Kitabı oxu: «Измена. Время менять курс»

Глава 1

— Уважаемые пассажиры! Говорит ваш капитан, меня зовут Елена Васнецова. А помогают мне сегодня второй пилот - Евгений Багрянцев и дружная команда бортпроводников. Наш полет в солнечную Анталию пройдет на высоте десять тысяч метров. Я очень рада, что маршрут проходит над Кавказскими горами. Эльбрус сможете увидеть в иллюминаторах справа. Счастливчики, у которых места с той стороны, не жадничайте и дайте другим щелкнуть пару кадров на память! Желаю вам приятного полета! – отключаю микрофон и проверяю датчики.

— Елена Владимировна, – раздается голос старшей бортпроводницы по внутренней связи. – Там пассажирка хочет сняться с рейса.

— Что с ней? Приступ? – морщу лоб, в уме прикидывая, сколько времени займет задержка.

— Да нет, просто не хочет лететь с женщиной-капитаном, – немного виновато произносит Эмма.

— Скажи, что уже поздно, на взлетку выруливаем. Отбоя не будет. Предложи ей выпить для успокоения, – отметаю мысли о задержке и начинаю движение.

— Ой, она чемодан достала! – в голосе девушки откровенная паника. – Полицию вызывать?

— Сейчас разберемся! – отключаю динамик и отстегиваю свой ремень. — Так, Женек, ты за главного на минутку.

Открываю замок, выхожу в салон бизнес-класса и застываю на месте, прикованная к покрасневшему лицу пассажира, который пытается усадить обратно в кресло трепыхающую лань в розовом спортивном костюме. А та отчаянно вырывается, успевая попутно препираться со стюардессой.

— Немедленно высадите меня!

— Мы не можем! Судно в движении! Сядьте и пристегните ремень! Иначе мы вынуждены будем вызвать полицию!

— Я сама тебе сейчас полицию вызову! Ты хоть знаешь, кто это? – горячится девушка, тыкая в мужчину в деловом костюме.

— Да успокойся ты! – ее спутник явно теряет терпение. Он поднимается с места и буквально выдергивает ядовито-лимонный чемоданчик из ее рук. — Ну и что, капитан - женщина! Она ж не в первый раз замужем! Уже летала! – он силком усаживает прелестное создание с силиконовыми губами, нарощенными ресницами и накладными ногтями.

— Ну правда, чего так нервничать? Хоть капитан и первый раз замужем, так это ведь поправимо! – я подхожу к ним и произношу это с милой улыбкой, наблюдая, как вытягивается лицо моего мужа.

Он бросает свои попытки пристегнуть спутницу и раздраженно щелкает своими ремнями безопасности.

— Ты же не летаешь за границу! – в голосе губернатора области, Васнецова Николая Борисовича, явный упрек.

— Ты вообще-то тоже, – хмыкаю я, глядя на мужа. – Или ты уже освободил ответственную государственную должность?

— Типун тебя! Лен, ну ты как ляпнешь! – в глазах Коли мелькает суеверный ужас, он чуть было не плюет через плечо.

— Пупсик, ты ее знаешь? – в глазах силиконовой красавицы в розовом спортивном костюме мгновенно исчезает страх, а лицо озаряется радостью. — А пусть она меня в кабину пилотов проведет,а? Если она твоя подруга. Я видосик сниму, выложу, девки просто обзавидуются!

Девица хлопает в ладошки и елозит на кресле. Кажется, она совсем забыла, что еще минуту назад хотела выйти из самолета.

— Я - не подруга, а жена! – произношу, уперев руки в боки. – Правда, очень скоро бывшая…

— Как жена? Пупсик, твоя жена же в коме…– накладные ресницы начинают хлопать с такой скоростью, что позавидовали бы лопасти нашего Боинга.

Почти на физическом уровне ощущаю, как внутри что-то обрывается — резко и с хрустом, как трос, который держал на весу всю мою двенадцатилетнюю выдержку. Пальцы немеют, и я сжимаю их в кулаки за спиной, чтобы никто не заметил, как меня трясёт.

— А я как раз сегодня очухалась. И сразу за штурвал. Так что пристегни ремни, красавица, вдруг по ошибке мертвую петлю решу сделать, – это я говорю, чуть нагнувшись к креслам, чтобы не пугать других пассажиров.

Из меня вырывается смешок, когда влюбленные голубки бледнеют, как по команде, а Коля даже резко оборачивается по сторонам и проверяет, не услышал ли кто.

— Уважаемые пассажиры! Приготовьтесь к полету, мы скоро взлетаем! – громко объявляю с улыбкой и спешу в кабину.

— Уговорили тревожницу не выходить? – смеется Женя.

— А как же, – надеваю наушники и сосредотачиваюсь на приборах.

Пальцы привычно ложатся на штурвал. Вышка дает разрешение, и я вывожу борт на полосу — ровно и уверенно. Как делаю это уже двенадцать лет. Примерно столько же я выруливала в своем браке — осторожно, по осевой, не задевая чужих крыльев.

— Готовы к взлету, — подтверждаю диспетчеру и до упора двигаю рычаги тяги вперед.

Двигатели набирают обороты, корпус мелко вибрирует, и «Боинг» начинает разгон. Скорость растет — сто, сто двадцать, сто сорок узлов. Женя монотонно считывает показания.

— V1.

Точка невозврата. Теперь только вперед.

Забавно, как авиация подкидывает метафоры именно тогда, когда не просишь.

— Rotate.

Плавно беру штурвал на себя. Нос самолёта отрывается от полосы, и через секунду земля начинает проваливаться вниз.

В голове проносится мысль:“ Вот так бы и от Коли оторваться — одним движением, чисто, без тряски”.

Шасси с тяжёлым гулом уходят в ниши. Убрать все лишнее, спрятать — это я тоже умею. Двенадцать лет практики. Набираем высоту — тысяча футов, две, пять. Автопилот пока не включаю, хочу вести сама. Руки должны быть заняты чем-то осмысленным, иначе мозг начнет прокручивать лицо Коли и эти дурацкие силиконовые губы рядом с ним.

Пять часов полета проходят на удивление гладко. Ни болтанки, ни грозовых обходов. Жаль, что в семейной жизни нельзя включить автопилот и пересидеть турбулентность в кресле, попивая кофеек.

На подлете к Анталии снижаюсь плавно, по глиссаде, выравниваю курс. Снижение — самый опасный этап.

В жизни тоже: вниз всегда тянет резче, чем ожидаешь. Выпускаю механизацию — закрылки, предкрылки, — и борт чуть вздрагивает, замедляясь. Шасси выходят с характерным гулом. Выпустить опоры, встать на что-то твердое — пора бы и мне.

— Полоса в видимости, — подтверждает Женя.

Касание — основные стойки, потом передняя. Реверс, торможение. Машина послушно катится по бетону.

— Дамы и господа, добро пожаловать в Анталию. Температура за бортом — тридцать два градуса. Спасибо, что доверили мне вашу жизнь, — произношу в микрофон бодрым голосом, хотя внутри все стонет от боли.

Глава 2

Сдаю документацию, благодарю экипаж и спешу на паспортный контроль. Мечтаю добраться до гостиницы и упасть на кровать. Мобильник, поймав связь, взрывается звонком.

— Алло?

— Ленчик, ты надолго опаздываешь? А то у меня следующая пациентка должна вот-вот подойти, – голос Оли взволнованный.

— Олечка! Прости дурынду! Меня срочно в замену поставили на Анталью, Костин заболел, а предупредить тебя совсем забыла!

— Так ты в Анталье?

— Так точно, Ольга Валерьевна. Прости, дорогая. С меня коробка халвы!

— Васнецова, брось свои шуточки. Еще взяток мне от тебя не хватало, – хмыкает подруга, а по совместительству мой гинеколог. — Как вернешься, сразу ко мне. Плановый осмотр никто не отменял. У тебя ж как раз третья фаза цикла?

— И все-то ты помнишь.

— Ну кто-то же должен. Ладно, до встречи на приеме.

Прохожу контроль и двигаюсь в сторону выхода, где нас с экипажем ждет автобус, но дорогу мне преграждает недовольное лицо Коли.

— Лен, ну что за дела! Устроила истерику. Жанна - моя секретарша новая, а здесь – переговоры с турками, которые хотят теплицы свои у нас поставить. Я ж не могу по протоколу без секретарши прилететь.

— Жанне стюардессой надо было идти, – издаю издевательский смешок, с удовольствием наблюдая, как у Коли дергается левый глаз. – Хотя, в воздух нельзя, если больше 50% тела - силикон. Взорваться может.

Обхожу мужа и шагаю на выход, но он хватает меня за рукав пиджака.

— Думаешь, умная такая! Да одно мое слово - и вылетишь из авиакомпании! Я с Мартиросовым в одну баню хожу…

— Баб хоть не одних и тех же вы там приходуете? Или у вас все общее? – язвлю я, сбрасывая руку мужа.

— Поговори-поговори. Посмотрим, как ты запоешь, когда вернешься из рейса, – Коля утирает испарину на лбе платком.

— Коль, а чего ты вцепился в меня, как клещ? – подхожу к мужу почти вплотную. — Ну разлюбил, так иди на все четыре стороны! Хочешь, Жанну, хочешь, Сабину, да хоть Карину имей! Разведемся и делу конец! Тем более, кроме штампа в паспорте нас уже ничего не связывает. Может и к лучшему, что детей нам бог не дал…

— Потому что дура ты, Ленка! – в сердцах бросает Коля. — Летаешь в своих облаках, вместо того, чтоб дома сидеть да деньги мои тратить!

— А мне, Коленька, деньги твои не нужны! И ты мне тоже не нужен! Знаешь ли, с рогами в кабину помещаться не смогу!

Коля вдруг хватает меня за локоть и оттаскивает в сторону, подальше от моего экипажа, который деликатно делает вид, что не замечает сцены.

— Никакого развода не будет! — шипит он, озираясь по сторонам. — Ты хоть соображаешь, что несешь? У меня в сентябре перевыборы! Губернатор-разведенец — это конец карьеры! Избиратели у нас за семейные ценности голосуют!

— А губернатор с силиконовой секретаршей — это, значит, семейные ценности? — киваю с преувеличенным пониманием.

— Жанна — это просто секретутка временная, — Коля понижает голос до свистящего шепота. — А репутация — это навсегда. Потерпи до октября, потом хоть в суд, хоть к черту на рога.

— Потерпи? — переспрашиваю, и у меня начинает подрагивать бровь. — Коль, ты мне предлагаешь полгода побыть декорацией на твоих предвыборных плакатах?

— Не декорацией, а женой! — он выпрямляется и поправляет галстук, словно перед камерой. — Тебе-то что, сложно улыбнуться пару раз на камеру?

— Сложно. Челюсть сводит.

— Лен, я серьезно, — голос Коли вдруг становится тихим, и в нем проскальзывает угроза. — Подашь на развод до выборов — я позвоню Мартиросову. Твой допуск к международным рейсам аннулируют за сутки. Будешь кукурузники по Саратовской области катать. В лучшем случае…

У меня холодеет в животе, но виду я не подаю. Двенадцать лет в кабине научили одному — паника убивает быстрее, чем сама проблема.

— Значит, шантаж, — мой голос ровный и спокойный. — Спасибо, Николай Борисович. Теперь я хотя бы точно знаю высоту, с которой падаю.

Разворачиваюсь и иду к автобусу с идеально ровной спиной и широкой улыбкой. Как после посадки — всегда улыбайся пассажирам, даже если на полосе был боковой ветер в двадцать узлов и ты чуть не ушла на второй круг.

— Лен! — кричит он вслед. — Лен, ну давай поговорим нормально!

Не оборачиваясь, показываю за спиной ему средний палец.

Пошел ты, Коля!

В моменты стресса самое лучшее для моего организма - вырубиться, что я и делаю.

Обратный полет в Москву на следующий день проходит штатно. Мобильник я свой отключила еще вечером, получив штук десять голосовых от мужа. Я их удалила, не читая.

В нашей с Колей квартире собираю свои вещи и перевожу в однушку, которую мне купили родители еще до свадьбы. Звоню Оле и еду к ней на прием, по пути еще успеваю заскочить к адвокату и составить заявление на развод.

Ольга Валерьевна Андреева – самый гениальный гинеколог-репродуктолог, помогла стольким детям родиться. Я долго не хотела признавать проблему и обращаться к ней, все думала, что природа сама сделает свое дело. Но годы шли, а я так и не могла забеременеть.

Несколько месяцев назад я все же попросила Олю помочь мне и сразу получила от подруги нагоняй за медлительность и раздумья.

— Птичка моя перелетная, наконец-то! – Оля обнимает меня, но в ее глазах я замечаю боль.

— Привет, Олечка! У тебя все в порядке? – целую подругу в щеку и раздеваюсь, чтобы лечь на кушетку.

— Не обращай внимания, пациентка тяжелая ночью была, – отмахивается она, включая аппарат УЗИ. — Так, ну все у нас хорошо здесь. Овуляция была, фолликулов полно. Вот эти анализы сдашь на третий день цикла, а вот эти витамины начинай прямо сегодня. Ну и мужу скажи, чтоб не пил на своих совещаниях и в постели не халтурил.

— А вот тут проблемка образовалась, – вздыхаю я. — На развод я подаю…

— Проштрафился, значит, губернатор твой, – улыбка спадает с ее лица. — Но витамины все равно пей!

— Обязательно!

По дороге домой мне звонят из авиакомпании и просят срочно приехать.

— Елена Владимировна, к сожалению, мы вынуждены расторгнуть с вами договор. Вот, ознакомьтесь с приказом, там указаны пункты договора, согласно которым авиакомпания вправе это сделать, – сотрудница отдела кадров протягивает мне папку, я тупо читаю буквы, но не понимаю ни слова.

— Я передам это своему адвокату. Готовьтесь судиться! – объявляю я и ухожу с гордо поднятой головой.

И только закрыв дверь своей однушки на замок, я сбрасываю маску женщины, которой все нипочем, и позволяю себе разреветься…