Kitabı oxu: «Измена. Бракованная жена»

Глава 1

Я стою перед зеркалом в ванной и смотрю на белую пластиковую палочку с одной полоской в дрожащих руках.

— Ну же, — шепчу я, словно от моих слов может что-то измениться. — Пожалуйста...

Но вторая полоска так и не появляется. Как не появлялась десятки раз до этого за девять лет брака.

Я зажмуриваюсь, сжимаю тест в кулаке и прислоняюсь лбом к прохладному кафелю. Слёзы жгут глаза, но я не могу им позволить пролиться — сейчас неподходящее время для слабости. Через пять минут мне нужно выйти к гостям с улыбкой на лице. Сегодня день рождения Димы, внизу собралась вся семья, и я, Ольга Валерьевна Андреева, врач-гинеколог высшей категории, женщина, которая помогла родиться сотням детей, не имею права расклеиваться из-за очередного отрицательного теста.

Какая жестокая, издевательская ирония.

После третьей попытки ЭКО прошло три месяца. И задержка в пять дней меня обнадежила. Я специально тянула до дня рождения мужа, потому что была на 99 процентов уверена, что мое напичканное фертильными гормонами тело позволит беременности наступить естественно.

Успела придумать, как скажу Диме. Как его мать наконец-то замолчит со своими колкостями. Как я буду вести собственную беременность, как мы будем выбирать имя, обустраивать детскую.

Боже, я ведь даже бодик для новорожденного купила нейтрального бежевого цвета!

Открываю кран, умываюсь холодной водой и смотрю на своё отражение. Тридцать четыре года, классические черты лица, тёмные волосы собраны в элегантный пучок. Под глазами — лёгкие тени, которые тональный крем скрывает не полностью. Выгляжу усталой.

Наверное, потому что и вправду устала от попыток, надежд и разочарований. От взглядов, полных сочувствия. От немых вопросов «Ну когда же?»

Стоп. Хватит жалеть себя. Сегодня праздник, гости ждут.

— Оля! — раздаётся голос Димы из-за двери. — Ты там долго ещё? Мама спрашивает, когда подавать торт.

Ничуть не удивлена. Валентина Петровна всегда спрашивает, всегда контролирует и всегда все знает лучше других.

— Минутку! — отзываюсь я, быстро поправляя макияж.

Тушь, помада, румяна. Механически, как перед операцией. Только сейчас я готовлюсь не спасать чью-то жизнь, а просто пережить семейный ужин. Достаю из косметички консилер и тщательно маскирую темные круги под глазами. Добавляю румян на скулы — слишком бледная. Ещё немного блеска на губы. Вот так лучше.

Выбрасываю тест в мусорное ведро, прикрываю его салфетками и выхожу.

В коридоре пахнет жареным мясом и духами свекрови — тяжёлыми и до тошноты приторными. Я останавливаюсь у двери в гостиную, собираюсь с силами, расправляю плечи, натягиваю улыбку и уже готова войти, когда слышу её голос.

— ...ну я понимаю, когда обычная женщина не может забеременеть, — говорит Валентина Петровна, моя свекровь, и в её тоне столько яда, что хочется развернуться и уйти. — Но когда гинеколог... Это же как сапожник без сапог! Как она может лечить других, если себе помочь не в состоянии?

Застываю на месте пытаюсь дышать, хоть это и становится трудно.

— Валентина Петровна, — раздаётся голос Иры, моей лучшей подруги, и я благодарна ей всем сердцем за попытку меня защитить. — Вы не правы. Оля — блестящий врач. К ней очереди на месяцы вперёд, она ведёт самые сложные случаи. То, что у неё самой пока не получается...

— Пока? — перебивает свекровь, и я представляю, как она поджимает накрашенные губы. — Девять лет, Ирочка! Девять! Какая-то бракованная жена попалась моему сыночке. Может, ей стоит освободить место для другой? Молодой и здоровой? Мой Димочка так мечтает о детях, а она...

Что-то внутри меня обрывается. Словно тонкая нить, которая держала всё вместе, наконец не выдержала.

— А она стоит за дверью и всё слышит, — тихо говорю я, входя в гостиную.

Валентина Петровна осекается, бледнеет, потом краснеет. Её рот открывается и закрывается, как у рыбы, выброшенной на берег. Ира вскакивает с дивана, её щёки тоже заливает румянец.

— Оля, я... — начинает Ира, её голос дрожит.

— Всё в порядке, Ир, — обрываю я, глядя прямо на свекровь. — Валентина Петровна просто озвучила то, что думает. Честно и даже похвально, в какой-то степени.

Вижу, как свекровь сглатывает. Она открывает рот, пытается что-то сказать, но я не даю ей заговорить:

— Извините, что заставила волноваться. Торт сейчас будет. Или вы хотите сначала обсудить все мои профессиональные и личные неудачи? Составить полный список? Я могу помочь, если хотите.

— Оль... — Дима решает вмешаться, чтобы его мамочка не свалилась с фальшивым инфарктом.

— Я просто принесу торт, – обрываю его и выхожу из гостиной.

В кухне я хватаюсь за край столешницы и задерживаю дыхание на выдохе.

Раз. Два. Три. Пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Руки дрожат. Внутри всё кипит — гнев, боль, обида.

«Освободить место для другой».

Боже, неужели Дима тоже так думает? Неужели я для него просто неисправный инкубатор?

— Оля...

Я оборачиваюсь. Ира стоит в дверях, в её карих глазах — вина и сочувствие. Она выглядит растерянной, несчастной, и я понимаю, что не должна вымещать на ней злость.

— Прости, пожалуйста, — говорит она, быстро подходя ко мне. — Я пыталась её остановить, но она...

— Знаю. Спасибо, что заступилась.

Ира обнимает меня, и я позволяю себе на секунду прислониться к её плечу. Мы дружим со школы, она единственная, кто по-настоящему меня понимает.

— Не обращай внимания на эту старую ехидну, — шепчет Ира. — Ты потрясающий врач и замечательная женщина. И у тебя всё обязательно получится, когда придет время.

В её глазах — искренность, тепло и какая-то тревога?

— Ир, у тебя всё в порядке? — спрашиваю я, на секунду забывая о собственных проблемах.

— Да, конечно, — слишком быстро отвечает она, отводя взгляд. — Просто переживаю за тебя.

Я хочу спросить ещё, но она уже поворачивается к столу:

— Давай вынесем этот торт, пока твоя свекровь совсем не извелась. Или не придумала ещё какую-нибудь гадость.

Я киваю и беру поднос с тортом. Тридцать пять свечей — по числу лет Димы. Ира зажигает их, и мы идём в гостиную.

— С днём рождения тебя! — начинаю я, и все подхватывают.

Дима улыбается, но я вижу в его глазах вопрос.

«Поговорим потом», — мысленно отвечаю я ему.

Муж задувает свечи и целует меня в щёку , приобнимая за талию. Но почему-то я не чувствую привычного тепла и спокойствия от этого жеста. Словно окаменела.

Я улыбаюсь, разрезаю торт и раскладываю по тарелкам. Играю роль счастливой жены и радушной хозяйки. А внутри — пустота. Такая же безнадежная, как тест с одной полоской, который лежит в мусорном ведре в ванной.

Валентина Петровна демонстративно молчит весь оставшийся вечер, но её взгляд красноречивее любых слов. Осуждающий и холодный. Дима пытается разрядить обстановку шутками, но получается натянуто.

Когда наконец последние гости уходят, я чувствую себя выжатой, как лимон. Ира обнимает меня на прощание особенно крепко.

— Позвоню завтра, — шепчет она.

— Пока, именинник, – она чмокает Диму в щеку, но как-то слишком резко и поспешно отстраняется, а он,наоборот, как заторможенный, чуть придерживает ее руку в своей.

Не успеваю все это проанализировать и сделать какой-то вывод, как входная дверь хлопает.

Почему-то этот звук эхом и болью отдается в области грудины.

— Оль, ты в порядке? – интересуется Дима.

— Да, просто устала. Пойдем спать? – отмахиваюсь я.

— Ты иди, а я еще поработаю в кабинете.

Ложусь в холодную постель и долго смотрю на тени от деревьев на потолке.

Меня не покидает чувство, что скоро в моей жизни что-то изменится.

Я просто ещё не знаю, как скоро и насколько больно.