Kitabı oxu: «Бывшие. Рестарт»

Şrift:

Глава 1

Остановившись перед вращающейся дверью, перехватываю стаканчик с кофе левой рукой, а правой достаю из сумки пропуск.

В холле «СофтТеха» прохладно и тихо. Я специально стараюсь приезжать на работу пораньше, чтобы не толпиться с коллегами на входе в девять часов. Турникет мигает зеленым, и створки, резко дернувшись, распахиваются.

Будем считать, сегодня мне повезло. В последнее время они всё чаще стали заедать, и на днях половина сотрудников, отложивших свое появление под самое начало рабочего дня, припозднились.

Я иду к лифту, когда телефон вибрирует в кармане моего тренча.

Из-за неуклюжести, присущей мне с детства, я обычно на ходу не переписываюсь и даже не читаю сообщения. Но вибрация повторяется, и мне приходится сдаться.

Оказавшись в лифте, удерживаю одной рукой пропуск и кофе, а второй нащупываю телефон.

Увидев на экране имя сестры, настораживаюсь. Она обычно так рано не просыпается. Оксана у нас видеоблогер и по совместительству счастливая супруга вице-губернатора, так рано ей подниматься попросту некуда.

«Нечисть в городе!!! И, кажется, направляется прямиком в твой офис. Так папа сказал. Держись!»

«Говорят, он вернулся не один…».

Перечитываю несколько раз, второе сообщение игнорирую напрочь. Для меня его не существует.

Возвращаю внимание к первому.

Три восклицательных знака и ни одного смайлика — для Оксаны это практически крик отчаяния.

Но будоражит меня далеко не это. Внутри будто стоп-кран кто-то дернул, и я против воли напрягаюсь.

По рукам одна за одной расползаются волны мурашек, и мелкие волоски на коже встают дыбом.

Нечисть. Так «ласково» сестра называла моего бывшего мужа. Во-первых, когда мы были женаты, Оксанке было всего четырнадцать лет, и ей казалось, что Нечаев наглым образом отобрал меня у семьи.

Во-вторых, моя немного взбалмошная сестра всем придумывает прозвища.

Ну и в-третьих, он заслужил.

Не верю сестре, но сердце вопреки желанию замирает в груди. Жаль, мне так нравилось думать, что я давно переросла фазу, когда упоминание бывшего могло что-то сделать со мной.

Смотрю на дату в углу экрана, облегченно выдыхаю.

Первое апреля.

Быстро и почти раздраженно набираю ответ:

« Вы там что, с утра шампанского откушали? С первым апреля, Окс».

Отправляю и жду секунду. Вдруг прилетит ответ, что-нибудь в духе: «Попалась!» или, на худой конец, смеющийся смайлик. Но нет, Оксана не отвечает.

Убираю телефон обратно в карман и медленно делаю вдох, поправляю ремешок на плече и шагаю вперёд.

Отвлекаюсь всего на секунду и тут же впечатываюсь в стену.

Высокую, твердую и на подсознательном уровне до одури знакомую.

Я узнаю его прежде, чем поднимаю глаза. Первыми срабатывают инстинкты, мозгу приходится догонять. Шарахаюсь обратно в кабину лифта, но поздно.

Крышка слетает со стаканчика, и я будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как содержимое водопадом выплескивается на белоснежную рубашку, галстук и темные брюки.

Пока кофейные капли продолжают расползаться по дорогой ткани, я поднимаю глаза.

Организм каждой своей клеточкой протестует, совершая одновременно три невозможных действия: сердце останавливается, желудок проваливается, исчезая в неизвестном направлении, а лёгкие забывают, как качать кислород.

Пульс падает до нуля.

Передо мной стоит та самая Нечисть, о которой предупредила сестра. Александр Нечаев. Человек, предательство которого семь лет назад полностью разрушило всю мою жизнь. До основания, до последнего камушка.

Он изменился, стал старше, шире в плечах, набрал мышечную массу. Возмужал, одним словом, но при этом остался вполне узнаваем.

Во мне что-то вспыхивает. Не пресловутые бабочки в животе, нет. Нечто другое. Горячее и едкое как кислота. Хочется оказаться где угодно, но только не здесь.

Тишина длится от силы пару секунд, и этого не хватает, чтобы собрать себя по частям.

— Женя, — говорит он, не сводя с меня взгляда.

— Прости, я тебя не заметила, — отзываюсь, готовая отдать всё, что имею, лишь бы поскорее убраться отсюда.

Он усмехается и опускает взгляд на свою рубашку. Пятно расползлось, и не заметить его нереально.

— Семь лет прошло, а внимательность всё та же, — уголок его рта дергается, но на улыбку это совсем не похоже.

— Скорее, это рефлекс, — не могу удержать язык за зубами.

— На что?

— На раздражитель.

Аллерген, отторгаемый всем моим существом.

Зачем, вот зачем он здесь появился? Всё только наладилось! Мне потребовалось целых три года, чтобы прийти в себя. Восстановить свое здоровье и психику, заново научиться доверять людям. И вот снова…

Он прищуривается, слегка наклоняя голову набок. Смотрит на меня сверху вниз с нескрываемым интересом.

Какая же сволочь…

А в следующую секунду всё и того хуже становится.

Нечаев заглядывает в полупустой стаканчик, крепко зажатый в моих руках, и деланно округляет глаза, дескать, батюшки…

— Эспрессо? Серьезно?

Честно? Лучше бы небеса разверзлись.

Семь лет назад я пила только сладкий кофе, латте или капучино. Крепкий, горький кофе пил как раз-таки Саша. И меня приучал. Безрезультатно.

Мои вкусы изменились только после выписки из больницы, где я находилась, пока Нечаев, окрыленный своими успехами, со мной разводился. Поначалу я даже не заметила, как переняла его привычку, а когда дошло, стало уже слишком поздно.

Мой тогдашний психолог считала, что я сделала это подсознательно. Хотя бы так старалась быть ближе к нему.

Но всё это в прошлом.

— Не твое дело, — отвечаю после короткой заминки.

По его лицу пробегает тень. Он хочет что-то сказать, но не успевает, потому что к нам по коридору несется Леночка — наш офис-менеджер.

Она окидывает Нечаева взглядом, и ее глаза становятся круглыми от ужаса.

— Александр Игоревич! — щебечет она надрываясь. — Мы вас ждём, всё готово, переговорная на восьмом этаже, я провожу...

Александр Игоревич.

Его ждут.

Переговорная.

Слышу шум крови в ушах, и пазл складывается с таким щелчком, что больно становится.

Пару дней назад нам прислали внутреннюю рассылку: «Уважаемые коллеги, рады сообщить, что нашу команду возглавит новый генеральный директор...»

Я не дочитала и имени нового гендира не запомнила.

Мне было не до того, горел дедлайн, а у нас упал тестовый сервер. Я просто в мыле была.

Зря, конечно, не дочитала.

Теперь придется страдать.

Или искать новое место работы.

Глава 2

Сейчас, возможно, по мне не сказать, но во времена учебы в университете я была серая, блеклая, никому не интересная мышь.

Мало кто знает, в глубине души, под слоем брони, наращённой с легкой руки Нечаева, я такой и осталась, но речь идет не об этом.

В студенческие годы глупая и нисколечко не разбирающаяся в людях Женечка Вереск даже не задалась вопросом, почему самый желанный, да и, что греха таить, красивый и перспективный парень группы обратил свое внимание именно на неё.

А стоило бы задуматься…

Тогда, вероятно, всё не закончилось бы так печально. И не пришлось бы целых три года собирать себя по кусочкам.

Но я, признаюсь, была не в меру наивна.

За это и поплатилась.

— Так ты... — начинаю и обрываю себя на полуслове. Негоже строить из себя дурочку и делать вид, что ничего не понимаю.

Во всяком случае, при Леночке точно театрально охать и сокрушаться не стану.

«О боже! Что делать?! Мой бывший муж станет моим новым главным боссом?!» — от таких речей попахивает мыльной оперой.

Выхода мне видится два: терпеть и помалкивать о прошлом в тряпочку или, как я уже подумала ранее, уволиться. Осталось только решить, что важнее именно для меня: проект, которым я жила все последние годы, или собственное спокойствие.

Не скрою, в этот момент уйти, хлопнув дверью, хочется гораздо сильнее. Однако я привыкла обдумывать свои поступки.

Всё просто, жизнь научила одной простой истине: нести ответственность за сделанный выбор придется в любом случае.

Поэтому стоит подумать.

Нечаев поворачивается к подошедшей Леночке и коротко кивает, дескать, через минуту.

Бедняжка мешкает. Со страдальческим видом смотрит на его перепачканную рубашку, будто ей может влететь за мою оплошность, но в итоге кивает и испаряется со скоростью звука.

Полагаю, весть о том, что я испортила внешний вид нового босса, уже облетает этажи. Готова поспорить, пока она дойдет до первого, то видоизменится и будет звучать сродни: «Полоумная Вереск напала из-за угла на достопочтенного господина Нечаева и хотела совершить самосуд. Александру Игоревичу удалось чудом спастись. Но увы, не без потерь».

Если вы думаете, что в преимущественно мужском коллективе сплетни разносятся медленнее, то спешу вас огорчить…

Наши парни не прочь перемыть чужие косточки и покопаться в грязном белье.

У некоторых даже чаты отдельные есть. «Для сплетен». Но они по наивности думают, что об этом никто не знает.

Запомните: в коллективе, где есть штатный хакер, сокровенных тайн не бывает.

Мы вновь остаемся с Нечаевым наедине. После семилетнего перерыва эта непросто.

Камеры видеонаблюдения не в счет.

Я чувствую себя загнанной в угол.

Кажется, кто-то наверху сегодня во всю развлекается за мой счёт.

— Значит, новый генеральный, — произношу я с легкой усмешкой.

В былые времена я бы непременно сказала, что рада за Сашу, но не теперь.

— С сегодняшнего дня.

— Я бы предпочла, чтобы это оказалось первоапрельской шуткой, — смотрю ему прямо в глаза.

Думаю, для него не секрет: кроме неприязни, во мне к нему ничего не осталось. Все светлые чувства он выжег своим мерзким поступком.

— Я оценил, — скользит взглядом по мне. Быстро и оценивающе. Остается только порадоваться тому, что я приучила себя выглядеть хорошо каждый день. — Ты работаешь здесь?

Правда был не в курсе?

Почему я в это не верю?

Не то чтобы мне давила корона, но всё же.

— Да, — звучит слишком резко.

Всё та же недобитая Женечка хочет рассказать ему о своих успехах, но я силой воли ее затыкаю. И злюсь.

Нечисть, сейчас это прозвище ему очень подходит, сужает глаза.

Они, кстати, у него необычные. Их насыщенный янтарный оттенок при солнечном свете сиял и казался ярко-оранжевым, а в сумерках становился густо-медным и глубоким.

Оксанка, будучи любительницей всякой второсортной фэнтезятины, называла их волчьими, за что вечно от меня получала.

А теперь понимаю, отчасти доля истины в ее словах была.

— Ты стала не особо приветливой, Женя.

Ох! Ну надо же, какая досада!

— А тебя есть за что привечать?

Держусь из последних сил. С удовольствием бы плеснула остатки кофе ему прямо в лицо!

— У вашей компании проблемы. Меня пригласили на должность руководителя.

— А, ну да. Тебя всегда куда-нибудь приглашают, — невольно вспоминается то злосчастное приглашение на работу за границей. — Видимо, чужие идеи и правда помогают продвигаться по карьерной лестнице.

Повисает густая, оглушающая тишина.

Черты его лица напрягаются. Челюсти сжимаются так, что на скулах проявляются желваки.

Пройденный этап, и всё равно мой пульс бьется в горле, в запястьях, на кончиках пальцев.

— Жень, я твоими идеями не пользовался.

Гнев начинает бурлить в крови, но я сохраняю бесстрастный вид.

— Охотно верю, Александр Игоревич.

— Жень…

— В любом случае, это значения никакого не имеет, — перебиваю.

С его легкой руки я все последние годы жила как отшельник.

Но Нечаеву, естественно, знать об этом необязательно.

Пока истинные чувства не успели прорваться наружу, обхожу его по дуге и скрываюсь за поворотом.

Уже оказавшись в кабинете, прислоняюсь к стене. Зажмуриваюсь и выдыхаю так шумно, будто не дышала все эти пять минут.

Телефон снова вибрирует.

И снова Оксана.

«Это не шутка, Жень. Позвони мне».

Обязательно, только попозже, милая. Пока что у меня нет сил даже на тебя.

Я не хочу, чтобы прошлое возвращалось. Ощущение, будто я снова перестаю контролировать собственную жизнь.

С первым апреля, Евгения Дмитриевна. Чья-то небесная шалость сегодня определенно удалась.

Глава 3

Рабочий день тянется мучительно медленно, сродни ожиданию ответа от перегруженного сервера.

Сидя перед монитором и глядя на строчки кода, я не вижу ни одной. Картинка неизменно расплывается, превращаясь в бессмысленный набор символов.

Курсор мигает, ждет, бедняжка. Я тоже жду непонятно чего. Вероятно, возвращения своего здравого смысла, который явно меня покинул, стоило только увидеть Нечаева.

Мне даже как-то стыдно за себя становится.

Подумаешь, вернулся. Дальше что? Каким образом это должно меня задевать? Мы в разводе. Давно. Всё, что нас связывало, безвозвратно кануло в Лету.

И всё же… Это так нечестно с его стороны… Гадко и подло.

Черт.

Ну ты, Вереск, и размазня!

Откинувшись на спинку кресла, я запрокидываю голову и рассматриваю потолок. Если не взять себя в руки, то смысла оставаться здесь работать не будет.

Когда уже собираюсь вновь приступить к работе, дверь в мой кабинет открывается. На пороге стоит Полина из отдела аналитики.

— Чем обязана? — спрашиваю прежде, чем она успевает поздороваться.

Мне и так понятно, что новость уже разлетелась. Полина — первый доброволец, отправленный разведать обстановку.

Вряд ли кто-то в курсе, что мы с Нечаевым были женаты. Во всяком случае, мой новый паспорт девственно чист, в нем нет никаких посторонних штампов.

Но инцидент с кофе, по-любому, уже оброс подробностями, и этого достаточно, чтобы возбудить любопытство.

— Евгения Дмитриевна… — она широко мне улыбается. — Я хотела кое-что уточнить по пятничному отчету. Запуталась немного с таблицами… — начинает смущаться под моим вопрошающим взглядом.

— Давай позже? Я наберу, как освобожусь.

Полина слегка теряется, улыбка меркнет.

— Хорошо… Извините, что отвлекаю.

— Ничего страшного, — смягчаю тон, чтобы совсем уж злюкой не выглядеть. Босса облила, коллегу послала. — Я просто действительно занята. Как только закончу текущий блок, позвоню. Ориентировочно после двух.

Она кивает и бормочет, дескать, без проблем. Поспешно выходит из кабинета.

Злясь на Нечаева, который с такой легкостью выбил меня из колеи, возвращаюсь к работе.

К обеду мне почти удаётся войти в ритм. Появляется надежда, что «пациент будет жить». Но потом звонит папа.

Вздохнув, принимаю вызов.

Если его проигнорировать — приедет. Закрытых дверей для Дмитрия Дмитриевича в принципе не существует.

— Жень, ты в курсе? — начинает он без предисловий, так сказать, экономит слова на вступлениях.

— И тебе, папочка, доброго дня.

Слышу, как он нервно тарабанит пальцами по столу. Привычка. Он всегда так делает, если кем-то или чем-то недоволен. Пытается справиться с раздражением.

— Евгения, я задал тебе вопрос.

— Если ты про нового генерального — да, мы уже познакомились.

Ставлю на то, что странный скрежет, доносящийся из динамика, — скрежет его зубов.

— Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, — заявляет категорично. — Никаких контактов сверх необходимого.

Этот разговор начинает меня раздражать. Таким тоном он обычно общается со своими сотрудниками.

А мне скоро тридцать, я полностью самостоятельна. Так какого черта должна выслушивать указания?

— Пап, он мой непосредственный руководитель.

— Женя.

— Что — Женя?

— Перестань дурковать и возвращайся ко мне.

Мы с ним не сработались. Пробовали, но спустя год я уволилась. Это было невыносимо.

— Не хочу.

— Ты забыла, чем всё закончилось в прошлый раз?

Как тут забудешь...

Кажется, я физически на это не способна.

— Помню. Но мне двадцать девять, а не девятнадцать. Я справлюсь.

— Я тебя предупредил. Этот человек использует людей. Использовал и будет использовать. А на тебя, как мы знаем, он воздействовать отлично умеет.

«Ага, как и ты, папуль», — отзываюсь мысленно, не желая обострять.

Кладу трубку и какое-то время просто сижу, глядя на татуировку в виде аккуратно выполненной звездочки. Она скрывает небольшой шрам на запястье.

Моя звездочка…

Папа вел со мной подобные разговоры сотни раз. Начал с тех самых пор, как Нечаев впервые появился в нашей жизни.

Второй курс, начало семестра. Лекция по объектно-ориентированному программированию, на которой я, впрочем, как и на остальных, сидела на первом ряду и старательно конспектировала каждое слово, произнесенное преподавателем.

Ботаничка, помните?

У меня была всего одна подруга, и когда она прогуливала, я сидела одна. Потому что серая мышь из богатой семьи — это даже хуже, чем просто серая мышь.

Окружающие считают, если у родителей есть деньги, значит, ты должна блистать. А я не блистала… далеко не блистала.

Разве что знаниями, но это, скорее, усугубляло проблему. Меня вдвойне не любили.

Нечаев в тот день зачем-то подсел ко мне. Это было так странно.

Помощь ему наверняка была не нужна.

Он был умным. Одним из тех, кто схватывает информацию до того, как преподаватель закончит объяснять. И, в отличие от меня, из обычной семьи.

Позднее я узнала, что мама растила его одна на зарплату медсестры в городской поликлинике. Отца не было, Саша о нем ничего не знал.

Помогали Нечаеву в то время только светлая голова, решительность и упорство.

Сложно объяснить как, я до сих пор особо не понимаю, но с того дня мы стали сближаться.

Папа забеспокоился сразу, почувствовал интуитивно, хотя я ничего не рассказывала.

«Женя, ему нужна не ты. Он хочет, чтобы я взял его на работу».

«Женя, посмотри на него трезво — у парня нет будущего. Ты для него просто билет в безбедную жизнь».

«Женя, я в людях разбираюсь лучше тебя. Поверь мне, счастливой он тебя не сделает».

Я не поверила.

Мы поженились на четвёртом курсе. Переехали к Саше в однушку, где зимой было безумно холодно и шумно как на вокзале.

И знаете что?..

Я была тогда так счастлива… Искренне, по-настоящему.

Жаль, что только я.

***

До конца дня мы с Нечаевым больше не пересекаемся.

В восьмом часу я выключаю комп, собираю вещи и выхожу из офиса. Дорога до дома занимает, на удивление, от силы минут тридцать. Пробок в городе нет.

Хвала небесам. Добивать меня они не хотят.

Зато поднявшись на свой этаж, я настораживаюсь.

Дверь в квартиру приоткрыта. Совсем чуть‑чуть, но этого достаточно, чтобы пульс начал бить в уши.

Глава 4

— Вот ты мелкая зараза! — с облегчением выдохнув, захлопываю дверь и припадаю спиной к её прохладному полотну. Сердце продолжает усиленно колотиться. — Кто так делает, Окс?!

— Я хотела сделать тебе сюрприз! — на лице сестры появляется оскорбленное выражение.

Я шумно вздыхаю. Ну конечно, сюрприз. Напугать она меня хотела, поэтому и затаилась в прихожей, чтобы видеть произведенный эффект.

У сестры вообще специфичное чувство юмора. Лет в шестнадцать она разыграла отца: испугала его посреди ночи и выложила это видео на своей странице в социальной сети.

Не знаю, о чем она думала, но наш папа узнал о шалости младшей дочери ещё до того, как ролик набрал первую сотню просмотров.

И удалил его, вместе с профилем моей драгоценной сестры.

В наказание Окс была лишена телефона на целых три месяца. Помнится, она тогда даже вознамерилась жить со мной, ибо предки (это дословно) не понимают её тонкой натуры.

— Как ты так быстро поняла, что это я? — Оксанка складывает руки на груди.

Она явно ожидала другого эффекта. Как минимум, моего перепуганного вопля.

— По твоим приторно-сладким духам, — отвечаю и, опустившись на пуф, принимаюсь расстегивать ремешки на своих демисезонных ботинках.

— Вот черт! В следующий раз искупаюсь с хозяйственным мылом, перед тем как ехать к тебе.

Где она и где хозяйственное мыло? Готова поспорить, Оксанка даже не представляет, где его люди отыскивают.

Адреналин, окативший меня холодной волной, отступает, оставляя после себя чувство раздосадованности и зашкаливающий пульс.

— Следующего раза не будет! Вломишься без приглашения ещё раз, и я выставлю тебя за дверь!

— Ты сама дала мне ключи! — дует свои аккуратно увеличенные губки.

До сих пор не понимаю, зачем она начала перекраивать свое лицо. Из нас двоих только она имеет ангельскую внешность, которую переняла от мамы.

— Я не давала их тебе, а забыла их у тебя!

И о том, что забыла, тоже забыла!

— Так это одно и то же! — фыркает сестра.

Полтора года назад папа устал бороться с выходками сестры и подыскал для нее подходящую партию. Теперь с этими пятьюдесятью пятью килограммами счастья подкидывается по большей части Антон.

Ну и мне вот иногда достается.

Проходя мимо, хлопаю её по плечу, а после протягиваю руку открытой ладонью вверх. Делаю знак пальцами, дескать, отдавай.

— Ай! — она взвизгивает и делает вид, что ничего не понимает. — Ты чего дерёшься?!

— Ключи отдавай! Я чуть инфаркт из-за тебя не получила!

Оксана потирает плечо с обиженным видом, но ключи отдает.

— Можешь не верить, но я реально хотела сюрприз сделать! Встретить тебя, обнять, утешить…

О, вот мы и перешли к самому главному!..

Не удивлюсь, если это папа отправил Оксану разузнать обстановку.

— Зачем меня утешать? — изгибаю бровь, становясь серьезной.

— Ну как же, Нечаев вернулся…

Может быть, к появлению бывшего мужа я и не была готова, но вот родных отбривать за семь лет научилась.

Пожалуй, это их неуемное желание покопаться в моем прошлом и напомнить о совершенных ошибках в конечном счете меня закалило.

Первое время было трудно, я погрязла в самокопаниях. Анализировала и обвиняла себя в том, что не смогла уберечь самое ценное, что было в моей жизни. Родители и сестра пытались помочь, но делали только хуже.

«Ты ведь видела, какой он…».

«Хорошо, что всё обошлось малой кровью».

«Подумаешь, развелись… Вот если бы он остался в нашей семье, это бы стало проблемой…».

Их речи мало походили на искреннюю поддержку, и в какой-то из дней я просто проснулась утром и поняла: так больше продолжаться не может.

С тех пор я стала пресекать любые разговоры о Саше и о том, что случилось после того, как он меня бросил и улетел покорять мировые IT-вершины.

— Утешения мне не требуются, — произношу резко и иду в ванную.

Поняв, что сказала что-то не то, Окс семенит следом.

— Жень, ну прости. Я не это имела в виду… Просто стресс. Вы ведь так долго не виделись… Когда папа сказал, что Нечисть вернулась, я вообще обомлела. Зачем он вернулся?

Резко обернувшись, вглядываюсь в её милое личико.

— Позвони ему и спроси. Мне он, знаешь ли, не докладывает!

Грублю не специально. Просто эта жалость во взгляде… Она меня вымораживает!

Всё время, что я мою руки, умываюсь и переодеваюсь в домашний костюм, сестра находится рядом и виновато сопит.

— Подожди, — я натягиваю топ и оборачиваюсь. — А где твоя машина? Я не видела во дворе.

— На такси приехала, — Оксана заговорщически улыбается. — Потому что…

Она убегает на кухню и через пару секунд появляется с бутылкой мартини в руке.

— Та-дам! Девичник!

— Окс, сегодня вторник.

— И что? Вторник — это маленькая пятница.

— Так говорят о среде.

— Да? Ну, значит, я и завтра приеду, - хохочет. – Какая, собственно, разница?

И правда. Для нее дни недели перестали иметь какое-либо значение с тех пор, как она забила на учебу в МГУ, заявив, что основы государственного управления ей никоим образом не интересны.

Кстати, зря.

Хватку сестра переняла у отца. Чистая сталь.

То, что происходит сейчас, идеальное тому подтверждение.

Мартини — тактический ход: развязать мне язык и добыть информацию.

Только не на ту напала, милая.

Разливая алкоголь по бокалам, сестра одаривает меня внимательным, тёплым и чуть тревожным взглядом.

— Ну и как ты, Жень? — спрашивает участливо. – Только не ври.

— Нормально, — отвечаю как можно беззаботнее. Откидываюсь на спинку стула и, наклонив голову, слежу за её движениями.

— «Нормально» — это сродни «отвратительно»?

— Нормально, это нормально. Отчего я должна, по-твоему, расстраиваться?

Стараясь поддержать, они все топчутся по, казалось бы, зажившей ране.

— Понятно, — она кивает и, пододвинув один бокал мне, отпивает из второго. — Тогда рассказывать буду я!

Я невольно фыркаю.

Весь следующий час Окс в подробностях обрисовывает мне причины новой ссоры родителей, к которой невольно оказалась причастна.

Мама с подругами уехала в отпуск и оттуда делилась с сестрой снимками. Оксана, конечно же, не удержалась и некоторые из них запостила в социальной сети. Папа увидел на одной из фотографий постороннего мужика и закатил маме скандал.

— Он ревнует, представляешь? — Оксана хохочет. — К итальянцу! К официанту!

— Папа ко всем ревнует. У него это чувство напрямую связано с контролем.

Оксана замолкает на секунду.

Мы обе понимаем: я сказала больше, чем собиралась. Благо, делаем вид, что не заметили.

Меня он тоже в какой-то степени ревновал. Я была его собственностью, дальнейшую жизнь которой он тщательно распланировал.

А потом раз… и всё развалилось.

Саша помешал ему очень сильно, потому что, не имея в своем распоряжении наследника, папа надеялся правильно выдать старшую дочь замуж. То есть, меня. Но система дала сбой, и я продолжила сопротивляться даже после развода.

Вечер проходит неплохо. Разомлев, сестра ведет себя более естественно, чем обычно. Рассказывает мне о своем новом блоге. Периодически жалуется на Антона, который не понимает её потребности снимать каждый свой шаг. А потом…

Потом она достает телефон и сосредоточенно набирает что-то в поисковике.

— Окс, — уточняю, почувствовав неладное, — что ты делаешь?

— Ничего, — отвечает, не поднимая глаз. — Просто…

— Оксана.

— Папа сказал, что Нечисть притащил с собой в Россию невесту или жену. Я хочу на нее посмотреть.

Глава 5

Александр

Наблюдаю за тем, как Женя выходит из офиса и, забравшись в свой Лексус, быстро выкатывает с парковки. Сам не понимаю, отчего раздражаюсь.

Всё на первый взгляд правильно. Её рабочий день закончен, и она едет домой. Или не домой…

В любом случае это меня не касается. Не должно касаться и беспокоить, но есть одно «но».

Подсознательно я ждал другого приема.

Нет, теплых, дружеских отношений между нами быть точно не может, не после того, что она сделала. И всё же я сходу не понял, чем обусловлена её неприязнь.

Семь лет назад, когда она, поступив подло и жестоко, попросила развода, я не стал противиться, хотя очень хотелось вернуться и встряхнуть её. Да посильнее.

Но это всё в прошлом.

— Если ты так и продолжишь гипнотизировать окно, стекло всё равно не исчезнет, — лениво шутит Ян, не отрывая взгляда от ноутбука.

Вытянув ноги, он сидит за рабочим столом и проверяет какую-то техническую документацию. Галстук давно ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Вид у него такой, будто возвращение в Россию изрядно его потрепало.

— Жаль.

— Не то слово. Я бы тоже предпочел находиться не здесь.

Даже не сомневаюсь. Последние две недели он только и делает, что ноет из-за внезапного переезда.

С Яном я познакомился на третий день пребывания в Штатах. С того времени над большинством проектов мы работаем вместе. Знаю его, как нетрудно догадаться, отлично и с уверенностью могу сказать — такого матерого зануду нужно ещё поискать.

— Вот скажи мне, зачем мы здесь? — в подтверждение моих мыслей заводит шарманку по новой. — Сингапур, Лондон… Дубай, на худой конец. Мы могли быть где угодно, но ты какого-то хрена решил затащить нас обратно в вечную мерзлоту.

Придурок наигранно ежится.

— Тебя здесь никто не держит, — рявкаю, и он хмурится.

— Ты сегодня не в духе. В чем причина?

О Жене он знает только то, что я успевал разболтать на пьяную лавочку. Объем слитой информации оценить сложно. Первые полгода после развода я помню смутно. Но в любом случае Ян весьма предусмотрительно старается мне о прошлом не напоминать.

— Ты молчишь весь вечер, — говорит Ян, захлопывая ноутбук. — Обычно это плохой знак.

— Обычно ты болтаешь за двоих.

— Так я и болтаю. Просто сегодня мой слушатель как-то не вдохновлен.

Я возвращаюсь к столу, опускаюсь в рабочее кресло и, вытянув ноги перед собой, складываю руки на груди.

Переезд в Россию действительно выглядит странно. Для всех. Начиная с партнеров, заканчивая Яном, который, хоть и не спорит, все равно до конца не понимает, зачем нам было менять выстроенную систему на этот клубок местных интриг и проблем.

А я и не собирался объяснять.

— Ты опять думаешь о том, о чем не хочешь мне рассказывать? — спокойно спрашивает Ян.

— Я думаю о компании, — отвечаю.

— Врешь.

Я оставляю его беззлобный выпад без ответа и возвращаюсь к работе. Вечерами и ночью мне работать привычнее, но, вклиниваясь в новые проекты, первое время приходится соблюдать привычный для персонала распорядок дня.

Не дождавшись ответа, он хмыкает и, отложив ноутбук, выходит из кабинета. Возвращается спустя пять минут со стаканчиком кофе из аппарата и ворчит на меня за то, что я отпустил секретаря. А та, в свою очередь, зачем-то унесла с собой ключи от подсобки, где стоит нормальная кофемашина.

Его скулеж продолжается минут двадцать и становится фоном.

— Ситуация хуже, чем ты ожидал? — спрашивает он, замечая изменения в моем настроении.

— Да.

— Настолько, что мы зря сюда сунулись?

— Нет.

— С тобой, как всегда, приятно общаться, Нечаев.

Он садится обратно и несколько секунд молчит.

— Тогда в чем проблема? — долго не выдерживает.

Главная проблема в том, что, когда я увидел Женю, у меня на секунду сбилось всё. Мысли, внутренний ритм, дыхание, логика. Будто не было все этих лет…

— Компания перспективная, технологии сильные, но управленческий аппарат — просто дно, — меняю тему. — Классический случай: хороший продукт, который убивают изнутри. Мы все поправим, стабилизируем, выведем на новый уровень и через пару лет продадим. Или масштабируем.

Схему и объем работы я, конечно, преуменьшаю. Но так лучше, чем несколько часов кряду слушать стенания друга. Его мозг мне нужен исключительно для технической части процесса, поэтому грузить его лишней информацией нет смысла.

Закрываю файл с аналитикой и откидываюсь на спинку кресла. В «СофтТехе» проблем больше, чем ожидалось. Просевшие контракты, раздутый управленческий аппарат, дыры в безопасности, странные движения по внутреннему бюджету.

Снаружи компания выглядит неплохо, но это только верхний, показной, слой.

Самое неприятное кроется глубже.

Несколько подрядчиков, связанные между собой фирмы-прокладки, странные тендеры, через которые деньги уходят не туда, куда должны. Цифровые следы аккуратные, но не настолько, чтобы их нельзя было заметить.

И как вишенка на торте, которой меня так легко заманить, Дмитрий Вереск — один из главных «мутных» партнеров. Вернее, его корпорация, которая за годы моего отсутствия в стране сдулась и наверняка поэтому подалась на теневую сторону.

В прошлом Вереск был очень высокого мнения о своем детище.

Мне хочется верить, что Женя в этом всем не участвует.

Её ум очень светлый, но она по натуре очень увлекающийся человек и много может не замечать.

— Я посмотрел их основной продукт. Платформа, кстати, написана грамотно. Архитектура чистая, модульная. Кто-то из их разработчиков реально шарит.

Я даже догадываюсь кто.

Её «почерк» за эти годы остался неизменен.

— Согласен, — говорю нейтрально. — Продукт сильный. Проблема не в технологии, а в бизнес-процессах. Финансовая отчётность — отдельный разговор. Я хочу, чтобы ты завтра запросил полный доступ к бухгалтерии за последние три года.

— Будет сделано, — отпивает кофе и потягивается. — Когда Добби будет свободен?

— Ты уже можешь идти, я тебя не держу.

Ян усмехается, после чего ещё минут сорок ковыряется с документами и только после этого стонет:

— Всё, с меня хватит на сегодня. Иначе я начну любить этот офис так же нежно, как ты любишь саморазрушение.

— Езжай.

— А ты?

Я перевожу взгляд на темное окно.

— Еще немного побуду.

Он недовольно хмыкает.

— Конечно. Кто бы сомневался.

Уже у двери Ян оборачивается.

— Саш.

— Что?

— Тася спрашивала, во сколько мы завтра заканчиваем.

— Зачем?

— Хочет ужин приготовить. В честь новоселья, типа.

Тася — младшая сестра Яна, которая прилетела с нами, потому что «ей нужна смена обстановки», «она всегда хотела пожить в Москве», «ей полезно попрактиковать русский». Причин озвучено много, но реальная более прозаична.

Я знаю, что Тася ко мне неравнодушна. Давно.

И это проблема.

— Я отпущу тебя пораньше, — отвечаю, не отрывая взгляда от монитора.

— Она будет ждать не меня.

Разворачиваюсь к нему всем корпусом.

Ян смотрит напряженно, но без вызова. Просто старший брат, который переживает за младшую сестру. Я его понимаю. На его месте я бы уже давно завелся от всей этой подвешенности.

— Ян, я ей ничего не обещал.

— Именно поэтому и прошу поприсутствовать. Не обещал — значит, можешь хотя бы поужинать.

Я коротко выдыхаю.

— Ладно. Скажи ей, что постараюсь.

Глава 6

После долгих посиделок с сестрой я совершенно не выспалась, но рабочее совещание, проводимое на следующий день, на котором нам представляют Нечаева как нового генерального, поначалу проходит неплохо.

В большом конференц-зале сначала вещают главные акционеры, затем слово переходит к моему бывшему мужу.

Я смотрю куда угодно, только не на него.

Кому-то это может показаться по-детски наивной глупостью, но стоит мне только попытаться взглянуть в его сторону, как удавка начинает стягивать горло, мешая дышать и доводя до отчаяния.

Сегодняшней ночью я успела разочароваться в себе.

До недавнего времени я была уверена, что переболела своей персональной Нечестью и отпустила наше совместное прошлое. За прошедшие годы ни разу не интересовалась его личной жизнью, информацию о проектах тоже не уточняла. Мне было доступно только то, что касалось рабочих моментов. И всё.

После того как я пресекла попытки родных обсудить со мной Сашу, всё, что связано с ним, стало для меня табуированной темой.

И знаете что? Так проще дышалось.

Теперь же, стоило нам пересечься и послушать добытую Оксанкой информацию, моя броня, казавшаяся крепкой, начинает трещать.

«Посмотри, какую деваху он повсюду за собой таскает», — в памяти всплывают слова сестры и фотография, сделанная кем-то в аэропорту.

Господи, вот зачем мне эта информация? Жила как-то без нее и печали не знала. Снести бы ее из памяти к чертовой матери.

Только как?

В какой-то момент я расслабляюсь и беззвучно стекаю по спинке кресла. Не прячусь, просто занимаю более удобную позу и флегматично рассматриваю потолок.

Может, в Азию перебраться? По большому счету, мне нет дела, откуда работать. Однако я всегда очень любила Москву и больше нигде жить не хотела. Исключением на моей памяти стал единственный момент, когда Саше предложили работу в Штатах. Ради него я была готова сорваться…

Малолетняя идиотка.

Хотя и сейчас немногим лучше.

— Как он на тебя смотрит…

Поблизости слышится тоскливый вздох, и я не сразу понимаю, что реплика мне адресована.

— Женя, вы знакомы с Нечаевым? – обращается ко мне Лика, помощница одного из заместителей генерального. – Он уже минут десять с тебя взгляда не сводит.

Выбравшись из своих мыслей, я инстинктивно подбираюсь и сажусь ровнее.

— С чего ты взяла?

Она хмыкает, дескать, ну ты даешь.

— У меня глаза есть, — понижает голос до шепота, чтобы не отвлекать окружающих. – Я сначала было решила, что это он меня заприметил. Даже попыталась с ним позаигрывать, но потом… — скисает окончательно, — он так на меня посмотрел, что я себя букашкой почувствовала.

Заприметил… Позаигрывала…

Чувствую себя оторванной от мира.

Однако, зная Сашу, могу с уверенностью сказать: он действительно умеет обезоруживать взглядом и способен заставить человека почувствовать себя не иначе как назойливой блохой.

До того, как мы стали встречаться, я стеснялась говорить в его присутствии.

— Он на всех смотрит так, — говорю я.

Лика округляет глаза.

Можно, конечно, отмахнуться или соврать. Но то, что мы одногруппники – ни для кого не секрет. При желании эти данные можно найти за десять минут.

— Мы учились вместе, — отвечаю на её немой вопрос.

С губ коллеги слетает облегченный вздох, больше походящий на свист.

Сразу становится ясно, что впечатление на Лику мой бывший муж уже успел произвести.

Удивлена ли я? Скорее, нет.

Он настолько выгодно выделялся на фоне остальных учащихся нашего факультета, что половина студенток продолжили таскаться за ним даже после нашей свадьбы, так что…

Лика открывает рот, явно намереваясь засыпать меня вопросами, но совещание, слава всем богам мира, подходит к концу. Акционеры жмут Нечаеву руку, зал приходит в движение, и его тут же обступает толпа.

Пользуясь оживленностью обстановки, поднимаюсь одной из первых.

— Жень, подожди! — Лика цепляется за мой локоть и тянет на себя. — А он…

— Я не в курсе, Лик, — отвечаю, не дожидаясь ее вопроса. — Мы давно с ним не общались.

Особо даже врать не приходится. Мы с Нечаевым – чужие друг другу люди.

Полагаю, что со стороны выгляжу жестокой и черствой, но на деле таковым является он.

Если бы Саша проявил человечность и капельку сострадания, возможно, тогда моя малышка осталась бы жива. И всего этого ада не случилось бы. Но мы на тот момент уже были ему не нужны, и заморачиваться Нечаев не стал.

Вернувшись в кабинет, собираюсь погрузиться в рабочий процесс, а перед этим проверяю свой ежедневник, в котором моим почерком нацарапано: «Проверить миграцию базы».

В упор не помню, когда я это писала, но задача есть, и её нужно выполнить.

Миграция базы, как выясняется, тянет за собой цепочку проблем в модуле аналитики. С головой погружаюсь в работу, и мир за пределами моего кабинета перестаёт существовать.

Со мной так бывает, когда задача по-настоящему захватывает. Это даже лучше, чем медитация или мартини.

Два часа пролетают незаметно. Я успеваю переписать запросы, оптимизировать пару узких мест и даже ответить Полине по её злосчастному отчёту. Так и знала, что стоит только помочь один раз, и потом не отделаешься.

Когда я наконец отрываюсь от экрана, за окном уже начинает смеркаться. Казалось бы, можно вздохнуть с облегчением, но в этот момент дверь в мой кабинет без стука распахивается.

Внутри всё обрывается за секунду «до», шестое чувство срабатывает.

Нечаев заходит в мой кабинет как к себе домой. Осматривается, после чего концентрирует всё вниманием исключительно на мне.

— Женя, нам нужно поговорить, — прикрывает за собой дверь, то ли лишая меня возможности сбежать, то ли чтобы нас не подслушали.

Глава 7

Радости от появления бывшего мужа испытываю мало.

Вот почему нельзя было сделать вид, что мы не знакомы, и мирно сосуществовать? Просто не трогать меня. Неужели это так трудно?

Несмотря на то, что большинство последних проектов компании запущены на базе моих разработок, часто контактировать с прошлым генеральным мне, к счастью, не приходилось.

Зачастую я кажусь окружающим нелюдимой и замкнутой, хотя на самом деле это правда лишь отчасти. И причина такой дезинформации кроется отнюдь не в сплетнях или чьих-то злых языках.

Мне потребовалось много времени, чтобы выстроить желаемый безопасный образ.

— Надеюсь, о рабочих вопросах? — уточняю прохладно и, стараясь казаться расслабленной, откидываюсь на спинку кресла. Скорее глотку себе перегрызу, чем покажу, как сильно волнуюсь в этот момент.

— Отчасти.

Вложив руки в карманы брюк, Нечаев остается стоять у двери. Не думаю, что ему требуется мое разрешение, чтобы с удобством расположиться, и тем не менее чудесами воспитания при общении с ним не блещу. Перебьется.

Если я что-то и поняла для себя после долгого общения с психотерапевтом, так это то, что общаться с людьми нужно ровно так, как они заслужили. Идеализация кого бы то ни было бьет исключительно по нам самим и никоим образом не затрагивает объект наших дум.

Для кого-то это, возможно, и не новость, а вот мне пришлось постигать, казалось бы, базовою вводную на протяжении нескольких лет.

— В таком случае прошу учесть, что непосредственный руководитель — Павел Андреевич. Если есть какие-то вопросы, тебе лучше обратиться к нему.

Паша тоже наш одногруппник и один из заместителей генерального.

В студенческие годы мы почти не общались, но, когда я в пух и прах разругалась с папой и уволилась, мы случайно пересеклись на дне рождения нашего бывшего преподавателя, и он предложил попробовать поработать под своим руководством.

Айтишник из Паши Серова вышел весьма посредственный, зато он умеет идеально оптимизировать рабочий процесс.

Даже то, что у меня спустя две недели после устройства на новую должность появился отдельный кабинет с обычными стенами — полностью его заслуга.

Поначалу я, как и все, работала в «аквариуме» и медленно сходила с ума (издержки моей интровертности). Паша заметил это и организовал для меня личное пространство, за что я ему очень благодарна.

— Если тебя волнует субординация, то не переживай — Серов не против, — произносит бывший с легкой усмешкой. Мне бы его настроение. — Да и в целом мы оба понимаем, что стандартные протоколы к нашей ситуации применимы с натяжкой.

Наша ситуация… Как изящно он обозначает свое предательство.

Хотя чему я снова удивляюсь?

— У нас нет никакой ситуации, — отзываюсь я. — Мне просто неприятно с тобой общаться.

Вот же черт…

Вырвалось.

Нечаева мое отношение разве что веселит.

Усмехнувшись и не сводя с меня внимательного взгляда, он проходит вглубь кабинета и присаживается на краешек второго стола, который принесли сюда по моей просьбе. Коллегу подсаживать я не собиралась, а вот хранить документы удобно.

Бюрократия, присущая любой мало-мальски руководящей должности, признаюсь, меня убивает. Убирая бумаги в шкаф, я благополучно о них забываю, поэтому приходится хранить на виду.

— И всё же тебе придется со мной пообщаться, Женя, — говорит спокойно.

— Да я уже поняла.

— Я просмотрел архитектуру вашей платформы. Она впечатляет.

Комплимент от Нечаева меня скорее злит. Он звучит сродни похвалам от экзаменатора, который уже решил завалить неугодного студента, но для начала хочет поразвлечься, поэтому усыпляет бдительность лестью.

— Спасибо, — отвечаю без тени благодарности.

— Но есть вопросы к нескольким модулям…

— Павел Серов… — произношу почти нараспев. — Ему по силе посвятить тебя в любые детали наших проектов.

Игнорируя мои слова, Нечаев заканчивает свою мысль:

— И к тебе.

Надежды избавиться от его общества побыстрее разбиваются в пух и прах.

— Я тебя внимательно слушаю, — подавшись к столу, складываю руки на столе и бесстрастно смотрю на него.

Он несколько секунд молчит, будто прикидывает, с какой стороны подступиться, а потом неожиданно спрашивает:

— Ты сегодня занята после работы?

Я даже не сразу нахожусь с ответом.

Нет, не потому что вопрос застал меня врасплох. Просто мозг отказывается воспринимать его всерьез. После всего, что было, он правда предлагает мне обсудить что-то после работы?

— Да, — отвечаю сухо. — Занята.

— Предлагаю поужинать и спокойно обсудить то, что не стоит обсуждать в офисе, — продолжает, будто не слыша ответа.

Вот теперь меня окончательно начинает потряхивать от раздражения.

— В ресторане? — уточняю с таким выражением, будто он предложил мне совместно прыгнуть с крыши. — С тобой?

— Женя, не драматизируй.

Я коротко усмехаюсь.

Если до этого и оставались надежды, что он тоже переживал когда-то из-за случившегося, то теперь их не остается.

Драмой наш развод только для меня обернулся.

— Если у тебя есть рабочие вопросы — задавай здесь. Сейчас. В пределах моего рабочего дня и этого кабинета.

— Хорошо, — соглашается он после короткой заминки.

Не знаю почему, но от этой его уступчивости становится только хуже.

— Мне нужны ответы по нескольким проектам, — говорит он уже совершенно другим тоном. — По тем, что завязаны на облачное хранение, аналитические модули и клиентские базы.

— Конкретнее.

Он слегка склоняет голову.

— Кто изначально проектировал архитектуру контура доступа для корпоративного сегмента?

— Я.

— Полностью?

— Базовую модель — да.

Видя, что мой скупой ответ Нечаева не устраивает, вдаюсь в некоторые подробности того, как проходили этапы разработки.

Он кивает.

— Кто утверждал ролевую матрицу?

— На старте я, потом Паша, затем служба ИБ.

— Кто имеет административный доступ сейчас?

Раздражение рвется наружу.

К чему это всё? Всю информацию он мог получить и не задействуя меня.

Ощущение, что сейчас Нечаев просто пудрит мне мозги, и интересующий его вопрос кроется совершенно не в этом.

— Если ты хочешь сказать, что у нас бардак в доступах, то нет, — продолжаю я, стараясь говорить ровно. — Архитектура нормальная. Ты можешь перейти поближе к делу?

— Буквально сегодня моим азиатским знакомым предложили купить продукт, один в один схожий с тем, к запуску которого наша компания готовилась все последние месяцы.

От шока я почти что немею, мозг отказывается в это верить, поэтому выдает первое, что приходит в голову.

— И при чем здесь я? Думаешь, я совсем дура, так рисковать своей профессиональной репутацией. Даже если я соберусь уволиться, сливать свое детище никогда не стану.

— Я бы в это поверил, но… — он как-то странно вздыхает. — Поставщиком выступает фирма, аффилированная с твоим отцом.

Меня будто ледяной водой окатывает. На секунду даже голос пропадает.

Как в этом папа может быть замешан? Все проекты я начинаю с нуля.

Всё, над чем я работала, будучи его сотрудницей, в его фирме и осталось.

— Что ты сказал?

— Ты меня хорошо услышала.

— Повтори ещё раз, я хочу понять, насколько ты охренел! Объясни, за что ты хочешь ему отомстить?

— Жень, дело не в этом.

Его лицо не меняется… В отличие от моего.

— Уверен? — я едва ли не рыдаю от злости. — До твоего появления меня никогда в краже информации не подозревали! Замечательное такое совпадение! Реально за этим приехал? Чтобы счеты свести?

— Не говори глупости. До сегодняшнего дня я и сам не знал, что у компании ещё и подобного плана проблемы существуют. Поэтому первым делом пришел поговорить с тобой.

— Это очень мило с твоей стороны.

— Послушай меня внимательно. Этот проект частично финансируется через бюджетные линии, и если утечка подтвердится, это будет не просто внутренний скандал. Уже никому не будет интересно, хотела ты этого или нет.

У меня внутри всё холодеет.

Подлость вполне ожидаема, но не так быстро!

Хотя… Похоже, папа предполагал нечто подобное и поэтому развел вместе с Оксаной суету.

— Я ни в чем не замешана.

— Я хочу в это верить, я тебе не враг.

Смешно.

До боли смешно.

— О, спасибо, — язвительно бросаю в ответ. — Вот теперь мне точно стало легче!

В голове шумит, кровь бьет в виски. Я резко подскакиваю на ноги и буквально носом врезаюсь в грудь Нечаева. Он, как назло, подходит вплотную к столу.

Миллион колкостей, вертящихся на языке, застывает, когда он, прищурившись, смотрит на меня сверху вниз.

Так ужасно, но я снова ощущаю себя преданной и обманутой.

Ума не приложу, откуда это чувство снова берется.

Теплое дыхание Нечаева касается моего виска, когда он, наклонившись, тихо и доверительно произносит:

— Расскажи всё, и я постараюсь тебе помочь.

Злость, бурлящая внутри, захлестывает. Ладонью отталкиваю его от себя.

— Мне не в чем признаваться! И рассказывать нечего! Из нас двоих только ты не брезгуешь присваивать себе чужие идеи!

В его глазах вспыхивает огонь. Короткая вспышка, которую я успеваю заметить.

А в следующую секунду происходят сразу две вещи:

Нечисть перестает сдерживаться. Выкинув руку, обхватывает меня сзади за шею и подтаскивает ближе к себе.

И в тот же миг дверь кабинета распахивается. На пороге застывает девушка — та самая, которую Оксана вчера показывала мне на снимках.

Глава 8

Александр

— Женя, подожди, — пытаюсь перехватить её руку.

Резко шарахнувшись в сторону, она вскидывается и обдает меня таким ледяным и презрительным взглядом, что, откровенно говоря, поежиться хочется.

Твою мать…

Нам действительно стоило пообщаться сегодня. Затягивать глупо, и я бы мог сказать, что она специально сбегает, но во многом я сам виноват. Потерял контроль над собой и всё испортил.

— Не смей ко мне прикасаться, — медленно и четко произносит. — Никогда.

В этот момент стоило бы воспользоваться заминкой и не дать ей уйти, но я поражен настолько, что упускаю момент. И уже в следующую секунду Женя фурией несется в сторону лифтов.

Поверить не могу, она только что вытолкала нас с Тасей из своего кабинета. После чего забрала сумочку и, закрыв дверь, просто ушла.

Именно так. Взяла и ушла.

Глядя ей вслед, вспоминаю ту девушку, на которой был женат несколько лет, которую знал как облупленную, и теперь картинка не сходится. Прошлая Женя ни за что не стала бы вести себя так воинственно.

Можно было бы предположить, что она, как и многие, с возрастом изменилась, однако в это сложно поверить. В прошлом Женя абсолютно не умела отстаивать собственные границы, старалась избегать любых конфликтных ситуаций и оставаться при этом максимально незаметной.

Теперешнюю Евгению Дмитриевну проигнорировать сложно. Почти невозможно.

— Я тебе помешала? — с горечью спрашивает Тася.

Повернув голову, только сейчас ее замечаю. Замерев поблизости, она хлопает подозрительно блестящими глазами.

Вот только женских слез мне сейчас не хватает для полного счастья.

— Просто Ян мне сказал, что вы приедете на ужин… И я решила сделать сюрприз… Извини.

Раскаяния в её голосе нет и быть не может.

Даже если предположить, что версия с сюрпризом близка к истине, то оправдать появление Таси в кабинете Евгении она всё равно не может. Я бы ещё понял, останься она дожидаться меня в моем кабинете, но он даже не на этом этаже находится.

А забрести чисто случайно…

Нужно быть оленем, чтобы в это поверить.

— Тебя Ян отправил?

Тася пугается. Бледнеет, становясь похожей на полупрозрачный бумажный лист.

— Нет, ты что! Он ни при чем! Я просто…

— Да я понял уже, — обрываю её, недослушивая.

Ложь терпеть не могу, и так как к Тасе отношусь почти как к младшей сестре, коей у меня никогда не было, решаю не обострять.

Девочку на самом деле даже жаль, потому что она явно навыдумывала себе много лишнего. Я далеко не тот человек, в отношении которого стоит строить иллюзии и обольщаться.

После развода с Женей я стараюсь избегать сильных привязанностей.

— Пойдем, я отведу тебя в кабинет брата, — качнув головой, указываю направление, но Тася какого-то черта тупит.

— А зачем?

— Ты ведь приехала, чтобы поторопить его и не позволить задержаться?

— Что?.. А… Да… — она продолжает запинаться и в целом кажется дезориентированной. — А кто это был?..

Этот вопрос заставляет меня внимательно на нее посмотреть.

Я не думаю, что она в курсе, с кем застала меня пять минут назад. Более того, не скажи ей Ян, где я, она бы не отправилась на мои поиски.

Всё произошло так быстро, что я при всем желании не успел бы их познакомить. Увидев Таисию, Женя кивнула на дверь и, заявив, дескать, ее рабочий день закончен, вежливо попросила нас удалиться.

— Тась, ты ведь всё сама поняла, — я, может, и строгий руководитель, но вот за шею своих подчиненных до сегодняшнего дня не хватал. Черт знает, что нашло. — Давай мы не будем портить друг другу настроение, договорились? Я провожу тебя к Яну, и вы сможете поехать домой.

— А как же ты?..

Ещё немного, и она начнет плакать.

Как же не вовремя!

Только вчера мы говорили с Яном о том, что основные проблемы фирмы связаны с некачественным управлением. Явление довольно частое, особенно в случаях, когда руководители в своем желании нажиться быстро и много не брезгуют ничем.

И каково же было мое удивление, когда сегодня один из знакомых, с которым мы не так давно обсуждали возвращение в Россию и новый проект, прислал мне данные по одному из предложений, что к ним поступило.

Успешные продукты часто копируют, но не так грязно. Любая экспертиза докажет идентичность кода.

Единственное, о чем я погорячился сказать Жене — это причастность её отца. Эмоции, будь они неладны, взяли верх. Так и в прошлом случалось, когда она была рядом.

— Мне ещё нужно кое-куда заглянуть сегодня, — приподняв руку, смотрю на часы. Дело дрянь, сейчас словлю все московские пробки. — Так что в другой раз, извини.

— Ну как же так… — всё-таки всхлипывает. — Саш, давай мы тебя подождем…

Сдержанно вздохнув, опускаю взгляд и рассматриваю острые носки туфель Таисии. Она явно тщательно готовилась к сегодняшней встрече и выглядит прекрасно. Но меня, мать его, не торкает. Ноль эмоций, разве что глухое раздражение и неуместная жалость дают знать о себе.

Она молода и привлекательна, жалеть её повода нет. Как только перестанет строить ненужные иллюзии, жизнь заиграет новыми красками.

— Тася, послушай меня внимательно, — говорю строго, чтобы она наконец перестала додумывать лишнего.

Она морщится, всхлипывает в последний раз и поднимает на меня взгляд. В нём столько надежды и беспокойства, что тошно становится.

— Между нами ничего быть не может, — продолжаю, не меняя тона. — И никогда не было.

Вижу, как её плечи подрагивают и вмиг опускаются.

— Я никогда не давал тебе повода надеяться на взаимность. Если ты что‑то себе нафантазировала — мне жаль.

Тася кусает губу, ресницы дрожат. Она пытается что‑то сказать, но вместо этого начинает снова плакать.

— Ты хорошая, Тася, — продолжаю чуть мягче, но не отступая от сути. — Молодая, умная, красивая. У тебя впереди целая жизнь, и в ней найдётся кто‑то, кто будет смотреть на тебя так, как ты того заслуживаешь. Но это буду не я.

Один из самых неловких моментов в моей жизни затягивается. Приходится ждать, пока она всё осмыслит.

Тася медленно кивает и закусывает губу.

— Да, Саш, — шепчет едва слышно. — Я тебя поняла.

— Вот и хорошо, — киваю я. — А теперь идём. Я провожу тебя к Яну.

Глава 9

Под гулкое биение сердца снимаю блокировку с авто и забираюсь на водительское сиденье. Дверь захлопываю с такой силой, что барабанным перепонкам приходится туго.

Какой стыд…

Как я могла допустить, чтобы он ко мне прикасался?

Идиотка! Как есть идиотка!

Прикрыв глаза и крепко-накрепко вцепившись в руль пальцами, какое-то время сижу неподвижно. Пульс долбит в висках, и всё тело пробирает мелкая дрожь.

Думаю, не стоит объяснять, какие по своей силе чувства я испытывала к Нечаеву в прошлом, если даже сейчас, после стольких лет обиды и неприязни, он с такой легкостью выводит меня на эмоции. Да ещё какие…

Просто взял и размазал своим появлением подчистую…

Не буду скрывать, я тысячи раз представляла, как может состояться наша первая встреча. Но ни разу, клянусь, ни разу не предполагала, что всё может сложиться настолько унизительно. Для меня.

Поначалу я мечтала лишь выцарапать ему глаза. Удавить, причинить боль, любую. Главное — сильную. Однако со временем, когда получилось взять себя в руки, я поняла, что всё это лишнее. Ничего, кроме искреннего безразличия, он не заслуживает.

Планировалось, что я буду счастлива и на него даже внимания не обращу.

А на деле что?

На деле этот мудак решил мое счастье разрушить!

В том, что слитые разработки — его рук дело, я даже не сомневаюсь.

Во-первых, мы это уже проходили. А во-вторых, за годы моей активной работы ничего подобного не случалось. Такого лютого совпадения быть в принципе не может.

Скорость, с которой он взялся вновь разваливать мою жизнь, удивляет и... восхищает.

Уронив голову на вытянутые перед собой руки, сижу так ещё пару минут, уговаривая мозг протрезветь. Он, в свою очередь, оживает не так, как мне бы того хотелось.

В памяти всплывает бледное лицо девушки.

Шок. Боль. Печаль. Все её эмоции читались словно открытая книга.

Во всяком случае, мне они были понятны, а вот Нечаев…

Есть ли Нечисти дело до кого-то кроме себя — вопрос спорный. Если бы он думал о своей новой возлюбленной, точно бы не стал таким отвратительным образом нарушать субординацию.

Мудак, что тут скажешь?

После случившегося домой ехать совершенно не хочется. Боюсь, что в одиночестве меня с новой силой накроет. Память и так уже «услужливо» подкидывает картинки из прошлого, где я, движимая желанием быть постоянно рядом с любимым, опускала голову Нечаеву на колени, если он работал на диване, и так засыпала. Просыпалась уже поздней ночью в нашей постели. В его объятьях.

От этих воспоминаний хочется разодрать себе черепную коробку и выдрать ненужную память к чертовой матери. Глупая…

В конечном счете, успокоившись и приведя себя в порядок, я не придумываю ничего лучше, чем сразу поехать к отцу.

Обвинения Нечаева в его адрес просто смешны. Руководители всех крупных фирм в одной сфере так или иначе между собой знакомы. Но если бы присутствовала аффилированность, или были заключены крупные сделки, я бы знала. Верно?

Три года назад на этапе примирения, последовавшем за одной из самых крупных родительских ссор, они переехали жить в новый загородный дом. Начали жизнь с чистого листа, как выразился тогда папа. Поэтому сейчас мне приходится потратить чуть больше часа, чтобы по пробкам добраться до особняка.

Припарковавшись между любимой маминой клумбой и входом в дом, я осматриваюсь. Сразу замечаю неподалеку автомобиль зятя.

Немного расстраиваюсь. Он наверняка приехал вместе с Оксаной, и эта жучка всячески будет пытаться подслушать наш разговор с папой.

Ну что же, придется перетерпеть.

Перед тем как выйти, поправляю макияж в зеркале солнцезащитного козырька: тушь немного расплылась, а помаду я съела, пока губы кусала.

Вместо домоправительницы на входе меня встречает сестра.

— Ура! Ты приехала! — Окс на манер фокусницы раскидывает руки в разные стороны. — Я как чувствовала твое появление и винишко с собой привезла.

— Я пить не буду, — буркаю перед тем, как присесть на пуф и разуться, прыгая на одной ноге. — Вчера мне хватило.

— А я, вообще-то, и не для тебя привезла. Но мама с тетей Виталиной улетела в Париж. Ты знала? — Не дожидаясь моего ответа, сестра продолжает: — В общем, Антон вместе с папой закрылись в кабинете, и я скучаю. Ты обязана составить мне компанию.

Пропускаю приказ сестры мимо ушей.

Раньше мне казалось, что Оксану наша мама любит сильнее. Они обе легкие и звонкие, точек соприкосновения с младшей дочерью у нее явно больше.

Но, повзрослев, я всё же поняла: чувство привязанности у мамы устроено как-то иначе. У нее нет потребности постоянно находиться рядом со мной, Оксаной или отцом. Она нас любит, но немного по-другому.

По какой-то причине карьеру мама так и не сделала. Последний раз она официально работала ещё до моего рождения, а теперь, когда дети выросли и стали самостоятельными, она стала активно изучать мир.

Её регулярные путешествия с подругами папе не нравятся, однако сделать он ничего не может. Либо так, либо она снова подаст на развод.

— Давай в другой раз, — отвечаю, проходя мимо сестры.

— Эй, Женька, ты куда? — Окс придает голосу капризные нотки и перехватывает мою руку. — Они там по работе общаются, не мешай.

Я лишь отмахиваюсь и, освободив руку, направляюсь вглубь дома, к кабинету отца.

Шаги эхом прокатываются по просторному холлу.

Мой вопрос тоже по работе, и тоже не ждет отлагательств.

Оксана даже не понимает, что будет, если где-то всплывет информация о том, что я замешана в незаконной торговле разработками. Сказать, что это поставит крест на моей карьере, значит, приуменьшить масштаб трагедии.

Работа для меня — это всё. Семьи у меня нет. И, вероятно, уже никогда не будет, потому что «семья» предполагает наличие детей, а у меня с этим большие проблемы. Все мои хобби так или иначе тоже связаны с программированием.

Я с ума сойду, если лишусь возможности полноценно работать.

Чем ближе я подхожу к заветной дубовой двери, тем отчетливее слышу приглушенные мужские голоса. Замедляю шаг и инстинктивно прислушиваясь.

— …он серьезно мешает, Дмитрий Дмитриевич, — голос Антона звучит напряженно, без привычной расслабленности. — Нужно что-то с этим делать, и быстро.

— Я знаю. Решим.

О ком это они? В голове на секунду вспыхивает образ Нечаева, но я тут же гашу эту мысль. Наверняка речь не о нем. У них вечно какие-то проблемы, которые нужно «решать». Не мое дело.

Останавливаюсь на миг, перед тем как войти. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Стоит мне появиться, разговор обрывается на полуслове. Две пары глаз — отцовские и зятя, устремляются в мою сторону.

Антон, сидящий в кресле напротив массивного отцовского стола, выглядит так, словно его застали за чем-то неприличным. Но меня больше волнует другое.

На долю секунды я улавливаю в папином взгляде тень тревоги и горькой досады. Однако он быстро берет себя в руки, не давая мне разгадать природу его эмоций.

— М-м-м… Привет. Я вам помешала? — произношу я, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Да ну что ты. Как ты могла помешать? — выражение его лица становится чересчур приветливым. — Я очень рад тебя видеть. Какими судьбами? Даже не предупредила, что приедешь.

Он поднимается из-за стола. Подходит ко мне, широко раскинув руки, и заключает в объятия. Целует в щеку, отчего я даже немного теряюсь. Однако списываю всё на долгую разлуку.

Слова Нечаева кажутся в этот момент ещё более абсурдными. Все его обвинения — грязная ложь, чтобы посеять сомнения, вбить клин между нами. Папа никогда бы не стал рисковать мной, моим детищем и тем более моей безопасностью. Он меня любит, хоть и бывает строг.

Отстранившись, я перевожу взгляд на зятя.

— Антон, не мог бы ты оставить нас с папой наедине? Это срочно.

Мужчины переглядываются.

Отец чуть заметно кивает, и Антон тут же поднимается с кресла.

— Конечно, Жень. Без проблем. Буду ждать вас в гостиной.

Он быстро выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Папа берет меня за руку и ведет к дивану, стоящему у стены рядом с баром.

Его взгляд становится серьезным и сосредоточенным.

Уверена, он уже понимает, о чем я хочу рассказать.

— Хорошо, что ты приехала. Я как раз собирался тебе позвонить.

Он делает паузу, с трудом подбирая слова.

— Женя, я хочу, чтобы ты меня услышала. Пожалуйста, хотя бы на этот раз, — говорит он с тоской. — Я жалею, что когда-то не остановил тебя, позволил этому браку состояться. Не защитил. От него исходит угроза, и тебе нужно держаться как можно дальше. Ты меня понимаешь?

Глава 10

Александр

Адрес Жени нахожу за пару минут. Вытащить его из личного дела не трудно. Особенно когда ты имеешь полный доступ к информационной базе компании.

Умом понимаю, что перехожу черту, и со стороны это больше походит на маниакальное преследование, а с точки зрения здравого смысла — вообще клиника, но поделать с собой ничего не могу.

После сегодняшнего разговора, точнее, после ее побега, другого варианта вовсе не вижу.

Ну вот какого черта сбежала? Мне по ощущениям будто под дых зарядили. Эмоции бьют, и мозги в кашу.

На сообщение она не ответит, звонок не примет, а оставить всё как есть – значит, позволить этому идиотизму, что одолевает меня, разрастись ещё сильнее.

К её дому приезжаю затемно. Припарковавшись, глушу мотор и откидываюсь на подголовник. Сижу так какое-то время, давая себе возможность одуматься, только хер там.

Ни на грамм не отпускает. Скорее, напротив, завожусь с каждой минутой сильнее. Внутри кто-то умело все кишки на винт наматывает.

Поняв, что ни хрена не отпустит, выхожу из машины и блокирую двери.

Пока прусь к подъезду, размышляю над тем, как глупо выгляжу. Самому не верится, что страдаю подобной фигней.

Ни до Женьки, ни после я ни за кем не таскался.

Благо, кто-то из жильцов как раз выходит, и мне не приходится ломать голову над тем, как забраться в подъезд.

Поднимаюсь на нужный этаж, только дома ее не оказывается.

Офигеть, везет как утопленнику.

Ждать приходится долго.

Лифт бесшумно открывается только ближе к полуночи. Я за это время успеваю изрядно себя накрутить. К тому же не до конца понимаю, о чем собираюсь с ней говорить. Сказать, что не прав? Так не хочется врать. Что волновался? Это правда, но она какая-то глупая.

Женя делает шаг на площадку и замирает, заметив меня.

Первое, что я отмечаю: она выглядит абсолютно разбитой.

Дело даже не во внешности. В ней самой будто сломалось что-то, выбилось из привычного ритма.

Продолжаю разглядывать, но в этот момент Женька осознает, кто находится рядом, и вся её уязвимость улетучивается за долю секунды.

Вскинув подбородок, бывшая жена окатывает меня волной концентрированного гнева. Взгляд становится ледяным.

— Ты что здесь делаешь?

— Мы с тобой не закончили разговор.

— Нет, закончили!

— Прекрати вести себя как малолетняя истеричка, — всё же срываюсь и произношу фразу достаточно резко.

Наградив меня ещё одним тяжелым взглядом и не проронив больше ни слова, она проходит мимо. Достает ключи, нервным движением вставляет в замочную скважину.

Щелчок.

Резко дернув, Женька собирается захлопнуть дверь у меня перед носом, но не успевает.

Действую исключительно на инстинктах. Выставляю руку, упираясь ладонью в гладкое полотно, и с силой удерживаю дверь.

— Совсем охренел? — цедит сквозь зубы. Демонстративно не смотрит в мою сторону.

— Нам надо поговорить, — отвечаю, стараясь контролировать свой гнев.

— Убрал руку.

Дергает дверь, но, естественно, открыть её не может.

— Нам надо поговорить, Жень.

— Что тебе надо? — ее голос срывается, звучит хрипло и зло. — Какого черта ты здесь забыл, Нечаев?

Глядя на то, как быстро она бледнеет, чувства испытываю странные. Вся моя привычная жесткость куда-то улетучивается. Сам не понимаю, почему она, и только она, производит на меня подобный эффект.

— Я волновался, — зачем-то признаюсь.

Женя коротко и неверяще хмыкает.

— Волновался он, — произносит с сарказмом. — Надо же… какая трогательная забота. Только знаешь что? Раньше надо было быть таким заботливым. А теперь — проваливай. Езжай к своей Тасе и её успокаивай. Уверена, ей твоя забота нужнее.

Да ну блядь!

Упоминание Таси действует как красная тряпка.

— Она не моя девушка. Между мной и Тасей ничего нет и никогда не было.

Сам не понимаю, на кой черт оправдываюсь.

В глазах Жени появляется ничем не прикрытое презрение.

— Ещё скажи, что за эти годы у тебя вообще никого не было?

Вопрос застает меня врасплох. Сейчас вспоминать своих бывших я не планировал. Однако мозг услужливо подкидывает фрагменты воспоминаний.

Был ли кто-то?

Конечно.

Женщин было много. По большей части случайных или удобных. После развода я всё потерял, и нужно было как-то отвлечься. Заполнить черную дыру, образовавшуюся внутри.

Красивые, умные, покладистые, страстные. Но при этом я помню только её…

Осознание этого приходит с раздражающей ясностью.

Моя заминка длится от силы секунду, но фурии и этого хватает.

— Ясно, — произносит Женя тихо и, прежде чем я успеваю что-то сказать, с грохотом захлопывает дверь.

Стоя в пустом коридоре, чувствую себя полнейшим идиотом.

***

На следующий день с самого утра всё идет через одно место.

Я почти не спал. Внутри все кипит от сдерживаемой ярости и непонимания. Потому что, если по-честному, морозить меня сейчас – верх лицемерия с её стороны.

Это Женя меня бросила.

Не я однажды исчез без объяснений. Не я поставил точку так, что после нее не осталось времени даже на нормальный разговор. Не я сделал аборт.

Но при этом крайним почему-то оказываюсь. Чудеса, твою мать.

Да, тогда она могла ошибиться, испугаться. Но сейчас-то что? На что обижается?

К началу планерки я уже на взводе. Разве что кровавая пелена по глазам не течет.

Женя заходит в переговорную вовремя. Собранная и холодная. Садится напротив, открывает ноутбук и даже не смотрит в мою сторону. Морозит.

Это, как ни странно, злит ещё сильнее.

Да что там, выбешивает до зубовного скрежета.

Серов начинает доклад о сроках внедрения, кто-то из аналитиков подключается по видеосвязи. Обсуждение идет в рабочем режиме ровно до того момента, пока не всплывает вопрос по одному обнаруженному багу.

— Мы уже дали обратную связь, — спокойно говорит Женя, листая что-то в своем планшете. — Если бы безопасники не задерживали согласование, сейчас не пришлось бы переносить этап.

Я поднимаю взгляд.

— Они ничего не задерживали. Согласование встало, потому что ваш отдел прислал документы с ошибками.

— Ошибки были исправлены в тот же день, — безэмоционально парирует она, всё так же не глядя на меня.

— Проблема не в согласовании, а в неэффективном управлении рисками с вашей стороны. Вы должны были всё перепроверить, и желательно на начальном этапе. Такие вещи нужно предвидеть, — раздражает, как же она меня раздражает.

И, видимо, это взаимно.

Женя вскидывает взгляд и изгибает бровь.

— Предвидеть чью-то некомпетентность? — тон становится похож на вчерашний, отчего меня на месте подкидывает. — К сожалению, в моем функционале нет опции предсказывать чужие ошибки.

В комнате становится подозрительно тихо.

Между нами искрит так сильно, что присутствующие невольно всё ощущают. Сидят, опустив глаза и, кажется, даже не дышат.

— Может, если бы документы изначально готовились внимательно, — говорю я, не отрывая от неё взгляда, — нам не приходилось бы тратить время на очевидные вещи.

— А может, если бы некоторые не занимались поиском виноватых, процесс шёл бы быстрее.

Воздух в переговорной электризуется, становясь концентрированным и вязким.

— Я как раз занимаюсь делом, — произношу жёстко. — В отличие от тех, кто предпочитает сначала создавать проблему, а потом демонстративно с ней бороться.

У Паши, сидящего рядом, дергается щека. Кто-то из присутствующих неловко кашляет.

Женя захлопывает чехол на планшете. В ее глазах пляшут опасные искры.

— Если у вас, Александр Игоревич, есть конкретные претензии по работе моего отдела, озвучивайте их прямо. Не стесняйтесь.

С удовольствием, блядь. Только наедине.

Остаток планерки окончательно превращается в черт знает что. Формально мы обсуждаем рабочие вопросы, но по факту бьем друг друга каждым словом, каждым замечанием, каждым взглядом.

Сотрудники сидят как на минном поле.

Готов поспорить, часть из них уже мысленно пишут заявление на увольнение.

Даже те, кто не в курсе нашей истории, уже понимают: между нами происходит нечто большее, чем обычный рабочий спор.

Паша обещал, что никому не будет рассказывать о нас с Женей, но сейчас уже как-то по хрен.

Я заканчиваю планерку сухо и резко. Раздаю поручения, закрываю ноутбук и первым выхожу из переговорной, потому что ещё немного – и скажу что-нибудь такое, после чего отыграть назад будет невозможно.

В коридоре меня догоняет Паша.

— Сань, подожди.

Я останавливаюсь и оборачиваюсь.

Он выглядит максимально осторожным, будто боится, что я его придушу.

— У вас всё нормально? — спрашивает негромко. — Я просто… Даже неловко… Если есть какой-то конфликт, который влияет на работу, может, стоит…

— Паш, — перебиваю я. — Иди к черту.

Он округляет глаза и… кивает. А когда уходит, я ещё пару секунд стою посреди коридора. Смотрю на стеклянную стену переговорной, за которой Женя что-то говорит сотрудникам, и понимаю: если мы с ней не договоримся, то разнесем тут всё к чертям собачьим.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,13 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
19 noyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
200 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: