Kitabı oxu: «Баллада о философском камне»

В кварталах трущоб, где лютует нужда,

Где копоть ложится на старые крыши,

Болезнь убивает людей без труда,

И стоны сирот становятся тише.

В убогой лачуге, где холод сквозил,

Где мать над ребенком склонилась в печали,

Мальчишка в горячке лишался всех сил,

И губы его синевою кричали.

Она понимала: надежда мертва.

Но дверь отворилась, впуская морозы.

И тихо вошедший нашел те слова,

Что вмиг осушили горючие слезы.

Алхимик-отшельник. В ладони своей

Он бережно прятал крупицу рассвета.

И в темной лачуге для бедных людей

Настала пора долгожданного света.

Философский камень – великая суть.

Не золото жадных, не скипетр владыки.

Он призван здоровье в больного вдохнуть,

Стирая болезни жестокие лики.

Он каплю воды на кристалл опустил

И губ посиневших коснулся рукою.

«Пей, мальчик, – мудрец в тишине попросил. —

Болезнь не пойдет в эту зиму с тобою».

И чудо свершилось! Ужасная тень

Сошла с побледневшего детского лика.

В убогой лачуге затеплился день,

И мать задохнулась от радости крика.

«Он дышит! Он жив!» – повторяла она,

Слезами ладони его омывая.

А в темном углу, у глухого окна,

За этим следила фигура немая.

То рыцарь-аскет, облаченный в металл,

Защитник сирот и опора народа.

Он с братьями вместе обеты давал,

Чтоб в душах людских прорастала свобода.

Пока его братья дозоры несут,

Храня земляков от разбоя и знати,

Вельможи и лорды вершат лживый суд,

Презрев справедливость небесной печати.

Смотрел Паладин, как сияет кристалл,

Как жизнь возвращается в хрупкое тело.

Алхимик поднялся и тихо сказал:

«Ты видел? Мой камень – великое дело.

Он вылечит всех. Он исправит изъян.

Отступит чума, и отступит зараза.

Мой труд исцелит этот гибнущий стан

Без боли, без крови, без лжи и приказа!»

Нахмурился рыцарь, скрывая печаль,

В душе поднималась немая тревога:

«Он дарит спасенье, но мне очень жаль —

Во мрак уведет нас дурная дорога.

Взгляни на меня. Мой испытанный меч

Служил мне исправно на бранном просторе.

Но в храме у нас, чтобы веру сберечь,

Хранится клинок, приносящий лишь горе.

"Печать Покаянья" – так меч тот зовется.

Он режет доспехи, как тонкую ткань.

Но если корыстный к нему прикоснется,

Он в прах превратит оскверненную длань.

А если безгрешный возьмется за сталь,

Чтоб ради других отвратить злодеянье,

Развеет он мрака жестокую шаль,

Но жизнью заплатит за это деянье.

Твой камень – как меч. Он могуч и опасен.

Он лечит болезни, творит волшебство.

Но если правитель душою ужасен,

Твой труд приумножит его естество.

Ведь камень доводит до пика природу:

В больных он вливает спасительный свет,

А жадным подарит такую свободу,

Что мир содрогнется от горя и бед».

Алхимик молчал. Он не думал о зле,

Смотря, как смеется спасенный ребенок.

Но рыцарь был прав: на порочной земле

Свет истины хрупок и дьявольски тонок.

Внезапно шаги разорвали покой,

Звон стали ударил в глухие затворы.

Гвардейцы Короны идут за тобой,

Король устремил на алхимика взоры.

Дворец королевский сияет в огнях,

Но холод таится под сводом гранита.

У трона, забыв о священных корнях,

Собралась надменная, жадная свита.

Ввели мудреца. Он спокоен и тих,

Хотя на запястьях железные звенья.

Король, не скрывая амбиций своих,

Вещает с престола свои повеленья:

«Я слышал, старик, ты разрушил закон,

Слепил из песчинки великое диво.

Так слушай мой первый и главный канон:

Твой камень послужит Короне правдиво!

Придворный ученый читал твои свитки,

Но формул не понял, запутавшись в них.

Оставь же, философ, пустые попытки

Молчаньем спастись от приказов моих.

Я властвовать должен во веки веков!

Мне нужно бессмертие, золото, сила!

Чтоб мир содрогался от царских оков,

И власть никогда бы меня не забыла.

Свари мне кристаллы. И много, старик!

Чтоб каждый мой воин не знал больше ран.

Чтоб я совершенства земного достиг

И правил мирами, великий тиран!»

Алхимик вздохнул, понимая масштаб

Нависшей над миром кровавой угрозы.

«Мой царь, я пред истиной преданный раб.

Мой камень – не злато, не райские розы.

Он только лишь зеркало скрытой души,

Он множит и лепит из сущего – вечность.

Ты требовать силу его не спеши,

В нем спит роковая для всех бесконечность!

Пойми, Государь, это горький урок:

Корысть и гордыня в нем станут проклятьем.

Нельзя подгонять предначертанный срок,

Магическим, темным укрывшись распятьем».

Король рассмеялся, и эхо вдали

Ударило в своды пугающим звоном:

«Я – высшее благо на теле земли!

И воля моя управляет законом!

Я требую камень! А если отказ —

Твой нищий квартал полыхнет на рассвете.

Гвардейцы исполнят мой строгий приказ,

И в пламени сгинут и старцы, и дети».

Алхимик поник. Окруженный стеной

Из копий и взглядов, не знающих света,

Он понял: нельзя расквитаться ценой

Простого, пусть даже благого, ответа.

И чтобы отсрочить немыслимый час,