Kitabı oxu: «Вик - больной и отмороженный человек с мягким сердцем»

Пред глава. Батарея.

Облезлые стены и запах сырости . Комната пропитана безнадёжностью, из мебели только батарея. Батарея которая не греет.

- Вик я все отдам . Пожалуйста не.. не н...надо !

С жалостливым и тем не менее резким визгом, проговорил гость привязанный к батарее.

-Ты должен был платить 5 недель назад.

Должник его перебил , жалостливо ,судорожно заикаясь через слово.

-Я от.. От-отдам , всё отдам. Тр-три дня всего три дня.т-три дня п-п-пожалуйста.

Он был невозмутим.Одетый в кожаную дублёнку и синие джинсы.По всем канонам криминальных фильмов . В одной руке он держал дубинку, в другой перебирал четки с изображением Богоматери.

-Теперь денег будет мало..

Сказал он с драматической паузой, хриплым голосом. На правой брови был виден старый шрам. Покосившийся нос не намекал, а говорил. Вопросы решает он не словами. Серые глаза , чуть замученные но холодные. В глазах читалась боль.Люди замечали лишь страх.

Вик зажал трубу в руке , второй рукой не убирая четок, положил его кисть на подоконник .

- Ты захотел играть не с теми людьми . Это будет тебе напоминанием .

Без замаха но хлестко ударил по его пальцам , хруст раздался по комнате .Но не был услышен из-за криков.

-А-а-а-а-а! - С визгом выдавил он .

-У тебя два дня , лучше не задерживайся.

Он отстегнул его от батареи, молча вышел из квартиры.

На той у лицы не подалёку был зоомагазин.Вик зашёл купить корм. Подошёл к местному дворняге. Это был большой пес, с раскошной шерстью. Белый но с выраженным коричневым оттенком от уличного образа жизни.По породе смахивал на русскую овчарку.

-Привет малыш.

Вик подошёл к псу и сел на корточки . Потрепал по мохнатой голове.

Пес встретил его улыбкой с высунутым языком .Закинул на него две передние лапы.

-Я тебе тут покушать принёс.

Он открыл пачку и подставил другу угощение.С животными обращался с заботой.

Пёс зарылся носом в лакомство.

Вик улыбнулся, встал.Сел в машину.

Дорогу заливал ливень, блистающий фонарным светом.

Глава 1. Дождь и заказ

Дождь лил так, будто сам город решил утопиться. Вик Морелло стоял под козырьком закусочной «У Сэма», жевал холодный хот-дог и смотрел, как струи воды размывают грязь на асфальте. Пахло мокрым бетоном и жжёным кофе. В такие ночи он особенно остро чувствовал, что его тридцать два года — это не возраст, а приговор.

Настоящее имя — Виктор — было единственным, что осталось от матери. Она писала книги про любовь, которая побеждает смерть. Иронично, учитывая, что теперь Вик зарабатывал на жизнь тем, что делал людей немного ближе к смерти или, наоборот, слишком далёкими от неё.

Он был человеком-пушкой. Инструментом. Местный авторитет по кличке Дядя Сэм держал город в кулаке, а Вик был его средним пальцем, когда нужно было нажать на курок.

Заказ пришёл через старого знакомого. Бумажка с адресом и временем. Имя: Мила Коршунова. Двадцать шесть лет. Жена богатого риелтора Эрика Коршунова.

— Он хочет развестись, — пояснил посыльный, пряча глаза. — Но брачный контракт — зверь. Всё записано на неё. И квартиры, и счета, и бизнес. Он уйдёт в трубу.

— И что он хочет?

— Чтобы она исчезла. Навсегда. Но до развода. Нужно время. Две недели. Чтобы он успел переписать активы через подставных лиц.

Вик кивнул. Обычная схема. «Исчезла» не всегда означало «убита». Иногда — запугана до состояния овоща. Иногда — вывезена в другой штат с новой личностью. Но чаще всего — просто убрана.

Он приехал к её дому на рассвете. Дождь стих, но небо всё ещё было серым, как старая простыня. Она вышла за кофе. В спортивных штанах, с растрёпанными волосами. Никакой косметики. Никакой высокомерной стервы, которую он ожидал увидеть.

Она поскользнулась на мокрой ступеньке, и Вик инстинктивно подхватил её за локоть.

— Осторожнее.

Она подняла на него глаза. Серые. С искорками, которые невозможно подделать. И улыбнулась — не той улыбкой, которую дарят незнакомцам, а той, которая предназначена старому другу.

— Спасибо. Не хватало мне ещё разбить нос перед встречей с агентом.

— Агентом?

— Ага. Я переводчик. Сегодня у меня важный клиент. Нервничаю.

Он должен был сказать: «Я здесь, чтобы сделать тебе больно». Вместо этого он сказал:

— Я Вик. Можно, провожу? Тут скользко.

— Было бы неплохо, — она поправила сумку на плече. — Клиент ждёт меня в бизнес-центре через два квартала. А я боюсь опоздать.

Он пошёл рядом, придерживая её за локоть. Она чуть пританцовывала от холода. Молчали всю дорогу. Только у входа в бизнес-центр она обернулась.

— Спасибо. Честно. Я бы точно упала.

— Нос — это поправимо, — усмехнулся Вик. — А вот потерять такого переводчика — преступление.

Она рассмеялась, легко, как звон колокольчика, и махнула ему рукой, скрываясь за стеклянными дверями. Он постоял ещё минуту, глядя на своё отражение в стекле, и понял, что не может уйти.

Через час в его телефоне вспыхнуло сообщение с незнакомого номера:

«Это Мила. Я нашла твой номер в базе детективов. Ты не против, если мы как-нибудь выпьем кофе? Без слежки. Просто так»

Он смотрел на экран пять минут. Пальцы сами набрали ответ:

«Завтра. В семь. Знаешь закусочную „У Сэма“?»

Она ответила через секунду: «Знаю. Буду».

Он убрал телефон и выдохнул. В груди было странное, давно забытое чувство — будто внутри зажглась маленькая лампочка. И он понял, что это опасно.

Глава2. Хороший пёс

Дождь барабанил по крыше старого «Кадиллака», когда Вик подъехал к особняку Дяди Сэма. Место было не из тех, куда приезжают просто поболтать — высокий забор с колючей проволокой, камеры по периметру, двое здоровых парней у ворот. Вик вышел из машины, поднял воротник куртки и кивнул охранникам.

— Он ждёт, — сказал один из них, открывая калитку.

Внутри пахло дорогим деревом и сигарами. Сэм сидел в своём кабинете за массивным дубовым столом, перебирая бумаги. Ему было под шестьдесят, но выглядел он на все семьдесят — сутулый, с мешками под глазами, но с тем цепким взглядом, который не упускает ни одной детали. На столе перед ним стояла початая бутылка бурбона и один стакан.

— Вик, — сказал он, не поднимая головы. — Садись.

Вик опустился на стул напротив. Спина прямая, руки на коленях — привычка с ринга.

— Я слышал, ты вчера встречался с ней, — начал Сэм, откладывая бумаги. — Водил к клиенту, помогал сумку нести. Это мило.

Голос его был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

— Я устанавливал контакт, — ответил Вик. — Она должна доверять мне. Если я подойду с голыми руками — она закроется, вызовет полицию.

— Умно, — Сэм откинулся на спинку кресла и взял стакан. — Только я не понимаю, зачем тебе доверие, если у нас есть время. Эрик готов ждать.

— Две недели — нормальный срок, чтобы сделать всё без следов, — сказал Вик спокойно. — Если она исчезнет сразу после нашей встречи, следы потянутся ко мне. А значит, и к тебе.

Сэм усмехнулся, отпил бурбон и покатал его во рту, прежде чем проглотить. Он пристально посмотрел на Вика — тем особенным взглядом, который умел видеть то, что скрыто.

— Я дал тебе две недели, Вик, — сказал он медленно, ставя стакан на стол. — Думал, ты сделаешь всё аккуратно, без шума. Но я видел твой взгляд, когда ты говорил о ней. Ты смотришь на неё не как на цель. Ты смотришь на неё как на женщину.

Вик не дрогнул. Ни один мускул не выдал его, но внутри всё сжалось в тугой узел.

— Это не имеет значения, — сказал он.

— Имеет, — перебил Сэм, подавшись вперёд. — Ты — хороший пёс, но когда дело касается красивых женщин, ты превращаешься в щенка. Я не хочу, чтобы у тебя было время влюбиться. Поэтому — три дня, Вик. С этой минуты у тебя три дня. Сделай так, чтобы она исчезла. Без шума, без крови, без следов. И не вздумай привязываться. Это бизнес. А бизнес, как ринг, не прощает слабости. Ты знаешь.

— Знаю, — сухо ответил Вик, глядя в глаза босса.

— Тогда почему ты назначил ей встречу в моей закусочной? — усмехнулся Сэм. — Зачем привёл её в моё логово? Чтобы я сам посмотрел на неё и понял, какая она живая?

Вик молчал.

— Три дня, Вик. Не подведи меня. И запомни: если я узнаю, что ты встречаешься с ней не ради дела, я убью вас обоих. И сделаю это так, что даже твоя мать-писательница не придумает красивого конца.

В комнате повисла тишина. Вик развернулся и направился к двери, но у порога остановился.

— Ты никогда не говорил про мою мать, — сказал он, не оборачиваясь.

— Потому что я уважаю твою боль, — ответил Сэм. — Но не испытывай моё терпение.

Вик вышел под дождь. Сев в машину, он сжал руль так, что побелели костяшки. Перед глазами стояла Мила — с её серыми глазами, растрёпанными волосами и той улыбкой, которая разбивала броню.

Он завёл мотор и выехал на пустую улицу. В зеркале заднего вида маячил особняк Сэма — тёмный, холодный, как могила.

«Три дня, — подумал он. — Три дня, чтобы выбрать между её жизнью и своей».

Он знал, что уже выбрал. Ещё когда она поскользнулась на той мокрой ступеньке.

Он набрал её номер.

— Мила. Завтра в семь. Встречаемся у «Сэма». И, пожалуйста, приходи. Мне нужно тебя увидеть.

Она ответила не сразу. А когда ответила — голос её звучал сонно и тепло, как утренний свет.

— Хорошо. Я буду.

Он сбросил вызов и выдохнул.

«Прости, мама, — подумал он. — Кажется, я снова выбрал любовь вместо боли».

А дождь всё лил, и город тонул в ночи.

---

Глава3. Стихи на заказ

Закусочная «У Сэма» пахла жареным луком и дешёвым кофе. Вик сидел за дальним столиком у окна, чтобы видеть всех входящих. Старая привычка — всегда держать спину к стене.

Она вошла ровно в семь. Без опозданий. В лёгком платье, несмотря на промозглый ветер, с распущенными волосами, которые чуть вились на концах. Она улыбнулась ему ещё с порога, и он почувствовал, как эта улыбка бьёт прямо в солнечное сплетение.

— Ты похож на гангстера из старых фильмов, — сказала она, садясь напротив. — Только без шляпы.

— Шляпы вышли из моды, — ответил Вик, отодвигая ей стул. — Остались только пистолеты.

— Ты шутишь?

Он посмотрел на неё серьёзно, а потом уголки его губ дрогнули.

— Шучу. Я детектив. У меня только фотоаппарат и плохие привычки.

Она засмеялась. Заказала чизкейк и чай. Он — чёрный кофе и сэндвич. Они сидели в углу, под тусклой лампой, и между ними было расстояние в полстола, но Вик чувствовал её тепло даже отсюда.

— Расскажи о себе, — попросила она, отламывая кусочек чизкейка. — Что ты делаешь, когда не следишь за подозрительными жёнами?

Вик задумался. Он смотрел, как её пальцы держат вилку, как она чуть прикусывает губу, когда слушает. И вдруг сказал то, о чём не говорил никому за последние пять лет:

— Я пишу стихи. В перерывах. Когда никого не вижу.

Она удивлённо приподняла бровь.

— Правда? И о чём?

— О разном, — он откашлялся, чувствуя неловкость. — О том, что близко. О том, что тяжело. О выборе.

— Прочитай.

— Не здесь же, — он смутился. Впервые за долгие годы. — Это личное.

— Вик, — она положила ладонь на стол, почти коснувшись его пальцев, — я перевожу древнюю лирику. Ты не представляешь, сколько там личного. Дай послушать.

Он вздохнул. Оглянулся по сторонам — в закусочной было пусто. Только старый бармен протирал бокалы у стойки. И тогда Вик начал. Тихо. Почти шёпотом. Но она слышала каждое слово.

---

Я держу в руке нечто круглое, холодное,

Готовое разорвать тишину,

Но вместо выстрела — молчание,

Потому что ты спишь на моём плече.

Я знаю, как убрать цель без шума,

Как сделать так, чтобы никто не искал,

Но я ищу тебя каждым вдохом,

И это мой самый трудный заказ.

---

Она замерла. Её глаза расширились, но в них не было испуга. Только изумление.

— Это... очень странно, — сказала она. — Но красиво. Словно ты пишешь об убийстве, а говоришь о любви.

— Так и есть, — ответил Вик, глядя ей прямо в глаза. — Всё в этом мире двусмысленно.

Она взяла его руку. Её пальцы были прохладными, но уверенными.

— Прочитай ещё.

Он помедлил, но продолжил.

---

Мне сказали: приведи её, и мы решим вопрос,

Я пришёл, но вместо сделки — твой смех,

Теперь моя самая опасная миссия —

Не дать тебе узнать, как я близок к пропасти.

Я знаю сто способов сделать так,

Чтоб след простыл, чтоб не нашли,

Но я выбираю сотый: остаться,

И спросить, как прошёл твой день.

---

Она молчала несколько секунд. Смотрела на него, чуть приоткрыв рот, и в её глазах плясали отблески тусклой лампы. А потом вдруг рассмеялась — звонко, заразительно, так, что старый бармен обернулся и улыбнулся им.

— Ты — самый необычный детектив в мире, — сказала она. — Идём. Я хочу показать тебе кое-что.

— Куда?