Kitabı oxu: «Спорим, я влюблю Босса?»
Спорим, я влюблю босса?
Глава 1
Каждое утро Зоя Ермакова заходила в офис сети отелей «Атлант» и первым делом смотрела на дверь кабинета Арсения Борисовича Громова. Она знала: он появляется ровно в 9:07. Сначала слышно, как бесшумно открываются двери лифта — она научилась различать этот звук среди десятка других. Потом шаги. Тяжёлые, уверенные, ритмичные. Его шаги она узнавала даже в шумном холле.
Она никогда не поднимала глаз, когда он проходил мимо её стола. Смотрела в монитор, делала вид, что печатает, но краем глаза видела его профиль — прямой нос, чёткую линию скул, лёгкую щетину, появлявшуюся к вечеру и делающую его ещё более живым, более настоящим. Сердце начинало биться быстрее, а внутри разливалась тёплая, тягучая истома, от которой хотелось спрятаться под стол.
На совещаниях она не могла оторвать от него взгляда. Он стоял у белой доски, закатывал рукав дорогой рубашки до локтя, и она разглядывала татуировку на его предплечье — сложный узор, похожий на древний оберег. Зоя придумала ему историю: может, он сделал её в честь первой любви? Или чтобы защититься от неудач? Она могла фантазировать часами, глядя на его кисти — длинные пальцы, сжимающие маркер, вены, выступающие на тыльной стороне ладони.
Ей казалось, что даже его руки говорят: «Я всё контролирую».
Она знала, что он идеален. Слишком идеален. И поэтому — недосягаем. Как луна. Как звезда. Как что-то прекрасное, на что можно смотреть только издалека, не смея прикоснуться.
Но иногда она прикасалась. Случайно. И каждый раз это заканчивалось катастрофой.
* * *
Зоя вела тайный список в телефоне, в заметках под названием «Нелепости». Туда она записывала свои самые позорные моменты, чтобы потом перечитывать и краснеть от стыда в одиночестве.
12 мая. Разбила кофе о его стол. Он посмотрел на меня так, будто я сломала систему отопления всего города. Я стояла мокрая, рубашка прилипла к груди, и я пыталась вытереть бумаги, но только размазывала кофе по его заметкам. Он вздохнул. Тяжело. Я умерла.
27 августа. Лифт. Я выходила из его кабинета и врезалась в дверь. Забыла, что она раздвижная. Арсений Борисович поднял бровь. Я сказала: «Тренирую меткость». Он молчал три секунды. Потом выдавил: «Ермакова, дверь не враг». Я ушла и плакала в туалете двадцать минут.
3 ноября. Презентация. Я забыла переключить экран с рабочего стола на презентацию. На проекторе повисла моя открытая вкладка — поисковик с запросом «как понять, что ты нравишься начальнику». Я заметила это только когда он обернулся и посмотрел на экран. А потом на меня. Я нажала «выход» без сохранения. Он отвернулся. Я хотела провалиться сквозь землю.
Самым страшным было то, что Арсений Борисович никогда не повышал голос. Он просто смотрел. Долго. С лёгким наклоном головы. И в этом взгляде читалось: «Я знаю, что ты глупая. Я принимаю это. Но меня это раздражает». И это было хуже любого крика.
* * *
Вчера случилось самое ужасное.
Зоя перепутала папки. Вместо «Договоры с китайской делегацией» она отправила ему на подпись черновик внутренней служебной записки об уборщицах. Речь шла о миллионном контракте. Китайцы ждали уже час. А в папке были графики уборки номеров и списки моющих средств.
Он вызвал её в кабинет. Она шла, дрожа так, что тряслись колени. Переступила порог, и он стоял у окна — спиной к ней. Обернулся. Лицо ледяное. Глаза узкие.
— Ермакова, ты понимаешь, что мы потеряем сделку? — спросил он. Голос низкий, ползучий, как змея по песку.
— Я… я не хотела…
— Ты не хотела, — медленно повторил он. — А кто хотел? Кто вообще в этом отделе думает? Ты работаешь у меня три года, и я до сих пор сомневаюсь, есть ли у тебя мозг.
Зоя смотрела в пол. Слёзы подкатывали к горлу, но она сдерживалась. Она так любила его. Любила каждую морщинку у глаз, каждый холодный взгляд. И от этого было больно вдвойне. Она не смела поднять на него глаза.
— Завтра мы летим в Сочи, — сказал он. — Лично. Ты поедешь со мной. Будешь исправлять.
— Я не могу, — прошептала она.
— Мне плевать. Завтра вечером частный самолёт ждёт. Скажи спасибо, что я тебя не уволил. Ещё одна такая ошибка — и ты полетишь не в Сочи, а на биржу труда.
Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Зоя выбежала. Она не видела коридора, не видела Лику, которая ехидно ухмылялась у двери. Забежала в туалет, заперлась в кабинке и разрыдалась в голос.
Она не понимала, от чего плачет. От унижения? От обиды? От того, что он никогда — никогда! — не посмотрит на неё как на женщину? Или оттого, что Лика — красивая, наглая, идеальная — смеётся над ней каждый день? Домой она ехала с красными глазами. Небо за окном казалось грязным и чужим.
* * *
Дома она нашла книгу.
Старую, без обложки, с жёлтыми страницами. Она лежала в коробке с бабушкиными вещами, которые Зоя так и не разобрала после её смерти. На первой странице было написано от руки: «Тем, кто боится быть собой».
Зоя села на пол в гостиной и начала читать. Там была история про обычную девушку — кассиршу, которую все считали серой и тупой. Но однажды она встретила наглого богатого клиента и начала ему отвечать.
«— Ты думаешь, я боюсь тебя? — усмехнулась она. — Ты просто человек. С руками, ногами и одним большим самомнением. Я видела страшнее. — И что же тебя пугает? — Скука. А ты, дорогой, очень скучный. Он замолчал. Впервые в жизни ему нечего было сказать. Она отвернулась и спокойно заварила себе чай, даже не предложив ему ни глотка».
Зоя читала до полуночи. Смеялась вслух, поджимала ноги под себя, удивлялась, как легко героиня отшивает этого надменного придурка. Когда книга закончилась, Зоя закрыла её, посмотрела в потолок и сказала вслух:
— Вот бы и я смогла так. Ответить ему. Полюбить себя так, чтобы не бояться его. И чтобы он увидел меня.
Она положила книгу на тумбочку и провалилась в сон без сновидений.
* * *
Утром Зоя проснулась и не узнала себя.
Ей хотелось петь. Она встала, подошла к зеркалу — всё те же очки, тот же пучок, те же мешки под глазами (читала до двух ночи). Но внутри… внутри было солнечно. Как будто кто-то включил свет в давно тёмной комнате.
Она надела тот же свитер. Те же джинсы. Но шла на работу не как на казнь. Перепрыгивала через лужи, улыбалась ветру, и в голове крутилась мелодия, которую она не могла узнать.
В офисе она первым делом пошла к кофейной стойке. Налила себе американо, сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по груди. Она улыбнулась своим мыслям, не замечая, как смотрит на дверь кабинета Арсения Борисовича.
— Ты чего светишься? — раздался голос за спиной.
Зоя обернулась. Лика Морозова, идеальная секретарша, стояла с чашкой зелёного чая и прищуренно смотрела на неё. Рядом переминались Таня и Рита — её верные подружки, вторая смена.
— Неужели думаешь, что он заметит тебя, даже если вы останетесь на необитаемом острове? — продолжила Лика, и девушки за ней тихо засмеялись.
Зоя смотрела на неё. И вдруг, сама не зная откуда, выпалила:
— А почему ему не заметить меня?
Лика перестала улыбаться.
— Что?
— Я спрашиваю, почему ему не заметить меня? — повторила Зоя, глядя на неё в упор.
Таня поперхнулась кофе. Рита открыла рот.
— Ты это серьёзно? — выдавила Лика.
— Ну да. А почему вы смеётесь?
Лика облизала губы. Она не привыкла, что Зоя отвечает. Она привыкла, что Зоя краснеет и прячет глаза. А тут — эта спокойная улыбка, этот ровный взгляд.
— Давай поспорим, — вдруг сказала Лика. — Если вы переспите…
— Это слишком, — перебила Зоя, и сама удивилась своей наглости. — Давай по-другому. Если он подарит мне что-то — ты проиграла.
— Хорошо, — протянула Лика. — А если проиграешь ты?
— Я согласна на любое твоё условие.
— Тогда… — Лика улыбнулась. — Если он не подарит тебе ничего за всю поездку, ты уволишься. Сама. Напишешь заявление.
Таня и Рита переглянулись.
— Идёт, — сказала Зоя и протянула руку. — Но если кто-то проговорится и он узнает о споре — он отменяется. Иначе нечестно.
Лика сжала её ладонь. Сталь в сталь.
— Хорошо. Можно подумать, у тебя что-то выйдет.
— Вот и посмотрим, — Зоя сделала глоток кофе. — Мне даже стало интересно.
Она развернулась и пошла к своему столу.
* * *
Она шла, и каждый шаг давался ей с трудом. Не потому что ноги не слушались — нет, они двигались легко и упруго. Проблема была в голове. Внутри неё царил хаос. Мысли метались, как перепуганные птицы в закрытой комнате, и каждая из них билась о стенку с криком: «Что ты сделала? Ты совсем с ума сошла? Это же Лика! Лика Морозова — стерва, которая съест тебя на завтрак, не прожевав! Как ты вообще додумалась связаться с ней?!»
Зоя плюхнулась на стул, схватила кружку с остывшим кофе и сделала большой глоток. Горький, тёплый, он хоть немного приземлил её обратно на землю. Она уставилась в монитор, но вместо рабочего стола видела лицо Лики — её прищуренные глаза, её победную улыбку, идеальный маникюр, которым она так и норовила ткнуть Зою в плечо.
— Господи, — прошептала она себе под нос. — Зачем я согласилась? Зачем вообще открыла рот?
Она закрыла глаза и прокрутила в голове разговор. Всё началось с того, что Лика подошла к ней у кулера. Сказала что-то колкое. Обычно Зоя краснела, отводила взгляд, бормотала что-то невнятное и уходила. Но сегодня она ответила. Спокойно. С улыбкой. И вызовом в голосе. Откуда это взялось?
Она снова вспомнила книгу. Ту самую, старую, с жёлтыми страницами. Героиня там была смелой, острой на язык, умела осаживать наглых выскочек. И она выглядела свободной. Зоя тогда зачиталась, засмеялась вслух, подумала: «Вот бы я могла так». А теперь — могла. Словно героиня книги переселилась в неё на время и говорила её ртом.
— Это всё книга, — прошептала Зоя. — Вот это чёртово проклятие… или благословение. Пока не разберусь.
Но мысль о книге сменилась другой, более насущной. Пари. Она заключила с Ликой пари. Серьёзное, дурацкое, невозможное пари. Арсений Борисович должен подарить ей что-то за поездку. Что угодно. Цветок, шоколадку, сувенир из Сочи. И тогда она выиграет. Если нет — уволится.
Зоя упёрлась локтями в стол и закрыла лицо руками.
— Идиотка, — выдохнула она в ладони. — Ты идиотка, Зоя Ермакова. Он даже имени твоего не помнит. Он смотрит на тебя как на пустое место. Как ты заставишь его что-то купить? Он же не будет тебе цветы дарить. Он тебя терпеть не может после того, как ты испортила сделку. Он вообще не видит в тебе женщину!
Она подняла голову и посмотрела на дверь кабинета Арсения Борисовича. Та была закрыта. За ней — он. Холодный, недосягаемый, идеальный. Каждое утро Зоя смотрела на эту дверь и представляла, как он сидит там, закинув ногу на ногу, листая документы, нахмурив брови. Как он поправляет галстук. Как наливает себе виски в хрустальный стакан, когда рабочий день заканчивается. Она знала все его привычки. Все взгляды. Все интонации. Но она понятия не имела, что ему нравится. Что он вообще способен дарить женщинам цветы? Или он из тех, кто считает, что «женщина должна быть счастлива уже тем, что он на неё смотрит»?
Зоя закусила губу.
— Ладно, — сказала она себе тихо. — Давай подумаем рационально. Что я могу сделать? Как заставить его мне что-то подарить?
Она начала перебирать варианты в голове, как спички в коробке.
Первый — прямо попросить. «Арсений Борисович, купите мне, пожалуйста, сувенир». Нет. Провал. Он посмотрит на неё как на сумасшедшую и скажет: «Ермакова, ты работаешь, а не на экскурсии».
Второй — забыть кошелёк в гостинице, одолжить у неё деньги, а потом вернуть с процентами — в виде подарка. Слишком сложно. Он идеальный, у него всё под контролем.
Третий — устроить так, чтобы он сам захотел ей что-то подарить. Здесь уже интереснее. Можно быть милой. Делать комплименты. Можно… Зоя покраснела от собственных мыслей. Можно флиртовать. Но как? Она никогда не флиртовала. Она смотрела на мужчин испуганными глазами, как оленёнок на фары.
А четвёртый… четвёртый был самым безумным. Зоя вспомнила сцену из книги. Там героиня, когда герой зашёл к ней в кассу, улыбнулась и сказала: «У тебя красивые глаза. Жаль, что ты это знаешь и пользуешься». Герой тогда растерялся и купил у неё весь магазин.
Зоя усмехнулась.
— Мне что, тоже сказать ему про глаза? — прошептала она. — Он же меня уволит. Или… или нет?
Она снова посмотрела на дверь кабинета. И внутри неё что-то дрогнуло. Не страх. Азарт. Зоя улыбнулась, сама не веря в то, что делает. Она открыла блокнот и написала на первой странице:
«Способ №1. Сказать комплимент, от которого он растеряется. И посмотреть, что будет».
Она посмотрела на надпись и хмыкнула. На Литнете книги часто начинаются с того, что героиня становится смелой. Но чтобы она, Зоя Ермакова, серая офисная мышь, решила флиртовать с собственным боссом, который считает её тупой… это было сродни прыжку с парашютом без инструкции.
И всё же она решилась.
— Это просто пари, — шепнула себе. — Просто игра. Я не собираюсь в него влюбляться. Я просто выиграю у Лики и докажу ей, что я не тряпка.
Она выдохнула, поправила очки и открыла ноутбук. Работа ждала. Но в голове уже крутились планы. Самые безумные, идиотские, нелепые планы о том, как влюбить в себя мужчину, который даже не замечает её существования.
И, как ни странно, это было весело.
* * *
Через час Зоя собралась с духом.
Она подошла к кабинету Арсения Борисовича с распечатанными документами. Сердце колотилось где-то в горле, но она сделала глубокий вдох и постучала.
— Войдите.
Она вошла. Он сидел за столом, что-то печатал, даже не подняв головы.
— Арсений Борисович, я принесла исправленные отчёты по Сочи, — сказала она ровным голосом, стараясь не дрожать.
— Положи на край, — бросил он, не отрываясь от экрана.
Зоя положила папку. И замерла. Она смотрела на него. На его опущенную голову, на тёмные волосы с лёгкой сединой на висках, на его руки, печатающие что-то с невероятной скоростью. И внутри неё что-то щёлкнуло. Словно та самая героиня из книги взяла управление на себя.
— Арсений Борисович, — сказала она неожиданно громко.
Он поднял глаза. В них было удивление и лёгкое раздражение.
— Что?
Зоя улыбнулась. Не растерянно, не заискивающе, а легко, игриво, как будто они не начальник и подчиненная, а старые знакомые за бокалом вина.
— У вас красивые глаза, — сказала она. — Жаль, что вы это знаете и постоянно пользуетесь.
Он замер. Его пальцы перестали печатать. Он смотрел на неё с таким выражением, которое Зоя видела впервые за три года. Растерянность. Лёгкий шок. И… интерес? Кажется, он даже не знал, как реагировать.
— Ермакова, — медленно сказал он, — ты в порядке?
— В полном, — ответила она, развернулась и вышла из кабинета, чувствуя спиной его взгляд.
Закрыв дверь, она прислонилась к стене и прикрыла глаза. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Она сделала это. Она реально сделала это. Сказала комплимент своему ледяному боссу и оставила его с открытым ртом.
И внутри, где-то глубоко, росло странное чувство. Восторг. Азарт. И предвкушение — что же будет дальше.
— Так, — прошептала она себе под нос. — Способ номер один — проверка пройдена. Осталось только выиграть пари и не влюбиться по-настоящему.
Она открыла блокнот и под первой записью дописала:
«Пункт 2: повторить. И посмотреть, не купит ли он мне шоколадку».
И, улыбнувшись, Зоя пошла к своему столу.
Глава 2
Частный самолёт оказался маленьким. Очень маленьким. Настолько, что Зоя, войдя внутрь, едва не стукнулась головой о потолок и подумала: «Господи, здесь даже развернуться негде. Если он сделает шаг в мою сторону, мы столкнёмся носами. А если я сделаю шаг в его сторону — мы столкнёмся опять носами. Это катастрофа».
Арсений Борисович уже сидел в кресле у иллюминатора, читал какой-то документ и даже не поднял головы, когда она появилась. Зоя замерла на пороге, чувствуя себя нашкодившей школьницей, которую вызвали к директору.
— Садись, — сказал он, не отрываясь от бумаг. — Не стой как памятник.
Зоя села в кресло напротив. Между ними был узкий проход, который больше походил на щель. Она пристегнула ремень и уставилась в иллюминатор, делая вид, что рассматривает облака. На самом деле она краем глаза следила за ним. За его руками, которые перелистывали страницы. За его профилем. За тем, как он чуть нахмурился, читая какую-то строчку, и провёл пальцем по губам. Зоя сглотнула. Вот это было сексуально. Даже слишком.
Самолёт начал разгоняться, и Зоя вцепилась в подлокотники. Она не боялась летать, но сейчас внутри неё всё дрожало от напряжения. Она сидела в двух метрах от мужчины, в которого была влюблена три года, и понятия не имела, что ему сказать. Книга подсказывала быть смелой, но конкретных инструкций не давала.
— Ермакова, — вдруг сказал он, и она вздрогнула.
— Да?
— Ты взяла документы по Сочи?
— Да, — ответила она и полезла в сумку. — Вот они…
Она протянула папку, но ремень безопасности был слишком коротким, и она не дотянулась. Пришлось отстегнуться, податься вперёд и... она потеряла равновесие. Самолёт как раз вошёл в воздушную яму. Зоя наклонилась, папка выскользнула из рук, бумаги разлетелись по салону, а она сама, не удержавшись, упала прямо на колени Арсения Борисовича.
Тишина.
Зоя замерла, уткнувшись носом в его бедро. Она чувствовала запах его одеколона — дорогой, терпкий, с нотками кожи и цитруса. И тепло его тела, которое просачивалось сквозь ткань брюк. Ей казалось, что она сейчас умрёт.
— Ермакова, — раздался голос сверху. Сухой. Сдержанный. — Ты собираешься там остаться?
Она вскочила, как ошпаренная, и ударилась головой о подлокотник его кресла.
— Ай!
— Ты в порядке? — спросил он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на удивление.
— Да, да, отлично, — затараторила Зоя, пытаясь собрать бумаги. — Просто решила проверить мягкость ваших коленей. На случай, если придётся экстренно приземляться. Очень удобные колени, кстати. Рекомендую.
Она замолчала, осознав, что сказала. И покраснела до корней волос.
Арсений Борисович смотрел на неё с выражением лица, которое она не могла расшифровать. Он явно не знал, смеяться ему или вызывать психиатра.
— Ермакова, — сказал он медленно, — ты сегодня какая-то странная.
— Просто хорошее настроение, — выдавила она, наконец собрав бумаги и плюхнувшись обратно в кресло. — Скажите, а пилот умеет летать без турбулентности? А то мои колени всё ещё дрожат, и они не единственные, кто волнуется.
Он поднял бровь. Зоя поняла, что только что сказала «мои колени дрожат, и они не единственные, кто волнуется», и поняла, что это прозвучало как намёк на что-то совершенно другое. Она зажмурилась.
— Я хотела сказать, что у меня вообще-то колени от природы такие, — попыталась исправиться она. — Они всегда дрожат. Это моя суперспособность.
— Твоя суперспособность — создавать хаос там, где его быть не должно, — сказал он, но в голосе послышались нотки, которые Зоя никогда раньше не слышала. Кажется, он сдерживал улыбку.
«Так, — подумала Зоя, — он не злится. Он... смеётся надо мной? Или со мной? Неважно. Главное, что он не бросил меня на взлётной полосе».
Самолёт выровнялся, и она наконец смогла выдохнуть.
* * *
Через час полёта Зоя поняла, что умирает от голода. Она не завтракала, слишком волновалась, а теперь желудок издавал звуки, похожие на рычание медведя.
Арсений Борисович оторвался от документов и посмотрел на неё.
— Ты голодна?
— Нет, — соврала Зоя, и в этот момент её желудок издал такой звук, что пилот наверняка услышал его через закрытую дверь.
— Я закажу что-нибудь, — сказал он и нажал кнопку вызова стюардессы.
Когда принесли еду, Зоя поняла, что это тест на выживание. Маленький столик, узкое пространство, и она должна есть аккуратно, не расплескав суп на брюки начальника. Она взяла ложку, но руки всё ещё дрожали после того, как она упала на его колени. Ложка звякнула о край тарелки, и кусочек мяса отскочил и приземлился прямо в чашку с чаем Арсения Борисовича.
Он посмотрел на чай. Потом на неё.
— Это мясо решило искупаться, — сказала Зоя с максимально невозмутимым лицом. — Оно всегда мечтало поплавать в чае с бергамотом. Не лишайте его детской мечты.
Он посмотрел на неё три секунды. А потом уголки его губ дрогнули. Он действительно сдерживал улыбку.
— Ермакова, — сказал он, — ты не перестаёшь меня удивлять.
— Это моя вторая суперспособность, — ответила она и откусила кусочек хлеба, стараясь не смотреть на него.
Внутри неё всё пело. Она видела, как он улыбнулся. Правда улыбнулся! Прямо ей! За три года она видела его улыбку раз пять, и то на деловых переговорах. А сейчас он улыбнулся ей — неуклюжей, нелепой Зое, которая только что отправила мясо купаться в его чай.
Книга работала. Или это просто был случай? Зоя не знала, но ей нравилось это чувство. Легкость. Свобода. Азарт.
Она доела, вытерла губы салфеткой и сказала:
— Арсений Борисович, а вы любите сувениры? Я всегда покупаю магниты на холодильник. Они напоминают о путешествиях.
— Не особо, — ответил он.
— Жаль, — сказала она и загадочно улыбнулась. — А я обожаю. Особенно если они подаренные.
Она замолчала, давая ему переварить эту фразу. И, кажется, он переварил. Потому что он прищурился и посмотрел на неё с новым выражением. Интерес. Настороженность. И, кажется, лёгкое любопытство.
«Ага, — подумала Зоя, — крючок заброшен. Теперь осталось только ждать».
Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза и улыбнулась своим мыслям. Внутри неё звучал голос героини из книги: «Ты справишься, девочка. Он твой».
* * *
Когда они приземлились в Сочи, Зоя поняла, что это только начало. В аэропорту их встретил представитель отеля, который сообщил, что из-за ошибки в бронировании у них только один номер на двоих. С одной кроватью.
Арсений Борисович посмотрел на Зою. Зоя посмотрела на него. Она открыла рот, чтобы сказать что-то вроде «Я могу спать в коридоре», но изо рта вылетело:
— Ну надо же. Какая интересная ошибка бронирования. Особенно учитывая, что отель принадлежит вам, Арсений Борисович.
Он нахмурился. Его челюсть чуть заметно напряглась.
— Я позвоню, — сказал он и отошёл в сторону с телефоном.
Зоя стояла в вестибюле и смотрела на его спину. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что книга наблюдает за ней. И она знала, что это был идеальный момент, чтобы продолжить свою игру.
Она улыбнулась и прошептала себе под нос:
— Ну что ж, Зоя, ты хотела флирта? Ты его получила. Теперь вопрос: выживешь ли ты до утра?
Она подошла к стойке регистрации и, пока Арсений Борисович говорил по телефону, шёпотом спросила у администратора:
— Скажите, у вас есть запасные одеяла? На случай, если мне придётся спать на полу, чтобы не смущать моего начальника. И шоколадка. Если есть — дайте две. Одна мне, вторая — чтобы он купил, когда я скажу, что хочу сладкого.
Администратор уставилась на неё как на сумасшедшую.
— Не обращайте внимания, — улыбнулась Зоя. — Я просто пытаюсь выиграть пари. И, кажется, у меня неплохо получается.
