Kitabı oxu: «Добывая «Биркин». Как обвести вокруг пальца люксовый модный бренд и заработать на этом миллионы»

Michael Tonello

BRINGING HOME THE BIRKIN

Copyright © 2008 by Michael Tonello. All rights reserved.

© Пискунова Н.К., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Отзывы о книге

«Остроумная атака на оплот индустрии моды и воспоминания, которые увлекают, как может увлечь роман. Адепты моды, и не только, будут в восторге от начала и до конца».

Publishers Weekly

«Худший ночной кошмар для Hermès».

New York Daily News

«Идеальная книга для чтения в отпуске: легкая и атмосферная».

Glamour.com

Я прочла залпом и влюбилась в «Добывая «Биркин», историю про то, как один человек превратил одержимость знаковой сумкой Hermès в увлекательное дело, позволяющее путешествовать по всему миру».

Дженнифер Уайнер, автор книг «Хорош в постели» и «Чужая роль»

«Веселые воспоминания… Образные, легкие. Господин Тонелло в этой книге получился почти как увековеченный в современных женских романах образ «лучшего друга дам»: дерзкий, решительный, жизнерадостный, о да, еще он может достать вам «Биркин».

Wall Street Journal

«Тонелло рассказывает удивительную и неожиданную историю о том, как, однажды начав освобождать свою гардеробную комнату, он стал одним из самых успешных в мире интернет-реселлеров сумок «Биркин».

Globe and Mail

Находчивый Тонелло, находясь в своей квартире, построил на eBay очень доходный бизнес, специализирующийся на платках Hermès и самых востребованных французских люксовых сумках «Биркин» этой марки. Трудно устоять перед такой восхитительной командой, состоящей из одного человека».

Minneapolis Star Tribune

«Остроумно и захватывающе».

Pittsburg Post-Gazette

«Прелестная, легко читающаяся, невымышленная история, почти слишком невероятная, чтобы быть правдой. Живя за границей и оплачивая аренду квартиры за счет продажи своих брендовых вещей на eBay, Тонелло раскрывает секрет того, как надо покупать «Биркин» – самые известные сумки Hermès – и как сделать это своей профессией. По работе ему приходится ездить по знаковым магазинам Европы, и, описывая свои приключения, Тонелло показывает, что самый люксовый мир не столь эксклюзивен, каким ему хотелось бы казаться».

Charlotte Observer

«Увлекательная реальная история о шопинге на разных континентах, знаменитостях и хитроумных поисках «Биркин» – самой известной сумки Hermès. Интереснейшее чтиво».

Straight.com

«В его [Тонелло] веселых, захватывающих воспоминаниях… комичные подробности того, на что он готов был пойти, чтобы приобрести «Биркин», сотни которых он потом перепродавал (с приличной наценкой) на eBay».

Moderntonic.com

«Пошаговое руководство по приобретению «Биркин».

Huffington Post

Уважаемый заказчик,

по причине того, что наша компания столкнулась с серьезными проблемами, связанными с поставкой кожи необходимого качества для производства заказанных Вами предметов, равно как и производства в целом, мы с глубоким сожалением сообщаем, что в настоящий момент вынуждены аннулировать Ваш заказ, состоящий из:

сумка-клатч Kelly, цвет фуксия, из кожи рептилий – 1 шт.;

сумка Birkin, цвет белый, из кожи молодого быка, 30 см – 1 шт.;

сумка Haut A Courroies, цвет фуксия, из сафьяновой кожи, 36 см – 1 шт.

Примите наши искренние извинения за аннулирование Вашего заказа и за отсутствие возможности удовлетворить Вашу просьбу.

С благодарностью за понимание,

всегда Ваш,

Серж де Бурж,

департамент изделий из кожи

Пролог

Звук ожившего факса заставил меня перейти в другую часть комнаты. Я пробежал глазами текст сразу, как только увидел знакомый логотип HERMÈS на фирменном бланке, а потом, осознав случившееся, перечитал еще раз. Я считал маловероятным, что крупнейшая в мире компания по производству люксовых изделий из кожи может «столкнуться с серьезными проблемами», связанными с поставками сырья. Да бросьте! Эта отговорка звучала почти так же реально, как их двухлетний лист ожидания на сумки «Биркин». У меня возникло смутное предчувствие, что мои дни, дни человека, колесившего по всему миру, возлагая все надежды на Hermès, сочтены.

Боюсь, что единственной «проблемой», существовавшей у Hermès в моем случае, был я сам. Должно быть, они наконец догадались, что я был перекупщиком (хотя лично я предпочитал термин «координатор»). В это трудно поверить, но еще пять лет назад я и не слышал о том, что такое «Биркин». С тех пор я ухитрился купить их в таких количествах, что попал в «черный список». И пришел я к этому благодаря счастливой случайности, а также шантажу, подкупу и аферам, с которыми мне пришлось иметь дело в погоне за сумкой, к которой мир испытывает неутолимое желание. И вот теперь, когда я потратил миллионы долларов, возможно, пробил час, чтобы сойти с этого аттракциона американских горок под названием «Биркин». Может быть, мне нужен новый старт.

Кому я мог позвонить со своими заморочками? Кто по-настоящему понимал, насколько безумной оказалась моя ситуация? Конечно, Кейт. Она была свидетелем всего происходящего с самого начала…

1. Моя одержимость Барселоной

Я всегда считал, что использование телефонного звонка как символа начала грандиозных перемен – дешевый сюжетный ход и чрезмерное упрощение разнообразных факторов, которые влекут за собой метаморфозы в личной жизни человека. Как бы то ни было, теперь я точно знаю: иногда все может начаться именно с него.

Конкретно в моем случае тот роковой звонок раздался холодным утром, каким оно часто бывает на Кейп-Коде¹ в начале весны. Кейт, моя соседка по квартире, и я еще только начинали свой день с традиционного уютного ритуала, включающего кофе из Peet’s Coffee, пижамы и Рози О’Доннелл по телевизору. Ничего необычного в звонке не было. Звонили из представляющего мои интересы бостонского агентства с предложением новой командировки. Мне предстояла семидневная поездка в Барселону, где я, как парикмахер и визажист, должен был работать для компании IBM. Больше всего меня привлекала сама возможность сбежать из серого и унылого мартовского Провинстауна². Вне всякого сомнения, тогда звонок показался самым обыденным, но мы ведь далеко не всегда узнаем свой Рубикон, когда его пора перейти…

По крайней мере, все, что касалось работы, казалось мне более или менее определенным. У меня была карьера, которую многие, во всяком случае те, кто мало что о ней знает, считают гламурной. Будучи фэшн-стилистом, всегда вооруженный баллончиком с лаком для волос и пуховкой для пудры, я провел почти десять лет, готовый в любую минуту ринуться в бой. Каким-то удивительным образом, беспечно шагая по жизни, я стал одним из основателей компании, названной ТЕАМ³. Это было агентство, которое представляло интересы специалистов творческих профессий, работающих в индустрии коммерческой фотографии и в рекламном бизнесе. Концепция была одновременно и удобной, и прибыльной.

Обычно, чтобы собрать для какой-то фотосессии все детали воедино, продюсеру необходимо сделать десяток звонков. Мое агентство волшебным образом превращало все эти звонки в один. Гримеры, фэшн-стилисты, визажисты, парикмахеры, специалисты по подбору локации, фуд-стилисты – у нас все были под одной крышей. Тем не менее, как бы сильно мне все это ни нравилось, моя первоначальная эйфория от того, что я стал частью индустрии моды, которую всегда боготворил как зритель, постепенно начала ослабевать.

Я понял, что селебрити – обычные люди с узнаваемыми именами, а фотосессии, как только ты побываешь на сотне, не менее утомительны, чем совещания директоров.

Через десять лет взбивания волос и борьбы с блестящими носами я начал погружаться в несвойственный мне самоанализ. Хотел ли я заниматься всем этим до конца своей жизни? Возможно, и нет, но я совершенно точно был уверен в одном: в Испанию я еду.

Я любил командировки и охотно хватался за то, что в индустрии принято называть «работа на выезде». Бродяга по натуре, я воспринимал поговорку «Дом там, где сердце» буквально: номер в гостинице на то время, пока я в нем жил, становился для меня домом (конечно, если дополнительно меня радовали хрустящими простынями, всегда свежими полотенцами и шоколадками, по вечерам оставляемыми на подушке).

Но в последнее время я начал замечать, что мотания по миру не воодушевляли меня так, как прежде. И не из-за глупой ерунды, на которую в аэропортах все время жалуются тетки из бридж-клубов; причиной не был потерянный багаж или невкусный бейгл. Я не имел ничего против постоянного обмена валюты или новых экзотических блюд. И нет, это не были неизбежные во время путешествий неудобства. Мне стало скучно. Все чаще я начал замечать некое удручающее меня сходство всех этих городов. На моих глазах все они становились похожими один на другой. Была надежда, что Барселона докажет свою исключительность.

Разочарованно вздохнув, я плюхнулся на сиденье такси из искусственной кожи. За исключением мелодии фламенко, которую напевало радио, и ослепительного каталонского солнца, пока Барселона была для меня такая же иностранка, как и родной Бостон. Невзрачные билборды, рекламирующие бытовую технику и дешевые гостиницы, раздражающе поблескивали за окном. Осталось ли в мире хоть одно место, которое не выглядело бы как один гигантский торговый центр? Может быть, мне действительно пора остепениться. Может, в конце концов, мне нужен дворик с грилем Weber и забором из белого штакетника.

Не прошло и пяти минут, как от моего критицизма не осталось и следа. Открывшийся вид гипнотизировал. Я испытывал те же чувства, что и житель глубинки, впервые въезжающий на Манхэттен по мосту Джорджа Вашингтона, и не знал, в какую сторону смотреть. Слева от меня, подобно миражу, возникли очертания Олимпийского стадиона 1992 года. Над ним возвышался белый шпиль конструкции, напоминающей футуристическую космическую станцию или скульптуру, проект которой был рожден фантазией компьютерного мозга. Справа Средиземное море. Я был поражен не столько его бирюзовым мерцанием, сколько сотнями кораблей и лодок, которые на расстоянии выглядели как узорная облицовка доков. Роскошные круизные корабли, частные яхты, тяжеловесные танкеры, скромные парусники… Я видел своими глазами один из крупнейших портов мира, и это впечатляло гораздо сильнее, чем статья о нем в Fodors.

Неожиданно я почувствовал себя взволнованным, подобно ребенку, впервые очутившемуся далеко от дома. Эти ощущения сохранялись на протяжении всей дороги, но как только мы съехали с автострады и пересекли черту города, я окончательно попал под гипноз. Ни одно из моих многочисленных эксклюзивных путешествий не подготовило меня к уникальному городскому пейзажу Барселоны: узкие улицы, обрамленные пальмами, изысканно украшенные здания, приветливо прислонившиеся друг к другу. И даже развешанное после стирки белье, которое сушилось почти на каждом балконе, выглядело как своеобразная декорация. Город демонстрировал архитектурные шедевры: готика перемешивалась с модерном, современный стиль – с классикой. Все это, собранное вместе, должно было бы диссонировать, но, как я позже понял, Барселона умеет сочетать несочетаемое. Она оказалась городом, о котором я всегда мечтал, но уже отчаялся найти. Я был в ее власти.

Ежедневные восьмичасовые причесывания и раскрашивания лиц моделей оставляли мне мало шансов на близкое знакомство с городом. Тем не менее, даже несмотря на работу с IBM, которая съедала все время для туризма, я успел ощутить стиль жизни Барселоны и еще больше влюбился в нее. Мое первое визуальное очарование было ошибочным. Барселона оказалась гораздо эффектнее, чем я предполагал. С населением около двух миллионов человек, рассредоточившимся по территории около шестидесяти квадратных миль⁴, Барселона – это десятки районов и кварталов, каждый из которых обладает своим своеобразным шармом. Я не мог найти место, которое бы не привлекало меня; город-мечта любого агента по недвижимости.

И конечно, кухня. Я объедался роскошными креветками, каждая из которых была величиной с лобстера, помидорами настолько сладкими, что их можно было есть как яблоки, хрустящим горячим каталонским хлебом из печи, сыром «Торта дель Касар» (лучше всего его есть прямо ложкой) и бессчетным количеством сковородок паэльи во всех возможных вариациях. Все это запивалось великолепным местным вином из всемирно известной Риохи⁵. На десерт «Крем Каталана» – пьянящая нежная смесь из сливок и яиц с добавлением ванили, после которой крем-брюле покажется обыденным. Я был в раю для обжор.

Но особой пикантности Барселоне придает не только еда. В этом городе любая самая заурядная мелочь из повседневной жизни может быть художественным объектом. Я не мог оторвать глаз от ламп, которые смело можно назвать предметами искусства. Перечницы и солонки, сделанные с вниманием к мельчайшим деталям, сравнимым с произведениями Фаберже. Даже дверные ручки не только открывали двери, а служили их сильным украшением. Не удивительно, что Жан-Поль Готье так любит бывать в Барселоне.

Еще город знаменит своими невероятными по красоте и разнообразию летящими арками и полуарками, а также соблазнительным ароматом жареных бутифарр⁶, что подтверждено восторженными отзывами в «Архитектурном дайджесте»⁷ и «Загатом»⁸. Я всегда хотел написать путеводитель, который давал бы оценку главному, что характеризует город, что может принести либо победу, либо разгромное поражение – людям. Давайте начнем с французов. Что вы скажете об этом:

«Особое очарование этому небольшому парижскому бистро придают наполненные мини-овощами классические pot-au-feu и звук потрескивающих в камине поленьев, но отнюдь не местные жители, которые часто заходят сюда в обеденный перерыв. Беззастенчиво высокомерные, они воплощают в себе (слишком явно, чем приводят в уныние всех остальных) худшие черты французов. И тем не менее это будет неплохой выбор, не забудьте только собраться с силами и запастись терпением, а также захватить с собой беруши».

Мой отзыв о жителях Барселоны выглядел бы несколько иначе:

«Идеальная паэлья и благоухающие пионы заставят вас влюбиться в это чудо Средиземноморья. Что еще приятнее, завсегдатаи этого ресторана в большинстве своем жители ближайших домов. Ценители вкусной еды, посетившие это кафе, окажутся в окружении приятных, обаятельных и дружелюбных (без тени высокомерия) людей.

Добросердечный и беззаботный смех каталонцев приятно заполняет каждый уголок этого ресторана».

Если говорить серьезно, то это был мой тип людей. Как только я преодолел первоначальную осторожность, которую внешне старался не проявлять, я увидел добрых, отзывчивых, чрезмерно щедрых людей. Вдобавок ко всему с ними не бывает скучно. Любое место на земле, где у каждого среднестатистического Пабло шестинедельный отпуск, мне по душе.

Испанцы, что для меня было открытием, воплотили в жизнь мою личную мантру: работа ради жизни, а не жизнь ради работы.

Я не говорил на их языке, не знал ни единой души, а моя семья была на расстоянии тысяч километров. Но несмотря на все это, у меня было смутное предчувствие, что на моем заборе из белого штакетника будут испанские узоры.

2. Испания. «ЗА» и «ПРОТИВ»

Возвращение домой напоминало сказку «Волшебник из страны Оз», только наоборот: мое яркое, как будто раскрашенное путешествие сменилось черно-белой унылостью Бостона. Одного взгляда на подтаявшие грязные полоски снега вдоль дороги было достаточно, чтобы я начал лихорадочно искать в своем чемодане ярко-красные испанские шлепанцы. Всю дорогу из аэропорта Логана в Провинстаун по весенней слякоти я был на волосок от того, чтобы развернуть машину и ближайшим рейсом вернуться в Барселону. Единственное, что меня остановило, – отсутствие чистого белья, о чем я благоразумно вспомнил.

Мне казалось, что моя страстная влюбленность в Барселону постепенно пройдет, но вместо этого меня все больше увлекала идея переехать туда.

Я взвешивал все «ЗА» и «ПРОТИВ». Вот запись из моего дневника:

Я начал с колонки «ПРОТИВ». Согласен, машина не самая большая проблема, и с квартирой Кейт легко разберется, найдет нового соседа. Мне, конечно, жаль дом, я буду по нему скучать, но я никогда не относился к тому типу людей, для которых решающим фактором была лужайка перед крыльцом. «Слишком много всякого барахла» скорее отражает мою нелюбовь к упаковыванию и сборам, чем действительно является причиной не ехать. «Друзья»… С этим пунктом было сложнее, друзья для меня значат все. Но ведь я уже переезжал из Нью-Йорка в Сан-Франциско, потом в Бостон, в П-таун и сохранил связь со всеми, кто мне особенно дорог. Конечно, это совсем другое, когда вас разделяют километры, но для настоящей дружбы расстояние не преграда. Мой переезд в Испанию не означает, что я обязательно потеряю всех, с кем близок.

Это распространяется и на семью. Мои родители легки на подъем и всегда, где бы я ни был, как минимум два раза в год приезжают ко мне из Флориды, где живут. Я был уверен, что они сохранят эту традицию, и улыбнулся, когда представил их, приценивающихся к испанскому разговорнику в местном книжном магазине. Моя сестра с мужем и дочерью тоже живет во Флориде, и, как у многих уже взрослых братьев и сестер, наши отношения сводятся ко «встречам по праздникам». В общем, мне показалось, что в Испании от одиночества я не умру.

Я сидел за кухонным столом, уставившись на страницу своего дневника, и вдруг рассмеялся как сумасшедший, каким иногда и становился. Кого я обманываю? Эти два столбика со словами «ЗА» и «ПРОТИВ»? Мне не нужно было смотреть эти бестолковые передачи Тони Роббинса⁹ по телевизору, я уверен, они повлияли на химические процессы в моем мозгу. С моим собственным «Методом Мотивации Майкла» все это ужалось до нескольких простых слов: я там кайфую. Жизнь слишком коротка для того, чтобы составлять длинные списки причин и отговорок. В конце концов, в Европе живут миллионы людей; значит, это не так уж и сложно?

В тот вечер я собрался с силами и поделился с Кейт своими размышлениями, когда мы сидели в нашем любимом баре у воды. Уверен, она подумала, что мне что-то подмешали в «Маргариту». Но рассказал я ей не все. Она не знала, что днем мне позвонил мой хороший друг Вард. Когда-то он работал дизайнером в Tiffany, а совсем недавно после долгих раздумий рискнул пуститься в свободное плавание. Вард открыл компанию, которая занималась дизайном и производством эксклюзивных женских ювелирных украшений.

А дальше стало еще интереснее; во всяком случае, я воспринял это как предзнаменование. Варду нужен был надежный человек в Испании, и он предложил мне стать связующим звеном между его офисом в Бостоне и заводом-изготовителем в Барселоне (если уж говорить о том, насколько все это было неожиданным, необходимо уточнить одну деталь: до этого с Вардом мы не разговаривали несколько месяцев). Да, я становлюсь торговцем ювелирными изделиями, но зато сразу устраняется самое серьезное для меня препятствие – получение европейской визы с правом на работу. Для меня это было удачным завершением цепочки счастливых случайностей.

Когда я рассказал Кейт и об этом, она, вместо того чтобы порадоваться моему везению, рассмеялась и спокойно попросила бармена повторить еще по одной. Похоже, если твой брат был носатым Бикером из Маппет-шоу¹⁰, тебя сложно воспринимать кого-то всерьез. Я отхлебнул «Маргариты» и перестал говорить на эту тему. Во всяком случае, я попытался все объяснить.

Нельзя сказать, что я тогда был несчастлив. В Провинстауне у меня был дом с тремя спальнями, такой дом, как у нас с Кейт, приравнивался к замку. Он очень подходил Кейт, в районе ее по-доброму называли «Царица». Ее погибший брат Ричард когда-то работал в Маппет-шоу и владел прекрасным, хоть и без затей, домом на отвесном берегу в Северном Труро (небольшой городок в нескольких километрах от П-тауна). Многие считали, что его преждевременная смерть (СПИД унес жизнь Ричарда несправедливо рано) сделала Кейт беззаботной богатой женщиной. В действительности же смерть брата разбила ей сердце. Кейт решила в память о Ричарде продолжать его миссию добра и радости. Мало кто догадывался, сколько усилий она прилагала, чтобы, несмотря на гибель близкого ей человека, всегда, подобно царице, оставаться с высоко поднятой головой. Для меня было честью поддерживать ее, играя роль придворного балагура. Все это придавало нашей с ней жизни в П-тауне особенный смысл.

Мы вместе устраивали домашние представления и вечеринки на протяжении теперь уже почти пяти лет и и не могли представить для себя лучшего, оставаясь соседями и друзьями. (Самые большие разногласия возникали, когда мы обсуждали, кто из актеров будет играть нас в фильме о наших годах в П-тауне: я отдавал предпочтение Джеймсу Спэйдеру, она – Дайан Кэннон, но споры продолжались.)

И, конечно, помимо уютного дома жизнь в П-тауне была настоящим удовольствием. Всего лишь три тысячи нас «местных» и шестьдесят тысяч «приезжих» совершали вылазки на крайнюю точку мыса в обычный августовский день. Я чувствовал себя в определенном смысле в привилегированном положении, оставаясь после Дня Колумба единственным свидетелем того, какое грандиозное значение имеет сезон в городе, жизнью которого управляет океан. (Чуть меньшее удовольствие мне доставляло в День труда¹¹, сидя на пляже Рэйс-Поинт и наслаждаясь летним теплом, слушать по радио сводки о многокилометровых пробках на мостах по дороге к мысу.) Честно говоря, отсутствие туристов зимой делало жизнь в городе довольно аскетичной, и только мечты о лете превращали месяцы ожидания весны в не столь невыносимые.

Если вы родились тогда, когда дует холодный ветер, небо серое, а вдали виднеются белые шапки холмов, вы больше других заслуживаете теплого очарования июня, июля и августа. Но как бы мы, местные жители, ни надували щеки, вне всяких сомнений, П-таун остается летним раем для всей Новой Англии¹². Это одновременно Мартас-Винъярд и Ки-Уэст, гавань художников и писателей (меня не отпускает мысль, что я запросто мог пройти на улице мимо Нормана Мейлера или Майкла Каннингема). Но у меня начали появляться сомнения по поводу моей жизни здесь навсегда. Возможно, это связано с наступлением нового, более зрелого этапа. Кого бы я ни встретил, все куда-то собирались уезжать.

Поначалу в этом было что-то новое, необычное, но теперь это заставляло задуматься: а какие перемены меня ждут?

Ничего такого не было до тех пор, пока не привезли коробки для упаковки, а их доставили через несколько дней после того, как Кейт запаниковала. Несмотря на наш разговор в тот вечер, у меня все еще оставалось впечатление, будто она уверена, что это всего лишь творческий отпуск, а не основательный переезд.

«О господи, и как долго ты планируешь там оставаться?» – спросила Кейт несколько более эмоционально, чем обычно.

У меня чуть не вырвалось саркастическое: «Надеюсь навсегда», но когда я перевел взгляд от коробки, которую упаковывал, на ее лицо, то мгновенно прикусил язык. Судя по несчастному выражению лица Кейт, ей не нужны были слова, она нуждалась в объятии. И вдруг мне тоже стало грустно, и не только из-за нее: мне стало грустно из-за нас обоих.

– Кейт, ты же знаешь, что я буду приезжать к тебе в гости… но я думаю, что мне действительно необходим переезд в Испанию. – Я постарался произнести это настолько мягко, насколько возможно, но в то же время и твердо. Я совсем не хотел, чтобы она ждала моего возвращения обратно, в то время как я был полон решимости начать новую жизнь в Европе.

– В таком случае, я думаю, мы должны провести это лето лучше, чем когда бы то ни было, – сказала она, слегка улыбнувшись.

Она наконец приняла мой отъезд, хотя это было нелегко для нее, и я знал, что ей придется приложить немало усилий, чтобы окончательно поверить в то, что время нашей совместной жизни в этом доме истекло. Готов спорить, что телефон в нашем доме в Провинстауне до сих пор зарегистрирован на мое имя.

Итак, я начал приводить все свои дела в порядок, что тоже было нелегко. Только завершая свое пятилетнее пребывание в Провинстауне, я окончательно осознал, насколько эти годы были хорошими для меня. Я привык быть окруженным почти со всех сторон не только холодными водами Атлантического океана, но и теплым вниманием друзей, и, конечно, буду по нему скучать.

Время веселых и шумных вечеринок, ужинов и просто посиделок за бокалом вина в доме на берегу Атлантического океана подходило к концу. Друзья, убитые горем по поводу моего приближающегося отъезда, делали то, что и можно было от них ожидать. Они едва не угробили меня неиссякаемым потоком отравляющих веществ, которые мы поглощали практически каждый вечер, гуляя по всем любимым барам нашего города. Это было лето, которое я никогда не забуду, или будет правильнее сказать – я хотел бы запомнить его навсегда.

Недели улетали вместе с облаками пупырчатой упаковки и шипучими бокалами игристого. У Энди Уорхола были его пятнадцать минут славы, у Джона Леннона его потерянный уик-энд, у меня же было мое лето в забытьи. Но тем летом, когда наступил решающий момент, я понял кое-что еще.

Несмотря на то что мне всегда доставляли радость простые удовольствия и приятные мелочи, меня трудно было назвать амишем¹³ в том, что касалось нажитого. Я в безумии бегал по дому, хватался за каждую мелочь, разрывался, чувствовал себя как человек, которого лишают всего самого дорогого.

Все закончилось тем, что свои оставшиеся сокровища я припрятал до лучших времен на складе временного хранения. В крохотную комнатку запихнул коробки с книгами, фотографиями, брендовую одежду, которой хватило бы на любой показ, несколько десятков глиняных изделий из Roseville Pottery, какие-то предметы антикварной мебели красного дерева и две картины Мартина Фридмана, написанные маслом.

Рынок недвижимости Бостона оставался неизменным. Я коротко указал, что сдается уютная, но при этом по-настоящему роскошная квартира-студия, которая лучше всего подойдет изящному знатоку фен-шуй. Наверное, мне стоило бы более творчески подойти к этой проблеме, ведь мои финансовые вопросы все еще оставались в процессе урегулирования.

В задумчивости я смотрел на коробки со своими вещами, стоявшими одна на другой, на то, что Джордж Карлин¹⁴ называет барахлом. Да, но это было МОЕ барахло, и ничего из этого не уезжало со мной в Испанию. Но раз уж принял решение, то доведи дело до конца. Я вернулся в свою машину (к тому моменту уже проданную), в багажнике лежали два огромных чемодана, трещавшие по швам от вещей Prada, Ralph Lauren и Jil Sander, вещей, которые мне понадобятся в ближайшее время.

Я надеюсь, Барселона ждет меня не меньше, чем я ее.

3. «Веспа» и Венера

Через две недели знакомства с достопримечательностями и ночной жизнью Барселоны (благо завтраки в моей гостинице начинались в шесть утра, сразу после последнего звонка в ночных клубах) я вдруг вспомнил, что я здесь не в отпуске. Мне нужно было найти квартиру.

Платя по $120 в сутки в гостинице Hotel del Pi, я не очень-то укладывался в бюджет. Конечно, точного своего бюджета я и не знал, но выбрасывать $4000 в месяц за кровать и душ мне показалось дороговато. Настало время охоты на квартиру.

В агентстве по недвижимости мне вручили анкету для заполнения, и я послушно сел на стул, на который указала девушка за стойкой администратора. Я испытывал несвойственное мне волнение; возможно, в этом была виновата особая атмосфера, напоминавшая зал ожидания в автоинспекции или больнице.

Ломая голову над вопросами (анкета была, конечно, на испанском), я наконец понял, что на самом деле являлось причиной моих переживаний. Вплоть до этого дня единственное, что мне нужно было сделать, чтобы вернуться домой, это купить билет на самолет. Сейчас же, отвечая на вопрос «количество спальных комнат», я осознал, что вне зависимости от их количества я буду жить в Испании. Как только я найду квартиру, мне не нужно будет лететь через океан, чтобы попасть домой. Теперь мне нужно создать свой дом здесь, на этом берегу океана. Пришло время повзрослеть и начать более серьезно относиться к моей новой жизни. И, конечно, я нервничал. Но опять же, не стоит забывать, что, как говорят, когда мы нервничаем, в нашем теле происходят такие же химические реакции, как и во время влюбленности. А мои чувства к Барселоне, с уверенностью можно сказать, были настоящими.

Ни с одним из тех кошмаров, которыми многие меня пугали, я пока не столкнулся. Несмотря на языковой барьер, я легко контактировал с людьми. Все испанцы учат английский язык в школе, но заставить их говорить на нем еще та проблема. Но и этот код мне удалось взломать достаточно быстро: их сдерживало только смущение. Потому, как только я начинал говорить на своем очень плохом испанском, они были просто счастливы перейти на их не столь плохой английский. Этот барьер я легко перепрыгнул. (В дополнение ко всему, поскольку Барселона уже уверенно стоит на пути превращения в «новый Париж», я постоянно встречался с приезжими из других европейских стран. Все они в той или иной степени говорили на английском.)

Я не испытывал ни чувства одиночества, ни изоляции, ни ностальгии; я не скучал по драйв-кафе¹⁵, торговым центрам, трейлер-паркам или по правилам распития алкоголя. Раньше я и представить себе не мог, что когда-нибудь перееду жить в Европу, и вот я здесь и счастлив как никогда.

Тем не менее, даже несмотря на все мои логические доводы и усиливающуюся любовь к Барселоне, я испытывал противоречивые чувства, сидя на пластиковом стуле в этом офисе, уставившись в черно-белую анкету и думая об одном незыблемом обстоятельстве: как только договор на аренду квартиры будет подписан, я стану экспатом¹⁶.

Благодаря строительному буму, охватившему Барселону, в агентстве мне предложили сотни вариантов разных квартир, но я не мог найти походящей. Тому было несколько причин, и одна из них – мой агент. Каким-то образом я успел привыкнуть к булыжным мостовым, по которым мы тряслись на его скутере «Веспа». Но на самом деле я просто боялся ошибиться: стандартный договор аренды в Испании подписывается на пять лет (и в отличие от брака прервать его невозможно).

Мне показали много прекрасных квартир, а мои требования ужались до стандартных: район, район и еще раз район. Я не мог найти себе место для жизни. Свои поиски мы сузили до границ районов Эшампле, Эль Борн и Готического квартала.

Эшампле – плавный переход из жизни в Провинстауне к жизни в Испании, к тому же я легко мог дойти пешком домой после похода по ночным клубам.

Эль Борн известен своими ультрамодными галереями, бутиками и авангардными ресторанами, расположенными недалеко от музея Пикассо. Его по праву можно назвать испанским Сохо. Не было случая, когда бы этот район вызвал у меня чувство разочарования.

Моя гостиница находилась непосредственно в Готическом квартале, известном своим бульваром Рамбле, километровой пешеходной аллеей, по обеим сторонам которой растут платаны. У меня уже вошел в привычку утренний моцион по Рамбле, дополненный кофе «Кортадо» со льдом. (Мне страшно нравилось, что в моем новом городе сентябрь – это еще лето.)

Я безрезультатно метался между этими тремя почти идеальными районами и уже хотел доверить решение моего квартирного вопроса судьбе, но у меня и здесь был полный провал. Бросить монету я не мог, потому что не нашел бы монету с тремя сторонами; магический хрустальный шар остался на хранении в Америке, а мой испанский был не настолько хорош, чтобы объяснить концепцию жребия на спичках.

Я застрял и уже начал задумываться, не приведет ли меня моя фобия принятия ответственных решений в ночлежку.

Но мне не следовало волноваться. В моем случае стрела Купидона прилетела в двухсотлетний, недавно реконструированный дом. Я всегда был романтиком, и это была самая настоящая любовь с первого взгляда. Здание находилось непосредственно на бульваре Рамбле и воплотило в себе все то, что я больше всего люблю в испанской архитектуре. Шесть этажей стекла и камня украшали окна с коваными французскими балконами. Здание привлекало одновременно и очарованием Старого Света, и запахом свежей краски. Два нижних этажа после реконструкции превратились в застекленное пространство, в котором разместилось роскошно оформленное с помощью мрамора и красного дерева лобби. Все это напоминало творения Ай Эм Пея¹⁷ или собор Святого Патрика.

Мое сердце колотилось еще до того, как я вышел из лифта, и, пройдя по пешеходному мостику, сделанному из стекла и металла, подошел к массивной двери в квартиру. Распахнув ее, я увидел белоснежные стены и новый пол из светлого дуба. Огромные окна (большая редкость для испанской архитектуры) наполняли квартиру светом. Крыши соседних домов, прекрасный вид на которые открывался из окон, добавляли ощущение пространства.

Открыв дверь из двойного стекла и выйдя из гостиной на большой балкон с видом на башню Олимпийского парка, я решил, что подпишу договор на аренду. Дни, проведенные в поездках на «Веспе», закончились, теперь уже официально.

Гостиница Hotel del Pi была всего в двух кварталах от моего нового дома, но если прибавить к ее пяти этажам два гигантских чемодана (которые были тяжелее меня), толпу туристов, бесцельно слоняющихся по Рамбле, и эту чертову мостовую, складывалось впечатление, что здесь не меньше двух миль. Потный, но непобежденный, я все же добрался.

Дом, мой милый дом… Полдня я наводил порядок, разбирал чемоданы и устраивался на новом месте: составил план расстановки мебели, список предметов первой необходимости и подумал о возможных вариантах оформления окон. День пролетел мгновенно, но с наступлением темноты началась самая настоящая катастрофа. Я повернул выключатель и обнаружил, что системе встроенного освещения не хватает двух важных компонентов: света и электричества. М-да… Из любопытства я пошел в кухню и открыл кран с водой. Воды не было. Я все еще не сильно обеспокоился. Утром нужно будет сделать несколько звонков, всего-то! Ночь можно выдержать.

Я уже было забрался в спальный мешок, все это напоминало мне поход, не хватало только маршмеллоу и яркой Венеры на ночном небе. Нет, ничто не испортит мне первый день в новой квартире. Сбегав в ближайшую лавку за углом, я купил пару коробок свечей, упаковку воды в бутылках и немного вина. Новый план уже созрел: ужин при свечах.

Захватив в лобби пару меню, довольный своим неиссякаемым оптимизмом, я вернулся в квартиру, но стоило мне взять в руки телефон, как план, а вместе с ним и оптимизм рухнули. Телефон был мертв. Я открыл бутылку вина. М-да… Моя Венера превращалась в огонек сигнальной ракеты.

Сохраняя как можно больше позитива, через полбутылки вина я пришел к единственному ободряющему меня решению: чемоданы могут оставаться на своем, черт возьми, месте. Продолжая сидеть в темноте и пить вино, я свою жизнь легче не сделаю. Я собрал все самое необходимое в сумку и направился обратно в гостиницу.

На следующее утро после завтрака, с больной головой, я сделал несколько звонков из гостиничного номера и узнал, что коммунальные услуги в моей квартире будут подключены не сразу, а точнее, не раньше, чем через девять или десять дней. Проблемы со светом, как выяснилось, полностью ложились на плечи арендатора. Все, что касалось переезда в новую квартиру, без сомнения, можно отнести к одной из культурных особенностей Испании. И по сравнению с Америкой ее, на мой взгляд, трудно назвать милой. Не удивительно, что договоры аренды у них составлялись на пять лет, кому же захочется переезжать еще раз.

4. Отбиваясь от неудач

Чуть меньше чем через две недели в моей квартире были все мыслимые новомодные современные удобства: вода, электричество, телефон, свет и кровать. Я был в полном восторге от того, что наконец могу начать вить свое гнездо.

Нельзя сказать, что мой путь был устлан розами. Культурных особенностей, связанных с переездом, оказалось гораздо больше, чем я предполагал вначале. Будучи без памяти влюблен в этот дом и находясь в абсолютно мечтательном настроении во время своего первого визита, я совершенно не обратил внимания на одно вопиющее упущение архитектора: полное отсутствие подсобных помещений. Возможно, для кого-то это и не стало бы большой проблемой, но для меня ситуация была близка к катастрофической.

Единственное, что у меня сейчас было в большом количестве, это одежда, и я с содроганием думал о вещах, оставленных на хранение. К счастью, австралиец, который устанавливал у меня свет, подрабатывал еще и плотником (он же еще и чинил окна, поди разберись).

Мои финансы к тому времени уже понесли значительные потери, но что такое какая-то пара тысяч долларов по сравнению с тем удовольствием, которое мне доставит большой шкаф? К тому же я разумно предположил, что он может послужить и гробом, когда я сойду в свою нищенскую могилу. Поймите меня правильно, обычно я всегда рад свободному времени, но к этому моменту я был больше чем просто готов начать опять получать зарплату. И теперь, когда я (почти) обосновался, мне не терпелось сдвинуть с мертвой точки ювелирную историю.

А потом позвонил Вард. Он начал разговор немного странно и как-то сразу переключился на пространные рассуждения о сложности таких вещей, как логистика и ценообразование. Постепенно я начал понимать, что за всей этой крученой речью скрываются два не требующих много слов факта, вытекающих один из другого. Факт первый: он не собирался переводить свое производство в Барселону, отсюда факт второй: я не буду работать на него. Из всего этого вытекал третий, личный факт: я был в полной заднице.

Мне удалось справиться с нарастающей паникой, я заверил Варда, что буду в порядке. Мы попрощались и, вернув телефонную трубку на подзарядку, я попытался спокойно оценить масштабы бедствия. Да, согласен, здесь нет ни слова правды, я был на грани нервного срыва. В итоге я имел: пятилетний договор на аренду квартиры, отсутствие рабочей визы и значительный языковой барьер. Единственное, что мне оставалось, – найти нелегальную работу за небольшие наличные деньги, где от меня требовалось бы только спрашивать имя посетителя и принимать заказы на пиво. Я был по уши в дерьме и без a paleta¹⁸.

Я решил поступить как настоящий мужчина. Позвонил маме.

К счастью для меня, моя мама не относится к типу традиционных мам. Она не стала бы сходить с ума от одной мысли, что ее первый ребенок оказался в чужой стране без какой-либо возможности заработать честную сотню долларов.

Нет, в безвыходных ситуациях моя мама проявляет невозмутимое хладнокровие. Люди часто находят в ней сходство с актрисой Тайн Дейли из старого детективного сериала «Кэгни и Лейси». Подобно Лейси, моя мать никогда не поддается ни на какие уловки, она чувствует обман за версту. Возможно, это не всегда хорошо (например, когда я в шестнадцать лет пропускал свой «комендантский час»), но сейчас это было то, что доктор прописал. Мне нужен был разумный, практичный совет, а не слова, которые усилили бы мое и без того паническое состояние. И как всегда, она была спокойна, как удав.

Она напомнила, что мою профессию у меня никто не отнимал. Я все еще остаюсь хорошим парикмахером и визажистом, и еще важнее, она напомнила мне старую поговорку о том, что, ступив в дерьмо, надо постараться выйти из него с ароматом роз (a paleta в этом контексте не нужна). Также мы договорились, что на Рождество я обязательно прилечу во Флориду. Помимо того, что я увижусь с друзьями и семьей, по которым я очень соскучился, у меня будет возможность съездить на север и совершить налет на свое хранилище. (Мне не хотелось, чтобы деньги, потраченные на шкафы австралийца, были выброшены на ветер.)

Я поспешил закончить разговор, пока у нее не истекли запасы воодушевляющих меня аргументов, фраза «главное – это здоровье» была бы слишком депрессивной для меня. После нашего разговора я почувствовал себя значительно лучше, это правда.

Только я повесил трубку, как раздался еще один звонок. Это был отец, наш семейный комик. В его случае в теле итальянца ниже среднего роста уместилась очень большая индивидуальность. Я редко обращаюсь к нему за советом, но в тот вечер мне было важно услышать историю, которую он рассказал. Он напомнил о моих юношеских амбициях, о которых я почти забыл.

Когда мне было пятнадцать лет, больше всего на свете я хотел поехать в Париж со своими одноклассниками из французской группы. Мои родители, которые никогда не были в Европе, сказали, что на поездку я должен заработать сам. Сумма в $900 тогда была для меня целым состоянием, и мне нужно было что-то придумать, чтобы ее добыть.

После долгих раздумий я разработал план, в реализацию которого требовалось вложить немного денег и много сил и времени. Мне со своими ресурсами подростка (времени у меня было достаточно, денег совсем немного) план подходил идеально. По выходным мой отец играл в гольф загородном клубе «Галифакс» (около часа езды от Бостона), клуб и стал местом реализации моего плана. Каждый выходной в течение трех летних месяцев я в шесть часов утра (столь ранний подъем не доставлял мне никакого удовольствия) уезжал с отцом в клуб, брал в аренду машину для гольфа и ставил в багажник «кулеры» собственного производства (два ведра, заполненные льдом). Это была моя передвижная торговая точка: я продавал картофельные чипсы, сэндвичи (свежеприготовленные своими руками) и газировку. Вплоть до вечера я объезжал поля, продавая все это раскрасневшимся игрокам в гольф с существенной наценкой. Сработал ли мой план? Oui, а вера в творческий подход осталась со мной на всю жизнь.

Я думаю, своим рассказом отец пытался донести до меня, что если в пятнадцать лет я смог привезти себя в Париж, то двадцать лет спустя я выживу и в Барселоне. Но, зная своего отца, вполне возможно, он намекал и на то, что, если все мои попытки ни к чему не приведут, у меня всегда остается возможность зарабатывать на торговле в каком-нибудь испанском гольф-клубе.

В любом случае я выжил. Благодаря предложению моей мамы приехать домой в тот год я дважды отмечал Рождество: один раз с семьей, второй раз – когда почтальон доставил мне посылки с богатством из моего хранилища. Я провел почти целый день, отбирая самые ценные приобретения, и отправил почтой двадцать семь коробок. По крайней мере, теперь мой дом выглядел так, будто у меня была хорошо оплачиваемая работа.

Главное, чему научили меня годы, проведенные в рекламной индустрии, – нельзя недооценивать внешний вид.

В окружении моей коллекции новинок моды, и обладая стереосистемой «Макинтош», я смог убедить себя (пусть даже и временно), что у меня все не так уж и плохо. Но счета продолжали приходить. Однажды, когда я в очередной, наверное уже в восьмисотый, раз перекладывал свои свитеры, до меня вдруг дошло, что эту груду кашемира я больше не ношу. Барселона находилась во власти зимы, температура упала почти до десяти градусов тепла, не совсем подходящая погода для варежек и толстых свитеров. Настало время уменьшить свои запасы. Мой взгляд упал на люксовый кашемировый шарф в шотландскую клетку марки Polo Ralph Lauren, который я купил год назад и надевал только раз.

Первая мысль, которая пришла мне в голову: найти ближайшую комиссионку. Но подумайте, если мне здесь не пришлось согреваться шарфом в непогоду, то и никому другому он не пригодится. И тогда я вспомнил про eBay¹⁹. Обычно я всегда был покупателем, сам никогда ничего не продавал, но не думал, что это будет сложно. Отличная цифровая камера у меня была. Оставалось сделать пару снимков и написать несколько предложений… Если уж Велма Винклемейер из Вермонта смогла прилично заработать на своих вязанных крючком чайных скатертях и салфетках с узорами, навеянными библейскими мотивами, то у меня были неплохие шансы успешно продать дизайнерский шарф (хотя, конечно, целевая аудитория у нас, скорее всего, была разная). Но что я терял?

5. Успех «Китайского рагу»

Вы ведь знаете, что для того, чтобы научиться делать что-то новое хорошо, требуется время. Так вот со мной, конкретно в случае моей первой вылазки в мир предпринимательства на eBay, все было в точности до наоборот. Мой шарф, купленный в Коннектикуте²⁰ в аутлете Polo Ralph Lauren за $99, вызвал вспышку конкурентной борьбы среди участников интернет-аукциона и непостижимым мне образом был продан за $430 парню на Среднем Западе²¹. Думаю, он по-настоящему любил шотландскую клетку (а может, просто замерз).

После такого достаточно неожиданного сюрприза я начал смотреть на свои вещи совсем в другом свете. Теперь мне не грозил голод. Откровенно говоря, как совладелец ТЕАМ, каждый месяц я гарантированно получал $2000 из прибыли компании. Однако я хорошо понимал, что источник дохода не бездонный и настало время расстановки приоритетов.

Сначала под нож шла только одежда, но скоро я начал приглядываться и к другим предметам. Я имею в виду, сколько раз вы будете читать одну и ту же книгу? К тому же, если честно, всегда можно сходить в библиотеку. Скоро я выставил на eBay определенное количество своих книг, некоторые из них были в первом издании.

Хорошо, если уж быть абсолютно откровенным, я хотел бы с большим хладнокровием продавать свои книги. Да, конечно, я любил свою одежду, но одежда – это всего лишь одежда, а книги… К ним я отношусь скорее как к друзьям. У меня были два любимых писателя – Лилиан Хеллман и Трумен Капоте, и было несколько их книг первого издания. «Пентименто»²² – одна из самых любимых, я перечитывал ее по крайней мере один раз в год, каждый раз восхищаясь полным сарказма остроумием Лилиан Хеллман. Есть что-то особенное в ее дерзкой, яркой, по-своему смелой манере, то, что задевает меня за живое. А Капоте поражает умением идеально сочетать саркастический юмор и сдержанную эмоциональность, говоря о серьезном. Сколько еще писателей способны написать книгу о жестоком семейном убийстве, удачно используя при этом остроумные шутки?

Очевидно, что для меня этих двух авторов объединяло чувство юмора, которое проявлялось в их сюжетных линиях часто весьма неожиданным образом. Юмор необходим человеку для того, чтобы выживать, и когда я читал книги Хеллман и Капоте, понимал, что учусь остроумию у мастеров. Ирония заключается в том, что именно признание этого факта облегчило для меня принятие решения о продаже книг. Я навсегда запомнил их главные уроки юмора, решительности и творческой изобретательности. Что может быть лучше в стремлении подражать учителям, чем использовать их для того, чтобы начать самый прекрасный и смелый период в своей жизни? («Пентименто» я оставил себе, ведь неизвестно, когда мне вновь понадобится освежить уроки.)

Однако я быстро понял, что получил первую ощутимую прибыль совсем не благодаря своей деловой хватке или проницательному чувству стиля. В действительности для того, чтобы успешно пользоваться eBay, не так уж много чему нужно учиться. Я выставлял что-либо на аукцион и резервировал нижний порог стоимости (самую низкую цену, за которую я был готов этот предмет продать).

Больше всего мне нравились семи- или десятидневные аукционы, заканчивающиеся в воскресенье вечером, когда большинство людей находится дома. (Мои расчеты базировались на «eBay время», хорошо известном под названием «Тихоокеанское стандартное время», поскольку самое большое количество пользователей этой интернет-площадки проживает в США.)

После этого я садился и ждал. Последние минуты были самыми волнительными. Именно в эти минуты могла начаться «война ставок». Последние шестьдесят секунд я обычно сидел как прикованный к стулу, продолжая нажимать на кнопку «обновить», в надежде на то, что ставка повысится.

Принадлежавшее мне первое издание «Завтрака у Тиффани» Трумена Капоте (с автографом автора и почти в идеальном состоянии) принесло около тысячи. Это была полоса удачи! С каждым заработанным долларом боль потери становилась все слабее.

Следующее посещение хранилища в Бостоне значительно расширило «перечень моих товаров» (и съело приличное количество милей из накопительного ТЕАМ-счета программы поощрения пассажиров).

Я продал целую библиотеку и всю заслуживающую достойного места в гардеробе зимнюю одежду от лучших дизайнеров. Моя новая «карьера» оказалась прибыльной.

Я не сомневаюсь, что в самом начале моих eBay-приключений каждый, кто был в курсе моей личной жизни, считал меня невменяемым. Уверен, что родители вздрагивали каждый раз, когда соседи спрашивали, чем их сын зарабатывает на жизнь. В местных сообществах пенсионеров Флориды принято считать, что «гуру по eBay» не может зарабатывать так же, как врач или адвокат. Но так как моя мама заботливо продолжала ежемесячно посылать мне посылки, я предполагаю, они не так уж сердились.

Мои американские друзья после того, как я эмигрировал в Барселону, больше уже ничему не удивлялись. Тем не менее их вялая реакция на мои рассказы об успехах на аукционах говорила о том, что они относились к этому как к моей очередной причуде.

Как бы то ни было, у меня действительно не было ни бизнес-плана, ни серьезной программы. Мои пенсионные накопления тоже не впечатляли. На что совсем не обращали внимания, так это на то, что я проводил свои дни, валяясь в пижаме, и при этом зарабатывал. Для меня это было важнее, чем пакет льгот любой компании из списка «500 успешных компаний» Америки.

Мне удалось неплохо заработать, когда я выставил на продажу альбом фотографий Брюса Вебера «О Рио-де-Жанейро» в безупречном состоянии. В борьбе за него разгорелась настоящая война ставок. Альбом был продан за $500, но помимо этого я получил много сообщений, в которых содержались просьбы о книгах Вебера. Его последняя книга «Клуб «Китайское рагу» в Штатах, не успев оказаться на полках магазинов, моментально продавалась.

По горячим следам я помчался в местный книжный магазин и обнаружил сокровищницу с примерно дюжиной экземпляров. Я решил не рисковать, купил одну книгу и выставил на аукцион. Бинго! Книга была продана за $245… Не так уж и плохо для краткосрочных инвестиций в размере $65. Не будучи дураком, я поспешил обратно и купил оставшиеся экземпляры. У меня не осталось ни одного. Может, у меня в конечном счете и был бизнес-план.

После такого успеха я поехал в завершающую поездку в Бостон. На мой взгляд, было глупостью платить за аренду хранилища в Бостоне, если эти деньги могли пойти на оплату квартиры в Барселоне. Содержимое коробок могло легко привести меня из хранилища вещей в банковское хранилище. Так как я хорошо понимал, что это небольшое помещение на складе было последним, что связывало меня с Бостоном, я подумал, что было бы неплохо нагрянуть в свое старое жилище и нанести визит Кейт.

Весна уже начала показывать свои зеленые носики из замерзшей земли, и я знал: все будут в самом позитивном расположении духа.

На пороге моего бывшего дома меня встретили радостными криками и крепкими объятиями. Кейт не терпелось услышать все подробности моего рискованного мероприятия, а я жаждал узнать свежие сплетни. И все же меня не покидало странное ощущение за последние несколько месяцев: моя жизнь радикально изменилась, а ее оставалась в точности такой, как прежде.

По дороге к дому, проезжая по длинной серой автостраде, я задавал себе вопрос, буду ли я сожалеть о том, что уехал после того, как увидел всех и все, что я здесь оставил. Вовсе нет, я все еще любил и Кейт, и дом, и П-таун. Это, конечно, была любовь, но она стала больше похожа на теплые воспоминания, чем на вновь возрождающееся чувство.

Даже если бы мне пришлось снять с себя и продать последнюю рубашку, чтобы остаться в Испании (в моем случае это не просто клише), я знал – мое будущее не здесь.

Моим домом была Барселона, я с полной уверенностью понял это прямо тогда и удостоверился в этом еще сильнее несколько дней спустя. Ничто не способно убедить тебя столь основательно в том, что это место действительно твое, как сердце, когда оно начинает биться учащенно при одной только мысли, что ты снова возвращаешься на знакомую землю. И в тот день, когда мой самолет коснулся бетонного покрытия взлетно-посадочной полосы в избранном мною городе, мое сердце колотилось как у зайца.

Несколько дней спустя я разбирал последние оставшиеся стопки с одеждой и книгами, и мой взгляд остановился на небольшой коробке, которую я не брал в руки уже несколько лет.

Как только я заметил знакомый оранжевый цвет, сразу вспомнил про хранившийся в ней платок Hermès.

Я купил его около десяти лет назад в Нью-Йорке специально для новогодней вечеринки в пафосном La Caravelle. После этого не прикасался к нему ни разу. Открыв коробку, я в ту же секунду вспомнил, почему купил этот платок: 100 % плотный шелк, эффектный черный с золотом рисунок с изображением шпор и лент, образец высшей степени строгой элегантности.

Но сейчас я был настроен совсем на другое, и во всем этом великолепии знаки доллара для меня угадывались больше, чем что-либо другое. В любом случае платок был потрясающий.

6. Подковы и платки

Я давно выбрал наиболее подходящим для себя взгляд на жизнь Гая Юлия Цезаря, а именно: жизнь подразделялась на три составляющие – дом, работа и социум. В настоящий момент моя жизнь в Испании сводилась только к двум. У меня была увлекательная новая работа (мое новое занятие давало мне возможность оплачивать счета; следовательно, это была работа) и моя новая квартира, которая наконец достигла того уровня, когда ее можно было назвать стильной. Поскольку я непростительный домосед (в этом можно винить гороскоп: я Рак), преображения моих квартир не заканчивались никогда; квартиры были гнездами, которые я вил всю жизнь. Но мое сегодняшнее гнездо выглядело более чем сносно, если, конечно, комплименты соседей, сказанные мне в лифте после новоселья, которое я устроил, являются показателем. Таким образом, в моей жизни не хватало третьей составляющей – общения.

При моем свободном графике работы я не испытывал никаких проблем, чтобы отдавать общению больше, чем среднестатистический объем своей энергии. Но с этим дела обстояли не так просто. Да, у меня появилось много приятелей, с которыми можно было весело проводить время, но ни один из них даже близко не стал столь же незаменимым, как мои друзья в Америке.

Люди, которых я встретил в Испании, относились к тому типу приятелей, имена которых ты записываешь карандашом в записную книжку (особенно когда их фамилии начинаются со знакомой тебе буквы). И, конечно, не оставляла в покое назойливая мысль о «второй половинке». Даже обладая незаурядным мастерством в области убеждения самого себя в любой ерунде, я не мог признаться в том, что был бы счастлив провести остаток своей жизни, оставаясь один.

Поэтому я стойко продолжал вести активную ночную жизнь; учитывая то, что смешанные алкогольные напитки в Барселоне стоят очень дешево, это было делать совсем не сложно. Когда «Абсолют» с тоником стоит два доллара, оставаться дома по вечерам непростительная ошибка. Я старался быть социальным животным, в этом можно не сомневаться. Увы, спустя четыре месяца жизни в Барселоне корабль моей судьбы так и не нашел своего берега, но я знал, что рано или поздно найду для него что-нибудь стоящее.

А пока этого не произошло, у меня было на чем фокусировать свое ОКР²³, например на платках. Всю неделю я развлекался тем, что наблюдал, как количество кликов на мой лот Hermès повысило его стоимость до $300 (почти в два раза больше первоначальной цены). Еще важнее то, что агрессивное повышение ставок началось в первые же минуты дебюта платка на eBay. К моменту начала «прайм-тайма» аукциона (те самые последние шестьдесят секунд, которые я любил) его стоимость была уже $400. В течение этой минуты я наблюдал за неистовым повышением ставок, больше доллара в секунду, восемнадцать человек ожесточенно боролись за мой платок десятилетней давности.

Я еще не закончил злорадствовать по поводу своей четырехсотдолларовой победы, а мой почтовый ящик уже начал заполняться. Это были те самые «неудачники» из аукциона, умоляющие меня помочь им с их «списком желаний» Hermès. Было совершенно очевидно, что все эти люди настоящие коллекционеры, и я не позволил моей наивности встать на пути у моей алчности. У меня возникло подозрение, что это «всего лишь верхушка айсберга». Да, я всегда верил в силу позитивного мышления, а я очень хотел, чтобы это была всего лишь верхушка айсберга.

Передо мной стояла ответственная задача: найти больше платков. Я схватил телефонный справочник. Эрмель, Эрменежильдо, наконец-то… Hermès. О, круто, это еще и недалеко, можно взять такси.

Уже через десять минут я стоял у входа в магазин, расположенный прямо в центре самого богатого жилого района Барселоны. Ни секунды не сомневаясь, я подошел к зеркальным витринам. Что нашли в этом бренде те, кто участвовал в моем аукционе?

Магазин находился на пересечении двух улиц, он оказался больше, чем я предполагал, так что мне пришлось прогуляться вокруг здания, чтобы охватить его взглядом. Витрины были заполнены образцами роскошных изделий из кожи, дорогой одежды, ювелирными изделиями, платками, дизайн которых был навеян аксессуарами для верховой езды.

Я задержался ненадолго, внимательно разглядывая содержимое. Конечно, в необыкновенной притягательности витрин угадывалась рука гения маркетинга, и тем не менее постепенно я пришел к удивительному выводу. Лично меня эта коллекция не прельщала, какой бы роскошной она ни была, я не увидел ни одной вещи, которую бы хотел приобрести. Наверное, потому, что никогда особенно не увлекался лошадьми. Если бы я не был на выполнении ответственного задания, то направился бы через дорогу в магазин Louis Vuitton. С другой стороны, здесь у меня не будет никаких соблазнов.

Я почувствовал на себе оценивающий взгляд молчаливого охранника при входе. Проигнорировал его.

Никто и ничто не помешает мне найти эти магические платки, я решительно намеревался спровоцировать еще одну ожесточенную схватку на eBay.

На этот раз мне, вооруженному «списком пожеланий» от моих потенциальных «клиентов», действительно требовалась помощь. Я огляделся вокруг, но заметил только одну продавщицу, которая и без меня была загружена через край. Покупательницей, с которой она занималась, была женщина приблизительно шестидесяти лет, одетая как Джеки О²⁴ на снимке за чашкой вечернего чая в Ritz²⁵. Но ее манеры скорее напоминали Имельду Маркос²⁶, она продолжала громко говорить о каких-то туфлях из розовой кожи, правильный размер которых несчастная продавщица никак не могла найти. Я решил дать им возможность спокойно закончить и сделал вид, что рассматриваю ассортимент магазина.

Начал с отдела мужской одежды, кто знает, может быть, если очень постараться, я и раскопаю здесь что-нибудь не кричащее о конном поло. Благодаря продажам на аукционе мои шкафы стали опустошаться (говоря «опустошаться», я имею в виду, что теперь, когда я открываю шкаф, из него ничего не вываливается).

Перебирая совершенно не вдохновляющую меня хлопковую и шелковую одежду, я увидел рубашку, которая оказалась очень даже неплохой. Рисунок представлял собой геометрические черные и синие буквы «Н» на светло-сером фоне и ни единой подковы. Я посмотрел на цену и, возможно, впервые в своей жизни почувствовал, как кровь отливает от лица: $690 за хлопковую рубашку? Может, это опечатка? И это при том, что я не покупаю свои вещи в Kmart²⁷, я привык к ценам на брендовую одежду. Но… это уже слишком! Это всего лишь рубашка, черт подери! Я почти на полном серьезе проверил, нет ли на рукавах бриллиантовых запонок, и медленно отступил назад. Затем моя рука коснулась кожаной куртки, кожа мягкая как масло… Я поискал ценник. О… господи, $4770. У меня уже была кожаная куртка Prada, к которой я относился как к «хорошей инвестиции».

И она, во всяком случае до этого момента, обладала всеми свойствами, которыми должна обладать куртка: она меня согревала и мне было куда положить свои руки в случае необходимости, все это с вызывающей восхищение надежностью и никогда не подводившим меня качеством. (И выглядела достаточно, черт возьми, стильно.)

Что еще может делать куртка за дополнительные $3000? Выносить за меня мусор? Чистить ботинки? Может она увеличивается и превращается в парашют?

А потом меня осенило. Я оказался в совершенно другой лиге. Я не мог остановиться, маниакально проверяя ценники на всем, что продавалось в этом магазине. Мужские хлопковые трусы-боксеры? Всего-то $295. Мое нижнее белье Ralph Lauren на глазах становилось не более брендовым, чем белье марки Fruit of the Loom²⁸. Самое дешевое, что мне удалось найти в отделе мужской одежды, были носовые платки каждый по $110. Я попытал удачу в отделе предметов для дома. Мой взгляд упал на пляжное полотенце с изображениями слоников: $450. Спасибо, я, пожалуй, сам обсохну. Я остановился у набора, состоящего из бокала для бренди, игральных карт и пепельницы… стоимость набора сегодня вечером, пока Hermès еще не продал его, $700 (сигары и бренди в стоимость не включены). Мне понравились милые маленькие лошадки, мягкие игрушки. Мама-лошадка? $830. Может, жеребенок? $340. Тпру! А что вы скажете по поводу одеяла? $940.

Неужели они делают шерсть из овец, которых откармливают черной икрой? Должно быть, на ранчо у того же парня, который выращивает хлопок для носовых платков.

Я бы так и продолжал с неподдельным изумлением бродить по магазину, играя в «Угадай цену»²⁹, но, к счастью, рядом с моим локтем вдруг материализовался продавец. Пока он не начал предлагать мне купить лошадку, я вручил ему список. Читал он нахмурив брови – возможно, так выражалась его сосредоточенность, но вполне вероятно, что он был в замешательстве, мне трудно определить причину. Через минуту он странно извинился и направился к продавщице (которая наконец-то освободилась от Клиента Дня, Имельды).

Я, конечно, рассчитывал на то, что она знает, что нужно делать, кто-то же здесь должен был это знать, и это точно был не я. Слегка приблизившись, я смог расслышать фразы «старый дизайн» и «проверь, осталось ли на складе». Он исчез в глубине магазина. Когда вернулся, в руках у него было два платка из списка приблизительно в дюжину. Мое сердце екнуло, но, как выяснилось, это не было полным поражением.

– Сэр, возможно, у нас еще остались платки из вашего списка, но они в другой кладовке, и я не могу попасть туда без менеджера, которого, к сожалению, сейчас в магазине нет. Можете ли вы оставить свое имя и номер телефона или зайдете позже, через пару дней? Как вам удобно. – Он был исключительно вежлив.

– Я зайду позже, не проблема, я живу недалеко, пока куплю эти два.

С облегчением выдохнув (чувствуя себя как скряга, только что потерявший $450), я поторопился выйти из этого магазина.

Размахивая двумя фирменными ярко-оранжевыми пакетами, я неторопливо шел вниз по улице. Не в последний раз.

7. Шелковая удача

После ужина в честь победы я выставил две тяжело доставшиеся мне ценности на eBay и почти сразу же лег спать. Уверен, что мне снились платки, уж точно не вкусные сладости, но какие бы сны я ни видел, утром я проснулся отдохнувшим. Счастливый от того, что могу оставаться дома в пижаме весь свой рабочий день, я слонялся по кухне, пока мой компьютер загружался. У меня было несколько писем в электронной почте, но одно из них вызвало у меня особенный интерес.

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Тема: eBay товар/вопрос к продавцу: шелковый платок Hermès «Пионы», не бывший в употреблении

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Здравствуйте, этот платок (Пионы, розовый с зеленым) имеет для меня особенное значение, он был одним из моих самых любимых. Пару лет тому назад в Нью-Йорке я забыла его в такси, его так и не нашли. Не могли бы вы снять платок с аукциона и поставить в раздел «Купить сейчас»? Я была бы очень благодарна, если бы вы помогли мне вернуть в коллекцию модель с этим рисунком, учитывая то, что в Америке сейчас практически невозможно найти Hermès с узорами из старых коллекций.

Сердечно Ваша,

Грейс

От: Майкл armoire_auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Грейс, спасибо за письмо и проявленный интерес. Мне не очень нравится ваша идея снять с аукциона платок и поставить его в раздел «Купить сейчас», но тем не менее я готов услышать ваше предложение.

Майкл

$225 за штуку, интересно, сколько же платков в коллекции у этой женщины. Любители платков, похоже, действительно были настоящими коллекционерами. В общем-то мне все равно. Я согласен утолять их разгорающееся желание тратить чемоданы денег до тех пор, пока хотя бы часть этих денег будет продолжать оседать в моем бумажнике.

Я проверил, что происходит на аукционе. Пока еще не было ни одной ставки. Но было несколько десятков «наблюдателей». «Наблюдатели» – это те люди, которые восхищаются издалека, они боятся делать ставки раньше времени, чтобы не возбуждать интерес к этим вещам у других. Плохо (не очень) для меня, но хорошо для Грейс. Отсутствие ставок давало мне полное право снять вещь с аукциона. Я подозревал, что Грейс сделает мне хорошее предложение, может быть, даже больше, чем просто хорошее, и мои инстинкты меня не подвели.

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Спасибо вам за столь любезный ответ. Если платок в безупречном состоянии и новый, я готова предложить за него $350.

Грейс

От: Майкл armoire_auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Договорились, Грейс. Мне приятно, что платок отправляется в дом, где его будут любить.

Майкл

P.S. Мне понадобится адрес доставки. Вас не затруднит выслать мне чек?

Я все еще привыкал к странному виду близости, которая неизбежно возникала на eBay. У меня не было личного знакомства ни с одним из моих покупателей, и я не был уверен, что когда-нибудь оно вообще состоится. (Конечно, частично в этом была виновата и география, многие из моих покупателей жили в другой половине мира.) Но несмотря на то, что передо мной был всего лишь безликий список имен, в самом процессе купи-продай часто проскакивали небольшие кусочки очень личной информации. Например, я знал, кто из женщин должен был скрывать свою привязанность к Hermès от мужей (чаще всего они платили с помощью почтового денежного перевода), а кого этот вопрос вообще не волновал (они спокойно высылали чеки или расплачивались кредитной картой). Я предполагал, что Грейс относилась ко второй группе.

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Замечательно, Майкл! Я вышлю чек сегодня же, вся необходимая информация будет на чеке. Вы невероятно добры.

Грейс

P.S. Вы открыты для конструктивной критики?

Бинго. Эта женщина ничего не скрывала, по всей видимости… (включая и свое мнение, что очевидно). На самом деле мне не терпелось узнать, что она хочет сказать, ведь я до сих пор не имел ни малейшего представления, в чем секрет успеха моего дебюта на eBay.

Здесь не требовалось каких-то особенных мозгов, чтобы заработать, почему же я был единственным (почти), кто делал это на таком приличном уровне? Может быть, у моей девушки Грейс есть какая-то внутренняя информация?

От: Майкл armoire_auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Конструктивная критика??? конечно… почему нет.

Майкл

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Я наблюдала за многими вашими аукционами, включая последний и предыдущий, вы продавали действительно уникальные вещи… тем не менее описания, которые вы прилагаете к фотографиям, очень скупы, они совсем не информативны. И да, вам нужно прикладывать больше фотографий. Это особенно важно, если вы планируете предлагать платки серьезным покупателям. У вас действительно есть и другие платки?

Грейс

Судя по речи и стилю письма, Грейс трудно назвать «девушкой».

Она скорее адвокат или председатель совета директоров одной из «500 успешных компаний» Америки. В любом случае она гораздо лучше разбиралась в платках, чем я.

У меня мелькнула мысль: а не шпионит ли она с помощью eBay? (Может, она работает в Hermès?)

Но потом я решил, что у меня паранойя. В конце концов, я не был хранителем Святого Грааля Hermès или чего-нибудь похожего. И что правда, у нее был самый милый e-mail в мире. Это, конечно, не гарантировало, что она не шпионка, но «ГрацияСада»? Не очень ассоциируется с нечестностью. (Я представил миловидную женщину в поле с лилиями, ее седые волосы покрывает платок Hermès, мелодия My favourite things³⁰ звучит ненавязчивым фоном.) Что бы там ни было, она невероятно вежлива, и я ничего не мог с собой поделать, она мне нравилась. Правда.

От: Майкл armoire_auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада «GraceoftheGarden» GraceoftheGarden@yahoo.com

Грейс, я должен честно признаться вам, что я ничего не понимаю в платках Hermès, кроме того, что они шелковые и стоят около $225. В этом деле я еще совсем ЗЕЛЕНЫЙ.

Майкл

Готов поспорить, что в случае с Грейс единственное, что можно было назвать ЗЕЛЕНЫМ, был ее сад.

Совершенно очевидно, что к моей истории с платками на eBay она отнеслась со знанием дела. Я пошел в кухню вскипятить чайник. Надо было подумать. Шерлок в это время курил опиум, а я пью свой «Эрл Грей». Я перечитал письмо, неторопливо отпивая из чашки. Главное из того, что Грейс не озвучила, но попыталась, и о-как-деликатно, донести до меня: не надо выглядеть полным придурком, ничего не понимающим в платках. Здесь уже начинался серьезный бизнес, и мне нужно было переходить на другой уровень. Эти люди были преданы любимому бренду, и если я намеревался найти «серьезных покупателей», как она их называла, я должен был стать серьезным продавцом.

От: Майкл armoire_auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Грейс, вау! Даже и не подозревал… я относился к ним как к 3 квадратным футам шелковой ткани (пусть даже и очень дорогой). Со всей искренностью, был бы РАД любой информации/помощи.

Ваш новый ученик,

Майкл

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Майкл, после того как вы помогли мне вновь обрести мой любимый платок с пионами, я чувствую себя в вечном долгу перед вами. Если серьезно, я буду рада помочь.

Грейс

P.S. Платок Hermès не три квадратных фута, он 35,4 квадратных дюйма (еще точнее – 90 см, это ведь Франция как-никак).

В этот раз мама оказалась не права. По-видимому, когда ты ступаешь в испанское дерьмо, можно выйти с ароматом пионов, а не роз. Случайно, без особенных усилий, я каким-то чудесным образом натолкнулся на то, что, как выяснилось, является очень прибыльным товаром. Я слышал о коллекционерах монет и марок, но ревностные любители шелковых платков? Никогда даже не предполагал. Невероятно, но похоже, что я оказался в правильном месте и в правильное время, чтобы удовлетворить их спрос. Как выясняется, некоторые из платков легче найти в Европе. И в довершение ко всему у меня зарождается дружба по переписке с потрясающим потенциальным наставником, как нельзя лучше названной именем Грейс. Интересно, у нее есть что-то вроде ученой степени в Hermès? Она настолько много знает об этом, что я благодарю свою счастливую звезду за то, что наши пути пересеклись. Если мое слегка в оранжевых тонах видение будущего не слишком далеко от истины, то я не скоро распрощаюсь со своей пижамой.

8. Мир списка желаний

Спустя месяц, хотя у меня еще не было докторской степени в Hermès, я стремительно приближался к степени бакалавра. Мне приходилось вылезать из своей пижамы (иногда), но чаще всего только лишь для того, чтобы сходить на correos (почту). Конечно же, мне продолжала нравиться ночная жизнь. Но еще я понял, что свободный рабочий график также означает и отсутствие кулера для воды на моем рабочем месте. А когда нет никого, кто бы посочувствовал твоим страданиям в похмелье, то ты совсем с другим настроением совершаешь ночные вылазки, чтобы напиться. Честно говоря, не очень-то хорошо мне и спалось с этими аукционами, я вел себя как ребенок.

Удивлялся тому, насколько сильно моя жизнь здесь отличалась от предыдущей. Не то чтобы раньше я работал с девяти до пяти, не поднимая головы, нет, но тем не менее с точки зрения свободы, в широком смысле этого слова, этого было с лихвой, даже по моим меркам. Я мог работать много или мало, днем или ночью. Были дни, когда я ничего не зарабатывал, но в другие – мой банковский счет прилично округлялся и мог увеличиться на тысячи. Я понял, что пока у меня есть ноутбук, я даже могу выбирать, где работать. Я легко мог делать это на пляже поздним летом, с «Маргаритой» на столике, наблюдая за своими аукционами через солнцезащитные очки Trussardi и получая при этом не меньше удовольствия, чем в День труда в П-тауне. Но сейчас, наслаждаясь солнцем и теплом, я действительно буду зарабатывать. Возможно, даже куплю полотенце Hermès.

Последующие походы в магазин Hermès в Барселоне принесли хороший улов: почти две дюжины платков, которые, в свою очередь, в свои сети поймали для меня приличную прибыль. В прошлый раз продавец магазина вручил мне экземпляр Le Monde d’Hermès («Мир Hermès»). Уютно прижавшиеся друг другу глянцевые фотографии и ориентированные на клиента короткие описания, роскошный каталог включал в себя и адреса магазинов Hermès по всему миру. Несколько недель спустя этот экземпляр Le Monde был так же потрепан, как и моя старая, еще со школьных времен, книга «Над пропастью во ржи». Я проработал список телефонов и был полон решимости найти максимально возможное число предметов из списка желаний моих клиентов. Мои поездки в магазин Hermès в Мадриде также оказались плодотворными. Потом я открыл для себя Андорру.

Андорра – свободное от налогов небольшое государство, компактно разместившееся в Пиренеях между Францией и Италией. Это совсем крошечная страна, национальный парк Йосемити в Калифорнии почти в семь раз больше. Но важно то, что платок Hermès здесь на $30 дешевле, чем в Барселоне. Двухчасовая поездка на машине стоит того, чтобы поехать туда уже хотя бы ради этого.

Еще я здесь узнал нечто очень ценное, а именно чем отличается магазин Hermès-франшиза от «обычного» бутика бренда. Разница в том, что магазины-франшизы, как магазин в Андорре, не отправляют в конце сезона платки обратно в Париж. Их подсобная комната оказалась настоящим золотым дном «списка желаний». Возможность найти страстно желаемые коллекционерами платки старого дизайна, которые уже больше не производятся, сделало мои аукционы в те дни еще успешнее.

Я жил в ожидании войн ставок, которые разжигали мои крайне дефицитные платки. В Андорре я купил их в общей сложности около тысячи экземпляров. По поводу моего недавнего сарказма относительно принадлежности Hermès к особому высшему классу могу сказать одно: теперь я сам убедился в том, что все, что касается платков, действительно почти неописуемо сложно. Благодаря моим консультациям с Грейс я узнал, что в год Hermès выпускает две новые коллекции платков, часто над ними работают несколько дизайнеров. Дополнительно производятся повторы некоторых старых дизайнов и ограниченное количество платков «специального издания». (Например, платки «Моцарт», произведенные специально для продажи в магазине в Зальцбурге, или платки, произведенные в честь зимней Олимпиады 1980 года в Лейк-Плэсиде.)

Настоящие коллекционеры также обращают внимание на аутентичные символы и состояние, такие как специальные авторские символы (существуют только на платках, выпущенных после 1976 года) или этикетки по уходу (которые должны быть сохранены, если вы, как и я, хотите заработать больше). И все же должен признаться: несмотря на то что в целом продажи этих платков – история достаточно сложная, мне удалось справиться с этим относительно легко. Если мои клиенты записывали платок в список желаний, а я его находил, то я его покупал. Потом я его продавал. Конец истории. А в Андорре я нашел много таких платков.

Бизнес процветал! Месяцы быстро пролетали один за другим, как и разлетались платки. Пятьдесят или шестьдесят аукционов подряд приучили меня к тому, что продажа двадцати или тридцати экземпляров в воскресенье – обычное дело.

С помощью Грейс я «закончил обучение» (с magna cum laude³¹) и волшебным образом стал правителем в царстве платков Hermès на просторах Интернета.

Грейс сообщала мне о том, какие дизайны были особенно популярны у коллекционеров. Теперь я знал из первых рук о незаурядных способностях этой женщины, она не подвела меня ни разу. Стоило ей только прошептать название платка, он моментально попадал в быстро растущий список желаний. Например, как Kachinas, автором дизайна которого для Hermès стал был почтовый работники/художник из Техаса с ничего не говорящим именем Кермит Оливер. Этот платок с изображениями кукол индейцев Америки был быстро распродан в Соединенных Штатах. Европейцев, что логично, не очень интересовали «Качинас»; как следствие, этот платок можно было купить в любом магазине Европы. (Удача найти его сейчас!) Для меня же слово «Качинас» звучало так же, как песнь кассового аппарата, когда он печатает чек. Я зарабатывал на каждом платке от $100 до $200.

Кроме платков, был еще один забавный способ, с помощью которого Hermès помог мне заработать дополнительные пару долларов. Однажды, когда я покупал платок, продавщица, после того как она закончила церемонию сложной упаковки, вдруг достала крошечную книжечку. (Думаю, нет необходимости уточнять, что она была оранжевая.) Книжка состояла из фотографий и рисунков, иллюстрирующих всевозможные разнообразные способы завязывания платков. Изначально сама идея меня немного удивила, но потом я понял, что это было абсолютно гениально. Понимаете, когда у вас пара сотен платков, ваша фантазия в какой-то момент иссякает. Такая книжечка должна бы прилагаться к покупке платка. Как только я об этом узнал, я каждый раз спрашивал о ней.

Я начал выставлять их на аукцион как сопутствующий товар, и люди были готовы платить за них по $30. Не нужно быть председателем совета директоров, чтобы подсчитать прибыль. Я относился к этому как к дополнительному бонусу.

Моя гостиная превратилась в Центральный Пункт Управления Платками. Сотни оранжевых коробок были сложены аккуратными стопками вокруг шкафов, внутри каждой из них хранилось сокровище из списка желаний.

Без малейшего преувеличения можно сказать, что серьезные коллекционеры, приезжающие в Барселону, были бы удовлетворены больше, если бы попали ко мне в квартиру вместо посещения магазина Hermès.

Я сочувствовал тем, кто останавливался у меня дома, теперь им часто приходилось в буквальном смысле «останавливаться и стоять», потому что здесь был мой пункт приема и отгрузки. Когда мама упомянула, что они в скором времени планируют навестить меня, я подумал, что перед их приездом мне понадобится основательно навести порядок. Рядом с коробками лежали стопки как-завязать-платок книг, конвертов, катушки с упаковочной лентой. Единственное, что я теперь читал перед сном и это лежало на столике у кровати, был Le Monde d’Hermès, разворот которого едва ли можно было назвать статьей из Архитектурного дайджеста. Тем не менее в целом я был чрезвычайно доволен своей жизнью. Скрещиваю пальцы и надеюсь, что в скором времени я буду в состоянии раскошелиться на пару трусов-боксеров Hermès. А вот с покупкой лошадок все еще должен попридержаться, возможно в следующем году.

9. Переход через Пиренеи

Когда я наконец осознал, что пустился в плавание по неизведанным водам, то уже тонул в шелке. Я сообразил, что одной из причин моего грандиозного успеха было то, что у Hermès до сих пор не было своего сайта. И понял я это практически тогда же, когда стал первым в мире стихийным трудоголиком. Я покупал вещи, продавал вещи, отправлял вещи. Мой жаворонок поселился здесь и никуда не улетал. Похоже, что поиски второй половинки должны подождать, если только мне не предначертано судьбой связать жизнь с фанатиком платков. Как бы то ни было, стало совершенно очевидно, что пришло время расширить список моих товаров.

Браслеты с эмалью, игральные карты, «Улисс» (кожаные футляры для ноутбука), настольные принадлежности, если они были с логотипом Hermès Paris, они продавались. Теперь я понимал, почему любимым афоризмом президента Hermès, по слухам, был такой: «Hermès не должен производить ничего уродливого, потому что кто-нибудь это может купить». Моим же любимым афоризмом был: «Умей остановиться вовремя, пока добыча еще приносит хорошую прибыль».

В бутике Hermès в Андорре добыча всегда приносила прибыль. Я никогда не видел даже намека на какие-либо проблемы, пока однажды…

Мои поездки в этот магазин стали регулярными: три-четыре раза в месяц я совершал двухчасовое путешествие через горы на взятом в аренду автомобиле (теперь, когда я перешел на новый уровень, это практически всегда был «Мерседес»). Фактически будучи владельцем маленького бизнеса, финансово я серьезно зависел от моих Hermès-заработков на eBay, а мои поездки были своеобразной версией доставок со склада. Поэтому, когда однажды по каким-то причинам система оплаты кредитными картами не работала, для меня это было больше, чем небольшая техническая помеха. Я уже с грустью готовился к тому, что мне придется оставить здесь свои покупки на сумму почти в $10 000, когда Кармен, владелица магазина, предложила заплатить за них в мой следующий приезд. (Кармен доверяла мне больше, чем некоторым своим сотрудникам.)

Покинув Андорру с чувством облегчения, я был на полпути домой, когда вдруг эта неожиданная мысль буквально поразила меня. Я схватил телефон.

«Мама, ты не поверишь тому, что сейчас произошло». (Хотя, конечно, к этому моменту уже вряд ли что-то, что имело отношение к саге о Hermès, могло удивить ее.) Я выпалил всю историю в подробностях, заканчивая моим грандиозным отъездом на «Мерседесе», забитом до отказа неоплаченными покупками на сумму около десяти тысяч.

Пока она оставалась на линии, я сообщил ей еще одну хорошую новость. В этом месяце я получил Платиновый статус продавца на eBay, что означало: оборот моих ежемесячных продаж превысил объем в $25 000. Будучи матерью, всегда поддерживающей своих детей в любых начинаниях, она охала и ахала во всех нужных местах моего рассказа, и ей не терпелось скорее закончить разговор, чтобы поделиться новостью с моим папой.

Я ни секунды не помышлял забыть про свой долг в Андорре. Это было бы все равно что убить курицу, несущую золотые или скорее оранжевые яйца. Кроме того, после этого я бы никогда больше не смог спокойно спать, несмотря на свои простыни из ткани самой высокой плотности.

С тех пор как моя мать заставила меня вернуть наполовину съеденный украденный мюсли-батончик кассиру супермаркета (в очень чувствительном четырехлетнем возрасте), сама мысль о том, чтобы украсть что-нибудь, была непреодолимым психологическим препятствием. Неизвестно, что из детских комплексов получается, но этот пошел мне на пользу.

Так же я относился и к мысли продавать ненастоящий Hermès, для меня это было то же самое, что украсть.

Никаких обманов и никаких подделок, только так и никак иначе. Практическая польза заключалась в следующем: несмотря на то что я так и не поддался соблазну продукции Hermès, периодически в магазине в Андорре появлялось что-нибудь, что мне хотелось приобрести для себя. (Частично благодаря их статусу франшизы. Помните, они ничего не отправляют назад в Париж.) Магазин мог бы держать штатного экскурсовода, если считать музеем их склад в подсобном помещении.

Однажды, праздно изучая экспонаты, я нашел набор чашек для чая, которые мне очень понравились: темно-синие с золотом, из фарфора не толще яичной скорлупы, такого тонкого, что он пропускал солнечный свет. На чашки был нанесен узор – ленты, искусно собранные в букет, представляющий собой приз, который предназначался для лошади, победившей в скачках на Prix de Diane. Символ победы, место или само событие – я знал одно: мой «Эрл Грей» будет еще вкуснее, если его пить из одной из этих чашек. Мне необходимо было их купить.

Я положил коробку с чашками на стопку других трофеев, и Кармен начала упаковывать их для меня. Взяв в руки чашку, она обычным тоном сказала, что Hermès уже больше не производит фарфоровую посуду с узором Cocarde de Soie (Шелковые кокарды). Теперь я знал Hermès достаточно хорошо для того, чтобы оживиться при даже слабом намеке на редкость какого-либо экземпляра. В тот день все закончилось тем, что я уезжал с таким количеством Cocarde de Soie, что его хватило бы на банкет в Гарвардском клубе наездников. Как бы соблазнителен ни был этот фарфор, я не смог сказать «нет» парню из Нью-Джерси, который предложил мне двойную цену за весь лот. (Чашки для чая я все же оставил себе.)

Андорра всегда была слишком хороша для того, чтобы быть правдой, и, к сожалению, так и получилось. Hermès начал открывать магазины-франшизы в то время, когда не был уверен в своих возможностях создать разветвленную сеть по всему миру. Теперь, учитывая свой невероятный успех на мировом рынке, у компании не было необходимости в магазинах, подобных этому. Все очень просто, магазины-франшизы не приносили Hermès такую же прибыль, как собственные. Настал день, случилось это приблизительно через год после того, как я начал совершать свои набеги на сокровища Андорры, когда и второй ботинок (подкова) упал³². Я едва успел выйти из машины (припаркованной, как обычно, в зоне погрузки, прямо напротив входа), когда Кармен с расстроенным лицом вышла из магазина. Она тут же начала рассказывать длинную историю о том, что произошло.

«Майкл, это ужасно, в это трудно поверить, Hermès вынуждает меня закрыть магазин. Мы с мужем на прошлой неделе ездили в Париж на встречу в их головной офис. По-моему, я говорила тебе во время нашей последней встречи, что за последние два месяца мы не получили ни одной партии товаров?»

Я молча кивнул.

«Ну вот, мы несколько раз договаривались о встрече с руководством Hermès, чтобы поговорить о нашей ситуации, но они все время в последнюю минуту переносили встречу. И вот наконец нам удалось попасть в комнату для переговоров, и нам было сказано, что они не могут продолжать поставлять нам товар. Как я могу продавать продукцию Hermès, если они ничего мне не поставляют? Мы думаем подать на них в суд за нарушение условий контракта, но что нам это даст? Я предпочитаю расставаться без скандала».

Я пришел в ужас от услышанного. Эта женщина со своим магазином была чрезвычайно добра ко мне. Кроме того, мне совсем не хотелось знакомиться с Hermès с этой стороны. Я никогда не верил большим корпорациям, но почему-то не особенно задумывался о возможных кознях со стороны Hermès. (Вполне вероятно, это произошло потому, что я был слишком, черт побери, увлечен своими собственными делами с этим брендом. К вашему сведению, у Hermès теперь есть свой собственный сайт; как и многие люксовые Дома, они несколько медленно раскачивались и не запускали свой сайт до 2002 года.) Но теперь это касалось и меня.

Я был чем-то типа персоны нон-грата для такой компании, как Hermès.

Они хотели полностью контролировать свой рынок, теперь это было очевидно.

До этого момента я считал себя человеком, который делает Hermès доступным для тех, кто по каким-либо причинам не может сам забежать в один из фирменных бутиков. (И таких людей, учитывая, что по всей Америке всего лишь около пятидесяти магазинов, было много. Прибавьте к этому еще и старые модели платков, которые в американских магазинах вообще невозможно было купить, а в Европе я их находил.) Для Hermès же я был обычным самозванцем, занимающимся перепродажами.

Два мнения, у которых общего столько же, сколько у ковбойской шляпы и черных усов. Тем не менее, если я все еще намереваюсь продолжать платить за свою квартиру, я не должен особо возмущаться, мне совершенно не нужно лишнее внимание. Я не делал ничего нелегального, но и Кармен никак не нарушала закон, а они, ни секунды не сомневаясь, закрыли ее магазин. Единственное, что меня успокаивало, было то, что я знал, что в очереди за бесплатным хлебом ей точно не придется стоять. Муж Кармен владел несколькими гостиницами и салоном продаж автомобилей Peugeot. Самый большой ущерб от закрытия магазина понесет гардеробная Кармен, ведь она была лучшим клиентом своего магазина.

«Майкл, – продолжала Кармен, – я не хочу, чтобы эти ублюдки, прости за грубость, выкупили у меня обратно то, что осталось, если все это я могу продать тебе по их же цене.

Итак, сегодня все, что ты захочешь, я отдам тебе по себестоимости. Мне гораздо приятнее будет видеть эти вещи у тебя, чем у них».

Подожди минутку: по себестоимости? 50 % стоимости-от-продажной-цены? Соглашусь, возможно, я слегка эгоистичен, но ее предложение действительно несколько ослабило мои переживания. Я старался не выглядеть слишком довольным.

Мне хотелось бросить последний ностальгический взгляд на магазин через зеркало заднего вида, но в машине вещи Hermès, купленные на $30 000, закрывали весь вид. Подумав о том, чтобы позвонить маме – она бы очень порадовалась моему нежданному счастью – я даже набрал первые несколько цифр, но потом положил телефон на место.

Настроение не было праздничным. Несмотря на хорошие деньги, которые я заработаю благодаря щедрости Кармен, вкус сегодняшнего опыта в лучшем случае можно назвать горьковато-сладким. Не потому, что я потерял свой любимый магазин, в Европе полно других магазинов Hermès, где можно продолжать покупать. Для меня это событие каким-то странным образом стало символом окончания целой эпохи. Все это больше не было некой моей выдумкой, как тогда, когда я впервые пересек границу Андорры.

То, что произошло с Кармен, заставило меня наконец понять, что это был бизнес, а бизнес может быть жестоким. Понял я и еще одну очень важную вещь: теперь мне понадобятся более комфортные пижамы.

10. Между «Биркин» и Барселоной жизнь на всю катушку (Музыкальная аранжировка Майкла)

Наконец-то я решил вернуться к своей нормальной жизни, в которой не было eBay. Я превратился в человека, помешанного на аукционах, и это меня настораживало.

Запомни: работай, чтобы жить, но не живи, чтобы работать… Я все время напоминал себе свою же мантру.

Однажды вечером, после серии ночей, проведенных дома в наблюдении за стрелками часов, я заставил себя оторваться от экрана и приблизительно через час покинул здание. В то время у меня не было «Блэкберри», а потому это можно было назвать настоящим освобождением от виртуального рынка. Я поймал такси и направился в одно из моих любимых заведений.

Мне нравится тусоваться в гостинице Arts, здесь я чувствую себя как в отпуске, при этом «долететь» сюда можно всего за пять долларов. Расположенная в Порт-Олимпик, гостиница проектировалась как часть огромного комплекса, построенного к началу Олимпиады в 1992 году. Теперь я хорошо понимаю, почему города так отчаянно соревнуются за право оказаться под мускулистой оккупацией Игр. Это похоже на проведение гигантского праздника, но вместо опустошенных бочонков наутро у вас остается целый мешок разных муниципальных сладостей, построенных на деньги туристов. Порт-Олимпик, вне всяких сомнений, отличная иллюстрация этой концепции.

Безупречно спроектированный и блестяще исполненный с точки зрения архитектуры, можно сказать, это идеальный средиземноморский оазис, расположенный в черте города. Общепризнанно, что его главная достопримечательность – два роскошных пляжа, протянувшихся через всю территорию. Природную красоту которых архитекторы и реставраторы лишь благоразумно усовершенствовали. Вдоль пляжей, где разрешено находиться как в купальных костюмах, так и без, теперь растут пальмы, прохладная тень которых привлекает тех, кто в дневную жару катается по дощатому тротуару на скейте или совершает пробежки. Восстановлению жизненных сил способствуют пляжные бары, рестораны всех вообразимых видов, гигантская марина, стильные скульптуры, ночные клубы, две гостиницы и даже казино. Но жемчужиной в короне, по крайней мере в моих глазах, остается гостиница Ritz- Carlton Arts.

Приехав сюда впервые, я был изумлен и очарован тем, что во время прогулки по гигантской роскошной гостинице меня везде сопровождали мягкий звук струящейся воды и аромат цветов. Теперь я уже привык к этому, приводящему в некоторое замешательство, эффекту «живой природы в доме» и знаю, что здесь он достигается с помощью выложенных камнем водопадов и очень модного аромата орхидей. Все вместе создает ощущение спокойствия, расслабляет мозг (и, по-видимому, вашу руку на кошельке).

Говоря о менее возвышенном, помимо этого мне здесь нравится изготовленная по спецзаказу мебель каталонского дизайнера Хайме Трессерра (последователя Рульманна, гения ар-деко). Но без сомнения, самое классное в Порт-Олимпик – это скульптура кита Фрэнка Гери, ее величина больше некоторых домов. Металлические изгибы скульптуры – воплощение музыки «Пинк Флойд», их цвет постоянно меняется, отражая естественное и искусственное освещение. (Тимоти Лири³³ был бы здесь счастлив.) Скульптура считается выдающимся произведением «рыбного периода» Гери. Но поскольку я все это уже видел раньше, сегодня вечером меня больше интересовала рыба, которую я собирался есть.

Arola – мой самый любимый ресторан в этом здании, а здесь есть из чего выбрать. Массивные раздвижные стеклянные стены выполняют двойную функцию – позволяют любоваться головокружительным видом фигурно подстриженных садов на фоне бескрайнего морского побережья и в то же время идеально защищают от внешних факторов. Теплыми вечерами, коих здесь большинство, стены остаются широко открытыми, а подсвеченная терраса становится естественным продолжением внутреннего помещения ресторана.

Я получаю огромное удовольствие и от хорошо просматриваемой кухни: будучи искушенным поваром, я люблю наблюдать за тем, как работают профессионалы в заведении такого высокого уровня. В дополнение ко всему мои вуайеристические наклонности удовлетворяет и помещение для хранения вина, представляющее собой огромный прозрачный стеклянный куб, в котором выставлены тысячи бутылок. Понятно, что я был более чем рад снова вернуться сюда, в Arola, в этот мир, и готовился наверстать упущенное за прошедшие несколько недель, проведенных в полной изоляции за продажей платков.

Пока я следовал за хостес и обходил столики заполненного до отказа зала на пути к моему «столику на одного», манящие запахи и мелькающие перед глазами соблазнительные блюда разбудили мой аппетит.

Добравшись наконец до своего места, я с нетерпением начал изучать эклектичные названия блюд в pica pica. Это разговорное упрощение слова picar, означающее «выбирать», нельзя назвать традиционным меню. Здесь даются описания специально приготовленных для этого вечера мини-блюд, которые предлагаются в фиксированных меню. Поскольку каждое такое меню состоит более чем из двенадцати эксклюзивных блюд, подаваемых небольшими порциями, я, вне всякого сомнения, являюсь настоящим поклонником pica pica.

Одна лишь мысль о готовящихся для меня деликатесах поднимала настроение, и я заказал бутылку Rioja 200 Monges у любезной официантки. Главное решение вечера – вино, конечно, было – подано, и теперь я мог спокойно разглядывать посетителей.

Моим вниманием завладел особенно привлекательный квинтет (три мужчины и две женщины), расположившийся по диагонали от меня. Они явно были каталонцами, не испанцами, об этом свидетельствовала их более изящная европейская комплекция.

Совершенно очевидно, что они отмечали какое-то событие, хотя в Испании любое событие, вплоть до пробуждения утром и способности дышать, может стать поводом для вечеринки.

Потом мне принесли несколько блюд из pica pica, и я отвлекся от своего занятия. Но после нескольких бокалов вина, отправившись в уборную, я практически столкнулся с одним из трех мужчин, за которыми наблюдал. Он улыбнулся, представился и начал разговор, изображая притворное удивление по поводу моего ужина в одиночестве. Во время нашего короткого разговора меня совершенно поразили две вещи: возможность снова флиртовать и его прекрасный английский. Очевидно моложе меня, Хуан излучал доброту, и я совершенно не удивился, когда узнал, что он работал учителем в одной из частных школ Барселоны.

После всего нескольких минут разговора мне хотелось узнать о нем больше, и, что удивительно, казалось, он тоже был заинтересован познакомиться поближе. Боясь все испортить, продемонстрировав нетерпение, я достаточно равнодушно обронил пару слов по поводу ночного клуба, в котором был в прошлый раз, а затем триумфально вернулся к своему столику, допил последний бокал вина и направился к выходу.

Позднее тем вечером в Celtes, отхлебывая из стакана свежий лимонад, я сознательно старался не следить за дверью, надеясь увидеть своего нового знакомого Хуана, но боясь чрезмерно увлечься этой мыслью. Но как бы я ни старался, мой взгляд был обращен прямо на вход в тот момент, когда он со своими друзьями появился на пороге. Я видел, как он обвел толпу взглядом и широко улыбнулся, заметив меня у стойки бара. Пол под моими ногами как будто качнулся. Наблюдая за тем, как он шел к тому месту, где в ожидании стоял я, тут же понял, что запишу его имя без проблем в свою записную книжку нестираемыми чернилами.

Мне требовалось прикладывать серьезные усилия, чтобы останавливать бесцельное мечтательное кружение по квартире и убирать блаженную улыбку с лица. Но время, так же как и eBay, не останавливается, и я решительно заставил себя вернуться к работе.

Здесь тоже все шло к радикальному движению материков, но я, находясь в любовном ступоре, не увидел ничего. Я радостно и беззаботно продолжал свои аукционы, не задумываясь ни о чем. Однажды продав набор красивых игральных карт Hermès, я был просто счастлив, что кто-то выбрал опцию «Купить сейчас», и они обрели новый дом. (Всякий раз, когда я уносил очередной предмет из гостиной, у меня появлялось чувство, что я завершил важное дело.)

Если бы я только знал, подобно ковбою на Старом Западе, который проиграл свою лошадь в покер, что моей жизни было предопределено кардинально измениться из-за этой колоды карт. Естественно, я все так же ничего не подозревал, и две недели спустя, расслабляясь в одном из своих любимых ресторанов, стало совершенно очевидно, что и мои фантастические способности чувствовать беду тоже отключились.

Ну а потом мне пришло письмо.

От: CBShelter@yahoo.com

Тема: завершение аукциона: информация по платежу

Кому: Armoire_Auctions@yahoo.com

Armoire-Aauctions: Я являюсь помощницей Кэрол Байер Сагер и буду заниматься организацией платежа и доставки вместе с Вами. Пожалуйста, пришлите свой почтовый адрес, на который можно было бы оформить денежный перевод.

Искренне Ваша, Тори

Ничего себе! Мой первый известный клиент! Кэрол Байер Сагер! Песни этой женщины исполняли все. Барбара Стрейзанд, Арета Франклин, Фрэнк Синатра, Бетти Мидлер, Уитни Хьюстон, Рэй Чарльз… не говоря уже о том, что она бывшая жена Берта Бакарака. Я тут же позвонил Хуану, закипая от волнения.

«Хуан, ты ни за что не поверишь, что произошло… Я продал колоду карт Hermès КЭРОЛ БАЙЕР САГЕР!»

Как только эти слова вылетели из моего рта, я подумал, а знал ли он, кто это. Я имею в виду, насколько широко она была известна в Испании.

Ох, мне бы чуть больше веры в людей!

«В хорошие времена, в плохие времена, я всегда буду рядом с тобой…»

Хуан сразу начал петь «Вот для чего нужны друзья» (одну из восьми миллиардов ее хитов) на удивление сильным баритоном, а потом рассмеялся:

– Ну правда, Майки, ты уверен, что это действительно она?

– Во всяком случае, у меня нет причины думать, что это не так. Я прямо сейчас отправляю ответ на ее письмо… Созвонимся позже?

– Да, но держи меня в курсе… Я всегда знал, что мое место в театре, вдруг мне это поможет прорваться на сцену? – ответил Хуан в притворно-просящей манере.

– Я подумаю, как тебе помочь. – Я смеялся. – На всякий случай начинай распеваться.

Напевая прощальные слова, он отключился, а я после разговора еще пару минут смеялся. Он был очень смешной, более того, мне нравилось, что мы, совсем недавно начав наши отношения, могли так легко веселиться и дурачиться вместе. Сам себе улыбаясь, я продолжил свою работу и написал ответ. (Я постарался быть как можно сдержаннее, мне совсем не хотелось, чтобы обо мне думали как о сумасшедшем фанате с вытаращенными глазами.)

От: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Кому: Тори CBShelter@yahoo.com

Привет, Тори! Адрес, который ты получила в завершающем аукцион сообщении, правильный. Как только я получу деньги, сразу же вышлю карты заказной почтой.

Спасибо за помощь,

Майкл

Возбуждение по поводу моей связи со знаменитостью усилилось после того, как я получил оплату. Чек был от некой вызывающей доверие пафосной адвокатской конторы из Лос-Анджелеса, и я ни на секунду не сомневался, что проблем с ним не будет. В общем, я практически сразу обо всем этом забыл, как только выслал карты. Я был уверен, что письмо, которое получил, было единственным и последним «прикосновением» знаменитости. К счастью, я ошибался. Приблизительно через неделю я получил сообщение следующего содержания:

От: lyricalCarol@yahoo.com

Тема: Hermès Birkin

Кому: Armoire_Auctions@yahoo.com

Привет, Майкл! Спасибо за карты, они идеальны!!! Я посмотрела на вещи, которые Вы продаете на eBay, и среди них есть очень интересные. Если вдруг у Вас появится «Биркин», не забудьте про меня. Я большая поклонница (особенно крок!).

Кэрол

От: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Кому: КБС lyricalCarol@yahoo.com

Здравствуйте, Кэрол! Мне очень приятно, что Вы остались довольны. Я мог бы составить список пожеланий для Вас, если Вы не против. Я делаю это для многих своих клиентов.

Майкл

Я не имел ни малейшего представления о том, что такое «Биркин», и поторопился отправить письмо Грейс, описав ситуацию. Затем прогуглил «Биркин». Я совершенно не понял, зачем Кэрол Байер Сагер просила меня найти компакт-диски французской певицы и актрисы по имени Джейн Биркин. (И что, черт побери, означает «крок»?) Может, диски этой красотки Биркин были распроданы в Штатах или что-нибудь в этом роде? Почему бы и нет, это может дополнить мой ассортимент. Я решил подождать, что мне ответит Грейс, прежде чем вычистить французский сайт Amazon. Мне не хотелось бежать впереди паровоза.

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Тема: Hermès Birkin

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Майкл, «Биркин» – известная сумка, которую производит Hermès. «Крок» означает «крокодиловая» (кожа, из которой сделаны самые дорогие их сумки). Тебе не стоит волноваться на этот счет… в любом случае ты не найдешь «Биркин», будь то крокодил или что-нибудь еще.

Грейс

Зашел и вышел из музыкального бизнеса, не успев даже начать. Черт, бедная Джейн.

От: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Грейс, что значит – я не найду «Биркин»? Они больше их не производят??? Но мне хочется найти одну для КБС.

МТ

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Тема: Hermès Birkin

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Майкл, «Биркин» – СУМКА знаменитостей (очень дорогая и очень востребованная), и ее буквально невозможно достать… именно поэтому она просит тебя найти для нее одну… Даже она не может добыть ее себе. Женщины определенного уровня и класса прекрасно знают о том, что на сумку «Биркин» есть двух-трехлетний лист ожидания. Шутят, что существует даже лист ожидания на то, чтобы попасть в лист ожидания.

Грейс

P.S. Я говорила, что они могут стоить как машина?

От: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

Кому: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Грейс, речь идет о «Хендай» или «Хаммер»?

МТ

От: ГрацияСада GraceoftheGarden@yahoo.com

Кому: Майкл Armoire_Auctions@yahoo.com

О любой из них. Цена сумки «Биркин» в интервале от $7000 (базовая модель из кожи) до примерно $100 000 (модель «Персидская Принцесса»). И поверь мне, есть коллекционеры сумок «Биркин», так же как и коллекционеры платков Hermès.

Грейс

Боже правый! По сравнению с этими сумками все остальное у Hermès продается за разумные деньги.

(Я мысленно вернулся в тот день, когда впервые попал в магазин Hermès в Барселоне, и был благодарен, что не увидел тогда эти сумки, наверное, я выскочил бы оттуда с воплем.) Что заставило меня задуматься… где же они хранят их? В одиночной камере? Я должен, по крайней мере, увидеть одну… Я уже больше чем просто заинтригован.

Во время нашей переписки мой мозг начал производить расчеты. Я всегда довольно спокойно относился к слову «проблемы». Если платок стоимостью в $225 продавался на аукционе в два раза дороже, то он приносил мне… $225. Теперь, если сумка за $7000 удвоит свою цену, она принесет мне… ого. Итак, одна «Биркин» равна… целой куче платков. Но даже при моих подсчетах две вещи так легко не складывались. Например, где я возьму $100 000 для того, чтобы купить сумку? Неужели возможно, что Кэрол Байер Сагер не могла найти себе ее сама? Кто, в конце концов, отвечал за этот лист ожидания? (В ресторане стоит сунуть метрдотелю двадцатку – и лучший столик у тебя в кармане… Не уверен, что здесь это сработает.) Я был решительно настроен разобраться до конца со всей этой «Биркин»-историей ради себя и Кэрол, в конце концов, для этого и нужны друзья.