Kitabı oxu: «Пеп Гвардиола. Искусство управления в футболе»

Marti Perarnau

Pep Guardiola. La metamorfosis

© Marti Perarnau, 2016 © Penguin Random House, S.A., 2016

© Фото на обложке: © Lee Durkin / Legion-media

© Смыченко А. В., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Предисловие

Пеп Гвардиола не читал эту книгу, равно как и не прочел книгу «Пеп: конфиденциально». Последнюю он не читал ни перед публикацией, когда было бы вполне объяснимо желание проверить, что там будет написано, ни после ее выхода в свет, теперь уже из любопытства, что же про него пишут. Однажды в Мюнхене один его хороший друг спросил у него, в чем причина такого решения. «Я не читал книгу, – ответил Гвардиола, – и пока не буду. Я прочту ее через лет пятнадцать-двадцать, чтобы вспомнить свое время в „Баварии“».

Поистине необычный человек: он впускает в закрытый мир раздевалки, дает доступ и разрешение на публикацию информации обо всем, что его окружает, но его совершенно не волнует, каким окажется итоговый результат этой работы. Такое поведение больше скажет о человеке, чем любые слова, которыми мы могли бы его описать.

Германия повлияла на Гвардиолу, что подтолкнуло его к заметной эволюции, которую эта книга пытается детально описать. Это похоже на перемены, происходящие с подростком, когда он покидает отчий дом и отправляется познавать мир. «Пеп Гвардиола. Искусство управления в футболе» показывает, что представляет собой новая версия тренера, переехавшего в Манчестер для того, чтобы принять наибольший вызов за всю свою карьеру и начать третью эпоху своего тренерского пути. Его сине-гранатовый период был в заметной степени автобиографичен, поскольку он тогда выдал все, что пережил и освоил в качестве игрока «Барсы», красный мюнхенский период отличался его адаптацией к классической культуре, в которую он привнес невероятное количество искрящейся креативности, а вот начинающийся сейчас в Манчестере голубой период – это чистый холст, и к нему подступается совсем не тот человек, который когда-то был в «Барселоне» и только что руководил в Мюнхене, но при этом он все еще – неповторимый Гвардиола.

Впервые я заговорил с ним об этой книге четвертого июня, когда он уже официально закончил работу с «Баварией» и отправлялся в отпуск перед своей презентацией в качестве тренера «Сити». Как и следовало ожидать, Пепу это было не очень по душе:

– Когда я покидаю то или иное место, мне не нравится ворошить прожитое. Я был очень счастлив в Мюнхене, я ухожу довольным и с хорошей памятью обо всех, с кем работал в команде, но все это уже в прошлом. Не стоит писать о двух последних годах.

В попытке убедить его я сказал:

– По правде говоря, книга уже почти написана. Я писал ее каждый день на протяжении двух лет…

– Что ж, тогда не стоит, пожалуй, выкидывать это все в мусорную корзину. Делай, что считаешь нужным.

И вот так эти строки добрались до печати. За ними нет никакого заранее до миллиметра выверенного проекта, главный герой не читал их, а автор до последнего совершенно не был уверен, что все это уложится в книгу.

Перед вами результат двухлетней непрерывной работы, сотни тренировок и матчей, бесчисленные интервью и беседы – все это я попытался сконцентрировать в этом повествовании о больших переменах, произведенных в Мюнхене Пепом. Ничего этого не получилось бы без дружественной поддержки ФК «Бавария», который после выхода в свет «Пеп: конфиденциально» не перестал давать автору доступ к команде. Выражаю благодарность всему клубу – от председателя правления Карла-Хайнца Румменигге до простых охранников и болельщиков.

Я благодарен Гвардиоле и его тренерскому штабу не только за то, что все двери были открыты для меня даже в непростые и невеселые дни, но и в особенности за свободу, которая у меня была в работе все это время. Его принципом было «Делай все, что считаешь нужным». Так я смог написать то, что хотел. Все похвалы написаны мной. Вся критика – тоже.

Читатель найдет в книге четырнадцать глав, рассказывающих об эволюции Пепа, внутри каждой – в общей сложности пятьдесят заметок, помогающих расширить, понять или оправдать ту или иную мысль. Советую учитывать дату написания в каждой заметке.

В конце всех глав, кроме последней, вы также найдете «закулисье». Это хроники матчей, тактические детали или происшествия, представленные в хронологическом порядке, это то, что происходило рядом с главной сценой, на которой все это время блистал Пеп. Вы можете бродить по «закулисью» как угодно: как в том порядке, который дан в книге, или же после прочтения основного текста, словно бы составляли отдельную книгу. Решать вам.

Как автор, я не следовал канонам и правилам при создании книги. Я менял точки зрения, смешивал разные взгляды и писал о том, что было мне интересно, даже понимая, что текст рискует потерять тем самым единообразность. Возможно, на такой мой выбор мог повлиять взятый Гвардиолой курс на эклектичность. Это непростая книга, потому что она уходит от линейности, заигрывает со сложностью и жонглирует матчами и временем, перемещаясь между датами и событиями. Но в итоге суть футбола как раз в том и состоит – это движение вперед и движение назад.

Спешите медленно; уверенность умерьте.

И двадцать раз стихи прочтите и проверьте;

Шлифуйте вновь и вновь, дней не щадя своих;

Отбросьте многое, порой прибавя стих¹.

Никола Буало

1. Хамелеон

Не машины, а идеи правят миром.

Виктор Гюго

Вуди Аллен протянул руку, на лице его была едкая гримаса, хорошо знакомая по фильмам с его участием:

– Добро пожаловать, Пеп, но боюсь, ты заскучаешь за ужином. За этим столиком люди, совершенно не интересующиеся футболом…

– Ничего страшного, Вуди, мне очень нравится кино. Кстати, а баскетбол тебе по душе? Если хочешь, мы можем поговорить о «Никс».

Следующие два часа пролетели незаметно за бокалом вина и беседой о «Нью-Йорк Никс». Пеп Гвардиола показал одно из наименее известных всем качеств – умение адаптироваться к окружающей среде. Его публичный образ – несокрушимый и яростный догматик, но в действительности он гибкий и подвижный хамелеон, приспосабливающийся к среде и обстоятельствам. Если нельзя поговорить о футболе, потому что собеседнику это наскучит, значит, можно говорить о баскетболе, а именно о «Никс» и их нелегкой судьбе, хотя сам Пеп при этом – поклонник Грегга Поповича.

Адаптация. Неизведанная черта Гвардиолы. Адаптация к игрокам, контексту, сопернику и обстоятельствам. Германия вынудила его извлечь из глубины души это свойство, столь малоприменимое ранее в его тренерской карьере. Адаптироваться, чтобы быть способным навязать свое видение. Адаптироваться подобно хамелеону. Выживают не самые сильные и умные, а те, кто лучше приспосабливается.

Если в «Барселоне» ключом к успеху была его верность принципам, то в Германии главной была адаптация. Мы и не думали, что она могла двигать его вперед, ведь Гвардиола для всех – это страсть, соревновательные амбиции, талант и убеждения, но никак не эклектика и адаптивность. Его идея игры была столь твердой и мощной, что казалась застывшей и косной, то есть это была догма. Но для выживания в Германии ему пришлось мимикрировать под окружающую среду и научиться несвойственной ему гибкости.

Только отказавшись от себя, он мог остаться самим собой.

– Думаю, что сейчас я лучше тренирую. Я многому здесь научился, и это пригодится мне в дальнейшем. Я думал, что смогу привнести сюда игру «Барсы», а на деле я синтезировал привнесенную мной игру с той, что уже была у игроков «Баварии». Синтез получился что надо.

«Тренировать лучше» здесь означает делать это более эклектично. С одной стороны, Гвардиола стал более радикальным и как никогда близким к идеям Кройфа, интегрируя голландский тотальный футбол, но в то время он «онемечился», впитав новую для себя культуру игры, и в итоге он смог объединить собственные принципы с теми, что освоил в Мюнхене. В конце концов, Пеп не насадил игру Кройфа в городе Беккенбауэра, как хотел было, а поступил уместнее и умнее – объединил стиль Кройфа и Беккенбауэра, и в результате получилась гибридная игра, взявшая лучшее от двух игровых философий.

Когда после смерти Кройфа в марте 2016 года Гвардиолу спросили, как футбольный мир может отблагодарить Йохана, он ответил: «Отдать ему должное». Капитан Филипп Лам (верный оруженосец «Баварии», продолжение Гвардиолы на поле) добавил к этому: «Идея Кройфа заключается в том, чтобы играть в футбол. Ни больше ни меньше. И его концепция – контролировать не соперника, а мяч и ход игры. Именно это мы и делали в «Баварии» Пепа. Доменек Торрен, ассистент тренера, подытожил: «Сегодня Пеп – это синтез „Барсы“ Кройфа и всего, чему мы научились в городе Беккенбауэра».

Сейчас Пеп – это эклектичный тренер, стремящийся к воплощению игровой модели – тотального футбола при условии, если мы понимаем его как текучий, жидкий футбол. Славен Билич, бывший игрок и ныне прекрасный тренер «Вест Хэма», предсказал, что «следующей тактической революцией будет смерть схем», и Гвардиола уже на пороге этой революции. «Важна не система игры, важны идеи», – говорит он.

Сегодня Гвардиола как тренер – лучше, чем раньше, даже несмотря на то что, не будем забывать, его не ждал полный триумф в Мюнхене. Он не смог ни повторить требл с «Баварией», ни даже выиграть Лигу чемпионов или хотя бы выйти в финал этого «чемпионата неправильности». Он завоевал с «Баварией» семь трофеев, включая три Бундеслиги – «чемпионата правильности» – подряд, переписал все рекорды немецкого футбола, но главное – помог команде развернуть прекрасную, доминирующую и многоцветную игру, однако же его произведение искусства не было увенчано громким и абсолютным успехом. Когда в Германии его творение называли незавершенным, с точки зрения трофеев это было верно. Все было очевидно: он не смог завоевать все кубки, но все же он полностью воплотил свое видение игры.

По словам Ули Кехлера, немецкого журналиста из Sky Deutschland, Гвардиола «оставляет здесь кое-что особенное. Он оставляет футбол, который будут помнить. Он оставляет футбольный стиль игры, который „Бавария“ уже никогда не покажет на поле, а болельщики никогда больше его не увидят».

«Я БЫЛ ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ»

Доха, 5 января 2016 года

Гвардиола уже объявил, что покидает «Баварию». Болельщик Марко Тильш связался с клубом передать свое послание Пепу:

– Мне все еще очень грустно, что вы решили не продлевать контракт, но должен сказать, что вы никогда нас не разочаровывали. Вы всегда говорили, что понимаете, что являетесь лишь малой частицей истории клуба. Я уже больше 30 лет болею за „Баварию“ и хочу сказать вам, что никогда в ней не было все так прекрасно, как в последние два с половиной года. Я никогда не видел, чтобы моя „Баварию“ играла в столь красивый футбол, и я не могу описать, сколько невероятных минут вы с командой подарили мне. Было столько невероятных моментов, я был так восхищен такой игрой своей команды, что пролил немало слез счастья. Поэтому, раз вы говорите, что, если не выиграете Лигу чемпионов, многие скажут, что ваша миссия выполнена не до конца, я должен вам также сказать, что многие, а не только я, видят все иначе. Конечно, я хочу побед. Но я хочу побед именно благодаря той манере игры, которая была с Пепом. Я хочу побед в таком игровом стиле. Я не могу описать словами, сколь многое эта манера игры значит для меня. Но даже если мы не побеждаем, ваше наследие останется столь грандиозным, что я до конца дней своих не забуду это восхитительное время. И еще я должен сказать вам, что вы как человек очень меня вдохновляете. Спасибо вам и за это. Давайте насладимся последними шестью месяцами вместе.

Пеп растрогался, читая слова Марка Тильша:

– Если хотя бы один болельщик испытывает такие эмоции благодаря игре команды, значит, вся работа уже была проделана не зря…

С точки зрения трофеев у Пепа получилась «неоконченная симфония», и параллели здесь очевидны. У Кройфа главное поражение тоже случилось в Мюнхене, когда он проиграл финал чемпионата мира 1974 года, играя именно против Беккенбауэра, но важно и отметить, что то поражение в итоге превратилось в одну из больших побед Йохана: да, он упустил трофей, его симфония тоже оказалась неоконченной, но он получил мировое признание игры своей сборной – «Заводного апельсина»², – и это один из парадоксов, которых так много в футболе. Случится ли подобное с Пепом, его «сыном»? Превратится ли не выигранный Пепом в Мюнхене трофей – на этот раз речь о Лиге чемпионов – в будущую победу Гвардиолы по части признания той игры, которую показывала его «Бавария»? Мы точно не знаем, насколько велико влияние Пепа на будущую эволюцию немецкого футбола, но все указывает на то, что его влияние было очевидным и значительным.

Каталонский архитектор Микель дель Посо, неутомимый популяризатор живописи в социальных сетях, видит захватывающе много общего между опытом уроженца Средиземноморья Гвардиолы в Германии и опытом немецких художников в Италии – в обоих случаях они приносили с собой особую технику: «Немецкие и голландские художники (фламандские живописцы), следуя дорогой Альбрехта Дюрера, привнесли в Италию технику письма маслом, и она оказала решающее влияние на последующее развитие итальянской живописи». Вместе с тем имел место и обратный эффект: «Путешествие в Италию делило жизнь немецких творцов на до и после, потому что они открывали для себя новый мир. Гёте был восхищен, открыв для себя Италию, а Винкельман – Грецию. Дюрер – это совершенство чистой немецкой техники, но он испытал встречное влияние: познакомившись с итальянскими светом и чувственностью, Дюрер изменился сам. Все это напоминает мне то, как Пеп восторгался Германией, а многие немцы – им самим».

Доменек Торрен тоже однозначен: «Пеп оставляет большое наследие в Германии. Это игра, идеи, гибкость и талант. Карл-Хайнц Румменигге очень хорошо сказал: „Чем больше времени пройдет, тем лучше будет заметна проделанная Пепом в “Баварии” работа. Вы не представляете, сколько немецких тренеров написало нам за последние месяцы, и все они сходились в одном: футбольный капитал, который оставил Пеп в Германии, – огромен“». Немецкий аналитик Тобиас Эршер считает: «До прихода Гвардиолы в Германию здесь никто не знал, что такое позиционная игра».

Хотя Гвардиола выиграл в Мюнхене меньше трофеев, чем в Барселоне (14 из 19 с «Барсой», 7 из 14 с «Баварией»), в 2016 году, прибыв в Манчестер, он чувствует, что тренирует лучше, чем в 2012-м, когда уходил из «Барсы». Почему же?

«Как тренер я лучше сейчас, чем раньше, потому что раньше я все строил так, чтобы довести мяч до Месси, и потом Месси все делал сам, но в Германии мне пришлось думать и о других вариантах: этот игрок должен быть в этой зоне, другой – позади него, и так далее. Мне пришлось погрузиться в кухню, а это заставляет становиться лучше».

Он научился приспосабливаться к сложностям и недружелюбной среде, столкнулся с огромной враждебностью, выстоял перед лицом трудностей, к которым не привык, расширил свой тренерский горизонт и гибкость мысли благодаря погружению в Бундеслигу. Немецкий футбол изменил его, о чем и предупреждал Лоренцо Буэнавентура, тренер по физподготовке в штабе Пепа, через несколько месяцев после прибытия в Мюнхен сказавший: «Пеп меняет „Баварию“, а Германия меняет Пепа».

Человек, приземлившийся в Манчестере в июле 2016 года, полный надежд и энтузиазма, куда более устойчив и зрел, чем тот, который прибыл в Мюнхен в июне 2013 года. Еще он стал более человечным, менее идеализированным. Это уже тренер на пьедестале, почти обожествляемый, чрезмерно обожествляемый. Германия подсветила его изъяны, что сделало его менее совершенным и более земным.

Его эволюция видна на контрасте двух фотографий, показывающих, сколь велика пропасть между Пепом, приехавшим в Мюнхен, и Пепом, покидающим баварскую столицу.

На фото от 24 июня 2013 года в Мюнхене мы видим Пепа в безупречном сером костюме, гранатовом галстуке, жилетке с шестью пуговицами, рубашке с итальянским воротником, с белым платочком в нагрудном кармане пиджака и в блестящих ботинках. Это был Пеп, лоснящийся от гламура, окруженный руководством «Баварии», все было похоже на фото из какой-нибудь могущественной транснациональной корпорации. Образ, достойный какой-нибудь рекламной фотосессии. Безукоризненный и элегантный образ. Все в нем было – свет, блеск, совершенство.

На фотографии от 3 июля 2016 года в Манчестере Пеп одет неформально, в серую футболку, черные джинсы, кроссовки и пиджак, который он при любой возможности снимает. Это образ современного, расслабленного человека, спортивного по натуре, а также того, кто готов начать работу сию минуту. Он был небрит, словно торопился приступить к большим делам, ждавшим его в Манчестере. Этот образ полон энергии, решительности и убежденности, но также это сама нормальность и естественность, что сближает его с болельщиками в духе девиза, выбранного по такому случаю клубом: «A new era begins» («Начинается новая эра»).

DANKE, ПЕП

Мюнхен, 22 мая 2016 года

Балкон здания мэрии, в разгаре празднование очередного дубля, второго для Пепа. После завоевания четвертый раз подряд титула Бундеслиги, днем ранее была победа в финале Кубка Германии, в последнем матче Гвардиолы у руля «Баварии». Никто толком не спал. Мы видим Пепа в спортивных штанах и простой белой футболке со словом «Double» («Дубль»). Он небрит и держит в руках бокал белого вина (форменная ересь), находясь при этом в сердце мира бесконечного пива. Это земной Пеп, окруженный своими помощниками и игроками, это единая команда. Это образ родного, полного благодарности и эмоций человека. Образ привычный и естественный. Германия изменила еще и внешний вид Пепа, это противоположность человека, приехавшего сюда тремя годами ранее. На площади Мариенплац, где все отмечают дубль, один из фанатов показывает написанные краской на своем голом торсе огромные слова «Danke, Pep» («Спасибо, Пеп»).

Реакция на испытанное противодействие и выдержка, необходимая для того, чтобы преодолеть многочисленные препятствия, возникавшие на протяжении трех лет пути, придали Гвардиоле жесткость, которой у него раньше не было. Он покинул Мюнхен с улыбкой и счастливым, не оставив ничего недоделанным, обняв напоследок своих игроков и весь баварский клуб в целом, от директоров до болельщиков, и все в ответ не скупились на похвалы ему. Как говорил Бенджамин Цандер в своих невероятных выступлениях, если успех измеряется по числу горящих вокруг тебя глаз, то оставленные Гвардиолой в Баварии игроки чувствовали, что их тренер добился большого успеха, о чем они долго и эмоционально говорили ему с глазу на глаз в раздевалке на Забенерштрассе.

В Мюнхене Пеп многое для себя открыл: научился говорить нет (чего раньше не умел), допустил ошибки, из которых извлек урок, смог ограничить себя тремя годами, не продлив свой контракт на удушающий четвертый сезон (как было в Барселоне), и лучше смог распределить свою энергию, так что ему не пришлось брать годичный отпуск или паузу, чтобы перезагрузиться. Он смог отправиться из Мюнхена в Манчестер без промежуточных остановок, ограничившись лишь кратким отпуском в своем любимом Нью-Йорке с семьей, где заодно посмотрел финал НБА. Если Пепу нужно было стать более зрелым тренером, Германия помогла ему в этом деле, сделав прививки реализма.

Когда в рождественскую пору «Бавария» объявила, что Пеп не продлевает контракт, в немецкой прессе начался шквал публикаций против тренера, причем конкретные причины каждой статьи не были до конца ясны: в один день все было из-за того, что Левандовский остался в запасе, в другой день – потому, что не играл Мюллер, в третий – Гетце. Гвардиола просто собирался уходить из клуба, что делало его удобной мишенью по любому поводу. Двумя разными путями ему сообщили о предложении, определявшем всю ситуацию, в которую он попал: если он согласится на большое интервью в крупном СМИ, взамен получит защиту от критики в свой адрес…

В последние месяцы в Мюнхене Гвардиоле досталось много упреков за невыигранную Лигу чемпионов, особенно от желтой прессы, причем в большинстве случаев она исходила от тех, кто все эти годы довольно мало интересовался собственно игрой. Понимание игры – дело довольно непростое, стоит себе в этом признаться. Современный футбол достиг высокого уровня сложности, и для понимания всего, что происходит на газоне, требуется мыслить открыто, без предубеждений и претенциозности. Это утверждение верно как для модели футбола, предлагаемой Гвардиолой, так и для совершенно противоположной ей системы, которую практиковал Раньери в «Лестере». Если не приложить хотя бы минимальных усилий для понимания игры, весь анализ окажется отчаянно поверхностным, и в конце концов разговор будет вестись о вещах, совершенно далеких от собственно игры. Достаточно каждый день просматривать газеты, чтобы убедиться в этом.

Однако креативность необходима в футболе, и я имею в виду не творческие порывы футболистов (которые тем не менее остаются важными элементами этого вида спорта), я говорю о новаторском мышлении тренера. Креативность, как утверждает Кен Робинсон, выдающийся британский педагог и писатель, «не экстравагантный набор экспрессивных действий, это наивысшая форма интеллектуального самовыражения». Можно возразить, что футбол – это физика и техника и в нем нет ничего интеллектуального, но я позволю себе высказать встречное возражение: футбол – это идеи (помимо технических решений и многих других составляющих). Идеология, понимаемая как пропозиция, предлагаемая тренером игрокам, всегда была одним из ключевых импульсов, благодаря которым футбол развивался.

Несколько месяцев назад мне попалась на глаза интересная мысль голландского тренера Раймонда Верхейена: «В мире футбола большинство людей стремятся защитить традиционный статус-кво, потому что они боятся ошибиться. Это некая примитивная субкультура, где не приемлют критику и все предпочитают хранить и защищать уже устоявшиеся идеи. Футбольному миру не нравятся те, кто ставит все под вопрос, потому что это причиняет дискомфорт, а он никому не по душе. Очевидно, что футбол еще очень далек от того, чтобы все в нем было по-умному».

Новизна предлагаемых и культивируемых идей лежит в основе развития игры точно так же, как и «наука строится на богатом, оригинальном и творческом мышлении, соединенном с критическим восприятием», – говорит Кен Робинсон. Тем не менее мы должны признать, что понятие креативности имеет в футбольном мире очень плохую репутацию, потому что этот мир по собственной инициативе устарел, увяз в старомодных парадигмах, в нем целые группы вступают в сговор, чтобы ничего не развивалось, чтобы все оставалось замкнутым на штампах удобства. У футбола есть врожденный страх перед новизной.

И именно на этом этапе пути, после своей неоконченной симфонии, сыгранной в том же городе, где его «отец» Кройф сам не доиграл свое произведение, Гвардиола решает принять самый большой вызов в своей карьере – попытаться привить свою игру в Англии, родине футбола. Подразумевает ли здесь слово «привить» что-то похожее на миссионерство? Доменек Торрен, правая рука Гвардиолы, не принимает такую трактовку: «Никто не должен себя обманывать: Пеп отправился в Манчестер не для того, чтобы произвести революцию в английском футболе или учить кого-то играть в футбол, как некоторые говорят. Пеп прибыл в Англию, чтобы привнести новые идеи. Привнести и добавить, но никак не изменить или учить кого-либо. Есть тысяча способов играть в футбол, Пеп лишь использует один из этих способов. Он может нравиться или не нравиться, с его помощью он чаще выигрывает, но это не единственный и не „истинный“ способ. Это лишь то, что предлагает Пеп. Позвольте мне сказать еще раз, чтобы все поняли: Пеп не мессия, призванный обратить весь футбольный мир в свою веру, чтобы изменить его. Он просто хочет предложить свою игру, научиться чему-то от тех, кто играет иначе, и попытаться объединить все это и обогатить саму игру».

Привнесение своего видения игры в «Манчестер Сити» будет сложной и утомительной задачей, потому что унаследованная Пепом команда не имеет узнаваемой и выдающейся идентичности, она не выделяется своими амбициями, как «Барселона» и «Бавария». Пеп должен оказать сильное влияние на форму и содержание игры в команде, которая нуждается в больших переменах (половине прошлогоднего состава было больше тридцати) и существует в крайне конкурентной среде, куда пришли выдающиеся тренеры (Конте, Моуринью, Клопп) и игроки (Мхитарян, Джака, Погба, Ибрагимович), и все это в совершенно иной реальности по сравнению с той, в которой Пеп существовал раньше. Манчестер – это вызов для Пепа даже больший, чем «Барселона» 2008 года, где он был начинающим тренером, но «игравшим» на своем поле; отличается это и от «Баварии» 2013 года, когда он уже был прославленным тренером, сражавшимся против неизбывного призрака требла.

«Манчестер» – новое творение, где с самого начала нет никаких установок и устоявшейся и узнаваемой игровой структуры. Чертежи нового здания – целиком его задача. Поэтому лежащая на нем ответственность огромна. Мы говорили об этом с Пепом во время его летнего отпуска, и в своих оценках он был прямолинеен: «Это самая трудная работа, за которую я брался».

Вызов всей жизни.

Закулисье 1. Кровь во рту

Мюнхен, 10 сентября 2014 года

Прошлой ночью в Мадриде состоялся четвертьфинал между Испанией и Францией в рамках чемпионата мира по баскетболу. Франция неожиданно победила Испанию 65:52. Неожиданностью это было потому, что всего за неделю до этого, на групповом этапе, испанская сборная разгромила французов 88:64 после побед над Сенегалом, Бразилией и Сербией (которая в итоге выиграла серебро чемпионата). Испания дошла до четвертьфинала без поражений, победив шесть раз подряд и будучи уверенной в себе, но в ключевой игре Франция оказалась на голову сильнее. После этого неожиданного поражения Манель Эстиарте долго размышлял о природе соперничества больших команд. Сам он хорошо знает, что значит побеждать и проигрывать, ведь неспроста он – лучший ватерполист в истории:

«Уже долгое время я думаю вот о чем. Мне кажется (хотя я не считаю эту точку зрения единственно верной), что большие команды, лучшие из лучших, так привыкли побеждать, что не представляют, как могут проиграть. Так происходит в баскетболе, футболе, гандболе – в любом командном виде. Так бывает не со всеми и не всегда, но я вижу слишком много совпадений. У меня складывается ощущение, что большие команды не привыкли проигрывать, в их планы не входят даже мысли о возможном поражении, особенно если все считают их фаворитами. Достаточно, чтобы соперник слегка повел в счете, чтобы ты пошел ко дну, и неважно, связано ли это с хорошей игрой оппонентов или с собственной тяжеловесностью.

Спасения нет никому. Посмотрите, что происходило в футболе в последние годы. Вот несколько примеров: „Барса“ Пепа выходит вперед на „Сантьяго Бернабеу“ и громит „Реал“ 6:2; в другом случае „Барса“ Пепа играет против „Реала“ Моуринью, это была выдающаяся команда, но ее снесли – 5:0. В Англии тоже много похожих примеров, да и здесь, в Германии, „Боруссия“ Клоппа побеждает в финале Кубка Германии „Баварию“ Хайнкеса 5:2, не дав ей ни единого шанса; „Бавария“ Хайнкеса в свою очередь побеждает „Барсу“ с Месси, Хави и Иньестой 7:0; „Реал“ Анчелотти стер нас в порошок в прошлом году здесь, в Мюнхене, – 4:0; сборная Германии уничтожила Бразилию 7:1 у нее дома… Каждый раз появляются новые подобные примеры: играют две большие команды, одна из них выходит вперед (неважно, с большим трудом или нет), после этого соперник начинает сдавать и в конце концов оказывается раздавлен. [За несколько следующих недель прибавилось еще примеров: „Бавария“ надругалась над „Ромой“ на „Стадио Олимпико“ 7:1, а „Тоттенхэм“ обыграл „Челси“ Моуринью 5:3 в матче Премьер-лиги.]

Моя мысль в том, что игроки этих больших команд не могут представить, что их обыгрывают. Они не могут осмыслить этого. Они готовятся побеждать. Необязательно за явным преимуществом. Но мыслится только победа. Они выигрывают столько матчей, что триумф стал привычным для них состоянием. Даже если в каком-то матче им иногда приходится отыгрываться, когда им забивали первыми, они точно так же привыкли, что, как правило, отыграются довольно быстро.

И вот настает день, когда они сражаются против другого гранда, который по какой-то причине вышел вперед в счете. Хуже всего, если выход вперед получится незаслуженным, как следствие случайности, несправедливости или ошибки. Тебя отправляют в нокаут, а ты даже не замечаешь. Гол. Потом – второй гол. Ты проигрываешь 0:2 в матче, где в теории должен выигрывать, потому что ты немного сильнее или потому что прошлые результаты были очень хорошими, а к этому противостоянию ты отлично готов. Ты заслуживаешь победы, но получаешь два сильнейших удара и оказываешься на лопатках. А когда такое случается, мы обычно остаемся лежать на ринге. Мы не привыкли реагировать на это. Скромная команда знает, что ее ждет, и они выходят на матч, мысленно готовые к такому исходу. Но ты не такой. Ты велик и, хотя уважаешь не менее великого соперника, все равно не привык, чтобы тебя отправляли в нокаут.

И вот ты лежишь, проигрываешь 0:1 или 0:2, все твои планы насмарку. Все как в той известной фразе: „У всех есть план ровно до того, как получаешь удар в челюсть“. [Ее обычно приписывают Майку Тайсону, но на самом деле ее произнес Джо Луис.] И вместо того чтобы вцепиться изо всех сил в шею оппонента и не отпускать, пока не восстановится твое собственное дыхание, ты хочешь продолжать, словно ничего не происходит. И тогда тебя избивают еще сильнее.

Думаю, что в общем и целом мы потеряли дух воина в спортсмене; это обобщение, поэтому есть тысяча исключений, но в целом все так. Можно сказать, исторически это дух Балканских стран. Ты играл против югославов или венгров, особенно против югославов, и знал, что матч идет до самого финального свистка. Иногда он даже продолжается и после свистка. Даже если ты был сильнее, они хватали тебя на шею и не отпускали, пока не получали хоть малейший шанс. Это немного похоже на итальянские футбольные команды, когда они ведут 1:0. Ты знаешь, что они будут защищаться как львы, и тебе будет не проскочить. Или же немецкие футбольные команды, когда ты знаешь, что на последней минуте они сравняют или выйдут вперед. Ты знаешь, что они так сделают. Другой пример – атлетичность английских полузащитников, когда ты до последнего метра не можешь быть уверенным, что убежал от них. Так вот, югославы были такими во всех командных видах. Неважно, что им изрядно доставалось: они стояли на ногах, выдерживая все и выжидая свой шанс. В большинстве балканских команд все еще жив такой дух.

И я думаю, что футбольные гранды должны возродить в себе это, они должны работать, стимулировать себя. Посмотрите, что с нами случилось в прошлом году в матче против „Реала“. Да, у нас были потери, травмированные, всякие сложности, но мы уступали в счете только один мяч. Мы покинули «Сантьяго Бернабеу» с ощущением упущенной возможности успеха, ощущением того, что мы проиграли матч, в котором играли отлично, и справедливым результатом была бы минимум ничья. Но 0:1 – это не плохой результат, ни в коем случае. Скажу больше: если у меня на кону стоит выход в финал Лиги чемпионов, я не вижу ничего страшного в том, что к семидесятой минуте ответного матча мне надо забить один мяч, чтобы перевести игру в дополнительное время.

Но мы хотим большего. Мы амбициозные гранды, и мы хотим большего. И тогда получаем пощечину – угловой, которого, возможно, не должно было быть, – пропускаем. Все усложняется. А потом – фол, которого мы не должны были допускать. И снова гол. Еще одна пощечина. И ты разваливаешься. Ты не привык пропускать голы, ты привык забивать их. А тебя отправляют в нокаут.

Мне кажется, я вижу нечто общее во всех разгромах, которые я упоминал. „Реал“ проигрывает нашей „Барсе“ 2:6 и 0:5; английские гранды наколачивают полдюжины голов; „Бавария“ Хайнкеса пала под натиском „Боруссии“ Клоппа; „Барса“ поплыла в матче против „Баварии“ Хайнкеса; наша „Бавария“ проиграла „Реалу“, Бразилия капитулировала перед Германией… В баскетбольном матче Испания – Франция на чемпионате мира случилось ровно то же самое: фаворит не представляет, как проигрывает матч, который мысленно уже выиграл. И потому оказывается на лопатках.

Все это великие команды, и дело не в каком-то игроке, тренере или тактике. Думаю, что сегодняшние гранды сильны как никогда, поэтому всевозможные рекорды в национальных лигах то и дело бьются и будут биться дальше. Рекорды по очкам, голам, победные серии, наименьшее количество пропущенных мячей… Мы все более велики, и чем больше величие, тем труднее вообразить себе осечку. А когда она случается – раз! – мы уже потеряли привычку хвататься на спасательный круг.

Возможно, я ошибаюсь и моя гипотеза неверна, но я начинаю думать, что все в самом деле так и что большим командам следует возродить в себе югославский дух. Тебе нанесли удар? Что ж, держи его, стой, глотай кровь и ни о чем не думай, ни о каких нарушенных планах, ни о несправедливости и незаслуженности, ни о своем статусе фаворита. Ни о чем. Не думать ни о чем, просто вцепиться в весло и грести. Грести, пока не пройдет сколько-нибудь минут, и потом пытаться добиться все того же результата. Пусть пройдет какое-то время, а тебя не отправят в нокаут. Если ты проигрываешь 0:1 – что ж, это больно, но держи этот счет, пусть преимущество соперника не станет еще больше. Потому что, быть может, за пятнадцать минут до конца ты все еще будешь проигрывать 0:1, и тогда может произойти что угодно. Вполне вероятно, что поплывет уже соперник или тебе немного повезет и ты сравняешь счет. Тогда все изменится, и уже ты сможешь отправить оппонента в нокаут.

Не знаю, возможно, все, что я тебе говорю, это вздор, но мне кажется, что доля правды в этом есть, и большие команды, игроки и тренеры таких команд обязаны поразмыслить над этим и приготовиться к тому, что однажды, когда нас будет ждать встреча с равным соперником, все может пойти не по нашему плану, и тогда нам надо будет превратиться в югославов».

2. Почему именно «Сити»?

Я предпочитаю мыслить открыто благодаря любопытству, чем закрыто в силу предубеждений.

Джерри Спенсер

Вопрос не праздный. Почему Пеп выбрал именно «Манчестер Сити», а не какой-нибудь другой клуб с куда более богатой историей, ведь именно такие всегда ему нравились?

Возможно, в самом вопросе заложена часть ответа. После работы в «Баварии», клубе с историей и своей мифологией, Гвардиола предпочел команду, в которой груз традиций не столь тяжел. В «Сити» едва ли ему доведется услышать заезженные слова, столь часто звучащие в других местах: «Здесь всегда поступали так, а не иначе».

Прежде чем двигаться дальше, нам стоит понять, почему Гвардиола ушел из «Баварии» после завершения своего трехлетнего контракта, подписанного в 2013 году, и не согласился продлить его на щедрых условиях, предложенных руководством клуба.

В стремлении покинуть Мюнхен Пепом двигала жажда расширить горизонты своих знаний, что помогло бы ему самому измениться еще больше. Он хотел изменений вокруг себя и в себе самом. Он хотел менять и меняться. В этом и состоит единственная причина того, что он покинул прекрасный Мюнхен, великий клуб «Бавария» и его высококлассных игроков, которые благодаря ему научились играть по-новому и отлично применили полученные знания на практике. При этом игроки любили своего тренера и никогда этого не скрывали.

Три года ровно – и ни дня больше. В этом весь Гвардиола – редкий человек, которому нравится выполнять свои обязательства, но не продлевать их. В футболе обычное дело, когда успешный в клубе тренер просит продлить его контракт. Гвардиола же мыслит иначе. Он предпочитает выстраивать свое дело в течение определенного времени, после чего уходит.

Это не обыденный типаж, это определенно неординарная личность. Будь иначе – он бы все еще тренировал «Барселону», ведь только человек неординарного поведения может оставить неудержимого Месси в расцвете сил или проститься с волшебной тройкой полузащиты (Бускетс, Хави, Иньеста). То же можно сказать и о «Баварии» Нойера, Лама и Алабы. Но Гвардиола остается верен себе. Как только он выстроил лучшую команду в мире и, возможно, в истории футбола, Пеп предпочел покинуть «Барсу» вместо того, чтобы остаться в ней надолго. Это кажется странным, потому что непривычно, ведь для человека нормально стремление оставаться в своей среде. Гвардиола же поступает иначе. Он всегда был неуемным, для него освоение нового важнее удобства привычного. Не так просто это понять, но мы попробуем сделать это с помощью Мигеля дель Посо и его аналогий из живописи: «Пеп пишет картину, но не созерцает ее потом. Это на все сто генетическое свойство художника, творца. Для подобного типажа живописца единственно важное – это картина в то время, когда она им создается. Такой художник полностью отдается своему творению, но как только он его заканчивает, как только предъявляет его, что называется, материальному миру, иными словами, как только работа завершена – творение перестает его интересовать. Поэтому очень созвучна с „геном творца“ эта абсолютная отдача своему творению на время работы с ним, равно как и отчуждение от него по ее завершении».

Вот почему, придя в «Баварию» в 2013 году, Гвардиола подписал контракт только на три сезона, и точно так же он поступил в «Манчестер Сити». Нельзя не вспомнить, как много лет назад венгерский тренер Бела Гуттманн высказал мнение, удивившее его современников: «Третий сезон кряду в одном клубе – это катастрофа» (в случае с Гвардиолой его третьи сезоны в командах всегда были успешны, что не отменяет всю глубину высказывания венгерского специалиста). Гуттманн был психологом по образованию и выдающимся тренером, стоявшим у руля великого клуба «Гонвед», когда в нем играли Пушкаш и Божик; также он способствовал развитию в Бразилии схемы 4–2–4 посредством использования ложной девятки как венгерской вариации и выиграл с «Бенфикой» два Кубка чемпионов подряд (а еще запомнился своим известным проклятием: «Никогда, даже через сто лет, „Бенфика“ не выиграет больше ни одного еврокубка»). Гуттманн стал первым тренером, по своей воле начавшим работать в клубах короткими циклами по причине выгорания, вызванного тем, насколько энергозатратным был его стиль руководства. Если изучить его биографию, то становится видно, что некоторые его базовые черты невероятно похожи на стиль Гвардиолы – больше всего Гуттманна интересовало поглощение новой информации, подробное изучение игроков, извлечение всего лучшего, что было в каждом из них, путешествия, освоение новых систем. Вся его жизнь была футболом…

Подобный образ мыслей максимально далек от шаблонных схем. Пеп никогда не хотел укореняться на своей работе, оставаться на одном и том же месте. Напротив, он хочет путешествовать, познавать и осваивать новое. Он хочет быть свободным. Четвертый его сезон в «Барселоне» затянулся; он понял, что трех лет достаточно, чтобы команда освоила, подправила и усовершенствовала определенную манеру игры. И также достаточно, чтобы у него появилась усталость, ведь эта манера была очень требовательной. Стиль командного руководства Гвардиолы не подразумевает удобства или расслабленности, он основан на постоянной работе с вниманием к деталям как со стороны тренера, так и со стороны игроков. Хаби Алонсо говорил: «Пеп и его тренерский штаб за короткое время словно дали мне высшее футбольное образование. Дело здесь не только в тяжелой работе – с Пепом ты будешь повторять одно и то же действие, пока не доведешь его до автоматизма. Ты впитываешь его идеи, потому что он смотрит на все как через микроскоп и в случае, если все делаешь как нужно, и в случае, если ему надо тебя подправить. Речь идет не только о тактике, а скорее о философии. На самом деле ты должен всегда быть абсолютно сконцентрирован и очень быстро мыслить. Все мы в „Баварии“ теперь гораздо быстрее улавливаем и применяем все то, что отрабатывали с ним».

Подобный стиль работы дает много преимуществ и улучшений для игроков, но в то же время сильно выматывает и их, и тренера.

2.1. Вслед за Чики и за Сориано

Если в первый момент идея не кажется абсурдной, она безнадежна.

Альберт Эйнштейн

Почему именно «Манчестер Сити»? Потому что там есть Чики Бегиристайн и Ферран Сориано, и Пеп им доверяет, вот и все. Они слаженно и успешно работали в «Барселоне», и их взаимное доверие велико. Хотя история «Сити» куда богаче, чем всем кажется в наше нынешнее время короткой памяти, она не ставит жесткие рамки для развития в будущем, и можно будет работать, не ощущая, что занимаешься разрушением неизбывного руководства к действию. «Сити» – это чистый холст, и можно решить, что на нем писать, каким будет новое творение, которое хочется создать. Финансовые возможности клуба позволяют Пепу получить прекрасных футболистов, окружить себя высококлассным тренерским штабом и углубиться в передачу своих идей юным клубным воспитанникам.

Все эти преимущества есть теперь у Пепа, и свой третий тренерский этап он начинает там, где ощущается свежий бриз новизны, где нет оков трофеев прошлого, глубоко укоренившихся обычаев и где ему не надо будет сокрушать заповеди, высеченные в камне, или выслушивать, как легенды прошлого будут указывать ему, каким путем идти вместе с командой. Это огромный вызов, но именно потому он так привлекает его.

Хотя в мае 2016 года клуб добился исторического достижения, дойдя до полуфинала Лиги чемпионов против мадридского «Реала», еще нельзя было считать, что «Манчестер Сити» закончил тот сезон среди шести лучших команд Европы, потому что, вне всякого сомнения, три испанских клуба («Реал», «Барселона» и «Атлетико»), два немецких («Бавария» и дортмундская «Боруссия») и чемпион Италии («Ювентус») по футбольным параметрам его превосходили. Возможно, через десять месяцев ситуация изменится, но весной 2016 года все было именно так. Достаточно послушать, как оценил сезон президент «Сити» Халдун аль-Мубарак в эфире клубного ТВ: «Мы очень благодарны Мануэлю Пеллегрини и его штабу за достижения последних трех лет. Но мы не можем скрыть свое разочарование, особенно от последнего года. У нас были большие ожидания от этого сезона. Не страшно, что мы уступили „Реалу“, просто мне хотелось бы видеть, что мы выложились на все сто, но мне кажется, было иначе».

Итак, вот те причины, по которым Пеп перешел в «Манчестер Сити», как только понял, что его работа над «Баварией» завершена:

• он хотел получить новый опыт, освоить иную футбольную культуру;

• проект «Сити» не имел строгих рамок, это был чистый холст;

• наличие достаточных ресурсов для того, чтобы выстроить большую команду;

• Чики и Сориано работают на одной волне с ним;

• возможность оставить прекрасное наследие, своего рода «Футбольный язык „Сити“.

Как ни смотри на выбор Гвардиолы, он был определяющим. Если проект получится реализовать, успех будет грандиозным, но и риск столь же высок. Его стремление меняться, чтобы учиться новому и выходить из зоны комфорта, – похвально, это обязательно будет захватывающий опыт, но проще и понятнее от этого не будет.

Закулисье 2. Идеальный план

Рим, 21 октября 2014 года

Поскольку Тьяго выбыл, тренер использует Давида Алабу как джокера команды, пока Филипп Лам и остальные немецкие игроки набирали форму после своего триумфа на мундиале в Бразилии. Для матчей Бундеслиги в сентябре и октябре, а также для игры в Москве против ЦСКА в Лиге чемпионов Пеп выбрал схему с четырьмя защитниками и менял общую расстановку команды в зависимости от особенностей соперника. Обычно он использовал 4–2–1–3 и 4–2–3–1, но иногда прибегал к любимой 4–3–3 и даже иногда 3–3–4. Ключевым элементом для быстрого перехода между схемами игры всегда был Давид Алаба, игравший на позициях центрального защитника, левого защитника, центрального полузащитника или левого полузащитника в зависимости от требований в каждом матче.

До матча с «Ромой» «Бавария» выиграла пять раз подряд и с каждым матчем играла все лучше. В центре поля появлялась слаженность, и не играло большой роли, дополнял ли пару Хаби – Лам (этот дуэт был как хребет команды) Гетце, Хейбьерг или Алаба. Менялись и позиции в атаке: иногда на левом фланге выходил Бернат, иногда Гетце или Мюллер, последний менялся позицией центрального нападающего с Левандовским, и даже Писарро получал игровое время. На поле всегда был Роббен, его роль была невероятно важна: каждым своим действием он приносил пользу. Роббен расцвел предыдущей весной и с каждым матчем все больше заявлял о себе в «Баварии».

Пеп не хотел подходить к встрече с «Ромой» как к рядовому матчу. Поэтому в воскресенье, 5 октября, через несколько часов после победы в Бундеслиге над «Ганновером» (4:0), Пеп, Эстиарте и Михаэль Решке покинули мероприятие «Баварии» в рамках Октоберфеста и полетели в Турин на важный матч «Ювентуса» и «Ромы», где определялся лидер итальянского чемпионата. Это был грубый матч с тремя пенальти и тремя удалениями, «Ювентус» вырвал победу в последний момент благодаря выстрелу Бонуччи. «Рома» была хороша и временами переигрывала хозяев поля, но поражение нанесло им большой моральный ущерб. Для Гвардиолы это был интересный опыт, он внимательно рассмотрел игру команды Руди Гарсии и начал размышлять, как обыграть ее. У Пепа не было возможности посетить другие их матчи, но ему всегда нравилось наблюдать вживую за игрой будущих соперников.

На тренировке на Забенерштрассе в понедельник, 20 октября, Пеп уже мог показать игрокам, каким будет их план на игру на «Стадио Олимпико» в Риме на следующий день. Он отрабатывал выход из обороны с тремя защитниками и усилением в виде Хаби Алонсо. Снова и снова. Классика тренировок Гвардиолы – Нойер или Рейна отдавали мяч одному из центральных защитников, и с этого момента потенциальные соперники прессинговали игрока с мячом, а защитник должен был найти один из трех вариантов: двух других центральных или Хаби, которого опекал Писарро, действовавший как «виртуальный Тотти». Пеп ясно понимал, как будет играть «Рома», поэтому знал, что они будут пытаться предпринять. Разговор на следующий день вышел занятный.

В шесть вечера 21 октября Пеп указал на позицию Тотти на видео, приготовленное Карлесом Планшартом:

– Смотрите, ребята: Тотти будет опекать Хаби, но не сможет заниматься этим очень долго, поэтому, Хаби, сильно не волнуйся по этому поводу. Тотти будет прессинговать первые десять минут, а потом перестанет и даст тебе полную свободу. Так что будем выходить из защиты втроем: Бенатиа справа, Боатенг в центре, Алаба слева. Давид, будешь играть в защите только при атаках соперника. Тебе предстоит справляться co скоростью Жервиньо. Но в остальное время будешь играть еще одного центрального полузащитника. То есть мы будем выходить из обороны с тремя защитниками, но третьим будет Хаби, хоть и будет казаться, что должен быть Алаба. Со стороны Хаби Лам вместе с ним будут играть пивотов³. Филипп, если Хаби будут «сушить», то ты будешь вести, будешь создавать, будешь доставлять мяч. Роббен и Бернат, занимаетесь флангами. По всей длине бровки, будете латералями. Арьен, действуешь как в прошлом году против «Манчестер Юнайтед», помнишь? Будь бдителен при подключениях, не выдохнись быстро. Атакуй, но всегда оглядывайся, чтобы помогать защите в случае чего. Выше – Гетце между нападением и полузащитой по центру, но со смещением влево. Мюллер и Левандовский, двигайтесь, двигайтесь. Много движения, уходите из центра атаки, чтобы соперник не знал, кого прикрывать. И прессингуйте. Их защитники не любят прессинг, и если огрызаться, то им будет тяжело выходить из обороны, не давайте им продохнуть. Вы будете легко красть у них мяч, и – бац! Забьем сегодня много.

План был ясен, но Пеп добавил кое-что еще:

– Послушайте. Вот что будет. Они будут уверены, что Тотти закроет Хаби Алонсо, но он быстро перестанет это делать. Лам будет достаточно свободен, и Алаба в первую очередь будет давать преимущество слева, где они такого не ждут, потому что будут считать, что он играет центрального и не будет подниматься выше. Но Давид будет подниматься, так что мы добьемся подавляющего преимущества слева. Смотрите, Хаби будет без проблем доставлять мяч к центру поля, и мы будем на голову сильнее слева с Бернатом, Алабой, Гетце и Левандовским как минимум. Мюллер, пойдешь к ним, отходя от центральных. И что будет? Мы будем грузить все слева, их центральные защитники растеряются. Справа мы будем только с Ламом и Роббеном, и будет казаться, что там мы не опасны. А справа-то и будет гореть! Нагружайте слева и переправляйте направо. Они не смогут заткнуть эту свою брешь…

«Бавария» катком прошлась по римскому «Стадио Олимпико». Не прошло и получаса, а хозяева уже были раздавлены, и к 35-й минуте счет уже был 0:5. В девяти предыдущих матчах «Рома» пропустила четыре мяча, а сегодня за тридцать с лишним минут позволила забить пять… Высокое давление «Баварии» оказалось сокрушительным. Мюллер и Левандовский вдвоем расправились со всей римской защитой, и команда Руди Гарсии не могла получить мяч и даже пересечь центр поля.

Позиция Роббена имела определяющее значение, равно как и то, что Тотти бросил опеку Хаби. Все прогнозы сбывались. «Бавария» выстроилась по схеме 3–1–4–2, переходившей в 3–4–3, Алаба присоединялся к игре в центре поля, Хаби легко двигал мяч, игра развивалась по левому флангу благодаря проницательности Гетце, который виртуозно перемещался между линиями игроков соперника; Бернат наслаждался полной свободой во всех своих комбинациях с Гетце и Ламом, наконец, все самые опасные моменты случались на другой стороне поля, где Роббен выжидал случая казнить «Рому». Четвертый мяч, забитый голландцем на 29-й минуте, был отражением речи Пепа, который схватился за голову. Левандовский нарисовал красивейшую диагональ за спины итальянских защитников, а Роббен выдал спурт, чтобы увеличить счет на табло.

Годом ранее «Бавария» уже создала шедевр на манчестерском стадионе «Этихад» в игре против «Сити», это был эталон «рондо-футбола»⁴ с легендарной серией пасов длиной 3 минуты 27 секунд, а сейчас команда выковала еще один шедевр, теперь уже в столице Италии, сладострастном и чувственном Риме. Команда Пепа подарила видеоархивам еще одну порцию волшебства.

Со свойственной ему прямотой Томас Мюллер, выйдя из душевой, подвел итог матча: «Гвардиола в точности показал нам все слабые места „Ромы“.

На следующий день Пеп ужинал дома один, потому что Кристина с детьми уехала в Барселону, так как в Мюнхене была осенняя выходная неделя праздников, а остальной тренерский штаб проводил время в кругу родных. Пеп смотрел по телевизору за ходом матча «Байер» – «Зенит» (2:0), но без особого внимания, и потому рассуждал о произошедшем на стадионе в Риме, об 1:7, повергшем всю футбольную Европу в шок.

– Я очень доволен вчерашней игрой, мы сыграли гораздо лучше, чем год назад. Ты видел наши позиционные тренировки в понедельник, ребята просто машины: пас-пас-пас. Парни играют отменно, им уже не нужно думать о своих перемещениях, они находят свободных партнеров в любой части поля. Хаби вдохнул в нас новую жизнь, он изменил лицо команды, благодаря ему мы многое можем – например, сильнее давить на «Рому» и наносить ей удары в самые слабые места.

Пеп наливает себе бокал белого вина:

– Мне нравится играть по схеме 3–4–3. Вчера в Риме я насладился невероятной игрой с 3–4–3. Бенатиа накрыл крайнего с его фланга, Алаба – то же самое с противоположного, Боатенг все зачистил, чему помогала постоянная готовность Хаби подтянуться в центр и засушить Тотти. А Лам с Гетце всегда были свободны между линиями. Такая игра – непередаваемое наслаждение.

Затем он высказывается про игру в три защитника:

– Обрати внимание, что, когда мы перешли на оборону с четырьмя защитниками, соперник создал три опасных момента, потому что мы потеряли контроль над центром поля. Надежнее защита втроем, чем вчетвером!!!

Один из игроков, занимавших мысли Гвардиолы, – Давид Алаба:

– Как он впечатляет. Он играет центрального, и вдруг – ба! – он уже крайний левый. И даже иногда становился центральным нападающим! Но я думал: оставь его, оставь, не подрезай ему крылья, пусть летит, не надо ограничивать игрока…

3. Как Германия изменила Пепа

Найди то, что любишь, и позволь этому тебя убить.

Чарльз Буковски

Германия ускорила наступление зрелости Гвардиолы, он хоть и сохранил свои основные черты, но кое-что изменил и добавил нечто новое как в чисто игровом понимании, так и в вопросах управления командой или в чем-то личном. Немецкий опыт принес ему много пользы, он стал более совершенным тренером, и именно благодаря своей зрелости Пеп принял такой большой вызов, как Манчестер.

Можно начать с того, что вся основа у него не претерпела изменений. Пеп по-прежнему в первую очередь – прирожденный боец, он никогда не позволяет себе передышек и команде тоже их не дает. «Я не играю ради стиля, я играю ради побед».

Все та же неудовлетворенность прошлых лет – он никогда не доволен до конца проделанной работой, потому что, будучи самокритичным, всегда находит изъяны и маленькие ошибки или то, что можно было сделать больше или где можно было принять лучшее решение. Ему все еще нравятся детали, он перфекционист, а следовательно, безостановочно ищет, что можно исправить и улучшить. Его идеальный матч все так же еще не сыгран. В нем жива двойственность одновременно эмоционального и рационального человека, отчего его образ может порой казаться противоречивым, потому что два этих начала не всегда идеально уравновешены. Время от времени он кажется слишком холодным, а иногда – слишком эмоциональным. Как тренер он романтик, нацеленный на результат. Хоть и нет сомнений, что в глубине души он всегда остается прагматиком, однако же он никогда не откажется от своей цели: «Важнее всего – эмоции, которые мы вызываем в людях».

Среди того, что изменилось в Пепе за время пребывания в Мюнхене, выделяются два свойства, по своей природе противоположные, хоть и присущие ему в равной мере: он все так же опасается соперника, но теперь стал куда отважнее, возможно, благодаря тому, что обогатил свой арсенал новыми для себя понятиями. Контраст между двумя футбольными культурами – его собственной и главенствующей в немецком футболе – в итоге пошел на пользу.

Специалист по методологии «Барселоны» Пако Сейрулло объясняет, почему культурный шок делает сильнее тех, кто через него пройдет: «Поначалу бывают трудности, но со временем все становится только лучше, потому что люди, сами того не замечая, открывают новые способы взаимодействия, отличные от уже известных им. У нас есть зеркальные нейроны, благодаря им мы способны повторить то, что делают другие, и в зависимости от поведения других я действую именно так, а не иначе. Раньше это называлось обучением через подражание, а теперь говорят, что зеркальные нейроны способны воспроизводить задачи. Иными словами, мы способны имитировать, но для этого должно пройти время. Если ты видишь, что все игроки в твоей команде при контакте с мячом запускают его ударом ноги вверх, ты подумаешь, что суть игры в футбол и состоит в том, чтобы запускать мяч кверху ударом ноги. Но если ты видишь, как твои напарники перемещаются, двигают мяч, делают два-три касания или перепасовываются, словно бы выжидая, что будет дальше, то ты подумаешь, что не надо запускать мяч в небеса, а надо пройти с ним два-три метра, зафиксировать и сделать пас человеку в футболке такого же цвета, как у тебя. И если мы будем развиваться таким путем, то, когда видишь, как кто-то располагается в определенной зоне, привлекая внимание игроков, давая возможность сыграть на него и отдать ему мяч, ты почувствуешь, что у тебя есть больше пространства, что помогает тебе действовать и прогрессировать. И пока происходят игровые взаимодействия, построенные на отношениях между их участниками, появляется новое понимание игры, и оно, конечно, идет на пользу.

После Германии у Пепа инструментов в арсенале стало больше, теперь ему больше нравятся вызовы. Я уже упоминал психологическую устойчивость как фактор его роста, а также способность приспосабливаться как новую черту его личности. Все это сделало его более гибким. Но его отличительная черта – по-прежнему страсть, страсть и еще раз страсть.

СТРАСТЬ ИЛИ ЭНЕРГИЯ

Мюнхен, 19 апреля 2016 года

«Бавария» только что одолела бременский «Вердер» и вышла в финал Кубка Германии. На лице тренера – усталость, и я решил спросить у его хорошего друга Эстиарте, не стоит ли Гвардиоле экономить силы, тренировать и воспринимать футбол менее энергозатратно. Возможно, имеет смысл поберечь себя, не так выкладываться, меньше утомляться, чтобы сил хватило на дольше? Эстиарте был прямолинеен:

– Если говорить о страсти и энергии, я бы предпочел, чтобы он ни на йоту не сбавлял давление, пусть даже это приводит иногда к ситуациям, подобным нынешней, когда он опустошен и устал. Но если бы он начал экономить, вероятно, он лишился бы своей страсти, а без нее он уже не будет Пепом. Нет, он не может измениться, да и не должен.

Есть четыре пункта, о которых надо поговорить более детально, потому что именно в них скрыта суть изменений, произошедших за три года в Германии:

• фокус на работе;

• эклектика идей;

• твердость суждений;

• новаторство.

3.1. Фокус на работе

Искусное руководство – это понимание того, когда нужно отложить в сторону дирижерскую палочку, чтобы не мешать оркестру играть.

Герберт фон Караян

Отношение Пепа к работе определяют два важных фактора: родительское воспитание и его мнение о себе как о человеке без яркого таланта, отсутствие которого он пытается компенсировать усердным трудом (читателей наверняка это немало удивит).

Взгляд Пепа на работу созвучен мнению испанского философа Хосе Антонио Марины: «Талант – это не дар (вещь), это процесс (обучение), и находится он не в начале, а в конце образования и тренировки».

Гвардиола говорит: «То, что не тренируется, забывается». Поэтому основа продуктивности – тренировка и работа. Дело не столько в количестве, сколько в качестве и смысле этой работы: «Само понятие важнее, чем физическое воплощение». Тренер передает идеи с помощью слов, но игрок усваивает их через регулярную практику, когда его ведут и корректируют исполнение: «Тактические понятия мы вкладываем в игроков с помощью тренировок». Полное усвоение идеи происходит в обстановке, близкой к соревновательной: «Тактические моменты осваиваются в игре, потому что игра – это и есть реальность». Наконец, суть передачи игровых понятий и идей включает в себя важный волевой компонент. Надо не механически повторять каждое действие, а понимать его смысл. «Смысл тренировки в том, чтобы игроки принимали решения» – так это определяет Гвардиола. И мало просто объяснить и натренировать, надо пережить это как опыт: «Чтобы научиться чему-то, ты должен экспериментировать. Недостаточно, чтобы тебе просто что-то сказали. Чтобы всерьез исправить какой-то изъян, сначала надо пережить его последствия». Ошибки и поражения лучше всего стимулируют дальнейшую корректировку и прогресс.

Все эти факторы требуют от тренера уделять много работы тренировкам, но самый дефицитный ресурс в элитных командах – это как раз время. А без достаточного времени нельзя провести желаемую предварительную работу. «Нет никакого секрета. Ты побеждаешь благодаря концентрации, усилию и вниманию к деталям», – говорит Стив Керр, тренер баскетбольной команды «Голден Стэйт Уорриорз». Но как справиться с этой нерешаемой задачей: есть нехватка времени и необходимость прорабатывать детали? Надо сменить фокус тренера. Оптимизировать его время и прикладываемые им усилия.

Пако Сейрулло помог мне понять, в чем суть этой выборочной переориентировки рабочего внимания Гвардиолы: «Раньше играли один матч в неделю, то есть примерно пятьдесят матчей в год. Теперь играют два-три раза в неделю, а за год может набежать семьдесят матчей. Так можно выгореть. Высокая миссия тренера обязывает его перестать „присутствовать“ на тренировке и посвятить себя подготовке к соревнованиям. Мы начали внедрять такую смену приоритетов еще в „Барселоне“: Пеп как бы „исчезал“ в будни, он присутствовал на тренировках без эмоционального отклика относительно рутинной работы, потому что вся программа уже составлена и ее шлифуют день ото дня другие (второй тренер, тренер по физподготовке, видеоаналитик), а сам он присутствует в течение полутора часов. Конечно, он управляет ею, корректирует неточности в выполнении, но после тренировки он переходит к действительно важному – непосредственной подготовке к матчу. Накануне игры и в день игры он с игроками проходит через большой рабочий стресс (в канун игры это анализ, а в матчевый день – директивы), но во все остальные дни он более спокоен и смотрит матчи соперников один за другим. Он не тратит свою энергию на тренировочные занятия. Такая динамика была выработана в „Барселоне“ и усовершенствована в „Баварии“. Для тренера с таким количеством матчей в году – это залог выживания».

Эта перемена в Гвардиоле происходила постепенно. Первый раз в своей карьере он пропустил три тренировки, это были его последние месяцы в Мюнхене. Три малозначительные тренировочные сессии, все они приходились на день после матча, то есть были восстановительными. Доменек Торрен руководил тренировками, пока Пеп в своем кабинете на Забенерштрассе готовился к следующей задаче, анализируя соперника. Впервые такое случилось в воскресенье, 3 апреля, перед визитом к «Бенфике» на матч четвертьфинала Лиги чемпионов; затем повторилось 20 апреля, в среду, а потом еще раз в воскресенье, 1 мая, перед полуфиналом против мадридского «Атлетико». Все три утра Пеп провел, работая над стратегией против своих соперников: над планом на игру, с видео матчей соперников и составляя инструкции для своих игроков.

ЧИСТЫЙ АНАЛИЗ

Мюнхен, 1 мая 2016 года

Во время ужина Гвардиола вдруг негромко произнес:

– Меня замкнуло. Я столько прокручивал матч, столько думал, как атаковать «Атлетико» и как строить защиту, что теперь перегружен и парализован. Теперь мне нужно слить все, отсеять все лишнее и отобрать только самое главное. Мне надо поспать, освежить голову, навести в ней порядок, чтобы остался самый сок, две или три основополагающие идеи.

На следующее утро замыкание ушло. Тренер был бодр и свеж. Его сын Мариус пинал мяч на газоне с Лео, сыном Давида Труэбы. Труэба – не только близкий друг Пепа, режиссер и писатель, он образованный человек, которому нравится погружение в творческие процессы любого толка. Он знает, что Пеп уже третий день обновляет «софт», изучает варианты и способы атаковать «Атлетико», и сейчас объясняет нам, почему Пеп так резко изменился всего за несколько часов:

– Подход Пепа к матчу напоминает то, как создавал свои песни Боб Дилан. Он исписывает страницу за страницей, чтобы потом оставить только важные слова. Сначала он пишет много, а потом все чистит и оставляет квинтэссенцию.

Анализ – это акт творения в одиночку. К утру воскресенья, за два дня до полуфинала Лиги чемпионов, для Пепа все свелось к простому выбору имен:

– Бенатиа или Боатенг. С остальными десятью понятно.

При этом он также занят поиском точки равновесия, необходимой его команде на время матча:

– Нам нужен только один гол, но, если мы будем требовать от своих игроков слишком много контроля, терпения и спокойствия с первых минут, возможно, мы их тем самым запутаем. А если просить у них больше энергии, чтобы искры летели, это может стать самоубийством. Непросто найти баланс между холодным терпением, с одной стороны, и атакующей энергией – с другой. Нам нужны точные пропорции для каждой составляющей.

Если оставить за скобками те три тренировки, когда Пеп отсутствовал, то обычный день выглядит так. Тренерский штаб готовит основу для тренировки: Доменек Торрен и Лоренцо Буэнавентура работают над базовым содержанием каждой сессии, исходя из стратегических указаний Гвардиолы, которые связаны в свою очередь с предварительным отчетом от Карлеса Планшарта, ответственного за анализ соперника. Это важнейшая роль, потому что тренировки особым образом выстраиваются, исходя из профиля соперника и тактического подхода Пепа для своей команды перед каждой встречей. Кроме того, Торрен и Буэнавентура ежедневно дают Гвардиоле план тренировки, который он должен одобрить или изменить. Все вместе собираются за полтора часа до тренировки и обсуждают ее наполнение, в зависимости от особенностей конкретного дня: какая погода, кто из игроков травмирован или испытывает дискомфорт, кто возвращается в общую группу, нужна ли ротация или особые указания отдельному игроку, также учитываются чувства и эмоции игроков в отдельности и коллектива в целом. На собрании вырабатывается окончательный план тренировки, визируемый лично Гвардиолой, но при этом тренер был освобожден от изматывающей предварительной подготовки к ней. Он одобряет план или вносит изменения и далее руководит с присущей ему неуемной энергией и вносит коррективы, которые считает необходимыми, но все это отнимает у него лишь полтора часа времени в день, так что всю свою концентрацию он может использовать для специфической работы над тактикой. После тренировки всегда проходит еще одно тренерское совещание в полном составе прямо на газоне, чтобы оценить прошедшую тренировку и заложить основу для завтрашней. Оставшееся время дня Гвардиола может посвятить другой своей большой цели помимо оттачивания тактики – детальной подготовке к предстоящему матчу.

Поиск решений для повышения энергоэффективности – не личная цель Пепа, это труд всего тренерского штаба, и это оказалось полезным для всех без исключения. Доменек Торрен почти две сотни раз сидел на скамейке рядом с Пепом, провел более двухсот бесед о тактике и готовил бесчисленное количество комбинаций для стандартных положений вместе с Карлесом Планшартом, изучившим более чем 1150 матчей команд соперников, чтобы выявить их слабые места, в то время как Лоренцо Буэнавентура разработал нескончаемое количество тактико-технических и физических упражнений для 835 тренировок, проведенных Пепом в «Баварии». Все они благодаря мюнхенскому опыту сделали большой шаг вперед.

КРИТЕРИЙ РОТАЦИИ

Мюнхен, 14 августа 2015 года

Количество минут, выделяемых каждому игроку, взято не с потолка. Все подчиняется стратегии, определенной Пепом во время ужина в ресторане на «Альянц-Арене» вскоре после дебютной победы в Бундеслиге (5:0 в матче против «Гамбурга»):

– К примеру, Хаби должен делать то же, что и сегодня. Играть в районе семидесяти минут, чтобы упорядочить команду, организовать ее и вымотать соперника. Потом он садится на скамейку отдыхать. В апреле – мае нам нужен будет свежий Хаби, чтобы не получилось, как в прошлом сезоне. Связку Лам – Рафинья надо использовать в схожем ключе. Рафинья крайне важен для команды, и я буду часто выпускать его, как сегодня (на последние тридцать пять минут). Когда соперник ослаб и находится в состоянии грогги⁵, Рафинья добавит команде скорости и хитрости. Когда он выходит на поле, Филипп [Лам] будет подниматься на ступеньку выше, к центру поля, и вместе они нанесут большой урон сопернику. Но для этого надо, чтобы Лам изматывал оппонентов с первой минуты, заставлял их бегать. Активно перемещался сам. Потом мы подключаем Рафинью, и он поражает их своими электрическими разрядами.

В матче участвуют четырнадцать футболистов, и задача каждого, равно как и количество сыгранных минут, – это не случайность, все подчиняется заранее обдуманному плану.

3.1.1. Страсть к деталям и подготовка

Будь внимателен к мелочам.

Их отсутствие или наличие может изменить всё.

Хань-Шань

Управление тренерской энергией не значит, что Гвардиола стал менее одержим своей страстью к подготовке и деталям. Он лишь лучше фокусируется на приоритетах конкретной недели, полностью отдаваясь анализу и тактической подготовке к игре. Он остается по призванию художником-пуантилистом и стремится, чтобы каждый матч был похож на тренкадис Гауди (тренкадис – художественная мозаика, состоящая из тысяч небольших фрагментов керамики). Ни один фрагмент не может подвести, какой бы незаметный он ни был, иначе весь тренкадис лишится своей красоты и художественной гармонии.

Один конкретный и действенный пример хорошо покажет эту страсть к деталям и скрупулезной подготовке. 18 мая 2016 года, мы находимся на тренировочном поле № 1 базы на Забенерштрассе, через восемьдесят часов начнется финал Кубка Германии, он пройдет в субботу в Берлине. За исключением Хави Мартинеса, самого стабильного центрального защитника в системе Гвардиолы, который первый раз вышел на пробежку после небольшой хирургической операции, в строю находятся все игроки – герои финишного спринта этого сезона, в том числе Хаби Алонсо и Марио Гетце, оба на обезболивающих после перелома ребра. В раздевалке Пеп объяснил им, в чем, по его мнению, спрятан ключ к победе над дортмундской «Боруссией»: Томас Тухель будет играть вторым номером, стремясь к тому, чтобы число защитников «Баварии» совпадало с количеством нападающих «Боруссии» и чтобы обе линии встречались далеко от ворот Нойера, оставляя тем самым много пространства поля для спринта. А в скорости «Боруссия» имеет преимущество.

И вот Пеп вырабатывает стратегию, которую выдает игрокам небольшими порциями. В среду он доносит, что для победы «Баварии» нужно важное обстоятельство: на протяжении всего матча линия защиты должна иметь численное преимущество. Что бы ни произошло.

На тренировочном поле Пеп превращается в ураган энергии. Он передает игрокам все возможные детали, которые, как ему кажется, могут возникнуть во время матча, пытается объяснить, что будет делать соперник и как нейтрализовать его усилия, свести к минимуму и извлечь из этого знания пользу, чтобы добиться превосходства. Все это происходит за закрытыми дверями, никаких посторонних, даже друзей и родных игроков, которые обычно допускаются на менее важные тренировки, ведь ни один генерал не выдаст своего плана врагу до боя. Это короткие задачи, каждая длится десять – пятнадцать минут, но плотность такая, что искры летят.

Первое общее задание – Тьяго сторожит воображаемого Гонсало Кастро, а Мюллер – ненастоящего Юлиана Вайгля. Два игрока молодежки занимают места футболистов «Боруссии». Не переставая раздавать команды, размахивая руками, как мельница, и покрикивая, Пеп велит Мюллеру перекрыть путь теоретическому Вайглю и параллельно говорит Левандовскому и Дугласу Косте, чтобы они не позволяли Хуммельсу (которого изображает на поле Таски) владеть мячом долго и комфортно. Дополняет все выкрик в сторону Тьяго:

– Тьяго, иди на Кастро!!! Тьяго, закрывай Кастро, не дай ему развернуться!

Задание длится пятнадцать минут и предваряет собственно тренировку, которая начинается следом и заключается в двадцати повторениях упражнения на взрывной старт, потом идут «рондо» и длинный матч на половине поля с участием трех команд по шесть игроков. После этого проходит еще одно тактическое задание, но только для оборонительной группы – Видаля и защитников. К этому времени Хаби Алонсо и Гетце уже покинули поле, гримаса боли на их лицах дает понять, что они не смогут выйти на финал.

Снова скрытые от лишних глаз, участники оборонительной линии уделяют десять минут другой стратегической детали – измотать Обамеянга и иметь численный перевес любой ценой.

Это захватывающие десять минут, их стоило бы увидеть всем любителям футбола, но на кону стоит важный трофей – Кубок Германии. Здесь Гвардиола во всей красе – он хочет добиться, чтобы Артуро Видаль, самый нетипичный полузащитник из тех, что у него есть, достиг уровня Бускетса или Хаби Алонсо и строго держался у центра поля, на этом будет строиться вся организация защиты. От уровня исполнения Видаля в значительной степени зависит успех в финале. Пеп сильно открывает центральных защитников. Боатенг к этому привык, а Киммих немного медлит:

– Йоз, на боковую линию! Вперед, не бойся, держись боковой!

Колебания Киммиха можно понять. Он центральный защитник «Баварии», а сейчас тренер располагает его у бровки, словно он правый защитник, в тридцати метрах от Нойера и тридцати пяти – справа от центра. Молодой игрок думает, что не сможет вернуться на свою позицию вовремя, если события на поле вынудят его к этому, но тренер непреклонен в своих командах. Он хочет, чтобы он был далеко, чтобы открывался справа, точно как Боатенг – слева. Нечего и говорить о фланговых защитниках – Ламе и Алабе – они играют почти по центру поля. А посреди всего этого царит Видаль. Эта репетиция должна соотнести два эффекта: железный контроль Видалем Обамеянга, если он сменит свою позицию, и быстрый возврат защиты в свою зону при контратаках.

Для этого Пеп представляет себя Видалем. Он ставит себя на его место, объясняет ему все детали, как и куда двигаться в зависимости от того, что предпринимает центральный нападающий «Боруссии», которого изображает другой юный воспитанник. Если фиктивный Обамеянг смещается на фланг, Видаль не идет за ним, потому что этим займутся Киммих или Боатенг, но в этом случае Видаль должен занять позицию смещающегося центрального защитника.

– Артуро, направо! Артуро, оставь Обамеянга!!!

Видаль вносит коррективы и слушается. Если Обамеянг идет по центру, Видаль держится рядом и разгружает центральных защитников. Задание повторяется во всех возможных формах и вариантах, Пеп не замолкает ни на секунду, в такие минуты он особенно одержим. Чтобы понять, как проходят такие упражнения, представьте себе Гвардиолу, которого мы все видим во время матчей, и умножьте это на десять. Это вулкан энергии. Он добивается того, чтобы игроки поняли тактический смысл того, что предстоит исполнить в субботу в Берлине: Видаль должен держать позицию внутри треугольника, вокруг которого строится вся схема; его два варианта действий против Обамеянга будут противоположны друг другу в зависимости от нападающего в каждой атаке; остальные четыре защитника должны открываться, как роза, в начальной фазе, и сжиматься, как кулак, в случае контратаки, делать все на максимально возможной скорости и принимая на себя весь риск происходящего, при этом неизменно одно – они могут атаковать столько, сколько хотят и могут, но только при численном преимуществе защиты перед атакой соперника.

Это настоящий Пеп Гвардиола – видна вся его тренерская энергия.

Стратегический план дополняется в последующие дни новыми заданиями, объяснениями и видеоматериалами, и кульминация наступает в субботу в 17:30 в отеле «Регент» в Берлине, где Пеп рисует на доске три схемы, венчающие план и объясняющие, как действовать, отталкиваясь от игры дортмундской «Боруссии». «Бавария» не знает, какую схему выберут дортмундцы из трех своих вариантов последних месяцев, но это и неважно, потому что на каждую схему есть готовая контрсхема и все игроки Гвардиолы до миллиметра знают свои движения на случай той или иной модели игры соперника. Я имею в виду не только распределение на поле, но и то, кого и как прессинговать, на какую сторону поля направлять выходы соперника и как его накрывать, как поддерживать друг друга и заменять в каждом случае. Эти схемы – не что иное, как графическое и резюмирующее отражение всех задач, которые команда на износ выполняла со вторника, а сейчас видит их все сразу. Этот план объясняет все возможные варианты Тухеля и все контрмеры игроков Пепа, все варианты, внимательно разобранные, отработанные и освоенные с правильными акцентами.

Во время финала мало кому нужны указания. Лам, Киммих, Боатенг и Алаба быстро определяют разные комбинации, которые пытается выстроить «Боруссия», и переход от одной к другой, и все они тут же приспосабливаются к новым условиям, всегда с легкой подачи капитана. Лишь Видалю требуются некоторые корректировки со скамейки, когда Пеп кричит ему, чтобы он помнил, что важнее всего прочего сохранять свою позицию. План выполняется вплоть до мелочей.

3.2. Эклектика идей

Тот, кто просто ищет выход, не понимает сути лабиринта, и даже если он сможет выйти, он сделает это, так его и не познав.

Хосе Бергамин

Я уже указывал, каким откровением было то, как Гвардиола вводил новые понятия (некоторые из них на первый взгляд не очень каноничные) в свой фундаментальный арсенал понимания игры. Важно понять, какие мыслительные процессы привели Пепа к такой эклектике идей.

Для этого читателю следует вернуться в февраль 2014 года. Я внимательно слушаю Романа Грилля, сидя в его кабинете на Эренгуцштрассе, недалеко от небольшой излучины реки Изар в баварской столице. Это агент Филиппа Лама, капитана «Баварии», но для меня это прежде всего один из самых светлых умов, которых я встречал в немецком футболе. В ту далекую зиму, когда новая команда Пепа только делала свои первые шаги в рамках его пути в Мюнхене, Грилль высказывался следующим образом:

– Я абсолютно уверен, что Пеп Гвардиола не перемещается по миру, воображая: «Сейчас я буду копировать „Барсу“. В первых же его месяцах в «Баварии» мы поняли, что это не так. Он хорошо анализирует свою команду и игроков, он ищет тот тип игры, который больше всего подходит этой команде. У меня ощущение, что у Пепа есть в голове план, как строить свою карьеру, и мюнхенская «Бавария» – его первый шаг к тому, чтобы он мог всем заявить: «Смотрите, я могу работать где угодно». Мы увидим, на что он способен в следующие два года. Я не знаю, как все сложится, потому что он часто экспериментирует с командной тактикой, и я не знаю, какая линия окажется верной. По тем или иным причинам он иногда экспериментирует, но мне ясно, что он не собирается копировать «Барсу». Перед приходом в «Баварию» он хорошо проанализировал, где у него больше возможностей создать побеждающую команду, и он увидел, что у этой команды есть хорошая техника, но также самоотдача и мощь, поэтому у него были все условия для того, чтобы преподнести себя миру как специалиста, способного работать где угодно.

Подобное суждение было бы уместно летом 2016 года, когда уже все случилось в Мюнхене, но неожиданность этого откровения заключается в том, что его автор высказал свои мысли зимой 2014 года, когда все были уверены, что Пеп будет идти по миру и внедрять свои футбольные догмы, что в своих убеждениях он почти что фундаменталист.

Эволюция Гвардиолы сделала его более радикальным, но в то же время помогла избавиться от догм. Он стал большим последователем Кройфа в том, что касается основ игры (мяч, владение, позиция, атака), но отошел от неколебимых догматов. В Мюнхене он в половине из своих ста шестидесяти одного матча сыграл в четыре или пять нападающих; в защите он выпускал двух, трех, четырех и даже пятерых игроков; но в то же время он выходил с четырьмя, тремя, двумя, одним центральным защитником и даже вовсе без них, а иногда на поле было четыре (!) фланговых защитника; он использовал 23 схемы на поле; иногда ставил пять полузащитников, иногда – одного; бывал строго симметричен и вопиюще асимметричен; двигал мяч вперед через пас и отдавал его вингерам, чтобы они с рабочей ноги запускали мяч на головы двух нападающих. Он бывал выдающимся «гвардиолистом» и в то же время порвал с тем каноном, что выделял его в «Барселоне».

ИГРА В ПЯТЬ НАПАДАЮЩИХ

Мюнхен, 13 марта 2015 года

– Посмотрите на меня: я, любитель полузащитников, играю с пятью нападающими! Я всю жизнь защищал необходимость игры с полузащитой, говорил, что они важнее всего, а сейчас вся ставка на атаку… Но нет, это не атака ради атаки. Это не то же, что в день матча с «Реалом», когда было 0:4. В тот раз я сыграл с четырьмя нападающими, но с двумя открытыми флангами обороны, и в этом была ошибка, потому что мы защищались с двумя полузащитниками и двумя центральными защитниками и оттого было невозможно бороться с контратаками. Теперь же все иначе, потому что важнее всего два фланговых защитника, которые при нашем владении вместе с центральным полузащитником образуют закрытую линию на троих и ограждают нас от контратак. С таким спасательным кругом уже можно играть в пять нападающих, потому что у них есть надежный тыл.

Конечно же, в роли двух инсайдов появляются Роббен и Рибери:

– Итак, из пяти нападающих двоих мы уберем подальше, сделаем инсайдами. Лучший дриблинг у двух крайних – Роббена и Рибери, – но вместо того, чтобы отправить их на бровку, где боковая линия будет их стеснять и где у каждого будет по фланговому защитнику и полузащитнику соперника, ты ставишь их в глубину и так будешь уверен, что, если им удастся обвести опорника, они окажутся перед воротами.

– Но ты же горой стоял за полузащиту, – повторяю я. – Ты хотел играть в тысячу полузащитников…

– Да, раньше я был таким, но меня превращают в тренера, играющего в пять нападающих. Это интересное явление, я научился этому здесь и всегда буду благодарен за это Германии. Ладно, в Лиге чемпионов, наверное, мы сыграем гостевой матч с большим количеством полузащитников, но дома будет много нападающих. В гостях мы будем пытаться контролировать все через пас, а дома раскроемся, как было в матче с «Шахтером», когда сыграли 7:0.

Команда, которая должна была быть командой полузащиты, стала командой нападающих и фланговых защитников…

– Фланговые игроки тоже могут атаковать, но осмотрительно, когда мяч перед ними и риск потерять его низок. Тогда лучше всего будет перевести в центр, потому что там у нас будет пять парней, готовых бить по воротам как угодно. Но к выбору игроков на позиции надо подходить осторожно. Лам – фланговый защитник? Почему? Почему не полузащитник? А Алаба? А Рафинья? Роббен – нападающий? Разве он не полузащитник? Возможно, он полузащитник!!!

На мой взгляд, это самая значимая перемена, вызванная Германией в Гвардиоле. Уход от догматизма и включение новых идей делают его более пластичным, при этом он не ушел ни от одной своей сильной стороны.

В 2014 году Грилль уже указывал на это: «Когда Пеп Гвардиола и „Барселона“ нашли друг друга, мы увидели гениальный футбол. Мы также знаем Жозе Моуринью, и неважно, где он работает, будь то „Челси“, „Интер“ или „Порту“ – у Моуринью всегда одинаковая игра, она основана на оборонительной тактике. Но мы уже точно не знаем, каков из себя футбол Гвардиолы. Мы пока не видели его во всем великолепии».

То есть два с лишним года назад Роман Грилль уже задавался вопросом, что такое истинный футбол, который Гвардиола хочет воплотить. Он не соглашался с тем, что Пеп мыслит только в одном направлении в вопросах понимания игры, и предупреждал, что каталонский тренер стремился открыть свой ум новым идеям и расширить свой арсенал. Однажды я спросил его, возможно ли, чтобы тренер мог оставаться на вершине тренерского олимпа, имея эклектичный стиль игры, то есть комбинацию разных игровых стилей, или же надежнее действовать всегда по одной модели. Грилль ответил следующее: «На самом деле пусть выглядит это совершенно иначе, но философия Гвардиолы совсем не такая застывшая, как у Моуринью. Мы говорим, что он более артистичен в свой игре, но он же еще и более свободен. У Пепа есть игровые принципы, и с их помощью он в голове анализирует, какая команда лучше к ним приспособится, что позволит ей владеть мячом и доминировать в центре поля. Пеп не выберет команду, где ему придется полностью под нее подстраиваться, ему нужна та, где он сможет воплотить в жизнь свои установки. Он будет отталкиваться от того, что есть, потому что он не настолько закостенелый, чтобы не пользоваться тем, что под рукой, но он будет внедрять свое понимание игры. И я также думаю, что он приехал в Мюнхен с мыслью создать здесь „стиль Гвардиолы“ и он прекрасно понимает, что владение мячом будет системообразующим элементом этого стиля. По этой же причине он хочет привлечь клубы, желающие играть в такой футбол. Мне кажется, что он отлично понимает, чего хочет добиться в тренерстве, поэтому всегда будет анализировать, в какой клуб переходить. Этот парень хочет помогать игрокам, он хочет быть с ними на одной волне, а не противостоять им, но он прекрасно осознает, чего хочет он и каковы его цели».

Слова Романа Грилля были одним из первых полученных мною сигналов об эволюции Гвардиолы в сторону эклектики. Тренер покинул «Барселону», имея образ сурового догматика, это был властелин позиционной игры, тысячи пасов за игру, 73 % владения. Властелин мяча. Вскоре на его небосклоне взошла звезда под названием «тики-така», имевшая всемирный успех.

Но еще раньше сам Гвардиола отказался от нее, потому что она сильно ограничивала: «Тики-така – дерьмо, суррогат, это пас ради паса, без цели и агрессии».

На первый взгляд это просто было отрицание термина, не воздававшего должного позиционной игре, термина, использованного как суррогат, выставлявший на посмешище игру, которую проповедовала «Барселона». Но в этом отрицании было еще кое-что. Если мы считаем, что Гвардиола – человек незаурядного ума, зачем же ему запираться внутри своих же игровых постулатов? Зачем презирать футбольные идеи, которые можно было бы изучить и освоить в Германии? Подобное поведение не вязалось бы с его открытостью, неуемным любопытством и постоянным поиском чего-то нового и полезного, иногда даже идущего из других спортивных (шахматы, гандбол, регби и т. д.) или культурных дисциплин. Если им среди прочего движет стремление что-то менять вокруг, чтобы меняться самому, зачем же отказываться от видения игры, отличного от его собственного, но при этом интересного или привлекательного?

ЭДДИ ДЖОНС И ПЕРЕМЕЩЕНИЯ

Мюнхен, 19 сентября 2015 года

Все только что вернулись из Дармштадта, где «Бавария» блестяще выиграла (0:3), Эстиарте подвез Пепа на машине до дома и попрощался, но через пять минут уже ему звонил:

– Слышал про Эдди Джонса и сборную Японии по регби?

– Нет, что там?

Речь шла о самой большой неожиданности в истории мировых первенств по регби: только что Япония одолела ЮАР 34:32 благодаря результативному действию на последних секундах матча. Пеп хватался руками за голову. Это было невероятно. Даже самый ярый фанат японской сборной не мог мечтать о такой бомбе. Япония всю встречу держала руку на пульсе, не позволяя южноафриканцам, чемпионам мира 1995 и 2007 годов, сильно отрываться в счете (к перерыву на табло было 10:12). За пять минут до конца матча команда под руководством Эдди Джонса (он родился в Тасмании, его мать – японка, отец – австралиец) прочно обосновалась в 22-метровой зоне южноафриканцев, уступая всего три очка. Японцы получили право на несколько штрафных, они запросто могли бы забросить мяч между стойками ворот, добившись ничейного результата, что уже было бы историческим достижением. Но, ведомые невероятным соревновательным духом, японцы отважно отказались от надежной игры на ничью и стали искать счастья в атаке, чтобы снискать себе спортивную славу. Они раз за разом падали после столкновений с соперниками, поднимались, один эпизод сменял другой, следовали длинные перепасовки, и вот игроки Эдди Джонса сначала завели мяч в правый угол, а потом быстро сменили направление и доставили мяч в левый угол, где Карне Хескет сделал рывок и совершил победную попытку. Стадион ревел в восторге – Давид победил Голиафа.

Гвардиола не мог поверить. Он знал, сколь значимо было это событие, потому что в декабре прошлого года провел как-то весь вечер, работая вместе с Эдди Джонсом. Тренер японцев (сейчас он возглавляет сборную Англии) приехал на Забенерштрассе, чтобы обменяться опытом с Пепом, и позднее он говорил:

– Регби и футбол очень похожи в том, что касается перемещения мяча в пространстве. Я навестил Пепа Гвардиолу, чтобы он помог мне сделать мою сборную более гибкой тактически. Мы должны быть в состоянии менять тактические схемы в зависимости от хода каждого нашего матча.

По прибытии в Мюнхен Пеп намеревался внедрить в «Баварии» стиль Кройфа и игру «Барсы», но очень быстро понял, что ему нужно двигаться дальше по двум причинам: у него не было нужных игроков для точного воспроизведения такой игровой модели, а еще потому, что качества его новых футболистов давали ему новые возможности обогатить свою игру.

Ферран Адриа, признававшийся лучшим шеф-поваром мира не один год и, несомненно, самый новаторский и креативный в своем ремесле, с удовольствием согласился обсудить процессы, происходившие с Пепом, и высказал очень свежую, на мой взгляд, точку зрения на важность всестороннего профессионального роста тренера: «Мне кажется, Пеп слишком рано перешел в „Баварию“, потому что перед этим ему был бы на пользу не год отдыха, а два или три года для поездок по миру, он мог бы узнать гораздо больше. Но верно и то, что шанс поработать с такой командой, как „Бавария“, упускать нельзя. Мало в мире столь солидных команд, как „Бавария“. Он должен был принять то предложение в 2013 году, хотя такой шаг лишил его возможности освоить куда больше нового. Почему я так считаю? В основном потому, что не знаю, владеет ли Пеп эмпирическим методом научной работы. Поэтому, пока он проводил тот год в Нью-Йорке, я убедил его посетить MIT (Массачусетский технологический институт), самый передовой мировой центр инноваций, и встретиться там с его исполнительным вице-президентом Исраэлем Руисом, чтобы познакомиться с центром MediaLab, занимающимся исследованиями в области дизайна и технологий, и узнать больше о том научном методе, который я рекомендовал ему освоить. Потому что одно дело – быть знатоком футбола и просмотреть много матчей, и совсем другое – иметь научный метод работы, эмпирический научный метод, когда тебе почти что по душе, чтобы твои игроки были как послушные роботы для испытания и корректировки разных решений. Но когда говоришь с Пепом, он заявляет тебе: „В ’Барсе‘ суть моей тактики была в том, чтобы довести мяч до Месси“. Никогда не понимаешь, как Пеп оценивает сам себя. У нас с ним близкие отношения, я хорошо его знаю, но я не понимаю, владеет ли он таким эмпирическим научным методом. Конечно, очень сложно выстроить тот или иной метод, ведь это означало бы оставить футбол на два года и полностью посвятить себя расшифровке игры с последующим выстраиванием. В общем-то, именно так поступил я сам – закрыл свой ресторан El Bulli и начал пытаться расшифровать кухню».

Все ранее сказанное полностью совпадает с тем, что обычно говорит сам Гвардиола: «В „Барсе“ моей задачей было помочь команде совершать подходящие движения в нужный момент, чтобы Месси оказался с мячом в определенной точке. Лео тогда завершал этот процесс и забивал».

Но в «Баварии» все оказалось совершенно иначе, ведь уже не было Месси для завершения комбинаций, не было футболистов, с юности готовых играть роль промежуточного звена в подобных перемещениях мяча, поэтому тренеру приходится выстраивать игровые цепочки, сильно отличающиеся от барселонских, чтобы совсем другие по типажу футболисты проделывали свой путь, а еще у них не было такого невероятного завершителя, как Месси. Ферран Адриа подытоживает все отсылкой к баскетболу: «Фил Джексон говорил, что Скотти Пиппен позволил Джордану быть Джорданом. Конечно же, Хави и Иньеста позволили Месси быть Месси». В «Баварии» не было ни Месси, ни Хави, и именно этот фактор был одним из главных стимулов для того, чтобы создать новые пути в игре.

Адриа замечает, что эклектизм Гвардиолы развивался параллельно с осознанием им его собственных возможностей: «Очень быстро Пеп понял, что „Бавария“ не может быть как „Барселона“ – у него нет Месси, и Хави с Иньестой тоже нет, а без них никак не создать гиганта сопоставимого масштаба, но в итоге он в Мюнхене поступил очень умно – испытал самого себя. Он подверг себя самого проверке, чтобы понять, было ли все в „Барсе“ стечением обстоятельств. И нет, не было, потому что в „Баварии“ он смог воспроизвести схожую модель с другими исполнителями, изменив некоторые концептуальные моменты. Кое-что из старого он не мог применить, а кое-что было новым. И только отсутствие Месси (вместе с Хави и Иньестой) не позволило ему добиться настолько выдающихся результатов и настолько волшебной игры, какая была у его „Барселоны“. Однако он понял, что его модель работает. Он много выиграл, играл очень хорошо, но без особой магии от Месси».

Я пробыл с Гвардиолой три сезона в «Баварии», и, на мой взгляд, его поворот в сторону эклектизма был и остается неизбежным, если понимать под таким поворотом гармоничное сочетание его основ радикального «кройфиста» (владение мячом, пас, атака, высокая линия обороны) с новыми концепциями, усвоенными из немецкого футбола (скорость и вертикальная игра, мяч в свободных зонах, навесы из центра в штрафную, групповая атака). На самом деле подлинная ценность тренера заключается не просто в наличии тех или иных убеждений, а в том, чтобы использовать их и внедрять даже при неблагоприятных условиях, и еще в том, чтобы анализировать эти самые убеждения, пересматривать их, корректировать, совершенствовать и адаптировать к имеющейся среде. Убеждения – это инструмент, а не корсет. Они не должны быть догмой, это рамка, внутри которой надо двигаться и ловить волну, и сейчас Гвардиола действует в этих рамках лучше, чем внутри какой-либо догмы.

Надо сказать, кроме многих достижений и улучшений, включенных Пепом в его собственный и командный игровой арсенал, есть еще две сферы, где он не добился больших успехов с «Баварией». Я имею в виду прежде всего управление собственными контратаками и управление игровым ритмом.

В первом случае, хоть сам он часто говорит, что ему нравится, чтобы его команда контратаковала, его же требование об игровом доминировании делает контратаки почти что бесполезными. За три года «Бавария» забила всего девять мячей в контратаках. Несложно понять, что, если команда владеет мячом 75 % времени, а игра развивается в основном на половине поля соперника, эти два обстоятельства сильно затрудняют создание необходимого пространства для любых контратак. Чтобы нужное пространство появлялось, надо позволять сопернику играть первым номером или просто уступить, пусть даже кратковременно или в качестве обманного маневра, игровое доминирование и отойти назад. За последние два сезона, если углубляться в вопрос, «Барселона» Луиса Энрике улучшила этот навык, что позволило трем ее невероятным нападающим (Месси, Суаресу, Неймару) провести несчетное множество успешных контратак. Стоит признать, что отказ от игры первым номером также приводил к большему числу непростых ситуаций в защите, чем в другие времена. Однако Гвардиола и по сей день предпочитает ставить во главу угла игровое доминирование вдали от своих ворот в ущерб созданию благоприятных условий для контратак. Это побочный эффект для самой доминирующей и мало пропускающей во всех турнирах команды.

– Я говорю своим игрокам: «Когда мяч опаснее – рядом с нашими воротами или далеко от них? Что опаснее?» Чем ближе мяч, тем больше вероятность пропустить. Меня никто не переубедит.

ГОЛ В КОНТРАТАКЕ!

Мюнхен, 7 ноября 2015 года

В столовой смотрят видео, где шесть игроков «Баварии» бегут, словно табун лошадей, к воротам «Штутгарта», после чего забивается первый мяч в игре. Тренерский штаб в восторге.

– Гол в контратаке! – восклицает Пеп. Ему нравится стремительность его игроков.

«Штутгарт» разыгрывал угловой, но через семнадцать секунд после свистка мяч оказался в их же воротах усилиями Роббена, направившего его туда животом. Этот гол – результат того, что предложила группа аналитиков во главе с Карлесом Планшартом:

– Мы все просчитали, и получилось отменно.

Доменек Торрен, как ответственный за стратегические действия на поле, перед матчем выделил этот момент в плане на игру красным, потому что «Штутгарт» разыгрывает угловые коротко, их цель – дать сделать Инсуа два-три касания и переправить мяч под удар партнеру, а уязвимость заключается в том, что только полузащитник Сере Дье держится позади и страхует на случай контратаки. На утренней аналитической летучке Торрен объяснил игрокам, что, если они быстро смогут перехватить мяч у Инсуа, вполне вероятно, получится организовать опасную контратаку.

Сказано – сделано. На одиннадцатой минуте «Штутгарт» ввосьмером обосновался в штрафной Нойера или около нее, Эмилиано Инсуа расположился чуть выше слева, а Дье остался единственным на подстраховке. Инсуа ошибся, его пас вышел слабым и мягким, так что Артуро Видаль быстро перехватил мяч, «Бавария» стремглав полетела к воротам Тытоня. Шесть стремительных сорвиголов против одинокого Дье на защите. Хватило восьми пасов и одиннадцати секунд, чтобы яростный забег закончился голом в контратаке, к большой радости клубных аналитиков и тренеров.

Второй аспект, где не наблюдается желаемого прогресса, – это управление ритмом, темпом матчей, особенно в чувствительные моменты сразу после забиваемых «Баварией» мячей. Команда Пепа очень однородна в игровом ритме, что признает он сам, когда об этом заходит речь:

– В некоторых моментах некоторых матчей мы теряли контроль, но ведь наша игра – это вперед, вперед, вперед, атака, атака, атака соперника, давить и не давать ему времени подумать, вперед, вперед, вперед – как быстро поменять такую динамику? Я много над этим думал. Как сказать игрокам, что только что нам забили, поэтому сейчас не атакуем, не давим, не идем вперед? Причем именно когда надо отыгрываться. Чертовски сложно найти такой баланс. Когда ты все три года просишь атаковать и давить даже на самой рядовой тренировке, когда не проводишь ни минуты не в атаке, идешь вперед, на соперника – как сказать игрокам, что сейчас мы вдруг разом становимся пассивными и спокойными?

– Это все равно что просить льва начать ходить на двух лапах.

– Именно. Иногда нам не хватало стабильности после пропущенного мяча. Стабильность здесь – это продолжать защищаться, словно ничего не произошло, и сделать двадцать передач подряд, чтобы успокоиться. Но нет, надо же отыгрываться, поэтому мы хватаем мяч, выстреливаем, как из пушки, и сломя голову бежим вперед. Все спровоцировано самой механикой игры: если у тебя пять нападающих, будет соблазн идти вперед как можно быстрее, чтобы отыграться. Но в таких случаях нужно именно что мышление полузащитника: сейчас я получу мяч и сделаю пятьдесят передач. Тем самым ты снижаешь градус, соперник, забив, «остывает», и ты можешь начать уже думать, как отыграться. Но если ты получаешь мяч и спешно бежишь вперед, ты в итоге теряешь его и снова бежишь назад. Если соперник сохраняет голевую динамику, то бац – снова гол. Нет, это не так должно работать. Спокойствие, пауза и двадцать пасов для снижения градуса.

Эта дилемма в вопросе управления ритмом игры остается в списке того, что требуется улучшить.

3.3. Твердость суждений

Верить можно только в сомнение.

Хорхе Вагенберг

Сомнения всегда будут частью мышления Гвардиолы, но в последнем его году в Мюнхене кое-что резко изменилось. Он перестал колебаться, на смену этому пришла твердость суждений. Пеп хорошо относится к сомнениям и использует их как инструмент для анализа соперника. Так же как игрок в шахматы оценивает различные варианты после того или иного хода, Пеп отправляется в воображаемый путь и мысленно проходит его, чтобы понять, куда он приведет его в игровом плане. «Сомнения» Гвардиолы на деле есть не что иное, как «варианты» шахматиста.

Пеп считает, что в мире футбола нет полностью надежных путей и у любого оппонента есть качества, необходимые для того, чтобы оказать серьезное сопротивление его команде, что иногда заставляет нас подумать, будто Гвардиола пускает пыль в глаза, преувеличивая силу соперников, но он совершенно точно всегда находит у них сильные места и опасные навыки и потому никогда не будет убеждать себя и верить в собственное превосходство. Как бы то ни было, его правило в работе – перебрать все варианты, возможные в столкновении с тем или иным соперником.

После анализа соперника он начинает стратегическое оценивание, выявляя слабые места и ища лучшие средства для удара по ним. Так рождается «план на игру». Далее определяются сильные стороны соперника и то, как от них обороняться, и тогда начинается изучение возможных вариантов, как у шахматистов.

Итог – сложная матрица со всевозможными сценариями, различными планами на игру с разным составом. Каждый вариант попадает на стол для анализа. Пеп не отвергает ничего, какой бы странной идея ни казалась. Только так можно объяснить некоторые случаи последних лет, когда Лам играл крайнего правого в важнейшем матче Лиги чемпионов или когда фланговые Роббен и Рибери выступали в роли центральных полузащитников в не менее значимых матчах.

Одержимое и детальнейшее изучение многочисленных вариантов, возможных на поле, – одно из сильнейших качеств Гвардиолы, но до последнего сезона в этом крылся и побочный эффект: тренер затягивал свои исследования дольше нужного, доводил почти до предела, иногда меняя план на игру вечером в день матча. Перебор вариантов и давление сомнений превращались в колебания, что могло пагубно сказаться на достижении поставленной цели.

Все это изменилось в корне. Пеп больше не колеблется. Он все еще тасует разные гипотезы, подвергает их анализу и тщательному анализу, изучает все варианты, но больше не сомневается при принятии решений. Он выбирает путь и, не сбиваясь, скрупулезно следует ему. Я убедился в этом лично не менее шести раз весной 2016 года, когда Пеп за несколько дней до матча объяснял мне план на игру и даже объявлял предварительный состав. Во всех случаях все так и было. Без единого изменения.

«БУДЕМ ИГРАТЬ СЛЕДУЮЩИМ ОБРАЗОМ…»

Мюнхен, 5 апреля 2016 года

Нынешний четвертьфинал Лиги чемпионов знаменует собой важное изменение в Пепе – он все еще перебирает множество вариантов, но уже не является жертвой своих внутренних сомнений. Он только что победил «Бенфику» 1:0 и уже решил, как будет играть в ответном матче. Во время ужина со своим отцом Валенти и сыном Мариусом он делится своими соображениями на игру в Лиссабоне:

– Центр поля мы заполним Хави, Артуро Видалем и Тьяго, плюс Лам вместе с ними. Вчетвером они образуют ромб и будут проявлять терпение при работе с мячом. А в нападении сыграем в три игрока вместо четырех. Один из двух нападающих останется на скамейке: Лева или Мюллер. Два фланговых нападающих плюс один в центре атаки и четверо полузащитников в центре поля. План такой, потому что против «Бенфики» мы не можем играть по всей длине поля или продвигать мяч прямо по центру, так как в итоге у них может быстро получиться три против одного на фланге. Мы должны двигать мяч вперед, а потом возвращать его к центру поля, тем самым создавая брешь, и тогда будет дриблинг, борьба один на один и выход по центру, и у них не будет времени нас накрыть. Гол должен случиться из второй линии, мы должны приходить туда, а не постоянно там находиться. Вот такой вот план.

Следующую неделю шло изучение альтернативных вариантов, но в итоге Пеп решил довериться первому впечатлению и выпустить тройку полузащитников: Хави, Видаля и Тьяго (плюс Лам) и одного центрального нападающего – Мюллера. Гвардиола образца 2016 года преподносит мало сюрпризов своему тренерскому штабу.

Манчестер даст нам понять, что такое эта приобретенная твердость суждений и уход колебаний после выбора игровой стратегии – результат внутренней зрелости тренера, или же дело в том, что особый проект «Баварии» был доведен до совершенства.

Как бы то ни было, в ожидании окончательного ответа очень интересно вспомнить, что Гвардиола сказал Патрисио Ормасабалю, бывшему игроку и ныне тренеру молодежного состава клуба «Универсидад Католика», когда тот обратился к нему за советом: «Всегда иди со своей идеей до конца, Пато, если это осмысленная идея и ее можно реализовать. Если она безрассудная, ты должен перепроверить ее, но если она хороша и ты веришь в нее – иди вперед, не оглядываясь. А если что-то не получится – к примеру, какой-то перевод мяча не пройдет, – надо не отказываться от идеи, а работать над ней еще больше, делать ее лучше. Делай то, что чувствуешь, а не то, что делают те, кто побеждает».

Воспользуюсь этим советом, данным хорошему другу Ормасабалю, чтобы пояснить кое-что: я никогда не слышал, чтобы Гвардиола утверждал, что его игровые идеи лучше идей других тренеров и что позиционная игра лучше игры в нападении или интенсивной защиты с контратакой. Пеп защищает свои идеи и старается улучшить их, чтобы они применялись с максимальной эффективностью и совершенством, но он очень далек от убежденности в обладании абсолютной футбольной истиной; собственно, на этих страницах видно, как он впитывает и включает в свое видение элементы из других игровых моделей, идеи других тренеров (даже его антагонистов вроде Раньери и Клоппа, которых он тоже уважает) без каких-либо усилий.

На Гвардиолу постоянно вешали ярлык, всегда хотели нагрузить его негибкой догматичностью, которой он лишен, и делали это как его поклонники, так и злопыхатели. И те и те ошибались: Гвардиола не держится за догмы, он постоянно эволюционирует, вылавливает идеи со всех сторон («Я ворую идеи»), перенаправляя их и применяя к своему сущностному видению футбола. Ведь когда ты присваиваешь себе идею, откуда бы она ни взялась, ты самоотверженно работаешь, чтобы воплотить ее в жизнь.

В футболе укоренилось злоупотребление штампами и стереотипами, в отсутствие глубокого знания вопроса используются ярлыки, которыми пытаются оправдать или аргументировать то, что мы видим. Именно поэтому появляются определенные, совершенно искусственные и основанные на обмане понятия, и одно из них – «гвардиолизм» (и точно так же лишено содержания понятие «антигвардиолизм»).

Гвардиолизма как такового не существует среди прочего потому, что Гвардиола – это не «готовый продукт», он все еще создается! А значит, он продолжает меняться. Он менялся в Мюнхене и меняется в Манчестере. Гвардиола – тренер, ищущий прогресс и улучшение, мы уже видели его эволюцию в сторону эклектики, но он не претендует на то, чтобы создать свою школу или окружить себя апостолами – продолжателями его дела, или на то, чтобы воздвигнуть на пьедестал свою футбольную «истину». Он и сам отвергает все намеки на гвардиолизм и не чувствует ничего общего с теми, кто, желая казаться его пламенными последователями, на деле просто штампует поверхностные клише и ошибочные ярлыки, ничуть не лучше тех ярлыков, что пытаются навесить его злопыхатели.

3.4. Новаторство

Изменить что-то – значит связать вещи между собой.

Йон Паскуа Ибаррола

Среди многочисленных определений понятия «инновация» есть определение от Феррана Адриа, оно не только необычное, но и прекрасно подходит Гвардиоле: «Инновация – это во все времена поиск заработка на жизнь».

Поясним, что мы понимаем под инновацией в футболе. Настоящее творчество – это область техники, и здесь игроки – «изобретатели». Инновация от тренера – это применение имеющихся у них ресурсов всеми возможными способами. Предлагаемые ими тактические схемы – это не творчество в узком смысле, и здесь мы говорим «инновация» потому, что речь идет о новом применении уже существующих ресурсов. Это хорошо объяснил профессор Хулио Гарганта: «В музыке уже давно известны все музыкальные ноты, такты и ритмы. Здесь ничего не изменилось, но каждый день появляются новые песни и исполнители. Почему же? Потому что на основе нот, тактов и ритмов можно генерировать что-то новое, создавать новые комбинации. То же самое и в футболе, но здесь для инновации нужно уметь думать и действовать соответственно образу мыслей».

Гвардиола привносит инновации в футбол не из-за своей одержимости духом первооткрывателя, искателя приключений, творца или мессии. Его новаторство – вынужденное. Он должен выживать в каждом матче. Сидеть на месте Пепу не дает соперник; Гвардиола понимает, какие трудности тот ему создаст, и именно это и есть толчок к инновациям, причем настолько, что если спросить себя, какая у Гвардиолы идеальная игровая система, то ответ у нас должен быть только один – перемены. То, что сегодня работает, завтра уже не годится. И надо действовать, надо менять.

Процесс, сопутствующий инновациям, прост. Его исток – в необходимости выжить перед лицом предчувствуемых опасностей. Ядро всего процесса – это анализ соперника без мысли полагаться только на собственные ресурсы (прежде всего на игроков, из позиции и роли на поле), но с поиском новых способов их применения или улучшения уже имеющихся. Итоговый результат такого процесса – определенный «продукт», в котором не всегда, но зачастую есть определенная доля новаторства.

Очень показательно – изучить существенную и важную часть этого процесса, ведь, если проследить за эволюцией футбольной тактики за все время ее существования, можно найти множество заметных сходств у великих тренеров. Все эти совпадения всегда связаны с одним и тем же явлением: поиском новых или улучшением существующих ресурсов. Если проследить за историей ложных девяток, можно обнаружить, что все тренеры (Майсль, Пеуселье, Шебеш, Вильялонга, Кройф, Спаллетти, Гвардиола и т. д.) по совпадению использовали их, но это были воплощения одной идеи в разных обстоятельствах. Если проанализировать, как команда Кембриджского университета ввела схему 2–3–5 в 1880 году и то, как Гвардиола вернул в строй эту же пирамиду в 2015 году, мы увидим нечто схожее – идентичное расположение в пространстве родилось из поиска нового применения того, что уже было делом привычным. И так с большинством достижений и тактических инноваций в футболе. Это не изобретения и творчество в чистом виде, а иное использование схожих ресурсов, и это новое использование как раз и зовется инновацией.

Поэтому изучение истории тактики кажется мне отличным источником вдохновения для современных тренеров. Когда Хуанма Лильо рекомендует Гвардиоле для игры с определенными командами использовать «расстановку в форме песочных часов», Пеп проводит внутреннюю дискуссию со своим тренерским штабом: «Как мы можем сыграть с пятью нападающими, чтобы это не стало самоубийством?» Анализ приводит к схеме 2–3–5, и она снесла «Арсенал» и помогла отыграться у «Ювентуса» в Лиге чемпионов – 2015/16.

Здесь стоит прислушаться к Пако Сейрулло: «Футбол меньше эволюционирует, чем другие командные виды, будь то баскетбол или гандбол, потому что у них есть преимущество в виде игры руками и небольшой площадки, и становится проще поиск чего-то нового и внедрение этого разными способами. Мы же, напротив, играем ногами на большом поле и делим игровую зону с соперником, так что для любых изменений нам нужно очень сильно поднять так называемый технический уровень игроков».

Он продолжает: «Чтобы изменения осуществились, должно улучшаться образование игроков. Они должны принять тот факт, что мало просто играть, надо еще и понимать игру. В целом игрового понимания у них мало. Да, есть интуиция, есть особо талантливые ребята. Кто-то открывает для себя, что дриблинг должен вестись вправо, когда опорная левая нога оппонента находится на земле, но кто-то никогда не догадается об этом, поэтому никогда не будет пытаться обвести и будет пасовать. Кроме того, ему никто не сказал об этом. Правда в том, что игроки, несмотря на наличие тренеров и всего окружения, сами способны конструировать нечто новое, что потом возьмут на вооружение самые сообразительные тренеры или организации, чтобы можно было заявить, что футбол продолжает эволюционировать. Поэтому и говорят, что футбол принадлежит футболистам. Да, отчасти это верно, ведь именно они развивают футбол, но он все же больше командный. В историю попадают „Золотая команда“⁶, „Заводной апельсин“, „Милан“ под руководством Сакки, „Барселона“ Гвардиолы и т. д.».

У Феррана Адриа есть своя точка зрения на инновации в футболе: «Не знаю, говорят ли в раздевалке про инновации. Вряд ли там говорит: „Давайте творить“. Скорее скажут: „Давайте играть“. Все остальное звучало бы революционно. И я думаю, что Пеп обо всем этом уже думал на будущее. Не знаю, если ли футбольная команда, готовая услышать от тренера „давайте творить“. Наверное, над таким пошутят и подумают, что он принял не те таблетки… Превратить футбольную команду во что-то новаторское – это было бы мощно. Превратить ее в творческую лабораторию. В чем же проблема? В футболе такого не приемлют, потому что если ты не побеждаешь, то оказываешься на улице. Представим, что в футболе сделают экспериментальную команду, эдакий „Гарлем Глобтроттерс“⁷, только без шуток, серьезно. Чтобы это была команда, которой не нужно выигрывать чемпионаты, которая гастролирует с выставочными матчами и потому играет с полной свободой. Чтобы в составе были лучшие игроки, чтобы проводили показательные матчи… Конечно, такое невозможно. Кто будет платить всем участникам? Это лишь одна из множества причин. И тут мы оказываемся перед лицом действительности: эксперименты с большой буквы в футболе невозможны. Поэтому те идеи, которые Пеп мог бы вынашивать, невозможно применить в команде. Так что он будет стабилизировать эти идеи до уровня возможной в реализации модели».

ВЫ ВИДЕЛИ, КАК ИГРАЕТ КРОЙФ?

Мадрид, 9 января 2015 года

– Один из памятных эпизодов моей жизни – когда Месси, Хави и Виктор Вальдес пришли ко мне на мастер-класс, а я спросил их: «Вы видели, как играл „Аякс“ 70-х годов, „Аякс“ времен Кройфа?» И все втроем дружно ответили: «Нет», – рассказывает Ферран Адриа. – Я был шокирован. Потому что сейчас ты смотришь игру той команды, и это похоже на сегодняшний футбол. Это брутально. Напротив, игра Бразилии с Пеле не кажется современной. А вот «Аякс» 70-х таким кажется. Он похож на команду наших дней. А эти трое никогда не видели ее игр! Хави, Месси и Вальдес!

И я спрашиваю себя: обязательно ли Хави, Месси и Вальдесу знать и видеть игру «Аякса» Кройфа? Кажется, что не очень. Ладно, хорошо, они игроки, а не тренеры. Но вот если тебе нужно оценить инновационность… Прежде всего: что такое инновация в футболе? Ведь в конце концов мы все измеряем голами. Инновация – это если бы мы знали, кто придумал обводки, кто придумал удар через себя. Да и в каких областях футбола можно творить? Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нам следовало бы расшифровать футбол.

Ведь ты можешь много где творить, дело не только в индивидуальных действиях игрока. Ты можешь творить в том, как организуешь скамейку на матче: вместо того чтобы рассаживаться вот так, давайте посадим всех иначе по таким-то причинам. Но чтобы принять такое решение, сначала нам надо расшифровать эту методологию.

Пеп всегда говорил мне: «Что за черт этот Кройф!» А я ему отвечал: а как же Михелс? Ведь если отмотать назад во времени, получится, что или ты и есть изобретатель футбола, или все просто откуда-то проистекает, имеет какое-то начало. Даже если ты сам очень творческий, все само эволюционирует.

3.4.1. Барьеры, препятствующие эволюции

Одно дело – знать, и совсем другое – извлекать выгоды из знания.

Рикардо Оливос

Добавим к сказанному ранее, что распространение той или иной инновации, появление ее подражателей всегда (и футбол не исключение) тесно связано с входными барьерами на пути этой инновации. К примеру, мало сложного в том, чтобы имитировать линию защиты вчетвером (нужны просто четыре игрока, умеющих защищаться), но вот требования к выстраиванию полной оборонительной схемы с участием всех одиннадцати игроков, при этом схемы гармоничной и скоординированной, гораздо выше. Ну и, конечно, желание создать сложную позиционную игру, в которой атака и оборона неразличимы, а каждое индивидуальное и групповое движение не только осмысленно, но и имеет свою цель – здесь планка поставлена очень высоко.

Точно так же каждый из этих уровней сложности подразумевает разные степени того, как происходит подражание им. В случае позиционной игры (на сегодня – самая сложная и изысканная игровая модель из существующих) иногда «кажется», что в нее играют, но на деле просто копируют какие-то ее отличительные черты, не перенимая сами ее основы, поэтому она не применяется и просто поверхностно имитируются некоторые ее следствия (но никак не причины).

Это можно понять, ведь применение такой модели игры требует создания многочисленных предварительных условий. Тренер и его штаб должны хорошо знать характеристики и положения, подоплеку каждой позиции, применяемых движений и приемов, а полное владение методологией – обязательное условие для обучения игроков и внедрения искомой модели в команде. От футболистов же требуется хорошее понимание тактики и большое усилие воли, чтобы освоить сложную и далеко не так просто воспринимаемую модель игры. В итоге для подражания есть много барьеров уже вначале, все они разные, и уже одно это может объяснить, почему лишь считаные команды смогли успешно справиться с такой задачей. На сегодняшний день это полноценно применяется «Барселоной», «Баварией» и дортмундской «Боруссией»; частичный результат можно увидеть в сборных Чили, Германии, Испании, Италии и Перу, а также в клубах – в частности, в «Хоффенхайме» юного Юлиана Нагельсманна, «Райо Вальекано» Пако Хемеса и «Лас Пальмасе» Кике Сетьена. Новая «Севилья» Хорхе Сампаоли и Хуанмы Лильо начала свое погружение в эту игровую модель. Ну и, конечно же, «Манчестер Сити».

Возможно, помимо описанных трудностей, есть что-то еще, мешающее распространению этой модели, и никто не может объяснить это лучше Хуанмы Лильо:

– У нас хотели создать впечатление – и создали, ведь это не так сложно, – что для позиционной игры необходимы высокоуровневые футболисты. Мне кажется, все наоборот. Люди путают возможное с вероятным. Исходя из правил, в этом спорте возможно, чтобы кто угодно обыграл кого угодно, ни разу не заходя на чужую половину, тем более с учетом недавних изменений в розыгрыше с центра поля. Ни в каком другом спорте такое не может случиться. Не переходя за центральную линию, ты можешь выиграть 1:0. Тренер может натренировать, пытаться увеличить вероятность. Но вот насколько это возможно… Осел вдруг начнет летать – это возможно, но крайне маловероятно. И есть тысячи примеров того, что возможно, но маловероятно. Пока мы разговариваем, я могу начать расти, и мой рост станет два метра. Такое возможно, но очень маловероятно.

По его словам, цель позиционного футбола – увеличить вероятность победы с помощью игры:

– Это доказуемо, и не только с помощью выдающихся команд, но и с помощью гораздо более скромных. Однако, поскольку позиционная игра всегда ассоциировалась с лучшими, с Командой мечты Кройфа или с «Барсой» Пепа, нам говорят, что для такой игры нужны очень хорошие игроки. Конечно, уж с ними ты бы… А ведь все наоборот! Выиграть в два касания, чтобы центральный полузащитник перевел мяч на центрального нападающего, – вот это действительно трудно. Выиграть с помощью двух касаний двух игроков – это менее, гораздо менее вероятно, чем победа с помощью позиционной игры, разве что те два игрока – это полузащитник Марадона и нападающий Марадона. Во всех остальных случаях будет очень сложно.

В этом, по мнению Лильо, причина того, что мало кто практикует позиционную игру:

– Вся эта путаница приводит вот к чему: мы не говорим себе, что с позиционной игрой вероятность победить выше, а говорим, что такая игра возможна только с великими игроками в составе. Но все наоборот. Я всем говорю противоположное: претендовать на победу – а именно это и есть цель игры – усилиями двух-трех игроков в каждом розыгрыше, в два-три касания – это практически чудо. А если мне отвечают, что случается много чудес, то я говорю, что да, особенно если двое играют так, чтобы чудо свершилось, тогда оно, конечно, случается. Те, кто говорит, что такая игра возможна только с выдающимися игроками, в действительности просто хотят играть во что-то другое…

Закулисье 3. Выжить со схемой 3–5–2

Дортмунд, 4 апреля 2015 года

В четверг, 2 апреля, Пеп уже принял решение и сообщил его утром своим помощникам. Без неистовости Роббена и Рибери, без вездесущности Алабы, без чувства предвосхищения Бадштубера (все они травмированы), без чувства соревновательного ритма у Лама и Тьяго команда снова по-спортивному и эмоционально в проигрышной ситуации. «Бавария» не может атаковать на дортмундском «Сигнал Идуна Парк» с шашками наголо, словно бы кадровых проблем нет, поэтому Пеп снова сооружает схему 3–5–2, использованную в финале Кубка 2014 года: плюс один человек в защите, плюс один человек в центре поля, минус двое в атаке.

В последующие дни тренировки были сфокусированы на отработке игрового поведения, предполагаемого выбранной игровой конфигурацией. Рафинья и Бернат должны быть подобны аккордеону и то сближаться, то отдаляться от находящихся между ними трех центральных защитников. Хаби Алонсо придется попотеть, чтобы между ним и центральными защитниками не оставалось пространства, чтобы эта смертельно опасная зона не оставалась на откуп полузащитникам «Боруссии». Лам и Швайнштайгер будут играть в центре, и один из них, по очереди, будет отделяться от Хаби, чтобы оказывать давление впереди, в то время как второй должен будет оставаться рядом с испанцем; а перед парой нападающих, Мюллером и Левандовским, стоит задача потруднее – вдвоем они должны будут стягивать на себя четверку полузащиты соперника, угрожать им настолько, чтобы они не разыгрывались в центре поля, беречь мячи, которые до них доходят, и практически в одиночку строить атакующую игру «Баварии», потому что для остальных игроков есть строгие инструкции от Гвардиолы: никакого риска в нападении, вся атака – только через Мюллера и Левандовского.

В сложнейший момент сезона единственным возможным планом оказалось выживание.

Пеп еще не понимает, сможет ли в апреле – мае применить другой игровой план. Сезон дает понять, что все разработанные им планы разбились о травмы. Начинался сезон с 3–4–3, но Хави Мартинес повредил колено. С приходом Хаби Алонсо Пеп думал было, что сможет применить более каноничную позиционную игру, но потеря Тьяго и перелом лодыжки у Лама спутали карты, некому стало играть в середине, и вариант 4–3–3 отпал. Третьим вариантом в этом сезоне был план с акцентом на нападающих – Гвардиола играл сразу с пятью (2–3–2–3), результаты были прекрасные, но, когда Роббен и Рибери были на пике, в матче против донецкого «Шахтера» конструкция рассыпалась всего за восемнадцать минут, поскольку оба травмировались.

Тогда Пеп вынужден был создать четвертый игровой план, но на дворе стоял апрель, уже не было времени на примерку и корректировки. Теперь каждый матч был как финал, а играть предстояло раз в три дня. Логика говорит, что возвращение Лама и Тьяго, хоть на двоих у них и получается полтора года без игры, должно означать возврат к более каноничной игре с Хаби или Швайнштайгером в качестве единственного центрального полузащитника, который будет доводить мяч до коллег, чтобы они завершали атаки около штрафной соперника. Но правда оказалась суровее. Лам – как дизельный мотор, он надежен, как никто другой, но ему нужно достаточно много времени, чтобы «прогреться». А времени нет. Что касается Тьяго, то он просто-напросто не играл триста семьдесят один день, и наверняка в его голове и в головах всех мюнхенцев роятся сомнения. Пеп спрашивает себя, включает ли его новый план двух игроков, далеких от лучшей формы. И его ответ – нет. Важнее выжить, чем создать четвертый план на сезон.

В матче с «Боруссией», в немецком «Дер Классикере», при владении мячом «Бавария» выстраивается в 3–5–2. «Боруссия» будет захлебываться перед этой закрытой и компактной расстановкой, не оставляющей пространства между линиями, что лишит команду хозяев самого важного для нее – дистанции для разбега. Впервые за все время команда Пепа не заинтересована во владении мячом (оно делится между соперниками примерно пополам) и не пытается засесть на чужой половине. Это предметные указания тренера: компактность линий, численное преимущество в защите и в центре поля, минимум потерь мяча и игра на двух нападающих для завершения ими атак. Дортмундцы играют электризованно, как всегда, но уже через десять минут после начала матча они попались в мюнхенские сети. «Бавария» похожа на «черепаху» древнеримских легионеров⁸ – надежная защита с четырех сторон, полная непроницаемость.

Выделяется тройка центральных защитников: Бенатиа, Боатенг и Данте, все сыграли бдительно и стойко. Швайнштайгер, хоть статистика этого не отражает, провел выдающийся матч, как и Бернат. Дуэт нападающих добился своего: Мюллер и Левандовский притягивают четверку центральных защитников «Боруссии», поляк особенно выделяется, ведь он не только забил победный мяч, разделив голевое действие с Мюллером, но и выиграл десять верховых единоборств за матч – абсолютный рекорд Бундеслиги для нападающего.

Юрген Клопп страдает, пытаясь взломать «Баварию». Складывается впечатление, что тренер дортмундцев ждал более привычную позиционную игру от «Баварии», с большим количеством передач, но это была «Бавария» компактная и закрытая, она не стремилась играть на половине соперника или чрезмерно много владеть мячом, так что тренер и игроки «Боруссии» ломали голову, пытаясь понять происходящее. Они ждали отчаянного и яростного Гвардиолу, а получили Гвардиолу осмотрительного и неприступного – та же версия, которая измучила их в финале Кубка, повторилась в эту апрельскую субботу. Компактные 3–5–2 без единой щели, предназначенные для чрезвычайных ситуаций.

– Тьяго вернулся, это отличная новость. Тьяго придаст нам второе дыхание, – сказал мне чуть позже Пеп.

Вся команда была единодушна, и лучше остальных на этот счет высказался Хаби Алонсо:

– Волшебник вернулся.

Тьяго сыграл лишь двадцать минут, заменив капитана Лама, который снова оставил всего себя на поле, несмотря на неоптимальную форму. Первые пять минут Тьяго после годичного отсутствия были невероятными. Одержимый жаждой, которую трудно описать, испанец словно играл в какую-то другую игру. Он просил мяч, открывался между линиями «Боруссии», финтил, обводил, находил для паса просветы, видные только ему… Пять минут на поле – и Тьяго уже монополизировал игру. Конечно, это было своего рода наваждение, вскоре он уже расплачивался за это потерей ритма и, хоть тренер и повысил ставки, выпустив Гетце, начал выпадать из игры. «Бавария» перетерпела высоковольтную «Боруссию» и сделала важнейший шаг на пути к третьему подряд и второму для Пепа чемпионству.

Победу праздновали бурно, а еще сильнее – возвращение волшебника Тьяго. Партнеры на всю раздевалку славили его возвращение, а сам Тьяго не сдерживал слез. Он пережил сложный год, темный и очень горький, и теперь эмоции переполняли его, он плакал, а партнеры обнимали его, качали и целовали.

– Мы провели очень серьезный матч, – сказал Хави. – Люди могут думать разное о «Боруссии», ведь ее позиция в таблице оставляет желать лучшего, но матч все равно был очень тяжелым. Он был сегодня похож на полуфинал Лиги чемпионов.

Юрген Клопп, всегда искренний в своих комментариях, подвел итог:

– «Бавария» заслужила победу.

Пятидесятая победа Гвардиолы в семидесяти одном матче. Это рекордная скорость для Бундеслиги, ведь Удо Латтек, предыдущий обладатель рекорда, потратил на достижение полусотни побед семьдесят восемь матчей. Гвардиола бьет рекорды, и ему остается небольшой шаг до второго титула в чемпионате подряд, но он крайне раздосадован. Не сразу после финального свистка, конечно, когда он счастлив и ликует, но через несколько часов, когда он уже разобрал матч с тренерским штабом.

Перед этим, впрочем, он обнял всех своих ребят, особенно горячо – Лама и Тьяго; он при всех поздравил Данте, уже не первую неделю пребывавшего в унынии, а также сказал, что гордится этой победой, заработанной «настоящей командой», и в этими словами он выражает сложность момента для «Баварии», ослабленной травмами, но сильной характером, готовой как никогда преодолевать препятствия в соревновательном духе.

Но в душе Пеп недоволен…

Это не вяжется с его бурной радостью сразу после матча. Он даже за минуту до финального свистка горячо обнимался с Ламом, заранее празднуя победу. У Пепа есть причины для радости – он снова победил соперника на его домашнем стадионе, и хотя эта команда переживает непростые времена, все последние годы это была настоящая глыба: два чемпионства подряд, финал Лиги чемпионов, победа в Кубке 2012 года, где «Бавария» была уничтожена 5:2, два Суперкубка Германии подряд…

Пеп недоволен.

– Мы победили и сделали то, что должны были. Такой и был план, ребята все сделали отменно. Но план был откровенным упражнением на выживание, чтобы попытаться уйти целыми и сделать шаг вперед после стольких перенесенных невзгод.

В такие моменты Пеп не приемлет возражений или аргументов в пользу того, что было крайне необходимо сыграть именно так.

– Так мы никуда не придем. Невозможно. Мы преодолели препятствие, но наша манера игры должна быть иной.

Ему напоминают про Тьяго и Лама, про легион травмированных, а он непреклонен в своем анализе. Он победил, но прекрасно понимает, что он сделал это, пойдя тем путем, который его не устраивает. Он знает, что альтернатив не было, в конце концов, он сам решил, что это был единственно верный план. Но сразу после победы появляется его нонконформизм.

4. Почему он лучший тренер?

Лучшие учителя – те, кто учит, куда нужно смотреть, но не говорит, что ты должен увидеть.

Александра Трефор

Пеп стал лучшим тактиком потому, что Германия не позволила ему завязнуть в комфорте той игры, которую он практиковал в «Барселоне» в течение четырех чудесных лет. С «Баварией» играть так же было нельзя, и этот вызов стал неожиданным источником роста. Пеп был вынужден измениться, приспособиться, следуя инстинкту самосохранения в немецком футболе, чья структура все еще сильно завязана (хотя на первый взгляд и не скажешь) на защите усилиями большого числа игроков и рывках вперед при малейшей возможности, без мыслей о том, что остается позади или что будет дальше. Поэтому в Бундеслиге каждую неделю можно увидеть самые быстрые и ладные контратаки во всем европейском футболе, хоть и не самые эффективные при этом, но, в свою очередь, это заканчивается достаточно неточной, поспешной игрой с нехваткой пауз. Это бесконтрольная игра. Гвардиола постоянно повторяет фразу Хуанмы Лильо, отражающую суть такой игры: «Чем быстрее летит мяч, тем быстрее он вернется».

Эта простая формулировка, точно описывающая одно из слабых мест игры «бей-беги». Гвардиола очень часто пользуется этим постулатом:

– Лильо вообще красноречив, но эта его фраза – одна из лучших. Я часто использовал ее в Мюнхене. Я не сразу понял, как ее правильнее перевести. Я говорил игрокам: «Хотите играть в длинный пас? Нет проблем… Но вы должны кое-что понять: мяч, который быстро продвигается вперед, так же быстро вернется назад». И это чертова правда жизни в футболе. Восемь из десяти длинных передач игрок соперника перехватывает. А когда ты подключаешься, мяч уже возвращается назад. Иные говорят: «Какая разница, мы быстро его отнимем и сделаем заброс вперед!» Но мяч возвращается раньше, чем ты можешь себе представить… Эту прописную истину я много раз объяснял своим ребятам в «Баварии», и в Англии мне тоже придется часто этим заниматься.

Хуанма Лильо – важнейший персонаж в карьере Гвардиолы. Если Йохан Кройф поверил в Пепа как в игрока и вознес его до уровня капитана «Барселоны», то Хуанма Лильо опекал его при переходе из игроков в тренеры. Если Кройф развил позиционную игру благодаря своей невероятной интуиции, Лильо сделал нечто крайне сложное – создал корпус идей, позволивший воспринять (и распространить) позиционную игру. Гвардиола интуитивно близок к Кройфу, но ему нужен был дидактический характер Лильо, чтобы углубиться в эту модель и освоить, как ей учить.

Кройф и Лильо были важными наставниками для Пепа, не проходит ни дня, чтобы он кого-то из них не вспомнил. «Хуанма говорил мне» – одна из его обычных присказок, и это придает оттенок категоричности идеям Лильо, о котором сам Пеп говорит: «Хуанма хорошо говорит, но еще лучше тренирует». Такая характеристика дает Лильо кредит доверия гораздо больший, чем бывает обычно: его ценность не в словах, а в способности создавать применимую на практике манеру игры путем тренировок, а также обучать ей дидактически.

Я говорил с Лильо о том, что чем быстрее мяч продвигается вперед, тем быстрее он возвращается назад: «Все так, потому что поступательное развитие игры означает сиюминутное давление, в то время как быстрое развитие – это внезапный откат. Чтобы игроки нападения в игре были на высоте, мне нужно взаимодействие игроков защиты, а поскольку единственное, что упорядочивает или делает игру хаотичной, – это мяч, то он всегда позволяет моим игрокам находиться на разных осях, на разных высотах. А если ты уже двигаешь игроков соперника, найти свободных партнеров будет куда проще, потому что некоторые игроки при перемещениях для нейтрализации соперника разрывают свои игровые связи или же все они отдаляются друг от друга».

Лильо добавляет: «Если люди спешат активно сыграть, команде трудно будет продвигаться вперед в достаточной степени для слома соперника. При быстром развитии игры ты делаешь стремительный пас, и мяч потом так же стремительно возвращается… И пиши пропало. Надо делать передачу в нужное время, в нужное место и на нужном этапе. В противном случае чем раньше мяч уйдет вперед, тем раньше он вернется, но есть нюанс: мяч катится вперед один, а обратно возвращается уже с игроками соперника…»

На этом месте позвольте мне обратиться к истории футбола и поделиться, что писал в 1901 году (да, в 1901-м) в своей книге «Футбол ассоциации» легендарный капитан «Шеффилд Юнайтед» Эрнест Нидем, один из выдающихся игроков Англии начала прошлого века: «Иногда, и мне нравится это подчеркивать, комбинации между защитниками и полузащитниками – хорошее решение. Когда защитник может сделать передачу полузащитнику в хорошей позиции для продвижения вперед по полю, надо без раздумий поступать именно так, а не делать дальний заброс. Такой тип игры куда успешнее, чем более привычная манера. Слишком часто защитники, когда представляется случай, бьют по мячу от души, думая, что это целый подвиг, и забывая, что в девяти случаях из десяти мяч пролетит над их нападающими и окажется в ногах у игроков соперника, и он легко завладеет им».

Лильо и Гвардиола нашли бы общий язык с Нидемом. Или с Джимми Хоганом, придерживающимся тех же взглядов, о чем высказался Норман Фокс в книге, посвященной английскому тренеру: «Хоган утверждал, что лучшая и самая надежная модель игры – осторожное начало в зоне защиты, продвижение с помощью короткого паса. Он ничего не имел против длинных передач, но они должны были быть очень точными. Он подчеркивал слово „точные“. Запускать длинные мячи без причины, чтобы в итоге подарить их сопернику, – такое никогда не было частью его тактики». Но вернемся в день сегодняшний, заметив только, что современный футбол все еще очень часто протекает по сценариям, очень далеким от видения Нидема и Хогана.

СОВМЕСТНОЕ ДВИЖЕНИЕ

Мюнхен, 1 февраля 2016 года

Ноэль Санвисенте замечает:

– В «Барсе» самым интересным было то, как она возвращала себе владение. Насколько быстро и качественно это удавалось сделать.

Гвардиола на это отвечал:

– Так было потому, что мы шли вперед вместе, все были недалеко друг от друга и при потере мяча не оставалось ничего иного, кроме как вернуть его себе, а это было проще простого! Если фланговые игроки открыты, но нападающие близки к мячу, при потере ты можешь без труда вернуть себе мяч. Процесс делаю пас – делаю пас – делаю пас, движемся вместе – движемся вместе – движемся вместе – это совместное продвижение с мячом. И потери легко исправляются. «Барса» была самой неатлетичной командой в мире, рост Хави или Иньесты – 170 сантиметров, но они возвращали себе мяч потому, что двигались близко друг к другу.

Но надо быть начеку: когда ты в атаке и впереди мяча много игроков, при потере ты приговорен… Однозначно приговорен. Если двое нападающих слишком высоко, а два вингера слишком открыты и ты теряешь мяч, никто из этой четверки не поможет. Если ты каждый раз запускаешь мяч далеко – чао, ты устранен. Даже самая атлетичная команда не может вернуть себе мяч после такого. Даже немцы, хотя физика у них зверская. Это не вопрос силы, это вопрос пространства. Поле большое, футбол очень широкий. Он огромен, и, если ты делаешь все не так, как я говорю, – чао.

4.1. Догма, прощай

Никогда не делай того, что уже умеешь делать.

Эдуардо Чильида

За время своего пребывания в Германии Пеп становится более устойчивым, он ищет формулу того, как встроиться в скоростной ритм игры. И в то же время избежать контратак соперника. Он приспосабливается к Бундеслиге, по итогам своего трехлетия ему удается приручить зверя, успокоить игру, наполнить ее передышками. Он смог снизить скорости соперника, не замедлив собственных игроков. Проявляются некоторые парадоксы. Его «Бавария» – команда с лучшей обороной на континенте, но защищается она в пятидесяти метрах от ворот и с помощью двух юнцов (Киммиха и Алабы), играющих центральных защитников, хотя они не центральные защитники. Его футболисты действуют с видимой осмотрительностью, но совершают по 170–240 рывков за матч, почти всегда превосходя по этому показателю соперников. А в пятидесяти трех матчах своего третьего и последнего сезона Гвардиолы «Бавария» позволяет соперникам нанести всего 161 удар по своим воротам, в среднем это три удара за матч. Пеп дает нам определение своей игры:

– Если кто-то хочет взаправду понять, что мы сделали за эти три года, то вот выжимка: мы играли с Киммихом и Алабой (центральным защитником и фланговым защитником) в роли центральных защитников, мы поместили их в пятидесяти метрах от Нойера, что позволило нам диктовать свои условия на чужой половине, и играли благодаря этому так, что нам забили только 17 мячей в 34 матчах лиги. Вот она какая – наша игра.

Даже сам Гвардиола не предполагал, что придется так сильно приспосабливаться к Германии. Он быстро понял, что его «Бавария» не могла играть, как его «Барселона», – достаточно было взглянуть на базовые качества его игроков. Помимо Тьяго, выпускника барселонской академии «Ла Масия», ни у кого не было за плечами тысяч часов занятий, посвященных позиционной игре. В Мюнхене Пеп мог показать им ее основы и немного приблизить к ней, но не мог их превратить в верных последователей. «Барса» была оркестром, состоявшим практически полностью из скрипок; в «Баварии» у исполнителей было меньше специфической глубины, зато разнообразие инструментов было больше. Исходя из сущности доступного инструментария, «Мюнхенская филармония» никак не могла играть так, как «Барселонская филармония», даже если обе исполняли одну и ту же партитуру, потому что мюнхенцы по определению были более разноплановыми по своим качествам, и к тому же клуб стремился развивать и дальше эту свою черту – к примеру, поэтому продали Тони Крооса, несмотря на возражения Гвардиолы.

Пеп быстро понял, в какой реальности очутился, и отказался от своей идеи воспроизвести модель «Барсы», выбрав более длинный и тернистый путь. Он не изменил своему видению футбола: ему нужен мяч, он хочет доминировать в матчах, замедлять их, тормозить скорости соперника, обрубать его контратаки, захватывать контроль над полем через пас и постоянное движение без отхода с позиции каждого игрока и всегда атаковать, при любом раскладе. Но он отказался от основополагающей догмы и добился, чтобы «Бавария» исполняла позиционную игру по вертикали и на высоких скоростях.

ДВАДЦАТЬ ТРИ ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ СХЕМЫ

Ничто не отражает перемены Пепа в Германии так, как число использованных им игровых схем. В Мюнхене он задействовал в общей сложности двадцать три различные схемы, немного не дотянув до двадцати девяти – именно столько вариантов, по мнению Марсело Бьельсы, способна применять футбольная команда.

Мы можем разделить 23 схемы на три большие группы, в зависимости от частоты и способа их применения Пепом в «Баварии»:

• базовые;

• альтернативные;

• эпизодические.

БАЗОВЫЕ:

• 4–3–3

• 4–2–3–1

• 4–2–4

• 3–4–3

• 2–3–5

• 2–3–2–3

АЛЬТЕРНАТИВНЫЕ:

• 4–4–2 (с ромбом и без ромба)

• 4–1–4–1

• 4–2–2–2

• 4–2–1–3

• 4–1–1–4

• 3–5–2 (и ее защитный вариант 5–3–2)

• 3–3–1–3

• 3–2–3–2

• 2–3–3–2

• 2–4–4

ЭПИЗОДИЧЕСКИЕ:

• 3–6–1

• 3–2–5

• 3–1–4–2

• 3–1–2–1–3

• 3–3–4

• 5–4–1

• 2–3–1–4