Kitabı oxu: «Нотная вакханалия»
Нотная вакханалия
музыкальная сатирическая фантасмагория
«Наступить на горло собственной песне — это конец.
Наступить на песню собственного горла —
это начало новой песни».
М. Ласковая
Пролог
Вопреки законам волшебных историй, в сказочном музыкальном королевстве Нотландия всё шло наперекосяк. Вразрез со здравым смыслом местные знаки то спорили, то выдвигали абсурдные идеи, то влюблялись, а порой и вовсе спотыкались о пять параллельных полос своего тесного мира. В центре этого творческого беспорядка обитали Ноты, Ключи, Интервалы и мудрая Пауза — философ и убеждённая молчунья, которая знала обо всех всё, но изрекала что-то лишь в исключительных случаях. Об остальных персонажах я пока умолчу, чтобы не раскрывать секреты раньше времени. Глава Нотного Стана — бессменный старик с длинными завитушками и скрипучим голосом — Скрипичный Ключ важно восседал на троне, оседлав вторую линейку. Его вечное ворчание на перегруженные партии всем изрядно поднадоело, но подданным приходилось терпеть: начальство не выбирают. Его сосед, не менее коронованный коллега Басовый Ключ, был толстым, угрюмым и самовлюблённым типом. Венчали его голову две чрезвычайно важные точки. Посовещавшись со Скрипичным Ключом, он поправил на голове венец и загудел так низко, что весь нотный стан завибрировал:
— Нотландия созрела для перемен. Готовьтесь! Хватит этой полифонической анархии! Мы
поглотим малый регистр, приватизируем первую октаву и создадим новый союз — «ФаСоль Инкорпорейтед»!
Подумав, он важно добавил:
— Без меня вся глубина музыки у вас ушла бы ко дну.

Подданные ахнули.
— Союз?! С кем, с этой упитанной улиткой? С этим занудливым Фауном? — первой не выдержала импульсивная Си, всегда склонная к драме.
В соседнем же такте происходил жгучий спор и раздел территорий. Острые, угловатые Диезы, напоминающие хэштеги на пенсии (из-за сильного перекоса), и мягкие Бемоли, похожие на усохшие иглы с пузиком, возникли в первых рядах с транспарантами в руках и решительно провозгласили:— Мы с Диезией — за повышение тональности!
— А мы с Бемольдом — за мягкие модуляции!
Пока наверху делили власть, в глубине партитуры зрела иная интрига, о которой вскоре заговорили на каждой линейке: Ре влюбилась в Бекара.
— Вы слышали? Вы слышали?! — трещала над ухом каждого, до кого могла дотянуться, неугомонная и шустрая нота Соль.
Она скакала по линейкам, как по ступенькам, рассыпая вокруг себя суетливые шестнадцатые ноты, как шелуху от семечек.
— Ре влюбилась! И в кого вы бы думали? В рыцаря без тональности! Он же гол как сокол! Подруги, он же ей всю жизнь перечеркнёт!
Но Ре не слушала сплетен. Она обожала способность Бекара одним движением отменять указы зарвавшихся Ключей и гордилась своим свободолюбивым рыцарем. Он возвращал всё к первозданной чистоте. Пока Ключи строили козни, Бекар просто объявлял амнистию. Впрочем, среди приземлённых подруг-нот её любовь к мятежнику понимания не находила.
Часть I
Перебои с гармонией
С утра в Нотландии было неспокойно. Внезапно тактовая черта медленно раздвинулась в стороны, словно театральный занавес. За ней открылся гигантский амфитеатр. Линейки нотного стана вздыбились уступами. На них шумел, спорил и толпился разношёрстный нотный народ. Атмосфера накалилась до предела. Готовилось общее собрание — Большой Квартсекстаккорд. На второй линейке спешно распевалась нота Соль. Да так, что её соседи затыкали уши. Нота Си, выглянув из-за спины ноты Ля, возмутилась:
— Соль, ты орёшь, как раненая утка, зовущая на помощь стаю. Пощади мои уши!
Её поддержал Ля-Бемоль:
— Не позорь меня, соседка. Могут же на меня подумать. Распугаешь своим пением петухов в курятнике. И ведь сколько раз повторять, что звук надо тянуть, а не сигналить о бедствии.
— Меня сбил с толку твой диссонанс, Ля-бемоль! Я не виновата!
А в это время До-минор в своём углу привычно бубнил о тщете сущего:
— Какой смысл в импровизации, если любой аккорд всё равно банально и скучно разрешится в тонику? А если ещё и в мажорную?!
— Ох, началось! — вздохнула сентиментальная Ми, пытаясь пробиться сквозь утреннюю какофонию к кофейному такту.
Тем временем на Большой Квартсекстаккорд — общее собрание — стекался весь нотный народ. Каждый тащил с собой воз и маленькую тележку важных мнений.
— Объявление! — провозгласил Басовый Ключ, роняя капли тональности мимо линеек. —
С завтрашнего дня любые миграции, а также переходы в случайные диезы и бемоли караются лишением штилей! Заявки на модуляцию будут рассматриваться в порядке живой очереди.
— Возмутительно! — вскрикнул юный До-бемоль, ещё хмельной от вчерашнего джем-сейшна. — В новой тональности я звучу куда благороднее! Я уже почти Си и не собираюсь возвращаться в это унылое болото!
От волнения его гитара, которую он случайно задел пальцами, издала плавающий рок-блюзовый рифф. Контрабас на заднем плане солидарно прожужжал, как шмель в пустой бочке.
— Почти — не считается, — процедила Пауза, отлипая от стены. — Статусы разные, а суть одна. А мне так всё равно, где молчать.

Пауза прервала медитацию и, сохраняя позу лотоса, зависла в воздухе. От Паузы распространилась мощная неоновая волна, принявшая форму жирного чёрного кирпичика, и накрыла зал. Её вибрация тишины была настолько выразительной, что даже Контрабас на миг притих, перестав жужжать.
— Ну вот и молчи себе, не лезь поперёк батьки в пекло! — огрызнулся До-бемоль.
— Невелика птица, — поддержала Паузу язвительная Терция. — Покрутись ещё в До-бемоле, поднаберись опыта. Тебе полезно.
Вперёд выступила Квинта — амбициозная натура с замашками лидера. Она решительно отшвырнула свою гармонь, которую по неопытности приняла за баян судьбы, и звонко провозгласила:
— Я тоже против застоя! Долой затёртые лады! Я — за движение и экспрессию. Ради новых возможностей я готова даже постоять в неудобной позиции... — пафосно заявила она и, косясь на Скрипичный Ключ, на всякий случай добавила:
— ...Какое-то время.
— Легко вам говорить, — буркнула Секунда. — Вы когда-нибудь пробовали быть второй ступенью в ля-бемоль миноре? Для порядочного интервала это не жизнь, а сплошное унижение!
— А меня вчера втиснули между Ре и Ми! — пожаловалась обиженная Фа-дубль бемоль, выкатывая глаза и кося их к переносице. — Да ещё и в какой-то авангардной сомнительной последовательности. А в ответ на мой вопрос «Зачем такие завихры?», ответили, что для сохранения музыкальной формы. Я теперь вообще не понимаю, кто я. У меня кризис самоидентификации!
— Ты — несчастная жертва полутональности, — ехидно ухмыльнулась Терция. — Тебе к мастеру по модуляциям пора, нервишки подлечить.
— Ага! — прыснула нота До-диез, — особенно когда на личной жизни поставлен жирный дубль Бемоль.
Сзади раздался ироничный смешок. Раздвигая ноты, на переднем плане возник Тритон в потёртой кожаной куртке и солнцезащитных очках. Закинув ноги на тактовую черту, этот местный возмутитель спокойствия решил выразить своё «фи» всем и сразу.
— Друзья, — развязно протянул он, покачиваясь в ритме блюза. — А может, ну его, этот порядок? Давайте устроим джаз! Без правил и без тактов. Сплошное свободное скольжение и синкопы! Ну? Кто смелый? Я поддержу.
Pulsuz fraqment bitdi.