Kitabı oxu: «Ева особого назначения»
Глава 1. Его несвобода. Её помеха.
Тер Алексей Батин, Лекс.
Это был тот самый нокаутирующий удар, которого не видишь, пока не окажешься на полу. Сопротивляться было поздно и бессмысленно.
Я только что закончил гонять группу первокурсников на полосе препятствий и наслаждался приятной мышечной усталостью. Со студентами-боевиками было поинтереснее, чем с артефакторами – те хлюпики даже десять кругов толком пробежать не могли. Я старался помнить, что деточки учатся на гражданке, а не в приграничной военной академии, которую я когда-то окончил. Вот там было весело.
В дверь спортзала вошли трое. Сзади, перекрывая выход, чётко печатали шаг двое громил в униформе царской гвардии. А впереди семенил дрожащий от страха чиновник в очках. Он вцепился в кожаную папку, как в свой единственный щит. Интересно, нервы не в порядке или моя репутация его так напугала?
– Уважаемый тер Батин, – голос визжал, как затупленная пила. – Вы… э-э-э… проигнорировали церемонию бракосочетания. Уведомления рассылались царской канцелярией три месяца назад. Каждый маг мужского пола до достижения тридцати двух лет обязан пройти обряд в храме для стабилизации дара…
«Знаю я, чёрт побери!» – яростно пронеслось у меня в голове. Конверт с гербовой печатью приходил. Я тогда возился с новым заклинанием щитовой защиты для третьего курса. Сунул эту дрянь в ящик стола с мыслью «разберусь на днях», но не случилось. Я отлично умею забывать обо всём неприятном.
Теперь «на днях» наступило. Не нашёл себе пару сам – получай ту, что выдало государство. Логика железная: дару нужна стабилизация. Если холост значит это нужно исправить, а твои личные предпочтения – никого не волнуют. Скорее всего, меня ожидала какая-нибудь юная аристократка из обедневшего рода. Богатых невест с сильной магией разбирают ещё в колыбелях. Что ж, даже лучше – будет менее заносчивой.
– …В случае сопротивления воле Царя, – чиновник, набравшись смелости, повысил голос, пытаясь придать себе значимости, – вы будете доставлены в храм под стражей и обязаны оплатить штраф в размере…
Его слова долетели до меня сквозь гул собственного раздражения. Пять тысяч… Недельное жалованье старшего инструктора Академии. Мелочь, но сама мысль, что мне придётся платить из-за этой клоунады, вызывала прилив ярости. Где-то глубоко внутри закипал гнев – на систему, на свою забывчивость, на эту унизительную ситуацию.
Я медленно повернулся к нему спиной, демонстративно потянулся, заставив мышцы спины и плеч играть под мокрой майкой. Пусть видит, с кем имеет дело – не с каким-то писарьком.
– Хватит трепаться, – я обернулся и обрезал его ровным, командирским тоном, глядя куда-то в район переносицы. – Не собираюсь драться с царскими гонцами. Это дурной тон. Имейте в виду, в храме в потной тренировочной форме не появлюсь. Нужно съездить переодеться. Или вы хотите, чтобы ваша невеста увидела жениха в таком виде?
Чинуля сглотнул и побледнел. Он, видимо, представил себе гнев высокопоставленных особ из Канцелярии, если церемония будет омрачена «неподобающим видом жениха». Он нервно кивнул громилам, и наш маленький, но впечатляющий кортеж двинулся к выходу. Краем глаза заметил, как у стены застыли, разинув рты, несколько моих студентов. Отличный спектакль, деточки. Записывайте, как не надо планировать личную жизнь.
«Вернусь, проверю, как вы отработали удар», – крикнул студентам на прощание, чтобы не расслаблялись.
Дорога до моего дома заняла минут пятнадцать. Я молчал, глядя в окно магомобиля. Громилы, оказавшиеся на удивление адекватными парнями, тоже не возникали. Чиновник пытался что-то бубнить про «великую честь» и «служение царю», но я его не слушал. Внутри всё клокотало. Эта принудиловка меня злила. Я привык сам принимать решения, сам нести ответственность, а тут – как мальчишку, под конвоем к алтарю. От этой мысли кровь стучала в висках. Я туда совершенно не стремился, но закон неумолим. К счастью, как строить отношения с женой после свадьбы, он указать не мог.
Дома я не стал тянуть время. Скинул вонючую форму, с наслаждением принял ледяной душ, смывая с себя пот и липкое чувство досады. Для этого радостного мероприятия выбрал классический тёмно-серый костюм. Ткань мягко облегала тело, не стесняя движений. Костюм сидел безупречно, несмотря на рельеф мышц, на который пускали слюни местные академические барышни. Я покрутился перед зеркалом – да, вид приличный. Ёжик тёмных волос вопросов не вызывает, серо-голубые глаза смотрят холодно и безразлично, а внутри – спрессованная ярость, которую удалось засунуть куда-то глубоко – никто не увидит. Жених готов.
Обычно на меня смотрели восхищённо. Наверняка и эта глупышка, которую мне хотели всучить, обомлеет от такой удачи. Ну что ж, сыграем в эту игру на своих условиях. Выделю ей комнату, буду платить содержание, а дальше – живи, как знаешь. Не пересекаться мы точно не сможем, но ограничить общение – запросто. Договоримся не мешать друг другу – проблем не предвидится.
Я привычно прижал ладонь туда, где был шрам на рёбрах – старый подарок от северного боевого мага. Вот где были настоящие проблемы. Там гнев был уместен и выливался в потоки магии. А это… просто небольшая бюрократическая неприятность.
В конце концов, брак – не приговор и не контракт на службе – просто ещё одна бумажка. Не повод отказываться от холостяцкой вольницы. Я в это верил. Почти.
«Ну что, невеста, – мысленно бросил я в лицо своему неизвестному «наказанию». – Поглядим, ради чего меня лишают свободы». Я резко дёрнул душивший меня галстук и вышел из спальни.
– Поехали. Сыграем эту комедию до конца.
Свита двинулась за мной.
***
Тера Ева Громова.
Почему я до сих пор не замужем? Да не очень-то хотелось. А может дело в горбатом носе и давнем решении накостылять парню, который мне нравился. Не совсем правда, но звучало убедительно. Большинство охотников до чужих секретов это объяснение устраивало.
Насчёт накостылять… Как-то сын соседей, Григорий Герц, забрёл в наш сад и с видом хозяина жизни заявил мне, что сиротку да с таким носом даже из жалости замуж не возьмут.
Едва он открыл рот, я поняла мудрость фразы: «Молчанье – золото!» Симпатия испарилась. Осталось только желание поставить на место.
«Ты что ли жалеть собрался, калечный?” – презрительно бросила я.
Он покраснел, как рак, и отступил на шаг. Мой кулак, привыкший к деревянным манекенам, уже чесался дать ему практический урок вежливости. Среди тер нашего круга это сочли бы моветоном, а мне всегда была больше по душе прямота. Зачем тратить слова, когда можно одним точным ударом расставить всё по своим местам?
Вот и родители меня поддерживали. Мама, бывало, вздыхала, глядя на мои разбитые в кровь костяшки, но потом крепко обнимала и шептала: «Я знаю, ты просто не могла иначе. Главное, чтобы ты со своей правдой не осталась одна», а папа тайком подмигивал.
Потом случился гололёд. Экстренное торможение на мосту. Неисправное ограждение. Река. Конец.
Конец моего мира, пахнущего папиными магическими фолиантами и мамиными букетами сушеных полевых цветов. Осталась только пыль на полках и тихий дом, который молчал так громко, что звенело в ушах.
Меня взяла к себе двоюродная бабушка, Римма Марсельевна. Пока выговоришь, язык сломаешь, поэтому я её называла бабушка Римма. Она была не против. Всё-таки родной человек. Бабуля единственная не смотрела на меня с жалостью, а просто ставила на стол тарелку с дымящимся борщом и говорила: «Ешь, солдат. Пока едим – живы».
У бабушки Риммы были кое-какие сбережения. На жизнь хватало, но не на выход в свет. Это стоило очень дорого – придворные балы, драгоценности, платья от столичных кутюрье… Индустрия по продаже невест считала меня бракованным товаром без ценника.
Не было у меня денег. Почти все наши средства папа вложил в «одно очень перспективное предприятие». Даже дом заложил. Сразу после смерти родителей к нам приходил один скользкий тип, пахнущий дорогим табаком. Он сокрушался, заверял в том, что ему очень жаль, но в глаза не смотрел. Лопнуло предприятие. Плакали наши денежки. Я была убеждена, что нас надули, но четырнадцатилетняя девушка и немолодая женщина мало, что могут доказать.
Мы могли бы наняться на какую-нибудь фабрику, но гордость, та самая, что сломала Гришке нос, не позволяла. Гордость и дар, который требовал применения, а не рабского труда. Переехав к бабушке Римме, я задумалась.
Найти жениха среди аристократов не выйдет. Теры предпочитают девушек красивых, да с приданным, со связями.
У меня же ни того, ни другого, ни третьего. Всё портил нос и мое нежелание лепить сладкую улыбочку ради сомнительной чести стать украшением чьей-то гостиной.
И однажды, смотря в потолок своей комнаты, я приняла решение. Возможно, на него повлияла обида на Гришку, но тогда мне оно казалось единственно верным. Да, собственно, таковым и оказалось.
Если я не вписываюсь в мир рюшечек и сплетен, то и пошёл он лесом. Не очень-то и хотелось.
Меня больше привлекали люди, которые ценят силу, выносливость и умение постоять за себя. Мир, где удар кулака значит куда больше, чем взмахи веером и колкость, сказанная за спиной.
Я поступлю в Военную академию. Там курсанты на полном государственном обеспечении. Меня будут учить, кормить, одевать. Буду жить в общежитии и носить форму. Стану сильной и плевать на нос. Дар подходящий у меня есть – боевая магия, как у папы. Он, наверное, гордился бы мной, а может, и нет, но выбора у меня тоже не было.
Так и сделала – как только исполнилось пятнадцать, подала документы. Бабушка Римма не смогла меня отговорить. Она только вздохнула, погладила меня по волосам – редкое для неё проявление нежности – и сказала: «Смотри, внучка, не сломайся. Наша порода крепкая, но и у стали есть предел».
Как училась – отдельная история, но я заставила однокурсников себя уважать. Пришлось расквасить пару носов и сломать (не всерьез, конечно) руку одному слишком настойчивому ухажеру, прежде чем ко мне начали относиться как к бойцу, а не как к бабочке, случайно залетевшей в их суровый мир мужчин. Вот так-то, мальчики.
После выпуска служила год на границе, получила звание сержанта, отточила навыки в настоящих стычках с контрабандистами и научилась чуять опасность за версту.
А недавно руководство родной Академии слёзно просило занять пустующую должность препода по физподготовке и стать куратором первого курса. В письме было что-то про «стойкость духа» и «пример для подражания» – прочитала по диагонали, чтобы уловить суть и решила согласиться. Возвращение в Альма-матер в новом статусе – неплохая возможность посмотреть в глаза тем, кто когда-то сомневался в моём выборе.
И вот сейчас, когда те перваки перешли на второй курс, и в их глазах читалась не влюбленность, а здоровое уважение, смешанное со страхом, меня опять назначили куратором новичков.
Только я приступила к дрессировке, меня выдернули, чтобы уладить формальность со стабилизацией дара – двадцать один стукнуло недавно. Не выбрала «принца» – получите по разнарядке. Не нравится? На склад других не завезли, извиняйте.
Досадно. Такую тренировку сорвали. Я как раз собиралась ввести новый комплекс силовых упражнений, который должен был отделить мужчин от мальчиков. Ладно. Разберусь с этим и свободна. Это просто ещё одно препятствие на полосе. Нужно перепрыгнуть и бежать дальше.
Переодеваться не стала, больно много чести. Кого мне там подобрали? Какого-нибудь аристократика. Манерного хлыща, который даже простую тренировку вряд ли выдержит наравне со мной.
Получу брачную татуировку и разбежимся. Он к своим любовницам, я – дрессировать пацанов. Мои мальчишки куда интереснее, чем любой заносчивый тер, которому папаша купил должность, а моя нынешняя жизнь точно поприятнее, чем у тамошних богатых тер. Просиживать в гостиных, разговаривая о погоде и делясь последними сплетнями – это не для меня.
Я готова. Отправляемся.
Глава 2. Цирк и его клоуны.
Тера Ева Громова.
К письму с тем самым «приглашением», больше смахивающим на ультиматум, прилагались две капсулы для телепортации. Ну хоть за это спасибо царской канцелярии. Конечно, поезда с магическим двигателем ездят быстро, но нет у меня лишних суток на дорогу в оба конца. Всё-таки расстояние не шуточное.
Наша академия вгрызлась в скалы на самой границе с северными землями, где ветер так и норовит стащить с тебя одежду вместе с кожей, а центральный храм приютился в южном городе, в Ростове-на-Дону. Почему именно там?
От старослужащих слышала байку. Нынешней царице во время одного визита так приглянулись местные сады и южный климат, что двор решили пересадить на новую почву. Ну а за царской фамилией потянулись все госслужбы – куда им деваться.
В общем, я отправлялась туда, чтобы царская канцелярия раз и навсегда поставила в моём деле жирную печать: «дар стабилизирован», и отстала с этими проверками. Отчиталась – и свободна. Если я буду постоянно отлучаться по таким идиотским поводам, курсанты совсем разленятся. Они и так на первом курсе думают, что шпагат – это когда шпагой машешь. Не хочу, чтобы безалаберность, взращённая моими прогулами, когда-нибудь стоила им жизни на границе. Виновата в этом буду я. Моя совесть такого не простит.
Ладно. Хватит лирики. Дело сделано – и забыто. Раздавила одну из капсул переноса в ладони. Тонкое стекло поддалось с тихим хрустом. Краткий миг не самых приятных ощущений, примерно как после пропущенного удара в челюсть, и я на месте.
Площадь перед главным храмом государства Российского – мой пункт назначения. Величественно, ничего не скажешь. Мрамор так и лоснится на солнце, фонтаны бьют, голуби жирные вальяжно расхаживают. И пахнет не потом, а дорогими духами и выпечкой. Прямо как на открытке. Только я здесь, как грязь на парадном мундире.
Зашла внутрь. Прохлада, гулкие своды и запах ладана, от которого почему-то щемит в груди.
Взгляд сам по себе, по привычке, начал тактическую оценку. Высокие колонны – хорошие укрытия, плюс можно забраться на карниз магу-снайперу. Слишком много мрамора – плохо. Осколки при попадании будут лететь смертоносные. Пространство центрального нефа простреливается насквозь – для обороны не годится, только для засады или быстрого прорыва. Главные входы – очевидная ловушка, а вот те узкие арки в стенах, вероятно, ведут в служебные помещения или к черным ходам. Надо запомнить. Широкие лестницы. Неудобно, при штурме ноги подводят, спотыкаешься о ступеньки. И слишком много витражей. Красиво, да, но одна шальная боевая сфера – и вместо окон будет дождь из цветного стекла. Поверьте, не лучшая погода.
На меня косились с брезгливой опаской – как на боевую собаку в парадной зале: вроде и своя, а погладить рука не поднимается. Наверное, «свадебное платье» не понравилось. Плевать. Пусть смотрят на мою поношенную форму, чем я буду красоваться в шелках, чувствуя себя переодетой обезьяной.
Пришла, стою, оглядываюсь – ищу в этой толпе нарядных павлинов своего «суженого». Должен же он как-то выделяться, раз уж его Величество лично свёл нас вместе. Подбегает ко мне взъерошенная девочка-служка, вся в бантиках, и лепечет про «непредвиденную задержку» и «не угодно ли чашечку кофе».
Чай. Ненавижу кофе – от него в горле першит, а голова тяжелая, как после ночного дозора.
А жених – тот ещё свинья. Даже вовремя явиться не соизволил. Отлично начинает наш «счастливый союз». Я тут время теряю, а он, небось, ещё пятки чешет перед зеркалом. Дурак.
***
Лекс.
Дорога до храма прошла в молчании. Слишком быстро, чтобы я успел успокоиться и смириться. Магомобиль, громилы, трясущийся чинуля – весь этот цирк никуда не делся, как бы мне этого ни хотелось. Сказал же, что не побегу. Видимо, у них приказ доставить меня до места. Жалко пацанов – работа у них идиотская.
Храм, как и ожидалось, лоснился от помпезности и золота. Толпа разряженных болванов, улыбки до ушей, пустые глаза. Все эти светские ритуалы всегда напоминали мне подготовку к параду – много шума, блеска, а сути ноль. Я прошёл сквозь толпу, не задерживая взгляда. Где-то здесь должна была торчать моя «счастливица», вероятно строя из себя скромницу и планируя как получше использовать мой бюджет.
Внутри нас перехватила какая-то нервная дамочка, чуть не сияя от облегчения, что жених не сбежал в последний момент. «Тер Батин, пройдите сюда. Ваша очередь.»
Каждый шаг давался с трудом. Словно на эшафот.
Зал для обряда оказался погружен в полумрак. Умно. Лучше не видеть лицо того, с кем тебя спутывают навеки. Рядом возникла тень – невеста. Рассмотреть что-либо было невозможно, да мне и не хотелось.
Служитель быстрым движением защелкнул на запястье холодный металл брачных браслетов. Замочки исчезли с тихим щелчком. Помолвка. Великий момент.
Сам обряд пролетел мимо меня. Голос служителя был монотонным, как гудение магического двигателя. Я отключился, уйдя в себя, в ту самую спрессованную ярость, которая никуда не делась.
Выдернула меня обратно лишь ослепительная вспышка и звон, от которого заложило уши. Браслет испарился, а на коже остался причудливый узор – та самая царская печать на моей несвободе. Зато за дар можно больше не опасаться.
«Магия благословила ваш союз. Ваши дети будут очень сильными магами», – прошептал служитель и растворился в темноте. Дети? Отлично. Подрастут – будет у нас команда. Мечта, а не жизнь.
Нас вывели не в общий зал, а в небольшую, ярко освещённую комнату. Для «первых мгновений новой жизни наедине». Очередная слащавая традиция, рассчитанная на влюбленных болванов.
И вот тогда, при ярком свете, я наконец разглядел ту, что получил по разнарядке от государства.
Передо мной стояла не изнеженная аристократка, не бледный дрожащий цветочек. Это была женщина в камуфляже, с плечами бойца и стойкой, говорящей о привычке к рукопашной. На ногах – грубые военные берцы на толстой подошве. Лицо… симпатичное, с сильными чертами и лёгкой горбинкой на носу, глаза серые, жесткие, темно-русые волосы скручены в удобный пучок на затылке.
Наши взгляды встретились. Я не увидел ни страха, ни интереса, ни признания – ничего. Её взгляд скользнул по моей фигуре в дорогом костюме с таким скучающим, отстраненным безразличием, будто она смотрела на стену.
«Привет, красавчик. Хорошо, что мы разобрались с этой проблемой. Надеюсь, больше не увидимся. Ну мне пора. Пока!»
Мимолётно отметил: голос – грудной, низкий, приятный.
Она развернулась и вышла. Четкий стук берцов по мрамору коридора, хлопок двери вдалеке. Быстро. Эффективно. Без лишних слов.
Я остался стоять один, как дурак. В этой ярко освещённой комнате. Зашибись. Вот это начало семейной жизни!
Гнев куда-то ушел. Испарился. Его место заняла оглушительная, полная растерянность.
Это же именно то, чего я хотел, да? Чтобы меня не дергали, чтобы жить отдельно, чтобы не мешала. Она всего лишь… опередила меня. Озвучила мой план. Так почему же это так задело?
Я машинально потёр пальцами проявившийся на запястье брачный узор. Как так случилось, что я… неинтересен? Я понял, что для неё брак – формальность, пункт в её списке дел, который можно вычеркнуть и забыть.
Всю дорогу готовился к сопротивлению, к переговорам, к возможной борьбе за свой покой. Я был готов к войне, а она просто капитулировала. Нет, даже не так – она не стала занимать территорию, которую я так яростно собирался оборонять. Прошла мимо, даже не заметив моих укреплений.
Это било по самолюбию. Глупо, но я привык, что на меня смотрят – с восхищением, страхом, ненавистью, но чтобы вот так… с полным, искренним безразличием? Никогда.
Всё пошло не так, как я планировал. Как теперь с этим быть, ещё не понял.
Медленно повернулся и вышел из комнаты. В голове стучал один-единственный вопрос, на который у меня не было ответа.
«И как меня угораздило?»
***
Тера Ева Батина (в девичестве – Громова).
Ну, вот и всё. Брачная татуировка получена, дар стабилизирован. Отчиталась – и свободна.
Обряд. Браслеты. Вспышки. Если верить романам, должна была почувствовать трепет, искорки – хоть что-то. Врут книжки – ничего не было. Как и ожидалось.
«Дети будут сильными магами». Какие дети? У меня на плацу двадцать «детей», которые без меня пропадут. Вот моя реальность и мой главный долг.
При свете наконец разглядела мужа. Да… Красивый. Одет с иголочки, костюм дорогой, фигура спортивная… Военный, чувствуется. В прошлом. Сейчас от него пахнет только самовлюбленностью и деньгами. Привык на гражданке, что девушки тают от одного взгляда. Помани – любая побежит, а уж про храм и говорить не стоит.
Короче, не моя тема. Чистейшее недоумение на его лице доставило мне истинное наслаждение.
Ждал, что я буду лежать у твоих ног? Нет, милый мой, нет. Не дождешься.
Такого «счастья» мне не нужно. У меня есть работа, которая имеет значение.
Пока, красавчик. Мне пора.
Я развернулась и вышла, четко отбивая шаг берцами. Спину сверлил полный растерянности взгляд. И пусть. Сыграла свою роль в этом фарсе и свободна. Никаких ожиданий, никаких претензий. Он мне даже должен быть благодарен. Столько нервов мужику сэкономлю.
