Kitabı oxu: «Попаданка в законе, или развод с драконом»

«Попаданка в законе, или развод с драконом»

Пролог

– Садитесь завтракать, и чтобы вечером все были дома, – сказала я детям. – Сегодня папа возвращается.

Неожиданно в гостиной установилась тишина. Я оглядела странно замолчавших детей и поразилась отсутствию комментариев от свекрови.

– Он не приедет, – сказала старшая дочь. Ей скоро двадцать, и она настоящая драконица: шикарные волосы, слегка раскосые глаза, ярко-зелёные, почти изумрудные.

– Почему? Что-то случилось? – У меня неожиданно ослабли ноги.

А дочь протянула мне газету. Я обычно не смотрю, что там пишут, выписываю и читаю только юридический вестник: работать здесь я не работаю, но привычка быть в курсе изменения законов осталась.

Я открыла газету, не понимая, что все хотят, чтобы я прочитала, и почему нельзя просто сказать. На первой полосе писали о том, что сегодня состоится ежегодный юридический бал в главном дворце Правосудия, и было несколько фотографий.

Насколько я знала, на этот бал всегда приглашали лучших юристов, а мой супруг как раз служил в императорской юридической службе, и хотя звёзд с неба не хватал, но в последнее время уверенно продвигался вверх.

Его как раз недавно продвинули из восьмого класса чина советника в седьмой. А седьмой класс в местном табели о рангах соответствовал уже почти что полковнику, если сравнивать с армией.

Поэтому я и поддерживала его, если ему требовалось уехать. И если его действительно пригласили на ежегодный бал, это означало, что он и дальше будет продвигаться по карьерной лестнице.

Я вгляделась в фотографии – чёрно-белые, но всё равно было узнаваемо.

На одной из фотографий был муж. Драконы все красивые, но мне казалось, что он особенный.

Я любовалась, пока не поняла, что на фотографии он был не один; рядом с ним, почти прижавшись к нему, стояла очень красивая брюнетка. Может, она, конечно, и рыжая, но мне почему-то казалось, что такой тёмный цвет на газетной фотографии может быть только у брюнетки.

– Папа сегодня на ежегодном юридическом балу, – сказала дочь то, что я и так знала.

– А кто это рядом с ним? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И свекровь неожиданно меня передразнила:

– А кто это рядом с ним? – Она презрительно сжала губы и спросила: – Ты действительно не понимаешь?

Она почти никогда не называла меня по имени, видимо и вправду полагая, что я здесь какое‑то приложение к мебели.

Обычно я её тоже игнорировала, но не сегодня.

– А что я должна понимать?

– Ты как была тупая, так и осталась, – неожиданно перешла она к оскорблениям и выплюнула: – Это невеста моего сына.

Глава 1

А ведь утро начиналось как обычно. Я готовила завтрак и собирала детей в школу.

Накрыла на стол, пошла наверх – поторопить младшую дочь и сына. Старшая ещё спала, а когда я спустилась, за столом уже сидела свекровь.

Несмотря на то что погода за окном была чудесная, выражение её лица никогда не менялось – оно всё время было при презрительно-высокомерным. Я знала, что она считает меня чуть ли не служанкой в этом доме, но мне было плевать; главное, что уже много лет мы душа в душу жили с Фредериком, мужем, с которым я познакомилась, когда мне исполнилось восемнадцать лет.

Я поехала поступать в юридическую академию в столице, куда отправил меня отец, вернее, приёмный отец. Но и его, и свою новую мать я считала родными. Когда я попала в этот мир, то здесь мне было четырнадцать.

В этом мире случилась пандемия магической лихорадки, и юная драконица не справилась с болезнью. Но родители девочки – чета Камински, Ленард и Элиза, – что-то сделали, и мою душу притянуло в это тело.

Когда у меня прихватило сердце прямо в суде и я, по всей видимости, отбросила копыта, мне было сорок девять. Я была из тех женщин, у которых всегда всё лучше всех, и если и плакала, то в подушку.

Они знали, что я, по сути, не их дочь, но приняли меня и любили как родную. Самое любопытное было то, что имя у меня было такое же, как и у их дочери – Матильда, и фамилия похожая – Каменева. Адвокат Матильда Каменева, женщина с каменным сердцем.

Постепенно они стали называть меня Тильда, как когда-то называли и свою дочь.

Ленард и Элиза «отогрели» меня, и за те несколько лет, пока мы жили все вместе, я многое узнала об этом мире. В мире, где жили драконы, была магия, и всё остальное, что присуще человеческому миру, тоже было.

Мои новые родители очень хотели, чтобы я получила хорошее образование, чтобы ни от кого не зависела в этой жизни. И поэтому меня отправили в столицу – поступать в лучшую юридическую академию, хотя это и было дорого.

Но зато я бы сразу могла начать работать по окончании академии и практику могла бы проходить дома, потому что, как и у меня когда-то, в прошлой жизни, у моего приёмного отца была своя адвокатская контора.

А я на самом деле боялась, что моя история повторится, что я снова стану известным адвокатом и проживу одинокую жизнь. Нет! В этой жизни я хотела сделать всё по-другому.

Поэтому, когда на экзаменах в академии я познакомилась с Фредериком Говардом и между нами возникло влечение, то не стала этому сопротивляться.

Здесь это назвали даром истинности, потому что драконы всегда знали, будут ли они совместимы с будущим партнёром. Это не имело ничего общего с влечением души, это просто был признак того, что у вас будет физиологическая гармония, и почти стопроцентная совместимость, и дети родятся здоровыми.

Это влечение можно игнорировать, а можно и поддаться ему. Так вот, я встретила его и влюбилась сразу, и мы с ним поженились на следующий же день.

Оба поступили, а через месяц я обнаружила, что жду ребёнка, и тогда Фред сказал: «Ну как же ты будешь учиться? Давай ты сначала родишь ребёнка». Мама говорила: «Пойми, самое главное, чтобы ты была у себя. Годы пройдут, неизвестно, что ждёт тебя в будущем, но у тебя всегда будет профессия. Да и ты, закончив обучение, будешь наравне с ним, а не приложением к мужу».

Но я для себя решила, что не хочу больше быть самостоятельной и успешной: я хочу быть женой и матерью.

И мне казалось, что наша любовь будет вечной.

Он и дети – это всё, что осталось у меня после того, как погибли родители. Отец вёл и уголовные дела, и в зал суда ворвались неизвестные, взорвали какую-то магическую гадость; а поскольку мама и отец всегда работали вместе, то и погибли они вместе.

Глава 2

И вот теперь мне его мать заявляет, что у него есть невеста. А я?

– Какая невеста? – спросила я, разозлившись. – Ваш сын давно женат на мне, и у нас дети – вы не заметили?

– Очень скоро ты получишь документы о разводе, – заявила мне в ответ свекровь и добавила: – И, возможно, мой сын позволит тебе остаться здесь, всё же ты неплохо справляешься с хозяйством.

Я, вообще-то, добрый человек, но в этот момент мне захотелось убить старуху. Я просто почувствовала себя Раскольниковым. Я даже глаза прикрыла: так мне захотелось сбегать в сарай за топором.

Неожиданно я поняла, что старуха замолчала; полагаю, что-то проявилось у меня на лице, я никогда не умела скрывать эмоции. Но я постаралась взять себя в руки. Да, огорошили, но так и я не первую жизнь живу. Справимся.

***

Я спокойно выпила обычную с утра чашечку кофе, проводила притихших детей в школу; старшая убежала на курсы, готовилась к поступлению в университет.

После того как я прибралась, как делала каждое утро, оделась и подумала, что куда-то мне надо было идти. Вышла на улицу и очнулась только тогда, когда ноги привели меня к портальной станции. Порталы в драконьей империи были давно, но цена билета была довольно высокая.

У меня были кое-какие накопления. Я сначала хотела себя остановить, но когда я спросила, принимают ли они выписанный чек за билет, и когда оказалось, что да, второй раз осознала я себя, уже выходящей из портала в столице.

«Что я здесь делаю?» – спросила я себя. Ах да, мне же надо увидеть Фредерика, ведь это какая-то ошибка, он же не мог ничего мне не сказать. Я пошла от портальной станции, которая находилась в центре города, в сторону дворца Правосудия, где должен был состояться ежегодный юридический бал. Я когда-то неплохо знала столицу, но уже много лет здесь не была.

На центральной улице было полно дорогих магазинов, витрины которых сверкали даже днём. И мне вдруг стало некомфортно среди всей этой роскоши и модно одетых, куда-то спешащих прохожих. Я вдруг поняла, что иду в не очень новом платье и потёртых туфлях-лодочках, тогда я решила пройти другой улицей, которая шла параллельно центральной, и свернула в один из переулков. И неожиданно увидела себя в отражении витрины. Там отражалась ещё не старая – драконы долго не стареют, – но уставшая, неухоженная женщина с расплывшейся после родов фигурой. Волосы у неё были красивые, но они были не очень аккуратно стянуты резинкой в хвост на затылке. «Неужели это я? Как я могла такой стать?»

Я вспомнила красивую девицу, прижимавшуюся к моему мужу, – разница была разительной. Мелькнула мысль, что мне не надо с ним встречаться, но денег на обратный билет у меня не было, поэтому спонтанное решение переместиться в столицу, откуда мне хватало только на билет на обычный поезд, который шёл два дня, определило то, что я решила остаться и всё же подойти вечером к дворцу Правосудия, чтобы увидеться с мужем.

А ещё я вдруг поняла, что даже не знаю, где он живёт в столице. М-да.

А размышляла я об этом, всё так же стоя около витрины, и очнулась только тогда, когда из магазина выглянула женщина и спросила меня:

– Вам что-то понравилось?

Я ещё раз посмотрела на витрину, поняв, что я даже не видела, что там висит; посмотрела на себя и подумала, что если я хочу прорваться во дворец Правосудия, то в этом платьишке меня точно не пустят.

Глава 3

– Я… я…

– Заходите, мы что-нибудь подберём, – сказала женщина.

И уже скоро я стояла в примерочной и надевала одно платье за другим. Мне ничего не шло, потому как то, что мне нравилось, ужасно смотрелось на моей фигуре, а то, что нормально смотрелось на моей фигуре, не нравилось мне.

И я села… и расплакалась.

– У вас что-то случилось? – спросила Диана (так звали владелицу магазина), и я ей неожиданно всё рассказала.

Вот так бывает, когда ты совершенно не знаешь человека, но вдруг оказываешься с ним в одном купе: вы никогда не виделись до этого и вряд ли увидитесь в будущем, но этому случайному попутчику ты вдруг выкладываешь то, что не рассказал бы, может быть, даже приятелям.

– Вот так вот я и оказалась здесь, возле вашей витрины, – улыбнулась я, промокая глаза салфеткой, которую она мне дала.

– Вам надо успокоиться, – сказала Диана, – и тогда ваши прекрасные глаза не будут такими. И вы ни в коем случае не должны показывать, что вам плохо. Вы же сильная. Я неплохо разбираюсь в людях: вам не важно, будет он рядом или нет.

– Значит, мне не надо покупать платье? – спросила я.

– Пока нет, – сказала Диана. – Я знаю про этот бал. У меня есть клиентки, которые туда идут, и чтобы вас пропустили, вам будет нужно приглашение.

Она почему-то посмотрела на меня виновато.

– Но, помимо платья, вам понадобится стилист, визажист и всё остальное. Каким бы ни было платье… – Диана запнулась.

– Не продолжайте, – сказала я. – Вы правы, я не готова к балу.

– Вы можете подождать возле дворца. Обычно все подъезжают на специально арендованных автомобилях. Ваш муж увидит вас, и вы увидите его, и, возможно, вам удастся поговорить.

Я вздохнула. Она была права. Она была сто пятьдесят раз права. Но я плохо представляла себе, как я буду стоять в толпе и выискивать глазами мужа.

И видимо, это сомнение отразилось у меня на лице, но, после того как мы попили вкусного ароматного чая, я всё же решила туда сходить.

***

Вечером я подошла к дворцу Правосудия заранее, чтобы занять место возле перекрытий, которые огораживали красную дорожку. Вскоре начали подъезжать шикарные автомобили, из которых выходили не менее шикарные мужчины с красивыми женщинами.

Глядя на них, я вдруг осознала, насколько Диана была права: я даже в самом дорогом платье выглядела бы здесь как корова с седлом.

Первая, вторая, пятая, десятая пары… Автомобили продолжали подъезжать, и у меня уже рябило в глазах от разноцветных туалетов дам, а мужчины все слились в бесконечный чёрно-белый хоровод.

И вот наконец остановился автомобиль. Я увидела, как оттуда вышел супруг. Он открыл дверь и подал руку той красивой брюнетке, которая обнимала его на фотографии в газете.

В голову пришла неуместная мысль: «Всё-таки она брюнетка». Как будто от этого что-то менялось. Видно, то, что я была блондинкой, помогало мне верить, что не может муж влюбиться в брюнетку. Глупость, конечно.

– Фредерик! – крикнула я, когда они проходили мимо.

Он оглянулся и посмотрел на меня. Сперва на лице его отразилось недоумение, а потом – будто бы злость. И я увидела, как в нашу сторону двинулись репортёры, а муж отвернулся, словно я была незнакомой ему женщиной, и пошёл вверх по лестнице.

Я решила, что, возможно, ему было неловко перед фотокамерами, и решила подождать.

Но так и не дождалась. Мне казалось, что вот-вот он сейчас выйдет и всё объяснит, скажет, что на самом деле он ничего не собирается делать, не собирается разводиться, и что эта женщина – просто коллега, и что это нужно для работы. Просто у меня же нет времени, чтобы пойти с ним во дворец…

«Я и вправду отупела. Что я вообще думаю? – подумала я. – Что значит – у меня нет времени? У меня полно времени! Я всё время дома!»

И я пошла прочь от дворца Правосудия. Теперь я была уверена, что он не выйдет.

Конечно, на обратный билет мне хватило только на поезд. На поезде до дома я добиралась два дня. Зайдя в дом, я увидела взволнованные лица детей, и мне стало совестно; лицо свекрови выражения не изменило.

И поэтому я, сказав только, что всё нормально, что я ездила к подруге в столицу, поцеловала детей, убедилась в том, что они не голодные, и ушла в нашу с Фредериком комнату.

А на следующий день приехал Фредерик.

Глава 4

Мы сидели и завтракали, свекровь, как обычно, сверкала глазами, но почему-то не стала ни злорадствовать, ни ехидничать по поводу моего отсутствия.

Дверь открылась, сын вскочил и с криком «Папа приехал!» подбежал и повис на нём. Сразу же заслужил замечание от свекрови, которая сначала посмотрела на меня, но, увидев, что я не реагирую, высказала сама:

– Эрвин, сядь, будь добр.

Я взглянула на Фредерика и увидела, что он стоит как истукан и как-то механически гладит сына по голове. Он быстро проговорил:

– Тильда, нам надо поговорить.

– Говори, – сказала я, не собираясь облегчать ему задачу.

– Что, прямо здесь? При детях? – удивлённо спросил мой блудный супруг, даже не поинтересовавшись, как я добиралась из столицы.

– А что скрывать? Пусть знают, – сказала я, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на истеричный крик, – они уже взрослые. И мама твоя уже в курсе, просветила меня, – сказала я.

– Зачем ты так, Тильда? – сказал вдруг ставший мне чужим любимый человек.

«Держись, Матильда», – сказала я себе, прикусив щёку, чтобы остановить предательски подступающие слёзы.

– Говори уже, Фред, – сказала я и краем глаза заметила, как поморщилась свекровь. Она считала, что я не должна называть мужа, особенно при детях, коротким именем.

Сначала я пыталась с ней подружиться, но довольно быстро поняла, что это дело бесполезное, и просто стала её воспринимать как предмет мебели.

Фредерик присел к столу, я едва не метнулась поставить ему чашку кофе, волевым усилием остановила себя. Взгляд отметил некоторую бледность: возможно, он тоже не воспользовался порталом и ехал на поезде.

«О чём я думаю? Я превратилась в курицу-наседку над собственным мужем!»

– Тильда, я приехал ненадолго, только взять кое-что из вещей и договориться, – наконец‑то сказал он.

– Дети, – произнесла свекровь, поднимаясь из-за стола, – пойдёмте, здесь взрослые разговоры.

– Но мама разрешила нам остаться, – сказал сын и переглянулся с младшей дочерью.

– Ваша мать не в себе, – поставила мне диагноз свекровь.

«Вот же старая гадина! Это она ещё не знает, как я могу быть не в себе».

Я повернулась к детям: действительно, пусть пока идут в школу, а я поговорю с Фредериком.

– Идите, вам уже пора собираться в школу, а мы с… с папой поговорим, – сказала я.

Сын набычился, он у меня вообще был такой упрямый, но я улыбнулась и сказала:

– Я вам всё потом расскажу, обещаю.

Когда дети ушли, Фредерику явно полегчало, и он быстренько выдал мне, что полюбил и уходит от меня к ней. И что между ними возникло влечение, и они не стали сдерживаться.

– Да, Тильда, я виноват, я изменил тебе, но у меня не было возможности тебя предупредить, всё произошло так внезапно.

– Что в ней такого, чего нет во мне? – зачем-то спросила я и получила по полной.

– Она образована, умна, мы занимаемся одним делом, служим в одном ведомстве. Она столько знает об искусстве, она много путешествовала, она…

И ещё бесконечное число раз «она».

– Но ты ведь сам не дал мне доучиться, – сказала я, чувствуя, как рот наполняется горечью.

– Но ты бы могла настоять! – заявил мне супруг.

Я чувствовала себя раздавленной. Я бы хотела ему объяснить, что в юриспруденции я разбираюсь получше, чем он, и без местного образования: не зря же я все эти годы продолжала следить за всеми изменениями и читала про разные случаи из юридической практики.

Но я не стала, потому что в одном он был прав: я запустила себя, я посчитала, что мне важнее счастье семьи, я, в отличие от своей прежней жизни, полностью ударилась в семью; старалась даже избегать мыслей о карьере, зато думала над тем, чтобы родить ещё одного малыша.

Как любопытно, две крайности, и обе привели меня к краху.

– Тильда, что ты молчишь? – спросил Фред.

– Я слушаю тебя, – сказала я. – Говори, что ты предлагаешь.

Фред на мгновение замолчал.

– Ты действительно не понимаешь? Я ухожу! И нам надо развестись, – продолжал он сыпать соль на моё раненое сердце.

– Да, я вижу и слышу, – спокойно сказала я.

– Но ты как будто бы даже не расстроилась, – почему-то обиженно произнёс он.

– Если ты считаешь, что мне надо кричать и бить посуду, то я не буду этого делать, – сказала я, чувствуя, как внутри всё вымораживается. – Говори, что хотел, и уходи.

– Я переезжаю в столицу, пока поживу у Софии, – сказал муж, – а потом обзаведусь собственным жильём, поэтому мне будут нужны деньги…

– Что? – спросила я. – Ты собираешься забрать деньги с семейного счёта?

– Но зато я оставляю тебе дом, – заявил мой супруг.

– И как я буду его оплачивать? – поинтересовалась я.

– Тильда, – сказал муж, – какое-то время я буду оплачивать расходы по дому сам, но я не смогу тебя содержать, прости. – И после короткой паузы он добавил: – И вообще, сейчас модно работать, ты бы могла сама себя содержать.

– Фред, лучше молчи, – сказала я, чувствуя, как предплечья холодеют.

Женщины не могли обращаться в драконов, но драконья кровь давала о себе знать, на коже появлялась чешуя, и если вовремя не остановиться, то потом она очень долго держалась, и это выглядело не очень эстетично.

Чешуя была жёсткая, и не всякая одежда её скрывала. А также считалось, что такие женщины опасны и могут сойти с ума. А мне никак нельзя было дать такого повода ни мужу, ни свекрови.

И тут он меня добил:

– Со временем я смогу забрать детей, как только обзаведусь собственным жильём. София сказала, что не против и попытается стать настоящей матерью для них. – И с мечтательной улыбкой добавил: – Представляешь, какая она?

Глава 5

Я даже глаза прикрыла, ещё немного – и я вся покроюсь чешуёй. Пришлось дышать.

«Я точно представляю, какая она!» – подумала я.

Немного придя в себя, посмотрела на мужа.

– А твоя мать? Она ведь поедет с вами жить? – спросила я.

И лицо у супруга стало удивлённое.

– Я думал, мама останется здесь, в доме. – Супруг сделал паузу, буквально в пару мгновений, и добавил: – Она же пожилой человек – зачем срывать её с привычного места?

– А если я не хочу, чтобы твоя мать оставалась здесь? – возмутилась я. «Надо же, он всё решил!» – Твоя мать для меня чужая!

– Но она родная бабушка твоим детям, – сказал он мне, и меня «убило» это его «твоим».

И я поняла, что вместе с домом мне достаётся моя «любимая» свекровь. И тут взгляд упал на аквариум, в котором жили рыбы, похожие на земных пираний, – увлечение супруга, он их очень берёг.

– А рыбок своих заберёшь? – спросила я.

Он снова растерянно на меня посмотрел:

– Ну не сегодня же.

– Тогда будь добр, – сказала я, – не забудь выделить средства на их содержание, а не то они сожрут друг друга.

Во-первых, они питались мясом, во-вторых, для очистки их аквариума использовался дорогостоящий магический артефакт, который был куплен вместо совместной семейной поездки к тёплому морю.

Вскоре муж ушёл наверх – собирать вещи, а я так и осталась сидеть внизу, пытаясь собрать себя из тех кровоточащих кусков, на которые он меня накромсал.

Я слышала, как наверху он разговаривает со старшей дочерью, но мне было лень подняться и пойти наверх, я была словно замороженная.

Вскоре он спустился.

– До свидания, Тильда, – сказал он. – Я, как устроюсь, сообщу; если дети захотят, то могут ко мне переехать.

И он вышел за дверь.

А я кинула в дверь вазочку, любимую вазочку его матери, которая так удачно стояла на столе.

– Мам. – Дочь спускалась по лестнице.

– Да, Амалия, – сказала я, чувствуя себя выжатым лимоном.

– Мама ты ведь не обидишься, если я уеду к папе? – сказала дочь.

У меня всё внутри снова закипело, и я уже не могла сдерживать эмоции, я могла только запереть их внутри; чувствовала, что чешуя покрыла половину рук точно.

– Почему? – спросила я.

– Ну он живёт в столице, и ещё он обещал оплатить мне университет, – ответила дочь, не замечая, что вбивает гвозди в моё бедное сердце.

Я закрыла лицо руками, потёрла его, пытаясь избавиться от ощущения безысходности; слёз не было, видимо они выморозились.

– Ты будешь жить с ним и с другой женщиной, ради которой он нас предал? – спросила я.

Но дочь со свойственной юности непосредственностью сказала:

– Мам, ну почему предал? Просто ты сама виновата.

– Да? – Я думала, что меня невозможно уже сегодня ничем удивить, но дочери это удалось. – И в чём я виновата? – спросила я.

– Ну пойми, папа ещё молод, у него карьера, а тут ты с запахом домашней выпечки, а от неё пахнет селективным ароматом от мэтра Ваниллы, – ответила мне дочь.

И я поняла, что даже не знаю, кто такой этот мэтр Ванилла.

И подумала: «Если дети придут из школы и тоже скажут, что они хотят к папе, что я буду делать?»