Kitabı oxu: «Неинтересные истории скучного города. Смерть и время»

Şrift:

Корректор Алексей Леснянский

ISBN 978-5-0064-7530-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мсье Коприсс и его верный друг господин Эм

1

В каждом (даже самом маленьком) городе есть такие заведения, где всем жителям предлагаются к оказанию ритуальные услуги. В перечень таких услуг в основном входят весьма обычные для смертного человека действия: приведение тела умершего в приличный вид, упаковка его в красивый гроб, копание удобной могилы и возведение весьма недурного памятника. А вот ритуалов, как их представляют многие люди, знакомые с миром магии и колдовства, совсем нет. Ни приворотов на полное обожание, ни отворотов от понедельников, ни танцев во избежание выздоровления умирающего богатого родственника, одним словом, — ничего. Но что делать, если ритуал нужен, а умирать — нет?

В нашем городе этим заведовало бюро исполнения желаний мсье Коприсса. Называлось оно немного иначе: «Мсье Коприс и господин Эм. Бюро исполнения ваших желаний». Однако вывеска куда-то потерялась или была разрушена, возможно, даже украдена. Много лет назад. Так что запомнилось лишь то, что это «бюро», что «там исполняют желания» и что там есть некто «мсье Коприс». Бюро находилось в здании в два этажа с выходом через большое окно-мансарду на плоскую вальмовую крышу. Архитектура здания граничила на стыке моды века эдак позапрошлого и современного тяп-ляп-авось-сдадим-в-срок дизайна. Фасад был затянут вьющимися растениями, вход был сзади, а само здание находилось спрятанным среди более величественных многоэтажек, банков, магазинов и деловых центров. Такое здание вы пройдете мимо и подумаете, что оно заброшено или готовится к ремонту. В такое здание войдут лишь те, кто точно и совершенно определенно знают, куда и зачем они идут.

В самом же здании царил, как ни странно, величественный уют. На первом этаже располагалась кухня и примыкающий к ней огромный зал, отдельный кабинет, небольшое фойе, выступающее в роли гостиной, и винтовая лестница, ведущая на второй этаж, где были спальни и уборные. Мсье Коприсс жил и работал здесь вместе со своим компаньоном, который отвечал не только за прием гостей и помощь в решении их задач, но и за приготовление еды и содержание дома в приемлемом для жизни виде. Можно сказать, что господин Эм был дворецким, но мсье Коприсс с этим всячески был не согласен и называл его исключительно верным другом и коллегой.

Утро первой среды июня началось для мсье Коприсса с похмелья. Он уже спустился в зал, однако за столом его ждала пустая тарелка вместо привычного легкого супа. Мсье уселся за стол и лишь глазами обвел зал. Господин Эм сидел за тем же столом напротив, и у него-то тарелка с супом была.

— Я, — начал мсье немного хриплым и слабоватым голосом, — могу, конечно, ошибаться, хоть мне это и несвойственно, но я уверен, что у меня тоже должен быть суп. Разве не так?

— Увы, — господин Эм оторвался от своего завтрака, — но на вас не поступило денежных средств, мсье. Как, впрочем, и на меня. Как я уже говорил вам в понедельник, я храню некоторые запасы в наличных средствах и смогу обеспечить нас горячими завтраками и обедами только пару дней. Сегодня среда, и все мои запасы вы надежно пропили еще вчера.

— Хорошо. Я согласен. Но если уж на то пошло, то вы обещались обеспечить нас, а я, как можно заметить, совсем не обеспечен. Так где же мой суп?

— Напомню, что вы попросили приготовить вам его на ужин вместо завтрака, а затем решили вылить суп, потому как, цитирую, «я и так уже напился, это только жир, мой жир». Из окна. Своей спальни.

— Ах да. Маленькие капризы большого пьяного меня. А можно узнать, по какому поводу нас лишили денежных переводов? Разве не могу я позволить себе пару дней своеобразного отдыха?

— Мы уже две недели не выполняли своих обязанностей, мсье. Письмо от Администрации пришло две недели назад. В прошлый понедельник было еще одно уведомление. В этот мы получили рекомендации к незамедлительному поиску человека с желанием, во избежание блокировки наших средств. Мы не нашли никого.

На этих словах господин Эм закончил свою трапезу, встал из-за стола и направился со своей тарелкой на кухню, где сложил ее в раковину и приступил к мытью.

— Рекомендации. Желания. Обязанности. А знаешь — что? Я — устал! Банально устал от этого вечного недовольства нашей работой! Хоть раз бы услышать благодарность и увидеть премию за труды! Только позволишь себе расслабиться, как сразу получаешь записку: «Напоминаем Вам, что мы уже заждались ваших новых подвигов, пожалуйста, примите меры и потрудитесь в поте лица незамедлительно!»

Мсье Коприсс продолжал сидеть за столом, сложа руки на груди, и пристально следил за своим товарищем.

— Я объявляю голодовку! — заявил мсье. — Я продержусь эти несчастные три-четыре дня, умру, спущусь прямо к Администрации и сообщу им, чтобы они смотрели на результаты своей недальновидной политики по работе с персоналом! Очень важным персоналом! Тогда посмотрим, как они запоют.

На этих словах мсье Коприсс свесил руки и запрокинул голову наверх, закрыв глаза.

— Голодовку? — господин Эм всё ещё стоял на кухне и вытирал руки полотенцем.

— Голодовку!

— Не будем работать, будем голодать?

— До самой смерти!

— Жаль. Ведь в кафетерии напротив сегодня свежие шоколадные эклеры… — Эм вернулся за стол.

— Я неискушаем, мой друг! Никаких речей не найти вам, чтобы хоть на децибел поколебать мою решимость…

— И у меня как раз осталось наличных на четыре эклера и два кофе.

Мсье Коприсс открыл глаза и глубоко вздохнул.

— Я знал много смелых мужей и не меньше отважных жен своих народов. Они сражались за свободу, за права и против деспотий. И их решимость, их смелость, их самопожертвования и сейчас вселяют в меня благоговейный трепет, безмерное уважение и гордость за то, что был с ними знаком. Но ни один из них не сражался на голодной желудок, мой друг! Нет. А отчего, скажи мне, я решил, что бороться нужно непременно с голодовки? — Коприсс встал из-за стола. — Какая это глупость — голодать, когда нужны силы для борьбы! Я согласен на ваши эклеры с кофе, ожидайте меня у выхода!

Мсье Коприсс был человеком статным: он имел рост немного выше среднего, плотное телосложение, элегантные усы в виде украшения его круглого лица, всегда уложенные воском волосы небольшой длины на голове и обладал буквально мистическим стилем в одежде, который подчеркивал достоинства его фигуры и скрывал недостатки от посторонних. Так думал только мсье Коприсс. Люди же отмечали его низковатый рост, полное тело, которое лишь при удачном падении света наводило на мысль, что в былые годы его обладатель занимался спортом и даже имел успех, а его стиль в одежде вышел из моды два столетия назад, не успев даже в нее толком войти. Никто точно не знал, сколько лет самому мсье, но вряд ли кто-то мог припомнить, что его, господина Эм и их бюро не было в городе, а сам мсье когда-либо был в ином возрасте. И если ему кто-либо и задавал такой вопрос, то мсье отвечал только одно: «Вполне достаточно».

Господин Эм, наоборот, был человеком стройным, подтянутым, высоким, всегда гладко выбритым, лишенным какой-либо растительности на голове и имеющим привычку одеваться по-деловому: черные брюки, туфли, белая рубашка, черный жилет и легкий пиджак или пальто при непогоде. Контраст, который создавали оба джентльмена, был поводом для сарказма со стороны людей и даже весьма спорных шуток. Но только иногда. Спокойный, но суровый вид господина Эм говорил вам о том, что он отлично знаком с английской школой бокса и готов продемонстрировать свои навыки, даже если вы не готовы к такому, хоть и очень сильно просите.

Сейчас оба друга сидели за столиком в небольшой кофейне-пекарне, ожидая свой свежий кофе и четыре шоколадных эклера. Мсье Коприсс немного нервничал и оттого притоптывал ногами под столом и отбивал легкую чечетку пальцами руки по столу. На пару немых вопросов со стороны господина Эм о причинах нервозности Коприсс слегка улыбался, прекращал свои музыкальные эксперименты, но уже спустя минуту возвращался к ним. И вот к ним подошла официантка с заказом.

Едва мсье взялся за эклер, как официантка заговорила с ним:

— Вы же Каприз, так? — миловидная блондинка не больше двадцати пяти лет буквально вцепилась глазами

— Ко-при-сс. Мсье Коприсс, через «о» и два «с» на конце. Все так. — Мсье даже не посмотрел в сторону неожиданной собеседницы и уже открыл рот, но левой ногой почувствовал легкий толчок. Выражение лица господина Эм, сидевшего напротив и уже отодвинувшего от себя тарелку, говорило о том, что и мсье требуется отложить свой завтрак ради диалога. — Вы что-то хотели?

— Я хочу воспользоваться вашими услугами! — выпалила девушка, пододвинула стул от ближайшего стола и села почти рядом с господином Эм, напротив Коприсса.

— Какими услугами, мадам?

— Вы же исполняете желания. У меня есть желание!

— Ух. — Коприссу все же пришлось отодвинуть свою тарелку и слегка наклониться к официантке. — И какое же желание у вас имеется, что нужно идти напрямую к нам?

— Я хочу получить семь лет жизни! — девушка не шутила. — Я посчитала, что к этому времени я потеряла по разным причинам семь лет своей жизни. Посмотрите на меня! Я молода, красива, но я — официантка! Я так не хочу. Я должна быть, не знаю, — девушка слегка замялась, — может быть, топ-моделью или, может быть, управляющей компанией. Большой. Не так должна была сложиться жизнь, понимаете?

— Не очень, если честно, — мсье Коприсс посмотрел на своего друга, но тот уже съел свой эклер и с довольным лицом попивал горячий кофе, — но больше я не понимаю того, почему бы вам не вернуться сегодня домой и, скажем, не пройти какие-нибудь курсы, прослушивание или что вы там хотели бы. В общем, начать осуществлять ваши планы без нашего с моим коллегой участия.

— Вы не понимаете! Я же не молодею, в конце концов! Сейчас, уйди я даже с головой в новые для себя увлечения, я не смогу ни реализовать свой потенциал, ни сохранить свою молодость. Это неприемлемо! Но если вы мне дадите семь лет, семь лет сохранения красоты и молодости, семь лет моей жизни — это мой шанс! И я его не упущу, даю вам слово!

— Что ж, — мсье Коприсс выпрямился и жадно откусил свой эклер, — мне потребуется время для решения некоторых бюрократических вопросов. После чего я смогу сообщить вам о решении. Это займет, скажем, до трех дней. Через три дня я приду к вам вновь, и мы с вами сможем заключить сделку. Но скажите мне, вы понимаете, о какой цене идет речь?

— Я готова на любые жертвы! — девушка встала из-за стола и протянула свою ручку почти в лицо Коприссу. — Мсье Коприсс, я заключаю с вами сделку на исполнение моего желания!

— Ох, милая моя, вам стоит подождать, — мсье даже немного рассмеялся, — сперва все же нужно подготовить контракт. Впрочем, мне абсолютно благоволит ваша решительность! Позвольте, все же мы закончим наш завтрак, и дождитесь меня через три дня. Хорошо?

На выходе из кафетерия господин Эм остановился, достал сигарету из портсигара и предложил одну своему другу. Оба закурили.

— Так как вы планируете добыть семь лет для этой несчастной? — взял слово господин Эм.

— Несчастной? Почему она несчастная? Она знает, что именно хочет, и она сама предложила мне сделку. Я называю это «уверенной в себе». Однако, мой друг, вы совершенно правы — планировать придется. Сперва, пожалуй, нам стоит вернуться и проверить зачисление средств. Думаю, мы заслужили небольшой аванс, который и пойдет на решение некоторых вопросов.

— Вы хотите выторговать у кого-то лишние семь лет? Или мы вновь сыграем в карты с теми, кто согласится ставить жизнь? Не томите, мсье, я хочу знать, как это будет.

— Нет. Здесь, пожалуй, нужна более тонкая работа. Мы же не можем взять семь лет беспробудного пьянства и азартных игр у какого-то неудачника и отдать их нашей милой новой подруге. Это не то, что она просит. Интересный случай, с ходу так и не решишь, но затеи есть. Тем более, — мсье Коприсс посмотрел на друга с ухмылкой человека, готового предложить весьма деловое предложение, — нам должен был быть выдан аванс, и мы можем позволить себе портвейн, сыры и спать!

Полноватый джентльмен был явно рад своему предложению и не намеревался терпеть отказ.

— Не кажется ли вам, что это серьезно сократит наш с вами рабочий день? — господин Эм даже не надеялся вразумить друга, но не мог просто бездействовать.

— Нет! — и лицо мсье явило гримасу, которую можно увидеть на человеке, который вспомнил что-то не только ужасное, но и плохо пахнущее. — Он мне с утра не нравится! Отвратительный день! Закончим его немедленно!