Kitabı oxu: «Два понедельника»

«ДВА ПОНЕДЕЛЬНИКА»

Записки той, что однажды по-настоящему полюбила.

О моей любви.

Любви,

За светом которой иду,

Той самой, что

Невозможно забыть.

Записка-пролог

Здравствуй, мой друг.

Мой, из ниоткуда взявшийся, читатель.

У приличных опытных авторов принято что-то писать перед самим писательством.

Ну, и я напишу перед написанным.

Не спрашивай меня, почему я решила, что тоже к ним отношусь. Просто решила и всё.

Кто-то скажет: «Очередные сопли».

Кто-то: «Сопли очередные».

Я же скажу: в этих строках - любовь.

В них каждый, кто однажды по-настоящему полюбил.

И каждой из них я обнимаю каждого.

Кто я такая и для кого это всё?

Я – Мэг Болдырева, в простонародье Маргарита, с такой же фамилией.

Я – бизнес-тренер и препод в ВУЗе, с недавних пор веду небольшой блог о коммуникации и силе слова.

Я обожаю своё ремесло. Я обожаю писать и говорить.

И теперь я обожаю собственную смелость (или глупость) попытаться опубликовать свои записки в широком поле.

Они – одна большая, о моей большой любви.

О такой, которая действительно стоила каждой минуты писания, сомнения и страха.

«Кому это вообще нужно?»

«А если у меня не получится?»

«Кто я такая, чтобы?!»

Ты не думай, мой друг.

Я – на адекватном, и эти и многие другие тревожные вопросы я себе задавала.

Несколько раз.

Я просто верю.

Потому что знаю, с какой любовью, каким теплом и светом я их писала.

Я писала для той, что:

Любит.

До сих пор любит.

Обрела.

Потеряла.

Обрела, и потеряла.

Обрела, потеряв.

Для той, что верит и знает: любви в её жизни место всё еще есть. Она сама и есть – любовь.

Если тебе близко – держи, включай анахату¹* и читай.

Если нет - ну, на нет и суда нет, хороший вкус – дело такоооууее!

Шучу, конечно.

Просто передай тогда по цепочке тому, кому это может быть важно.

Я почему-то и в то, что они найдутся, верю.

Если к нам присоединятся мужичины – чёрт его знает, чё с этим делать, но мысль заманчивая.

Ну и, разумеется, я писала для Того, о ком эти записки.

Ими я скажу то, что не успела.

Ими я повторю то, что успела сказать.

Ими я освобожусь и отпущу Тебя.

Мы были вместе где-то примерно «два понедельника».

Но еще никогда я не чувствовала любовь так, как с Тобой.

Ваша Мэг, Спикер, пишущий блогер, а теперь еще и писатель, типа.

Надеюсь.

Счастье!

Первый понедельник

Записка «Просто быть»

Я привыкла всё время что-то доказывать. Я выросла в любящей и балующей меня семье, но всё равно нужно было доказывать. На учёбе, в спорте, в быту, везде. Сегодня я бы назвала это, скорее, дисциплиной, но это не точно. Меня безмерно любили, и родителей с психологом я не прорабатываю. Но «доказательная база» по-прежнему иногда со мной в одной комнате.

Родители ушли рано – мне было 13 и 16 лет. Эти потери дважды заставили меня, и без того не по годам взрослую девочку, повзрослеть ещё раньше и быстрее, чем я вообще планировала. И продолжить чётокомуто доказывать ещё более истово.

Потери не просто делают из тебя железяку. Они катком укатывают убеждения из серии «У тебя есть только ты, и рассчитывать ты можешь и должна только на себя». И, как говорила мама Рудика, «Чтобы что-то заслужить, нужно заработать». Ну, я и продолжила. Выходила на соревнования с бронхитом, училась с соплями, да и подрабатывать начала уже в школе, чё время было терять. Ну, а уж когда полноценно работать вышла апосля института - так вообще было не остановить сперва!

И я, кстати, не жалуюсь и не гундю. Трудится и работать я и сейчас люблю, просто уже фильтрую и знаю, когда нужно дать своей анахате отдышаться и перевести анахаточный дух.

Шло время. Я вышла замуж. Надо сказать, осознанно, по любви и с трезвой головой. Я любила, но сначала, скорее, была той, кто позволял себя любить. И мы вполне себе неплохо прожили вполне себе неплохие 5 лет. А потом один из нас укрепился в вере, что своё нашёл и расслабил булки доверия, а другой эти булки сжёг, дочерна. Полгода, в течение которых мой брак рушился, превратили меня из тотально уверенной в себе королевишны в замученную, вечно доказывающую, что её можно и есть, за что любить, Жэнщину (С тошнотворной такой интонацией произноси). Когда ты долго пытаешься понять, что же не так, а тебе упорно твердят, что всё супер - ты именно ею и становишься.

И нет бы, отпустить сразу то, что само отваливалось.

Нееееетууут!

Хорошие, удобные и доказывающие семейные девочки так быстро не сдаются. Они еще немноооожечко подоказывают комуточёто, что всё еще можно спасти – а вот когда будут буквально загибаться на полу от боли, тогда, может, и остановятся.

Нет. Нельзя так. И не нужно.

Но и одновременно было нужно. Для того, чтобы и ото дна оттолкнуться, и из зоны комфорта выйти (кстати, у Вас билета В НЕЁ не найдётся?!), ну, и вот проработать все клише, которые в эту тему подходят.

Развод. И слава Богу, как покажет дальше жизнь.

Пройдёт всего несколько месяцев. Ещё не полностью выдохнув, но уже чуть ровнее дыша, я чётко осознаю и уверенно произнесу фразу «Нет, возврата взад точно нет, с меня довольно».

Я всегда верила в то, что пространство нас слышит – видимо я была действительно убедительна (Как сформулировала, да? Стихи, ёпта!).

Спустя 4 дня в моей жизни появишься Ты.

А я ведь давала себе минимум год на «душевную реабилитацию».

Но я уверена, что Бог и Вселенная видели, как мне было больно до этого. И ничем другим такое скорое Твое появление в моей жизни я объяснить не могу.

Кто-то скажет: «Он просто спас её».

Но ты меня не спасал.

Принцесса снова спасла себя сама. А ты просто напомнил мне о том, что я - она и есть.

В следующий понедельник мы отправимся пить кофе.

Удивительно, да, что это буквально этот день недели?!

Впрочем, ничего удивительного тут и нет.

Вру.

Удивительным было всё. Поэтому и пишу.

Помню, как адово натерла ноги босоножками и, скрипя гламурно-каблучным сердцем, напялила на встречу с тобой ужасные бежевые подкрадули. А ты тогда сказал, что можно было и в моих домашних тапках-единорогах пойти.

Подруги спросят меня в тот день: «Ну, чё, ну, чё?! А он чё? А ты чё?!»

А я не знала, ЧЁ ответить. Не потому, что было нечего, а потому что впервые в жизни мне не нужно было формулировать. Не нужно было подбирать слова так, чтобы звучало «правильно», «достаточно», «достойно». Впервые мне хотелось просто молчать и улыбаться.

И я молчала.

И улыбалась.

И это было больше, чем все мои формулировки за последние скоката лет.

Потому что я, как мы уже выяснили, долго доказывала то, что доказательств никогда и не требовало. Меня поймет только та, что встречала того, с кем можно было надеть ужасные бежевые тапки вместо каблуков и видеть в глазах, что ты самая роскошная в этот момент. И я сейчас совсем не про обувь. В тот день я впервые услышу от тебя «Тебе ничего не нужно делать. Просто будь и улыбайся». В тот первый понедельник я начну понимать, что что-то со мной происходит.

Что-то, что спустя время я назову именно такой любовью.

Что-то, что убедит меня в моей же собственной смелости (или всё-таки глупости), что я имею право об этом написать.

Мы сидели в кофейне и говорили так, словно мы и правда были знакомы уже примерно тысячу лет (да, меня бы пару лет назад тоже начало укачивать от такой формулировки, мой друг, но теперь я ЗНАЮ, о чем говорю. И мне это было даровано ощутить в полной мере).

Как же Вам объяснить-то, каково это?!

Отбой, я передумала. Я продолжаю писать и верить, что вы буквально тоже анахатой или чем-то другим, на свое усмотрение, почувствуете, о чём я.

Ты не спрашивал про развод. Не спрашивал, «что случилось» и «кто виноват». Ты вообще не копал. Ты просто смотрел на меня так, как будто тебе давно всё ясно.

А мне — пока ещё ясно не было.

Ясной была только одна мысль: мне хорошо.