Kitabı oxu: «Тройное счастье от (не)любимого»

Глава 1. Тихий голос разума. Дамир

Звонок в дверь прозвучал как выстрел в идеальной тишине моего дома. Резко, нагло, неуместно. Я как раз закончил тренировку и стоял под ледяными струями душа, смывая с себя усталость и напряжение после очередной выигранной битвы за новый актив. Вода барабанила по плечам, унося прочь мысли о цифрах, графиках и безликих конкурентах. Этот дом - моя крепость, мой храм минимализма и порядка, где каждый предмет знает свое место, а каждый звук подчинен моему желанию. И этот звонок был нарушением всех правил.

Выключив воду, я накинул на бедра полотенце и вышел из ванной. Капли стекали по рельефному прессу, оставляя влажные дорожки на загорелой коже. Я не спешил. В моем доме не бывает незваных гостей. Охрана на въезде в поселок отсеивает всех, кто не числится в моем коротком списке допущенных лиц. Значит, это кто-то из "своих".

- Дами-и-ирчик, милый, ты где? - раздался из гостиной приторно-сладкий голос Кристины.

Внутренне я поморщился. Кристина. Модель, красавица, идеальное украшение для любого светского раута и абсолютно пустое место в моей жизни. Она была удобна, как дорогие часы: всегда под рукой, когда нужно произвести впечатление, и легко снимается, когда мешает. Судя по всему, она сама открыла дверь. Это еще одно нарушение правил.

Я прошел в спальню и неторопливо натянул серые спортивные штаны и черную футболку, которая плотно облегла торс. Волосы, еще влажные, я просто зачесал рукой назад. Пусть ждет. Чем дольше она ждет, тем лучше понимает свое место.

Когда я спустился по широкой лестнице в холл, картина, открывшаяся мне, заставила замереть.

У входа стоял мой дед, Мирон Заурович Северцев. Патриарх. Человек, выковавший нашу империю из руин девяностых, чье слово до сих пор было законом для всей семьи. Одетый в идеально сшитый кашемировый костюм, с серебряной тростью в руке, он выглядел как монумент самому себе - несокрушимый, властный, источающий ледяную мощь.

А рядом с ним... Рядом с ним стояла она.

Девушка. Невысокая, хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, которую страшно было задеть. На ней были самые простые синие джинсы и белая майка на тонких бретельках, которые только подчеркивали ее уязвимость в этом огромном, холодном пространстве моего дома. Но всё это меркло по сравнению с ее волосами. Длинные, светло-рыжие, они огненной рекой струились по плечам, контрастируя с неестественно белой кожей. Когда она робко подняла голову, я встретился с ее взглядом. Огромные, как у олененка, карие глаза, в которых плескался испуг и что-то еще... какая-то несгибаемая гордость.

Она была абсолютным диссонансом в моем стерильном мире. Яркое, живое пятно на сером холсте.

- Дедушка? Какими судьбами? - мой голос прозвучал ровно, но внутри уже закручивался ураган вопросов.

Но ответить мне не дали. Из гостиной выплыла Кристина, источая аромат дорогого парфюма и самодовольства. Она окинула деда быстрым взглядом, а на девушке задержалась с откровенной брезгливостью.

- Дамир, дорогой, я не знала, что у тебя сегодня прием для бедных родственников, - протянула она, демонстративно осматривая простую одежду рыжеволосой. - Послушайте, уважаемый, - обратилась она к дедушке, - приемные часы у Дамира Дмитриевича расписаны на месяц вперед. А для просителей из провинции - на год. Так что, будьте добры, на выход.

Я шагнул вперед, готовый оборвать этот цирк. Унижать кого-либо в моем доме, тем более моего дедушку, - недопустимо. Мое лицо окаменело, в глазах застыл лед. Я уже открыл рот, чтобы выставить Кристину за дверь раз и навсегда, но тяжелая рука деда легла мне на плечо.

- Тихо, внучок, - его голос был обманчиво спокоен, но я уловил в нем стальные нотки. - Не вмешивайся.

Он слегка подтолкнул меня к коридору, ведущему на кухню, и я, подчиняясь его воле, отступил за угол, оставаясь невидимым для Кристины, но прекрасно видя и слыша все, что происходит в холле.

- Что ты сказал? - самодовольно хмыкнула Кристина, не заметив моего исчезновения. - Дедуля, ты, кажется, плохо слышишь. Я сказала, проваливайте. Этот дом, - она обвела рукой пространство, - скоро станет моим. А таким, как эта... - она ткнула пальцем в сторону девушки, - здесь не место.

Рыжеволосая вздрогнула, но не опустила глаз. Она просто смотрела на Кристину, и в ее взгляде не было страха. Было лишь тихое, холодное презрение. Это меня удивило. Я ожидал слез, растерянности. Но не этого спокойного достоинства.

Дед усмехнулся, и от этой усмешки у меня по спине пробежал холодок. Такой усмешкой он хоронил целые корпорации.

- Станет твоим, говоришь? - медленно произнес он, постукивая тростью по мраморному полу. - Смелое заявление, деточка. А ты знаешь, кому на самом деле принадлежит этот дом? Эта компания? Этот город? Всё это принадлежит мне. А Дамир Дамир лишь мой управляющий. Очень талантливый, но всего лишь управляющий.

Кристина побледнела. Маска светской львицы треснула.

- Что... что вы несете? Дамир - хозяин...

- Дамир - мой внук, - отрезал дедушка. - И он сделает то, что я скажу. Например, женится. Вот, знакомься. Это Эльза Тагировна Лисичкина. Будущая хозяйка этого дома. И моя будущая внучка.

Тишина, повисшая в холле, звенела. Я стоял за углом, сжав кулаки до побелевших костяшек. Женится? На этой девочке? Это какой-то бред. Абсурд. Но я молчал. Дед хотел, чтобы я увидел это шоу до конца. И я смотрел.

Лицо Кристины исказила гримаса ярости и неверия.

- Что?! Женится? На этой... оборванке?! Да вы с ума сошли, старый хрыч! Дамир любит меня! Он никогда...

- Он никогда не любил тебя, милочка, - мягко, но с убийственной точностью произнес дедушка. - Он тобой пользовался. Как красивой вещью. А вещи, которые начинают слишком много о себе возомнивать и открывать рот не по делу, выбрасывают на помойку. Охрана!

Два моих охранника, которые до этого стояли невидимыми тенями у входа, материализовались в холле.

- Проводите эту... даму, - дедушка с трудом подобрал слово, - за пределы моей территории. И проследите, чтобы ее ноги здесь больше не было. Вещи собрать и выслать курьером.

- Вы не посмеете! Дамир! ДАМИР! - закричала Кристина, когда амбалы подхватили ее под руки.

Она извивалась, пыталась вырваться, ее красивое лицо превратилось в маску злобы. Но я не вышел. Я стоял и смотрел, как рушится ее мир. И чувствовал ничего. Ни жалости, ни злости. Только ледяное опустошение и глухое раздражение от того, что дед снова дергает за ниточки, управляя моей жизнью.

Когда входная дверь захлопнулась, отрезая ее визги, дед медленно повернулся в мою сторону.

- Можешь выходить, внук. Кино окончено.

Я вышел из своего укрытия, чувствуя себя идиотом. Он заставил меня спрятаться в собственном доме. Он унизил мою женщину (пусть и временную, но мою) на глазах у этой чужой девчонки. Мой взгляд впился в Эльзу. Она стояла, опустив голову, и, казалось, стала еще меньше и прозрачнее. Огненные пряди волос скрывали ее лицо. Я заметил, как мелко дрожат ее пальцы, сцепленные в замок.

- Что все это значит, дедушка? - прорычал я, игнорируя ее присутствие.

- Это значит, Дамир, что твое время разбрасывать камни закончилось. Пришло время их собирать, - он указал тростью на Эльзу. - Познакомься. Это Эльза. Твоя невеста. Через неделю у вас свадьба.

Я рассмеялся. Холодным, резким смехом.

- Ты в своем уме? Я не женюсь. Тем более на ней. Я ее впервые вижу.

- Это не обсуждается, - в голосе деда зазвенел металл. - Это условие слияния с империей Лисичкиных. Тагир Тамерланович отдает нам все свои активы, а ты женишься на его единственной дочери. Брак на пять лет, рождение наследника - обязательное условие.

Наследник. Фиктивный брак. Слияние. Слова бились в моей голове, как тяжелый молот. Он продал меня. Продал, как племенного жеребца, за кусок бизнеса.

Мой взгляд снова вернулся к девушке. Она наконец подняла голову, и наши глаза встретились. В ее карих омутах я увидел то же самое, что чувствовал сейчас сам: отчаяние, бессилие и тихую, глубоко запрятанную ненависть.

В этот момент я понял. Она - не ангел. Она - такая же жертва этой сделки, как и я. И она ненавидит меня так же сильно, как я презираю ее.

Наш брак будет адом. И я сделаю все, чтобы она сбежала из него первой.

Глава 2. Торжество цинизма. Эльза

Утро моего свадебного дня пахло не цветами и кофе, а дорогим лаком для волос и отчаянием. Я сидела перед огромным зеркалом в своей старой комнате, пока незнакомые женщины порхали вокруг меня, превращая в куклу. Одна колдовала над моими волосами, укладывая рыжие пряди в сложную, элегантную прическу. Другая наносила на мое лицо макияж - легкий, почти незаметный, призванный подчеркнуть мою "невинную красоту", как выразился стилист, нанятый Северцевыми. Я смотрела на свое отражение и не узнавала себя. Из зеркала на меня глядела бледная, испуганная девушка с огромными, полными тоски карими глазами.

- Готово, - прощебетала парикмахер. - Вылитая принцесса.

"Принцесса, которую ведут на заклание дракону", - мысленно поправила я.

Потом мне помогли надеть платье. Оно было невероятно красивым, я не могла этого отрицать. Шелк цвета слоновой кости, закрытый лиф, длинные рукава из тончайшего кружева и пышная юбка, струящаяся до самого пола. Оно было элегантным, строгим и... холодным. Как и вся моя будущая жизнь. Как и мой будущий муж.

Дамир Северцев. За эту неделю я видела его лишь однажды, когда нас заставили подписать брачный контракт в присутствии юристов. Он не проронил ни слова, обращенного ко мне. Лишь сверлил меня своими стальными, невыносимо пронзительными глазами, в которых плескалось откровенное презрение. Он ненавидел меня за то, что я - навязанное ему обстоятельство. А я... я боялась его до дрожи в коленях и ненавидела за то, что он так легко согласился украсть мою жизнь.

Когда я была готова, в комнату вошел отец. Тагир Тамерланович. Мужчина, которого я любила и уважала всю свою жизнь, но который без колебаний продал меня ради выгодной сделки. Он был в парадном костюме, выглядел торжественно и старался улыбаться, но я видела в его глазах тень вины.

- Эльза, дочка... ты выглядишь потрясающе, - сказал он, протягивая мне руку.

Я не ответила. Просто молча вложила свои пальцы в его ладонь. Его рука показалась мне чужой.

Церемония проходила не в торжественном зале ЗАГСа, а в закрытом элитном клубе, арендованном Северцевыми. Гостей не было. Только я, Дамир, мой отец и Мирон Заурович, который наблюдал за всем с видом кукловода, довольного своими марионетками. Зал утопал в белых цветах, пахло лилиями - приторно и тяжело, как на похоронах.

Дамир уже ждал нас у импровизированного алтаря. Он был в безупречно сшитом черном костюме, который делал его еще выше и внушительнее. Черные волосы зачесаны назад, ни одна прядь не выбивалась из идеального порядка. Когда я подошла, он окинул меня ледяным, оценивающим взглядом, словно лошадь на ярмарке. Ни капли тепла, ни намека на эмоцию. Властный, холодный, непроницаемый.

- Готовы? - сухо спросила женщина-регистратор.

Мы молча кивнули. Она зачитала формальные, пустые слова о союзе, семье и верности. Каждое слово отдавалось в моей голове издевательским эхом. Союз? У нас сделка. Семья? У нас клетка. Верность? Это было бы смешно, если бы не было так страшно.

- Северцев Дамир Дмитриевич, согласны ли вы взять в жены Лисичкину Эльзу Тагировну?

- Да, - его голос прозвучал резко и отрывисто. Как выстрел.

- Лисичкина Эльза Тагировна, согласны ли вы...

Я закрыла глаза на секунду, вдыхая тяжелый аромат лилий. За спиной стоял отец, рядом - мой будущий тюремщик. Выбора не было.

- Да, - прошептала я. Голос предательски дрогнул.

- Объявляю вас мужем и женой. Можете обменяться кольцами.

Дамир взял мою левую руку. Его пальцы были холодными и жесткими. Он без всякой нежности, почти грубо, надел на мой безымянный палец тяжелое кольцо из белого золота с огромным бриллиантом. Оно тут же показалось мне кандалами. Я дрожащей рукой взяла его кольцо - простое, широкое, из того же белого золота - и надела на его палец. Его кожа была как лед.

- Можете поцеловать невесту.

Мир замер. Я увидела, как скривились его губы в едва заметной усмешке. Он наклонился, и я инстинктивно зажмурилась, готовясь к чему-то неприятному. Его губы коснулись моих. Это не было поцелуем. Это было короткое, сухое, безжизненное прикосновение. Печать на договоре. Он отстранился так же быстро, как и приблизился, не дав мне даже шанса осмыслить произошедшее.

Раздались вежливые аплодисменты наших отцов. Мирон Заурович подошел первым, его лицо выражало полное удовлетворение.

- Поздравляю, дети. Теперь мы одна семья. Дамир, береги жену. Эльза, будь умницей.

Отец обнял меня, и я почувствовала, как он напряжен.

- Будь счастлива, дочка, - прошептал он мне на ухо. Ложь. Он знал, что обрекает меня на несчастье.

Потом был короткий фуршет. Шампанское пузырилось в бокале, но я не могла сделать и глотка. Дамир стоял рядом, как того требовал протокол, но мы не сказали друг другу ни слова. Он разговаривал с дедом о каких-то цифрах, а я просто смотрела в одну точку, чувствуя себя пустым местом.

Дорога в его дом - а точнее, уже наш дом - прошла в оглушительной тишине. Огромный черный автомобиль бесшумно скользил по улицам города. Дамир сидел рядом, отгородившись от меня стеной молчания. Он даже не смотрел в мою сторону, полностью поглощенный своим смартфоном. Я сидела, сжавшись на своем краю сиденья, боясь пошевелиться. Пышная юбка свадебного платья казалась нелепой и громоздкой в этом замкнутом пространстве.

Когда машина остановилась у ворот его особняка, того самого, где я была в первый раз, мое сердце ухнуло куда-то вниз. Вот она, моя золотая клетка.

Он вышел первым, не подав мне руки. Я выбралась сама, путаясь в подоле. Он молча дождался меня и пошел к дому. Я поплелась следом, как приговоренная. Внутри было так же тихо, холодно и безжизненно, как и в день моего первого визита.

Дамир, не говоря ни слова, поднялся по лестнице на второй этаж. Я последовала за ним. Он остановился у одной из дверей и открыл ее.

- Это твоя спальня, - бросил он через плечо.

Я заглянула внутрь. Огромная комната в светлых тонах, с кроватью королевских размеров и выходом на балкон. Красиво. И чуждо.

- А ты? - вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он медленно повернулся. В его стальных глазах мелькнул огонек насмешки.

- Я? Я буду в своей спальне, в другом конце коридора. Но сегодня, - он сделал шаг ко мне, и я отступила назад, пока не уперлась спиной в стену, - сегодня у нас брачная ночь, жена. Контракт требует наследника. Так что не надейся, что я оставлю тебя в покое. Раздевайся. Я скоро приду.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну посреди комнаты. Его шаги стихли в коридоре. Я стояла, не в силах пошевелиться, и по щеке медленно поползла первая за этот день слеза. Свадьба окончена. Начинался мой личный ад.

Глава 3. Зачатие по контракту. Дамир

Я закрыл за собой дверь своей спальни и прошел к бару. Руки сами потянулись к бутылке виски. Налив в стакан щедрую порцию, я залпом осушил его до дна. Огонь обжег горло, но не принес облегчения. Образ ее испуганных, огромных карих глаз стоял перед моим внутренним взором.

Черт.

Я ненавидел эту ситуацию. Ненавидел деда за его манипуляции. Ненавидел ее отца за то, что продал собственную дочь. И ненавидел ее… за то, что она существует. За то, что своей хрупкостью и молчаливым упрямством она вносит хаос в мой идеально выстроенный мир.

Брачная ночь. Какая ирония. С другими женщинами это был финал приятного вечера, прелюдия к необременительному сексу. С ней - это пункт в договоре. Обязательство. Работа, которую нужно выполнить. Рождение наследника. Чем быстрее мы с этим покончим, тем быстрее сможем вернуться к нашим раздельным жизням под одной крышей.

Я принял ледяной душ, смывая с себя остатки этого фарса под названием "свадьба". Накинул на бедра полотенце и посмотрел на себя в зеркало. В отражении стоял холодный, уверенный в себе мужчина. Владелец заводов, газет, пароходов. И муж. Фиктивный муж невинной девочки, которую мне предстояло лишить этой самой невинности. Странное, незнакомое чувство, похожее на брезгливость к самому себе, шевельнулось внутри. Я тут же задавил его. Это бизнес. Ничего личного.

Накинув халат, я вышел из своей спальни и направился по коридору к ее двери. Я не стучал. Я ее муж, это мой дом. Я просто нажал на ручку и вошел.

Она стояла у окна спиной ко мне, все еще в этом своем свадебном платье. Услышав мои шаги, она вздрогнула и медленно обернулась. Макияж был смыт, сложная прическа распущена, и теперь огненные волосы водопадом рассыпались по плечам, контрастируя с белизной шелка и кожи. Без косметики она выглядела еще моложе. Почти ребенок.

- Я сказал тебе раздеться, - мой голос прозвучал жестче, чем я планировал.

Она вздрогнула, но не отвела взгляд. В ее глазах плескался страх, но сквозь него пробивалось что-то еще. Вызов.

- Я… я не могу расстегнуть молнию, - тихо сказала она.

Я усмехнулся. Подошел к ней вплотную, заставляя ее вжаться в подоконник. От нее пахло чем-то неуловимым, свежим и чистым. Не духами. Ей самой. Я завел руки ей за спину, мои пальцы намеренно грубо скользнули по ее коже, нащупывая крошечный замок молнии. Она замерла, перестала дышать. Я медленно потянул бегунок вниз. Шелк соскользнул с ее плеч, открывая вид на хрупкие ключицы и гладкую спину. Платье белоснежной волной упало к ее ногам, оставив ее стоять передо мной в одном лишь простом белом белье.

Она инстинктивно скрестила руки на груди, пытаясь прикрыться. Это жалкое движение вызвало во мне волну раздражения и… чего-то еще. Желания. Дикого, первобытного желания сорвать с нее эту последнюю преграду и доказать ей, кто здесь хозяин.

- Не нужно, - прорычал я, убирая ее руки. - Я должен видеть то, что покупаю.

Она вздрогнула от моих слов, в глазах блеснули слезы. Хорошо. Пусть ненавидит. Так проще.

Я подхватил ее на руки. Она была почти невесомой. Эльза вскрикнула от неожиданности, вцепившись в мои плечи. Я бросил ее на огромную кровать. Она отползла к изголовью, как затравленный зверек.

- Не бойся, - сказал я, и сам не поверил своей лжи. - Я просто выполню условия нашего контракта.

Я скинул халат, оставшись полностью обнаженным. Я видел, как расширились ее глаза, как она с ужасом смотрела на мое тело. Я не был нежен. Я навис над ней, развел ее ноги коленями и вторгся в нее. Резко, без подготовки.

Она закричала. Глухо, отчаянно. Ее тело выгнулось от боли, ногти впились в мои плечи. Я замер на мгновение, чувствуя, как ее узкая плоть сопротивляется мне. Она была девственницей. Я знал это, но ощутить это наяву было… отрезвляюще. Я заставил себя двигаться, игнорируя ее тихие всхлипы и слезы, катившиеся по вискам. Это было похоже на насилие, и я ненавидел себя за это, но отступать было поздно.

Я должен был закончить это быстро, механически. Но ее тело начало предательски отзываться. Ее невинность, ее чистота, ее дрожь подо мной - все это действовало на меня как самый сильный афродизиак. Мой животный инстинкт взял верх над холодным расчетом. Я перестал быть бизнесменом, выполняющим пункт договора. Я стал самцом, берущим свою самку.

Мои движения стали глубже, ритмичнее. Я впился губами в ее шею, вдыхая ее запах, пробуя ее кожу на вкус. Она перестала плакать и замерла, вся обратившись в слух и ощущение. Я чувствовал, как под моими руками ее тело начинает меняться. Боль уступала место чему-то другому. Ее дыхание сбилось, тихие стоны боли сменились прерывистыми вздохами.

Я сам не заметил, как потерял контроль. Желание накрыло меня с головой, смывая все мысли о контрактах и сделках. Была только она, ее теплое, податливое тело подо мной, ее запах, ее тихие звуки. Когда я почувствовал приближение разрядки, я прижался к ней всем телом и излился в нее до последней капли, глубоко, полностью, с рыком, вырвавшимся из моей груди. Я наполнял ее, утверждая свои права, запечатывая нашу сделку на самом первобытном уровне. В этот момент в моей голове была лишь одна мысль - она моя.

Я рухнул на нее, тяжело дыша. Несколько мгновений мы лежали так, в оглушительной тишине, нарушаемой лишь стуком наших сердец. Потом я отстранился.

Она лежала с закрытыми глазами, по щекам все еще текли слезы. На белоснежной простыне я увидел несколько капель крови. Доказательство.

Я встал с кровати, снова чувствуя себя грязным.

- Пункт договора выполнен, - холодно бросил я, не глядя на нее. - Можешь считать свою миссию на сегодня оконченной. Надеюсь, результат не заставит себя ждать.

Я подобрал с пола свой халат и, не оборачиваясь, вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. В своей спальне я снова налил виски. Но на этот раз огонь внутри был сильнее. Я только что совершил самую важную сделку в своей жизни. Но вместо удовлетворения чувствовал лишь горечь и странную, сосущую пустоту. Я получил то, что хотел. Но какой ценой?