Kitabı oxu: «Откровение Иоанна Богослова. «И увидел я отверстое небо…»»

Посвящается Мэри и Руфи

Michael Wilcock

The Message of Revelation

Перевод с английского

На английском языке книга впервые была издана в 1975 г. издательством Inter-Varsity Press, Leicester, United Kingdom, которое является подразделением Международного Сообщества студентов-христиан (IFES), объединяющего группы верующих студентов более чем из ста стран мира.

© Michael Wilcock, main text, 1975

© Inter-Varsity Press, study guide, 1989

© Издательство «Мирт», 1996

Общее предисловие

«Библия говорит сегодня» представляет нам серию книг, посвященных Ветхому и Новому Заветам. Авторы этих книг ставят перед собой три задачи: дать точное изложение и разъяснение библейского текста, связать его с современной жизнью и сделать это так, чтобы читателю было интересно.

Эти книги, следовательно, не являются комментариями, ибо цель комментариев – скорее прояснить текст, чем способствовать его применению. Они больше похожи на справочники, чем на литературные произведения. С другой стороны, нет здесь и чего-то вроде «проповедей», когда пытаются говорить интересно и в духе времени, но без достаточно серьезного отношения к Писанию.

Все, работавшие над серией, едины в убеждении, что Бог по-прежнему говорит с нами через Библию и что нет ничего более необходимого для жизни, здоровья и духовного роста христиан, чем умение чутко внимать тому, что говорит им Дух через Свое древнее – и вечно юное – Слово.

Дж. А. МОТИЕР

Дж. Р. У. СТОТТ

Редакторы серии

Предисловие

Большинство читателей Библии испытывают смешанные чувства по отношению к последней из ее шестидесяти шести книг. Книга Откровения полна тайн как в современном смысле этого слова, так и в особом – библейском. И подобно всем тайнам, они и притягивают, и отталкивают. Во всяком случае, друзья из моей собственной общины церкви Святой Веры в Мейдстоне выражали как раздражение («Я ни слова не понимаю»), так и любопытство («Давайте попробуем разобраться!»). Такая двойная реакция заставила меня задуматься. Кроме того, прежде мне приходилось изучать пророческие предсказания, а изучение самого Откровения оставило у меня незабываемые, радостные и волнующие воспоминания (хотя мои исследования двух глав, 2 и 3, были весьма поверхностными). В результате во время еженедельных собраний в церкви мы стали проводить библейские занятия, посвященные Откровению.

Не знаю, что другие приобрели от этих занятий, но у ведущего сложилось четкое впечатление, что они не освещают вопрос в полной мере. После целых недель исследований я осознал, что «безмерные глубины» остались непонятыми. Мы пытались переправляться через реку, а большинство из нас только и умели, что грести; но теперь я понимаю, что когда приближаешься к таким глубинам, то единственное, что остается сделать, – это попытаться научиться плавать.

Данное исследование – результат такой попытки. Может создаться впечатление, что его язык более «книжный», чем язык других работ, входящих в состав серий «Библия говорит сегодня» и «Голос Ветхого Завета». Причина проста. Автору, хотя он и не претендует на особую ученость, пришлось иметь дело с особыми проблемами. Их обсуждение уместно скорее в лекционной аудитории, чем с кафедры проповедника. С другой стороны, автор ориентировался на одно качество, которое проявляется на каждой странице Откровения. Оно очень важно и для проповедника, поскольку ему нужно сделать свою проповедь реальной, так как то, о чем он говорит, должно стать неотъемлемой частью жизни слушателей. Речь идет о способности пользоваться своим воображением. Безусловно, истины Откровения можно постичь умом, но ведь они преподносятся в форме символов, которые будят наше воображение. Да, они реальны. Но они облачены в доспехи музыки и цвета, и даже вкуса и запаха. Конечно, очень хорошо, когда человек использует свои интеллектуальные способности при изучении Слова Божьего. Но как много существует христиан, которые никогда не давали себе труда использовать для служения Христу свое воображение! По моему мнению, если мы сумеем заново открыть для себя великое виде́ние Иоанна, то обязательно исправим этот недостаток.

Майкл Уилкок

Введение

Предполагалось, что книги этой серии будут «объяснять» произведения Писания, они не являются ни комментариями в узком смысле этого слова, ни сборниками проповедей. В таком подходе кроется опасность оказаться между двух стульев – работа может быть неудовлетворительной. Но что касается Откровения Иоанна, то оно, безусловно, открывает двери исследованию, соединяющему в себе черты как академического изучения, так и проповеди. В таком исследовании делается попытка объединить толкование (что́ говорит текст) с практическим применением (что текст говорит нам). Литература, посвященная Откровению, уникальна. Ни на одну часть Библии не было написано такого количества комментариев – воистину, множество, «которое никто не мог перечесть». При этом книг, которые обычный, обладающий средним интеллектом христианин может сесть и прочесть, чтобы понять и применить в своей жизни, совсем немного.

В данной работе сделана попытка восполнить этот пробел. Получилось это или нет – судить может только читатель. Автор должен признаться, что зачастую задавался вопросом: а не откусил ли он больше, чем может прожевать, не говоря уже о том, чтобы переварить! Сам по себе объем Откровения по сравнению с другими произведениями, представленными в этой серии, создает особые трудности. Чтобы не выйти за пределы заданных размеров комментария, двадцать две главы Откровения пришлось рассматривать менее подробно, чем другие, более краткие новозаветные Послания. В результате некоторые его загадки приходится оставлять неразгаданными. Книга трудна еще и тем, что при ее изучении чаша весов естественным образом будет склоняться в сторону исследования текста и его объяснения. Поэтому бо́льший упор необходимо делать на практическое применение. Хотя читатель и не найдет здесь истолкования каждого слова, но автор надеется, что он научится ориентироваться в языке достаточно хорошо, чтобы уловить направление того или иного довода; и хотя автору по необходимости пришлось уделять много внимания объяснениям, он постарался сосредоточить их в кратких «эссе» в начале каждой сцены Драмы. Таким образом они не слишком заслоняют собой текст.

Примером этого является анализ книги как драмы в восьми сценах. Это важный вопрос, поскольку некоторые трудности в понимании Откровения связаны именно с традиционным делением его на главы и стихи. Это деление в каком-то смысле полезно, но зачастую вводит в заблуждение. Чтобы лучше понять книгу, автор разбил ее на «сцены», каждая из которых соответствует одному видрению Иоанна. Это дает возможность стать на его место, чтобы смотреть на происходящее его глазами, и помогает понять то, что он хочет нам передать. Более подробно причины такого подхода рассмотрены во вводном эссе к сцене 4.

Другим ценным подспорьем – а по сути, самым ценным – является само Писание. В отношении Откровения, вероятно, больше, чем в отношении всех других книг Библии, верным является следующее утверждение: для правильного понимания этой книги необходимо хорошо знать и правильно понимать все остальные книги Библии. По этому поводу очень здраво высказался Глэссон: «Ссылки на полях Библии… зачастую не менее полезны, чем любой комментарий»¹. Важность этого одного из основных подспорий еще раз подчеркивается в разделе, посвященном прологу. Вся книга написана с глубоким убеждением, что основная суть Откровения может быть понята без помощи каких-либо «дополнительных знаний», почерпнутых за пределами самой Библии.

Тем не менее возникновение определенных вопросов относительно самой книги неминуемо. Возможно, они не оказывают существенного влияния на понимание основного смысла книги, но все-таки заслуживают по крайней мере краткого рассмотрения.

Стиль книги

Название «Откровение» происходит от латинского слова, которое переводится как «раскрытие», «поднятие покрывала». Альтернативное ему название «Апокалипсис» произошло от греческого слова с тем же значением. Именно это, второе, – греческое – слово послужило также заглавием для еврейских религиозных произведений, появившихся главным образом между 200 и 100 годами до Рождества Христова, известных как «апокалиптическая литература» или просто «апокалипсис». Принято считать, что Библия содержит в себе образцы апокалиптической литературы. Особенно это касается книг пророка Даниила и Откровения.

При сравнении Откровения с небиблейской литературой обнаруживается много общего. Истины, которые невозможно постигнуть при обычном исследовании (относящиеся, например, к будущему или к духовной сфере), как правило, открываются при содействии ангелов, в зловещих, наполненных необычайными символами картинах: звезды, горы, чудовища и бесы – события сплетаются в сложный и причудливый узор.

Все это сразу же бросается в глаза в книге Иоанна. Но есть здесь и другие примечательные вещи, которые отсутствуют в подобной литературе. Авторы других апокалиптических произведений зачастую приписывали свои «видрения» известным личностям прошлого, таким, например, как Енох или Ездра. Они описывали то, что видели эти люди. «Откровение» приписывается Иоанну. Даже если считать это имя псевдонимом, то все равно следует признать, что оно не в апокалиптическом стиле. Откровение также названо «пророчеством» (1:3). В нем предполагается, что действия Бога и нравственная реакция на них человека являются частью сегодняшней жизни. Такая установка присуща пророкам древности, но не авторам апокалиптических произведений.

Тем не менее на более глубоком уровне обнаруживаются важные черты сходства. Почвой, питавшей пророчества «Ездры» и «Еноха», было еврейское сознание: евреи отдавали себе отчет в неопределенном положении человека в мире. Человек окружен неведомыми и опасными силами. Пророческие книги были голосом угнетенного меньшинства, тщетно отстаивающего свою правоту и утешающегося перспективой грядущего отмщения. Авторы апокалиптических произведений, подобно Иоанну, проводили резкую разграничительную черту между добром и злом. Для них существовало только черное и белое. Они являлись одновременно и крайними пессимистами, для которых состояние мира было настолько плохим, что только один Бог мог его исправить, и чрезвычайными оптимистами, с нетерпением ожидавшими момента, когда Он это сделает.

Такое отношение было присуще и Иоанну, когда он записывал Откровение. Наряду с этим ему свойствен и общий для всех апокалиптических произведений стиль. Бог выбрал человека и дал ему метод изображения. Результатом этого стал труд, призванный напомнить другому угнетенному меньшинству – христианской церкви о том, каково реальное положение вещей в духовном царстве. И в данном случае, поскольку задумал это Бог, цель была достигнута².

Обстоятельства написания книги

Откровение было разослано семи христианским церквам Малой Азии в качестве «циркулярного послания». Оно было предназначено для чтения вслух на церковных собраниях и должно было послужить ответом на реальные потребности реальных, живших в первом веке людей. К тому времени эти церкви существовали уже достаточно долго, чтобы успеть продемонстрировать полный спектр духовных состояний – от стойкой верности до упадочной распущенности. Поэтому направленность послания была двусторонней. С поистине апокалиптической мощью оно вдыхало новые силы в переживавших серьезные трудности христиан. Оно убеждало их, что в конце концов их враги будут повержены, а Бог победит. С другой стороны, в стиле не столько апокалиптическом, сколько пророческом оно призывало их бороться с коварными силами зла даже внутри них самих. Сатана должен быть побежден, а Христу отдано подобающее Ему место здесь и сейчас, в их собственной духовной и нравственной жизни.

Могущественная во многих смыслах Римская империя оказывала многостороннее давление на своих подданных. Один из способов оказания этого давления стал для ранних христиан источником великих испытаний. Имеется в виду набиравшая силу практика «поклонения императору». От христиан требовали, чтобы они всенародно сделали роковой выбор между Цезарем и Христом. Каждая эпоха имеет свой собственный, эквивалентный этому способ проверки истинности христианской веры людей; для христиан первого века он означал реальные преследования и угрозу мученической смерти.

В этом отношении ситуация церквей, к которым обращено Откровение, помогает установить дату написания книги. Она должна была появиться на свет достаточно поздно, чтобы церкви были уже установлены, и в то же время достаточно рано, чтобы они почувствовали на себе лишь первые порывы бури гонений, которая в свое время обрушится на них со всей яростью.

Некоторые ученые рассматривают эти факторы в сочетании с вычислениями, основанными на высказываниях в 13:18 и 17:10. В результате они датируют появление книги концом правления Нерона (54–68 гг. после Рождества Христова) или, с меньшей уверенностью, периодом правления Веспасcиана (69–79). Однако большинство свидетельств говорят за то, что книга была написана в последние годы правления Домициана (81–96 гг. после Рождества Христова)³.

Это означает, что если верна традиционная точка зрения, согласно которой автором книги является Апостол Иоанн, то, когда на острове Патмос его посетило видрение, ему было за восемьдесят. В этом нет ничего принципиально невероятного; другой великий провидец, Моисей, впервые лицезрел образ Божьей славы в возрасте восьмидесяти лет (Деян. 7:23,24). Но есть другие причины, по которым авторство Апостола подвергалось сомнению. Доводы против авторства Иоанна были основаны на взаимосвязи между пятью приписываемыми Иоанну книгами (Евангелием, тремя Посланиями и Откровением) и возможным существованием второго, и даже третьего человека, носящего то же имя. Гатри завершает пятидесятистраничное обсуждение вопроса такими словами: «Сделать окончательный или даже удовлетворительный вывод на основе массы предположений и догадок кажется невозможным. Больше всего можно полагаться на раннюю традицию… По крайней мере, если ее свидетельства соответствуют истине, то они сразу же объясняют возникновение традиции, в то время как никакие другие предположения этого сделать не в состоянии. Но многие предпочитают оставлять вопрос об авторстве открытым»⁴. В любом случае, в Откровении ясно дается понять, что хотя Апостол и мог написать эту книгу, но ее настоящим автором является не кто иной, как Иисус Христос. «Ни одна книга в Писании не открывается столь торжественно; ни в одной прямая богодухновенность не утверждается столь бескомпромиссно»⁵.

Толкование книги

Но что все это означает? Это весьма важный вопрос. Бесчисленные попытки дать ответ на этот вопрос можно классифицировать по‑разному. Мнений по поводу структуры книги – легион. Лютер высказался по этому поводу с ядовитой точностью: «Каждый думает о книге, что ему захочется»⁶. Мнения относительно «привязанности» книги к реальным историческим событиям можно грубо разделить на четыре категории: претеритская (от лат. praeteritum – претерит, прошедшее время) точка зрения, согласно которой Иоанн в завуалированной форме описывает события, свидетелем которых он был, и ничего большего в книге не содержится; футуристическая (от лат. futurum – будущее время), согласно которой книга представляет собой в основном пророчество, которому еще предстоит сбыться; историческая, приверженцы которой утверждают, что в книге прослежены основные события истории человечества от первого прихода Христа до второго; и идеалистическая, согласно которой сообщения для первых христиан и пророчества о далеком будущем служат лишь обрамлением разговора о вещах, неизменно ценных для христиан во все времена. Существует также разброс мнений относительно частного вопроса о «миллениуме» – тысячелетнем периоде, описанном в главе 20. (Премилленаризм, постмилленаризм и амилленаризм будут рассмотрены во вводном эссе к сцене 7.)

Для комментатора невозможно не защищать какую‑либо из этих точек зрения, если только он не «разведет» комментарии до такой степени, что они уже лишатся всякого полезного содержания. В данном исследовании также поддерживается один из подходов, что быстро станет ясным для имеющего нюх на такие вещи знатока; и это делается не из‑за каких‑то предвзятых идей, а потому что простое чтение текста указывает в этом направлении. Автор, однако, старался избегать вызывающего раздражение использования таких наречий, как «ясно» и «очевидно», в высказываниях, которые приверженцам другим взглядов вовсе не кажутся такими уж ясными или очевидными!

Польза книги

Убеждение, что предназначение Откровения состоит в открытии нам истины, а вовсе не в затемнении ее, и что его сокровища лежат на поверхности, стоит только взглянуть на них под правильным углом зрения, вовсе не равнозначно убеждению, что мы получим словесное, четкое и логичное объяснение смысла этой книги. Конечно, Бог не пренебрегает словесным общением; в конце концов, Своему собственному Сыну Он дал имя «Слово». Но Его слова, Его заявления и рассуждения все уже были высказаны к тому времени, как Он привел Иоанна на Патмос. Для последнего откровения в запасе у Него осталось слово иного рода: слово в действии, слово драматизированное, слово, ставшее картиной, положенное на музыку, – слово, которое вы можете видеть, осязать и пробовать. Иначе говоря, это таинство.

Нет смысла читать Откровение так, как мы читали бы богословский трактат, подобный Посланиям Павла и лишь слегка от них отличающийся. Нет также смысла принимать его за историческое повествование в стиле Луки, с той только разницей, что эта книга обращена в будущее. С таким же успехом можно анализировать радугу – или вино причастия, или воду крещения. Такие вещи не поддаются логическому анализу. Они предназначены для того, чтобы пользоваться и наслаждаться ими.

Нам, живущим в двадцатом веке, следует это понимать. Мы живем в постлитературную эпоху, в которую уставшие от слов люди вновь начинают мыслить образами. Телевидение приходит на смену радио, а существительное «образ»⁷ вновь начинает использоваться, только его значение обогатилось целой дюжиной современных оттенков. Ну что же, Бог давно знал, что так будет; и когда Его дети насытились систематическим богословием, Он дал им роскошную книжку с картинками, чтобы показать им иной путь познания истины.

Картины – христианские истины, представленные в ярких образах, к которым следует относиться как к таинствам, – вот что мы имеем в Откровении. Помните ли вы заклинание для «укрепления духа», которое Люси Певенси нашла в «Руководстве по магии»? Когда она закрыла книгу, то заклинание (представлявшее собой историю), стало постепенно изглаживаться из ее памяти. В конце концов она могла только вспомнить, что в истории говорилось «о чаше, и о мече, и о дереве, и о зеленом холме»⁸. В памяти остаются образы. Страницы книги Иоанна насыщены ими, и цель их та же: добиться, чтобы мы уловили ключевые концепции веры не только умом, но и воображением. Итак, пока Жених не вернулся – пока город не спустился с неба, пока не наступил рассвет и не начался праздничный пир, – мы делаем это в память о Нем.

Структура драмы

1:1–8

Пролог

К кому обращена книга Откровения

1. Заглавие (1:1–3)

2. Приветствие (1:4–8)

1:9–3:22

Сцена 1. Церковь в мире

Семь продиктованных посланий

Повторение образцов

1. Сцена 1 открывается: Церковь, центр которой – Христос (1:9–20)

2. Первое послание: в Эфес (2:1–7)

3. Второе послание: в Смирну (2:8–11)

4. Третье послание: в Пергам (2:12–17)

5. Четвертое послание: в Фиатиру (2:18–29)

6. Пятое послание: в Сардис (3:1–6)

7. Шестое послание: в Филадельфию (3:7–13)

8. Седьмое послание: в Лаодикию (3:14–22)

4:1–8:1

Сцена 2. Страдания ради Церкви

Семь печатей снимаются

Значение чисел

1. Сцена 2 открывается: творение, центром которого является Христос (4:1–5:14)

2. Первая печать: победа (6:1, 2)

3. Вторая печать: вражда (6:3, 4)

4. Третья печать: скудость (6:5, 6)

5. Четвертая печать: смерть (6:7, 8)

6. Пятая печать: страдание Божьих свидетелей (6:9–11)

7. Шестая печать: окончательный катаклизм (6:12–17)

8. И все же Церковь уничтожить невозможно! (7:1–17)

9. Седьмая печать: «Самое лучшее – безмолвие» (8:1)

8:2–11:18

Сцена 3. Предостережение миру

Протрубили семь труб

Последовательность событий

1. Сцена 3 открывается: Бог слышит вопль Своих людей (8:2–6)

2. Первая труба: земля поражена (8:7)

3. Вторая труба: поражено море (8:8, 9)

4. Третья труба: поражены реки (8:10, 11)

5. Четвертая труба: поражены небеса (8:12)

6. Пусть мир людей не забывает о трубах, которым еще предстоит прозвучать! (8:13)

7. Пятая труба: мучение (9:1–12)

8. Шестая труба: погибель (9:13–21)

9. Значение последней трубы (10:1–7)

10. И тем не менее мир не желает каяться (10:8–11:14)

11. Седьмая труба: мира больше нет (11:15–18)

11:19–15:4

Сцена 4. Драма истории человечества

Семь виде́ний космического конфликта

Анализ драмы

1. Сцена 4 открывается: за занавесом – Божий Ковчег Завета (11:19)

2. Действующие лица (12:1–6)

3. Схема событий (12:7–16)

4. Прелюдии (12:17)

5. Первое виде́ние: зверь из моря (13:1–10)

6. Второе виде́ние: зверь, вышедший из земли (13:11–17).

7. Число зверя (13:18)

8. Третье виде́ние: Агнец и Его последователи (14:1–5)

9. Четвертое виде́ние: Ангелы благодати, приговора и предостережения (14:6–13)

10. Пятое виде́ние: последняя жатва (14:14–20)

11. Шестое виде́ние: вступление в сцену 5 (15:1)

12. Седьмое виде́ние: песнь победы (15:2–4)

15:5–16:21

Сцена 5. Наказание миру

Семь чаш проливаются

Единство драмы

1. Сцена 5 открывается: за занавесом – Божий гнев, которого нельзя избежать (15:5–16:1)

2. Первая чаша: поражена земля (16:2)

3. Вторая чаша: поражено море (16:3)

4. Третья чаша: поражены реки (16:4–7)

5. Четвертая чаша: поражено небо (16:8, 9)

6. Пятая чаша: мучение (16:10, 11)

7. Шестая чаша: погибель (16:12–16)

8. Седьмая чаша: мира больше нет (16:17–21)

17:1–19:10

Сцена 6. Вавилон-блудница

Семь слов справедливого суда

Значение символов

1. Сцена 6 открывается: первое слово о Вавилоне (17:1–6)

2. Второе слово: тайна Вавилона (17:7–18)

3. Третье слово: падение Вавилона (18:1–3)

4. Четвертое слово: суд над Вавилоном (18:4–20)

5. Пятое слово: смерть Вавилона (18:21–24)

6. Шестое слово: хвалебная песнь участи Вавилона (19:1–5)

7. Седьмое слово: преемник Вавилона (19:6–8)

8. Сии суть истинные слова Божии (19:9, 10)

19:11–21:8

Сцена 7. Драма, стоящая за историческим процессом

Семь виде́ний подлинной реальности

Тысячелетнее царство

1. Сцена 7 открывается: первое виде́ние: Военачальник небесного воинства (19:11–16)

2. Второе виде́ние: Его победа не подлежит сомнению (19:17, 18)

3. Третье виде́ние: Его враги обречены (19:19–21)

4. Четвертое виде́ние: дьявол (20:1–3)

5. Пятое виде́ние: Церковь (20:4–10)

6. Шестое виде́ние: последний суд (20:11–15)

7. Седьмое виде́ние: новая эпоха (21:1–8)

21:9–22:19

Сцена 8. Иерусалим-невеста

Семь последних откровений

1. Сцена 8 открывается (21:9)

2. Первое откровение: Божий город (21:10–21)

3. Второе откровение: место обитания Бога (21:22–27)

4. Третье откровение: обновленный Божий мир (22:1–5)

5. Четвертое откровение: Божье слово подтверждается (22:6–10)

6. Пятое откровение: Божья работа завершена (22:11–15)

7. Шестое откровение: последнее благословение Бога (22:16, 17)

8. Седьмое откровение: последнее проклятие Бога (22:18, 19)

22:20,21

Эпилог

Книга, без которой можно обойтись

Послесловие автора (22:20, 21)

1:1–8
Пролог

К кому обращена Книга Откровение

«Взойди сюда» – произносит таинственный голос (Отк. 4:1); и Иоанн оказывается перенесенным в области настолько отдаленные и странные, что не многие христиане без колебаний отправились бы вместе с ним их исследовать. Евангелия и Послания – территории более знакомые и более доступные. Разве может быть, чтобы эта необыкновенная, расположенная в самом конце Библии книга, принадлежащая (более чем в одном смысле) к другому миру, имела какое-нибудь отношение к реалиям жизни двадцатого столетия?

Однако в Откровении изначально говорится, что она написана не для пользы церковного меньшинства, а для всех; и не только для своей собственной эпохи, но для Церкви всех времен. Подобно всей Библии, эта книга говорит сегодня.

а. Необходимость заглавия

Двухтомная история, написанная Лукой (его Евангелие и книга Деяний), была составлена для человека, которого он называет Феофилом (Лк. 1:3; Деян. 1:1). Тем не менее у нас не вызывает сомнений факт, что написанное для Феофила обращено к читателям всех веков. Павел писал свои Послания, обращаясь к конкретным, живущим в Римской империи христианам. Однако мы соглашаемся, что написанное для них в равной степени применимо и к нам. Все эти послания были предназначены для конкретных читателей первого века, но мы без колебаний принимаем их как актуальные и для современных христиан. Насколько же больше должны мы считать актуальными для себя те части Нового Завета, которые изначально обращены к христианам в целом?

Уже само заглавие (1:1–3) говорит нам, что эта книга именно такого рода. Это Откровение Иисуса Христа, данное Богом Своим рабам. Если я – один из тех, кто служит Ему, то эта книга для меня, каким бы далеким ни казалось ее содержание на первый взгляд. Следовательно, мне надлежит усердно читать ее, чтобы получить благословения, которые автор обещает мне (1:3).

б. Необходимость приветствия

Хотя в заглавии Иоанн сообщает нам, что послание предназначено для рабов Христа в целом, но в приветствии (1:4–8) он утверждает, что обращается, в частности, к семи церквам Асии. Он посылает им не просто короткие письма, которые мы находим в главах 2 и 3. Вся книга представляет собой письмо, и его прощальное «искренне ваш» мы находим в самом последнем стихе. Так что и обращение, данное в заглавии («рабам Своим (Христа)»), и обращение приветствия («семи церквам, находящимся в Асии») служат заголовками ко всему Откровению в целом. Произведение Иоанна по форме является письмом к группе христиан Ш века, а фактически – вестью, предназначенной для всех христиан, где бы и когда бы они ни жили. Начало и конец книги подпадают под ту же самую категорию, что Послания Петра и Павла, Иакова и Иуды. Изначально они писались по поводу ситуаций, сложившихся в ранней церкви. Тем не менее Апостолы передавали в них своим читателям истины, предназначенные Богом для Церкви всех эпох. Откровение – не просто приложение к собранию посланий, составляющих значительную часть Нового Завета. По сути, это последнее и самое великое послание. Оно соединяет в себе всеохватность Послания к Римлянам, возвышенность Послания к Ефесянам, ему присуща практичность Послания Иакова и Послания к Филимону. Это «Послание к Азиатам» столь же актуально для современного мира, как и любое из них.

в. Необходимость сцены, открывающей Драму

Мы оставляем пролог (1:1–8) и переходим к предварительному обзору сцены 1 великой Драмы. В этой сцене мы видим воскресшего Христа, Который диктует Иоанну Свои послания к семи церквам. Он говорит, обращаясь к Пергамской церкви: «Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама» (2:14). Фиатирской церкви Он говорит такие слова: «Но имею немного против тебя, потому что ты попускаешь жене Иезавели» (2:20). Что мы узнаем из этих обращений?

Это произошло во времена Моисея, вероятно, в XIII веке до Рождества Христова. Тогда Валаам своим лжеучением ввел Божий народ в заблуждение. Прошло тринадцать столетий, однако его учение все еще живо и уводит с истинного пути Божьих людей в Пергаме. В IX веке до Рождества Христова Иезавель, жена Ахава, стала причиной аналогичных неприятностей в Израиле. Но вот мы обнаруживаем, что девятьсот лет спустя, в Фиатире, не только ее учение продолжает приносить свои горькие плоды, но и сама она присутствует!

Христос, безусловно, не имеет в виду, что Иезавель вновь воплотилась в другую женщину. Он говорит о повторении того же самого образца. Библейская история полна подобных повторений. Так, Иисус в Своей жизни и проповеди следовал тому же образцу, что и пророк Иона (Мф. 12:39). Вознесение Иисуса на кресте напоминает событие, когда Моисей поднял на столб медного змея (Ин. 3:14). Иоанн Креститель не просто напоминает пророка Илию, он в каком‑то смысле является им, жившим веками раньше (Мф. 11:14).

Много подобных примеров содержится в Послании к Евреям, корни которого уходят в Ветхий Завет. Божьи слова, со страстью переданные устами Давида: «Ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших», были в равной степени актуальными и для христиан-евреев, которые читали их через тысячу лет после Давида, и для современников Моисея, слышавших их за триста лет до него (Евр. 3:7–4:10). Мы можем вернуться в еще более отдаленное прошлое. Клятва, данная Богом Моисею, по‑прежнему остается в силе и для нас (Евр. 6:13–18). В отдаленнейшем прошлом Авель выразил свою веру, принеся Богу угодную Ему жертву, но даже сейчас «он и по смерти говорит еще» (Евр. 11:4). Практически в любом поколении может возобновиться губительное влияние Валаама и Иезавели. Поэтому Бог в Своем милосердии снова и снова повторяет спасительные истины. Они «обновляются каждое утро» (Плач. 3:23).

Поэтому нам следует в полной мере оценить и прочувствовать смысл употребления глаголов в настоящем времени. В Послании к Евреям 3:7 ощущается некая срочность, насущная необходимость: «как говорит Дух Святый, «ныне, когда услышите глас Его». Под стать этому семикратно повторено во 2 и 3 главах повеление: «имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам». Здесь мы видим постоянное повторение истин о духовном мире. Эти истины были так же реальны во дни Иоанна, как и во времена Иезавели. Для нас они ничуть не менее реальны. Обещание блаженства, которым начинается и заканчивается Откровение (1:3; 22:7), относится ко всем, кто вникнет в учение книги и станет ему следовать. Оно относится и к нам, живущим сегодня.

г. Одно важное умозаключение

Если это так, то следует сделать немаловажный вывод.

Мы не успели дойти до второго стиха, как уже подняли три серьезных вопроса. Критики и комментаторы долго ломали головы над их разрешением. Заглавие «Откровение» (по‑гречески apocalypsis) не только говорит нам о том, что книга «снимет покров тайны» с некоторых великих истин об Иисусе Христе, но и служит показателем связи этой книги с конкретным типом еврейской религиозной литературы, называемой «апокалиптической». Тогда возникает вопрос: в какой степени Иоанн подразумевал, что книгу следует читать как апокалиптическую, и сколько, следовательно, необходимо знать об апокалиптической литературе, чтобы должным образом понять Откровение? Второй вопрос связан с самим Иоанном. Является ли он действительно Иоанном – Апостолом, сыном Зеведеевым, автором Евангелия и трех Посланий – или эта традиционная точка зрения страдает роковой несостоятельностью, и автор Откровения – совершенно другой человек, но только носивший то же имя и пользовавшийся таким же авторитетом? Третий вопрос касается «рабов», к которым обращена книга. Может быть, мы смогли бы ее понять лучше, если бы точно знали, кто были эти люди, каковы были их потребности и по поводу каких ситуаций Иоанн обращался к ним со своим посланием?

Тот факт, что во «Введении» эти вопросы рассматриваются очень поверхностно, вовсе не означает, что они несущественны. Но необходимо сделать одно предупреждение. Когда читатель впервые сталкивается с неясным местом в Откровении, он думает: «Если бы только я был лучше знаком с еврейской литературой, или лучше разбирался в римской истории, или в греческой философии… тогда бы все эти тайны для меня стали открытой книгой». И это, по моему мнению, неправильно. Ибо количество Божьих рабов, оснащенных такого рода специальными знаниями, всегда будет относительно небольшим, – «не много мудрых призвано» (1 Кор. 1:26), а Откровение, как мы имели возможность убедиться, обращено ко всем рабам Бога, ко всем без разбора. Следовательно, основная ценность книги должна быть такого рода, чтобы ее могли оценить христиане, не имеющие специального академического образования.

Утверждая это, автор ни в коей мере не хочет умалить ценность библейских исследований, еще меньше он выступает в защиту бездумного подхода. При изучении Писания христианин должен использовать свой ум в полную силу. Но основное, что требуется для понимания этих великих истин, – это знание слова Божьего и свидетельства Иисуса (Отк. 1:2,9). Таким знанием обладал и сам Иоанн. Ибо для большинства из тех, кто решился исследовать книгу Иоанна, это слово и это свидетельство являются единственной путеводной звездой; в руках у них – Библия, в сердце – Дух Святой. И если они будут идти по самому центру озаренной этой звездой дороги, а не увлекаться блуждающими огнями критических исследований, которые освещают темные углы и уводят на обочину, тогда «идущие этим путем, даже и неопытные, не заблудятся» (Ис. 35:8).

1. Заглавие (1:1–3)

1 Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное чрез Ангела Своего рабу Своему Иоанну, 2 Который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа, и что он видел. 3 Блажен читающий и слушающий слова пророчества сего и соблюдающий написанное в нем; ибо время близко.

Откровение принадлежит не Иоанну – он выступает в роли посланца, передающего сообщение. Оно принадлежит Иисусу Христу. И даже не Он породил это откровение. Он получил его (о чем часто напоминает нам Евангелие от Иоанна) от Своего Отца. Пройдя пять этапов передачи – от Отца к Сыну, от Сына к Ангелу, от Ангела к записавшему его Иоанну и от Иоанна к нам – оно ничего не утратило. Это все то же, ничем не замутненное слово Божье и свидетельство Иисуса. В этой вводной фразе дается представление о том, что вскоре будет явлено Иоанну на острове Патмос. Однако в стихе 9 речь идет уже не о следствии, а о причине – почему Иоанн оказался на Патмосе. Бог уже говорил с ним, Христос уже засвидетельствовал истинность Его слова. Иоанн не хотел и не мог отречься от веры в истинность пережитого. За это он был сослан на отдаленный остров. И сейчас ему снова предстояло получить слово и свидетельство – непосредственное и подлинное послание от Бога. В свое время его будут зачитывать на церковных собраниях, так же, как и другие отрывки из богодухновенного Писания (ст. 3). В каком‑то смысле он не узнает ничего нового; это будет просто «подведение итогов» христианской веры, которую он уже исповедовал. Но это будет последний раз, когда Бог повторит Свои истины, и сделает Он это с сокрушительной мощью и незабываемым великолепием.

Эти стихи говорят не в пользу «футуристического» взгляда на Откровение. Безусловно, книга повествует о многом, чему еще только предстоит совершиться. Но заметьте, Иоанну было показано то, «чему надлежит быть вскоре». Эта фраза заимствована из дохристианской апокалиптической литературы и лишь слегка изменена. Откровение Даниила касалось того, «что будет в последние дни» (Дан. 2:28). Но ранняя Церковь верила, что с началом христианской эры также начались и последние дни (Деян. 2:16; 3:24). Правда, слово, переведенное как «вскоре», можно было бы перевести и как «внезапно» (его значение размыто, в этом смысле оно напоминает и английское и русское слово «быстро»). Тогда фразу можно было бы понять в том смысле, что когда события, о которых говорят пророчества, произойдут, то они произойдут быстро, в короткий промежуток времени, но что пройдет еще много времени после Иоанна, прежде чем они произойдут. Согласно этой точке зрения большая часть Откровения даже и сегодня еще не исполнилась. Однако слово «внезапно» совершенно не вписывается в контекст стиха 1. Оно там звучит неестественно. И стих в том виде, как он есть, безусловно, не говорит об отдаленном будущем. Когда мы заменяем «что будет в последние дни» Даниила на «чему надлежит быть вскоре» Иоанна, то обнаруживаем, что объект откровения меняется на прямо противоположный. Теперь откровение приближает к нам события, принадлежащие отдаленному будущему. Так что именно в этом смысле «время близко».

У нас может возникнуть вопрос: время чего? Время конца времен и всех связанных с ним событий? Время начала длинной череды происшествий, которые в итоге разрешатся концом? Время какого‑то скорого кризиса, беды или гонений, которые станут предвестниками конца? Иоанну прямо об этом не говорится.

Но стоит обратить внимание на то, что имел в виду Даниил, говоря о событиях последних дней. Царя Навуходоносора посетило видяение. В нем царю, в образе огромного истукана, были показаны мировые империи, начиная с его собственной. И во дни последней из этих империй, как объясняет Даниил, «Бог небесный воздвигнет царство, которое во веки не разрушится» (Дан. 2:44).

И вот Иоанн увидел, как последние дни настали. Воздвижение Божьего Царства началось с пришествием Христа; и обещание, что Царство это «сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно» (Дан. 2:44), уже начинает исполняться. Его исполнение – процесс, а не кризис. И можно увидеть, что процесс этот длительный, а не внезапный – ибо хотя в верхней точке процесса ход событий станет достаточно стремительным, но сам он займет всю евангельскую эпоху, начиная от провозглашения и установления Царства (12:10) и заканчивая его окончательной победой (11:15). Если Бог показал Иоанну то же самое, что и Даниил предвидел о последних днях, то время воистину «близко». Как только его послание найдет своих адресатов – церкви в Азии, то они смогут сказать: «Это происходит сейчас». Внимательные читатели всегда усматривают эту «сиюминутность». И книга может показать нам, живущим в двадцатом веке, непосредственную реальность постоянной войны между мирским царством и Царством нашего Господа.

2. Приветствие (1:4–8)

4 Иоанн семи церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет, и от семи духов, находящихся пред престолом Его, 5 И от Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных. Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов Кровию Своею, 6 И соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков! Аминь. 7 Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око, и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные. Ей, аминь. 8 Я есмь Алфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель.

К тому времени, как Иоанн написал свое Откровение, в римской провинции, расположенной в Асии, было основано по крайней мере десять церквей. Следовательно, существовали какие‑то причины, по которым из них были отобраны семь. На данный момент мы просто заметим, что и само число церквей (символическое значение этого числа мы рассмотрим позже), и порядок, в котором Иоанн к ним обращается (порядок стилизованной географической симметрии), наводят на мысль, что послание предназначалось для Церкви в целом.

Иоанн начинает с приветствия, характерного для большинства новозаветных Посланий. Но так же, как аудитория, о которой он думал, чрезвычайно обширна, так и описание Посылающих чрезвычайно возвышенно. На этот раз мир и благодать исходят от триединого Бога, и каждая из трех ипостасей Божества названа в свою очередь.

Описание Бога‑Отца заставляет вспомнить имя Бога, которое Он открыл Моисею (Исх. 3:14). В этом описании бросается в глаза странность некоторых выражений Иоанна. Иоанн не говорит «от Него». В русском тексте это изменено, но в греческом первоисточнике фраза «от Того, Который…» построена таким образом, что вместо слова «Того» употреблено слово «Он». Иоанн, вероятно, считал, что Бог – всегда Он, подлежащее любого предложения, управляющее всеми остальными частями речи и само не управляемое ничем¹. Во многих местах Откровения гораздо более четко, чем здесь, выражена мысль о том, что в Послании к Евреям 6:17 названо «непреложностью Его воли». Так или иначе, но такая грамматическая несогласованность – всего лишь поверхностная черта, порой присущая стилю Иоанна. Ее можно приписать воздействию на него череды захватывающих дух виде́ний; но заключенные в них глубинные истины полностью последовательны, и грамматические формы, в которые они отливались, диктовал Сам Дух.

Именно Дух, находящийся перед престолом, в самом сердце Божества, упомянут следующим. Он «проницает глубины Божии» (1 Кор. 2:10) и знает божественные истины. Теперь Иоанн в своем видяении будет перенесен в небесное святилище. Иудейская скиния была его прообразом и тенью (Евр. 8:5). Возможно, что необычный порядок ипостасей Троицы, как Они названы здесь (Отец, Дух, Сын), перекликается с устройством земного святилища. Ковчег, расположенный в Святая Святых, представляет собой престол Божий, а стоящий перед ним, в Святом Месте, семисвечник символизирует Дух¹, а еще дальше, во внутреннем дворе, стоит жертвенник, на котором священник приносит жертву. Жертвенник и жертва, конечно, символизируют искупительную работу Христа.

Если при описании Отца Иоанн допускает одну из первых своих грамматических ошибок, то в описании им Духа содержится одна из первых его тайн. Что символизируют семь духов? Одного Духа, так же, как семь церквей символизируют единую Церковь, каковой она и является? Или они означают, что Дух в равной степени присутствует в каждой из церквей (см. 5:6)? Или они означают семь даров Духа (Ис. 11:2)? Нельзя сказать с уверенностью. Но нас своевременно предупреждают, что к некоторым из запертых дверей Откровения ключи будет трудно подобрать.

Самое полное описание дается Богу-Сыну. Корни этого описания уходят в Псалом 28:27,37. Сын описывается как Пророк, Священник и Царь. Здесь Троице придается земной характер, и богословское рассуждение (ст. 5, первая половина) переходит в хвалу (ст. 5, вторая половина, 6). Иисус Христос есть Пророк, Который пришел в мир, чтобы свидетельствовать Евангелие спасения (ибо хотя слово, переведенное как «свидетельство», в первоисточнике звучит как martys – «мученик», но основная мысль здесь состоит не столько в смерти, которой Он умер, сколько в свидетельстве, которое Он нес). В Своей любви Он сошел на землю – ради нас. Он – Священник, Который принес Себя в жертву, и умер, и затем воскрес из мертвых, чтобы дать новую жизнь и всем Божьим детям. Быть «омытым» в Его крови – со всех точек зрения приемлемая библейская метафора. Ее можно найти, например, в 7:14. В некоторых переводах говорится об «освобождении» Его кровью. Такой перевод не только получил лучшие отзывы, но и вызывает ассоциации, связанные с Исходом, – смерть пасхального агнца и избавление Израиля от египетского плена. Избавление, совершенное на Голгофе, имело гораздо более далеко идущие последствия. И это избавление совершилось для нас. Теперь Он вознесен как Царь царей, и мы имеем долю в Его царстве, так же, как Израиль был выведен из рабства и введен в Божье царство священников (5:9,10; Исх. 19:6). И однажды, по Его словам, Он вернется; ибо не Иоанн, а Иисус свел воедино две пророческие картины – облаков и плачущих племен, чтобы показать Свое Второе пришествие (Дан. 7:13; Зах. 12:10; Мф. 24:30). Пронзившие Его наконец узнают Его и будут скорбеть об утраченной возможности спастись. Но Его люди будут ждать Его, зная, что Он есть «Альфа и Омега»⁹, Начало и Конец всего. И тогда Его работа будет завершена.

Именно Бог-Вседержитель посылает нам, Своим рабам, благодать и мир. Этим приветствием начинает Он Свое длинное послание. Благодать и мир (на это надо обратить внимание), а не растерянность и озадаченность; и мы должны читать это послание в духе ожидания. Мы должны ждать, что Бог благословит нас. Послание отлито в форму драмы; и вот, после заглавия и приветствия, которые вместе образуют Пролог книги, поднимается занавес. Действие начинается.

1:9–3:22
Сцена 1. Церковь в мире Семь продиктованных посланий

Повторение образцов

В сцене, открывающей драму, нашим глазам предстает изумительное зрелище – живой Христос диктует Иоанну целую серию посланий, адресованных семи церквам. Для них написана и вся книга. Мы вкратце рассмотрим, о чем говорится в посланиях. Но сначала обратимся к тому, как это говорится.

В кратком предварительном обзоре мы уже обратили ваше внимание на то, что в новозаветные времена события развиваются по тому же образцу, что и в ветхозаветные. Например, учения Валаама и Иезавели вновь начинают пускать ростки в церковной жизни новозаветных христиан, к которым обращена книга. По мере того как перед нами будет разворачиваться вся сцена, мы увидим, как щедры новозаветные времена на такие повторения. Образец повторяется снова и снова, словно в изысканной поэме. Определенно, можно даже уловить рифму.

Некоторые из этих повторений можно увидеть даже без какой-либо подготовки. Каждое послание начинается описанием Христа, которое частично повторяет Его описание, данное в начале сцены. Каждое послание по своей форме перекликается с остальными, начиная с имен адресатов и Посылающего, включая затем высказывания по поводу получателей послания и указания для них и кончая повелением и обещанием. Действительно, трудно не увидеть эту структуру, которая служит фундаментом для большей части посланий (хотя Иоанн этого и не подчеркивает). Трудно не уловить этот семитактный ритм, повторяющий, словно эхо, более «просторный» ритм сцены в целом. В первом послании, к примеру, мы видим следующее: (1) Ефесянам (2) говорит Держащий семь звезд: (3) Я знаю некоторые хорошие вещи о вас, (4) но знаю также и плохие, (5) так что покайтесь. (6) Слушайте, что говорит Дух; (7) победитель будет вкушать от дерева жизни.

Читатели, знакомые с другими частями Библии, различают тут и более отдаленное эхо. Обещания победителям будут повторены и в последующих частях Откровения: о дереве жизни (2:7) будет снова говориться в главе 22, о возможности избежать вторую смерть (2:11) – в главе 20, и так далее. Образ Христа уже появлялся в более ранних частях Писания; божественная слава Откровения – та же самая, что сияла и на горе Преображения (Мк. 9:23). Если автором Откровения является Апостол Иоанн, то он своими глазами уже видел на вершине холма в Палестине тот же образ, который теперь видит на вершине холма в Патмосе. То, что сопутствует славе (трубный голос, подобный шуму многих вод, ослепительная белизна и лучезарное золото), точно так же сопровождало и появления Бога в Ветхом Завете (Исх. 19:16; Иез. 43:2; Дан. 7:9; Иез. 1:7). Имя «Сын Человеческий» и общее описание Христа тоже уже присутствовали в Библии (Дан. 7:13; 10:5).

Имеет место не просто повторение слов и фраз. Предупреждения, которые Христос здесь делает Своим церквам, в нескольких местах перекликаются с предупреждениями ученикам, записанными в Евангелии от Матфея (например, 2:4 и 24:12). Торжественное заявление «воздам каждому из вас по делам вашим» (Отк. 2:23) является неизменным правилом как для Самого Христа, так и для Его Апостолов.

Стоит только начать поиски подобных совпадений, и их обнаруживается поразительно много. Повторение – это один из способов, которыми пользовались псалмопевцы для «рифмования» своих поэтических произведений; одна строка рифмовалась с другой, но не звучанием, как обычно, а смыслом. Это была «смысловая» рифма. «Господня – земля и что наполняет ее, вселенная и все живущее в ней; ибо Он основал ее на морях и на реках утвердил ее» (Пс. 23:1,2). Это придает мощь речам пророков: «…за три преступления Дамаска и за четыре… за три преступления Газы и за четыре… за три преступления Тира и за четыре не пощажу его» (Ам. 1:3,6,9). В самом большом масштабе это проявляется в так называемых «прообразах» библейской истории. Словно грандиозные вертикальные столбы пронизывают все здание, они видны на каждом уровне, и на каждом уровне можно по‑своему увидеть план всего здания. В Послании к Евреям особенно заостряется на этом внимание. В равной степени грандиозный замысел обнаруживается и в самых маленьких из составляющих здание кирпичиках – в коротких фразах. Зачастую этот их смысл затушевывается переводом. Но есть по крайней мере одно место, где он явственно проступает.

Речь идет о фрагменте одного из стихов Евангелия от Луки. Этот фрагмент помогает понять, почему Писание так изобилует повторяющимися образцами. Одна из целей такого повторения, как мы убедились, состоит в том, чтобы показать актуальность Библии во все времена и для всех людей. Если то, что случилось во времена Валаама, могло вновь произойти во времена Иоанна, то для нас это звучит как предостережение: то же самое может случиться и сегодня. Но у повторений есть и другая цель. В Евангелии от Луки 22:15 (ПНВ) сказано: «Я горячо желал…»¹⁰. В греческом первоисточнике это звучит так: «Желанием желал Я» (АВ передает аналогично). В Бытии 31:30 (ПНВ) содержится фраза такого же рода: «Ты чрезвычайно возжаждал»¹¹. В еврейском тексте сказано: «Ты жаждою возжаждал». Фактически такого рода повторения были привнесены в новозаветный греческий из ветхозаветного еврейского, в котором они служили обычным приемом для подчеркивания, придания особой силы сказанному.

И Бог делает это постоянно. По сути, для людей у Него есть одна весть – Благая Весть о спасении. Но Он знает, что сказать людям один раз недостаточно. В Своем стремлении донести до нас эту Благую Весть Он повторяет ее снова и снова на все лады. «Однажды сказал Бог, – говорит псалмопевец, – и дважды слышал я это» (Пс. 61:12). Также и фараону даются два сновидения. Сны различны, но смысл их одинаков. Бог таким образом хочет запечатлеть в его сознании важность Своей вести (Быт. 41:32). Ученики становятся свидетелями двух различных чудес, которые содержат одну и ту же истину, преподают один и тот же урок (Мф. 16:5–12). Когда несколько раз бьют по одному гвоздю, то цель очевидна: прочно забить его.

Во всем Писании можно видеть, как Бог применяет этот «метод обучения». И на то есть веская причина. Ум человека страдает одним неизлечимым недугом: он подобен центрифуге, а мысли в нем стремятся прочь от центра. Его нужно постоянно возвращать к великим, главным, центральным истинам, заставлять концентрироваться. Бог снова и снова подчеркивает и всячески выделяет эти истины, иногда с помощью более подробного чертежа, иногда посредством щедрых мазков. Следовательно, существует вероятность, что и в Откровении Он станет поступать так же; и если мы не найдем веских причин, чтобы верить обратному, то нам следует ожидать, что истина в этой книге будет передаваться не с помощью длительных объяснений, а мощно и концентрированно, в виде ярких образов. Другими словами, мы видим не процесс нанесения дополнительного слоя красок на уже готовую картину, а контуры особого полотна, добавленного к первоначальной картине.

1. Сцена 1 открывается: Церковь, центр которой – Христос (1:9–20)

9 Я Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа. 10 Я был в духе в день воскресный и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Алфа и Омега, первый и последний; 11 То, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес и в Смирну, и в Пергам и в Фиатиру, и в Сардис и в Филадельфию и в Лаодикию. 12 Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и, обратившись, увидел семь золотых светильников 13 И, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облеченного в подир и по персям опоясанного золотым поясом: 14 Глава Его и волосы белы, как белая во́лна, как снег; и очи Его – как пламень огненный; 15 И ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи; и голос Его – как шум вод многих; 16 Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его – как солнце, сияющее в силе своей. 17 И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь первый и последний 18 И живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти. 19 Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего. 20 Тайна семи звезд, которые ты видел в деснице Моей, и семи золотых светильников есть сия: семь звезд суть Ангелы семи церквей; а семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей.

До того дня, как Иоанн услышал трубный голос, он в своем изгнании гораздо больше приобщался к страданиям и скорбям Иисуса, чем к торжеству Его царства. Горы и рудники Патмоса были рассчитаны на то, чтобы подавлять человека, а не вселять в него силы. Но хотя физически Иоанн находился «на Патмосе» (en Patmо), но в этот конкретный Господень День он также пребывал «в Духе» (en Pneumati). И так же, как в свое время для Иакова, каменистая пустыня стала для него воротами на небеса. Голос сказал; святой обернулся; панорама средиземноморского острова растаяла перед его глазами, и он увидел образ совершенно иной реальности.

Первое, что привлекло его внимание, были расположенные по кругу семь золотых светильников. Сразу же говорится, что каждый светильник означает церковь. Но даже не читая стиха 20, такое толкование можно вывести из Послания к Филиппийцам 2:15,16. Люди, придерживающиеся слова жизни, как говорит Павел, сияют в мире, подобно светилам. Поэтому Христос, Который есть единственный свет мира (Ин. 8:12), наделяет Своих учеников таким же титулом (Мф. 5:14).

Труднее понять символическое значение других светильников – звезд. Предположения о том, что «ангелы» являются руководителями церквей, или их посланниками, или их «духами» в современном смысле этого слова, порождают целый ряд трудностей. Самым простым кажется принять слово, как оно есть. Есть основания считать, что Писание подтверждает существование «ангелов», духовных двойников на небесном уровне, как у отдельных людей (Мф. 18:10; Деян. 12:15), так и у целых народов (Дан. 10:13; 12:1). Предположительно, то же самое относится и к церквам. Во всяком случае, ангел и христиане его церкви близко связаны, почти идентифицируются друг с другом; послание Христа в равной степени обращено как к нему, так и к ним; и звезда, и светильник, каждый по‑своему, дают свет миру.

Но эти меньшие светильники земли и неба бледнеют перед великолепием солнца. Начальная сцена озарена «славой великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» (Тит. 2:13). Из стиха 18 мы знаем, что это именно Он. От этого зрелища буквально дух захватывает (ст. 17). Иоанн, безусловно, воспринимает Его как Бога. Он описывает Его в тех же самых выражениях, в каких Иезекииль и Даниил еще до него описывали Бога. Тем самым он приписывает Ему свойства Божества. Он также вспоминает собственное высказывание Христа, записанное в Евангелии от Иоанна 14:9: «Видевший Меня видел Отца». С этого момента и далее лейтмотивом Откровения становится находящийся в центре всего Христос. Все остальное лишь соотносится с Ним.

Это может послужить объяснением одной любопытной детали. Когда мы читаем о семи светильниках, то невольно вспоминаем семисвечник, стоявший в скинии Моисея. Моисею, которому так же, как и Иоанну, был в видяении дан образ духовной реальности, Бог сказал построить копию того, что он видел. Семь светильников, которые (среди всего прочего) он своевременно сделал, были соединены на одном подсвечнике. Так получился семисвечник. Однако светильники, который видел Иоанн, стоят по отдельности. Может быть, это должно навести нас на мысль о Церкви, о ее существовании в мире – в виде отдельных общин, рассыпанных там и здесь. Светильник может быть сдвинут, церковь может остаться без поддержки и погибнуть (2:5). Но на небесном уровне Церковь едина и нерушима, поскольку ее центр – Христос. Светильники рассеяны по всей земле; но звезды в руке Христа едины.

Так должно быть для всех Его людей. Иоанн делит с Христом Его скорби, он царствует вместе с Ним, терпеливо переносит испытания. Если мы действительно Его друзья и спутники, то должны делить с ним все, что можем. En Patmо мы страдаем; но en Pneumati мы царствуем. Цель Откровения – помочь нам понять, что первое является светильником для второго. И «декорации», которые по ходу действия становятся все более и более «небесными» (в первой сцене все происходит в этом мире, в восьмой – в грядущем), служат той же самой цели. Этот мир христианину знаком, потому что он живет в нем; но откуда ему знать смысл происходящего в мире? Куда все идет? Почему мир обращается с ним столь непредсказуемо и порой жестоко? Он начинает улавливать смысл только тогда, когда он передается ему в образах этого мира. Он начинает видеть замысел, великую цель мировой истории. Он начинает понимать, что же в действительности происходит, осознавать свое место в мире и свою роль в этом процессе. К нему приходит осознание конечной цели. Его взору открывается лицевая сторона гобелена. Теперь он понимает, почему так запутаны нити и петли на изнанке, с которой он знаком гораздо лучше. Он учится связывать в своем сознании ту церковь, которую он видит в этом мире (в виде светильников, сияющих то там, то здесь, озаряющих мрачный мир, иногда гаснущих), с Церковью, которую показывает Христос. Такая Церковь – созвездие негасимых звезд в руке Творца. Христианин теперь мужественно встречает невзгоды. Ему придает силы то, что он знает о Царстве. Его дом выдержит любую бурю, потому что основан на скале. «Скорбь и царство» порождают терпение и стойкость. Об этом говорит нам книга Откровения.

2. Первое послание: в Эфес (2:1–7)

1 Ангелу Ефесской церкви напиши: так говорит Держащий семь звезд в деснице Своей, ходящий посреди семи золотых светильников: 2 Знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, и то, что ты не можешь сносить развратных, и испытал тех, которые называют себя Апостолами, а они не таковы, и нашел, что они лжецы; 3 Ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал. 4 Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою. 5 Итак вспомни, откуда ты ниспал, и покайся, и твори прежние дела; а если не так, скоро приду к тебе и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься. 6 Впрочем то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу. 7 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия.

Если верно то, что донесла до нас об Иоанне церковная традиция, то его сердце должно было учащенно забиться, когда он услышал, что первое из семи посланий предназначено для церкви в Эфесе. Согласно широко распространенному убеждению, он сам в течение многих лет был в ней епископом. Можно предположить, что характер церкви будет отражать характер своего руководителя. Новый Завет называет Иоанна, с одной стороны, «апостолом любви», а с другой, – «сыном грома». Традиция сохранила две любопытные истории о последних годах его пребывания в Эфесе. В этих историях вновь отражается его особый характер. В первой истории рассказывается о том, как он отказался оставаться под одной крышей с еретиком, во второй – как он сводил все свои проповеди к одному предложению. Его он повторял на всех церковных собраниях. Вот это предложение: «Дети, любите друг друга». На основании рассказанного в Деяниях и Послании к Ефесянам можно утверждать, что церкви в Эфесе были присущи и любовь, и рвение. Город Эфес был «метрополисом», или материнским городом, всей Азии. Для этой церкви был характерен такой проповеднический пыл и пасторская забота, что ее по праву можно было назвать «материнской церковью» всей Азии. Поэтому Павел писал о ее «любви ко всем святым» (Еф. 1:15).

Апостол записал Откровение спустя несколько лет после своего пребывания в Эфесе. Какова церковь сейчас? Ее пыл не ослабел. Христос хвалит ее дела, и труд, и терпение. Хвалит он и здравое учение, которого она придерживается. Она с радостью переносит страдания и, безусловно, не станет терпеть лжеучений, будут ли они исходить от нечестивых и безбожных людей в целом или псевдоапостолов и николаитов¹² в частности. Вскоре после этого Игнатий, епископ Антиохии, послал в ефесскую церковь письмо. В нем он пишет о том, какие хорошие отзывы он получил об этой церкви, как правильно в ней поставлено учение. Евангелие в ней не искажается, а ее члены даже слушать не станут представителей какой-либо неортодоксальной секты. А также церковь всерьез отнеслась к предупреждениям, которые сделал Павел при встрече с ее руководителями¹³. В посланной им Христом вести не содержится ничего, хоть в какой-то степени умаляющего их стремление к чистоте и праведности; хорошо бы всем Божьим людям быть достаточно проницательными, чтобы повторять вслед за псалмопевцем: «Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи?» (Пс. 138:21).

Но при всем своем стремлении к истине церковь в Эфесе забыла о любви, «качестве, без которого все остальные утрачивают свою ценность»¹⁴. Стоит заметить, что эта церковь – первая и последняя из всех семи церквей, которой Бог угрожает фактическим разрушением. И причина одна – церкви недостает горячей преданности. «Ты оставил первую любовь твою», – говорит Христос. – Не пойми Меня неправильно; «ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу»; Я одобряю твое рвение. Но куда делась твоя любовь? Ведь именно только благодаря ей ты сможешь выжить как церковь».

Цена такой ошибки, к сожалению, слишком высока. Это следует признать всем христианам, принявшим на себя роль доблестных борцов за истину, но при этом забывшим, что прежде всего им следует иметь любящее и великодушное сердце. Им Христос явится в образе столь же ревностного борца за истину. Он тоже проявляет силу и отвагу – но при этом заступается за церковь, «держит» ее (ст. 1). Он тоже обладает острым зрением. Он видит зло – но на этот раз в самой церкви. Он тоже не станет мириться со злом, – и зло, которое Он грозит уничтожить, есть сама церковь. Он «сдвинет ее светильник», если она не покается.

И светильник действительно был сдвинут. Церковь исчезла вместе с городом; осталось только место под названием Аясалик. И по странной иронии оно стоит в память об Иоанне, а не об Эфесе. Если отдельный человек вспомнит, от чего он отпал, и вернется к своей первой любви и добрым делам, то для него по-прежнему остается в силе обещание жизни в раю. Но пусть остерегается лишенная любви церковь. «Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так, что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто» (1 Кор. 13:2).

3. Второе послание: в Смирну (2:8–11)

8 И Ангелу Смирнской церкви напиши: так говорит Первый и Последний, Который был мертв, и се, жив: 9 Знаю твои дела, и скорбь, и нищету, – впрочем ты богат, – и злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но – сборище сатанинское. 10 Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтоб искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни. 11 Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающий не потерпит вреда от второй смерти.

Не нужно обладать особыми знаниями о Смирне, чтобы понять, о чем здесь идет речь. Но интересно отметить, что красота этого города, соперничающего с Эфесом, была красотой воскресения. За семьсот лет до этого древняя Смирна была разрушена и в течение трех веков лежала в развалинах. Во времена Иоанна это был город, воскресший из мертвых. По контрасту с пустырем, который некогда был Эфесом, этот город, второй по величине в азиатской Турции (современное название Измир), процветает и сегодня. И его церкви также предстояло пройти через воскресение.

Однако ближайшее будущее сулило ей страдания и даже смерть. Тем из нас, кто живут сравнительно легкой жизнью, следует извлечь из этого урок. Если преследования постучатся завтра к нам в дверь, не отшатнемся ли мы от них в ужасе? Многим церквам пришлось научиться жить с такой перспективой, этому надо научиться и нам. Иоанну была показана великая скорбь, которая положит конец существованию этого мира. Однако он также видел, что Божьи люди вновь и вновь переживают ту же скорбь, только в миниатюре. И это для них испытание. Бедствия творятся руками дьявола, но по Божьему замыслу.

Тяжесть гонений в Смирне усугублялась тем фактом, что они вершились местными иудеями. Они были Божьим народом лишь по расовой принадлежности (Рим. 2:28). Под маской служения Богу они гнали церковь. На самом деле они богохульствовали (Ин. 16:2). Возможно, экономическое давление со стороны иудеев довело церковь до нищеты, а их клеветнические обвинения и наговоры (ибо «сатана» означает «клеветник») послужили причиной заключения христиан в тюрьму и их гибели.

Но пусть христиане мужаются. Ибо Христос, открывающий перед нами эту ужасающую перспективу, Сам прошел через те же страдания. Подобно Смирне, Он также «был мертв и ожил» и гарантирует воскресение верным. Враг силен. За действиями иудеев стоит сатана; именно он, а не Авраам, является их духовным отцом (Ин. 8:33,44). Но за действиями сатаны стоит Бог, и в конечном счете Он управляет всем. Если один великий урок состоит в том, что страдание неизбежно, то второй – в том, что оно ограничено. Для жителей Смирны оно будет длиться в течение «десяти дней» в ближайшем будущем. Затем по милосердию Божьему настанет одиннадцатый день, и все будет кончено. Божий контроль не означает, что сатане не позволяется причинять боль и страдания. Нигде в Новом Завете не гарантируется свобода от страданий в этой жизни; ведь без креста не было бы и венца. Но Бог гарантирует, что даже если церкви придется претерпеть и физическую смерть, душа ее не погибнет. Павел, который сам усвоил два этих великих урока, демонстрирует перед лицом скорбей истинно христианское чувство – умение видеть верную перспективу: «Ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18).

Следовательно, Христос говорит жителям Смирны, что им следует быть исполненными не страха, но веры – не закрывать глаза на страдания, но смотреть дальше и видеть за ними Бога, управляющего всем.

4. Третье послание: в Пергам (2:12–17)

12 И Ангелу Пергамской церкви напиши: так говорит имеющий острый с обеих сторон меч: 13 Знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа. 14 Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали. 15 Так и у тебя есть держащиеся учения Николаитов, которое Я ненавижу. 16 Покайся; а если не так, скоро приду к тебе и сражусь с ними мечем уст Моих. 17 Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам: побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает.

Если Эфес был «Нью‑Йорком» Азии, то Пергам был его «Вашингтоном». Именно отсюда Римская империя осуществляла свое правление. В городе также был возведен самый первый храм для поклонения императору. Это ли имел в виду Христос, когда говорил о «престоле сатаны», – трудно утверждать со всей определенностью. Но так или иначе этими Своими словами Он подчеркивает, с какого рода трудностями приходится сталкиваться пергамской церкви. Для них сатана не просто клеветник, действующий через группу нерасположенных к христианам иудеев, как это было в Смирне. Перед ними он предстает в виде «князя мира сего», если пользоваться фразой из Евангелия от Иоанна (Ин. 14:30). И то, что Иоанн в своем Первом послании называет «миром» (1 Ин. 2:15), является реальным и могущественным врагом пергамской церкви.

Это включает в себя не только государственный аппарат, но и другие учреждения, обладающие властью. Гигантская библиотека Пергама (от названия города произошло слово «пергамент»), пользующаяся широкой известностью целительская деятельность жрецов Эскулапа и венчающий город акрополь греко‑азиатского алтаря Зевса‑Спасителя – все эти атрибуты «альтернативного общества», которые воздействуют на ум, тело и душу, дополнялись открытыми требованиями римского государства. (Точно также в сцене 4 мы увидим, как к земному зверю присоединяется морской, чтобы предложить людям доступный способ существования вне Царства Божьего. Но об этой истории лучше поговорить, когда придет ее очередь; попытка забежать вперед при исследовании откровения Иоанна может привести к неправильному пониманию.)

Короче говоря, в данном случае сатана действует, пользуясь рычагами нехристианского общества. Он устраивает гонения; страдания, которые предстоит пережить христианам Смирны, уже выпали на долю пергамских христиан. По крайней мере, один уже принял мученическую смерть (вторая половина ст. 13). Он искушает; николаиты, которых мы встретили в Смирне, есть и здесь. Хотя мы практически ничего о них не знаем, но, по всей видимости, их учение того же рода, что и учение Валаама, задолго до этого вводившего Божьих людей в грех (Чис. 31:16; 25:1–3). Оба греха, упомянутые в стихе 14, можно принимать в буквальном смысле. Оба имели место во времена Валаама, оба возродились в новозаветной церкви (1 Кор. 5, 8). Путь к ним ведет через искушение, типичное для мира в любую эпоху: «Что в этом вредного? Все делают так; почему бы и тебе не поступить подобным образом?»

Мир предлагает церкви выбор между двух зол – искушение или гонения. «Мягко стелющее» общество, где царствует вседозволенность, становится удивительно жестким по отношению к тем, кто отказывается плясать под его дудку. «Почему они и дивятся, что вы не участвуете с ними в том же распутстве, и злословят вас» (1 Пет. 4:4). Веселые улицы Ярмарки тщеславия по‑прежнему могут привести к тюрьме или столбу: ты или купишь, или сгоришь. Это не десятидневное царствование зла, которое предстояло пережить Смирне. По всей видимости, из всей пергамской церкви только один Антипа умер мученической смертью. Но послушайте, как звучит похвала Христа: «Ты… не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые… умерщвлен верный свидетель Мой Антипа». Эти слова подразумевают, что искушение было всегда, но в это время оно особенно активизировалось.

Для некоторых искушение слишком сильно, и они уступают ему. Появляется компромисс; стирается различие между церковью и миром; слишком много терпимости, слишком мало дисциплины. «Пергамцы впали в крайность, противоположную той, в которую впали ефесяне. Как узка безопасная тропа между грехом излишней терпимости и грехом нетерпимости!»¹⁵

Но в конечном счете им приходится считаться с Христом. Сила меча принадлежит не правителям Рима и не князю мира сего, а Ему (ст. 12). Это меч суда в двух смыслах: он отделяет истину (Евр. 4:12) и наказывает зло (Рим. 13:4). Христос предупреждает, что использует его против тех в церкви, кто не покается (ст. 16).

Но тем, кто покается и преодолеет все, Он дал обещание. Понять смысл этого обещания нелегко. По этому поводу выдвигалась масса предположений, особенно это относится к значению белого камня (ст. 17). Если рассматривать фразу в ее контексте, то мы видим, что речь идет о пирах в честь культа мяса и манны, которые Бог посылал Израилю в пустыне. Поэтому можно сделать вывод, что здесь делается ссылка на квадратные камни, которые в древности использовались в качестве входных билетов на различные публичные развлечения. Обещание вечной жизни, завершающее каждое из первых двух посланий, вновь повторяется здесь. Оно дается христианину, который не поддастся соблазнам мирских удовольствий и культовых празднеств. Такому человеку Христос вручает персональное приглашение на небесный праздник. На этом празднике он будет иметь истинное наслаждение, которое заключается в Самом Христе: «ибо все обетования Божии в Нем «да» и в Нем «аминь», Он есть истинная манна, небесный хлеб (2 Кор. 1:20; Ин. 6:31–35).

5. Четвертое послание: в Фиатиру (2:18–29)

18 И Ангелу Фиатирской церкви напиши: так говорит Сын Божий, у Которого очи – как пламень огненный, и ноги подобны халколивану: 19 Знаю твои дела, и любовь, и служение, и веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых. 20 Но имею немного против тебя, потому что ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицею, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, любодействовать и есть идоложертвенное. 21 Я дал ей время покаяться в любодеянии ее, но она не покаялась. 22 Вот, Я повергаю ее на одр и любодействующих с нею в великую скорбь, если не покаются в делах своих. 23 И детей ее поражу смертью, и уразумеют все церкви, что Я есмь испытующий сердца и внутренности; и воздам каждому из вас по делам вашим. 24 Вам же и прочим, находящимся в Фиатире, которые не держат сего учения и которые не знают так называемых глубин сатанинских, сказываю, что не наложу на вас иного бремени; 25 Только то, что имеете, держите, пока приду. 26 Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, 27 И будет пасти их жезлом железным; как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего; 28 И дам ему звезду утреннюю. 29 Имеющий ухо (слышать) да слышит, что Дух говорит церквам.

Церковь в Фиатире так же, как и в Пергаме, отличалась безнравственностью и снисходительностью к тем, кто предпочитал идолослужение. Здесь так же, как и там, мы можем принять сказанное о них в буквальном смысле, хотя, конечно же, речь идет о духовном прелюбодеянии – это довольно распространенный грех среди Божьих людей. Библейская метафора такова: истинный Бог – супруг Израиля; лжебоги – любовники этой страны (Иер. 3; Иез. 16; Ос. 2 и т. д.). Иезавель, подобно Валааму, была для Израиля посторонней. Она сумела увлечь Божью невесту на скользкую дорогу неверности (3 Цар. 16:31; 4 Цар. 9:22).

Однако между сложившимися в этих двух церквах ситуациями есть некоторые различия. Христиан в Пергаме сатана окружил мирскими соблазнами. С их помощью он пытается заставить их «сообразоваться с веком сим» (Рим. 12:2); но он знает, что церкви, известной своим ростом и рвением (ст. 19), наибольший вред может принести не давление извне, а исходящий изнутри церкви яд. Поэтому в Фиатире одна конкретная женщина действует подобно Иезавели и одновременно берет на себя пророческую роль Валаама. Она говорит как бы от имени Бога, но учит при этом «глубинам сатанинским», в которые некоторые из членов этой сильной и полной жизни церкви готовы углубляться с рвением, достойным лучшего применения¹⁶.

Епископ Батлер был несправедлив, когда обвинял Джона Уэсли в «притязаниях на чрезвычайные откровения и дары Святого Духа». Но на это претендуют многие, и их откровения, отличающиеся от уже открытого Писанием, могут быть действительно «ужасной вещью». Их зловещие голоса часто слышатся среди вздымающихся волн духовного энтузиазма. Когда набирала силу Реформация, Джон Лейденский в Мюнстере провозгласил себя Мессией. Когда впавшие в идеализм Дети Бога призывают современную молодежь к верности, родители‑христиане приходят в ужас, обнаружив, что от их сыновей и дочерей требуют разорвать семейные связи. «Нет других богов, кроме Меня», «Почитай отца своего и мать свою» – эти древние заповеди по сравнению с волнующими голосами новых пророков кажутся данью скучной традиции.

В живой церкви такие голоса обязательно будут раздаваться. Но это не может служить оправданием для попустительства подобным явлениям. Скорее наоборот, чем большей симпатией людей пользуется такая «Иезавель», тем более суровым судом она будет судима. Христос нагрянет, «как солнце, сияющее в силе своей» (1:16). От Его пронизывающего взгляда не скроется ничего. Он несравнимо ужаснее, чем языческий богсолнце Аполлон, чей храм в Фиатире пользовался известностью. Он испытает ум и сердце, ничто не скроется от испепеляющего жара Его славы. Тех, кто не покается, ждут страдания и смерть, в духовном смысле – безусловно, а в физическом – возможно (они будут наказаны за те грехи, о которых говорится в ст. 20 и 21). А те, кто покается и устранит это главное препятствие, станут, как обещает Христос, великолепной церковью, активно распространяющей Благую Весть. Для этого у них есть все. Стих 27 представляет собой греческий вариант Псалма 2:9, написанного на еврейском. Смысл первой половины стиха неясен на обоих языках. Но интересно, что выражение, получившееся в результате перевода на греческий, точно выражает двойной эффект, оказываемый проповедью Евангелия. Ибо власть над народами, которая в Псалме 2 дана Христу, а здесь – Церкви, есть власть провозглашать владычество Царства Божьего. Отвергающий это владычество погибнет; но принимающий его будет жить (2 Кор. 2:15,16; Ин. 20:23; Лк. 24:47). Более того, Церкви, которая воистину сияет в этом мрачном мире, как светильник Евангелия, Христос также обещает Самого Себя – утреннюю звезду (22:16). Эта звезда будет для них залогом грядущего рассвета, когда свет лампад будет поглощен сиянием вечного дня.

6. Пятое послание: в Сардис (3:1–6)

1 И Ангелу Сардийской церкви напиши: так говорит имеющий семь духов Божиих и семь звезд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв. 2 Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. 3 Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя. 4 Впрочем у тебя в Сардисе есть несколько человек, которые не осквернили одежд своих и будут ходить со Мною в белых одеждах, ибо они достойны. 5 Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его. 6 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

Несмотря на ошибки и неудачи церквей, к которым Христос обращался до сих пор, Он признавал в них и много хорошего. Что же достойное похвалы найдет Он в Сардисе? Ничего. Единственное, что у нее есть «хорошего» – это хорошая репутация, ничем не обоснованная. Приговор, вынесенный ей Христом, сокрушительно краток: на словах она жива, а на деле мертва.

Давайте не будем заблуждаться относительно Сардиса. Эта церковь – не то, что в миру принято называть мертвой церковью. Возможно даже, что другие церкви считают ее «живой». Христос велит ей «бодрствовать». Он предупреждает, что придет судить ее совершенно неожиданно. Из этого можно сделать вывод, что она сама не отдает себе отчета в своем истинном духовном состоянии. Все относятся к ней, как к цветущей, активной, преуспевающей церкви. Все, кроме Христа. Ее дела на самом деле не соответствуют Его нормам. Ни одно из ее дел не «совершенно» (ст. 2). Христос предупреждает, что не станет исповедовать ее перед Богом. Потому что, несмотря на всю свою бурную деятельность, она на деле не исповедует Его (ст. 5; Мф. 10:32).

Ее дела не совершенны? Она не исповедует Христа? Никого это обвинение не удивило бы больше, чем саму эту церковь. «Но когда мы вспоминаем, что означала “совершенная” христианская жизнь для христиан в Смирне… то начинаем лучше понимать, какие требования предъявлялись церкви в Сардисе»: пребывающая в покое и безопасности, самодовольная, подобно своему городу, не знающая гонений или ереси, она «поставила перед собой цель избегать трудностей, для чего следовала удобной политике осмотрительности. В ней не было чистосердечной веры, веры без оглядки»¹⁷.

Впрочем, утверждение, что добрая репутация – это единственная ее положительная характеристика, не вполне соответствует действительности. В ней есть немногое, что еще не мертво, но уже умирает (ст. 2). В ней есть несколько человек, сохранивших свою праведность незапятнанной (ст. 4). Кроме того, есть память о том, как она впервые откликнулась на Евангелие: «Вспомни, как ты принял и слышал» (ст. 3, ПВ). Здесь подчеркивается слово «как», а не «что»¹⁸. Если бы только церковь вновь могла обрести это «как», этот дух покаяния и преданности, который у нее был в первые дни! Если она этого не сделает, то Христос угрожает прийти внезапно, как тать в ночи, чтобы судить ее. Возможно, что Он описывает таким образом конец света (о нем также говорится в Мф. 24:36–44). Но более вероятно, что речь идет о каком‑то более непосредственном наказании. Иоанн «предполагал, что окончательный приход Христа будет более ограниченным во времени, но от этого ничуть не менее решительным»¹⁹. Судьба церкви в Сардисе будет подобна судьбе сардисской цитадели. Она казалась неприступной, и ее никогда не удавалось взять штурмом, но при этом враги не раз проникали в нее тайно.

Такое же предостережение содержится и в стихе 5. Тут даже и речи нет о царстве, и силе, и славе, которые являются неотъемлемой частью награды одержавшим победу христианам. В других посланиях Христос все это обещает. Победителям в Сардисе Он обещает только, что они не будут вычеркнуты из книги жизни и будут ходить в белых одеждах Его праведности, – то есть Он обещает, что Бог их примет. Тем самым Он дает понять, что церковь в целом может лишиться даже этого.

Христос – единственный, Кто может увидеть и осветить беспощадно ярким светом бедственное положение Сардиса. Поэтому только Он может предпринять какие‑то меры. И Он к этому готов. Он – Тот, Который держит «семь духов Божиих и семь звезд»; и когда Он собирает вместе звезды, каждая из которых означает ангела церкви, и присоединяет к ним семь духов, то есть Самого Духа, то могут произойти две вещи. Семь духов есть очи Божьи, от которых ничего не скрыто (5:6): отсюда суровый приговор, который мы только что услышали. Но они же являются и дарующей жизнь силой Божьей; и в Сардисе так же, как и во всех семи церквах, Христос держит в Своих руках и нуждающуюся церковь, и дарующий жизнь Дух. Он может соединить их не только для того, чтобы поставить диагноз, но и для того, чтобы возродить умершее. И можно быть уверенным, что если Сардис вспомнит, прислушается и покается, то Он сделает это.

7. Шестое послание: в Филадельфию (3:7–13)

7 И Ангелу Филадельфийской церкви напиши: так говорит Святый, Истинный, имеющий ключ Давидов, Который отворяет – и никто не затворит, затворяет – и никто не отворит: 8 Знаю твои дела; вот, Я отворил пред тобою дверь, и никто не может затворить ее; ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего. 9 Вот, Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы, а лгут, – вот, Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и позна́ют, что Я возлюбил тебя. 10 И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтоб испытать живущих на земле. 11 Се, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего. 12 Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое. 13 Имеющий ухо да слышит, что Дух говорит церквам.

Не считая церкви в Смирне, церковь в Филадельфии – единственная, в которой Христос не находит недостатка. Каким бы суровым ни казался Его тон, это объясняется не пороками церкви, а реальными фактами жизни. Ибо приближается время испытаний. Нет, это не последняя великая скорбь. Иоанн не ошибается и не считает, что надвигается это время. Это также и не какое‑то местное преследование, поскольку вряд ли его можно назвать «годиной искушения, которая придет на всю вселенную». Речь идет о постоянном тяжком испытании, олицетворением которого являются все испытания, и особенно последнее. И чтобы встретить его, у церкви не очень много силы. Христос не умаляет трудности.

Но Он вселяет в церковь мужество. Ей придется столкнуться с оппозицией, и (вероятно) у нее будет возможность справиться с этой ситуацией. Он стремится помочь ей сопротивляться первому и воспользоваться вторым.

Ситуация в Филадельфии подобна ситуации в Смирне еще и в том смысле, что церкви там приходится сталкиваться с противодействием «сборища сатанинского» (2:9). Мы сможем лучше понять греческое слово, переведенное как «лгут», если представим себе этих людей как псевдоиудеев. Они называют себя святым Божьим народом, но это ложь. Христос, напротив, говорит как «Святый и Истинный» (ст. 9, 7). Он ссылается на древние пророчества о том, что Божьи люди однажды будут отомщены, а все остальное человечество поклонится им. Исполнение этого пророчества, как говорит Он церкви, будет прямо противоположным тому, чего ожидают филадельфийские иудеи: им придется поклониться «пред ногами твоими» и признать, что «Я возлюбил тебя». Пусть христиане мужаются – именно к ним благоволит Господь.

В Откровении Иоанн часто поддерживает учение других Апостолов о том, что христианская церковь унаследовала привилегии и обещания, данные ветхозаветному Израилю. К примеру, то, о чем говорится в послании к филадельфийской церкви, имеет библейское обоснование. Выражение «ключ Давида» напоминает нам о Книге Пророка Исаии; третья глава Откровения во многом перекликается с ней. «Ключ» появляется в Книге Исаии 22:22 вместе с обещанием, что его хранитель, служитель дома, Елиаким, будет обладать той же властью, какой здесь обладает Христос, – властью отворять и запирать. Отворять и запирать что? «Отворите ворота, – говорит Исаия, – да войдет народ праведный, хранящий истину» (Ис. 26:2). Елиаким был укреплен, «как гвоздь в твердом месте и… как седалище славы для дома отца своего» (22:23), и также слабый, отверженный и прежде чуждый вере, но обращенный человек получит в доме Божьем и в стенах Божьих «место и имя» (56:5). Народы также войдут, в смирении и покорности (60:11); «и падут к стопам ног твоих все, презиравшие тебя» (60:14; ср. 49:22,23). Таким образом, несколько идей связаны с входом в дом Давидов: царство, город и храм Божий²⁰. Мы можем рассмотреть их шаг за шагом. Господь осуждает иудейское законничество («Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам; ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете», Мф. 23:13) и передает власть хранителя дверей в руки апостольской церкви («И дам тебе ключи Царства Небесного», Мф. 16:19). Таким образом, Петр и его сподвижники имеют право пропускать на вечное жительство в Царство не только иудеев, но также самаритян и язычников (Деян. 2,8,10). Таким образом, все эти понятия: ключ, дверь, город, храм и столп – становятся христианскими. Основания для такого изменения приведены выше. Иудеи «позна́ют, что Я возлюбил тебя».

Это незаслуженное благоволение является основой всего. В каком‑то смысле Христос хранит (или сохраняет) Своих людей, потому что они хранят (или соблюдают) Его слово (ст. 10). Слова поддержки, обращенные к Филадельфии, так же, как и к Смирне, по сути, обращены ко всем, кто хранит Ему верность. Но цепочка причин и следствий на этом не заканчивается: они повинуются Его слову только потому, что Он сперва возлюбил их. И еще дальше: окончательным результатом Его любви к ним и заботы о них станет то, что эта церковь, имеющая «не много силы», станет непоколебимым столпом в храме Его небесного Иерусалима (ст. 12). На ней будет стоять тройная печать – знак принадлежности Богу, Божьему городу и Божьему Сыну. Тем, кто мучительно осознает свою немощь и беззащитность, Он дает обещание. Он обещает, что в конце концов они будут принадлежать Богу.

До тех пор пока они не достигли этого пункта назначения, Он призывает их к стойкости и, без сомнения, к служению. Повсюду в Новом Завете «открытая дверь» символизирует возможность (1 Кор. 16:9; 2 Кор. 2:12). Здесь этот образ означает, что они сами обязательно войдут в Новый Иерусалим. Но тем же путем войдут и другие – даже (если полностью пересмотреть образ Исаии) иудеи из сборища сатанинского. Христиане филадельфийской церкви получают двойную поддержку. Христос уничтожает противодействие и увеличивает возможности. Дверь отворил Он, и никто не в состоянии запереть ее. Так пусть они мужаются. Пусть соберут силы, которые у них есть, и используют их для служения, которое Он для них предназначил.