Kitabı oxu: «Красная луна. Советское покорение космоса»

Name: Красная луна. Советское покорение космоса
Author: Массимо Капаччоли
ISBN: 978-5-94836-626-5

Массимо Капаччоли

Şrift:

Перевод с итальянского И.Д. Боченковой

Ответственный редактор

Ю.М. Батурин

летчик-космонавт России

член-корреспондент РАН

La pubblicazione di questo libro è stata resa possibile dal contributo finanziario dell’istituto Italiano di cultura di Mosca

Публикация этой книги стала возможной благодаря финансовой поддержке ПИК в Москве

При оформлении первой сторонки обложки использовано изображение плаката Соловьева М.М. «Гордись, советский человек, ты к звездам путь открыл с Земли!» из фондов Музея космонавтики в Москве

Предисловие

История покорения космоса во многом является одной из важных страниц XX века: она стала вехой научного прогресса, повлияла на коллективное воображаемое, воплотив древнюю мечту человечества; была полем, на котором разворачивался бескровный, но очень опасный конфликт – холодная война; напоминала перетягивание каната между двумя противоборствующими социальными и идеологическими моделями.

В «Красной луне» Массимо Капаччоли рассказывает о событиях тех лет, об их предыстории и последствиях, рассказывает, опираясь на научные факты, и вместе с тем увлеченно, воссоздавая исторический контекст и культурную атмосферу того времени, которое, несомненно, стало важной главой в истории культуры, если под культурой мы понимаем комплекс проявлений материальной, социальной и духовной жизни общества. Советский Союз выиграл все этапы героической эпопеи, но у финишной черты был вынужден покориться судьбе и уступить преобладающей мощи Соединенных Штатов. 4 октября 1957 года, когда СССР вывел на орбиту первый искусственный спутник Земли – маленькую, чуть больше футбольного мяча луну, – неожиданно для всех началась космическая гонка, в которой «родина социализма» была очень близка к победе, особенно после того как 12 апреля 1961 года Советский Союз вывел на орбиту космический корабль «Восток-1», на борту которого находился первый космонавт, возможно, самый известный в мире, – Юрий Алексеевич Гагарин. Но гонка завершилась историческим полетом «Аполлона-11» в июле 1969 года, когда лунный модуль коснулся поверхности спутника Земли и американский космонавт Армстронг ступил на Луну. Этот «маленький для человека шаг» стал «гигантским скачком для всего человечества».

В небольшом эссе, посвященном покорению Луны, выдающийся итальянский писатель Джорджо Манганелли пишет, что «в доброжелательной интерпретации космическая гонка была гигантским научным атлетическим состязанием, а спортсмены вызывают симпатию, когда проигрывают (…)». Книга Массимо Капаччоли проникнута эмоциональной эмпатией, которая всегда отличала отношения между Италией и Россией. Именно поэтому так важна ее публикация на русском языке.

Даниела Рицци

Директор Итальянского института культуры в Москве

Prefazione D. Rizzi

La conquista dello spazio è, da molti punti di vista, una delle pagine importanti del XX secolo: rappresenta una tappa fondamentale del progresso scientifico dell’umanità; ha inciso profondamente nell’immaginario collettivo poiché ha realizzato un antico sogno dell’uomo; è stato un terreno su cui si è svolto uno scontro incruento ma pericolosissimo, la guerra fredda; ha assunto i tratti di un braccio di ferro tra modelli sociali e ideologici opposti.

Luna rossa di Massimo Capaccioli ripercorre la fasi di questa vicenda, compresi gli antefatti e gli esiti, in maniera allo stesso tempo rigorosamente scientifica e appassionante, con un occhio attento al contesto storico e all’atmosfera culturale. Questo, infatti, è indubbiamente, anche un capitolo della storia della cultura di quell’epoca, se per “cultura” si intende il complesso delle manifestazioni della vita materiale, sociale e spirituale di una comunità, nazionale о sovrana-zionale che sia.

L’Unione Sovietica vinse tutte le tappe di un’eroica epopea, ma sul traguardo dovette arrendersi alla sorte e alla maggiore potenza degli Stati Uniti. Quella che era iniziata inaspettatamente il 4 ottobre 1957, quando l’Urss mise in orbita il primo satellite artificiale – una specie di piccola luna, poco più grande d’un pallone da calcio – era una gara per la conquista dello spazio che la “patria del socialismo” era sembrata ormai molto prossima a vincere, soprattutto dopo che il 12 aprile 1961 l’Unione Sovietica raggiunse l’obiettivo del volo orbitale umano con la missione della navicella Vostok 1, che trasportava il cosmonauta divenuto forse più famoso al mondo, Jurij Gagarin. Ma la gara si concluse con lo storico volo dell’Apollo 11 nel luglio 1969, quando il modulo lunare toccò la superfìcie del satellite e il cosmonauta statunitense Armstrong mise piede sulla luna, compiendo quel “piccolo passo per un uomo,” che fu considerato “un balzo gigantesco per l’umanità”.

In una breve prosa dedicata proprio alla conquista della luna, uno straordinario scrittore italiano, Giorgio Manganelli, scrive che “nella interpretazione più benevola, l’avventura spaziale era una gigantesca prova atletica scientifica: e gli atleti sono simpatici quando perdono (…)”. Questo libro è attraversato da una vena di empatia, quella che ha sempre contraddistinto il rapporti tra Italia e Russia. Ed è per questo che è significativa la sua pubblicazione anche in russo.

Daniela Rizzi

Direttrice dell’istituto Italiano di Cultura di Mosca

В погоне за идеалом
(предисловие ответственного редактора)

В действительности все не так, как на самом деле.
Житейская мудрость

Когда я увидел книгу Массимо Капаччолли «Красная Луна», она заинтересовала меня с совершенно неожиданной стороны. Автор – образованный человек, университетский профессор, написавший множество книг, известный астрофизик, обладатель ряда почетных степеней, популяризатор науки, с симпатией относящийся к нашей стране, а значит, не из тех, кто предпочитает темные краски, и к тому же много прочитавший и заведомо знающий историю космонавтики лучше молодых людей (к сожалению) из числа российских граждан, рассказывает читателю, почему американцы выиграли «лунную гонку» у СССР. При столь богатых возможностях и благих намерениях картина, которая у него получилась, существенно отличалась от моих представлений. В общем, ничего странного или тем более плохого в этом нет. Я многого не знаю. Для того и читаю книги, чтобы восполнить имеющиеся у меня пробелы в знаниях. Но хотелось понять, почему наши представления о совокупности известных фактов оказались столь разительно отличающимися. И я начал читать книгу второй раз, что называется, с карандашом в руке.

Должен извиниться перед читателем за то, что сделал все, что мог, для затруднения восприятия книги. Примечания никто не любит, а мне пришлось написать их почти семьсот! Конечно, можно читать текст, не обращая на них внимания, – смысл книги без них не теряется. Пожалуй, для начала так и нужно поступить. Но потом, независимо от того, понравится ли вам повествование автора или нет, советую прочитать книгу еще раз, обращая главное внимание на примечания. Вы удивитесь, насколько реальность отличается от ее описания.

В мире деформированных рефлексий

Мы воспринимаем окружающий мир, получая информацию от рассказчиков, из газет, телевидения и Интернета, из фильмов и книг. И по большей части каждый источник информации неполон, неточен, неверен. В каких же мирах мы с вами живем, если каждый из нас окружен «кривыми зеркалами»?! Представим себе многогранник, оформленный изнутри в стиле «комнаты смеха» (здесь нет ни намека на насмешку, просто приводится хорошо всем знакомый пример). Каждая грань внутри – это индивидуальное «ментальное» зеркало, отличающееся от других своим рельефом в соответствии с отраженными представлениями. Наблюдатель, оказавшийся внутри этого «ментального многогранника», увидит сложнейшие взаимные отражения «ментальных зеркал», вообще говоря, не совпадающие ни с одним из исходных отражений. Искаженные отражения, накладываясь друг на друга, создают сюрреалистическую среду, к которой мы привыкаем и которую даже начинаем любить, как видавший виды диван с провалившейся пружиной или старые часы с ежечасным шипением вместо боя.

Мне показалась интересной задача на примере одной книги о документально зафиксированных событиях показать, зачем нужны историки науки и техники, и даже шире – зачем нужны историки. Ответ простой: для восстановления ушедшего в глубины времени мира в реальных формах и истинной «геометрии», для достижения идеально точного образа минувшего, чтобы мы, взяв его за опорную систему координат, могли правильно ориентироваться среди «кривых зеркал» настоящего. Роль историка науки сродни функции «чистильщика», оберегающего, насколько это возможно, историю от мифологической составляющей, накапливаемой во взаимных искажающих отражениях.

Первой и весьма спорной интерпретацией освоения космоса в шестидесятых годах XX века стала так называемая лунная гонка. Причем автор выбрал для ее описания достаточно простую для понимания, но еще больше искажающую реальную картину, матрицу «таблицы космического чемпионата». Чтобы вписать искусственный характер «чемпионата» в естественное развитие ракетно-космической техники, пришлось применить замысловатый прием: в «отборочном туре» очки зарабатывают чудаки-одиночки, которые, придумав что-то гениальное, замирают и ждут ответного «хода» другого, а в «финале» выступают уже команды, но только двух стран. Упрощенная схема могла увлечь разве что интригой, привлечением сведений из «закулисья», часто основанных на слухах (нередко наряду с хорошо подобранными автором источниками ему приходилось делать ссылки не самым корректным образом: «рассказывали…», «говорили…», «ходили слухи…»). К сожалению, при этом в «спортивном космическом отчете» не нашлось места для фактов, противоречащих гипотезе гонки. А самое главное – гонка как движение к цели стала выглядеть простой функцией мастерства, знаний и умения героев книги (низкий им поклон и уважение!), но лишилась качества естественной закономерности, которая, несомненно, управляла «космическим чемпионатом».

Четырехфазное движение

Космический корабль к Луне стартовал в книге великого фантаста и провидца Жюля Верна, которого автор упоминает достаточно бегло. Конечно, идея путешествия на Луну принадлежит не ему. Можно назвать многих авторов, мечтавших и писавших об этом, начиная с Плутарха, включая Сирано де Бержерака, Рудольфа Распе, воспевавшего подвиги барона Мюнхгаузена, и даже Эдгара По. И автор очень подробно описывает литературные мечтания о Луне. Но, без сомнения, столь точные научно-технические расчеты, вплетенные в ткань романов «С Земли на Луну» (1865) и «Вокруг Луны» (1870), столь тщательное продумывание всего технологического цикла – от системы жизнеобеспечения и наземных испытаний техники до тренировок экипажа – прежде в литературе не встречались.

Говоря об истоках своего космического творчества, К.Э. Циолковский признавался: «Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазером Жюлем Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении. Явились желания. За желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она бы ни к чему не привела, если бы не возникла помощь со стороны науки» [Циолковский К. Э. Вне Земли. – М., 2008. – С. 341].

Если взять публикацию первого романа Ж. Верна за исходную точку, то, учитывая цикличность развития научно-технических проектов, можно представить общую картину научно-технического пути к спутнику нашей планеты. В XIX–XX веках продолжительность глобального цикла технических нововведений составляла 140 лет, разделенных на четыре фазы длительностью примерно по 35 лет: 1) первые фантастические идеи; 2) научные исследования; 3) инженерные решения; 4) полномасштабное освоение [Космонавтика XXI века. – М., 2010. – С. 681–688].

Первую фазу начнем отсчитывать с лунных романов Жюля Верна. На границе первой и второй фаз – фантастическая повесть К.Э. Циолковского «На Луне» [Циолковский К.Э. На Луне. – Курск, 2017]. В опубликованных материалах к автобиографии Р. Годдард указал, что с 1899 года стал думать, как именно осуществить космический полет.

Вторая фаза открывается научными трудами К.Э. Циолковского в области космонавтики. В нее попадают и первые патенты Р. Годдарда по ракетной технике (1914), и книга Ю.В. Кондратюка (А.И. Шаргея), в которой он привел основные уравнения раке-тодинамики, предложил схему многоступенчатой кислородно-водородной ракеты и наивыгоднейшие траектории межпланетных полетов, в том числе обосновал и рассчитал энергетически экономичную схему посадки на Луну: полет на орбиту Луны – старт на Луну с орбиты – возвращение на орбиту и стыковка с основным кораблем – полет на Землю. Эту схему американцы впоследствии использовали для своих лунных экспедиций, назвав ее трассой Кондратюка. Ю.В. Кондратюк будто бы почувствовал запрос времени, назвав книгу «Тем, кто будет читать, чтобы строить».

Начало третьей фазы «Инженерные решения» связано с 1926 годом, когда Р. Годдард запустил первую ракету с жидкостным реактивным двигателем. В 1929 году в Ленинграде в составе Газодинамической лаборатории было создано подразделение под руководством В.П. Глушко по разработке жидкостных ракет. В 1930 году организованы общественные Группы изучения реактивного движения (ГИРД) в Москве и Ленинграде. В 1932 году Московской ГИРД была предоставлена экспериментальная база для разработки ракет и начальником ГИРД был назначен С.П. Королёв. В том же 1932 году в Куммерсдорфе (Германия) организована испытательная станция для разработки ракет на жидком топливе под руководством В. Дорнбергера и В. фон Брауна, которая в 1937 году переведена в Пенемюнде и преобразована в ракетный центр.

Ученые и инженеры активно организовывались в научнокосмические общества: в 1926 году – «Общество по исследованию межпланетных пространств» в Вене, в 1927 году – «Общество межпланетных сообщений» в Бреслау (тогда Германия), в 1933 году – «Британское межпланетное общество». Регулярные заседания последнего привели к созданию в феврале 1937 года Технического комитета, состоявшего из нескольких рабочих групп. Его инженерами был спроектирован космический корабль для доставки человека на Луну и возвращения его обратно. Выведение должен был осуществлять носитель с твердотопливными ускорителями (в комитете не было известно о секретных исследованиях В. фон Брауна, а ракеты на жидком топливе представлялись слишком сложными и дорогими).

В 1939 году один из руководителей Британского межпланетного общества Г. Росс опубликовал в журнале общества статью о полете человека на Луну на корабле, названном в честь общества B.I.S. (аббревиатура означала «Британское межпланетное общество») [Ross Н.Е. The B.LS. Space-ship. Journal of the British Interplanetary Society, 1939, Jan., № 5, p. 4–9].

В 1942 году в Германии состоялся первый пуск ракеты A-4/V-2, известной как «Фау-2». К 1944 году в Германии фактически была создана новая отрасль военной промышленности – ракетостроение, в то время как в других странах разработки ЖРД находились еще в экспериментальной стадии.

После окончания Второй мировой войны 127 немецких ракетчиков во главе с В. фон Брауном прибыли в США для создания ракетного вооружения (в Советский Союз попало небольшое число специалистов из Германии). Были также привезены узлы и агрегаты, достаточные для сборки сотни ракет «Фау-2». В 1946 году их уже начали использовать на полигоне «Уайт Сэндс» («Белые пески»).

Далее последовал запуск первого искусственного спутника Земли (4 октября 1957 г.) и запуск первого космонавта Земли, Ю.А. Гагарина (12 апреля 1961 г.). Космонавтика вступила в свою четвертую фазу – стадию полномасштабного освоения. Именно с этого времени, согласно автору книги, и начался «командный финал», в котором боролись две «команды» – СССР и США. Попробуем проследить за ними в реальной истории.

СССР. Начало

Первые проработки ОКБ-1 С.П. Королёва по лунной тематике относятся к 1954 году. В докладной записке М.К. Тихонравова «Об искусственном спутнике Земли» (ИСЗ) имеется раздел «Проблема достижения Луны». Таким образом, сначала обе темы – спутник и Луна – рассматривались вместе. Но вскоре они были разделены. Переход от научно-технической проработки к плановой задаче создания спутника произошел с принятием Постановления Совета Министров СССР № 149-88 «О создании объекта “Д”» от 30 января 1956 года, а к задаче достижения Луны – с принятием Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О создании объекта “Е”» от 20 марта 1958 года, предусматривавшего разработку «космических ракет (объектов «Е»), обеспечивающих получение второй космической скорости и попадание в Луну (1-й вариант), а также облет вокруг Луны (2-й вариант)». Тогда С.П. Королёв и М.К. Тихонравов подготовили документ «Предварительные соображения о перспективных работах по освоению космического пространства», в третьем разделе которого говорилось об облете Луны человеком [Вершинина Л.П. Работы ОКБ-1 по исследованию Луны. 1954–1964. – Киров, 2019. – С. 11–13]. Интересна последовательность предлагаемых работ: сначала достижение длительности полета человека, необходимой для полета к Луне, затем облет Луны, изучение планет автоматами, создание межпланетных станций. И только после этого предлагалось начать работы по пилотируемой экспедиции на Луну. 10 декабря 1959 г. было принято Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 1388-618 «О развитии исследований по космическому пространству», в котором ставились задачи только по начальной части записки С.П. Королёва и М.К. Тихонравова. Затем прошел ряд обсуждений в государственных органах и министерствах, после чего вышло более взвешенное Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 715–296 «О создании мощных ракет-носителей, спутников, космических кораблей и освоении космического пространства в 1960–1967 годах» от 23 июня 1960 года с пятью подробными приложениями. Предложения о высадке человека на Луну в нем уже нет. Работы по лунной экспедиции прекратились, едва начавшись. Но в приложении № 3 «План проектных и экспериментальных работ по созданию тяжелых межпланетных кораблей» была предусмотрена разработка эскизного проекта корабля для облета Луны (головной исполнитель – ОКБ-1), хотя упор был сделан на автоматические межпланетные станции (приложение № 2).

США. Начало

В мае 1945 года оказавшийся в США Вернер фон Браун подготовил доклад для американской армии о возможности создания искусственного спутника Земли. В октябре того же года Военно-морские силы (ВМС) США предложили свой вариант спутника. 9 апреля 1946 года Совместная комиссия армии и ВМС по аэронавтике обсудила идею спутника, но, не придя к определенным выводам, решила вернуться к проблеме через месяц, 14 мая. Немедленно генерал-майор Кертис Лемей, руководитель научно-исследовательского направления в Военно-воздушных силах (ВВС), решил провести независимое изучение вопроса. Три недели группа РЭНД, сформированная как подразделение компании «Дуглас Эйркрафт», занималась мозговым штурмом, исследуя возможные применения спутников для ВВС США. Доклад РЭНД «Предварительный проект экспериментального орбитального космического корабля» был готов 2 мая 1946 года (Report No. SM-11827). В нем описывались метеорологические, разведывательные спутники и спутники связи. Следующий доклад, теперь уже «РЭНД Корпорэйшн», под названием «Использование спутников для разведки» вышел в апреле 1951 года.

В 1952 году для президента Г. Трумэна был подготовлен специальный доклад «О проблеме искусственного спутника Земли», причем президент подробно обсуждал его со своим личным научным консультантом физиком, бригадным генералом Уоллесом Грэмом. Грэм познакомил Трумэна с инженером-химиком Аристидом Гроссом, работавшим в рамках Манхэттенского проекта создания атомной бомбы. Президент Трумэн поручил Гроссу изучить глубже проблему спутника. Выполняя указание президента, генерал-майор Кеннет Николс, бывший заместитель генерал-лейтенанта Лесли Гровса, возглавлявшего Манхэттенский проект, организовал встречу Гросса с учеными, работавшими в области исследования космоса, а также В. фон Брауном. Гросс выполнил задание Трумэна, но докладывать о выполненной работе ему пришлось уже президенту Эйзенхауэру 24 сентября 1953 года [Батурин Ю.М. Космическая дипломатия и международное право. – Звездный городок, 2006. – С. 16].

В сентябре 1954 года были сформулированы новые предложения В. фон Брауна по малому спутнику. Впоследствии военные остановились на этом проекте, планируя внести его в программу Международного геофизического года (МГГ), но от него потом отказались в пользу проекта «Авангард». Проект «Авангард», начатый в марте 1955 года, разрабатывался ВМС США и в августе 1955 года победил в конкурсе, опередив два других проекта – проект сухопутных сил «Орбитер» и проект ВВС.

В начале 50-х годов XX века США были особенно озабочены получением разведывательной информации по военно-техническому развитию Советского Союза. Полеты разведывательных самолетов «У-2» вдоль границ СССР давали недостаточно сведений, и встал вопрос о типах летальных аппаратов, которые могли бы осуществлять наблюдение всей территории страны. Участники этих обсуждений предупреждали, что решение о «вторжении» в пространство над советской территорией и нарушении государственного суверенитета потребует утверждения политическими властями на высшем уровне. Даже проникновение беспилотных летательных аппаратов в воздушное пространство другого государства представляло собой очевидное нарушение международного права. Поэтому в этот период США активно искали международно-правовую основу для запуска и эксплуатации разведывательных спутников. Президенту Д. Эйзенхауэру требовалось найти мирный предлог для пролетов американских спутников-шпионов над советской территорией.

28 марта 1955 года Совет национальной безопасности США рекомендовал президенту отстаивать введение принципа Свободы космического пространства (Freedom of Space) для того, чтобы «при запуске на орбиту малых искусственных спутников создать прецедент для разграничения «национального воздушного пространства» и «международного космического пространства».

Обратите внимание на то, что такая мощная держава, как США, в разгар холодной войны думала о международно-правовых основаниях для запуска спутника. По поручению президента представители Пентагона на полигонах внимательно следили, чтобы «эти ученые» не поставили бы на ракету под головной обтекатель какую-нибудь «штуку», которая могла бы совершить полет по орбите.

Политические круги в Вашингтоне были серьезно озабочены принципом «свободы космического пространства», правовые последствия введения которого изучались и Государственным департаментом, и другими ведомствами. При этом особо подчеркивалось, что программа запуска такого спутника не должна выглядеть военной, насколько возможно. Это соответствовало политической философии Эйзенхауэра того времени – не возбуждать соперничество супердержав без необходимости.

Итог начального этапа

Итак, была ли «лунная гонка» на начальном этапе полетов в космос?

Академик Б.В. Раушенбах, не политик, а один из крупнейших специалистов космической отрасли и ближайший сотрудник С.П. Королёва, называл этот процесс «спортивно-романтическим». Он вспоминал: «Спортивный характер процесса имел две стороны. Во-первых, все мы, работавшие в области создания космических аппаратов, испытывали эмоции, близкие спортсменам, – прийти первыми к финишу. Ведь одновременно нечто похожее делалось в США, и всем нам хотелось не пропустить вперед наших американских коллег. Это было совершенно искреннее чувство соревновательности. Во-вторых, результаты соревнования имели и политическое значение: в случае успеха руководство страны могло пользоваться завоеванным интернациональным престижем и поэтому щедро помогало нам. Романтический характер придавало нашей деятельности то, что все делалось впервые. Ничего не было известно, отсутствовал какой-либо предшествующий опыт, и мы чувствовали себя мореплавателями времен Колумба, отправившимися открывать новые земли» [Раушенбах Б. Пристрастие. – М., 1997. – С. 376]. И еще: «…Соревнование это было и политическое, но нам было не до политики, нас интересовало соревнование разработчиков. У них мыслили разработчики, и у нас они мыслили, и вот, не вступая в прямой контакт, мы изредка обменивались информацией на ученых конференциях и при этом старались – и они, и мы – все-таки обойти друг друга. Очень увлекательно. И до сих пор увлекает. Не потому, что у них одно правительство, а у нас другое, тогда и у них принимали решения, и у нас ЦК требовало «животы положить» на алтарь Отечества. То был спортивный интерес, всегда приятно кого-то обставлять» [Раушенбах Б.В. Постскриптум. – М., 2001. – С. 142]. Такой спортивно-романтический взгляд на происходившее действительно был характерен для научно-технических руководителей и инженерного состава обеих стран.

Чтобы избежать международных дискуссий по поводу «свободы космического пространства» администрация президента Эйзенхауэра в тот период запретила правительственным чиновникам какие бы то ни было публичные обсуждения космических полетов. В СССР аналогичный запрет обусловливался соображениями секретности. Атмосфера молчания никак не способствовала пропаганде космической гонки, но ее провоцировало политическое мышление.

Роберт Макнамара, видный американский государственный деятель, министр обороны в администрациях Кеннеди и Джонсона, в небольшом сборнике своих лекций «От ошибок к катастрофе: как выжить в первый век ядерной эры» [McNamara R. Blundering into Disaster. Surviving the first century of the nuclear age. – New York, 1986] проводит мысль о том, что вся существовавшая терминология гонки вооружений не оставляла иной интерпретации развития событий: Соединенные Штаты либо впереди, либо позади, то есть «выигравшие» или «проигравшие». По сути, это мышление характерно для игры с нулевой суммой (zero sum game), в которой каждый выигрыш одной стороны означает проигрыш другой и наоборот. Отсюда появилось и представление о космической гонке, и о лунной гонке как ее части. Хотя реальность была много сложнее.

Таким образом, действительно шла гонка вооружений. Политика соперничества определяла если не все, то очень многое. Мышление игры «с нулевой суммой» формировало соревновательные инстинкты. Но президент Эйзенхауэр сдерживал их распространение на космическую область. Спортивно-романтический характер развития космонавтики на первом этапе поддерживал инженерно-конструкторский состав. Правда, политики интерпретировали достигнутые результаты в категориях государственного престижа. Но «лунной гонки», еще не было, потому что выбрать Луну как цель Соединенным Штатам еще предстояло. Да и можно ли было рассматривать как гонку параллельную деятельность двух держав, окруженную секретностью и молчанием, т. е. неизвестностью? Разве можно назвать соответствующим идее гонки решение руководителя одной из стран искусственно задерживать старт (спутника)?

НАСА выбирает Луну

25—26 мая 1959 года на заседании комитета по пилотируемым полетам было сформулировано: «Конечная цель – пилотируемые межпланетные путешествия, а ближайшая должна заключаться в высадке человека на Луну и возвращении его обратно» [Logsdon J.M. Project Apollo: Americans to the Moon. – In: Exploring the Unknown. Selected Documents in the History of the U.S. Civil Space Program. Vol. VII: Human Spaceflights: Projects Mercury, Gemini, and Apollo. – John M. Logsdon, Editor with Roger D. Launius. – Washington D.C., NASA History Office, 1996 (далее ExUn-VH), p. 388]. Именно 25 мая 1959 года стало датой рождения лунной программы. В тот раз комитет к полному согласию не пришел, но уже на следующем заседании в конце июня комитет все же решил выбрать миссию высадки на Луну в качестве долгосрочной цели в рамках программы пилотируемых полетов с промежуточными этапами – космической станцией на околоземной орбите и окололунной станцией. К концу 1959 года НАСА подготовило и в декабре опубликовало долгосрочный план. В нем говорилось, что деятельность агентства в 1960-е годы «должна сделать возможными пилотируемые миссии для исследования Луны и ближайших планет». В качестве сроков первых полетов к Луне назывались 1965–1967 годы, высадка на Луну планировалась на 1970-е годы. Целесообразность высадки человека на Луну продолжала обсуждаться в высших эшелонах власти. Официально программа так и не была утверждена, но все же в 1960 году было принято решение неофициально рассматривать лунную экспедицию как основной элемент для будущей программы НАСА, получившей название «Аполлон».

Программа «Аполлон» в мае 1960 года была представлена президенту США Д. Эйзенхауэру, который попросил своего советника по науке химика из Гарварда Джорджа Кистяковского проанализировать план НАСА в президентском Совете по науке. Для этого Дж. Кистяковский создал специальную группу под руководством Дональда Хорнига, профессора Университета Брауна. Заключение группы Хорнига было готово 16 декабря: «В обоснование пилотируемых программ положены эмоциональные аргументы и национальное честолюбие. Это не тот предмет, который можно обсуждать с инженерных позиций» [ExUn-VH, р. 389]. Выводы были следующими: запуск человека в космос на орбиту вокруг Земли – будет стоить 350 миллионов долларов; следующая задача – пилотируемый облет Луны будет стоить около 8 миллиардов долларов; главная цель, которая может быть достигнута к 1975 году, – высадка человека на Луну – потребует дополнительных расходов от 26 до 38 миллиардов долларов [ExUn-VII, р. 412]. Президент нашел, что запрашиваемые траты находятся за пределами разумного. 20 декабря 1960 года вопрос рассматривался на заседании Совета национальной безопасности. Реакция Эйзенхауэра была равнодушной: «Мне все равно, достигнет ли человек Луны» [Logsdon J.M. The Evolution of U.S. Space Policy and Plans. Exploring the Unknown. Selected documents in the History of the U.S. Civil Space Program. Volume I: Organizing for Exploration. – J.M. Logsdon, Editor with L.J. Lear, J. Warren-Findley, R.A. Williamson, D.A. Day. – Washington D.C., NASA History Office, 1995 (далее – ExUn-I), p. 378].

Хотя Д. Эйзенхауэр понимал, что Соединенные Штаты вступают в космическую фазу гонки вооружений с Советским Союзом, он не был заинтересован в выигрыше любой ценой, а лунный проект стоил очень дорого. Поэтому цель, выдвинутая НАСА, воспринималась администрацией президента Д. Эйзенхауэра по меньшей мере как спорная. Это оставляло НАСА в состоянии высокой неопределенности в отношении будущих проектов. И кто бы мог подумать, что эта неопределенность разрешится буквально через несколько месяцев с приходом в Белый дом президента Дж. Ф. Кеннеди, достаточно равнодушного к космическим исследованиям и получившего от своих советников ряд скептических суждений о предполагаемых пилотируемых полетах.

Первым, кто обратил внимание Джона Кеннеди на программу «Аполлон», точнее, на ключевую и самую дорогую ее часть – проектируемую ракету «Сатурн», был Ричард Нейштадт, консультант из его предвыборного штаба, который в записке, представленной президенту 23 декабря 1960 года, написал об этом мощном носителе: «Он требуется только для того, чтобы доставить человека на Луну и вернуть его обратно. Коротко говоря, «Сатурн» – проект престижа. Сам по себе он не нужен, кроме как для этой цели» [Neustadt R.E. Problems of Space Programs. In: ExUn-I, p. 414]. Цене национального престижа он посвятил в своей записке отдельную главу и, видимо, навел только что избранного президента на некоторые идеи. Никто до него не характеризовал для Кеннеди огромные расходы на честолюбивые цели столь ясно и убедительно. И никто не ставил вопрос об иных, кроме прямых денежных вливаний, способах сохранить достоинство государства.

Так встала проблема эффективности усилий США в освоении космического пространства. Группу анализа возглавил Джером Визнер, физик из Массачусетского технологического института, ставший впоследствии советником президента по науке. 10 января 1961 г. он представил президенту доклад, в котором весьма критически оценил руководство НАСА за приоритет, отданный пилотируемым полетам [Report to the President-Elect of the Ad Hoc Committee on Space. In: ExUn-I, p. 422], поддерживающим «популистское убеждение, что человек в космосе – наиважнейшая цель нашей невоенной космической программы» [Logsdon J.M. The Evolution of U.S. Space Policy and Plans. In: ExUn-I, p. 379], и назвав, в частности, программу «Меркурий» из-за ограниченного количества необходимых для ее осуществления носителей «второстепенной». Прочитав заключение Дж. Визнера, Кеннеди вспомнил записку Р. Нейштадта. По всему выходило, что если нельзя выиграть соревнование, надо «выйти из гонки», а еще лучше завершить ее, превратив в совместное предприятие, то есть найти какой-то компромисс. Начался этап, который никоим образом не может быть описан в терминах гонки (и его вообще нет в представляемой книге).

СССР + США?

У Дж. Кеннеди в голове уже сложилась модель выхода из ситуации, в которой значительная часть расходов легла бы на Советский Союз, а победителя называть не пришлось бы. Для тех, кто особо озабочен престижем, оставался своего рода «фотофиниш» – как в XIX веке лошадь, победившую на скачках, определяли с помощью фотокамеры, так можно было назвать и «победителя»: астронавт или космонавт первый ступит на Луну? Это была интересная стратегия.

20 января 1961 года в своей инаугурационной речи президент США Джон Ф. Кеннеди послал Советскому Союзу сигнал: «Будем вместе исследовать звезды…» [Инаугурационные речи президентов США от Джорджа Вашингтона до Джорджа Буша (1789–2001 годы) с историческим комментарием. – М., 2001. – С. 431]. Вскоре он поручил своему советнику по науке подготовить предложения по сотрудничеству с Советским Союзом в области космических исследований. 13 февраля Кеннеди направил уже лично Хрущёву телеграмму, в которой поздравил его с запуском советской автоматической станции к Венере. И Хрущёв через два дня ответил ему, упомянув о предложениях, сделанных Кеннеди в инаугурационной речи.

В это время Кеннеди еще колебался в отношении будущей космической политики и пока не утверждал финансовые запросы НАСА, но события резко сократили ему время для размышлений: 12 апреля 1961 года первый в мире космический полет триумфально совершил Ю.А. Гагарин.

В поздравительном послании, направленном Хрущёву в связи с полетом Ю.А. Гагарина, Кеннеди написал: «Я искренне желаю, чтобы в своем продолжающемся познании космического пространства наши страны смогли работать вместе на благо всего человечества». Этому предложению предшествовал серьезный, продуманный документ, подготовленный за неделю до старта Ю.А. Гагарина: «В качестве первого шага к неограниченному сотрудничеству США и СССР могли бы выбрать высадку с научными целями небольшой группы (около трех человек) на Луну, а затем возвратить их на Землю…» [Draft Proposals for US-USSR Space Cooperation. April 4, 1961. – In: Exploring the Unknown. Selected Documents in the History of the U.S. Civil Space Program. Vol. II: External Relationships. – John M. Logsdon, Editor with Dwayne A. Day and Roger D. Launius. – Washington D.C., NASA History Office, 1996 (далее ExUn-II), p. 146].

20 апреля президент Кеннеди попросил вице-президента Линдона Джонсона подготовить подробный обзор состояния космонавтики в США. В частности, Кеннеди спросил: «Есть ли у нас шанс обойти Советы в запуске космической лаборатории, или в облете Луны, или в отправке человека на Луну с возвращением его обратно на Землю? Существуют ли какие-либо иные космические проекты, в которых мы могли бы выиграть?» [Kennedy J.F. Memorandum for Vice President. April 20, 1961. In: ExUn-I, p. 424]. Президент попросил Л. Джонсона дать ответ как можно раньше и поручил ему курировать НАСА. Л. Джонсон опросил множество специалистов, включая Вернера фон Брауна. 29 апреля фон Браун написал записку Л. Джонсону, в которой попытался дать ответы на вопросы, поставленные президентом Кеннеди. В ней фон Браун оценил существующие советские носители и сделал вывод, что они достаточны для выведения на околоземную орбиту корабля с экипажем (т. е. более одного человека), но не смогут вывести в космос полезную нагрузку для посадки на Луну человека и его возвращения на Землю. Что же касается шансов американцев в космической гонке, он высказался следующим образом:

«а) у нас нет хороших шансов опередить Советы в создании пилотируемой космической лаборатории. Русские могли бы вывести ее на орбиту в этом году, в то время как мы будем в состоянии создать (несколько более тяжелую) лабораторию только после появления надежной ракеты «Сатурн С-1» в 1964 году;

б) мы можем посоревноваться с Советами в осуществлении мягкой посадки радиоуправляемой автоматической станции на Луну. Трудно сказать, присутствует ли такая цель в их программе, но с точки зрения наличия подходящего носителя они могли бы сделать это в любое время. Мы планируем осуществить аналогичный план с появлением носителя «Атлас-Аджена» в начале 1962 года;

в) мы можем попытаться отправить экипаж из трех человек вокруг Луны и опередить Советы (1965–1966). Однако Советский Союз мог бы осуществить лунную экспедицию раньше нас, если пойдет на то, чтобы пренебречь некоторыми функциями безопасности в аварийных ситуациях, и ограничится лишь одним пилотом. По моей оценке, СССР мог бы решить эту упрощенную задачу в 1962 или 1963 годах;

г) у нас есть прекрасный шанс выиграть у Советов в осуществлении первой высадки экипажа на Луну (включая и возвращение, конечно). Дело в том, что для совершения такого подвига необходим десятикратный скачок мощности носителя по сравнению с существующими ракетами. Хотя сегодня у нас нет необходимой ракеты, но маловероятно, что она есть у Советского Союза. Поэтому не стоит участвовать в гонке с Советами за достижение очевидно промежуточных целей в освоении космоса с безнадежными шансами. Избежав поражения на этом пути, мы могли бы достичь главной цели в 1967–1968 годах» [Wernher for Braun to the Vice President of the United States. April 29, 1961. – In: ExUn-I, p. 430–431].

Заметим, что оценка В. фон Брауна была сделана в апреле 1961 года, когда только единственный в мире на то время космонавт побывал в космосе.

16 мая Дж. Визнер передал президенту аналитическую записку о возможности сотрудничества с Советским Союзом в космосе. В документе предлагалось прозондировать на правительственном уровне отношение Кремля к идее космического сотрудничества. Предполагалось, что СССР будет заинтересован в координации простых проектов, но «мы не должны исключать из нашего списка предложений возможность сотрудничества и в более амбициозных проектах, связанных с пилотируемым освоением Луны и исследованием планет». Кеннеди сразу же попросил государственного секретаря Дина Раска переговорить с министром иностранных дел СССР А.А. Громыко. Ответ А.А. Громыко, полученный 20 мая, гласил, что без прогресса в области разоружения такое сотрудничество немыслимо. Тогда Дж. Кеннеди через своего брата, министра юстиции Роберта Кеннеди, установившего дружеские отношения с сотрудником ГРУ Г.Н. Большаковым, работавшим под прикрытием атташе по культуре посольства СССР, воспользовался этим неофициальным каналом. 21 мая Роберт Кеннеди встретился с Г.Н. Большаковым. В течение трех дней ответа не было.

И тогда президент Кеннеди провозгласил лунную программу как цель нации на совместном заседании двух палат Конгресса США 25 мая 1961 года (с момента зарождения ее идеи в НАСА прошло ровно два года). Его речь предварительно многократно редактировалась, причем в одной из редакций предлагалось назначить первую высадку на Луну на 1967 год, когда Советский Союз будет отмечать 50-ю годовщину Октябрьской революции. Это говорит о том, что американские политики в какой-то мере попали под влияние советской системы пропаганды. Однако советники президента убедили его зарезервировать некоторый запас времени на случай неожиданных задержек, что неминуемо в столь сложных проектах, и поэтому президент дал довольно обтекаемую формулировку: «до того, как истечет нынешнее десятилетие». Он обращался к Конгрессу, но в большей степени – к нации, предложив именно нации взять на себя ведущую роль в космических достижениях.

На начальном этапе выбор лунной программы НАСА был для Кеннеди скорее личной реакцией на политическую ситуацию в начале 1961 года, нежели следствием рационального рассмотрения перспективной космической программы. Поэтому многие в его администрации, да и вне ее, открыто сомневались в правильности принятого решения. И все же, похоже, именно тогда президент стал рассматривать космическую деятельность как важнейший элемент своей будущей политики. Тем не менее возможность перехода к совместному с СССР проекту сохранялась.

Н.С. Хрущёв с большим запозданием реагировал на сигналы Кеннеди. В своем письме к нему 21 февраля 1962 года, в котором он поздравлял Соединенные Штаты с первым орбитальным полетом Джона Гленна, Хрущёв предложил США объединить усилия в исследовании Вселенной. На следующий день Кеннеди позвонил Хрущёву и сказал, что дал указание своему правительству подготовить предложения по возможным совместным действиям. Предложения были сформулированы и направлены Хрущёву в письме Кеннеди 7 марта 1962 года. Речь в нем шла о сотрудничестве в пяти областях: метеорологические спутники, службы слежения, картирование магнитного поля Земли, спутники связи и космическая медицина. Кеннеди, в частности, отмечал: «…Исследование космоса – деятельность широкая и разнообразная, и возможности для сотрудничества многообразны. Предлагая возможные первые шаги, я отнюдь не собираюсь ограничивать наше взаимное рассмотрение желательных направлений сотрудничества…» [John F. Kennedy to the Soviet Union Chairman Nikita Khrushchev, March 7, 1962. In: ExUn-H, p. 148]. Ответ Хрущёва пришел через две недели. Он согласился с американскими предложениями и добавил свои.

Несмотря на возникавшую регулярно серьезную напряженность в отношениях, тема космического сотрудничества всегда присутствовала для Хрущёва и Кеннеди. Даже во время июньской 1961 года встречи на высшем уровне в Вене, когда камнем преткновения стал статус Западного Берлина и оба лидера обменялись неприкрытыми угрозами, Кеннеди, только что утвердивший космическую программу, которая впоследствии трансформировалась в проект «Аполлон», предлагал Хрущёву сотрудничество(!) [Эйзенхауэр С. Партнеры в космосе. Американо-российское сотрудничество после холодной войны. – М., 2006. – С. 32]. Даже во время Карибского кризиса в октябре 1962 года президент США Дж. Кеннеди приказал всего лишь не предпринимать никаких действий в рамках двустороннего соглашения между СССР и США по космосу, подписанного в июне 1962 года в Женеве, пока не урегулирована ситуация вокруг Кубы, но не разорвал его! Тенденция к сотрудничеству двух держав в космосе выглядела вполне устойчивой.

В августе 1963 года Н.С. Хрущёв поручил послу СССР в США А.Ф. Добрынину провести разговор с президентом Кеннеди и прислал ему специальное послание. 26 августа президент Кеннеди принял посла Добрынина в Белом доме. В числе вопросов, затронутых в послании Н.С. Хрущёва, была и тема сотрудничества в космосе. И уже в сентябре 1963 года администрация Кеннеди рассматривала идею превращения проекта «Аполлон» из инструмента соперничества в средство сотрудничества. Помощник президента США по национальной безопасности Макджордж Банди посоветовал Кеннеди предложить СССР техническое и политическое (!) сотрудничество в космосе [McGeorge Bundy. Memorandum for the President “Your 11 a.m. appointment with Jim Webb”. September 18, 1963. In: ExUn-II, p. 165]. И Кеннеди был уже готов выступить в ООН с заявлением о прекращении космической гонки и преобразовании программы «Аполлон» в совместную российско-американскую программу.

20 сентября 1963 года, выступая на Генеральной Ассамблее ООН, Кеннеди, без обиняков обратившись к идее совместной американо-советской экспедиции на Луну, сказал: «Почему первый полет человека на Луну должен быть делом межгосударственной конкуренции? Зачем нужно Соединенным Штатам и Советскому Союзу, готовя такие экспедиции, дублировать исследования, конструкторские усилия и расходы? Уверен, нам следует изучить, не могут ли ученые и астронавты наших двух стран – а по сути, всего мира – работать вместе в покорении космоса, послав однажды на Луну в этом десятилетии не представителей какого-то одного государства, но представителей всех наших стран» [ExUn-II, р. 13].

Предложение Кеннеди встретило неоднозначную реакцию в Соединенных Штатах и не нашло отклика в СССР. Но Кеннеди не удалось отговорить от его планов. 12 ноября 1963 года Кеннеди в Меморандуме по национальной безопасности поручил директору НАСА Дж. Уэббу «взять лично на себя инициативу и основную ответственность в рамках правительства за развитие самостоятельной программы космического сотрудничества с Советским Союзом». Эта программа, сказал Кеннеди, должна включить «предложения по совместной высадке на Луну» [ExUn-II, р. 166]. Доклад предписывалось представить к 15 декабря 1963 года.

Спустя десять дней Кеннеди был убит. Менее чем через год был смещен Хрущёв. О совместной программе полета на Луну больше никто не упоминал. А в США цель высадки на Луну стала памятником павшему президенту. Теперь никто не мог посягнуть на нее.

О роли развилок

Развилка – это выбор. Развитие многовариантно. Поэтому путей может быть и два, и три, и более. Критериями выбора могут служить наука, расчет, совет эксперта, интуиция, волевое решение без обоснования, жребий, случай… Прогнозируя на развилке ожидаемые результаты того и иного выбора, мы можем лучше подготовиться к складывающейся обстановке, выбрать наиболее эффективный путь достижения цели. Но выбор – это не только объективное существование нескольких путей (возможностей), но и субъективная (внутренняя) необходимость для лица, принимающего решение, сознательно выбрать и попытаться осуществить выбранную возможность. А значит, и принять на себя ответственность за выбор.

Чрезвычайно ответственная развилка лежала перед президентом Кеннеди: затратить огромные деньги на проект престижа без гарантированной победы или разделить расходы и успех с соперником, превратив соперника в партнера? Да, это была серьезная проблема в условиях холодной войны и противоборства идеологий. Около двух с половиной лет Кеннеди колебался – совсем недолго по меркам исторического времени, но достаточно продолжительно для быстрых темпов развития космонавтики того времени. Думал и Хрущёв. Однако выбор, судя по продолжительности размышлений, в большей степени зависел от Кеннеди, который вновь и вновь пытался постигнуть суть окружающего его настоящего и наступающего будущего, чем от Н.С. Хрущёва, который лишь не отвергал предложений Кеннеди, но, правда, и притормаживал процесс сближения.

Кеннеди был убит, и выбор был сделан не им.

Если представить себе лунную гонку как реальность, то самой близкой ее моделью является ралли грузовиков по пустыне. Так, поскольку автодороги на участках проведения ралли «Дакар» преимущественно являются условным понятием, каждый участник ралли обеспечивается навигационным устройством. Возможности навигации ограничены показом направления на следующую навигационную точку. Накануне каждого этапа участники получают легенду – ориентировочную схему движения с важнейшими ориентирами и контрольными пунктами. Навигация осуществляется только по легенде – от точки к точке.

Для осуществления лунного проекта необходимо было достигнуть следующих «навигационных» точек: создание мощных носителей, выход в открытый космос, полет экипажа, маневрирование и стыковка. Особенность «лунного ралли» по сравнению с автогонками в том, что «навигационные точки» можно было достигать в любом порядке. Это сразу усложняло задачу, поскольку увеличивало количество «маршрутов» к цели, а также создавало развилки на пути к ней. При планомерном движении к цели можно произвести все нужные расчеты, сравнить результаты и осознанно выбрать нужный путь. На гонках принимать решение нужно быстро.

Американская развилка

В мае 1961 года конечная цель программы «Аполлон» была утверждена. А в июне Джеймс Чемберлин предложил глубокую модернизацию «Меркурия» – скомпоновать большую часть аппаратуры в модули, вынести их за пределы гермокабины, снабдить корабль бортовым компьютером и двигателями для маневрирования на орбите, упростить логику, отказаться от полностью автоматического полета и передать основные функции по управлению пилоту. 7 декабря 1961 года проект был утвержден руководством НАСА и начал осуществляться параллельно с программой «Аполлон». Корабль позднее получил название «Джемини», о его полетах автор пишет, хотя и бегло. Это был замечательный корабль, на котором впервые удалось осуществить сближение и стыковку с другим космическим объектом. На нем астронавты отработали навыки ручного пилотирования и маневрирования на орбите. Казалось бы, прекрасная вспомогательная программа.

Но Джеймс Чемберлин, топ-менеджер проекта «Джемини», видел в нем большее, а именно – дешевую альтернативу «Аполлону» для облета Луны и посадки на ее поверхность. Первоначальная программа «Джемини» предполагала стыковку «Джемини-13» и «Джемини-14» со ступенью «Центавр», запускаемой на «Титане-2» (доработанный вариант одноименной боевой межконтинентальной баллистической ракеты), и переход на траекторию облета Луны. Затраты при этом всего на $60 млн превышали стоимость основной программы «Джемини». А уменьшив число полетов с 14 до 9, можно было бы слетать вокруг Луны при расходах всего на $8,5 млн. Больше, чем предусматривалось основной программой. Но В. фон Браун и руководители американской аэрокосмической индустрии не хотели отказываться от миллиардов долларов, уже вытребованных президентом Дж. Кеннеди у Конгресса. Из программы «Джемини» мгновенно удалили все упоминания о лунных полетах. Однако через месяц Чемберлин предложил не только облететь Луну, но и сесть на нее при затратах всего в 1/20 стоимости «Аполлона». Руководство НАСА вновь отклонило лунную часть программы «Джемини» и 8 июня 1964 года выпустило распоряжение, запрещающее выдачу контрактов на ее исполнение [Мировая пилотируемая космонавтика. История. Техника. Люди. – М., 2005. – С. 79].

Полет «Джемини-11», о котором автор в главе «Take me to the Moon» сообщает как о поднявшемся на рекордную высоту, – это все, что осталось в книге от лунной части программы «Джемини». К сожалению, о лунных «Джемини» автор умолчал.

Итак, на пути к Луне была развилка: дорогая программа «Аполлон» и экономичная – «Джемини». Выбор был сделан (и сделан быстро) в пользу дорогого проекта. Нам в России такое решение сегодня очень понятно: глядя вокруг, мы видим, что никто не будет осуществлять дешевый проект, если рядом предлагают большие деньги. Кто прав с точки зрения достижения цели, в то время точно не мог сказать никто. Но сегодня, зная, как проходили полеты «Джемини» и как шла работа над программой «Аполлон», специалисты все рассчитали. Результат следующий. В рамках программы «Джемини» облет мог быть выполнен в апреле 1967 года. Первая высадка на Луну в лучшем случае состоялась бы на полгода раньше, в начале 1969 года. А экономия средств составила бы около $4 млрд по сравнению с расчетным бюджетом «Аполлона». Как бы то ни было, выбор был сделан быстро!

Советский ответ

После заявления Дж. Кеннеди у проектантов ОКБ-1 из отдела М.К. Тихонравова появилась идея пилотируемого облета Луны человеком «на подручных средствах» по многопусковой схеме, при которой отдельные части лунного комплекса доставляются на околоземную орбиту и там состыковываются между собой. С.П. Королёв одобрил инициативу. Ключевой проблемой для реализации многопусковой схемы была операция сборки на орбите. Она была новой, и ее следовало решать, начиная с определения концептуальных подходов. Сначала предполагалось запустить корабль «Восток-7» с космонавтом-монтажником для отработки сборки на орбите, для чего корабль предполагалось снабдить системами ориентации, сближения и стыковки. На втором этапе предлагалось выполнить облет Луны специальным кораблем Л-1 с экипажем до трех человек.

5 марта 1962 г. С.П. Королёв направил в правительство «Предложения по комплексу сборки космических аппаратов на орбите искусственного спутника Земли (тема «Союз»)». Он указывал на то, что сближение и сборка на орбите двух и более блоков являются на данном этапе одной из важнейших задач, потому что позволят, «не дожидаясь создания новых тяжелых носителей, решать на базе ракеты Р-7 многие задачи, требующие больших полезных весов на орбите». Далее перечислялись задачи, в числе которых «создание космического корабля с человеком для облета Луны» [С.П. Королёв и его дело: Избранные труды и документы. – М., 1980. – С. 359–360]. В этом проекте корабль «Союз» предполагался двухместным и имел конфигурацию, близкую к современным «Союзам». 16 апреля 1962 г. постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР тема стыковки была включена в план работ, к сожалению, «без серьезной технической экспертизы» [Черток Б.Е. Ракеты и люди. – Том 3. – М., 2007. – С. 49].

Итоги второго этапа

Можно ли называть гонкой то, что происходило на втором этапе, начиная с 1959 года, когда НАСА поставило перед собой (но не перед Соединенными Штатами) как цель Луну? В США на государственный уровень эта цель была поднята только в конце мая 1961 года. Советский Союз никак не реагировал на нее. Лишь через полгода «спортивно-романтический» настрой проектантов привел к появлению проработок лунной программы по многопусковой схеме.

Между тем президент Кеннеди беспрерывно пытался преобразовать проект «Аполлон» в советско-американский. Это была длящаяся развилка, может быть, наиболее значимая в истории космонавтики.

Н.С. Хрущёв, как бы ни старались его принизить много лет спустя, верно оценивал ситуацию. 25 октября 1963 года на вопрос колумбийского журналиста Леопольдо Варгаса о том, намеревается ли СССР осуществить полет на Луну, Н.С. Хрущёв ответил: «Я читал сообщение о том, что американцы хотят высадить человека на Луну к 1970 году. Но что же, пожелаем им успеха. А мы посмотрим, как они туда прилетят, как «приземлятся» или, вернее, «прилунятся» и, самое главное, как они взлетят и вернутся обратно. Мы учтем их опыт. Мы не хотим соревноваться в посылке людей на Луну без тщательной подготовки. Ясно, что от такого соревнования не было бы пользы, а, наоборот, был бы вред, так как это могло бы привести к гибели людей…» [Шубин П. Луна. История. Люди. Техника. – М., 2019. – С. 281]. Н.С. Хрущёва можно было понять: велась беспрецедентная гонка вооружений. Именно в это время на вооружение поступали все новые ракетные комплексы, строились шахтные пусковые установки, создавался атомный подводный флот и др. Участвовать еще в одной гонке, космической, для Советского Союза было слишком обременительно.

С какой стороны ни посмотри на эти четыре года, в лучшем случае это было космическое соревнование (никак не гонка, потому что гонка подразумевает конечную цель – финиш, а финиша развитие космонавтики никак не предусматривало). О лунной гонке речи не шло.

Советская развилка

После того как в США остановились на однопусковой схеме, руководство Советского Союза закрыло многопусковую королёвскую программу и поставило задачу обеспечить полет на Луну одним запуском. Но сделало это весьма странным и расточительным образом. Стали готовиться сразу две лунных программы: в ОКБ-1 С.П. Королёва и в ОКБ-52 В.Н. Челомея.

В ОКБ В.Н. Челомея разрабатывались в качестве носителя ракета среднего класса УР-500 (будущий «Протон») и лунный корабль. Ракета была уже «на выходе», разработка лунного корабля только начиналась. С.П. Королёв считал, что работы по УР-500 отвлекают силы и средства, которые должны быть сосредоточены на одном основном и главном направлении – осуществлении экспедиции на Луну с помощью носителя Н-1, который может быть использован как для облета, так и для посадки.

Таким образом, в Советском Союзе два генеральных конструктора занимались двумя своими проектами: два носителя и два лунных корабля, причем каждый генеральный конструктор финансирование от государства получал отдельно.

К 1964 г. стало ясно, что в первоначальном виде ни один из проектов в разумные сроки готов не будет. Конец спорам и внутренней конкуренции положило Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О работах по исследованию Луны и космического пространства» от 3 августа 1964 г., в котором был определен план реализации лунной программы. По этому постановлению пилотируемый облет Луны должен был быть осуществлен с использованием челомеевского носителя УР-500К и королёвских разгонного блока «Д» и лунного корабля 7К-Л1, а высадка экспедиции на поверхность Луны – с помощью королёвского носителя Н-1 и лунного корабля Л-3. Облет Луны должен был состояться не позже первой половины 1967 г., посадка – в 1967–1968 гг. Ответственным за облет было определено ОКБ-52 В.Н. Челомея, за посадку – ОКБ-1 С.П. Королёва.

Неопределенность ситуации и непоследовательность технической политики руководства не способствовали достижению цели, приводили к распылению сил и средств и затягиванию времени. Оказавшись перед развилкой, Военно-промышленная комиссия (ВПК), от которой зависел выбор решения, с задачей не справилась. Во-первых, она не была органом, специализирующимся на космонавтике, как НАСА: космическая тематика была только одной из ее многочисленных задач и выработать четкую стратегическую линию управления космической деятельностью она так и не смогла. К тому же на многочисленные научные и промышленные организации, которые разрабатывали системы, узлы и агрегаты космического комплекса, власть ВПК не распространялась, а в программах по лунным проектам участвовали около 500 предприятий из 26 ведомств.

Итак, в СССР сосуществовали две программы: облетная и с высадкой. Выполнялись они разными коллективами и конкурировали между собой. Борьба двух проектов, которую С.П. Королёв определил как «неделовое соревнование между коллективами разработчиков» [Королёв С.П. Докладная записка об организации работ по тяжелому носителю Н-1 // В кн.: С.П. Королёв и его дело: Избранные труды и документы. – М., 1980. – С. 472–475], продолжалась более двух лет. Ни системности, ни последовательности в организации работ не было: решения, принимаемые на государственном уровне, менялись, не выполнялись, сроки нарушались. Государственное руководство более двух лет не могло сделать выбор между двумя разрабатывавшимися проектами, что уносило драгоценное время и немалые финансовые средства.

Но подобное расточительство объяснялось тем, что Н.С. Хрущёв стремился в первую очередь превзойти американцев в ракетно-космической области в целом, а не достичь конкретной цели – Луны.

В отличие от американской развилки «Джемини» – «Аполлон», где решение было принято быстро и жестко, на советской развилке «проект Королёва – проект Челомея» решение оказалось очень затянутым, компромиссным и неоптимальным.

Луна как идеал

У СССР и США в основном были совершенно разные идеалы. Но были и общие. Системы Советского Союза и Соединенных Штатов при всем их различии объединяло то, что они могли и ставили перед собой цели в высоком смысле слова, то есть были системами целеустремленными. Конечно, были и задачи, которые можно определить как предпочитаемые результаты, достижимые за заданный период времени. А высокой целью назовем желаемый результат, который нельзя достигнуть за данный период времени, хотя он и достижим за более продолжительный период. Целеустремленные системы находятся на качественно более высокой ступени, чем направленные на решение задач, ориентированные на получение рассчитанных результатов. Целеустремленная система может избирать способ действия, руководствуясь некоторым критерием, подразумевающим не только ближний результат, но и возможные будущие результаты. Если целеустремленной системе не удается выполнить свою задачу, она меняет ее, успешно продвигаясь к своей цели.

Но бывают цели (результаты и состояния), достижение которых, как всем известно, невозможно. Но само продвижение к таким недостижимым целям приносит тем, кто к ним идет, удовлетворение. Продвижение к цели двигает прогресс, а недостижимое конечное состояние можно назвать идеалом.

Итак, есть системы (страны), стремящиеся к идеалу. Они могут осуществлять выбор из нескольких целей, находясь на развилках, которыми богата История, и при этом способны выбирать новую цель после ее достижения или неудачи. И более того – могут жертвовать целями во имя идеалов. И выбирать новые цели, более близкие к идеалам. Идеал – это цель, недостижимая ни на каком отрезке времени, но к которой можно неограниченно приближаться. Для людей XIX века Луна была идеалом в смысле недостижимости цели. Но уже в середине XX века люди стали ставить перед собой задачи в области ракетно-космической техники, ведущие к частным космическим целям, и иногда достигали их, иногда терпели неудачи. Но они меняли цели, продолжая идти к идеалу – полету на Луну.

Рано или поздно идеалы перестают быть идеалами, со временем становясь обычной целью. Так случилось с Луной для СССР и США в шестидесятых годах XX века. Цель стала достижимой, и первым ее достиг американский астронавт.

Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно разобраться в механизме стремления к идеалам.

Итак, в основе действий целеустремленных систем всегда лежит выбор целей. Параметры выбора будут отражаться в различных идеалах и описываться некоторыми идеальными функциями. Их не очень много.

Системе, стремящейся к идеалу, нужны ресурсы, чтобы она могла решать поставленные задачи и последовательно достигать целей. Таким образом, первая идеальная функция – экономическая.

Целеустремленной системе нужна способность выбирать правильные ресурсы в нужные моменты времени, используя их с максимальной эффективностью. Такое состояние системы можно назвать научным, а вторую идеальную функцию – наукой. Имеющиеся знания нужно использовать для разработки более эффективных инструментов, пригодных для достижения большего числа целей. Поскольку расширяющийся круг знаний увеличивает границу соприкосновения с незнаемым, безусловной считается ценность образования.

Стремящаяся к идеалу система может достигнуть всех своих целей только при отсутствии конфликта между производимыми результатами, а также между ними и результатами, полученными другими системами, то есть в условиях доброй воли. Третья идеальная функция – функция добра. Коллективной ценностью здесь является устранение конфликтов между индивидами, группами и странами.

Стремление к идеалу может оказаться выхолощенным, если в какой-то момент наступит состояние нирваны, т. е. полного отсутствия желаний и стремлений. Поэтому в системе, стремящейся к идеалу, должен работать самоподдерживающийся механизм выбора еще более желанных целей. Роль такого механизма выполняет искусство, а соответствующая идеальная функция – функция красоты. Думается, именно так можно понимать известную мысль Ф.М. Достоевского «Красота спасет мир». В этом функция искусства. Демонстрацией все новых и новых образцов красоты оно создает творческий настрой, вдохновение, героическое состояние души, готовность жертвовать сегодняшними благами во имя будущего. Коллективная ценность искусства – в открытии новых смыслов жизни.

Наукой и искусством СССР и США обладали в равной степени. Научными идеями, героизмом, творческим духом, готовностью к самопожертвованию две страны не уступали друг другу. Но вот отсутствие конфликтов оставалось недостижимым состоянием. Шла холодная война, продолжалась гонка вооружений, которая существенно влияла на развитие космических программ. И если НАСА создали как сугубо гражданское ведомство, работающее над поставленными гражданскими целями, то М.П. Королёву, В.П. Мишину, В.Н. Челомею, В.П. Глушко приходилось решать одновременно как военные, так и гражданские задачи. Причем военные – в первую очередь. Так накапливалось запаздывание. Наконец, экономически Советский Союз, безусловно, был слабее Соединенных Штатов. Это объясняет первенство США на Луне, но, заметим, и счет тогда шел на дни, и удача была на их стороне. Но тем почетнее для Советского Союза его лунные достижения. Они немалые.

Луна уже более полувека перестала быть идеальной целью. Но вот на наших глазах Илон Маск и Джефф Безос провозглашают новые космические идеалы – Маск стремится к колонизации Марса, а Безос хочет строить большие орбитальные города. Обе цели недостижимы в XXI веке. Но это идеалы, благодаря которым они стимулируют развитие своего общества, подобно тому, как в XX веке так же работала идея достижения Луны.

Уроки

Итак, Соединенные Штаты обошли Советский Союз в погоне за идеалом, хотя еще за год до высадки американских астронавтов на Луну результат был неочевиден. Но, тем не менее, именно США от имени человечества сделали первый шаг на Луне. Американцы вправе гордиться этим. Но было ли это победой в гонке?

В конце концов, согласившись со «спортивными» амбициями конструкторов, Н.С. Хрущёв одобрил развертывание работ по лунной программе. Но при этом он не ставил перед ними задачу достижения приоритета в высадке космонавтов на Луну и считал, что в соревнование с американцами вступать не следует. В октябре 1964 года Н.С. Хрущёва на посту руководителя государства сменил Л.И. Брежнев, который поставил задачу включиться в борьбу за приоритет, но не принял энергичных мер по интенсификации работ по лунной программе. Таким образом, отставание СССР от США в освоении Луны было предопределено в самом начале затягиванием сроков постановки цели. Вряд ли достойно Соединенным Штатам хвастаться победой над командами соперников, которые начали «бег» на два с половиной года позже и соревновались между собой, едва не опередив США.

И, тем не менее, именно Соединенные Штаты сделали важнейший шаг в истории человечества. Перечислим кратко причины триумфа США (см. табл. 1).

Таблица 1. Почему США оказались на Луне первыми

Как мы уже отмечали, для осуществления лунного проекта, помимо мощных носителей, нужно было решить три ключевые задачи на орбите Земли: полет экипажа, выход в открытый космос, маневрирование и стыковка. Вот в каком порядке они решались (см. табл. 2).

Таблица 2. Ключевые задачи лунного проекта

На пути к самому эффектному результату – достижению человеком Луны – были и «промежуточные финиши», на которых достигнуты важные приоритеты (см. табл. 3).

Таблица 3. Лунные приоритеты

Программа «Аполлон» была задумана в самом начале четвертой фазы – полномасштабного освоения – как эмоциональный ответ на космические достижения Советского Союза, великолепно продумана, спланирована и безупречно выполнена по управленческим принципам, схожим с применяемыми в советской космической программе во времена С.П. Королёва (хотя, конечно же, задача копирования американским руководством не ставилась, скорее, брался в расчет манхэттенский пример). Ее успех – не постепенный, а распределяемый естественными закономерностями на три-четыре десятка лет (что и предлагалось многими специалистами из финансово-экономических соображений), но достигнутый в четыре раза быстрее, в самом начале четвертой фазы, к сожалению, остановил естественное освоение Луны как американцами, так и Советским Союзом. Парадокс: быстрый, полный, ошеломляющий результат отменил длительную повседневную работу по лунным планам и в США, и в СССР.

А другие страны были еще далеко от лунной цели. Чуть более века ушло у человечества на достижение Луны, если вести отсчет с Жюля Верна, и большая часть этого времени (около 70 лет) была потрачена на сугубо интеллектуальную, научно-техническую работу – рождение идей и их опытную проработку. Завершающая фаза глобального цикла оказалась предельно сжатой из-за проекта «Аполлон», осуществляемого в импульсном режиме с такой энергетикой, что он разом решил дело. Достижение было столь велико, что от настоящего полномасштабного освоения Луны отказались (тогда еще не пришло время; первый полный космический цикл завершился к концу XX века, когда был сведен с орбиты орбитальный комплекс «Мир» и начала свою историю Международная космическая станция). Сегодня, когда, следуя инерционным (в мировом масштабе) путем развития, к возможности высадки на Луну приблизились Китай, Индия, Израиль и другие страны, эта задача с запозданием появилась и в американской, и в российской повестках дня. Но помимо инерционного пути ожидается появление качественно нового направления в космонавтике, которое еще зреет в научных лабораториях и позволит человечеству совершить новый скачок, как это было со спутником, Ю.А. Гагариным и первым шагом человека на Луне. Космонавтика вновь находится на развилке.

А что если…

Если бы на усилия президента Кеннеди в создании советско-американского проекта достижения Луны Н.С. Хрущёв ответил бы адекватно и был настроен на сотрудничество, тогда создались бы совершенно новые условия и не только линия развития мировой космонавтики, но и сам ход истории могли оказаться совсем иными. Этого не произошло. Почему? В 2009 году мне довелось обсуждать эту тему с Б.Е. Чертоком. Он сказал: «В тот период истории у кормила власти в нашей стране не оказалось людей, способных трезво анализировать ход событий, проявить прозорливость и изменить официальный политический курс, не считаясь с установившимися догмами» [Вестник Института Кеннана в России. – М., 2009. – Вып. 16. – С. 95–98].

Но такой вывод справедлив и для американской стороны. После выступления Кеннеди в ООН в 1963 году Конгресс США внес в закон о финансировании поправку о запрете использования каких-либо средств на «участие в экспедиции с посадкой на Луне, которая будет осуществляться в США совместно с любым другим государством, без согласия конгресса» [Эйзенхауэр С. Партнеры в космосе. Американо-российское сотрудничество после холодной войны. – М., 2006. – С. 32].

Мощные силы внутри обеих стран выступили против сотрудничества в лунной пилотируемой программе, хотя условия для этого уже тогда вполне созрели. А что было бы, если бы эти силы тогда не победили? На такой вопрос, который проходит «по кафедре» альтернативной истории, обычно отвечают, что история не знает (не любит) сослагательного наклонения. Но можно взглянуть на ситуацию и в ином ракурсе. Ведь прошлое, в том числе и несвершившееся, продолжает жить в настоящем.

Итак, американцы и русские не летели вместе к Луне, не высаживались на ней в едином экипаже, не ставили флаги своих стран рядом, хотя все это, как мы видим, отнюдь не являлось политической фантастикой. Однако в исторических драмах несвершившееся является действующим лицом.

Кто знает, может быть, именно это рождающееся, но так и не родившееся событие ценой своего несвершения предотвратило ядерную войну, к которой обе страны были столь близки во время берлинского и карибского кризисов?

Кто знает, может, зародыш этого несостоявшегося события продолжает зреть и когда-нибудь совершенно неожиданно, на взгляд тех, кто не знает или не помнит о деталях тех событий полувековой давности, инициирует некий грандиозный (не обязательно космический) проект, который своими масштабами сделает пренебрежимо малыми неизбежные разногласия России и США?

Кто знает, может, История, потеряв двух так необходимых ей исполнителей своего Замысла, просто ждет и подыскивает им достойную парную замену?

Кто знает, может, История в своих вечных вариациях уже увидела в несвершенной совместной высадке на Луну неверную последовательность ходов и незаметно выстраивает новую цепочку вспомогательных событий, которая сделает несвершенное свершенным?

Ответы обязательно придут.

Юрий БАТУРИН

летчик-космонавт России

член-корреспондент РАН

Баллада о луне

Земля – колыбель человечества,
но нельзя вечно оставаться в колыбели.
К.Э. Циолковский

И наши тем награждены усилья,
Что, поборов бесправие и тьму,
Мы отковали пламенные крылья
Своей стране и веку своему!

Монумент «Покорителям космоса» в Москве¹

В середине декабря 2017 года Дональд Трамп подписал распоряжение о переориентации национальной космической программы NASA на изучение космоса, предполагающее как участие человека, так и запуск беспилотных космических аппаратов. Новый указ, по словам американского президента, «является важным шагом на пути к возвращению американских астронавтов на Луну впервые с 1972 года […]. На этот раз мы планируем не только установить наш флаг и оставить след [на лунной поверхности], но и заложить основу для будущих полетов на Марс и, возможно, к еще более далеким мирам» (1). Прекрасные слова, позволяющие надеяться, что будут героически задействованы все экономические и интеллектуальные ресурсы в стремлении к доблести и знаниям². Возрождение той самой американской мечты, которая, подобно любви в романах Габриэле Д’Аннунцио, очаровывала нас и в годы горячей реконструкции, и в годы холодной войны между США и СССР³.

Однако всего через шесть месяцев после этого многообещающего выступления на заседании Национального космического совета в Восточном зале Белого дома Трамп сбросил маску, с высокомерной прямотой заявив, что речь идет о военной оккупации космоса. «Основа американского характера, – заявил он, – исследование новых горизонтов и покорение новых рубежей. Но наша миссия за пределами Земли – это не просто вопрос национальной идентичности; это вопрос национальной безопасности. Недостаточно иметь американское присутствие в космосе. Нам необходимо американское господство в космосе!» (2). Действительно, вскоре после этого выступления Трамп поручил министерству обороны и Пентагону «немедленно начать процесс, необходимый для создания военно-космических сил в качестве шестого вида вооруженных сил» (З)⁴.

Мотивация обобщается в знаменитой латинской фразе Si vis pacem, para bellum («Хочешь мира – готовься к войне»). Именно война, «мать всего сущего»⁵, неважно, горячая или холодная, привела нас на Луну, и, конечно, мало одной лишь помощи Улисса⁶, чтобы вернуться туда в следующем десятилетии. Лучше не обольщаться, потому что заявка сделана серьезная, и нужно вступить в игру или хотя бы понаблюдать за ней, сохраняя благоразумие, постараться избежать разочарования.

Как всегда, лучше понять прошлое нам поможет история, «свидетельница времен, свет истины, жизнь памяти, учительница жизни, вестница старины» (Марк Туллий Цицерон, «Об ораторе» 2, 9, 36).

Но история, особенно недавняя, становится объектом фальсификации, подвергается перетолкам, усеяна фальшивыми новостями, как минное поле. Бесполезная и даже пагубная, если вы не пытаетесь понять ее, очистить ото лжи и общих фраз, извлекая из забвения несправедливо забытых людей и события. Никто не знает, как сделать то, что подвластно лишь времени, и то не полностью⁷.

Вот почему сейчас, вступив во второе пятидесятилетие после исторического полета космического корабля «Аполлон-11» на Луну и выхода человека на поверхность спутника Земли, полезно вспомнить, насколько эти удивительные события, являющиеся несомненными заслугами США, обязаны своим свершением «коммунистическому врагу» и всем тем, благодаря кому СССР в начале 1960-х годов стал лидером в космической гонке. Гонке, больше похожей на сиенское Палио, чем на честное состязание. В основе его, увы, совсем не любознательность, которая двигала такими писателями и учеными, как Жюль Верн, Джованни Вирджинио Скиапарелли⁸ или Персиваль Лоуэлл⁹, мечтавшими и заразившими нас мечтой о необъятных лазоревых лугах, простирающихся за облаками.

Это состязание имело как важную стратегическую роль в плане шпионажа, нападения и обороны, так и очевидное пропагандистское значение, без которого не обойтись в яростном противостоянии двух политических, экономических и социальных систем, в равной степени молодых и непримиримо враждебных – американского либерализма, основанного на капитализме, и коммунизма советского типа, на который обездоленные всего мира смотрели с интересом и надеждой. Две сверхдержавы, победившие в страшной мировой войне, огромные, как целые континенты, готовые завоевать мировое лидерство и сохранить его, ввязавшись в бои без правил, избегая при этом открытого сражения на поле боя, сдерживаемые ядерной угрозой. Как в библейском повествовании, «И сказал Самсон: умри, душа моя, с филистимлянами!», только, к счастью, никто из противников не осмелился обрушить дом вместе с врагами своими. Так вооруженное противостояние перешло в категорию опосредованной войны, развернутой вне территорий двух главных антагонистов, которые разыграли грандиозную партию покорения Луны¹⁰ и использовали для этого любые средства: выпады, удары, контрудары, подрезки, блеф, словно за теннисным столом или в покере. Своего рода Барлеттский вызов¹¹, спор о воинской доблести, вылившийся в поединок между итальянскими и французскими рыцарями, выступившими в защиту чести своего народа (подобное противостояние, гораздо более прозаическое, происходит и сегодня между национальными сборными по футболу).

Но, поскольку ex nihilo nihil fit¹², как советские, так и американские ученые потратили бы гораздо больше сил для достижения космических целей, если бы не вклад немецких ученых, работавших близ городка Пенемюнде над секретным оружием, с помощью которого одурманенный преступной идеей Deutschland uber Alles¹³ Гитлер рассчитывал завоевать весь мир¹⁴. С острова в Балтийском море взлетали ракеты «Фау-2», применявшиеся какое-то Франции (1930, Р. Эно-Пельтри, ЖРД своей конструкции), время в самом конце войны для обстрела городов Англии и Бельгии. Беззвучные молнии¹⁵, созданные сеять смерть и разрушение, прекрасные, как боги нибелунгов в дьявольском апокалипсисе, где смешались гений и злодейство.

А потом орудия смолкли или почти смолкли и настало время перетягивания каната, самого острого в истории противостояния – холодной войны между Западом и Советским Союзом. Когда дни Третьего рейха были уже сочтены, ученые фюрера, опасаясь репрессий Красной Армии, решили сдаться американцам, прихватив с собой в качестве приданого техническую документацию и готовые образцы ракеты «Фау-2». Выбор, сделанный Вернером фон Брауном, разделили не все члены его команды. Те специалисты, которые еще прятались в своих норах в Германии, были захвачены стремительным наступлением русских; их пощадили, поскольку их стратегические разработки могли послужить Иосифу Сталину (1878–1953)¹⁶.

Крохи с барского стола достались также англичанам и французам¹⁷. Эта скромная добыча стала, тем не менее, большой удачей для старушки Европы. С этого момента началась, хоть и с существенным опозданием, совместная космическая программа. Сначала CERN (Европейский центр ядерных исследований в Женеве), а затем ESO (Европейская южная обсерватория в Мюнхене) – настоящее европейское сотрудничество, первый шаг в котором сделали ученые, продолжающие идти вперед, несмотря на попытки разрушить мечту, одну из самых прекрасных грез двадцатого века¹⁸.

История, которая будет рассказана, – это история про большие машины и сложные приборы, про научные знания и завышенные амбиции, про огромное мужество и самоотречение, а также про ревность, запрещенные приемы¹⁹, ошибки и провалы. Это история о людях – пешках на шахматной доске – на фоне исторических событий века двадцатого, с пропагандистскими ловушками и привычкой, типично советской²⁰, держать все в секрете и говорить полуправду. Эта история – одновременно и легенда: в ней есть свои байки и небылицы, она обросла фантазиями и вымыслом, как и подобает мифу²¹. История, которая началась очень давно с мечты о Луне и пустила корни в последние десятилетия двадцатого века, когда научная фантастика породнилась с наукой²². Эта история в истории, беспокойной и сложной, охватывает семьдесят лет с начала двадцатого века, где по одну сторону железного занавеса стоят немецкий ученый Вернер фон Браун, Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США и ряд крупных частных компаний, а по другую – горстка²³ гениальных и отважных советских инженеров. Давайте проследим эту историю до судьбоносного 21 июля 1969 года, когда в 2 часа 56 минут по Гринвичу на глазах у всего мира Нил Армстронг символически финишировал в космической гонке, ступив своей левой ногой на поверхность Луны.

Но большое приключение на этом не закончилось, оно продолжалось, явив миру немало ярких начинаний; продолжается оно и сегодня благодаря уникальному и перспективному сотрудничеству между разными странами. И все же с начала семидесятых годов лунная программа практически перестала быть приоритетом для крупнейших космических агентств. Интерес к ней возвращается сегодня, у него другие мотивы и другие цели, гораздо более конкретные, чем просто гонка за первенство. К чему это приведет? Трудно сказать, не исключена вероятность, что следующая война будет вестись с космических станций и лунных баз²⁴. Однако будем надеться, что этого не случится.

На заре

В жизни есть только начала.
Мадам де Сталь

Тысячи гениев живут и умирают безвестными – либо неузнанными другими, либо неузнанными самими собой.
Марк Твен

Утром 5 октября 1957 года, проснувшись, земляне с удивлением обнаружили, что у них есть вторая Луна. Не та, которая с незапамятных времен вдохновляла влюбленных и поэтов, путешественников и земледельцев, использующих ее цикличную смену фаз в качестве единицы времени, а Луна искусственная. Небольшой алюминиевый шар, чуть больше арбуза²⁵, едва различимый в темноте ночи²⁶, зато очень говорливый, издающий слабый монотонный звук, обращенный ко всем, независимо от страны, пола и национальности. «Бип-бип» – этот сигнал мог слышать весь мир, при желании его легко было получить с помощью обычного радиоприемника. Шар взмыл вверх, на сотни километров от населенной людьми земной поверхности, доставленный в космос гигантской ракетой-носителем, предназначенной для войны, которая вылетела днем раньше в 19 часов 29 минут среднего времени по Гринвичу с секретного полигона в Казахстане (1).

В официальном правительственном сообщении, с непревзойденным мастерством подготовленном знаменитым информационным агентством ТАСС²⁷, «Телеграфным агентством Советского Союза», и перепечатанном в газете «Таймс» 5 октября 1957 г. сообщалось:

«В течение ряда лет в Советском Союзе ведутся научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы по созданию искусственных спутников Земли. […] В результате большой напряженной работы научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро создан первый в мире искусственный спутник Земли. 4 октября 1957 года в СССР произведен успешный запуск первого спутника. […] Согласно расчетам, которые сейчас уточняются прямыми наблюдениями, спутник будет двигаться на высотах до 900 километров над поверхностью Земли; время одного полного оборота спутника будет 1 час 35 минут […].
Научные станции, расположенные в различных точках Советского Союза, ведут наблюдение за спутником и определяют элементы его траектории. Так как плотность разреженных верхних слоев атмосферы достоверно неизвестна, в настоящее время нет данных для точного определения времени существования спутника и места его вхождения в плотные слои атмосферы. Расчеты показали, что вследствие огромной скорости спутника в конце своего существования он сгорит при достижении плотных слоев атмосферы на высоте нескольких десятков километров.
В России еще в конце XIX века трудами выдающегося ученого К.Э. Циолковского была впервые научно обоснована возможность осуществления космических полетов с помощью ракет.
Успешным запуском первого созданного человеком спутника Земли вносится крупнейший вклад в сокровищницу мировой науки и культуры. Научный эксперимент, осуществляемый на такой большой высоте, имеет громадное значение для познания свойств космического пространства и изучения Земли как планеты нашей Солнечной системы.
В течение Международного геофизического года Советский Союз предполагает осуществить пуски еще нескольких искусственных спутников Земли. Эти последующие спутники будут иметь увеличенные габарит и вес, и на них будет проведена широкая программа научных исследований.
Искусственные спутники Земли проложат дорогу к межпланетным путешествиям, и, по-видимому, нашим современникам суждено быть свидетелями того, как освобожденный и сознательный труд людей нового социалистического общества делает реальностью самые дерзновенные мечты человечества»²⁸.

Это была сенсация во всем мире, тем более что маленькая бесполезная²⁹ луна, названная «спутник»³⁰, то есть «попутчик, сопровождающий», говорила по-русски, а не по-английски с американским акцентом, как ожидал на Западе всякий. Кстати, за два года до того президент Дуайт «Айк» Эйзенхауэр (1890–1969) через своего пресс-секретаря объявил urbi et orbi³¹ о намерениях США запустить «малые беспилотные спутники на орбиту Земли» и приурочить это к предстоящему Международному геофизическому году³². Учитывая экономическую мощь США и успехи американской науки и технологии в любой области человеческой деятельности, никто и не сомневался в том, что данное обещание будет исполнено и прославит человека, и в первую очередь, новых хозяев планеты³³.

Между прочим, для этого американцы могли привлечь наиболее выдающихся немецких ученых и инженеров, которые не только спроектировали, но и успешно испытали смертоносные ракеты «Фау-2», гордость разработок «вундерваффе» фюрера³⁴. В общем, по ту сторону океана действительно было все необходимое, чтобы сделать работу быстро и качественно. Однако Советский Союз первым перерезал красную ленту на финише³⁵, который фактически стал началом очередной гонки, силовой борьбы между двумя сверхдержавами, двумя идеологиями. Космическая гонка – беспрецедентный акт холодной войны.

Холодная война начиналась незаметно в 1945 году в садах дворца Цецилиенхоф в Потсдаме, в оккупированной Красной Армией части Германии, где «большая тройка» – Гарри Трумэн (1884–1972), Сталин и Уинстон Черчилль (1874–1965) – собралась, чтобы договориться о мире и разделить трофеи. Противоречия между двумя блоками – бывшими союзниками проявились спустя два года, когда Трумэн, чтобы противостоять расползающейся советской экспансии, разработал стратегию экономической и военной помощи антикоммунистическим силам. С тех пор, не сталкиваясь напрямую, СССР и Соединенные Штаты конфликтовали, разжигая или поддерживая оружием и деньгами настоящие войны на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке, Корее, Китае, на Кубе и во Вьетнаме. Как будто мировой конфликт не исчерпал себя, а переродился: другие действующие лица, другие способы, другие территории. Мировая война по-настоящему закончилась лишь для мертвых.

В начале космической гонки побеждали русские. Можно сказать, торжествовали, смеясь над соперником³⁶, который в покорении неба казался неспособным идти в ногу со страшными и непонятными большевиками. Но это была пиррова победа. Точно так же, как вероломное нападение японских бомбардировщиков на военно-морскую базу в Перл-Харборе³⁷, ошеломляющие успехи Советского Союза вызвали ответную реакцию страны, которая всегда гордилась своей ролью в мире, экономической, промышленной и военной мощью, не знающей себе равных. Пусть Соединенные Штаты были не в лучшей форме, они решительно бросились отстаивать не только свой авторитет и свою социальную модель, но и свое первенство в статусе сверхдержавы.

Американская контратака³⁸, начатая Джоном Фицджеральдом Кеннеди (1917–1963), когда казалось, что борьба теперь идет только за серебряную медаль, перевернула ситуацию и помогла занять, можно сказать, in extremis³⁹ первую ступень пьедестала почета астронавтам со звездно-полосатым флагом, переместив космонавтов с красным флагом на ступень ниже. Конечно, это заслуга американцев и американской системы, основанной на свободном рынке⁴⁰, но еще и благоволение судьбы, которая долгое время покровительствовала Советам, помогая в рискованных предприятиях и прощая многие неизбежные ошибки, но вдруг повернулась к ним спиной в самый неожиданный момент. Это затмение красной звезды позволило Нилу Армстронгу, янки с шотландскими и немецкими корнями, ступить на поверхность Луны, первому из двенадцати астронавтов, американцев – оставивших след на пыльной поверхности нашего спутника⁴¹.

Но когда появилась у человечества эта странная одержимость полетом на Луну? Трудно определить, когда и каким образом начинается новый этап в истории или даже попросту новый виток знаний. Как правило, события или персонажи, знаменующие начало, являются выражением договоренностей, которые зачастую случайны и так или иначе навязываются теми, кто в данный момент обладает прерогативой диктовать правила повествования и интерпретировать факты. Потому что историю пишут победители. Завоевание внеземного пространства и стремление добраться до спутника Земли не являются исключением. Пролог этого эпоса теряется где-то в далеком прошлом, когда люди стали мечтать о том, чтобы оторваться от земли и парить в воздухе, как птицы.

История молодого Икара, который слишком приблизился к Солнцу и погиб в результате этого безрассудного поступка. История первой «авиакатастрофы», вызванной неопытностью и юношеской дерзостью⁴². Икар и его отец Дедал, выдающийся инженер с сомнительными моральными ценностями, были пленниками на острове Крит. Владыка острова, царь Минос, держал их в лабиринте, который Дедал построил для Минотавра, чудовища, рожденного от союза царицы Пасифаи с белым быком. Минос запер Дедала и Икара в лабиринте в наказание за то, что Дедал научил Ариадну, царскую дочь, безумно влюбленную в Тесея, дать герою клубок ниток, что позволило ему убить чудовище, пожирающее юношей и девушек, и выйти из лабиринта целым и невредимым. Многоходовое повествование, в котором переплетаются человеческие пороки и добродетели, свобода воли и рок, вечные темы, волнующие нас и сегодня.

Чтобы выбраться из плена, Дедал сделал крылья из перьев, скрепленных воском, и нацепил их себе и сыну. Увлекшись полетом, Икар позабыл отцовские наставления, он поднимался все выше и выше, пока солнечные лучи не растопили воск. Вмиг бравада обратилась трагедией: юноша упал в море. Предостережение всем дерзким, честолюбивым, гонимым жаждой познания⁴³.

От мечты рукой подать до фантастического рассказа. Высмеивая сочинения о воображаемых путешествиях, Лукиан из Самосаты, древнегреческий писатель ассирийского происхождения, живший во втором веке нашей эры, откровенно признавался, что будет говорить «о вещах, которые не видел и о которых не слышал ни от кого; более того, о вещах, которые не существуют и никогда не могут существовать» («Правдивая история», Г), в частности, его корабли за Геркулесовыми столбами попали в бурю, были подняты на воздух и доставлены на Луну гигантскими волнами⁴⁴. Эта блестящая поучительная пародия на «Одиссею» Гомера положила начало традиции выдуманных путешествий к звезде по имени Диана⁴⁵. То, что у Цицерона оставалось на уровне somnium⁴⁶, у Данте во второй песне «Рая»⁴⁷ представляет стройную модель, мистическую и научную (как понималось мироздание наукой в то время).

Сочиняя свою эпическую поэму, Лудовико Ариосто даже изобрел своего рода космический корабль ante litteram⁴⁸: крылатый конь с грудью и передними лапами льва, «исчадье кобылицы и грифона» («Неистовый Роланд», песнь IV, 18), на котором Астольф спешит на Луну, чтобы вернуть своему другу Роланду разум, потерянный из-за несчастной любви (2). Храбрый рыцарь Роланд должен вернуться в строй и сражаться за победу истинной христианской веры, а миссию помогает выполнить фантастический гиппогриф, генетически невозможный, но сочетающий в себе три качества – быстроту, силу и способность летать.

В следующем столетии, чтобы проиллюстрировать свои астрономические открытия и популяризировать научные знания, Иоганн Кеплер использовал необычный прием, описав полет на Луну сына исландской ведьмы – аватара блестящего немецкого ученого, который добрался до Луны благодаря сатанинскому ремеслу матери. Почти одновременно с этой историей, опрометчиво написанной в то время, когда Катарина, мать Кеплера, ожидала препровождения в тюрьму по обвинению в колдовстве, появился роман Сирано де Бержерака, либертина, прославленного пером Эдмона Ростана. Главный герой рассказывает, что он попытался подняться к Луне с помощью склянок, наполненных росой, которая, как известно, испаряется, притягиваемая солнечными лучами. Наконец, ему удалось достичь намеченного, используя заряды ракет из фейерверков, приготовленных для празднования именин святого. Предложивший столь смелое техническое решение в контексте едкой сатиры носатый гасконец, влюбленный в Роксану, мог бы стать первым в истории космонавтом, пусть и виртуальным, если бы не китайский мандарин Вань Ху⁴⁹. На Востоке еще в XVI веке бытовала легенда, что он полетел на Луну на стуле, поднятом в воздух при помощи примерно пятидесяти ракет, заполненных порохом.

Никто не знает, что случилось с этим смельчаком, однако нетрудно себе представить. Его подданные, которые помогали поджигать запалы ракет, сообщили, что хозяин исчез в дыму во время попытки взлета и не осталось никаких следов ни от него, ни от его примитивного космического корабля. Героическое самопожертвование, реальное или легендарное, обеспечило отважному воздухоплавателю место в истории и еще одно, не столь эфемерное, в лунной топонимике. В честь него назван в 1970 г. кратер, расположенный на обратной стороне спутника Земли, рельеф которой менее изучен.

Действительно, историки установили, что китайцы создавали ракеты уже в конце первого тысячелетия, используя черный порох – смесь серы, древесного угля и селитры, свойства которого случайно были обнаружены неизвестным алхимиком⁵⁰. Легенда гласит, что он искал эликсир бессмертия. Вместо этого нашел взрывчатое вещество, способное вырабатывать, если его поджечь, определенное количество тепла и газа. Открытие пришлось как нельзя кстати для праздников и войн. Фейерверки для увеселения взора и «огненные стрелы», подобия ракет⁵¹, длинные бамбуковые трубки с пороховой смесью, прикрепленные к копью, возможно, впервые были использованы воинами Поднебесной против монголов во время осады Кайфына в 1232 году, но не смогли остановить преемника Чингисхана⁵².

В начале XVIII века Даниель Дефо, который известен как автора романа «Жизнь и необыкновенные приключения Робинзона Крузо», вновь обратился к теме Луны, населенной умными и высокоразвитыми существами. Он побывал там благодаря летательной машине под названием «консолидатор» (именно так назывался роман, вышедший в 1705 году), сделанной китайцами, чья экзотическая культура в то время была модной в Европе, по технологии, полученной от селенитов – обитателей Луны. Британский писатель и публицист хотел привлечь внимание читателей к политическим и социальным вопросам своего времени, маскируя сатиру в необычной выдуманной истории. Луна как литературный прием, одним словом.

Роман был сдержанно принят публикой. Подобная участь ждала и до и после многие произведения, авторы которых прибегали к подобной уловке – использование темы космических путешествий для достижения иных целей. Например, для продвижения и распространения новых астрономических знаний. Однако никто еще не пытался объединить научные знания и воображение, чтобы так правдоподобно описать разные изобретения, как это сделал английский философ, политик и ученый Фрэнсис Бэкон в своем романе-утопии «Новая Атлантида» (1624).

В этом преуспел и Жюль Верн (1828–1905) в своих приключенческих романах «С Земли на Луну» (опубликован в 1865 году) и «Вокруг Луны» (1870 год), который является продолжением первого. Наряду с другими необыкновенными путешествиями к центру Земли и на дно океанов, эти две истории положили начало новому и успешному жанру научной фантастики, который оказал большое влияние на пионеров космонавтики, подтолкнул их от мечты к действию. Идея, вдохновившая писателя из Нанта, не была ни новой, ни оригинальной – отправить команду на Луну с помощью исполинской пушки (3).

За восемь лет до этого неаполитанский астроном и политик Эрнесто Капоччи (1798–1864) рассказал о смелой миссии на Луну, состоявшейся ровно через двести лет с момента выхода его книги, в 2057 году, с участием женщины Урании: это обычная аллегория астрономии, а вовсе не передовая декларация феминизма, как можно было бы подумать. Экипаж был перенесен на место запуска – кратер потухшего вулкана на юге американского континента – с помощью воздушного шара, названного в честь Джордано Бруно, символа современности и разрыва с ограничениями, чинимыми науке религией. Здесь и мощная пушка, сообщившая снаряду-звездолету скорость, необходимую для преодоления расстояния от Земли до Луны⁵³. Несмотря на наивность и ошибки, история получилась достаточно убедительной, поскольку автор уделил большое внимание деталям. Взять хотя бы использование недавно обнаруженного хлороформа для усыпления храбрых космонавтов, чтобы они спокойно пережили долгое путешествие в межпланетной пустоте, – прием, который в научно-фантастических романах второй половины XX века превратился в практику гибернации.

Напечатанный в Неаполе незадолго до распада Королевства обеих Сицилий труд Капоччи остался практически незамеченным. Читателей у него было мало из-за языка и ограниченного распространения. Совсем другой эффект произвела история, рассказанная Жюлем Верном, благодаря литературному таланту автора, иллюстрациям и мастерству издателя, умело распространившего роман по всему миру. «Обычно говорят о [его] потрясающем воображении в предвидении научных изобретений. На самом деле у него была привычка читать научные журналы и постепенно узнавать о тех исследованиях, которые велись в то время», – писал Итало Кальвино в газете «Репубблика» от 29 января 1978 года.

Композиция двух романов французского автора, несомненно, более увлекательных, с необычными идеями и захватывающими поворотами сюжета, повторяет в своей основе произведение неаполитанского астронома вплоть до блистательной развязки. Снаряд с пассажирами отклоняется от курса и попадает на орбиту вокруг Луны. Несчастные путешественники, кажется, обречены на мучительную агонию, но им благоволит удача и им чудом удается избежать смерти. Вымысел, драматизм и ирония, умело перемешанные и выданные за правду, повествование о мечте, которую современники, привыкшие к достижениям науки и техники, с гордостью демонстрируемым на международных выставках того времени, считали достижимой в ближайшем будущем.

С еще большим энтузиазмом читатели приняли выходившие на страницах журналов романы английского социалиста и пацифиста Герберта Джорджа Уэллса (1866–1946). «Война миров» (1897) и, на ту же тему, «Первые люди на Луне» (1901) оказали влияние на читательскую аудиторию. Но ни Верн, ни Уэллс никогда не переступали в своих историях границу, нередко размытую, отделяющую вымысел, пусть и пророческий, от строго научного подхода. Они не обладали должным инструментарием. Так, их путешествия на Луну оставались на уровне греческих мифов: яркие, правдоподобные, увлекательные, основанные главным образом на фантазии, сдерживаемой здравым смыслом (4)⁵⁴.

Для качественного скачка был нужен кто-то из мира науки, обладающий, кроме того, горячим сердцем, стремящимся вырваться за пределы возможного⁵⁵. Гений и блестящий мечтатель. Это случилось 17 сентября 1857 года, «новый гражданин Вселенной», как он позднее скажет сам о себе, появился на свет в обычной мещанской семье в селе Ижевское Рязанской губернии, в нескольких сотнях километров к югу от Москвы, с одной «главной целью в жизни – сделать что-то полезное для людей». Его звали Константин Эдуардович Циолковский. Сегодня он считается отцом теоретической космонавтики и ракетостроения – отрасли науки, которая провидчески сказала свои первые слова на русском языке.

Семья Циолковских принадлежала к провинциальным мелкопоместным дворянам необъятной и отсталой Российской империи, вечно балансирующей в своих стремлениях между Европой и Азией. Родители Константина были людьми достаточно образованными. Мать занималась воспитанием детей. Отец, православный по вероисповеданию, происходил из польского рода⁵⁶. Он служил в лесничестве и много работал, добывал средства к существованию, стараясь прокормить семью. Детство у мальчика было самым обычным: школа, забавы, купание в речке, игра в шахматы с братьями.

Константину было всего десять лет, когда жизнь его круто изменилась. «В начале зимы я катался на салазках. Простудился. Простуда вызвала скарлатину. Заболел, бредил. Думали, умру, но я выздоровел, только сильно оглох, и глухота не проходила. Она очень мучила меня». Это было лишь начало тяжелого испытания. Вскоре отец потерял работу и семье пришлось переехать в Вятку (современный Киров), город на востоке страны, один из пунктов по маршруту Транссибирской магистрали. Место холодное и враждебное. Глухота мешала Константину учиться в школе, к тому же усилилась склонность к лунатизму, которая у него была и раньше. В 1870 году умерла мать, и мальчика вместе с братьями стала воспитывать тетка, «малограмотная и бессильная».

Это было «самое грустное, самое темное» время его жизни, как позднее он писал в автобиографии. Лишенный общения с людьми, Константин заинтересовался науками и начал заниматься самообразованием, запоем читая книги из небольшой домашней библиотеки, однако постоянно сомневался, что сможет без помощи постигнуть прочитанное. «Кроме книг, других учителей у меня не было» (5).

Отец, разглядевший в Константине недюжинное дарование, решил отправить сына в Москву, где гораздо больше возможностей для образования и более благоприятная среда. Это был правильный шаг, потому что в городе, возродившемся из пепла после нашествия Наполеона, юноша, хотя и жил в бедности, иногда на одном хлебе и воде, смог завершить свое образование. Константин готовился к поступлению в Высшее техническое училище, но, возможно, из-за своих проблем в коммуникации с окружающими предпочитал заниматься самообразованием, посещая городские библиотеки, в частности Румянцевскую библиотеку (с 1992 года – Российская государственная библиотека), уникальную книжную коллекцию, не так давно открытую для публики.

В конце XIX века Москва оставалась важным научным центром России, хотя уже не была столицей, поскольку в 1712 году Петр Великий перенес столицу в Санкт-Петербург, город на Балтийском побережье, намереваясь сблизиться с Европой (6). Поэтому нет ничего странного в том, что император Александр II, просвещенный деспот, утвердил в 1862 году перевод в Москву из Санкт-Петербурга собрания древностей и личной библиотеки графа Николая Петровича Румянцева, умершего бездетным и завещавшего свою коллекцию на пользу общества. Прекрасное собрание картин, монет и книг было размещено в доме Пашкова, великолепном дворце в классическом стиле с видом на Кремль, построенном по заказу московского дворянина Петра Егоровича Пашкова и приобретенном затем у наследников Московским университетом. В публичной библиотеке работал Николай Федорович Федоров (1828–1903)⁵⁷, аскет, русский религиозный мыслитель, родоначальник русского космизма (7), который оказал огромное влияние на жизненный выбор и научный путь Циолковского. Познакомившись с молодым человеком и оценив его потенциал, Федоров написал ему записку: «Я помогу вам изучать математику, а вы поможете человечеству построить ракеты, чтобы мы смогли наконец-то наблюдать за Землей и больше узнать о ней». И Циолковский серьезно отнесся к этому предложению.

Федоров был внебрачным сыном князя Гагарина и крепостной крестьянки (интригующее совпадение с фамилией первого в истории космонавта, выходца из крестьян, чисто случайное). Он родился в поместье отца на юго-западе России, детство его нельзя назвать безоблачным. В Москву Федоров переехал, проработав несколько лет учителем в разных российских губерниях, к тому времени у него сложилась своя мировоззренческая система, не лишенная утопических и радикальных идей.

Он считал, что несовершенства отдельных людей и человеческого общества в целом представляют собой переходный этап на пути научно-технического прогресса и совершенства, в идеале предусматривающего целомудрие, бессмертие, воскрешение мертвых, господство над природой, колонизацию океанов и космического пространства. Идеи и утверждения, которые с приходом большевизма поначалу нравились теоретикам нового курса, нацеленного на освобождение всего человечества. Идиллия длилась, однако, недолго. По мере обострения идеологического противостояния между коммунизмом и религией труды философа и его последователей были запрещены. Damnatio memoriae⁵⁸, затронувшее и его могилу, где еще в 1928 году, до сталинского террора против церкви, на кресте виднелась надпись «Христос Воскрес».

Аскет-футурист, этот «благообразный брюнет среднего роста, с лысиной, но довольно прилично одетый», жил в полном соответствии со своими убеждениями и своей верой. Он скромно питался, спал на земле в холодной комнате, укрываясь газетами, и помогал как беднякам, так и одаренным студентам. Первым он раздавал свое скудное жалование и, когда усталые и бесприютные люди засыпали в зале библиотеки, не будил их; другим, включая нашего Константина, предоставлял всяческую поддержку для культурного и духовного роста. Труды философа были опубликованы лишь после смерти, отчасти из-за его скромности, отчасти из-за убеждения в том, что мысль должна воплощаться в деле, а не на бумаге, а идеи – служить на благо человечества. Кто же он – смешной чудак или учитель, перед которым благоговели ученики? Для молодого Циолковского он стал кумиром, а до него философа высоко оценили такие гиганты, как Лев Толстой и Федор Достоевский. Эта дружба изменила жизнь Циолковского и историю завоевания космоса, которая после долгого подготовительного визионерского этапа наконец-то смогла обрести черты реалистичного и научно обоснованного проекта.

Они встретились в залах Румянцевской библиотеки⁵⁹, где философ вел дискуссионный клуб, рассказывая молодежи о своей теории космизма. Федоров сразу же обратил внимание на Константина, ему импонировали его горячность, острый ум и решимость. Мальчик едва сводил концы с концами: «кроме воды и черного хлеба тогда ничего не было» (8), как позже вспоминал он, а деньги из ничтожного отцовского пособия тратились на книги и материалы для физических и химических опытов. Он постоянно учился, проводя то немногое свободное время, которое у него оставалось, за продолжительными философскими беседами с товарищами, которые, в отличие от него, посещали университет.

Он выбрал для себя целомудрие – такая модель гарантировала ему возможность направить всю энергию на научные изыскания, не пятнать страстную душу. Его многочисленные влюбленности были лишь платонического характера (9): он разделял желание и реальность для того, чтобы идти к мечте, используя все физические и умственные ресурсы.

О дружбе Циолковского с Федоровым известно немного. Однако этот союз был полезен для обоих. Философ разглядел в юношеской страсти Циолковского к науке инструмент реализации своих идей. Даже самых невероятных, таких, как завоевание космического пространства и планет, которое он связывал с тем, что человечество научится воссоздавать людей «из самых первоначальных веществ, атомов, молекул», чтобы получить возможность править вселенной. Константин же обрел в нем «университетского преподавателя», которого у него никогда не было. Благодаря Федорову Циолковский нашел небольшую подработку в библиотеке, это дало ему возможность продолжить обучение и получить доступ ко всем университетским учебникам, которые он мечтал освоить⁶⁰. Именно тогда он начал задумываться о космических путешествиях и о космосе как о будущем доме человечества. И с тех пор не переставал интересоваться этой темой. Его богатое воображение вдохновлялось историями Жюля Верна. Фантастические истории, которые стали серьезными задачами.

Московский период, в который Циолковский всецело отдался учебе, длился три года. Слабый физически, с глухотой, из-за которой он получил освобождение от военной службы, в 1876 году Константин вернулся домой, поскольку отец больше не мог содержать его. Зарабатывая на жизнь уроками математики и физики, он старался поддерживать свое интеллектуальное развитие, читая труды Ньютона. Однако жизнь его не баловала, суровая и горькая, полная лишений и бед.

Наконец, выдержав экзамен на звание учителя математики, Константин получил стабильную работу и преподавательский оклад, позволивший ему покупать еду, дрова, свечи для чтения долгими зимними вечерами, а также жениться. Константин выбрал себе в жены дочь священника, у которого снимал квартиру. Жену он глубоко уважал за ее образованность, но не любил. У них родилось семеро детей: четыре сына и три дочери (пятеро из которых умерли, не дожив до 30 лет).

В целом жили они достаточно бедно, чего Циолковский никогда не отрицал, будучи убежденным в том, что бедность, физические недостатки и отсутствие у него академического образования подстегивают его амбиции и стремление сделать важные для человечества открытия. Наивная утопия? Конечно, нет, учитывая характер гения. История знает множество примеров, когда гениальные люди намеками, а иногда открыто говорили о том, что жизненные трудности были для них «искусством повивальной бабки» (10).

Настало время применить все богатство научных знаний, которое Константин с трудом приобрел, к конкретным задачам. Первые опубликованные работы принесли ему некоторую известность и признание в научном сообществе. Он думал, творил и мечтал. Размышлял о физическом состоянии живых организмов и предметов в пространстве, лишенном атмосферы и внешнего воздействия. Создавал для своих учеников модели, в том числе прообразы аэростатов, а в свободное от забот о собственных детях время писал фантастические новеллы и рассказы.

Циолковский с семьей между тем переселился в Калугу, губернский город на холмистой Среднерусской возвышенности, холодный, как и полагается городу, удаленному от моря, где ученый прожил с 1892 года до самой смерти. Здесь он написал свои первые научные труды о космических полетах и проблемах, связанных с нахождением человека в космосе. Дал свои расчеты, объяснения, оценки и смелые предложения. Например, по ракетному топливу, для которого он рекомендовал использовать жидкий водород с кислородом, что приближало научную фантастику к практически осуществимой задаче. Он начал также интересоваться философией – признак зрелости, позволивший ему пересмотреть свои взгляды, которых он придерживался начиная с московского периода своей жизни, относительно отказа от абстрактных построений в пользу практической деятельности.

Наступил 1903 год, annus mirabilis⁶¹ для полета человека в синее небо и темные глубины космоса. 17 декабря на песчаных дюнах в Килл-Девил-Хилс в Северной Каролине Орвилл Райт (1871–1948) сумел оторваться от земли на своем «Флайере-1», первом самолете, построенном совместно с братом Уилбером. Впервые смог взлететь моторизованный аппарат, который был тяжелее воздуха. Этот полет – всего 36 метров за 12 секунд, близко к земле, на смешной этажерке с хвостом вместо носа, управляемой велосипедным механиком, лежащим на крыле – ознаменовал рождение эры авиации. Призрачная мечта, к которой так долго и так трудно шло человечество, наконец-то сбылась; не пройдет и десяти лет и она станет кровавой реальностью в небе Первой мировой, а затем главным транспортным средством, соединяющим самые отдаленные уголки планеты.

В том же году Константин Циолковский опубликовал свой важнейший научный труд, озаглавленный «Исследование мировых пространств реактивными приборами»⁶². По мнению историков космонавтики, эта работа ознаменовала переход от фантазий к серьезным исследованиям космоса. Годом раньше в семье Циолковских произошла трагедия: устав от хронической бедности, покончил с собой старший сын, девятнадцатилетний Игнатий.

Россия, отстающая в своем капиталистическом развитии, в это время переживала глубокий кризис. По всей стране вспыхивали очаги недовольства. Рабочие и крестьяне требовали социальных изменений. Рабочие на фабриках начали создавать Советы, первые рабочие комитеты самоуправления. Городская буржуазия, либералы, военные были недовольны унизительным поражением страны в недавней войне с Японией. Достаточно было одной искры, которая и вспыхнула в январе 1905 года в Санкт-Петербурге во время мирной демонстрации рабочих, предвещая Октябрьскую революцию 1917 года.

Гениальный самоучка, преподаватель математики, изобретатель, мечтатель и автор научно-фантастических рассказов, Константин Эдуардович Циолковский сегодня считается отцом теоретической космонавтики и ракетостроения в России. Оригинальный слуховой аппарат напоминает о том, что в возрасте десяти лет Константин практически оглох, переболев скарлатиной

Однако в 1903 году, когда Райт совершил первый полет, а Циолковский опубликовал свой труд, до первой русской революции было еще далеко⁶³. Удивительное совпадение: одновременно произошли два события, объединенные одной мечтой, той самой, из-за которой погиб Икар, и это совпадение стало отправной точкой для обеих стран – участниц космической гонки. Однако на этом сходство заканчивается. Действительно, для полета самолетам нужен воздух, он служит движущей и подъемной силой. Ракеты же должны летать и в безвоздушном пространстве, и здесь можно провести ряд аналогий, но отличий куда больше.

Наблюдая за птицами, которые парят и кружат в воздухе, иногда даже не взмахивая крыльями, люди поняли, как можно «плавать» в воздухе, несмотря на вес. Решение основано на принципах, разработанных швейцарским математиком и физиком Даниилом Бернулли в восемнадцатом веке⁶⁴. Нужно смоделировать два крыла таким образом, чтобы обтекающий их воздушный поток проходил путь различной длины по двум граням: более длинный и, следовательно, более быстрый – по верхней выпуклой стороне по сравнению с нижней плоской частью. Этот простой геометрический и динамический прием создает подъемную силу, которая противодействует гравитационному притяжению и может удерживать тело тяжелее воздуха (11), если скорость и плотность потока достаточно высоки (относительно массы, которую нужно поднять).

Чтобы привести в движение аэроплан – условие, необходимое для полета, хотя и недостаточное, надо завести в воздухе пропеллер или заправить атмосферным кислородом реактивный двигатель, где используется тот же физический принцип, что и в ракетных двигателях. Последние, будь то баллистические ракеты или ракеты-носители космических аппаратов, должны летать в верхних слоях атмосферы, где воздух очень разрежен или полностью отсутствует. Это влияет как на аэродинамическую подъемную силу, так и на особую необходимость в окислителе в качестве дополнительного компонента топлива (12)⁶⁵. Проблема сложная, но разрешимая.

Начнем с вопроса о тяге, которая в реактивных двигателях создается в соответствии с третьим законом Ньютона. В 1687 году Исаак Ньютон при изучении воздействия сил на тела предположил, что каждому действию всегда есть равное и противоположно направленное противодействие. Если тело А испытывает на себе действие силы тела В, то тело В, в свою очередь, действует с той же силой на тело А. То есть как аукнется, так и откликнется! В повседневной жизни можно часто наблюдать проявления этого закона. Например, отдача пистолета во время выстрела – это ни что иное, как реакция оружия на действие пороховых газов.

Чтобы понять, как третий закон Ньютона может быть полезен в нашем случае, давайте проведем небольшой мысленный эксперимент. Такого рода эксперименты очень любил Альберт Эйнштейн. Давайте представим, что вы оказались на середине замерзшего пруда, ровный лед которого не обладает трением. В этих идеальных условиях добраться до берега будет весьма трудно, потому что, по данной гипотезе, ни подошва обуви, ни перчатки, ни любая другая часть человека и его одежды не будут иметь сцепления с поверхностью льда. Все, что возможно, – это крутиться вокруг собственного центра тяжести, но с места не сдвинуться, потому что, в отличие от мифологического Атласа, нет «точки опоры». Просто беда. Очень холодно и приближается ночь. Есть риск замерзнуть. Что же делать? Применить законы элементарной физики. Достаточно, к примеру, снять ботинок и изо всей силы бросить его. Что при этом происходит? По закону равенства действия и противодействия вы скользите по льду в противоположном направлении и, если набраться терпения, то возможно достичь берега и спастись. Конечно, возможно быстрее выбраться на берег, если вместо легкого ботинка бросить что-то более существенное, например шар для боулинга, который вы случайно прихватили с собой (13).

Реактивный двигатель ведет себя так же. Он преобразует химическую энергию (часть той, которую атомы удерживают в своих электронных оболочках) в энергию тепловую (хаотическое перемешивание частиц газа) путем окисления горючего определенной природы, например спирта, а затем преобразует ее в механическую энергию путем выброса газа из одного или двух сопел. Точно так же, если надуть воздушный шарик, а затем проколоть его булавкой, генерируется движение шарика от динамической реакции на выталкиваемый газ, которая, в свою очередь, тем сильнее, чем больше масса струи воздуха и ее скорость.

Казалось бы, все просто и ясно, но это не так. Чтобы понять, в чем подвох, вернемся к эксперименту с замерзшим прудом. Чтобы обрести скорость, придется пожертвовать ботинком. А шарик, летящий, когда его прокалывают, сдувается. Одним словом, для создания реактивного движения необходимо разделить одну величину на две или более части, необязательно равные. Реактивный двигатель постепенно расходует топливо, но в самолетных воздушно-реактивных двигателях большую часть рабочего тела (смесь атмосферного воздуха и продуктов сгорания топлива) он забирает из окружающей среды – атмосферы, в том числе и кислород, используемый в качестве окислителя. Для создания реактивной струи давление рабочего тела в двигателе должно быть больше атмосферного, т. е. воздух необходимо сжимать.

В ракетах же такое невозможно. Эти летательные аппараты должны нести с собой все, что им нужно, чтобы произвести химическую реакцию, которая питает энергией движение и, постепенно тратя ее, отбрасывает отработавшую ступень. Таким образом, их масса со временем меняется, как у телеги с песком, утекающим через щели в досках. Последствия ощутимы.

Именно Циолковский, скромный ученый из русской провинции, математически рассчитал и представил в фундаментальном труде 1903 года уравнение, которое названо его именем и которое было выведено шестью годами раньше в его рукописи под названием, не оставляющим сомнений: «Ракета». Согласно формуле, разработанной Циолковским на основе механики Ньютона, тяга, производимая двигателем, пропорциональна как скорости, с которой выходят газообразные продукты сгорания относительно ракеты, так и логарифму относительной конечной массы, которая очень мала на старте и растет по мере того, как пустеют баки. Вспомним, что и машины на «Формуле-1» к концу гонки бегут быстрее (если позволяет резина), потому что становятся легче.

Циолковский в своих исследованиях смог предвидеть и «летающие бомбы» Вернера фон Брауна в небе Англии в конце 1944 года, и запуск спутника на орбиту в 1957 году. Он верил, что «невозможное сегодня станет возможным завтра», придумывая и описывая решение различных задач, которые ставил его живой ум. Блестящие теоретические идеи о создании, движущей силе, управлении ракет – и ни одного эксперимента. Тогда они были невозможны. Не было соответствующих условий, развития промышленности и технологии, экономических ресурсов. Однако он многое предвидел, о чем свидетельствует своеобразное пророчество:

«Было время – и очень недавнее, когда идея о возможности узнать состав небесных тел считалась даже у знаменитых ученых и мыслителей безрассудной (14). Теперь это время прошло. Мысль о возможности более близкого, непосредственного изучения вселенной, я думаю, в настоящее время покажется еще более дикой. Стать ногой на почву астероидов, поднять рукой камень с Луны, устроить движущиеся станции в эфирном пространстве, образовать живые кольца вокруг Земли, Луны, Солнца, наблюдать Марс на расстоянии нескольких десятков верст, спуститься на его спутники или даже на самую его поверхность…»⁶⁶.

Он был прав. Мы выполнили все, и даже больше благодаря использованию «реактивных аппаратов» (ракет). Мы неоднократно ходили по поверхности Луны и надеемся в ближайшем будущем выйти на поверхность Марса, где уже ведут исследования планетоходы-лаборатории – наши глаза, наши руки, наше посольство на Красной планете. Мы спустились на большие астероиды, рябые от кратеров – воронок, образовавшихся во времена звездных войн, когда Солнечная система изобиловала остатками космического строительства, и на крошечное, размерами с небольшую деревню, ядро кометы, находящейся на расстоянии около полумиллиарда километров от Земли. Мы путешествуем за Геркулесовы столбы планеты Нептун, к холодным и темным мирам карликовых планет, проникаем в тайны комет. Благодаря услугам «такси», предоставляемым российскими кораблями «Союз», мы содержим научный гарнизон на высоте 400 километров – МКС, Международную космическую станцию (International Space Station), которая является символом научно-технического прогресса и прекрасным примером сотрудничества между (почти) всеми народами Земли.

Многие догадки и решения, сделавшие возможной эту славную космическую эпопею, были предложены учителем из Калуги: шлюзы, двойные стенки для защиты от метеоритов, камеры сгорания, космические станции и многоступенчатые ракеты, которые он называл «космическими ракетными поездами».

Константин Циолковский умер 19 сентября 1935 года, ему только что исполнилось 78 лет. Уже находясь в больнице, за шесть дней до смерти он написал письмо Сталину, чтобы подтвердить свою верность принципам Октябрьской революции и лично диктатору⁶⁷. Старый, больной и уставший, он хотел подвести итог своей жизни, целью которой было служение человечеству, как завещал его учитель, философ Федоров. Циолковский чувствовал необходимость поблагодарить «советскую власть и партию Ленина – Сталина, подлинных руководителей прогресса человеческой культуры» за признание его трудов. Поэтому он хотел передать своей родине «все свои труды по авиации, ракетоплаванию и межпланетным сообщениям» и выражал уверенность в том, что кто-то в скором времени сможет успешно закончить эти труды. Он ошибся, но только pro tempore⁶⁸.

В ближайшие годы Сталину оказалось не до этого, нашлись дела важнее: большое переустройство страны, преимущественно сельскохозяйственной, и превращение ее в промышленную державу. Большие чистки – уничтожение врагов, личных и народа, настоящих или мнимых. Героическая Великая Отечественная война против нацистов. Затем – соперничество за контроль над миром с ненавистными западными капиталистами и разжигание пламени социализма там, где это оказалось возможным, а также изоляция своей страны за неприступным железным занавесом. Только после войны у Сталина проснулся интерес к ракетам как к стратегическому оружию⁶⁹, способному противостоять ядерной мощи Соединенных Штатов.

Циолковский не принимал активного участия в революционных волнениях, в результате которых большевики оказались у власти, однако разделял идеалы марксизма и одобрительно воспринимал окончание ненавистной народу войны. «СССР идет усиленно, напряженно по великому пути коммунизма и индустриализации страны, и я не могу этому не сочувствовать глубоко», – позднее писал он⁷⁰. Однако если в старой России его старались не замечать, новые хозяева повели себя не намного лучше, ограничившись тем, что предложили ему в 1918 году назначение в Социалистическую академию, которое Циолковский не мог принять, поскольку для этого нужно было переехать в Москву⁷¹.

Выйдя на пенсию, Циолковский продолжал жить и работать в Калуге. В 1923 году немецкий ученый Герман Оберт на свои деньги издал книгу, озаглавленную «Ракета для межпланетного пространства». Это заставило советскую власть по-новому взглянуть на собственного гения⁷², забыв о том, что совсем недавно его допрашивали на Лубянке, расценив некоторые его работы как контрреволюционные⁷³. Советскому режиму потребовалась историческая преемственность и новые достижения во всех областях науки, техники и культуры. Дедушка Циолковский⁷⁴ идеально подходил на роль отца космонавтики.

Роль достаточно эфемерную, поскольку в двадцатые годы прошлого века лишь горстка⁷⁵ пионеров действительно верила в научную и военную важность ракет⁷⁶. Этим смелым людям, американцу и двум немцам, посвящены две следующие главы. В них рассказывается, как космическая гонка менее чем за двадцать лет перешла от слов к делу.

Гений-интроверт

И сейчас многие люди не могли бы обойтись без страстей, потому что разум и воля их слабы. Но со временем путем искусственного подбора может быть произведено существо без страстей, но с высоким разумом. […] И человека неизбежно ждет эта судьба, это преобразование.
К.Э. Циолковский

О чем бы вы ни мечтали, приступайте!
В дерзости есть гений, и сила, и волшебство.

Иоганн Вольфганг Гете

Мечты прикоснуться к Луне стали осуществляться начиная с двадцатых годов прошлого века, когда ракеты, китайские забавы, сделались прототипами первых летательных аппаратов⁷⁷. На заре нового века Константин Циолковский, ученый-одиночка, соединив науку и фантазию, определил направление, в котором предстояло двигаться серьезным исследователям, не писателям-фантастам. Путь был открыт. Оставалось дождаться нужного момента, чтобы научное любопытство переросло в практическую необходимость. Тогда появятся и финансовые ресурсы, и люди, способные претворить теорию в жизнь.

Этот радикальный и дерзкий шаг был сделан в конце жестокой Первой мировой войны, в ситуации несправедливого мира, заключенного под влиянием злобы и страха. По разным причинам в игру оказались вовлечены как победители, так и побежденные. Главными действующими лицами стали американский физик Роберт Годдард и два немецких инженера Герман Оберт и Вернер фон Браун. Ход, сделанный в Калуге творческим гением Циолковского, теперь перешел к игрокам, выступающим под другими флагами⁷⁸.

У русских на тот момент было множество неразрешенных проблем (1). Великая империя Романовых закачалась и рухнула из-за внутренней напряженности и серьезных неудач в войне против Германии и Австро-Венгрии. Революцию, вспыхнувшую в 1905 году, не удалось остановить. Предпринятые слабовольным императором Николаем II попытки демократических преобразований, равно как и жестокие репрессивные меры царской охранки, не смогли погасить революционный пожар.

Интеллигенция подняла голову, не побоявшись рискнуть ею ради правого дела, буржуазия была взбудоражена конфронтацией с Западом, а народ всеми силами стремился к улучшению жизни и социальной справедливости. Все закружилось в вихре, было подхвачено ветром свободы, который давно уже дул на Россию из Европы, однако его не слишком опасалось царское правительство, одурманенное столетиями абсолютной власти.

Картонный замок пошатнулся, но устоял, удерживаемый силой традиций и страхом преобразований. Свалить его помог сильный порыв ветра. Этим порывом стала война, в которую царь ввязался неохотно и вести которую не умел. В феврале 1917 года военные неудачи и серьезные территориальные потери вынудили даже самых лояльных консерваторов потребовать низвержения и ареста монарха и создания временного правительства, взявшего на себя чрезвычайное управление истощенной и измученной страной.

Одержав две громкие победы над русскими, немцы решили перебросить значительные силы, задействованные на Восточном фронте, против англичан и французов и поэтому решили поддержать русскую революцию деньгами. Вернувшийся при попустительстве врага⁷⁹ домой из изгнания Ленин встал во главе народного восстания. Необходимо было решить вопрос о передаче Советам власти, за которую боролись умеренное крыло и большевики, и создать единый фронт для борьбы с контрреволюцией. 25 октября (2) в Петрограде было низложено Временное демократическое правительство (3).

Начался новый этап в истории: впервые в жизнь воплощались социально-экономические теории Карла Маркса и Фридриха Энгельса. «Сегодня мы подняли белый флаг капитуляции, – кажется, так сказал Ленин о подписании Брестского мирного договора с Германией 3 марта 1918 года. – Завтра мы поднимем красный флаг нашей революции по всему миру» (4). Дальнейшая история XX века свидетельствовала о попытках сдержать это обещание. Эксперимент, оплаченный страхом, слезами и кровью, в итоге провалился как в самой России, так и везде, где его безуспешно пытались проводить. Подобно многим утопиям, коммунистический идеал столкнулся с шипами и безднами реальности, с незрелостью и эгоизмом людей.

После этого эксперимента остались боль, раскаяние, огромное разочарование, а также множество серьезных проблем в различных областях, усугубляемых конфронтацией с капиталистическим и либеральным Западом. Одна из них – освоение космоса; интерес к нему возник совсем по другим причинам, далеким от тех, что остались в чертежах и проектах учителя из Калуги. Циолковский оказался не интересен ни Ленину, стремящемуся поднять государство из хаоса революции, ни его преемнику Сталину, желающему построить новую социалистическую империю под красным знаменем с серпом и молотом⁸⁰.

Рожденная в результате бескровной революции новая Россия тотчас столкнулась с враждебностью мира, проявившейся в реакции прежних союзников царя. Англия, Франция и примкнувшие к ним страны антигерманской коалиции, к которым присоединились и США, считали, что необходимо вернуть русских на поле боя, не дать Германии возможности реванша. Запад хотел также преподать урок мятежному рабочему классу, предотвратить «тлетворное» стремление к социальной справедливости, которое может просочиться за пределы страны и заразить, как предвидел Ленин, весь мир. Началась кровопролитная гражданская война, ее жертвой пала вся императорская семья, расстрелянная большевиками из-за страха перед реставрацией монархии.

Братоубийственная война продолжалась до 1920 года⁸¹. Большевики победили, и Ленин правил страной до самой смерти, он умер в 1924 году после долгой болезни, причиной его смерти стало кровоизлияние в мозг. Положив на словах конец «военному коммунизму», он за короткое время создал инструменты пропаганды, убеждения и подавления, которые на протяжении семидесяти лет сохранятся в стране Советов. Это мощное, хорошо смазанное оружие повлияет и на освоение космоса. На посту главы вновь образованного государства⁸², Советского Союза, Ленина сменил Сталин, которого он сам предложил на должность генерального секретаря коммунистической партии, хотя симпатизировал ему меньше, чем умеренному Льву Троцкому⁸³.

Примерно в то же время в Соединенных Штатах Роберт Годдард (1882–1945) спокойно рассуждал о ракетах на жидком топливе. Подобные идеи в общих чертах высказывал Константин Циолковский, позднее в Германии к ним обращался Герман Оберт (1894–1989), что еще раз подтверждает: идеи рождаются в мозгу гениев, но прежде нужно удобрить почву, на которой они будут цвести. Одним словом, ничего не происходит из ничего, даже революции.

Проблема ракетного топлива настолько важна, что на ней нужно остановиться особо. Первые зажигательные ракеты появились в Китае в XIII веке (в эпоху борьбы империи Сун с монгольскими захватчиками), их появление связано с использованием пороха. Трубки с зарядом горючего вещества стали широко применяться в военных целях в новое время, в частности активно использовались против британских войск в конце XVIII века воинами «Тигра Майсура» в Южной Индии. Типу Султан, человек, прекрасно образованный, умный и изобретательный, создал корпус из 5000 ракетчиков, обученных управлять железными ракетами с острыми наконечниками с дальностью стрельбы примерно два километра. «Чудо-оружие» майсурские ракеты не смогли одолеть несгибаемое войско британской короны, однако привлекли внимание полковника Уильяма Конгрива (1772–1828), который изучил и усовершенствовал их технологию, доведя до такого уровня, что их приняли на вооружение многие современные армии, материально обогатив английского изобретателя.

Ракеты Конгрива использовались англичанами против наполеоновских войск в двух жестоких нападениях на Булонь и Копенгаген. Payload⁸⁴ (5) состоял из трехкилограммовой зажигательной бомбы, высоко оцененной на флоте. Траекторию ракет поддерживал длинный хвост, деревянный шест-стабилизатор длиной четыре метра и больше, который после запуска ракеты снижал отклонения. Этот прием уже шесть столетий был известен китайцам, объяснение его кроется в достаточно простом физическом принципе. В системах пассивного регулирования, то есть не предусматривающих коррекции траектории, центр тяги – в нашем случае сопло ракеты, из которого выходит реактивная струя, – должен располагаться спереди (по направлению движения) относительно центра масс (барицентра). Эта конфигурация обеспечивает хорошую устойчивость, как знает из опыта любой, кто водит автомобиль с задним приводом: машины более спортивные, но легче уходят в занос.

Шест Конгрива использовался для смещения центра тяжести системы таким образом, чтобы он оказался позади ракетного сопла. Он работал неплохо (6), но был громоздким. В середине XIX века другой англичанин, Уильям Хейл (1797–1870), отказался от «хвоста» и нашел другой способ стабилизации ракеты, а именно ее быстрым вращением вокруг оси движения за счет косого истечения пороховых газов. Достигалось оно крутящим моментом, вызываемым парой сопел, ориентированных в противоположных направлениях. В сущности, ничего нового. Подобный прием давно использовался в огнестрельном оружии в виде спиральных насечек внутри ствола. Вращение, заданное этой геометрией пороховым газам, передавалось пуле, позволяя удерживать ее центровку и тем самым содействовать ее попаданию в цель. Объясняет это чудо так называемый гироскопический эффект. Спокойно! Все в детстве играли с подобным устройством. Это юла, или волчок.

Обычно гироскопом называется любое твердое тело, масса которого симметрично распределена по отношению к оси, вокруг которой оно свободно вращается. Согласно законам механики, такой объект упорно сохраняет ориентацию оси (относительно инерциальной системы отсчета, связанной с «неподвижными звездами»⁸⁵) до тех пор, пока на него не повлияют внешние силы (7). Эта идеальная изоляция от влияния внешних сил достигается, например, путем установки маховика на карданный подвес с шарнирными соединениями, обеспечивающими малое трение. Короче говоря, гироскоп можно сравнить с пальцем, твердо направленным на гипотетическую звезду, ось гироскопа всегда ориентирована на нее, поэтому может использоваться в качестве системы отсчета в пространстве. Благодаря этому гироскоп является почти идеальным инструментом для мониторинга траектории и, если установить какой-то маховик, для управления им в целях коррекции курса наших ракет.

Проще говоря, гироскопический эффект используется для того, чтобы «выровнять» траекторию любого снаряда, вынуждая его сохранять заданное направление. Достаточно, как уже говорилось, заставить его вращаться вокруг оси симметрии, как в ракетах Хейла. Более управляемые и точные, эти ракеты вошли в арсенал американской армии и были использованы против мексиканцев в войне 1846 года, развязанной из-за территориальных споров после аннексии Техаса Соединенными Штатами. Позже третий англичанин, полковник Эдвард Мунье Боксер (1822–1898), разработал улучшенную версию, он увеличил дальность стрельбы, создав первые двухступенчатые ракеты, которые нашли применение на флоте даже в мирное время.

Однако считалось, что технология твердотопливных ракетных двигателей не может обеспечить эффективность, необходимую современной артиллерии, за исключением единственного преимущества – небольших габаритов пускового оборудования. По этой причине интерес к разработкам подобного оружия постепенно угас, вернулся он лишь с изобретением базуки – противотанкового гранатомета, выпущенного в 1942 году и широко применявшегося американцами во время Второй мировой войны, а в СССР – ракетных установок «Катюша»⁸⁶. Поскольку заинтересованность военных снижалась⁸⁷, не хватало мотивации и ресурсов для разработки альтернативных технологий. Никто и не думал, конечно, что слабой и неконтролируемой тяги может быть достаточно для полета в космос, по крайней мере в ближайшее время. Дымный порох тратил большую часть энергии, получаемую при горении, на производство аморфного углерода (дыма), бесполезного для движения, а после возгорания регулировать его невозможно. Он постепенно сгорал до конца.

Вот почему в самых дерзких умах зародилась идея о возможном использовании жидкого топлива⁸⁸. Взять, к примеру, водород и кислород, которые, соединяясь в молекуле воды, отдают относительно большое количество чистой энергии, подачу которой можно регулировать обычным краном. Но почему жидкого? Для уменьшения объема, чтобы можно было хранить его в небольших резервуарах. Например, сжиженный кислород занимает в 860 раз меньше пространства, чем требуется ему для расширения в газообразном состоянии при температуре 20 °C (8).

Выходит, задача создания двигателя на жидком топливе довольно проста? Два резервуара – один для сжигаемого рабочего тела, другой для окислителя, система накачивания жидкостей в камеру сгорания, одно или несколько сопел для выталкивания отработанного газа под давлением, обеспечивающего тягу (9), – и дело сделано! На практике, однако, существует множество трудностей, начиная с охлаждения камеры сгорания, где температура достигает 3000 °C. Затем нужно спроектировать сопла так, чтобы их эффективность была максимальной, поскольку доступная мощность все равно ограничена по сравнению с необходимостью. Наконец, получив тягу, необходимо каким-то образом направить капризное создание по желаемой траектории. Все это впервые было испытано холодным мартовским днем 1926 года.

Сцена – заснеженное поле в окрестностях городка Оберн, штат Массачусетс. Земля была частью фермы тетушки Роберта Годдарда. Здесь был закреплен на земле железный каркас, напоминающий опорную конструкцию для детских качелей. Внутри находился объект, похожий на постмодернистскую скульптуру. Он состоял из трех соединенных вместе резервуаров, связанных с ракетой традиционной формы: заостренный цилиндр с заметным соплом, размещенным сзади.

В целом конструкция основывалась на принципе ракеты Конгрива, а направляющий шест был заменен тремя резервуарами, в которых находились соответственно бензин, жидкий кислород и инертный газ под давлением. Жидкости сообщались с камерой сгорания через длинные алюминиевые трубки. За неимением подходящих насосов Годдард придумал систему подачи под давлением, обеспечиваемую непосредственно путем испарения в случае с кислородом, а в случае бензина – инертным газом, подаваемым в резервуар. Жидкий кислород также служил для охлаждения оболочки камеры сгорания, которая подвергалась высокотемпературному воздействию. Наконец, экран в виде конуса защищал резервуары от дымовых газов ракеты, находящейся на самом верху.

В длинном пальто, перчатках, кепке и ботинках военного образца, хорошо защищающих от холода, Годдард руководил своей небольшой командой, состоящей из двух сотрудников местного университета, где он преподавал физику. В работе Роберту помогала и молодая жена (они поженились два года назад). Вооруженная фотоаппаратом, она хотела запечатлеть историческое событие. Однако в самый важный момент в камере, как назло, кончилась пленка.

В 14:30 двигатель был запущен, но в следующие двадцать секунд ракета оставалась на месте. Тяги было недостаточно, чтобы компенсировать вес. Затем, освободившись от значительной части топлива, оригинальный прототип современных космических кораблей смог взлететь. Полет длился всего две секунды, из-за разрыва сопла ракета потеряла управление. Она смогла подняться на высоту 12,5 метров, пролетела расстояние в 56 метров со скоростью 100 километров в час, после чего бесславно разбилась, упав на заснеженное поле (10).

Похоже на описание забавного эксперимента. Однако это был несомненный успех. Годдард показал, что ракетные двигатели могут работать на жидком топливе. Это событие открыло двери для тех, кто мечтал о покорении космоса, опасаясь, однако, не достичь цели из-за неэффективности твердого топлива. А еще, как будет видно далее, военные изменили свое мнение о достоинствах ракет, используемых в качестве грозного оружия. Но кто был творцом этой революции?

Роберт Годдард родился в городке Вустер, штат Массачусетс. Его предки издавна жили в Новой Англии. Отец Роберта был разнорабочим, а в свободное время увлекался простыми физическими и химическими опытами. Именно он всячески поддерживал интерес своего единственного сына к науке: эксперименты со статическим электричеством, наблюдение за небом в любительский телескоп, изучение насекомых под микроскопом. Отец также подарил Роберту подписку на журнал Scientific American⁸⁹.

Роберт Годдард и его ракета на жидком кислороде и бензине, впервые использующая жидкое топливо, установлена на каркасе в поле близ Оберна, штат Массачусетс, откуда она взлетела 16 марта 1926 года. Собственно ракета с камерой горения и коническим соплом находится вверху. В нижней части расположены топливные баки, горючее и инертный газ под давлением, используемый для подачи бензина по трубкам соединения с камерой горения. Конический элемент (может показаться, что он является наконечником второй ракеты) является лишь защитным кожухом, предохраняющим баки от горячей струи, вырывающейся из сопла (www.nasa.gov)

Жизнь в Вустере была спокойной и размеренной. Деревенская Америка, просторы, небольшие холмы, прозрачный воздух, запах трав. Идеальное место для ребенка. Однако вскоре после рождения маленький Роберт оказался в Бостоне, куда переехала его семья. Идиллия жизни на природе закончилась. В большом густонаселенном городе мальчику не нравилось, суета и загрязненный воздух плохо влияли на здоровье ребенка, страдающего от проблем с желудком и частых респираторных заболеваний. Из-за слабого здоровья Роберт часто пропускал школу, что впоследствии сказалось на его характере и научной карьере. Он потерял в общей сложности два года, но не упускал возможности заниматься самостоятельно: регулярно посещал городскую библиотеку и все время что-то выдумывал. Когда отец отвозил Роберта на каникулы к родственникам в Вустер, мальчик наслаждался свободой, запускал воздушных змеев, гулял по полям и лесам, взбирался на холмы, тренировался в стрельбе из винтовки. Словом, обычный американский подросток. Вскоре Годдардам пришлось вернуться в Вустер насовсем, потому что мать Роберта заболела туберкулезом.

Роберту было 17 лет, когда, по его воспоминаниям, он впервые заинтересовался исследованиями космоса. Он взобрался на вишневое дерево и, потрясенный пейзажем, бескрайним небом над полями, тянущимися до горизонта, представил себе, «как замечательно было бы сделать такое устройство, с помощью которого можно долететь до Марса». «Когда я слез с дерева, я почувствовал себя другим человеком, – говорил он впоследствии, – мне показалось, что в моей жизни появилась наконец настоящая цель». Воспоминания, задним числом добавленные к биографии гения? Вероятно, нет, потому что до конца жизни Годдард всегда отмечал этот день как личный праздник. Тогда же Роберт прочитал «Войну миров», научно-фантастический роман Герберта Уэллса, несомненно, повлиявший на целеустремленного юношу. «Вчерашняя мечта – это нередко надежда дня сегодняшнего и реальность завтрашнего дня», – скажет он в своей речи на выпускной церемонии в лицее в 1904 году. Он мечтал о космических путешествиях и изложил свои идеи в статье, которую отправил в один научно-популярный журнал. Статью простого студента никто не решился опубликовать, мир еще был не готов.

Взрослея, Роберт продолжал экспериментировать. Его эксперименты становились все сложнее, это были уже не детские забавы с воздушными змеями. Например, он спроектировал и построил в своем гараже алюминиевый аэростат, который затем наполнил водородом, но взлететь шар не смог, потому что оказался слишком тяжелым. Это было горькое разочарование, скрупулезно отмеченное в дневнике, где юноша не только оставлял краткие записи о событиях и переживаниях, но и описывал все эксперименты. Дневник он вел на протяжении всей жизни.

Когда здоровье Роберта немного улучшилось, он смог с отличием окончить школу и поступить в Вустерский политехнический институт, где в 1908 году получил степень бакалавра по физике. Он выбрал физику, потому что, размышляя и проводя простые эксперименты, пришел к выводу, что «если бы способ навигации в космосе был открыт или изобретен, он был бы результатом знания физики и математики». Эта мысль не давала ему покоя, однако, чтобы как-то свести концы с концами, он целый год преподавал физику первокурсникам. Затем Роберт поступил в частный университет Кларка, основанный в Вустере двадцать лет назад благодаря щедрому пожертвованию богатого бизнесмена Джонаса Гилмана Кларка (11). Несмотря на молодость, Университет Кларка мог гордиться профессорским составом. Там преподавал Альберт Майкельсон, первый американец, получивший в 1907 году Нобелевскую премию по физике, а легендарный Зигмунд Фрейд прочитал курс своих знаменитых лекций, и не исключено, что Роберт их посещал.

В 1912 году Годдард получил одну за другой степень магистра и докторскую степень по физике и благодаря стипендии смог переехать в Принстон, где начал работу в физической лаборатории университета. Но всего через год ему пришлось вернуться домой из-за проблем со здоровьем: у него, как ранее у его матери, диагностировали туберкулез. Болезнь оказалась серьезным испытанием, Роберт был на волоске от смерти. Врачи не надеялись, что он выживет, однако молодой человек был одержим мечтой и сделал все возможное, чтобы вылечиться и вернуться к работе. Тем временем у него развилось почти маниакальное опасение за свою интеллектуальную собственность, он решил защищать все свои идеи патентом. К концу жизни у Годдарда было свыше 200 патентов на идеи и изобретения.

Осенью 1914 здоровье Роберта поправилось, и он начал подрабатывать в качестве научного сотрудника и преподавателя в Университете Кларка. А летом того же года в Европе вспыхнула война, объявленная obtorto collo⁹⁰ русским царем и горячо принятая германским кайзером. Немецкие войска начали молниеносное наступление на Францию, используя для своего маневра Бельгию в целях обхода основных сил французов, совершая зверства, реальные или выдуманные, вызвавшие возмущение всего мира. В защиту действий Германии 4 октября 1914 года немецкие интеллектуалы составили и опубликовали открытое письмо – «Манифест девяносто трех», в котором они обещали, что будут «вести эту борьбу до конца, как культурный народ, которому завещание Гёте, Бетховена, Канта так же свято, как свой очаг и свой надел» (12). Однако, судя по тому, что Германия первой применила такое страшное оружие, как нервно-паралитические газы, слово свое они не сдержали. К тому же противники не преминули ответить тем же. Встав на службу смерти, наука «познала грех», как выразился Роберт Оппенгеймер после ядерной бомбардировки японских городов, установив жуткую традицию, снова возродившуюся с ракетами через двадцать лет после открытия военного потенциала ядерной физики.

Исчерпав первоначальный запал, кровавые сражения Первой мировой сменились позиционной войной. Боль и кровь сочились отовсюду, и эта трагедия стала прощанием Европы с мировым господством. Америка временно вышла из этой драмы, руководствуясь принципами доктрины Монро, которые можно обобщить в циничной и пустой фразе «Нас интересуют лишь наши собственные дела!».

Тем временем Годдард в Вустере, тихом американском городке, планировал работу всей своей жизни. Он получил от университета разрешение на разработку проблемы ракетных двигателей – темы абсолютно новой, в которой были сделаны блестящие предположения, элегантные расчеты, но было накоплено мало информации, начиная с авторитетной оценки надежности подобных двигателей. Ученый конструировал маятники, а затем пружинные осцилляторы для того, чтобы с их помощью оценить долю энергии движения на единицу химической энергии, получаемой из твердого топлива. Лабораторные испытания, проведенные с помощью небольших моделей ракетных двигателей, показали, что эффективность использования твердого топлива была смехотворной: 98 % химической энергии и, следовательно, массы топлива терялись. Как следовало из уравнения Циолковского, необходимо было использовать тягу газа, увеличивая скорость его выброса (по отношению к ракете). Нужно было как-то изменить строение сопла. Но каким образом?

Изучив литературу, Годдард наткнулся на проект, разработанный шведским инженером для повышения эффективности паровых турбин. Вместо традиционного сходящегося сопла Густав де Лаваль (1849–1913) в конце XIX века изобрел сопло в форме перевернутой воронки. Особенность его строения в том, что в сужающейся «горловине», где площадь поперечного сечения минимальна, скорость газа локально становится звуковой (по отношению к ракете). По мере увеличения площади поперечного сечения сопла газ начинает расширяться и поток газа увеличивается до сверхзвуковых скоростей. Как раз то, что нужно. Сопло де Лаваля позволяло увеличить коэффициент полезного действия двигателя в 30 раз и достичь скорости в 2000 м/с. Безусловно, лучше, чем паровые двигатели и даже двигатель внутреннего сгорания, запатентованный Рудольфом Дизелем в 1892 году. Эксперименты показали: ракеты можно сделать достаточно мощными, чтобы они отправились в космос и совершили путешествие от Земли до Луны.

Годдард твердо верил в это, но у него было мало сторонников. Согласно распространенному мнению, чтобы выступать движителем, струя жидкости должна иметь препятствие. Короче говоря, по air, по motion\⁹¹ Поэтому Годдард решил продолжать работу, сосредоточившись на изучении верхних слоев атмосферы (где воздуха мало, но он есть), что могло принести практическую пользу метеорологии и наукам о Земле в целом. Ему нужны были деньги и поддержка для проведения экспериментов. Как человек прагматичный, он добавил немного реальности к своим мечтам.

Тем временем, несмотря на сильное сопротивление президента Вудро Вильсона, Соединенные Штаты стремились к участию в вооруженном конфликте европейских держав. Преимущество Америки было в том, что поля сражений находились далеко за океаном. На кону стояли огромные займы, предоставленные американскими банками государствам Антанты. США стремились защитить коммерческие интересы американских компаний и морскую торговлю с Европой в неограниченной подводной войне, которую немецкие подводные лодки развернули против Франции и Англии. Прежде всего необходимо было нейтрализовать ловушку, в которую попал Старый Свет в мировом конфликте: победа Антанты привела бы к господству русского самодержавия, в противном случае – самоуверенной и воинственной Германии. Оба варианта сулили большие неприятности. В 1915 году немецкая подводная лодка потопила британское пассажирское судно «Лузитания», погибло более ста американских граждан. В 1917 году в России свергли царя, что стало последним ударом по сторонникам нейтралитета. 6 апреля 1917 года Конгресс США объявил войну Австрии и Германии. Прошел год, прежде чем на Западном фронте проявились мощь и военная сила Соединенных Штатов. В действительности Америка была не готова к этому шагу. Немецкие войска, переброшенные с русского фронта, попытались воспользоваться заминкой, чтобы нанести окончательный удар по Франции. Они почти достигли цели, но в итоге потерпели неудачу и были вынуждены просить о перемирии.

В июне 1919 года в прекрасном Версале страны-победительницы Франция и Англия, озлобленные от пережитого страха и, как всегда, алчные, пировали на трупах побежденных, налагая на них непомерные репарации, разделяя территории, создавая новые государства и восстанавливая старые, вызывая раздражение союзников и пугая замкнувшихся в себе американцев. Президент Вильсон из-за яростной оппозиции республиканцев не мог заставить Конгресс одобрить вступление в Лигу Наций, хотя он лично был одним из инициаторов создания этой международной организации. Отказ Америки стал смертным приговором утопической идее предотвращения военных действий и разрешения конфликтов путем дипломатии и доброй воли⁹².

Годдард надеялся продать свои знания американской армии, предложив военным идею нового мощного оружия. Его проект был признан столь важным, что потребовал специальных мер безопасности. В 1918 году Роберта направили в астрономическую обсерваторию Маунт-Вилсон в Калифорнии. Участие Америки в Первой мировой войне было непродолжительным, к тому же у Роберта вновь открылся туберкулез, и он не смог сделать в этом направлении ничего конкретного, однако начал разработки переносной ракетной установки, на основе которых впоследствии был создан гранатомет «Базука». Работу Годдарда завершил один из его сотрудников как раз накануне Второй мировой войны: новое оружие применялось на фронтах в Европе и в Тихом океане.

1.Из стихотворения советского писателя и поэта-фронтовика Николая Грибачёва. Это не точная цитата, в оригинале «…Себе, стране и веку своему». С.П. Королёв лично изменил текст, согласовав изменения с автором. – Здесь и далее, если авторство не оговорено, примечания ответственного редактора.

2.Обыгрывается строчка из «Божественной комедии» Данте Алигьери, «Ад», песнь XXVI: «…Considerate la vostra semenza fatti non foste a viver come bruti ma per seguir virtute e conoscenza». В переводе M. Лозинского: «…Подумайте о том, чьи вы сыны: Вы созданы не для животной доли, Но к доблести и к знанью рождены». – Прим. переводчика.

3.Реконструкцией в истории США называют период после окончания Гражданской войны с 1865 г., в который проходила интеграция Южных штатов Конфедерации в состав Североамериканских Соединенных Штатов и отмена рабовладельческой системы на всей территории страны. Автор называет годы горячими, потому что тогда произошло убийство президента Авраама Линкольна, после которого началась «радикальная реконструкция» с применением экстремальных методов для Юга США. Была даже предпринята попытка импичмента президента Эндрю Джонсона. В ответ на это на Юге появились тайные расистские организации, включая Ку-клукс-клан, использовавших террор и насилие.

4.Несправедливо писать историю, начиная с президента Трампа. Скажем, 31 августа 2006 г. в США была утверждена «Национальная политика в области космоса», в которой все перечисленные цели уже содержались. За полгода до упомянутого автором выступления Трампа, 17 июля 2017 г., Конгресс США принял закон о создании космического рода войск США (United States Space Corp). В 2018 г. президент Трамп действительно поручил подготовить создание нового вида вооруженных сил (United States Space Force), a 21 декабря 2019 г. он уже объявил о создании космических войск. Разница между родом войск (Corp) и видом вооруженных сил состоит в том, что вид вооруженных сил предназначен для ведения свойственных только ему военных действий в определенной сфере (в данном случае в космосе), оснащен характерными только для него военной техникой и вооружениями, выработал типичные, свойственными только для него формы и способы военных действий и обладает возможностью проведения на своем театре военных действий операций до стратегического масштаба включительно. Однако у США, как, впрочем, и у России, и у Китая, отсутствует специфическое космическое ударное космическое оружие. В СССР космические соединения и части были выведены из состава Ракетных войск стратегического назначения. В России до 1997 г. существовал род войск – Военно-космические силы. В 2001–2015 гг. Космические войска были самостоятельным родом войск. Сейчас этот род войск в составе Воздушно-космических сил. Борьба в США за принадлежность к роду или виду космических войск в 2017–2019 гг. – не более чем схватка за распределение крупнейших бюджетных средств. Характерно, что заявление о создании космических войск президент Трамп сделал на церемонии подписания военного бюджета на 2020 финансовый год. Господство в космосе, по меньшей мере до середины XXI века достигается и будет достигаться не действиями военно-космических войск, а финансовыми инвестициями в разнообразные космические программы и науку.

5.Изречение, приписываемое древнегреческому философу Гераклиту (Эфесскому): «Война – отец всех, царь всех: одних она объявляет богами, других – людьми, одних творит рабами, других – свободными». – Прим. переводчика.

6.Сложная и очень красивая метафора! «Улисс» – стихотворение английского поэта Альфреда Теннисона (1833), признанное образцом викторианской поэзии, в обязательном порядке изучалось в школе, его знание – признак классического образования. Строки из него: «Но мы есть мы. Закал сердец бесстрашных, ⁄ Ослабленных и временем и роком, ⁄ Но сильных неослабленною волей ⁄ Икать, найти, дерзать, не уступать» (пер. Константина Бальмонта), прославляли жажду познания, новых испытаний и открытий. В нашей стране заключительная строка всем известна по роману В. Каверина «Два капитана», девиз героя которого – «Бороться и искать, найти и не сдаваться». Свое стихотворение Теннисон написал, вдохновившись «Божественной комедией» Данте («Ад», Песнь XXVI). Улиссу (Одиссею), царю Итаки, никакие домашние заботы и семейные привязанности не могли помешать «Изведать мира дольний кругозор… И я в морской отважился простор» (94—100, пер. М. Лозинского). Метафора создается сравнением с межпланетным космическим аппаратом «Улисс» (НАСА, ЕКА), предназначенным для изучения Солнца и Юпитера, который проработал в космосе более 17 лет (1990–2008).

7.Тоже глубокая философская мысль, идущая от этернализма (лат. aeternus — вечный, бессмертный), особого подхода к онтологической природе времени, часто используемого физиками и состоящего в том, что прошлое, настоящее и будущее считают не состояниями мира, а направлениями. А. Эйнштейн в письме-соболезновании по поводу смерти друга написал: «Он ушел из этого странного мира немного раньше меня. Это ничего не означает. Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим – не более чем иллюзия, хотя и весьма навязчивая» (См.: Сушко Ю.М. Альберт Эйнштейн. Во времени и пространстве. – М.: ACT, 2016). Смысл последней фразы: люди и события не ушли совсем, но существуют в мире с другой конструкцией времени.

8.Джованни Вирджинио Скиапарёлли (1835–1910) – итальянский астроном. – Прим. переводчика.

9.Пёрсиваль Лоуэлл (1855–1916) – американский бизнесмен, востоковед, дипломат, астроном и математик, исследователь планеты Марс. – Прим. переводчика.

10.Труднообъяснимое желание большинства людей на Земле именно покорять Космос, Луну, Марс… И разве сейчас, полвека спустя, Луна покорена?

11.Барлеттский вызов – известный эпизод эпохи итальянских войн (1494–1559) – поединок между французскими и итальянскими солдатами у стен осажденной Барлетты в 1503 г. Блеф, конечно, используется в покере, но не за теннисным столом. Блеф как военная хитрость – часть военного искусства. Но утверждение автора о «боях без правил» между сверхдержавами сильно преувеличено. В Барлеттском состязании были судьи, а значит, и правила. Автора и читателей, наверное, сильно удивит тот факт, что президент США Д. Эйзенхауэр в 1954 г. поставил перед Советом национальной безопасности США задачу найти правовую основу для пролета американских спутников-шпионов (более чем за два года до первого спутника!). Это соответствовало политической философии Эйзенхауэра того времени – не возбуждать соперничество супердержав без необходимости. 28 марта 1955 года Совет национальной безопасности США рекомендовал ввести принцип «свободы космического пространства» (Freedom of Space) для того, чтобы «при запуске на орбиту малых искусственных спутников создать прецедент для разграничения «национального воздушного пространства» и «международного космического пространства» по аналогии с правовым режимом, установленным международным правом для открытого моря. В январе 1957 года (до первого спутника!) США инициировали международное обсуждение этой проблемы в ООН. До принятия международно-правовой нормы о пролетах спутников специальные представители следили за пусками на всех полигонах. Например, успешный запуск американского двухступенчатого носителя «Юпитер-С» 20 сентября 1956 года смог состояться только после тщательного обследования представителем Пентагона на предмет, не скрывается ли под головным обтекателем третья ступень, способная вывести на космическую орбиту какую-нибудь полезную нагрузку и тем самым нарушить суверенитет других государств. Вскоре после запуска первого ИСЗ Советский Союз внес на обсуждение XIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН предложение о разработке международных соглашений, направленных на научное сотрудничество в области исследования и использования космического пространства. Предложение приняли, но воспользовались правовыми наработками США (а других и не было). Так что именно США создали «правила» игры, действующие и до сих пор. Но сегодня удивительно, что самая мощная в то время держава в разгар холодной войны думала о международно-правовых основаниях для своих действий. Как же в этом отношении Соединенные Штаты полвека назад отличаются от Соединенных Штатов сегодня, когда при выработке и осуществлении внешней политики право силы доминирует над силой права!

12.Из ничего ничто не происходит (лат.)

13.«Германия превыше всего» (нем.) – первая строка из написанного в 1841 г. Гофманом фон Фаллерслебеном стихотворения «Песнь Германии». В 1797 г. положена на музыку Йозефа Гайдна. В 1922 г. объявлена государственным гимном Веймарской республики. Во времена Третьего рейха исполнялась только первая строфа песни. После 1945 года исполнение «Песни немцев» было запрещено. В 1952 году было решено, что гимном она вновь станет, однако исполняться будет только третья строфа. После объединения Германии гимном ФРГ официально стала третья строфа «Песни немцев».

14.Примитивизация процесса развития науки и техники, в том числе и ракетной, и удобный для драматической завязки задуманного для книги противоборства трех держав – Германии, СССР и США – выбор начала отсчета «ракетно-космической гонки», отсекающий влияние на мировое ракетостроение ученых и конструкторов Италии (1930, Дж. Гарофоли, испытания жидкостного реактивного двигателя (ЖРД) оригинальной конструкции), Австрии (представители «Венской школы», работавшие над космопланами, М. Валье, Ф. фон Гефт, Г. фон Пирке и Э. Зенгер; в 1932 г. Э. Зенгер начал испытывать экспериментальные ракетные двигатели на жидком кислороде с газойлем; Г. Поточник разрабатывал проекты орбитальных станций с искусственной гравитацией, публикация 1929 г.), инженеров Технического комитета Британского межпланетного общества, спроектировавших космический корабль с использованием твердотопливных ускорителей на этапе выведения на орбиту для доставки человека на Луну и возвращения его обратно и опубликовавших его конструкцию в 1939 г. в Journal of British Interplanetary Society, а также достижения сотрудников Газодинамической лаборатории, Группы изучения ракетного движения, Ракетного НИИ в Советском Союзе в 1929–1941 годах.

15.И вновь истина приносится в жертву поэтичности описания. Каждый, кто когда-нибудь присутствовал при старте ракеты, лишь улыбнется, прочитав про «беззвучные молнии».

16.В. фон Браун вывез с собой в США 492 ракетчиков, 118 из них потом работали в группе фон Брауна. В СССР приехал Гельмут Гретрупп, заместитель фон Брауна по системам управления, и около 150 ракетчиков, которые, правда, никогда не работали в основных ракетных центрах – Пенемюнде и Нордхаузене. Соединенные Штаты переправили к себе около ста готовых ракет «Фау-2» и осуществляли пуски до конца 1952 г., запустив 63 ракеты. Советскому Союзу не досталось ни одной готовой ракеты. Из оставшихся после американцев комплектующих удалось собрать 10 ракет и осуществить 10 пусков. Потом стали разрабатывать ракеты собственной конструкции.

17.Не такие уж крохи. Во Францию с группой сотрудников уехал Э. Зенгер, автор альтернативного фон Брауну стратегического проекта «Серебряная птица» – космического бомбардировщика, в будущем (с 1951 г.) первый президент Международной астронавтической федерации.

18.ЦЕРН – Европейский центр ядерных исследований, никакого отношения к космической программе и тем более к разработке ракетной техники не имеет. Европейская южная обсерватория в Мюнхене – в какой-то степени как ведущая межгосударственная астрономическая организация Европы. Здесь уместнее было бы упомянуть ELDO – Организацию по разработке ракет-носителей «Европа» (с 1961 г.) и ESRO – Управление по космическим исследованиям, занимавшееся созданием спутников (с 1964 г.). На их базе в 1975 г. было организовано Европейское космическое агентство для целей исследования космоса, включающее в себя с 1984 г. Европейский отряд космонавтов.

19.Как любил говорить один из героев американского писателя О’Генри, «ставлю доллар против дырявого десятицентовика», что автор не назовет ни одно бесспорное нарушение международного космического права за шесть десятилетий его существования, в которые укладывается вся «космическая гонка».

20.Автор явно перегибает палку. Вспомним, например, невероятной секретности Манхэттенский проект (США). Секретность была настолько высока, что английские физики-ядерщики, приехавшие в конце войны в США, с удивлением обнаружили, что пересылаемые ими два года важнейшие материалы ввиду секретности все это время пролежали в сейфе и не показывались никому!

21.Эта признание автора несколько объясняет появление в книге некоторых баек и небылиц.

22.Научная фантастика породнилась с наукой во времена К.Э. Циолковского. Об этом и сам автор пишет в первых строках главы «Гений-интроверт». Эмпирически установлено, теоретически обосновано и проверено на разных областях техники, что полный цикл технологических нововведений от идеи через научные разработки и инженерные решения к полномасштабному освоению занимал в XIX и XX веках 140 лет. Каждая фаза – по 35 лет. Первая фаза – сказочников и фантастов. Во второй работают ученые. В третьей – инженеры. Четвертая фаза полномасштабного промышленного освоения завершает цикл. В 140-летнем космическом цикле К.Э. Циолковский успел внести свой вклад как писатель-фантаст на первой фазе и как глубокий ученый – во второй. И в этом его гениальность.

23.Одно перечисление имен из этой «горстки» займет толстый том.

24.Еще в 1970-е годы военные и СССР, и США поняли бессмысленность ведения войны на Земле с лунных баз.

25.Спутник представлял собой контейнер сферической формы диаметром 58 см, снабженный двумя антеннами длиной 2,9 м и двумя – длиной 2,4 м.

26.Шар такого размера вообще не мог быть различим. Но в результате нештатной ситуации третья ступень ракеты-носителя после выведения на орбиту не отошла от спутника. Они летали рядом. Именно цилиндр существенно больших, чем спутник, размеров отражал достаточно света, чтобы спутник можно было наблюдать с Земли.

27.Непревзойденным мастерством обладало вовсе не ТАСС. Проект сообщения написали 24 сентября 1957 г. С.П. Королёв, академик М.В. Келдыш, зам. министра К.Н. Руднев, генерал-лейтенант В.М. Рябиков и генерал-лейтенант А.И. Семенов. 26 сентября текст сообщения утвердили Президиум ЦК КПСС и Совет Министров СССР. ТАСС только распространил это сообщение.

28.Опубликовано в газете «Правда» № 278 (14307) 5 октября 1957 года. – Прим. переводчика.

29.Не такая уж бесполезная. На нем и с его помощью были проведены первые научные космические эксперименты. Два радиопередатчика спутника не просто излучали сигналы длительностью 0,4 сек (в сообщении ТАСС называлась иная длительность – 0,3 сек) попеременно на волнах 7,5 и 15 м. Длительность сигналов изменялась при повышении (более 50 °C) или понижении (менее 0 °C) температуры и при падении давления ниже 0,35 кгс/см² благодаря срабатыванию сдвоенного термореле и контрольных термо- и барореле. Таким образом на Земле получали грубые данные о состоянии атмосферы в гермообъеме. В состав аппаратуры спутника входили также антенно-фидерное устройство, блок электропитания, состоящий из трех батарей на основе серебряно-цинковых элементов, дистанционный переключатель и вентилятор простейшей системы терморегулирования, а также система связи спутника с ракетой-носителем. Целями запуска первого спутника были:
  – исследования прохождения через ионосферу радиоволн, излучаемых передатчиками спутника;
  – экспериментальное определение плотности верхних слоев атмосферы по торможению спутника;
  – проверка расчетов и основных технических решений, принятых для запуска аппарата в космос;
  – исследование теплового режима и других условий работы аппаратуры.
  И эти первые для искусственного космического объекта научные задачи были успешно выполнены. Но самый главный результат – спутник показал США, что недоступных континентов больше нет. Это изменило геополитику.

30.Первым употребил слово «спутник» в его современном, космическом значении Ф.М. Достоевский в 1880 г. (см. «Братья Карамазовы», часть четвертая). Это как раз рубеж первой (писательской) и второй (научной) фазы 140-летнего космического цикла. В 1881 г. свой проект пилотируемого летательного аппарата создал Н.И. Кибальчич. Арестованный за соучастие в цареубийстве в 1881 г., находясь в тюрьме, он работал над проектом реактивного ракетного двигателя с твердотопливным двигателем импульсного горения. Народоволец НА. Морозов, также будучи в заточении в Петропавловской крепости за участие в покушении на царя, написал в 1882 году повесть «Путешествие в космическом пространстве». В 1883 г. К.Э. Циолковский издал монографию «Свободное пространство», в которой высказал мысль об использовании принципа реактивного движения для перемещения в мировом пространстве.

31.Городу и миру (лат.) – Прим. переводчика.

32.Президент Эйзенхауэр 27 июля 1955 г. встретился с директором Национального научного фонда Уотерманом, помощником министра обороны Куорлзом и заместителем государственного секретаря Гувером с целью обсудить, как лучше объявить о существовании американской программы разведывательных спутников, учитывая, что в то время их запуск мог быть расценен как нарушение суверенитета государств, над которыми они пролетают. Договорились, что программа запуска спутника не должна выглядеть военной, насколько это возможно. Эйзенхауэр принял решение о запуске научного спутника в качестве части американского вклада в проведение Международного геофизического года (МГГ) – совместной программы ученых 67 стран с 1 июля 1957 года по 31 октября 1958 года, опираясь на резолюцию, призывающую приступить к запуску научных искусственных спутников во время МГГ, чтобы помочь картографированию Земли, которую еще в октябре 1954 года принял Международный совет научных союзов. Было сформулировано заявление, которое после его визирования руководством Конгресса 29 июля огласил пресс-секретарь Белого дома Дж. Хагерти. В заявлении не было даже намека на какие-либо иные, помимо научных, цели программы: «Президент выразил свое личное удовлетворение тем, что американская программа обеспечит ученым всех стран эту важную и уникальную для развития науки возможность». Чтобы избежать международных дискуссий по поводу нарушения суверенитета, администрация президента Эйзенхауэра в тот период запретила правительственным чиновникам какие бы то ни было публичные обсуждения космических полетов.

33.20 мая 1955 года Совет национальной безопасности США утвердил документ высокого уровня, касающийся политики в отношении американской спутниковой программы (NSC 5520), в котором, в частности, говорилось: «…Разведывательные приложения требуют безотлагательной программы создания и запуска малого спутника на орбиту вокруг Земли, а в связи с этим следовало бы провести повторное изучение принципов и практики международного права применительно к «свободе космического пространства» с позиции новых достижений технологии вооружений».

34.Вундерваффе (от нем. Wunderwaffe букв, «чудо-оружие») – термин, введенный в оборот германским министерством пропаганды, как совокупное название ряда масштабных исследовательских проектов, направленных на создание новых видов вооружений. – Прим. переводчика.

35.Советский Союз выиграл первый этап, одержав победу своей техникой, а США – установив правила игры в космосе.

36.Никогда не смеялись, а относились как к сильным и уважаемым соперникам. Испытываемые чувства носили несколько другой характер. Академик Б.В. Раушенбах, ближайший соратник С.П. Королёва, называл этот процесс «спортивно-романтическим». Он вспоминал: «Все мы, работавшие в области создания космических аппаратов, испытывали эмоции, близкие спортсменам, – прийти первыми к финишу. Ведь одновременно нечто похожее делалось в США, и всем нам хотелось не пропустить вперед наших американских коллег. Это было совершенно искреннее чувство соревновательности».

37.Сравнение запуска спутника с Перл-Харбором совершенно неосновательно: в этом событии не было ни нападения, ни вероломства. Скорее, это был ответ на возможный Перл-Харбор. «Почему советский спутник оказался первым в космосе? – объясняет академик Б.В. Раушенбах. – Да потому что у американцев были базы в Европе для военно-воздушных сил. Они могли бомбить Москву с европейских баз обычными самолетами. А мы не могли ответить Америке никак…. У нас был огромный стимул. Единственная возможность ответить американцам на удар по Москве – это ответный удар по Вашингтону и Нью-Йорку…. Это все у нас понимали…. И запуск первого спутника, который мы провели в спешном порядке, имел целью вовсе не изучение космоса. Главное было – показать американцам, что мы их можем накрыть. И они это поняли. Раз мы можем запускать спутники, значит, любой город Америки может быть, увы, поражен… Я считаю, что это очень сильно способствовало сохранению мира».

38.«Контратака» почему-то началась не сразу после спутника, а только в 1961 г. Эйзенхауэра более всего в первые дни после запуска спутника в октябре 1957 г. интересовали международно-правовые аспекты полета первого искусственного космического объекта. Спутник делал виток за витком, пролетая над территорией многих стран. США внимательно следили за их реакцией. Дипломатических демаршей и протестов в мире почти не последовало. Через четыре дня после запуска спутника Эйзенхауэр обсудил этот примечательный факт с группой своих советников и высших чиновников. Совещание пришло к выводу: «Русские ненамеренно создали для нас хорошую ситуацию для утверждения принципа свободы космического пространства». Теперь можно было думать об ответном ходе. Контратакой можно было бы с натяжкой назвать запуск первого американского спутника через три месяца. Но в реальности все оказалось сложнее. 20 июня 1958 года Совет национальной безопасности США утвердил «Космическую политику США» (NSC 5814), в которой, в частности, говорилось: «В ближайшем и предвидимом будущем Соединенные Штаты окажутся перед лицом следующих очевидных фактов: (1) СССР превзошел Соединенные Штаты и свободный мир в научных и технических достижениях при освоении космического пространства, которые поразили и восхитили мир; (2) СССР, если он сохранит достигнутое преимущество в освоении космического пространства, будет способен использовать свое превосходство как средство подрыва престижа и лидерства Соединенных Штатов». Ответ стал делом престижа.

39.В последний момент (лат.). – Прим. переводчика.

40.Для тех, кто в этом убежден, полезно будет заглянуть в «Рекомендации по нашей национальной космической программе: изменения, политика, цели» – документ, подготовленный НАСА и Пентагоном 8 мая 1961 г. по поручению вице-президента Л. Джонсона для президента Дж. Кеннеди. В нем, в частности, предлагалось то, что представляло для президента Кеннеди и руководства НАСА своего рода идеологический подвиг – отойти от убеждения во всесильности свободного рынка и вольного гражданского общества и перейти к централизованному планированию и привлечению всех сил и средств, – характерной черте советской системы управления. «Все крупномасштабные проекты требуют мобилизации ресурсов в национальном масштабе, – говорилось в документе. – Они требуют развития и успешного применения наиболее передовых технологий. Они нуждаются в умелом управлении, централизованном контроле и настойчивом стремлении к достижению долгосрочных целей… При этом не предполагается, что мы будем применять управление советского типа, ограничивая личные свободы и свободу выбора». Кеннеди не мог, конечно, высказаться столь прямо в обращении к нации, но в смягченном для американского сознания виде эта мысль прозвучала таким образом: «…Мы никогда не принимали соответствующих государственных решений на уровне всего народа, чтобы распорядиться своими национальными ресурсами, которые требуются для такого лидерства. Мы никогда не ставили перед собой долгосрочных целей, для достижения которых необходим чрезвычайный график, и не управляли нашими ресурсами и нашим временем так, чтобы гарантировать их выполнение… Хочу подчеркнуть, что сами по себе деньги не справятся с задачей. Наше решение требует масштабного общенационального участия научных и технических лидеров, материальных и производственных ресурсов и их отвлечения от других важных отраслей, где их пока не хватает. Это означает новую степень участия, организации и дисциплины, которые не всегда были характерны для наших научных исследований и разработок. Это означает, что мы не можем позволить себе неоправданных остановок работ, раздутых затрат на материалы и таланты, расточительной конкуренции между агентствами».

41.Правильнее будет все же сказать, что не «затмение красной звезды» позволило американским астронавтам ступить на Луну, а инженерный талант, упорство, национальный характер и 25,4 миллиарда долларов (примерно 180 миллиардов по современному курсу) – столько стоила программа «Аполлон». Таких денег на космическую программу у Советского Союза не было.

42.Случай Икара – не первая «авиакатастрофа». В древнеиндийской эпопее «Рамаяна» братья Сампати и Эатайюсе в середине первого тысячелетия до нашей эры, как и Икар, пытались подняться один выше другого и оба потерпели неудачу. К счастью, они остались живы, лишь обожгли крылья.

43.Эту историю поведал миру в I веке римский писатель Овидий.

44.Лукиан из Самосаты, или Лукиан Самосатский (около 120 – после 180 гг. н. э.) – древнегреческий писатель. Его сочинение «Правдивая история», описывающее путешествие на Луну и Венеру, оказало влияние на становление научной фантастики. – Прим. переводчика.

45.Диана в римской мифологии – богиня растительного и животного мира, охоты, женственности и плодородия, родовспомогательница, олицетворение Луны; соответствует греческим Артемиде и Селене. – Прим. переводчика.

46.Сон, сновидение, игра воображения (лат.). «Сон Сципиона» представляет собой часть шестой книги труда Цицерона «О государстве». Во сне Сципион видит картину космоса, близкую к пифагорейской. – Прим. переводчика.

47.Рай у Данте состоит из семи сфер, опоясывающих землю и соответствующих семи планетам (согласно распространенной тогда Птолемеевой системе): сферы Луны, Меркурия, Венеры и т. д., за ними следуют сферы неподвижных звезд и хрустальная, за хрустальной сферой расположен Эмпирей – бесконечная область, населенная блаженными, созерцающими Бога. – Прим. переводчика.

48.Предшественник, предтеча (лат.). Дословно: «до того, как этот термин появился»; «до того, как он был придуман». – Прим. переводчика.

49.Вань Ху – легендарный китайский чиновник, ученый и якобы первый воздухоплаватель, который изобрел летательный аппарат с ракетным двигателем. Жил предположительно на рубеже XV–XVI веков.

50.Дымный порох (черный порох) – исторически первое взрывчатое вещество, состоящее в основном из трех компонентов – селитры, древесного угля и серы. Изобретен, по-видимому, в Китае в Средневековье. На протяжении около 500 лет, до середины XIX века, был практически единственным доступным человечеству взрывчатым веществом. – Прим. переводчика.

51.«Огненные стрелы» («хоцзян») изготовлялись креплением к древку стрелы трубки с медленно горящим пороховым составом, которая поджигалась при пуске стрелы и, судя по описаниям, служила лишь для поддержания огня при быстром полете стрелы. Реактивного эффекта не было или почти не было. И простейшими ракетами они могли стать только после того, как кто-то заметил появление небольшой дополнительной тяги и увеличил ее настолько, чтобы можно было обходиться без лука.

52.Кайфын – столица Китая во время империи Сун. В 1234 году город пал под давлением монголов, возглавляемых Субэдэем, преемником Чингисхана, а к 1279 году монголы покорили все китайские земли. – Прим. переводчика.

53.Сильно задолго до Эрнесто Капоччи, в 1687 году, великий Исаак Ньютон в работе «Математические начала натуральной философии» не только вычислил, какую скорость нужно придать телу для преодоления земной гравитации – 11 км/сек, но и рассмотрел артиллерийское орудие как средство выведения в космос полезного груза. Правда, он использовал этот пример как иллюстративный, а не как предлагаемый практический способ осуществления космических полетов. Но Жюль Верн, безусловно, знал его классическую работу.

54.Не стоит недооценивать научно-техническую подготовку писателя. Столь точные научно-технические расчеты, вплетенные в ткань романа «С Земли на Луну», столь тщательное продумывание всего технологического цикла – от системы жизнеобеспечения, предварительных проверок и наземных испытаний корабля, испытаний с животными, а затем с человеком, тренировок экипажа, герметичности капсулы, амортизаторов для компенсации перегрузок и до тормозных импульсов для маневров в космосе – прежде в литературе не встречались. Он предвидел международные экипажи и почти точно расположил место выстрела из пушки близ будущего американского космодрома во Флориде. Более того, вследствие нештатной ситуации капсула не прилунилась, как планировалось («Вокруг Луны»), но благодаря умелым действиям экипажа благополучно вернулась на Землю, на 100 лет предвосхитив драматичную историю «Аполлона-13». Да и К.Э. Циолковский, к рассказу о котором как раз подошел автор, говоря об истоках своего космического творчества, признавался: «Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазером Ж. Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении. Явились желания. За желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она бы ни к чему не привела, если бы не возникла помощь со стороны науки» («Вне Земли»).

55.Абсолютно точно сказано. См. сноску 22 в главе «Баллада о Луне».

56.Есть еще и украинские корни: род казацкого вождя Наливайко, от которого вели свою генеалогию все Циолковские, очевидно, украинский. О матери Марии Ивановне Юмашевой, воспитывавшей сына в русских традициях, Константин Эдуардович говорил, что у нее были татарские предки, а о себе: «Я русский».

57.Н.Ф. Федоров работал помощником библиотекаря не в Румянцевской, а в Чертковской публичной библиотеке, читальным залом которой можно было пользоваться бесплатно. Туда в основном и ходил Циолковский, потому что за посещение Румянцевской библиотеки нужно было платить двугривенный, а денег у Константина Эдуардовича не было.

58.Damnatio memoriae (лат.) – «проклятие памяти»: особая форма посмертного наказания, применявшаяся в Древнем Риме к государственным преступникам. Любые материальные свидетельства – статуи, настенные и надгробные надписи, упоминания в законах и летописях – подлежали уничтожению, чтобы стереть память об умершем. – Прим. переводчика.

59.Н.Ф. Федоров, работая в Чертковской библиотеке, вел дискуссионный клуб в Румянцевской библиотеке.

60.Сведений о подработках К.Э. Циолковского в московский период нет ни в его автобиографических записках, ни в записях его биографов. Первые подработки у Циолковского в качестве репетитора появились после его возвращения из Москвы в Боровск, когда он стал давать частные уроки гимназистам.

61.Annus mirabilis (лат.) – «год чудес»; выражение, применяемое к календарным годам, отмеченным необычными, важными, выдающимися событиями. – Прим. переводчика.

62.Под названием «Исследование мировых пространств реактивными приборами» К.Э. Циолковский, как известно, опубликовал в 1903, 1911–1912 и 1914 гг. три работы. Первая часть была напечатана в 1903 году в малоизвестном специальном журнале «Научное обозрение». Майский номер журнала со статьей Циолковского оказался последним, т. к. издатель М.М. Филиппов вскоре погиб при загадочных обстоятельствах. Все его бумаги были немедленно арестованы полицией, в том числе и экземпляры майского номера, а также рукопись со второй частью, которую планировалось опубликовать в следующем номере. Циолковский чудом добыл себе один экземпляр. Поэтому в публикации 1911/12 годов в журнале «Вестник воздухоплавания» помещено подробное резюме первой части. Именно с этого времени основополагающий труд К.Э. Циолковского получил известность. В 1914 году вышло дополнение к первым частям, а в 1926 году – полное переиздание.

63.Первой русской революцией называют революцию 1905 года. А она была совсем близко. Автор, по-видимому, имеет в виду революции 1917 года.

64.Член Петербургской академии наук. Работал в Петербурге с 1725 по 1733 гг. Написал труд по гидродинамике, в котором, в частности, сформулировал закон, описывающий зависимость скорости потока идеальной жидкости от давления, известный сегодня как закон Бернулли. В те времена аэродинамика как наука еще не существовала, а когда уже много после Бернулли появилась авиация, оказалось, что закон Бернулли приложим и к воздухоплаванию. Если рассматривать воздушный поток как несжимаемую жидкость, то этот закон справедлив и для него. С его помощью смогли понять, как возникает подъемная сила, удерживающая в полете аппарат тяжелее воздуха. Это важнейший законом аэродинамики, с помощью которого делают расчеты сил, действующих на летательный аппарат. Автор сделал переход от Бернулли прямо к аэродинамике, не упомянув гидродинамику.

65.Ракетные двигатели начинают работать в плотных слоях атмосферы Земли, кислород которой является окислителем, поддерживающим горение топлива в двигателях. Но ракета быстро выходит в высотные разреженные слои атмосферы, поэтому необходим окислитель в качестве дополнительного компонента топлива.

66.Циолковский К.Э. «Исследование мировых пространств реактивными приборами». Цитата приводится по изданию: Циолковский К.Э. Собрание сочинений. Т. 2. – М.: Изд-во Академии наук СССР, 1954. – С. 136.

67.В русской историографии считается, что текст письма-завещания, адресованного И.В. Сталину (где решалась судьба архива и научного наследия ученого) не был написан им лично. Инициировал передачу трудов Циолковского государству Лазарь Каганович, а текст письма по просьбе Первого секретаря Калужского райкома партии Б. Трейваса подготовил местный журналист М.И. Петухов. Циолковский лишь подписал письмо, будучи тяжелобольным. Подробнее об этом: «История завещания Циолковского» (gmik.ru).

68.Pro tempore (лат.) – временно. – Прим. переводчика.

69.Не после войны, а во время войны, в июле 1944 г., во время проведения Львовско-Сандомирской операции, когда он дал приказ направить в Польшу, где операция только разворачивалась, группу специалистов для поиска упавших ракет «Фау-2», отстреливаемых с полигона Близна, куда после бомбежек союзников была передислоцирована из Пенемюнде экспериментальная ракетная станция.

70.Заключительная фраза из автобиографии Циолковского «Черты из моей жизни». – Прим. переводчика.

71.Социалистическая академия – в то время форма научно-исследовательского института. Ее сотрудники занимались вопросами права, философии, истории и других гуманитарных наук. Сегодня это Институт государства и права РАН. Циолковский писал: «Я заявил ей о себе и послал свою печатную автобиографию. Был избран членом. Но я не мог… выполнить желание Академии переехать в Москву. Поэтому через год должен был оставить Академию» («Черты из моей жизни»). Циолковский был членом-соревнователем Социалистической академии общественных наук с 25 августа 1918 г. по 1 июля 1919 г. 22 октября 1921 г. К.Э. Циолковский подал заявление с просьбой освободить его от занимаемой должности с 1 ноября 1921 г. Не соответствует действительности утверждение о том, что большевики не ценили К.Э. Циолковского, ограничившись выделением ему должности в Социалистической академии. Академический паек был назначен семье Циолковского до его ухода из Академии с 1 октября 1921 г. 9 ноября 1922 г. ему была назначена «ввиду особых заслуг… в области научной разработки вопросов авиации» пожизненная усиленная пенсия (есть виза В.И. Ленина), которая потом была еще увеличена. «При советском правительстве, обеспеченный пенсией, я мог свободнее отдаться своим трудам, и, почти незамеченный прежде стал возбуждать теперь внимание к своим работам, – писал Циолковский. – О моих трудах и достижениях появлялось много статей в газетах и журналах… Я награжден был орденом Трудового Красного Знамени» («Черты из моей жизни»).

72.Пожизненная усиленная пенсия была назначена К.Э. Циолковскому за год до выхода книги Г. Оберта. Непонятно, как эта книга могла «в обратном времени» повлиять на изменение отношения советской власти к Циолковскому.

73.К.Э. Циолковский во время Гражданской войны, в ноябре 1919 г., был арестован Московской ЧК вовсе не за «контрреволюционные работы», а по доносу – он якобы был связным разведки Деникина. Обвинение совершенно абсурдное. Циолковский был освобожден через 11 дней. Советской власти действительно не нравились философские размышления Константина Эдуардовича, но не надо забывать, что он, несмотря на это, был принят на работу в Социалистическую академию по общественным наукам, а не по профилю космонавтики.

74.В 1923 году К.Э. Циолковский далеко не был дедушкой. И не в том дело, что «советскому режиму требовалась историческая преемственность», а в том, что идеи К.Э. Циолковского овладевали сотнями инженеров, занимавшихся ракетной техникой. В Советском Союзе это были: Ю.В. Кондратюк (А.И. Шаргей), разработавший схему перелета на Луну и обратно, которой воспользовались американцы в программе «Аполлон» (они и назвали ее «трассой Кондратюка»), Ф.А. Цандер, Г.Э. Лангемак, Н.И. Тихомиров, В.П. Глушко, М.К. Тихонравов, Ю.А. Победоносцев, А.А. Штернфельд и многие другие. Известно, что С.П. Королёв лично посетил К.Э. Циолковского в Калуге в 1929 г. Так что историческая и символическая преемственность возникла без вмешательства советской власти.

75.Опять «горстка». Автор явно не представляет масштабов развернувшейся деятельности. Газодинамическая лаборатория в Ленинграде (численность сотрудников еще при жизни Циолковского быстро выросла с 10 до 200 сотрудников), Группа изучения реактивного движения в Москве (более 100 сотрудников) и Ленинграде (до 400 человек), Реактивный научно-исследовательский институт…

76.Наоборот. Всплеск исследований, научно-популярных публикаций и художественных произведений. Вот только несколько примеров книг на русском языке (кроме работ Циолковского): Кондратюк Ю.В. «Завоевание межпланетных пространств»; Ноордунг Г. (Поточник) «Проблемы путешествия в мировое пространство» (переведена на русский с немецкого); Рынин Н.А. «Межпланетные сообщения» (в трех томах); Штернфельд А.А. «Введение в космонавтику»; Цандер А.Ф. «Проблема полета при помощи реактивных аппаратов»; Королёв С.П. «Ракетный полет в стратосфере»; Лангемак Г.Э., Глушко В.П. «Ракеты, их устройство и применение». И это все при жизни К.Э. Циолковского. Из научно-популярных произведений: Перельман Я.И. «Полет на Луну», «В мировые дали», «К звездам на ракете». Художественные произведения: Алексей Толстой «Аэлита»; Александр Ярославский «Аргонавты Вселенной»; Андрей Платонов «Лунная бомба»; Алексей Волков «Чужие», Абрам Палей «Планета КИМ», Сергей Горбатов «Последний рейс “Лунного Колумба”», Сергей Григорьев «За метеором», Александр Беляев «Прыжок в ничто», «Звезда КЭЦ». В последнем произведении КЭЦ – инициалы Циолковского, что уже много говорит о популярности его идей. Очень популярны были фильмы «Аэлита», «Космический рейс» (Циолковский консультировал создание этого фильма). В 1925 г. была организована и проведена в Киеве группой молодых энтузиастов под руководством академика Д.А. Граве первая в мире выставка по изучению мировых пространств. В 1927 г. выставка моделей межпланетных аппаратов прошла в Москве. Эти выставки посетили тысячи человек.

77.Строго говоря, «китайские забавы» не были прототипами будущих ракет (см. сноску 51 в главе «На заре»).

78.Неудачная метафора, поскольку в этой «игре» ход не переходил к другой стороне. Исследования не прерывались нигде. Да и Циолковский не останавливался в своих занятиях, ожидая, какой «ход» теперь сделают Роберт Годдард и Герман Оберт. Да и не знал он в то время ничего про их работы.

79.Слабый отблеск давно отвергнутых историками мифов.

80.Автор упорен в своих заблуждениях (см. сноску 71 в главе «На заре»).

81.Гражданская война в России продолжалась до 25 октября 1922 года. Но и в годы войны ракетно-космические разработки продолжались. В 1919 г. Ю.В. Кондратюк (настоящее имя А.И. Шаргей) написал книгу «Тем, кто будет читать, чтобы строить». В этом труде независимо от К.Э. Циолковского он вывел основное уравнение движения ракеты, дал схемы и описание четырехступенчатой ракеты на кислородно-водородном топливе, камеры сгорания двигателя с форсунками окислителя и горючего, сопла, турбонасосного агрегата для подачи топлива, системы управления ракетой на основе гироскопов, а также высказал идею торможения возвращаемого корабля атмосферой и предложил идею космического скафандра для пилота. Эта книга Кондратюка (Шаргея) имеет самое прямое отношение к основной задаче комментируемой книги – рассказу о дороге к Луне. НАСА перевело эту книгу в 1965 г. из-за разработанного Кондратюком оптимального способа перелета к Луне и возвращения обратно, которому они дали название «трасса Кондратюка». Ф.А. Цандер на конференции изобретателей в 1921 г. выступил с проектом межпланетного корабля. 21 мая 1921 г. по указанию Совнаркома (правительства) РСФСР в Москве создана Лаборатория для разработки изобретений Н.И. Тихомирова (см. сноску 88).

82.Утверждение, основанное на неточном, журналистском видении лидера вне зависимости от того, какой пост он занимает. В.И. Ленин был Председателем Совета народных комиссаров, то есть главой правительства. Его сменил на этом посту А.И. Рыков. И.В. Сталин был наркомом (министром) по делам национальностей, а с 1922 г. – генеральным секретарем Российской коммунистической партии большевиков – РКП (б). С первого дня образования СССР высшим органом государственной власти – коллективным главой государства был Центральный исполнительный комитет СССР, которым руководил Президиум ЦИК и сопредседатели (по одному от каждой союзной республики).

83.Весьма неортодоксальная позиция – считать Л.Д. Троцкого «умеренным».

84.Принятый в ракетной технике термин. В данном случае полезная нагрузка – то, что ракета должна донести до цели, т. е. бомба.

85.Термин «неподвижные звезды» долгое время применялся в рамках классической механики: им обозначали опорную систему отсчета, которая находится в покое относительно от абсолютного пространства (выражение «относительно неподвижных звезд» было синонимично обороту «относительно абсолютного пространства»). – Прим. переводчика.

86.Разработка 1939 года. Приняты на вооружение за день до начала Великой Отечественной войны.

87.В СССР заинтересованность военных не только не снижалась, но и была основным социально-политическим движителем ракетной техники.

88.В 1882–1884 гг. русский ученый и изобретатель С.С. Неждановский разработал принципиальную схему ракетного двигателя на жидком топливе с использованием жидкого углеводорода и азотной кислоты. К сожалению, результаты исследований С.С. Неждановского нигде не публиковались. Черновики его записок были обнаружены только в 1950-е гг. В 1912 г. в России изобретатель Н.И. Тихомиров предложил военным морскую торпеду и воздушный реактивный снаряд, в качестве горючего для которых он предлагал использовать продукты перегонки нефти, древесного спирта и других веществ. Комитет по техническим делам отдела промышленности Министерства торговли и промышленности выдал Тихомирову охранное свидетельство на его заявку, однако Военное министерство отказало ему в привилегии (патенте).

89.Scientific American («Сайнтифик Америкэн») – старейший научно-популярный американский журнал, выпускается с 1845 года. – Прим. переводчика.

90.Нехотя, против воли, вопреки желанию (лат.). – Прим. переводчика.

91.Нет воздуха, нет движения (англ.). – Прим. переводчика.

92.Не совсем уж утопической, как показал в последующем опыт ООН.

Pulsuz fraqment bitdi.