края зонта, затекал мне за воротник. Я начал серьезно опасаться подхватить простуду. Заказывать гроб по собственным меркам не входило в мои ближайшие планы.

– Да, конечно, джентльмены, – спохватился Джером. – Позвольте взять ваш багаж?

– О нет, не стоит, у нас ничего сверх необходимого, – обворожительно улыбнулся Валентайн, подхватывая саквояж. – Нам сообщили, что все приготовят.

Я молча следовал за ними, прислушиваясь к разговору, – он быстро перешел в область погоды, Джером жаловался, что от постоянных дождей болят колени, и Валентайн начал советовать какое-то индийское средство. Я пропустил мимо ушей подробности, занятый своими мыслями.

Теперь, получив подтверждение, что работа гробовщиков не только переложена на чужие плечи, но и уже выполнена, я еще сильнее недоумевал, для чего нас сюда вызвали.

Я напряг память, желая восстановить последовательность событий именно так, как они происходили. И выходило следующее – несколько дней назад на связь с нами вышел лорд Лейтон, эсквайр, владелец поместья в небольшом городке к востоку от Эдинбурга. Разговор вел Валентайн, я же изучал вчерашнюю газету, сидя в кресле, и не особенно прислушивался. Но, со слов Валентайна, лорд Лейтон вызвал нас для похорон своей супруги, леди Лейтон, скончавшейся внезапно. На вопрос, зачем шотландскому лорду лондонские гробовщики (я сильно сомневаюсь, что в таком большом городе, как Эдинбург, наблюдалась нехватка представителей нашей профессии!), лорд Лейтон отвечал весьма уклончиво. Выходило, что мы лучшие в своем деле и нас ему лично рекомендовали. Интересно было бы установить личность этого поручителя. Чувствуя, как в ботинках хлюпают шотландские лужи, я все больше проникался к этому неизвестному неприязнью.

Путь от ворот до самого поместья занял не меньше четверти часа. Вся территория заросла густым кустарником, за которым никто не ухаживал, а деревья разрослись так, что листва перекрывала путь дождю и служила естественным убежищем. Петляя по дорожкам хитрого лабиринта, я успел заметить изящный грот и беседку-ротонду с белыми мраморными скамейками на берегу совсем крохотного пруда, заросшего тиной.

– Когда леди была молода, здесь было очень красиво, – вздохнул Джером, словно подслушав мои мысли. – Потом она заболела и уже не могла ходить так, как раньше. А без нее тут все забросили.

– А чем она болела? – поинтересовался Валентайн.

– Суставы. Едва могла передвигаться без инвалидного кресла, а по дому ей помогала передвигаться компаньонка, – пояснил дворецкий.

Валентайн кивнул, словно ответ полностью удовлетворил его любопытство.

– Вы проделали такой долгий путь ради нашей просьбы, поэтому прошу вас, о делах до завтра не говорим. Лорд Лейтон приедет утром, а пока мне поручено проследить, чтобы вы расположились со всем возможным комфортом.

Джером открыл перед нами двери, ведущие в правое крыло, и первым прошел внутрь, зажигая свечи.

Валентайн чуть помедлил, дожидаясь, пока я поравняюсь с ним, и легонько толкнул меня плечом. Уголок рта его приподнялся в ухмылке. Он подмигнул мне – в сером глазу сверкнули искорки веселья.

– Крыло для слуг, – прошептал он и скользнул вперед мрачной тенью.

Я остановился на пороге и оглянулся на высокий мрачный особняк в неоготическом стиле, напоминающий замок своей ветхостью и неприступностью. Два крыла – для слуг и, скорее всего, гостевое, расходились как легкие, от господской части, сердца этого места. Центральный вход легко узнавался по массивным дверям из цельного дуба с бронзовыми ручками-кольцами, высокому мраморному крыльцу и бронзовым львам, сторожащим подъездную дорожку.

Крыло для слуг, в которое нас привели, было попроще и, кажется, построено позднее основного здания.

– Дориан! – Оклик Валентайна вывел меня из размышлений, и я шагнул в дом, закрывая за собой дверь.

Внизу располагалась кухня и что-то вроде гостиной, а массивная лестница, выстланная неброским ковром, уходила наверх, к длинной анфиладе комнат.

– Лорд Лейтон нечасто принимает кого-то в доме, – с извиняющейся улыбкой проговорил Джером. – Но дал распоряжение устроить вас как можно лучше. Вот, прошу. Две комнаты, в каждой есть печка, ночами у нас бывает холодновато. Грелки уже в кроватях. Ужин в 19:00, о нем оповестят ударом гонга. Это все ваши вещи?

– Да, благодарю. – Я занес в комнату свой саквояж, поймав настороженный взгляд Джерома.

Мало ли что может скрываться в черном саквояже гробовщика. Почему-то люди сторонятся наших подручных средств даже больше, чем нас самих.

– Из этого крыла есть проход в дом? – поинтересовался Валентайн, отвлекаясь от разглядывания старинного портрета в потертой бронзовой раме. Старик выглядел таким же потертым. Если это был кто-то из лордов Лэйтонов, он крупно провинился перед наследниками, раз его сослали сюда.

– Да, в конце галереи есть черная лестница, правда, на ночь ее всегда закрывают. Лорд Лейтон хочет быть уверен, что в ночи никто не потревожит его покой.

– Стало быть, днем слуги спокойно туда ходят? – Валентайн задумчиво накрутил на палец прядь отросших черных волос.

– Да, конечно. Им же надо делать свою работу.

– Конечно, – эхом повторил Валентайн. – Спасибо, Джером, вы очень любезны.

Джером откланялся и оставил нас одних.

В здании было тихо. Не слышно ни разговоров, ни шагов.

– Слуги, видимо, сейчас в доме – готовятся к приезду хозяина, – поймав мой взгляд, сказал Валентайн. – Однако надеюсь, что мы сможем с кем-нибудь здесь перекинуться парой слов.

– Зачем? – искренне удивился я, поскольку беседы с живыми людьми не входили в мой список вечерних радостей.

Я, наоборот, вздохнул с облегчением, узнав, что лорд Лейтон не дома – столь длинная дорога неизменно меня выматывала, и я надеялся отдохнуть.

– Потому что здесь что-то произошло, друг мой. – Валентайн поднес палец к губам. – Что-то. И вот хотел бы я знать, какое к этому отношение имеем мы…

– Мы хорошие гробовщики? – О господи, это прозвучало слишком наивно.

Валентайн рассмеялся.

– Мы лучшие гробовщики, мой дорогой, но зазвать нас за столько миль от дома ради того, чтобы поработать лопатами… Слишком изощренно даже для избалованного богача. Если только…

– Если только? – Я подошел ближе, и Валентайн, понизив голос, прошептал мне на ухо:

– Если только наш клиент здесь не ходит сквозь стены.

Я прошел в комнату и сел на кровать прямо в пальто. Слова Валентайна звучали резонно. Мы не стремились предать огласке наши спиритические таланты, однако мы жили в Лондоне, и пытаться утаить что-то было равносильно тому, чтобы встать на углу Оксфорд-стрит и объявить о том во всеуслышание. Потому мы ничего не скрывали, но и старались не привлекать излишнего внимания, чтобы не превратиться в декоративных медиумов в убийственно-зеленых гостиных.

Я видел призраков с детства – просто родился уже таким, едва не умерев при рождении, а Валентайн в юном возрасте столкнулся с шаровой молнией и заработал шрам на половину лица, белый зрачок и способности спирита, которые вовсю использовал в работе.

Но ничего удивительного, что слухи все равно шли, и иногда именно эти слухи и приводили к нам клиентов. Лорд Лейтон жил в глуши, но вел дела в Лондоне, так что…

– Стало быть, считаете, что его беспокоит призрак?

– Ставлю свой цилиндр, а он, как вы знаете, дорог моему сердцу. – Валентайн занес в спальню мой саквояж и уселся прямо на него, закинув ногу за ногу и игнорируя стул. – Вопрос, который меня беспокоит, что именно это за призрак. Печальная фигура в саване, подглядывающая в окна по ночам и мешающая спать слишком пристальным взглядом, терзающим совесть? Или буйный полтергейст, стремящийся разгромить дорогие сердцу фамильные безделушки?

– Валентайн. – Я сурово на него посмотрел. – Что-то вы слишком веселы, друг мой. Не к добру.

– Просто я не люблю, когда меня водят за нос. – Его взгляд был невинен, как у агнца, но за счет того, что один глаз у него был серый, как грозовое небо, а другой белый и почти без зрачка, ожидаемого эффекта он добиться не смог.

– Нам платит лорд Лейтон, и мы должны быть на его стороне.

– Нам платят как гробовщикам, а хоронить пока некого. К слову, он даже не внес задаток. Я вообще не уверен, что похороны уже не прошли. Так что я оставляю за собой право провести здесь небольшое самостоятельное расследование.

Я обреченно вздохнул.

– И вы точно не хотите просто дождаться возвращения лорда Лейтона и все обсудить напрямик?

– Не будьте так наивны, Дориан. Если бы лорд Лейтон желал встречи с нами, он бы дожидался нас здесь. Мы с вами добирались на перекладных, а у него наверняка есть собственный экипаж. Так что будьте уверены, он ждет, что мы сами столкнемся с чем-то… интересным. А потом, удивленно разводя руками, скажет, что не имел об этом понятия, оно тут появилось само!

Я прикусил губу.

– Вы же не думаете, что он убил свою жену?

Валентайн вскинул руку:

– Дориан! Дориан, кто же бросается подобными обвинениями? Не случайно в 1789 году наши друзья-французы изобрели презумпцию невиновности! Сначала придется установить истину, а уже потом решить, кто кого убил.

– А вы не сомневаетесь, что убийство было?

– Я не сомневаюсь, что здесь была смерть. – Он легко поднялся на ноги и огляделся. – Однако условия тут неплохие. Жаль, что наши комнаты не соединяются между собой, но они рядом. Терпимо.

Неплохие условия, упомянутые Валентайном, представляли собой обычную комнату для слуг в любом подобном особняке – когда была жива моя сестра, в поместье ее мужа, Кинс-холле, были точно такие же. Широкая, но простая кровать, застеленная свежим льняным бельем, небольшой шкаф для хранения личных вещей, стул и стол и таз для умывания в углу – вот и вся мебель. На окнах висел светлый тюль, и я поморщился – ночью в комнате наверняка слишком светло. В последнее время у меня усилились головные боли, и свою спальню дома я завесил самыми плотными черными гардинами, сшитыми на заказ в нашем траурном ателье. Мой домашний призрак мистер Ч. М. Блэк по этому поводу сообщил, что я слишком рано начал превращать спальню в модный нынче саркофаг, а экономка миссис Раджани переживала, что воздух совсем перестанет попадать в комнату и я непременно заболею и умру, но я предпочел возмущению домочадцев сон без кошмаров, и пока меня все устраивало.

До нынешнего момента.

– Возможно, ночью нам и вовсе не придется спать, – словно уловив мои мысли, усмехнулся Валентайн. – Кто знает, что нас ждет.

– У вас уже есть план?

– Конечно. – Он поймал мой взгляд и широко улыбнулся. – Нам обещали ужин. Прозвучит гонг, и нам надо будет спуститься в кухню – как я понял, она находится здесь же, на первом этаже, и там есть что-то вроде столовой для слуг. В любом подобном месте слуги – глаза и уши дома, если хоть что-то произошло, они должны знать. Расспросим их.

– Вряд ли они вздумают раскрыть секреты хозяев посторонним гробовщикам, – криво усмехнулся я. – Если вообще из суеверия не испугаются разделить с нами стол. Вы же знаете, к нам относятся как к прокаженным.

Это было правдой – чем дальше от Лондона, тем сильнее демонизировали нашу профессию. Я не сомневался, что местные горничные настолько суеверны, что носят подношения маленькому народцу и верят в любые небылицы.

– А это уже зависит от нашего личного обаяния, – мягко ответил Валентайн. – И этого у нас с вами не отнять.

Валентайн ушел в свою спальню, а я снял пальто и шляпу, убрал их в шкаф и растянулся поперек кровати, глядя в потолок.

В оконные стекла стучал дождь, и я вдруг почувствовал, что очень устал. Все тело ныло от боли. В последнее время у нас было много дел – весна шла на убыль и уносила за собой все больше и больше лондонцев. Особенно тех бедолаг, чье здоровье надорвалось на тяжелой фабричной работе. Многие пережили зиму только чудом, и промозглая весна с легкостью добила их.

Нам приходилось хоронить бедолаг в общественном гробу. Неприятное занятие. К сожалению, гробы стоят дорого, и мы не можем позволить себе хоронить каждого бедняка в личном деревянном сюртуке – когда у них порой и при жизни сюртуков не водилось. И далеко не у каждой вдовы оказались деньги, припрятанные на похороны.

Тогда нам приходилось использовать общественный гроб, в котором мы доставляли тело, трясясь в вагоне третьего класса от вокзала Лондон Некрополис до Бруквудского кладбища, рыли там могилу на положенных шесть футов вниз и затем переворачивали гроб, отправляя покойника в последний путь в одном саване под рыдания вдовы и ребятишек. А потом тащили пустой гроб на себе обратно в бюро, и, скажу я вам, хороший дубовый гроб весит порядочно. А бедняки не могли позволить себе сопровождение и катафалк.

Такова работа гробовщика, и я не жаловался, понимая, что цены на смерть неизменно растут вместе с ценами на все остальное, но теперь, когда бесконечное таскание общественного гроба туда-сюда на время прекратилось, мне хотелось просто отдохнуть.

Хотя бы один вечер, когда на законном основании у нас не было здесь никаких дел…

Но разве такие мелочи могли остановить Валентайна Смита?

Впрочем, пока он был чем-то занят, отделенный от меня крепкой неоготической стеной, я подумал, что могу поддаться слабости, и прикрыл глаза, намереваясь хотя бы четверть часа подремать.

Гонг заставил меня подскочить на кровати и в ужасе озираться по сторонам. Спросонья мне показалось, что я услышал выстрел. Но это всего лишь было приглашение к ужину.

– Проснулись, дорогой мой? – мягко спросил Валентайн за моей спиной, и я подскочил снова.

– Вы здесь давно?! – возмутился я. – Нельзя же так!

– Наблюдать, как вы спите? – невинно поинтересовалось чудовище в мантии гробовщика, закидывая ногу на ногу.

Он сидел на стуле у окна с книгой на коленях. Присмотревшись, я с удивлением понял, что он читает Китса.

– Лежала у моей кровати, захватил от скуки, – поймав мой взгляд, отмахнулся он. – Умойтесь, Дориан, и приведите себя в порядок – нам пора отправляться очаровывать милых горничных, и у вас в этом деле главная роль!

«Любой театр прогорел бы с таким драматургом, – подумал я, причесываясь перед тусклым зеркалом. – Главная роль в деле очарования милых горничных его стараниями досталась самому бездарному из возможных кандидатов».

– Вы прекрасно справляетесь, – добавил мой бесстыжий друг. – Меня вы очаровали, а это не так-то просто сделать!

Он шутливо поднял вверх указательный палец. Я вспыхнул и огляделся по сторонам, не найдется ли чего поувесистей, вроде томика Китса, чтобы кинуть в него и тем самым немного приглушить неуместное веселье.

Валентайн поднялся со стула, примиряюще держа руки перед собой, и подошел ко мне.

– Дориан, вы должны попробовать. Вы из нас двоих наиболее нормальный, а нам не помешает погрузиться в происходящее хоть немного, прежде чем мы поймем, какие роли уготованы здесь нам.

Он взял с туалетного столика мою черную ленту, обошел меня со спины и принялся заплетать мне хвост.

Я задумался. Если отбросить в сторону мою нелюбовь к разговорам с живыми людьми, я понимал – чем быстрее мы поймем, с чем имеем дело, тем проще нам будет определиться с дальнейшими действиями. Я сейчас уже не был уверен, кому мы приехали организовывать похороны, и не удивился бы, если бы выяснилось, что лорд Лейтон позаботился досрочно о своих собственных. Усмехнувшись этим мыслям, я посмотрел в зеркало, отметив аккуратно завязанный бант, и первым вышел в коридор.

На кухне было пусто. Это удивило меня и даже немного расстроило – спускаясь по лестнице, я так отчаянно готовился к тому, чтобы предаваться пустым разговорам с милыми барышнями, что отсутствие этих самых барышень выбило меня из колеи. На мгновение я сам поверил в то, что желал этой беседы.

– Где же все? – Я огляделся по сторонам.

Добротный кухонный стол был прибран, но не накрыт к ужину. Значит, слуги еще не возвращались сюда, несмотря на гонг, призывающий к столу. Не было даже кухарки. Я заглянул за небольшую дверцу и увидел теплую еще печь, где стояла кастрюля, из которой исходил ни с чем не сравнимый аромат слегка подгоревшей овсянки. Пока я печально осознавал, чем это чревато для голодных нас, Валентайн в два шага оказался у печи и пригасил огонь.

– Вот так. По крайней мере, ужин не пострадает, – пробормотал он. – Но куда всех унесло?

Словно отвечая на его вопрос, над нашими головами раздался отчаянный крик. Я вздрогнул. В голове моей сразу пронеслись легенды о баньши – духах умерших, своим нечеловеческим воем предрекающих скорую смерть тому, кто услышит их вой. Сердце зашлось, и я, прижав руку к груди, медленно осел на стул.

На Валентайна чудовищный вой не произвел, кажется, никакого впечатления. Ухватив пальцами свой подбородок, он осматривался, наклоняя голову то к правому, то к левому плечу, и оттого удивительно напоминал деловитого грача, из тех, что тщательно обойдут и оценят корку хлеба со всех сторон, прежде чем склевать.

Вой стих, а сердце мое все никак не унималось.

– Друг мой, что вы там так тщательно рассматриваете? – наконец вдохнув, спросил я.

– Пытаюсь понять, как это у них все устроено, – ответил он, глядя куда-то вверх. – Вот, видите? Эти трубы разносят любые звуки по всему особняку. Подозреваю, что разговоры тоже, главное – знать, как слушать. Кстати, Дориан, предлагаю нам с вами перестать что-либо обсуждать в наших спальнях иначе, кроме как шепотом. У здешних стен весьма неплохие уши…

– А что это был за вой?..

– Всего лишь женский крик. И, если предчувствие меня не обманывает, когда мы отправимся тем маршрутом, которым слуги обычно ходят в жилую часть дома, мы отыщем источник этого звука. И новые неприятности на наши грешные головы заодно.

Предчувствие Валентайна не обмануло. Стоило нам пройти коридор насквозь и выйти в неприметную дверь, соединяющую флигель с основным крылом особняка, как в скором времени мы обнаружили собрание слуг, которые, подобно птичьему парламенту, собрались в центре гостиной, что-то шепотом обсуждая. Одна из горничных, миловидная худенькая девушка в черном платье и с белой наколкой в аккуратно уложенных волосах, причитала в голос. Слов было не разобрать, но именно ее крик мы услышали через трубы на кухне.

Мы стояли на галерее второго этажа около лестницы, и сверху нам хорошо было видно, что произошло.

Кровь на красном ковре с золотым вышитым орнаментом была почти незаметна, однако вряд ли хоть один человек мог остаться жив с ножом, торчащим из затылка.

По крайней мере, славному дворецкому Джерому это оказалось не под силу.

– Ау, – пробормотал Валентайн и невольно потянулся рукой к затылку. – Наверное, это было больно.

– Я рассчитываю, что он сам нам об этом расскажет, – пробормотал я. – Но никого не вижу.

– Этот гомон распугает кого угодно, – хмыкнул Валентайн. – Нахожу не лишним спуститься и предложить свои услуги. Это окончательно уничтожит нашу с вами репутацию милых людей, однако по крайней мере мы сможем привести в порядок тело.

– Думаю, это было бы вежливо с нашей стороны, – согласился я.

Я уже заметил, что среди слуг был только один мужчина – видимо, лакей, и он выглядел белым как мел. По опыту я знал, что в таких делах пользу обычно приносят женщины, а не мужчины, и приметил полную, румяную кухарку, которая довольно резко рявкнула на рыдающую девушку:

– Эми, возьми себя в руки, дуреха! Он уже умер! А если мистер Лейтон приедет и не обнаружит у себя в спальне горячую ванну, он тебя так отходит, что мало не покажется!

Эми в ответ только еще горше зашлась слезами.

Кухарка нахмурилась.

– Ах ты, глупая девчонка!..

Она замахнулась было полотенцем, но ее остановил вкрадчивый голос Валентайна:

– Позвольте нам вмешаться, господа. Видите ли, когда дело касается смерти, лучше уступать профессионалам.

Эми подняла заплаканное лицо и уставилась на моего компаньона диким взглядом. Дрожащий палец устремился прямо в центр его груди, словно она пыталась застрелить его усилием воли.

– Это все вы! – крикнула она. – Вы принесли смерть! Вы черные слуги Сатаны!

– Справедливости ради, нас вызвали для организации похорон, стало быть, смерть нас опередила, – спокойно ответил Валентайн, подходя ближе. – Кстати, я был крещен, как и полагается честному англиканцу.

Я вскинул бровь, впервые услышав, что Валентайн, оказывается, честный англиканец, и сделал зарубку в памяти непременно рассказать об этом нашему общему другу викарию Майерсу. Он обязательно оценит шутку.

Эми же его слова не убедили. Враждебности во взгляде не поубавилось.

– Где видно, чтобы гробовщиков приглашали в дом! Ваше место – на кладбище, среди могил! Джером был замечательным человеком! Лучшим из вас из всех!

Девушка вскочила на ноги и теперь кричала, обращаясь уже ко всем:

– Джером был лучшим, а теперь его нет! Его убили! Потому что этих гробовщиков зачем-то пустили в дом!

– Эми, что ты несешь, чертовка?! – выругалась кухарка.

– Вы убили его, вы все!

Слуги озадаченно переглядывались. Я заподозрил, что у горничной начинается истерика, а потому предоставил Валентайну самому отдуваться и, проскользнув к Эми, осторожно коснулся ее руки. Она взвизгнула и дико посмотрела на меня, а потом решительно осела в обморок. Я вздохнул, подхватывая ее – не тот результат, которого я намеревался добиться, однако уровень шума заметно снизился. Я оттащил девушку на кушетку, проверил, что она дышит, просто без сознания, и вернулся к собранию.

Валентайн наметанным взглядом вычленил в толпе главного – ту самую кухарку, и обращался теперь к ней.

– Я прошу вас успокоиться. И пропустить нас с коллегой к телу. Поверьте, вы уже ничем ему не поможете, а последние почести оказать необходимо. Или хотя бы подготовить тело к ним.

– А я считаю, что надо вызвать полицию! – высказался лакей, которого звали Дик.

Горничная, чьего имени я не знал, довольно полная и с копной светлых волос, выбивающихся из прически, нервно рассмеялась.

– Так связи нет уже несколько дней. Как леди преставилась, так и нет!

– Нет связи? – Валентайн поднял бровь. – Но лорд Лейтон…

– Если лорд Лейтон связывался с вами по телефонному аппарату, то уже из Лондона, – сказала кухарка, которую, как выяснилось, звали миссис Фордж. – Во время грозы повредились провода. Обычное дело для нашей глуши. По мне, так лучше бы вообще без связи, но леди уж очень настаивала, нравилось ей, что вроде как в цивилизации живет.

– Да и не надо полиции, – с опаской добавила сухопарая женщина в длинном фиолетовом платье. Раньше я ее не замечал, настолько она держалась тихо и в тени. Я подумал, что она была экономкой. Голос у нее был тихий и сухой, но когда она заговорила, ее все услышали. – Надо дождаться мистера Лейтона, чтобы он уже распоряжался. Не думаю, что он желает вмешивать полицию в свои дела.

– У нас есть знакомый полицейский инспектор, – предложил я. – За него мы можем ручаться.

– Вот и предложите это мистеру Лейтону, – настойчиво повторила экономка. – Тем более связаться с ним вы все равно не смогли бы.

– Лорд Лейтон возвращается завтра, – сказал Дик. – Вот так сюрприз его ждет…

Валентайн тем временем подошел к трупу Джерома, присел рядом на одно колено и тщательно осмотрел.

– Убили кухонным ножом, – заметил он. – Миссис Фордж, у вас в последнее время утварь не пропадала?

– Что? – Миссис Фордж побледнела и посмотрела. – Боже правый, это и правда мой нож! Я уже пару дней не могу его разыскать. Все ругалась на Эми, вечно глупая девчонка куда-то запрячет посуду, и не сыщешь концов!

Валентайн поднял на нее взгляд. У миссис Фордж дрожали губы, кажется, она всерьез испугалась, что прямо сейчас ее обвинят в убийстве.

Дик и экономка шагнули вперед, демонстрируя, что не дадут ее в обиду. Я не знал, что делать, обстановка явно накалялась, и все, что могли сделать мы – позаботиться о теле покойного, но и этого нам не разрешали.

– Вот стоит умереть, и тут же дисциплина идет прахом, – вздохнул Джером за моим плечом.

Я вздрогнул, хоть и ожидал его явления. Оно меня успокоило – я привык, что с покойными можно конструктивно поговорить, потому что живые редко способны к переговорам. Что и доказывали нам сейчас на деле.

– Не пугайте их, юноша, – продолжил Джером. – Не разговаривайте со мной сейчас, мы пообщаемся позже. Только успокойте их и отправьте заниматься своими делами.

Я посмотрел на Валентайна. Тот, ощутив мой взгляд, поднял голову, взглянул мне за спину и чуть заметно улыбнулся.

– Господа, мне кажется, что мы все на нервах и устали, – сказал он. – Но начну, пожалуй, с самого основного. Я, будучи не полицейским, не частным детективом, а всего лишь гробовщиком, тем не менее абсолютно уверен, что среди вас убийцы нет.

Я покосился на призрачно парящего Джерома. Он согласно кивнул. В шее у него торчал призрачный нож, и я невольно задумался, обладают ли ножи душами и не богохульничаю ли я сейчас.

Валентайн тем временем поднялся на ноги и повторил, обращаясь преимущественно к миссис Фордж:

– Убийца не здесь.

– Как вы можете быть уверены, что его нет среди нас? – скептически спросил Дик. – Полиция бы тут же посадила всех под арест и начала допрашивать.

– Господа, мой друг прав, – поспешил вмешаться я. – Мы не полиция и допрашивать никакого права не имеем. Но, по правде говоря, я тоже уверен, что все вы – невиновны. И нам стоит быть союзниками сейчас. Ради спокойствия лорда Лейтона… И Джерома, который уже не с нами.

Джером хихикнул. Удивительно, как улучшается характер у людей, стоит им покинуть бренный мир и сбросить всю связанную с этим ответственность.

– Мы подготовим тело Джерома к похоронам, – сказал я. – У вас есть прохладное место?

– Да. Погреб… – сказала та же горничная. – Есть еще склеп, где лежит леди, но я сомневаюсь, что лорд Лейтон обрадуется, если мы положим Джерома рядом с ее светлостью. Они, конечно, очень ладили, но все-таки как-то неприлично…

– Вы правы, мисс…

– Абигейл. – Горничная сделала книксен.

– Мисс Абигейл. – Валентайн улыбнулся, и она покраснела. Я нахмурился. Вот кому не надо и усилий никаких прикладывать для очаровывания других!

– Мистер… Смит, верно? – Экономка выступила вперед. – Прошу прощения, мы не были представлены, я слегла с мигренью на весь вечер… Я Ребекка Холден, экономка поместья Мелроуз. С вашего позволения, я займусь организацией… процесса.

Миссис Холден говорила на скаузе – ярко выраженном акценте уроженки Ливерпуля. Среди шотландского говора остальной прислуги ее произношение резко выделялось.

– Я буду благодарен. Мы с коллегой доставим беднягу Джерома туда, куда вы нам скажете.

Миссис Холден принялась раздавать указания, коротко и сухо. Абигейл отправилась подготавливать погреб, миссис Фордж намеревалась вернуться на кухню и все-таки обеспечить всех ужином, а Дик попытался привести в чувство Эми.

Мы с Валентайном со всей осторожностью и подобающим почтением подняли тело Джерома на плечи.

– Я бы помог вам, молодые люди, да, к сожалению, уже не столько грузоподъемен, как раньше, – усмехнулся в усы призрак Джерома. – Однако буду благодарен, если вы меня не уроните.

Я вздохнул, понимая, что призрак пользуется моментом, когда мы не можем ему ответить, и дразнит нас, и лишь понадеялся, что в нормальной беседе он будет вести себя серьезнее.

– Мистер Смит, – вдруг сказала миссис Холден.

Она стояла очень прямо, сложив руки на талии, и ее серые глаза смотрели с глубокой тревогой.

– Да, миссис Холден? – Валентайн, удерживая на плече ноги дворецкого, повернул голову так, что на экономку был устремлен его левый глаз, белый без зрачка, окаймленный шрамом от шаровой молнии.

– Если среди нас нет убийцы и Джерома убил не кто-то из нас… Тогда где настоящий убийца? Где он сейчас?

Вопрос, заданный миссис Холден, мучил и меня тоже. Если где-то в доме прячется убийца, никто из нас не был в безопасности.

Зато в погребе с нами осталась только Абигейл, и это была превосходная возможность обо всем ее расспросить.

– Вы не волнуйтесь, мастер Джером бы сказал, что все правильно, каждый должен делать свою работу, – оперативно расчищая стол, говорила она. Речь ее была торопливой и с ноткой истерического веселья. – Может быть, стоит вынуть у него из головы нож?

– Мы, несомненно, проведем все необходимые процедуры, мисс, – заверил Валентайн, укладывая на стол свою половину дворецкого.

В погребе было холодно – недостаточно холодно для могильника, но этого хватило бы для того, чтобы труп не начал разлагаться сразу. Обычно телу требуется несколько дней, чтобы начались необратимые изменения, и холод помогает сдерживать их. По опыту зная, насколько ужасным может быть трупный запах, я не хотел бы позволять обитателям усадьбы Мелроуз ощутить на себе в полной мере эту перспективу.

Джерома пришлось уложить на стол лицом вниз – мешал нож.

Абигейл бросила на него быстрый взгляд и громко рассмеялась – смех прозвучал фальшиво, как и ее кокетливая поза, которую она приняла, глядя на Валентайна. Я предположил, что девушка держалась на грани истерики.

– Сейчас дом перевернут вверх дном! – доверительным шепотом сказала она. – Может быть, вы и верите, что убийца не кто-то из нас, а вот мистер Лейтон не будет таким добрым!

– Он был привязан к Джерому?

– Да, – кивнула горничная. – Джером вырастил его, он достался мистеру Лейтону по наследству от его отца, прошлого лорда Лейтона.

– Ужасная потеря, – склонил голову Валентайн. – А вам что-то известно о том, зачем лорд Лейтон вызвал нас с коллегой сюда? Видите ли, бедняга Джером не успел ничего нам рассказать.

Призрачный Джером виновато пожал плечами. Он висел над столом и задумчиво разглядывал собственный труп.

– Я того не знаю, – сказала Абигейл. – Но видимо, чтобы вы похоронили леди. Она так внезапно умерла… Для лорда Лейтона это был удар!

– А как она умерла? Ее тоже?..

– Убили? – Абигейл прижала ладонь ко рту. – Что вы! У нее было больное сердце, возраст какой был уже у леди! Почтенный! Тридцать шесть лет.

Я вздохнул. Молодые люди иногда так странно воспринимают вопросы возраста…

– А ее компаньонка мисс Кингсли сразу же уехала обратно в Эдинбург. Бедняжка так переживала… Лорд Лейтон сразу же дал ей расчет. А потом сказал, что займется похоронами, и вот… Наверное, вас для этого и позвали. Но кто мог так поступить с Джеромом? – вдруг без паузы спросила она. – Его все так любили…

– Я думаю, мы это узнаем. – Валентайн склонил голову еще ниже. – И преступник понесет наказание. Спасибо, милая. Вы можете идти. Позвольте нам заняться нашим скорбным делом. Только, пожалуйста, покажите, где мы можем набрать воды и взять чистую ткань?

– Конечно! – Абигейл исполнительно подскочила и выбежала из погреба, а через несколько минут вернулась с чистыми тряпками и медным тазом с водой. – Вот, прошу.

– Спасибо, – обворожительно улыбнулся Валентайн. – Идите, дорогая, ваша экономка наверняка сейчас завалит вас кучей дел, но зато вы перестанете мерзнуть!

Абигейл кивнула, бросила последний раз взгляд на тело дворецкого и поспешила покинуть погреб.

Дверь закрылась.

Мы остались наедине с трупом и его призраком. Наконец начиналась настоящая работа.

Я засучил рукава. Все, что было до этого, общение со слугами, – все ощущалось фальшиво. Я не знал этих людей и не мог понять в полной мере, насколько они искренни и движет ли ими желание скрыть правду. Все в этом доме с самого начала было неправильно. Начиная от неоготических стен на фундаменте крепкого старого елизаветинского поместья – сейчас, находясь в погребе, я ясно ощущал разницу – и заканчивая поведением экономки.

– Итак, мастер Джером, вы не хотите нам ничего рассказать? – спросил Валентайн без единой капли того очарования, которое расточал при горничных. Он надел перчатки и занимался тем, что избавлял несчастного дворецкого от ножа в шее.

– Если вы желаете знать, не видел ли я того, кто нанес мне удар, то вынужден вас разочаровать, джентльмены – это произошло, когда я находился к нему спиной. А когда я обнаружил себя в нынешнем прискорбном состоянии, никого уже не было.

– Соболезную, – мягко сказал я, и мы с Валентайном перевернули тело на спину. Под стол пришлось поставить какой-то горшок – кровь из раны стекала прямо на каменные полы и могла навсегда их испортить.

Наша одежда, конечно, тоже была перепачкана кровью – такой удел гробовщиков, именно поэтому мы носим черное. Помимо того, что это великолепный траур, это единственно практичный цвет для особенностей нашей профессии.

Признаться, я не люблю готовить труп к погребению. Это грязная и неприятная часть работы. Вообще бальзамированием и гримом чаще всего занимается наш приятель-танатопрактик Элис ван Доффер, однако далеко не все могут позволить себе оплату дорогостоящих услуг. Как я уже упомянул, в последнее время мы хоронили много бедняков, и их безутешные родственники вынуждены были ограничиться минимальным спектром услуг, в который танатопрактик не входил. Омывание и переодевание покойного полностью ложилось в таком случае на плечи гробовщиков, то есть нас с моим компаньоном. Валентайн подхватил тело Джерома под плечи, пока я избавлял его от ненужной уже одежды. Мои ладони тут же стали красными.

– Прошу прощения за недостаточную деликатность, – виновато сказал я, поднимая глаза на призрака.

– Все в порядке, молодые люди. Это намного лучше, чем если бы меня так и оставили лежать с ножом в затылке. Крайне неприятные ощущения, скажу я вам.

– Я надеюсь, что вы сможете нам помочь, – продолжил я. – Видите ли, мы ломаем голову, для чего пришлось вызвать гробовщиков аж из Лондона?

– А мне казалось, что вы уже догадались, – усмехнулся призрак. – Кстати, вы наблюдательные.

– Вы подслушивали. – Я вскинул брови.

– Мы находимся в поместье уважаемого лендлорда. Конечно, все здесь всех подслушивают, – степенно возразил Джером. Став призраком, он не утратил лоска дворецкого. – Хотя здесь мы можем говорить спокойно. Никому в голову не придет прослушивать погреб. Как правило, в нем ничего не происходит. Соленая говядина не имеет привычки сплетничать.

Валентайн усмехнулся.

– А зря, как видите, среди соленой говядины самое интересное и происходит.

К этому моменту мы окончательно раздели тело и я приступил к омовению. Тело к погребению должно явиться в чистоте – это было одно из незыблемых правил похоронных служб, и мы неотступно ему следовали. К тому же рабочая рутина здорово отвлекала от мысли, что где-то в доме прячется убийца с неясными мотивами.

– Так вы расскажете нам о том, что произошло?

К моему величайшему сожалению, никаких особенных подробностей призрак раскрыть нам не смог. Как это часто бывает с насильственно убиенным, он попросту не успел заметить, что произошло.

– Весьма досадно, – кряхтя, сказал Джером, оглядывая собственный труп, – предстать перед лордом Лейтоном в подобном виде. Я же потомственный дворецкий. Мой отец был дворецким, и дед…

– У вас есть дети? – осторожно спросил я.

Джером вздохнул.

– Да, дочь… Она давно уехала в Килманрок и стала там гувернанткой. Надеюсь, лорд Лейтон позаботится о ней. Ох, кто-то же должен ей сказать…

– Миссис Холден позаботится об этом, я уверен. – Я старался говорить как можно более убедительно.

– Надеюсь. – Судя по понурому виду дворецкого, способности миссис Холден он оценивал не слишком-то высоко.

– Она давно здесь служит? – спросил Валентайн.

– Совсем недавно. Вот как леди скончалась…

– А что случилось с прежней экономкой?

Призрак Джерома развел руками.

– Сбежала! Фьюить – и нет ее. Почти сразу следом за мисс Кингсли исчезла, даже расчета не дождалась. Пришлось спешно давать объявление, кого-то искать… Вот и нашли миссис Холден.

– А что случилось такого, что все разбежались? – приподнял брови Валентайн.

– Так ведь призрак стал по дому ходить, – пояснил Джером. – Призрак леди. Вот в чем, собственно, дело.

Мы тем временем закончили обрабатывать тело и придали ему приличный вид. В погребе было достаточно холодно, чтобы труп мог дождаться похорон и не ухудшить и без того печальное настроение запахами тлена и разложения.

– Мы здесь уже несколько часов, но никого не встретили. – Валентайн поднялся на ноги и потянулся, разминая спину. – Это какой-то очень застенчивый призрак, вы не находите?

– Да я же не видел его сам, – покачал головой Джером. – Никто не видел, тут таких талантливых мистиков, как вы, не водится.

– Тогда почему вы решили, что это именно призрак? – Валентайн склонил голову к плечу.

– А кто же еще? Тут и скрипы, и вздохи, и шаги… Весь дом напуган. Конечно, это призрак, кто же еще это может быть! – Тут Джером, видимо, вспомнил о своем плачевном состоянии и, глубоко вздохнув, быстро проговорил: – Надеюсь, что мне удастся избежать столь неприличного поведения!

– Жаль, жаль, что вы не заметили, кто воткнул в вас нож, – пробормотал Валентайн, – вряд ли это был призрак старой леди.

Джером задумался.

– Это правда. Но в гостиной никого не было, когда я туда зашел. Я протирал канделябр, а потом оказался уже в этом бедственном положении… Но я бы услышал, если бы входили горничные или даже миссис Холден. Я же дворецкий, я знаю шаги всех обитателей этого дома…

– Значит, это были незнакомые шаги? – словно бы вскользь уточнил Валентайн.

– Да, и очень тихие, – ответил Джером и удивленно замолк.

Мы с Валентайном снова переглянулись.

– Вы позволите осмотреть здесь все? – спросил я. – Нам в любом случае предстоит дождаться лорда Лейтона и устроить вам подобающие похороны.

– Пожалуйста-пожалуйста! Передайте покойной леди, как встретите ее, что мы все ее любим и не надо так сильно нас пугать.

Я хотел сказать, что теперь Джером может встретиться с ней лично, но прикусил язык. Так бывает с призраками в первые дни – они никак не могут принять случившиеся изменения и продолжают мыслить так, будто все еще живы.

– В таком случае, сейчас мы вас оставим. – Валентайн пошел к дверям. – Если что, Джером, помните, что вы можете ходить сквозь стены и вашим бедным коленям теперь крутые лестницы не навредят!

Когда мы пришли на кухню, там уже не было никого, кроме миссис Фордж.

– Миссис Холден разогнала всех по спальням, – объяснила она. – Чтобы не шумели и не рыдали тут. А я вам ужин погрела. Вот как, мы к вам с подозрением отнеслись, а вы, оказывается, и пригодились…

Она отвернулась и украдкой смахнула слезу из уголка глаз.

Мы с Валентайном молча приступили к еде. Ужин был самый простой – овсянка и мясной пудинг, но мы давно не ели, тем более что добрую половину дня провели в дороге, поэтому овсянка эта для нас мало чем отличалась от мифической амброзии.

Миссис Фордж налила нам чай с молоком и вздохнула печально:

– Вот вернется лорд Лейтон завтра… Мало ему сюрпризов, и ведь не предупредить его никак.

– Он был привязан к мистеру Джерому? – спросил я.

Миссис Фордж махнула рукой.

– Да старик Джером его вырастил! Лорд Лейтон рано без родителей остался, Джером и заботился о нем как о родном сыне…

Она закрыла лицо руками и вдруг из пышной, жизнерадостной женщины превратилась разом в разбитую потерями старуху. Призрак Джерома осторожно присел рядом с ней и положил руку ей на плечо. Рука прошла сквозь тело, а миссис Фордж даже не пошевелилась.

– Думаю, Джером хотел бы поддержать вас, – проговорил я. – И желал, чтобы вы позаботились о лорде Лейтоне вместо него.

Джером поймал мой взгляд и кивнул с благодарностью. У меня разрывалось сердце, но что еще я мог сделать для него? Только побыть глашатаем последней воли. И я знал, что самый сложный разговор мне еще предстоит.

Покончив с ужином, мы разошлись по спальням. Валентайн был очень задумчив, и на мое предложение осмотреть место происшествия сегодня только покачал головой.

– Мне надо подумать, – пояснил он. – Вертится в голове какая-то мысль, простая, назойливая, как муха, и такая же неуловимая. Если сейчас отвлекусь, точно не поймаю.

– Но утром здесь будет людно, – попытался возразить я.

– Возможно, нам это на руку, – загадочно ответил Валентайн и скрылся в отведенной ему комнате. Мне ничего не оставалось, как пойти в свою.

Из сна меня вырвал громовой раскат такой силы, что в первый миг мне показалось, что сама усадьба раскололась пополам. Окно осветилось вспышкой молнии, и дождь, гораздо более сильный, чем днем, забарабанил по стеклам.

Я сел на кровати, глядя в окно.

Меня охватило странное чувство – этот дом стоял в шотландской глуши, отрезанный от остального мира, лишенный связи и помощи… Мне показалось вдруг, что этот дом похож на меня. Родственные души, заблудившиеся среди дождя. Я ощущал себя таким же домом, старыми руинами, поверх которых кое-как выстроен современный фасад, наполненный лишь скорбью и унынием. Я не чувствовал в усадьбе Мелроуз жизни. Наш чудаковатый дом с черными ставнями на улице Святого Джеймса, в котором я проживал под одной крышей с заносчивым, но добродушным призраком мистера Ч. М. Блэка и экономкой-индуской миссис Раджани, был куда более жизнерадостным.

Может быть, при жизни хозяйки дома все было иначе, но теперь…

Дом ощущался как гроб.

Добротный дубовый гроб, сколоченный на совесть, покрытый лаком и позолотой, но все равно остающийся не более чем последним жилищем для бренного тела, которое покинула душа.

Я задумался о том, что не чувствую здесь присутствия призраков – кроме бедняги Джерома. Если бы призрак старой леди действительно бродил по усадьбе, разве не встретился бы я с ним с первых минут? Призраки склонны тянуться к тем, кто их видит и может услышать и исполнить последнюю волю, привязавшую их к смертному миру…

Я спустил ноги с кровати, понимая, что остатки сна окончательно меня покинули, и намеревался уже прогуляться хотя бы по крылу для слуг, как особняк сотряс новый раскат грома, а следом раздался резкий звук – будто выстрел.

Я вскочил на ноги, готовый ко всему, но понял, что перепугался зря – в дверях стоял Валентайн, а напугавший меня звук был всего лишь стук резко открывшейся двери, медная ручка которой ударилась о стену.

– Друг мой, вы в порядке? – осторожно спросил я, переводя взгляд на Валентайна.

Он молча покачал головой.

Вид у него был всклокоченный, волосы стояли едва не дыбом, а рукава темно-сливовой шелковой пижамы задрались до локтей. На лице у него был написан ужас, которого я прежде у храброго друга не наблюдал.

Он пересек комнату, залез ко мне на кровать и сунул голову под подушку. Тут же прогремел новый раскат грома, и молния перечеркнула небеса, и я заметил, что он мелко и отчаянно дрожит.

Я опустился на кровать и осторожно прикоснулся к его плечу.

– Валентайн?..

– Прошу вас, не обращайте внимания, – раздался из-под подушки нервный смешок. – Считайте меня частью интерьера, благо он скуден и печален, как вся моя грешная жизнь.

Я вздохнул и накрыл его одеялом с головой.

– Вы не говорили мне, что настолько боитесь грозы.

– Вы не спрашивали, – прозвучало из-под подушки. – И, между прочим, я хотел бы оставить что-то настолько личное при себе, и не ставил себе целью сделать вас свидетелем моего позора.

Я улыбнулся.

– Не вижу никакого позора.

Валентайн что-то угрюмо пробормотал. Вдруг из-под одеяла показалась встрепанная голова.

– Окна! Окна закрыты? – зашептал он. – Дориан, закройте окна обязательно.

Одно из окон в спальне было открыто – нешироко, чтобы прохладный свежий воздух хоть как-то проникал в душную холодную спальню. Я поднялся и крепко закрыл его; Валентайн, наблюдавший за мной, вздохнул с ощутимым облегчением.

– Шаровые молнии. – он лег на спину и описал рукой над головой круг. – Они проникают через окна, двери… Я бы не хотел встретиться с ней снова.

Я вернулся в кровать и лег поверх одеяла лицом к нему.

– Вы никогда не рассказывали о вашей встрече с ней.

Возможно, разговор мог бы отвлечь его – потому что гроза только усиливалась. Валентайн улыбнулся скупо:

– Не думаю, что это интересный рассказ.

– Я никогда в жизни не видел шаровую молнию.

– Считайте, что вам повезло, друг мой!

– Как она выглядела?

Валентайн на миг прикрыл глаза, вспоминая.

– Мне тогда было восемь лет, – медленно начал он. – Я гостил у бабушки, и это были то ли пасхальные каникулы, то ли… Не помню, но что это случилось весной, я запомнил точно.

Я задержал дыхание. Мой друг так редко рассказывал о себе что-то личное, что я боялся спугнуть момент случайным словом или вздохом.

– Моя бабушка была из тех старух, которых боятся все окрестные дети. Она строго соблюдала правила безопасности. И в грозу всегда требовала закрывать окна. Я не понимал почему. Той весной случился настоящий ураган – наутро наша зеленая улочка недосчиталась трети деревьев, а там росли вполне крепкие дубы… – Уголки губ Валентайна дрогнули в улыбке.

Но новый раскат грома стер улыбку с его лица, превратив в мучительный оскал.

– Бабушка тогда на что-то отвлеклась, а мне было интересно, что происходит на улице и почему обязательно надо закрывать окна, когда нечем дышать… А я всегда отличался изрядным любопытством, вы же знаете меня…

Я кивнул. О да, я знал, и любопытство Валентайна уже не раз едва его не погубило.

– Конечно, я открыл окно. Залез на эдвардианское кресло, отодвинул задвижку… В лицо мне ударила грозовая прохлада, и я жадно вдыхал свежий воздух. У моей бабушки всегда стояла немного затхлая атмосфера в доме. Помню, как бабушка зашла в комнату и застыла, упершись руками в бока – намеревалась меня как следует отругать. Но вдруг в комнату влетела шаровая молния. Поверьте, друг мой, вы ни с чем ее не спутаете! Светящийся шар, сгусток чистого электричества, она вплыла в комнату и начала двигаться по ней. Траекторию ее движения невозможно было предсказать. Казалось, она не подчиняется никаким существующим законам! Ни физики, ни гравитации. Я застыл, где стоял, и бабушка моя тоже стояла не шевелясь, и только губы ее шевелились – шептала молитву. Я никогда не был особо набожным ребенком – мой дед-пастор с ранних лет часами заставлял меня торчать в церкви, а не играть с соседскими детьми. Но тогда и мне захотелось помолиться…

Молния осветила комнату, и я увидел, насколько бледным и измученным было его лицо.

– Мы не знали, что ждать от нее. Говорят, что они способны взрываться и сжигать предметы, и даже людей… Конечно, я вспомнил все эти разговоры, только когда она уже летала по нашей гостиной. И в какой-то момент она оказалась совсем близко к моему лицу. И… Дориан, вот тогда я понял, что сейчас умру. Видимо, это был момент между жизнью и смертью. Точка, в которой рано или поздно оказывается любой смертный человек.

Я нащупал его руку и крепко сжал. Ладонь его казалась ледяной. Валентайн повернулся на бок и посмотрел мне в глаза. В грозовых всполохах его белый глаз в окружении росчерка шрамов казался нечеловеческим.

– Шаровая молния зависла в воздухе передо мной, и я понял, что это конец. Губы онемели, я забыл все молитвы, которые знал. Мне казалось, что я ощущаю на себе чей-то потусторонний взгляд. А потом она бросилась на меня. Ударила меня в лицо. Ох, если вы когда-то испытывали на себе эксперименты нашего дорогого друга Сида Уоррена – я надеюсь, что нет! – то это и вполовину не так жутко, как ощущение чистого электричества, раздирающего тебя изнутри. Она прошла сквозь мою голову, вышла через затылок и… уплыла в окно. Гроза прекратилась, а я лишился чувств и пришел в себя только через пару суток. И первым, что увидел над собой, был коллоквиум священников-экзорцистов, норовивших изгнать из меня дьявола. Особенно когда я открыл глаза. Я уже был… – Он провел пальцами по шраму. – Такой. С тех пор мне кажется, что от меня откусили какую-то важную часть. Зато круг общения сразу расширился.

– Вы сразу поняли, что видите теперь мертвых?

– Нет, что вы. Я просто играл с детьми. Пока не имел глупость рассказать деду об одном таком ребенке, который искал маму. Дед покачал головой и привел меня на кладбище. Показал надгробный камень с именем моего приятеля. И участливо уточнил, не надо ли снова позвать его товарищей-экзорцистов. Вот тогда я и понял, что попал.

Я улыбнулся.

– Я рад, что это произошло.

– Что меня едва не убило молнией? – Валентайн так удивился, что даже перестал дрожать.

Гроза пошла на убыль. Грома уже почти не было слышно, да и всполохи за окном становились все реже. Только мерно барабанил по стеклу дождь.

– Что вы начали видеть призраков, и это в конце концов привело вас к встрече со мной, – ответил я. – Надеюсь, вы не жалеете.

Валентайн прикрыл глаза ладонью.

– Знаете, друг мой, если размышлять в таком ключе… Знай я, что шаровая молния позволит мне встретить такого человека, как вы, – я бы начал бегать за ней по комнате, вздумай она проигнорировать мое существование. Ни о чем не жалею.

– Я рад.

Он улыбнулся. Уже не через боль, заметил я, и предложил:

– Мне кажется, вам стоит попробовать поспать.

– Я же что-то хотел вам рассказать, – прикрыв глаза, пробормотал он. – Я пришел с какой-то мыслью, а теперь она улетучилась. Про этот дом… Придется завтра ее ловить.

– Обязательно поймаем, – заверил я.

Дождавшись, пока он задремлет – нервическим, болезненным сном, – я осторожно, чтобы не помешать, выбрался из постели и перебрался в кресло. Сон окончательно покинул меня.

Я рассеянно поднял со столика забытый Валентайном днем томик Китса и открыл его наугад.

«Уйти во тьму, угаснуть без остатка, не знать о том, чего не знаешь ты…»

Мысль, нервная и заполошная, как ночная бабочка, залетевшая на свет, мелькнула – и исчезла. Дом… Что-то связанное с домом, подумалось и мне, но я не мог зацепиться за мысль.

Я перечитывал «Оду соловью» под мерный шум дождя и постоянно возвращался глазами к строчкам. «Уйти во тьму, угаснуть без остатка».

Что-то они бередили в моей душе, хотя, быть может, то была лишь естественная боль за Джерома, человека, столь бесславно встретившего свой конец. Или же тревога перед завтрашним возвращением лорда Лейтона.

Строчки расплывались перед глазами, и я сам не заметил, как выронил книгу – с легким стуком она упала на ковер, мне показалось, что где-то вдали зазвенело стекло, – и марево сна окутало меня.

Глава 2. Убийство в усадьбе Мелроуз

Часть 2

Когда я проснулся, то обнаружил, что лежу в постели, аккуратно накрытый одеялом, а в комнате никого нет. Я уже начал думать, что ночной разговор мне приснился, как дверь отворилась и в спальню широким шагом вошел Валентайн. Вид у него был смурной.

– Дориан, поднимайтесь. Совестно вас будить, когда из-за меня вы не спали толком, но вернулся лорд Лейтон.

Я сел на кровати.

– Это не все новости, так ведь? – Я видел это по выражению его лица.

Валентайн покачал головой.

– Вчера ночью кабинет лорда Лейтона ограбили. И вот это точно сделал не призрак.

Я быстро оделся в сменную одежду – от вчерашней рубашки отчетливо пахло кровью, – и поспешил следом за Валентайном в коридор. Первый, на кого мы наткнулись, был призрак Джерома, методично пытающийся биться головой об стену, но раз за разом проходящий сквозь нее.

– Джером, позвольте вам помочь. – Валентайн просунул между его лбом и стеной руку. Он обладал уникальной способностью касаться призраков – теперь я больше понимал почему – и Джером с большим облегчением несколько раз стукнулся головой, после чего выпрямился и поправил шейный платок.

– Прошу простить за то, что застали меня в столь… непристойном виде, – чопорно проговорил он. – Минута слабости. Случается со всеми.

– Мы нисколько вас не осуждаем, – кивнул Валентайн. – Вы испытали серьезный стресс.

– Еще бы, – вздохнул дворецкий. – Вот так покидать рабочее место мне по статусу не положено. Да еще и допустить ограбление! Как я мог!

– Вы видели, что произошло? – Валентайн прислонился к стене.

Я заметил, что он выглядит усталым. Под глазами залегли тени, и улыбка, как всегда вежливая и очаровательная, смотрелась натянутой. Со стороны вряд ли это было заметно, но я знал Валентайна слишком хорошо.

Джером тем временем схватился за голову. Кажется, он все больше осознавал трагедию происходящего.

– Не видел! – тихо возопил он. – Потому что застрял в стене!

Я быстро огляделся и, убедившись, что никто из слуг не намеревается нас прервать, переспросил:

– В стене?

– Именно! В стене дома! – Джером опустил руки и взглянул на нас прозрачными растерянными глазами.

Его рассказ звучал довольно сбивчиво. Я понял, что Джером решил самостоятельно отправиться на поиски призрака леди и убедиться, что его здесь нет – или же найти, поговорить и настоятельно убедить оставить безобразия. Потому что нож в затылок – это чересчур. Однако никаких следов другого призрака он обнаружить не смог и ощутил невероятное одиночество при мысли о том, что никто не видит его, кроме нас.

– А ведь вы скоро покинете Мелроуз… И я задумался, а что, если после похорон я все-таки останусь привязанным к дому? Может же такое быть?

– Мой богатый опыт общения с призраками подсказывает мне, что все зависит от вас. – Валентайн улыбнулся краешком рта. – И от того, как сильно будет ваше желание присматривать за домом и семьей.

– Ох, я уже не уверен, что лорд Лейтон сохранит дом… Он был радостью хозяйки, ему-то и переступать порог, наверное, противно… Так о чем я говорил?

Одиночество, охватившее Джерома, было настолько сильным, что он осознал себя мертвым. Для каждого привидения есть точка невозврата, и с дворецким это произошло в момент прохождения сквозь стену. В которой он, вконец растерявшись, провел всю ночь и высвободился только утром, услышав голос лорда Лейтона и поднявшийся шум.

– Я и подумать не мог, что здесь настолько толстые стены. А казалось бы, должен знать все уголки, за столько-то лет. Нет, этот дом хранит намного больше секретов…

Мы с Валентайном переглянулись.

– Друг мой, вы говорили вчера…

– Потом, Дориан. – Валентайн прикрыл глаза. – Мне надо подумать. А пока нам стоит отправиться к лорду Лейтону и уничтожить все его надежды.

– Нам надо заняться организацией похорон Джерома, – напомнил я.

Валентайн прижал пальцы к виску и на мгновение замер.

– Ненавижу грозы, – пробормотал он. – Идемте, Дориан. Джером, проводите нас? Господа ради, только не ходите сквозь стены. Мы пока еще существа из плоти и крови, как бы ни хотел я сейчас быть бестелесной сущностью. Или шаровой молнией. Чем-то, у чего не болит голова.

Лорд Лейтон принял нас в гостиной.

Это был высокий немолодой человек с острым носом, острыми скулами и упрямым подбородком. В его внешности чувствовалась порода. Русые волосы, подбитые сединой, он зачесал назад, а усы и бородку подстриг по последней лондонской моде. В его облике чувствовалось, что так же тщательно, как и ко внешности, относится ко всем аспектам своей жизни. Скорее всего, его манеры, привычка чуть наклонять голову к плечу и идеально прямая спина делали его холодным и грозным противником для деловых компаньонов, но сейчас впечатление портил растерянный, слегка расфокусированный, взгляд.

– Прошу прощения, что принимаю вас в гостиной, господа, – привстав нам навстречу, сказал он.

Пожимая протянутую ладонь, я улыбнулся:

– Нет необходимости соблюдать формальности, сэр. Мы просто гробовщики.

– В первую очередь вы такие же дельцы, как и я, – чуть улыбнулся лорд Лейтон. – Лучшие в своей сфере, поверьте, я многое разузнал о вас, когда искал помощи. Я благодарен вам, что вы приехали, хоть сейчас и не самое подходящее время… Впрочем, будь оно иным, вы бы и не понадобились… Присядьте, пожалуйста…

Я опустился на диван, сочувственно глядя на лорда Лейтона.

– Сэр, я боюсь, что должен вас разочаровать. То, ради чего вы пригласили нас… Ее здесь нет.

Я взглянул в лицо лорда Лейтона, и мне тут же захотелось зашить себе рот. Предполагалось, что в нашем дуэте с Валентайном я более чуткий и тактичный человек, которого можно допускать до разговора с горюющим вдовцом. Но события последних суток так измотали меня, что не осталось сил для того, чтобы ходить вокруг да около, не переходя к сути. И вот результат – мои слова ранили его.

– О, – сказал он, наконец разбивая тишину. – Вот как.

– Когда мы приехали сюда, мы ничего не почувствовали. – Валентайн подхватил разговор, и я был ему благодарен. Мне было тяжело дышать. Я посмотрел в глаза лорда Лейтона и осознал, что не понимал и половину той любви, которую он испытывал к покойной супруге. Мы были его надеждой – на чудо, на что-то неизвестное, что могло позволить его сердцу продолжать биться. Я проклинал себя за то, что так легко позволил себе отнять у него надежду.

– Дом, в котором есть призраки, ощущается по-другому. Призраки оставляют эфемерный след, который мы, люди, одаренные способностью смотреть за пределы смертного мира, не можем не ощутить. Ваш дом был абсолютно чист…

– Был? – Лорд Лейтон едва шевелил губами.

– Был, – кивнул Валентайн. – Видите ли, ваш дворецкий, Джером…

– Джером. – Лорд Лейтон уронил голову на руки. – Как же так…

– Ваш дворецкий настолько привязан к особняку, что задержался тут.

– Он… здесь? Теперь он призрак? – Лорд Лейтон поднял голову, и в его глазах блеснула такая надежда, что я даже растерялся.

– Он здесь, и он призрак, – сказал Валентайн. – Так что отныне вы владелец дома с привидением, желаете вы этого или нет. Кстати, он сейчас стоит за вашей спиной.

Лорд Лейтон медленно выпрямился. Призрачная ладонь Джерома опустилась ему на плечо, и лорд словно смог что-то почувствовать – его рука потянулась туда же. Некоторое время они замерли так: разбитый горем хозяин и склонивший голову слуга.

Потом лорд Лейтон шумно выдохнул.

– Что ж, жаль, что я не могу допросить Джерома насчет всего, что случилось, но, может быть, вы расскажете мне? Вы же можете с ним разговаривать?

Мне так хотелось загладить вину, что я немедленно вызвался побыть медиумом.

– Вы можете задавать вопросы, а я буду передавать вам ответы Джерома, – объяснил я. – Это самый безопасный способ контакта с призраком.

– А чтобы вы не сомневались, я попрошу Джерома сбросить ложку со стола, – добавил Валентайн. – Ну же, смелее, у вас получится. Все полтергейсты с чего-то начинали.

Несмотря на серьезность ситуации, я закусил губу в попытке не рассмеяться. Кажется, это было любимым занятием моего друга: учить призраков быть полтергейстами и кидаться мебелью.

Джером не с первой попытки, но все-таки справился с задачей сбросить на пол серебряную чайную ложку.

– О, – сказал лорд Лейтон.

– Джером готов отвечать на ваши вопросы, – ответил Валентайн. – Дориан, только пожалуйста… Соблюдайте осторожность.

Я кивнул.

В прошлом у меня было несколько неприятных опытов спиритического характера, после чего я понял, что слишком подвержен агрессивному влиянию потустороннего. Поэтому я старался по возможности избегать подобных ситуаций, но рассудил, что сейчас буду выступать не как медиум, а, скорее, как телеграфист.

Джером рассказал о том, что мы знали и так. Лорд Лейтон кивал и время от времени потирал пальцами переносицу, словно осознавая масштаб трагедии.

– К сожалению, я не мог быть в кабинете, сэр, – печально закончил Джером историю со стеной. – И я никак не должен был позволить себе умереть в ваше отсутствие. Простите меня.

– Ох, Джером… – Лорд Лейтон вздохнул. – Мистер Хэйзел, передайте ему пожалуйста…

– Он вас слышит, – напомнил Валентайн.

– Точно, – вздохнул лорд Лейтон. – Джером, украли анкх из моей коллекции. Тот самый, что я недавно приобрел на аукционе.

– Передайте, пожалуйста, господину, что это большая потеря, – попросил Джером.

Я передал.

Валентайн потер подбородок.

– Лорд Лейтон, а вы позволите нам осмотреть место преступления? Видите ли, мы гробовщики, а гробовщики всегда немного детективы. Пока здесь нет полицейских… Мы не будем ничего трогать.

– Точно. – У лорда Лейтона растерянно вытянулось лицо. – Полиция. А я и забыл, что надо озаботиться этим вопросом… Но как вызвать кого-то, если с места преступления никого нельзя отпускать?

– Передайте господину, что в город можно отправить Абигейл. Она ответственная девочка и не будет рисковать потерей места, – посоветовал Джером.

– Вы правы… – Лорд Лейтон, выслушав меня, кивнул и поднялся на ноги. – Я отправлю за полицией Абигейл со своим кучером, а мы с вами осмотрим место преступления. Может быть, вы сможете увидеть что-то, что мое внимание уже не может ухватить. Только сначала… Могу я увидеть Джерома?

Я наблюдал в окно, как мисс Абигейл, кутаясь в пальто и явно робея перед кучером, села в дилижанс. Валентайн проводил лорда Лейтона в погреб к телу Джерома и оставил их там наедине. Призрак спустился туда же.

Валентайн неслышно подошел и встал за моей спиной.

– Лорд Лейтон справится, – негромко сказал он. – Ему придется нелегко, но он найдет способ двигаться дальше.

– Я знаю, – ответил я. – Просто сейчас… тяжело.

– Вы очень чувствительны, Дориан. – Валетайн отвел прядь волос с моей шеи и задержал руку, считая пульс. – Чаще всего я склонен думать, что это благо, но иногда это оборачивается проклятием для вас.

Я вздохнул.

– Наше дело – исполнить наш долг и устроить достойные похороны Джерому. Зато мы можем точно быть уверены, что лорд не убивал свою жену. Призраки убитых обычно предпочитают задержаться.

– Строго говоря, он мог убить Джерома, – усмехнулся Валентайн. – Приехать на сутки раньше, пробраться через потайной ход, затаиться в тенях…

Я резко развернулся.

– Что вы сказали?

– Что он мог убить Джерома. Хотя вряд ли он это сделал – если только не захотел ограбить сам себя ради страховки.

– Нет, нет, это чушь… Он… Не такой человек. Хотя полиция подумает так же, как вы… – Я убрал волосы со лба, пытаясь сосредоточиться. – Но вы сказали про потайной ход. Я все думал, что же меня так дергает. И вот оно!

Мы восторженно посмотрели друг на друга.

– Потайной ход! – хором сказали мы.

– Фундамент очень старый! – Я ударил себя ладонью о ладонь.

– Я вчера явился к вам примерно с этой же мыслью, – довольно кивнул Валентайн. – До того как началась гроза, я смотрел в стену и думал, что неоготический фасад наверняка построен на месте какого-то старого дома или замка местного лендлорда. А в таких домах не могло не быть потайного хода или, как минимум, тайной системы погребов.

– Уйти во тьму… – пробормотал я.

– Что?..

– Китс. – Я смущенно пожал плечами. – Я в ночи читал его прежде, чем заснуть. И что-то меня зацепило в этих строках. Уйти во тьму. Кто-то, кто убил Джерома, вышел из тьмы и там же скрылся. Значит, в гостиной есть потайная дверь?

– Я бы расспросил лорда Лейтона. Обычно аристократы не любят распространяться о фамильных секретах, но… Вы правы, полиции будет удобно первым делом обвинить самого Лейтона. Предлагаю расспросить его обо всем, когда рассмотрим кабинет. И выясним, не пропало ли что-то еще, кроме анкха. Иначе это очень странное ограбление…

– А что такое анкх? – запоздало поинтересовался я.

– Дориан! – пораженно посмотрел на меня мой друг. – Вы как не в Лондоне живете! Неужели вас еще не поразила египтомания?

– Единственная болезнь, которая меня поразила, – это сезонная простуда, – нахмурился я. – И нет, меня совершенно не интересует эта странная тяга к Египту, пока нас с вами не просят захоронить вместо дубового гроба в каменном саркофаге или соорудить пирамиду вместо креста!

– Все впереди, мой друг, все впереди, – развеселился Валентайн. – А анкх – это египетский ключ жизни. Похож на крест, только вверху у него кольцо. Его клали в гробницу к фараонам, чтобы они могли и дальше веселиться в загробном мире.

– Рад за них, – устало вздохнул я. – Вот только пока этот ключ жизни приносит только смерть.

– Видит бог, я надеялся, что вы поможете мне только с одними похоронами, – проговорил лорд Лейтон, пока мы поднимались по лестнице в его кабинет. – Но я вынужден просить вас заняться и похоронами бедняги Джерома тоже…

– А где хранится тело леди Лейтон? – по-деловому спросил Валентайн, пресекая новую волну сантиментов.

– В фамильном склепе, там холодно, и тела семьи перед погребением всегда находятся там.

– У вас собственное кладбище или местное городское? – уточнил я.

– Собственное. Небольшое, но очень старое, оно находится за домом.

– Надо распорядиться, чтобы Джерома тоже перенесли туда, – размышлял вслух Валентайн. – Остается открытым вопрос с гробом. По телефону сказали, что местные гробовщики обеспечат всем необходимым, но…

– Не волнуйтесь, я дал нужные указания Абигейл. Она толковая девушка и должна справиться. Я заплачу за двое похорон, не волнуйтесь. Я и так доставил вам слишком много проблем, вызвал сюда… Как оказалось, зря.

– Все-таки не совсем зря. Как минимум, Джером на связи, – улыбнулся я.

– И у меня есть шанс обзавестись фамильным привидением, – невесело ответил лорд Лейтон. – Впрочем, надеюсь, что Джером не выберет этот путь.

– Что вы намерены сделать с поместьем?

– Продам, скорее всего. Мне… тошно здесь находиться, – еле слышно признался он, останавливаясь у тяжелой дубовой двери.

Открыв замок собственным ключом, он пропустил нас в кабинет.

Я потрясенно ахнул. Никогда раньше мне не доводилось быть в настоящем пристанище коллекционера, и я с удивлением рассматривал экспонаты, которые хранились здесь под стеклом и даже просто так.

– Вы давно интересуетесь стариной? – склонившись к явно старинной китайской вазе, поинтересовался Валентайн.

– С детства. Часть коллекции досталась мне в наследство от отца, и я продолжил собирать. Сначала по инерции, теперь уже по любви. Однако… Это весьма странное ограбление, не находите? Кто-то пролез в окно, чтобы из всего этого богатства украсть только анкх.

– Вы уверены, что больше ничего не пропало? – спросил я.

Лорд Лейтон направился вдоль витрин.

– Определенно, не вижу, чтобы чего-то еще не хватало. Смотрите, витрина с анкхом разбита, в бронзовые шумерские украшения, лежащие рядом, остались!

И в самом деле – стеклянная витрина, прикрывавшая сокровища, была разбита чем-то тяжелым, потускневшие украшения блестели от крошева стеклянной пыли, а придавленная в форме анкха бархатная подушка единственная пустовала.

– Однако хочу вам сказать, что в окно никто не залезал, – сообщил Валентайн.

– С чего вы взяли? Миссис Холден сказала, что окно было разбито снаружи.

Валентайн опустился на одно колено, рассматривая крупные куски стекла на ковре.

– На первый взгляд кажется, что это правда так. Однако… Смотрите, совсем нет стеклянной крошки. Исключительно большие, цельные куски стекла. Этого достаточно, чтобы создать видимость в глазах не самого внимательного человека.

– Значит, вы считаете, что?..

– Стекло разбили изнутри. Я уверен, что, если мы выйдем из дома и хорошенько осмотримся, найдем осколки, которые некто не смог подобрать и оставил там… Кстати, я считаю: если бы ограбление инсценировали вы, то не стали бы разбивать окно. Вы бы просто забыли его закрыть перед отъездом. Слишком сложный ход.

– Но для того, кто пользуется потайным ходом, подходит, – усмехнулся я.

– Что? – встрепенулся лорд Лейтон. – Потайной ход? Откуда вы знаете?

– Вычислили. – Валентайн поднялся на ноги и сложил руки на груди. – И будем очень благодарны, если вы покажете нам, как туда попасть. У меня есть надежда, что преступник оставил там следы своего пребывания.

– Вдруг он еще там? – спросил я, но Валентайн покачал головой:

– Мы вызвали полицию. Если он не сбежал ночью, то еще успеет сделать это сейчас.

– Тогда дождемся полиции, – упрямо сжал губы лорд Лейтон. – Меня не только ограбили и убили моего человека, но и пытаются подставить! Я этого не допущу!

Абигейл вернулась довольно быстро. Вместе с ней приехал пожилой, страдающий одышкой сержант полиции, а следом – на своей повозке – двое местных гробовщиков с досками для гробов. Я подумал, что четыре гробовщика, пожалуй, слишком много для бедного лорда Лейтона, поэтому спустился к ним и вступил в недолгие переговоры. После того как несколько фунтов перекочевали в их карманы, гробовщики согласились оставить нам инструменты и доски и покинули усадьбу Мелроуз.

– Напомните лорду Лейтону позже включить эти траты в счет, – недовольно буркнул Валентайн, которому, как я подозревал, хотелось сбросить на чужие плечи свою работу.

– Обязательно, – заверил я. – А пока нам стоит вернуться обратно… Мы же не хотим пропустить все самое интересное?

В холле поместья лорд Лейтон беседовал с сержантом Бьюкененом, к моему удивлению, – весьма дружелюбно. Мои опасения, что полицейский сразу же решит заковать лорда Лейтона в наручники, не оправдались.

– Я знаю лорда Лейтона очень давно, – сказал сержант, вытирая лоб многое повидавшим носовым платком. – И леди Лейтон всегда хорошо относилась ко мне. К тому же мало есть на свете преступников, которые при виде полицейского пытаются сдаться с поличным. Нет, господа, какой-никакой опыт у меня имеется, потому могу заверить, если то, о чем вы говорите, правда, то лорду Лейтону ничего не грозит.

– Спасибо, сэр, – улыбнулся лорд Лейтон. Он немного оживился, и улыбка уже не походила на болезненную гримасу. Кажется, первое потрясение прошло и к нему возвращалось обычное собранное деловое состояние.

Джером за нашими спинами издал вздох облегчения.

– Абигейл, будь так любезна, собери в холле всех слуг. – Лорд Лейтон повернулся к сержанту Бьюкенену. – Я хочу, чтобы все присутствовали при открытии подземного хода, сэр.

– Да, это было бы кстати, – согласно кивнул полицейский.

Очень скоро лакеи, кухарка и горничные собрались полукругом в гостиной. Не хватало только одного человека.

– Где же миссис Холден? – нахмурился лорд Лейтон. – Я не видел ее с самого утра.

Я обменялся быстрыми взглядами с Валентайном. Мы ведь тоже ее не видели! Впрочем, все слуги тихо отсиживались по комнатам, переживая случившееся, но уж экономка-то должна была поприветствовать хозяина дома?

– Миссис Холден мается мигренью, – пояснила Аннабель.

– Дурью, – зло фыркнула Эми, тихо, чтобы не услышал лорд, но я стоял к ней достаточно близко.

Я повернулся и нашел глазами Джерома. Дворецкий кивнул и растворился в тенях поместья – пошел на разведку. Что-то внутри меня – должно быть, то, что называют интуицией, или же предчувствием – кричало, что экономку необходимо разыскать.

Валентайн подошел ближе к лорду Лейтону и наблюдал, как он открывает подземный ход. Мне с моего места было видно не очень хорошо, но позже Валентайн рассказал мне, что сам ни за что не догадался бы, как открыть подземный ход: старинная хитрая комбинация требовала одновременного нажатия плиток в разных местах фундамента, чтобы сработал засов.

Лорд Лейтон, сержант Бьюкенен и Валентайн спустились в подземный ход. А я, несмотря на то что сгорал от любопытства, предпочел остаться в гостиной и понаблюдать за слугами.

– А что же вы не идете? – спросила миссис Фордж.

– Меня пугают темные подземелья, – улыбнулся я. – И все же, где миссис Холден?

– Она так расстроилась из-за смерти Джерома, что почти не покидала свою комнату.

– А кто-то из вас был у нее?

– Я была, – резко ответила Эми. – Приносила ей завтрак. Терпеть не могу все эти мигрени и прочие дурацкие выдумки. Разве ж это дело – валяться в кровати с зашторенными окнами, когда такое творится? Так она еще и руку порезала. Я видела, у нее ладонь замотана тканью! И как такая неловкая женщина, как она, стала экономкой?

У меня застучало в висках.

Все складывалось в единое целое – оставалось лишь надеяться, что и Валентайн отыщет что-то интересное.

Я перестал вслушиваться в разговоры горничных, то и дело поглядывая на зияющий зев подземного хода.

Внезапно передо мной возник взволнованный призрак дворецкого.

– Миссис Холден пытается сбежать, сэр, – отчитался он. – У меня есть предположение, что лучше задержать ее до прихода полиции!

Я сорвался с места.

Не могу сказать, что я – лучший кандидат для погони за экономками-преступницами. Я довольно худого телосложения, если не сказать тощего, и, хоть я и навострился перетаскивать тяжелые гробы и махать лопатой на шесть футов вниз¹, бегал я из рук вон плохо.

Здесь и сейчас помогло исключительно то, что миссис Холден была хрупкой немолодой женщиной и к побегам со второго этажа через окно тоже не была готова. А потому замешкалась, спускаясь вниз, а потом прорываясь через кусты шиповника, буйно растущие под окном.

К тому же она, кажется, повредила ногу – я видел издалека, что она припадала на одну ногу, пока неслась к воротам. Я выдохнул и припустил за ней.

Территория поместья запомнилась мне большой и запутанной, но миссис Холден явно знала, куда идти. Следом за мной летел Джером – к счастью, призрак мог спокойно покидать стены дома – и указывал мне направление.

– Она бежит к воротам! – прокричал он мне почти в ухо. – Она хочет угнать дилижанс!

Я и так понимал, что терять миссис Холден нечего – наверняка ее испугала новость о визите полиции, а то, что обнаружили тайный ход, вынудило ее покинуть укрытие, словно испуганную куропатку. Я предполагал, что от острого глаза Валентайна не укроются неопровержимые улики, спрятанные там.

Экономка и в самом деле бежала к дилижансу, вот только увиденное заставило ее бессильно упасть на колени и закрыть лицо руками – несмотря на то что не прошло и четверти часа, дилижанс уже был распряжен и кони уведены в стойло. Кучер лорда Лейтона прекрасно знал свое дело.

Миссис Холден закрыла лицо руками. Я остановился прямо над ней, упираясь руками в свои колени и пытаясь отдышаться.

– Прошу прощения, мэм, – пробормотал я. – Но вынужден вас задержать.

Она подняла на меня красные от слез глаза.

– Вы даже не представляете, что натворили. Вы – чудовище, – хрипло прошептала она и лишилась чувств.

Тем же вечером сержант Бьюкенен увез арестованную миссис Ребекку Холден в полицейский участок.

– Боюсь, ее признают сумасшедшей, – почесывая в затылке, сказал он после допроса подозреваемой. – Она только раскачивается из стороны в сторону и называет нас всех чудовищами.

– Однако мы нашли в подземном ходе то, что вряд ли принадлежало ей, – покачал головой Валентайн.

Я уже знал список его находок: отпечаток подошвы ботинка примерно 42-го размера, просыпавшийся табак (сержант Бьюкенен определил по запаху, что это «птичий глаз»²) и носовой платок со следами крови. Монограмма «VH» на нем совпадала с монограммой на платке экономки – «RH» на ней было вышито теми же нитками и явно той же рукой.

– У нее явно был сообщник, – сказал Валентайн. – Которому она показала потайной ход. Интересно, откуда она узнала? Случайность?..

– Она призналась, – вздохнул лорд Лейтон. – Монограмма… Платок принадлежал ее племяннику Виктору. Но его следов уже не найти. Что до миссис Холден… Я сделаю все, чтобы она понесла настоящее наказание, а не выдавала себя за сумасшедшую.

– Поверьте, сэр, Бедлам будет для нее наказанием, если она правда безумна. А если нет – то очень скоро ее выдумка станет правдой. О-хо-хо… – И сержант снова протер лоб платком.

– А ваш анкх, сэр?.. – поинтересовался я.

Лорд Лейтон сжал губы в жесткую линию.

– Тот, кто его взял, с какой бы целью ни совершил свое преступление, никогда не будет счастлив. И вся кровь, что он пролил, вернется к нему.

Я вздрогнул.

Никогда раньше мне не доводилось сталкиваться с настоящими проклятиями. Я читал о них в книгах, несомненно – в «Макбете» Шекспира, в «Манфреде» Байрона, – но не представлял, что могу столкнуться с чем-то подобным в жизни.

И все же это было проклятье.

Рожденное от сердца, потерявшего все, что было ему дорого и приносило радость. Я смотрел на лорда Лейтона и видел лишь оболочку, оставшуюся от человека. Его возлюбленная жена оставила его, дворецкий, заменивший отца, был жестоко убит, слуги предали, а коллекция, приносившая радость, стала причиной несчастий.

Мне захотелось проявить милосердие.

Лорду Лейтону было бы лучше в могиле.

Но он сильный человек.

Я знал, что он будет жить. И от этого меня охватила печаль.

В эту ночь мы с Валентайном почти не спали. И поместье не спало с нами – слуги собирали вещи, лорд Лейтон курил на балконе (до нас доносился запах патоки³), а мы стучали молотками, собирая гробы для покойников. Но даже привычная работа не могла отвлечь нас от мрачных мыслей.

– Лорд Лейтон сказал, что пока не будет продавать особняк, – проронил я, прибивая к стенкам гроба черный креп. – Но и оставаться здесь не будет. Поместье опустеет…

– А коллекцию он оставляет здесь, – хмуро ответил Валентайн. – Никогда не понимал коллекционеров.

– Дело не в коллекции, а в разбитом сердце, – пояснил я. – Теперь для него его сокровища – не больше, чем золото, которое клали в гробницу фараона.

– А говорили, Египтом не интересуетесь, – криво усмехнулся мой друг.

– Вы уже закончили? – Над нами возник призрак Джерома.

– Почти. Вам нравится? – спросил я.

Призрак замялся.

– Простите, сэр, но это вопрос, на который у меня нет ответа. Моя бы воля, так я бы еще десяток лет не менял ливрею дворецкого на деревянный сюртук. Вот только выбора не осталось…

– Джером, а это же вы нанимали миссис Холден? – вдруг спросил Валентайн.

– Да, все моя вина, – вздохнул дворецкий. – Мы были настолько ошарашены смертью леди… И потом началось явление призрака, из-за которого сбежала предыдущая экономка…

– Стойте! – резко выпрямился я. – Так призрака никакого не было.

– Верно, – кивнул Валентайн. – Когда я был в подземном ходе, я обратил внимание, что там очень хорошая акустика. Вероятно, кто-то прятался там и издавал жуткие звуки, чтобы напугать обитателей дома.

– Думаете, миссис Холден?..

– Или она, или ее сообщник. – Валентайн поморщился.

Джером угрюмо опустил голову на руки.

– Я считал себя таким опытным дворецким. И попался на обман обычных мошенников и воришек! Как я мог так подвести хозяина?

– Все будет хорошо, – сказал Валентайн и приподнялся, похлопывая Джерома по плечу. – Слуги едут с ним. За ним присмотрят. Он будет в порядке.

Он не будет в порядке, хотел сказать я, он просто будет жить. Но я не стал разбивать призраку и без того разбитое сердце.

Мне не хотелось оставлять его несчастным, привязанным к дому, из которого все бегут подобно крысам с идущего ко дну корабля.

Я хотел, чтобы Джером ушел спокойно. Его служба была окончена.

Священник из местного прихода приехал на следующее утро. Похороны прошли тихо и мирно. По настоянию лорда Лейтона оба гроба опустили рядом. В склепе осталось еще одно место.

– Однажды я сюда вернусь, – сказал лорд Лейтон, прижимая ладонь к свежей надгробной плите.

Я отвернулся, не в силах смотреть, и увидел, как медленно тает на ветру тень Джерома.

– Но темен сумрак сада, – пробормотал я так, чтобы это услышал единственный человек, которому это предназначалось. Валентайн сжал мой локоть и тихо ответил:

– Нам пора домой, Дориан. Оставьте скорбь скорбящим.

В тишине сада я слышал только тихие, ни для кого, кроме покойных, не предназначавшиеся рыдания человека, имевшего все и в то же время лишенного всего.

Я кивнул, и мы с Валентайном, прихватив лопаты, пошли прочь – мимо тихого кладбища, мимо кустов шиповника, прочь отсюда.