Она не помнит ничего плохого. Нормальное детство. Нормальные родители. Нормальная жизнь. Но каждое утро в лифте — на восьмом этаже — тело сжимается. Живот. Горло. Руки. Холод. Она не знает почему. Головой — ничего. Телом — всё.

Ей тридцать. Она приходит к терапевту не потому что помнит. Потому что устала. И он говорит ей то, что она знала всегда, но не слышала: тело помнит. Всё. Что было до слов. До памяти. До всего. Тело — архив. И оно говорит. Всё время. Каждым сжатием. Каждым холодом. Каждым — не так.

Она начинает слушать. В лифте. На кухне с матерью. В спальне с мужчиной. С дочерью за тарелкой. И слышит то, что не хотела знать: мать не хотела её. Тридцать лет. С самого начала. До слов. До памяти. До всего. И тело знало. Всегда.

Книга о том, что тело знает раньше головы. Что оно не врёт. Что оно — не «нормально». И о том, что можно наконец остановиться. Послушать. И не передать дальше. Не громко. Не красиво. Одним «хорошо». Сегодня. Пока она смотрит.