Kitabı oxu: «Империя пламени и шипов»

Marion Blackwood

EMPIRE OF FLAME AND THORNS

Published by arrangement with Scarlett Press,

An imprint of Simon & Schuster

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or

transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical,

including photocopying, recording or by any information storage

and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

Перевод с английского Александра Ефременко

Оформление обложки Василия Половцева

Карта на форзацах Ольги Лялиной

Copyright © Marion Blackwood, 2024

© А. Ефременко, перевод, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

* * *

Для всех, кто мечтает отправиться навстречу грандиозным приключениям.

Особенно если это приключение означает роман со своим врагом,

который по совместительству является чертовски привлекательным парнем с крыльями,

темными волосами и весьма сомнительной моралью

Глава 1

Со стороны могло показаться, что участвовать в дерзком Сопротивлении фейри – занятие куда более захватывающее, чем коротать дни по локоть в рыбьих потрохах, примостившись на холодном деревянном табурете. Однако реальность упорно отказывалась соответствовать фантазиям.

Балансируя на табурете, я украдкой поглядываю на улицу в поисках патрулей драконорожденных и продолжаю потрошить гору рыбы, ожидающую меня в ведрах под прилавком. Сейчас на улице никого нет, кроме таких же фейри, как я. Или не совсем таких. Насколько мне известно, юноша с каштановыми волосами, который сидит слева от меня, – единственный, кто, как и я, является членом Сопротивления. Все остальные на этой улице – гражданские. В основном потому, что все самое интересное, вся реальная, по-настоящему важная работа Сопротивления происходит внутри здания у меня за спиной.

Холодный осенний ветер пронизывает до костей, треплет мою одежду и длинные серебристые волосы. Чтобы не размазать рыбьи потроха по щеке, я подавляю желание убрать выбившуюся прядь с лица. Вместо этого я крепко сжимаю рукоять ножа заледеневшими пальцами, пытаясь вернуть им хоть немного тепла.

Потрошить рыбу – не самая завидная работа, но после того как драконорожденные перебили всех всадников и захватили Благой Двор, мы лишились привилегии самостоятельно распоряжаться своей судьбой, так что выбирать мне действительно не из чего. С тех пор прошли тысячелетия, сменилось множество поколений с обеих сторон, однако они по-прежнему правят нами железной рукой.

Но их правление не будет длиться вечно. По крайней мере, если нам удастся создать достаточно мощное Сопротивление, чтобы свергнуть их.

Иногда я с нескрываемой завистью поглядываю на окна высоко над моей головой. Где-то там внутри собрались лидеры Сопротивления. Плетут интриги, устраивают заговоры, обсуждают судьбоносные планы и принимают важнейшие решения. Мне отчаянно хочется быть там. Но вместо этого я здесь. Потрошу рыбу.

Слева раздается приглушенный лязг.

Сердце уходит в пятки, и я резко поворачиваюсь на звук.

Джейман, юноша с каштановыми волосами, который также наблюдает за улицей, пытается удержать груду медных горшков, которые едва не опрокинул.

Я бросаю на него беглый взгляд и сосредоточиваю внимание на улице.

Сиськи Мабоны, как же меня угораздило застрять с ним на одном задании? Я работаю на Сопротивление уже много лет, но меня отправляют стоять на стреме вместе с этим салагой, который присоединился к нам только в прошлом месяце. Я уже давно должна была подняться по служебной лестнице. Мне следует быть внутри, помогать строить планы и плести интриги. Вместо этого я просиживаю штаны здесь. Можно подумать, я новоиспеченный рекрут, которому нужно проявить себя! Я уже неоднократно демонстрировала свою преданность, но, несмотря на это, они по-прежнему не доверяют мне.

Воткнув нож в деревянную разделочную доску, я горько вздыхаю и наклоняюсь, чтобы сменить пустым ведро, полное дохлой рыбы. Между домами вновь проносится ледяной ветер. Несколько фейри, идущих по улице, поднимают воротники, спасаясь от холода. Один особенно жалкого вида мужчина останавливается прямо посреди дороги и испускает тяжелый вздох.

Из дверей таверны за моей спиной струится тепло и доносится приглушенный гул голосов.

Жалкий на вид фейри поворачивается к таверне. Затем он оставляет свои дела, какими бы они ни были, и решительно направляется к двери, чтобы окунуться в манящее тепло питейного заведения.

Не могу его винить. Сегодня пасмурно и промозгло, а ледяные порывы ветра, гуляющие среди деревянных построек, лишь все усугубляют. Я снова и снова сжимаю и разжимаю пальцы, пытаясь немного согреться. Как же мне хочется оказаться внутри и заняться чем-то важным на собрании!

Впрочем, не стоит жаловаться, что начальство мне по-прежнему не доверяет. Они и друг другу-то не особо доверяют. На своих собраниях они всегда носят маски, так что никто не знает, кто кем является на самом деле. Это ради безопасности Сопротивления – на случай, если кого-то из них схватят. Если они даже не знают, кто их сообщники, то даже под пытками не смогут выдать эту информацию Тени Смерти.

Воздух дрожит.

У меня перехватывает дыхание.

Ни звука. Ни движения. Вокруг – пусто.

Но что-то не так. Я чувствую это.

Прохожие начинают нервничать, а затем пускаются наутек вниз по дороге.

Секундой позже из-за угла выходит патруль драконорожденных.

Мое сердце пропускает удар.

Дерьмо!

Поворачиваюсь, будто собираясь взять следующую рыбу для потрошения, и незаметно размазываю немного липкой слизи, которая покрывает пальцы, по окну позади меня. Другой дозорный, который сейчас скрывается среди посетителей таверны, увидит этот знак и поспешит наверх, чтобы предупредить лидеров Сопротивления, что пора уносить ноги.

Я сохраняю невозмутимое выражение лица, поднимая рыбу, к которой якобы потянулась, но при этом не выпускаю драконорожденных из виду.

Они выглядят как люди. По крайней мере, как я представляю себе людей, ведь вживую ни одного не видела. При Благом Дворе живут только фейри. Ну, фейри и несколько драконорожденных из клана Красного Дракона, которые приставлены следить, чтобы мы оставались именно там, где они хотят нас видеть. То есть на коленях и под их сапогом.

Патруль движется в нашем направлении. Их красные кожаные доспехи выделяются на фоне затянутого тучами неба. К счастью, они, кажется, никуда не спешат. Если они будут двигаться с такой же скоростью, лидеры Сопротивления смогут покинуть здание через черный ход прежде, чем драконорожденные доберутся до таверны.

Я кладу поднятую рыбу на деревянную разделочную доску. Теперь мне нужно лишь…

По улице разносится оглушительный лязг.

Я резко поворачиваю голову.

Слева от меня Джейман в спешке вскочил на ноги, опрокинув в процессе груду медных горшков. На его лице написана паника. Джейман бросает взгляд на горшки, которые все еще с грохотом катятся по мощеной улице, затем испуганно смотрит на патруль, который, в свою очередь, обращает внимание на юношу с противоположного конца улицы.

«Только не беги, – мысленно умоляю я, пытаясь поймать его взгляд. – Пожалуйста, не надо…»

Джейман очертя голову бросается в таверну.

Твою мать!

Драконорожденные тоже приходят в движение. Сжимая эфесы мечей, они ускоряют шаг и направляются к таверне, преследуя Джеймана. В их глазах читается подозрение.

Я с трудом сдерживаю раздражение. С тем же успехом Джейман мог бы повесить чертову табличку: «Здесь происходит нечто подозрительное». Почему мне в напарники достался этот салага?

Быстро вытерев нож, я прячу его в складках одежды и опускаю руки в ведро с водой, чтобы смыть следы рыбьих кишок. Потом я покидаю свое место на табурете и скрываюсь за боковой дверью, пока солдаты смотрят в другую сторону. Мне нужно найти способ задержать их в таверне, чтобы наши лидеры могли уйти незамеченными.

Как только я переступаю порог шумной таверны, меня окутывает жаркий воздух, словно я упираюсь в вибрирующую стену. После долгих часов, проведенных за потрошением рыбы на свежем ветру, эта жара кажется почти удушающей.

Я быстро осматриваюсь. Как всегда, большинство посетителей уже изрядно набрались, хотя за окном еще не стемнело. В камине у противоположной стены пылает огонь, заливая помещение золотистым светом и теплом. За стойкой хозяин таверны как ни в чем не бывало разливает напитки.

У меня внутри все переворачивается, когда я замечаю, что дверь, ведущая к лестнице и потайному черному выходу, приоткрыта. Сквозь щель я вижу, как кто-то в плаще и маске с силой прижимает Джеймана к стене – без сомнения, в ярости и испуге. За ними другие лидеры Сопротивления спешат вниз по ступеням, стремясь покинуть это место до того, как прибудет патруль. Мне нужно…

Входная дверь таверны распахивается.

В груди нарастает страх, когда внутрь входят солдаты в кроваво-красных кожаных доспехах.

Веселье сразу же стихает, и воцаряется мертвая тишина. Фейри, сидевшие у входа, опускают глаза, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя они всего лишь гражданские. Клянусь Мабоной, если бы они только знали, что сейчас прятаться нужно не им.

Светловолосый мужчина, который, судя по всему, является капитаном и возглавляет патруль, окидывает помещение суровым взглядом серых глаз.

– Что здесь происходит?

Никто не смеет даже дышать.

Со своего места я вижу, что наши лидеры все еще тихо спускаются по лестнице и выходят через заднюю дверь. К счастью, патруль пока не замечает их, потому что дверь закрывает им обзор. Однако если они сделают хоть один шаг вперед, то все увидят. И тогда мы окажемся в полной заднице.

Я должна что-то предпринять.

Капитан делает шаг вперед.

Я хватаю со стола стакан с выпивкой, притворяюсь пьяной и направляюсь прямо к солдатам.

Поскольку все остальные сидят неподвижно и тихо, мое движение сразу привлекает их внимание. Я стараюсь идти слегка пошатывающейся походкой и раскачиваю бедрами чуть сильнее, чем необходимо. Капитан прищуривает глаза, пристально глядя на меня.

– Ого, – произношу я, останавливаясь прямо перед ним. В моем голосе звучит восхищение, и я запрокидываю голову, чтобы лучше рассмотреть его суровое лицо. – Да ты красавчик!

На его лице читается удивление, и капитан слегка отстраняется. Очевидно, что он ожидал услышать от меня что угодно, но только не это. Прокашлявшись, он снова хмурится.

– Я спросил, – начинает он, и в его голосе вновь звучит угроза, – что здесь происходит? И где тот парень, который побежал сюда?

Я вздыхаю с разочарованием.

– А, так тебе парни нравятся? Какая жалость!

Один из солдат еле сдерживает смех.

Щеки капитана заливает яркий румянец, и он выпаливает:

– Нет, я не это имел в виду…

– Ведь у тебя такое красивое лицо, – продолжаю я, перебивая его.

– Ну, я…

Кажется, он не знает, как реагировать, поэтому просто замолкает и смотрит на меня, словно у меня выросла вторая голова.

Что ж, справедливости ради, с ним такое впервые. Ни один здравомыслящий фейри не осмелился бы подойти к драконорожденному по собственной воле, не говоря уже о том, чтобы флиртовать с ним.

– Хотя я все еще не могу представить, как должно быть скучно иметь только один цвет глаз! – заплетающимся языком произношу я, стараясь, чтобы слова были похожи на пьяную болтовню. – Такая ограниченность в сочетаниях!

Теперь он хмурится и выглядит почти оскорбленным. Это и было моей целью. Я хочу отвлечь его и зафиксировать их внимание на себе, пока лидеры Сопротивления не покинут здание через черный ход.

– Это лучше, чем иметь два цвета, как у какого-нибудь урода, – огрызается он.

У драконорожденных, вероятно, как и у людей, глаза могут быть только одного цвета: карие, золотые, фиолетовые или какого-то другого, не слишком выделяющегося оттенка. Кажется, только мы, фейри, обладаем уникальной особенностью – двуцветными глазами. Это не означает, что каждый глаз имеет свой цвет. Нет, два цвета смешиваются, как краски на палитре, что создает бесконечное множество комбинаций. Мои глаза – бирюзовые с лавандовым оттенком – ничем не выделяются среди фейри. Однако я предпочитаю их странным одноцветным глазам драконорожденных и людей.

– Хм, – мурлычу я в ответ на оскорбление капитана, делая глоток из стакана, что подхватила ранее, и слегка покачиваясь, будто я уже изрядно пьяна.

Капитан, кажется, готов пройти мимо меня и продолжить обыск. Я поднимаю свободную руку и касаюсь пальцами его щеки.

Его рука взлетает вверх.

Пальцы, словно кандалы, обхватывают мое запястье и останавливают руку.

– Не смей касаться меня своей грязной рукой, ничтожная фейрийская сука! – рычит капитан.

Его слова вызывают во мне бурю эмоций, но я стараюсь не показывать своего гнева и опускаю руку.

– Я просто…

– Какие-то проблемы? – властный голос пронзает тишину таверны.

Слышится шорох одежды, и все присутствующие обращают свои взоры на источник звука.

Мое сердце замирает, когда я вижу мужчину, только что вошедшего через боковую дверь.

На нем доспехи в виде черной драконьей чешуи, а темные волосы зачесаны назад, словно он небрежно провел по ним рукой. Его мускулистое тело излучает непоколебимую силу, а взгляд золотистых глаз наполнен холодной расчетливостью и абсолютной безжалостностью.

В отличие от других драконорожденных в помещении, у него есть крылья. Подавляющее большинство драконорожденных способны принимать лишь две формы: полностью человеческую или полностью драконью. Лишь самые могущественные из них могут совершать так называемое полуобращение – принимать человеческий облик, но с крыльями.

Я смотрю на внушительные черные крылья, которые отчетливо видны за его спиной, хотя он даже не раскрыл их полностью. Затем мой взгляд скользит по его высокому и мощному телу и возвращается к убийственно красивому лицу.

Он, бесспорно, самый привлекательный мужчина, которого я когда-либо видела.

Тем не менее я бы предпочла больше никогда не встречаться с ним.

Потому что это Дрейвен Райат, известный как Тень Смерти, предводитель клана Черного Дракона, командующий Легионом Ужаса и второй по влиянию драконорожденный после императрицы и императора династии Ледяного Сердца.

Он – один из самых могущественных и опасных драконорожденных в мире. И самый безжалостный. По слухам, он продал собственный клан Ледяным Сердцам в обмен на власть. Он уничтожил тысячи фейри, сровнял с землей города, завоевывал и разрушал. Он и его клан Черного Дракона играют ключевую роль в том, чтобы все остальные драконьи кланы оставались верны правящей династии.

Если кто и способен сломить и уничтожить Сопротивление фейри, не дав ему окрепнуть, так это он.

В таверне стоит гробовая тишина, пока Дрейвен приближается к нам с капитаном из клана Красного Дракона. Пусть капитан является представителем другого клана, но Дрейвен по-прежнему остается его главнокомандующим. Когда он приближается, капитан делает шаг назад и склоняет голову в знак уважения.

– Всего лишь фейри, которая… – начинает капитан, но Дрейвен перебивает его:

– Я не с тобой разговариваю. – Его золотые глаза внимательно смотрят на меня, словно пронзая насквозь. И когда он снова начинает говорить, в его голосе слышится угроза, подобно звону остро заточенных клинков: – Повторяю свой вопрос: у вас какие-то проблемы?

Голова идет кругом от планов, вариантов и решений в сложившейся ситуации. Зачем он здесь? Клан Красного Дракона отвечает за поддержание порядка в нашем городе. Так что же здесь делает Дрейвен Райат? И что я должна ответить на его вопрос? Признаться, что у нас проблемы? Или сказать, что все в порядке? Я не могу предсказать, какой ответ удержит его от обыска таверны. Мне даже неизвестно, все ли члены Сопротивления успели выбраться отсюда. Может, и да. Времени прошло достаточно, они наверняка ушли. Но отсюда мне не видно.

Все, что я знаю, – это то, что мне нужно действовать, чтобы не позволить Тени Смерти уничтожить наше Сопротивление прежде, чем мы получим возможность дать отпор.

Так что я делаю единственное, что приходит в голову.

Я выплескиваю свой напиток ему в лицо.

Глава 2

Вздох, вырвавшийся у собравшихся в таверне, вероятно, слышен даже в Неблагом Дворе. Завсегдатаи фейри и драконорожденные из патруля Красного Дракона с выпученными глазами наблюдают за разворачивающейся перед ними сценой.

Прозрачная жидкость стекает по высоким скулам Дрейвена, его точеной челюсти и падает на нагрудник черных доспехов. В свете огня в камине капли, задержавшиеся на его темных бровях, поблескивают, прежде чем стечь вниз, минуя глаза и оставляя на лице тонкий след. Когда я выплеснула напиток, его рот был слегка приоткрыт, и несколько капель остались на нижней губе.

Кажется, что гробовая тишина длится вечность. Все замерли. Никто не смеет даже дышать.

У меня кружится голова, и я с трудом осознаю, что произошло. Сиськи Мабоны, да я же выплеснула напиток в лицо Дрейвену Райату!

Я наблюдаю за каплями, стекающими по его коже. К счастью, это был стакан огнегона – крепкого и прозрачного ликера, а не липкого и вонючего пива или чего-то подобного. В любом случае чистый алкоголь способен очистить его доспехи от грязи. Хотя, как я вижу, они абсолютно безупречны и в чистке нет необходимости. Однако…

Дрейвен облизывает губы, аккуратно проводя по ним кончиком языка и собирая остатки алкоголя. Это зрелище отвлекает меня от потока мыслей.

Он смотрит на меня сверху вниз, и его золотистые глаза словно прожигают меня насквозь.

Прошло всего несколько секунд с тех пор, как я выплеснула в него напиток.

В таверне все еще царит напряженная тишина.

Дрейвен склоняет голову набок.

Я пускаюсь наутек.

За моей спиной раздаются шум и приглушенные крики. Солдаты, придя в себя, пытаются задержать сумасшедшую, которая только что плеснула напитком в лицо их главнокомандующему. Но я уже за дверью.

Я выскакиваю через главный вход, на тот случай, если кто-то из лидеров Сопротивления еще не успел покинуть здание через черный ход. Солдаты не заметят их, поскольку они бегут за мной в противоположном направлении.

Сердце бешено колотится в груди, когда я выбегаю на мощеную улицу и спешу к ближайшему переулку. Нужно как можно скорее скрыться от солдат. Если получится, я смогу затеряться в толпе. Драконорожденные могут сколько угодно патрулировать эти улицы, но они не знают их так же хорошо, как мы. Как знаю я. Это мой дом, и я знаю здесь каждый уголок как свои пять пальцев.

Позади раздается топот сапог – солдаты гонятся за мной. Я стремительно поворачиваю за угол. Однако громкие крики дают понять, что они меня заметили. Я бегу еще быстрее.

Деревянные дома проносятся мимо, когда я мчусь по улице. В этот момент я обращаюсь к Мабоне, богине фейри, с молитвой о том, чтобы удача сегодня была на моей стороне. Потому что в моем плане затеряться в толпе есть один существенный недостаток. Возможно, солдатам придется преследовать меня пешком или, обратившись в драконов, попытаться найти меня с высоты, несмотря на свои массивные тела. Однако Дрейвен владеет полуобращением и может просто полететь за мной по улицам. И если он это сделает, мне конец.

И потому я молю Мабону, чтобы гордыня не позволила ему самому броситься в погоню и он оставил эту задачу своим подчиненным.

Я перепрыгиваю через сломанный ящик с полусгнившей репой и огибаю бочку с картофелем. Фейри, которые перебирают корнеплоды в поисках тех, что еще пригодны в пищу, так быстро отпрыгивают, что опрокидывают свои табуреты. Грохот деревянных табуретов эхом отражается от стен покосившихся зданий, которые возвышаются по обе стороны улицы, а я продолжаю бежать.

Слева виднеется узкий переулок, но солдаты все еще слишком близко. Если я попытаюсь свернуть туда, они меня заметят. Поэтому я резко поворачиваю направо и прыгаю в открытое окно.

Под чей-то потрясенный крик перекатываюсь через кухонный стол. Но у меня нет времени, чтобы остановиться и посмотреть, что происходит. Я должна добраться до двери на противоположной стороне, пока меня не заметили драконорожденные.

Отшвырнув стул с пути, я несусь через кухню и дальше – туда, где, как предполагаю, должен быть черный ход.

– Где она? – слышу я требовательный голос капитана, доносящийся из открытого окна.

– Ч-черный ход, – отвечает перепуганный хозяин дома из кухни как раз в тот момент, когда я рывком открываю заднюю дверь и выскальзываю наружу.

Капитан раздраженно рычит. Звук обрывается, когда я захлопываю за собой заднюю дверь и выбегаю на пустую дорогу за домом. Драконорожденным теперь придется либо пройти через дом, либо обойти его по периметру. В любом случае я выиграла немного времени.

Я быстро сворачиваю налево, затем направо и бегу по очередной безлюдной улице. Не слышу позади себя тяжелых шагов, и меня не преследуют черные крылья смерти. Я немного успокаиваюсь, но все равно продолжаю блуждать по городу, чтобы убедиться, что они действительно потеряли меня из виду.

В конце концов я оказываюсь у Золотых врат – тех, что на западной стороне города и ведут к Золотому дворцу.

В тени ворот я останавливаюсь и прислоняюсь спиной к шершавым камням городской стены. После долгого бега моя грудь тяжело вздымается. Я запрокидываю голову и касаюсь затылком холодной стены.

Небо затянуто тучами. В сером послеполуденном свете луга за пределами города выглядят уныло, а мертвые деревья, растущие вдоль дороги, ведущей к дворцу, приобретают еще более жалкий вид.

Щемящая тоска заползает в душу.

В прежние времена все было иначе. На старинных картинах, которые мы бережно храним и втайне передаем из поколения в поколение, эта дорога выглядела великолепно. Исполинские деревья с яркой листвой и цветами всех оттенков росли вдоль всего пути из города во дворец, создавая впечатление, что они находятся в вечном весеннем цвету. Теперь же от былой красоты остались лишь обугленные стволы.

Мой взгляд устремляется на дворец, возвышающийся над бескрайними лугами. Построенный из сверкающего белого камня, он словно наполняется золотым светом в лучах солнца. Когда-то этот дворец был центром власти в нашем Дворе. Он не только служил украшением прекрасного пейзажа, но и воплощал в себе могущество Благого Двора.

Теперь это лишь заброшенная реликвия, напоминающая нам о том, чего мы никогда не сможем достичь.

Ярость, обжигающая, как лесной пожар, охватывает мое сердце, когда я обращаю свой взор на железную стену, что теперь окружает наш прекрасный дворец. Холодное железо – металл, который истощает нашу энергию и блокирует связь с нашей магией. И эти садистские ублюдки возвели целую стену из него вокруг самого дорогого нашему сердцу здания!

Я чувствую новую волну гнева и с силой сжимаю кулаки. Неужели они никогда не насытятся? Определенно, то, что наши предки сделали с драконорожденными, было неправильно, но, клянусь Мабоной, с тех пор прошли уже тысячи лет! Разве они уже не получили свое?

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох. Даже спустя столько лет я все еще слышу голос нашего учителя, который был драконорожденным и преподавал мне и другим детям в школе, пока мы не стали достаточно взрослыми, чтобы работать. До сих пор слышу его гнусавый голос, рассказывающий нам о том, как ужасны были наши предки. О том, что мы получили по заслугам, но даже этого недостаточно. Никакое раскаяние не сможет искупить нашу вину.

Он часто рассказывал нам, что тысячи лет назад фейри и драконорожденные были союзниками. Что мы жили в мире и гармонии. Но затем фейри обнаружили новый металл глубоко в недрах давно потухшего вулкана. Металл, который они назвали «драконьей сталью». Хотя на самом деле это не сталь. Тот металл прочнее и, что самое важное, способен подчинить волю дракона.

Учитель любил повторять, что, подобно тому, как мы уязвимы для железа, слабостью драконорожденных была «драконья сталь». И наши предки использовали это в своих интересах. Похоже, они выковывали из этой стали браслеты и ошейники и насильно надевали их на драконорожденных. Когда древние фейри направили свою магию через «драконью сталь», у драконов не осталось другого выбора, кроме как подчиниться. Так фейри обратили драконорожденных в своих рабов и стали драконьими всадниками, обращаясь с ними так, будто те ничем не отличались от лошадей.

В конце концов драконорожденные восстали и убили всадников. По вполне понятным причинам учитель не вдавался в подробности о том, как именно это произошло. Однако, по всей видимости, драконы перебили тех, кто поработил их, а также всех остальных взрослых фейри. Они пощадили детей, но заточили их в пределах Благого Двора, чтобы те были изолированы от внешнего мира и уязвимы.

Мой взгляд устремляется к дремучему лесу, полному корявых деревьев и острых шипов, который окружает наш Двор. Старые дороги, ведущие к остальной части континента, все еще существуют, но теперь они бесполезны. Можно пройти вглубь леса лишь на небольшое расстояние, но потом колючие заросли становятся по-настоящему непроходимыми.

Из-за того, что эта неестественная растительность, кажется, простирается на много миль вокруг нашего Двора, мы оказались полностью отрезаны от всего остального мира. Нам даже неизвестно, что случилось с Неблагим Двором, но могу предположить, что его постигла та же участь. Также никто не знает, как драконорожденные тысячелетия назад смогли вырастить этот необычный колючий лес, который с тех пор держит нас в плену.

Я и сейчас помню, с каким злобным самодовольством учитель убеждал нас, что фейри получили по заслугам. Что теперь наша очередь прозябать в бедности и влачить жалкое рабское существование. Мы должны страдать, чтобы ответить за преступления предков.

Тяжело вздохнув, я качаю головой. С нас хватит. Пришло время вернуть наш дом. Вернуть нашу свободу. Это главная причина, по которой я присоединилась к Сопротивлению. Если бы они только дали мне возможность проявить себя! Прошли годы, а все, что мне поручают, – это стоять на страже. Мне хочется заниматься чем-то более значимым, важным, что действительно будет способствовать нашему общему делу.

Еще раз сердито тряхнув головой, я отталкиваюсь от стены и выпрямляюсь во весь рост, сжимая кулаки. Когда я иду обратно в город, меня переполняет решимость. Я должна найти способ доказать лидерам Сопротивления свою значимость. Сделать что-то, что заставит их наконец доверять мне. Что-то…

Мой взгляд останавливается на листовке, прибитой к деревянной доске объявлений.

Замерев на месте, я не свожу с нее глаз.

Вот оно! Именно это необходимо, чтобы мое участие в Сопротивлении стало по-настоящему значимым.

Быстро проверив адрес, я спешу к нужному зданию. До закрытия еще полчаса. Я ускоряю шаг и направляюсь к месту, указанному в листовке.

Снова запыхавшись, я подхожу к ухоженному деревянному зданию, понимая, что у меня есть примерно десять минут в запасе.

Народ уже начал расходиться по домам. Мимо, прихрамывая, проходит усталый мужчина-фейри с серебристыми волосами, опираясь на плечо своего приятеля, который держит в другой руке топор. Судя по их одежде и снаряжению, они, должно быть, из Гильдии дровосеков. На другой стороне улицы фейри из Гильдии художников не оставляет попыток придать обшарпанному зданию столь необходимый свежий вид. Рукава его белой рубахи забрызганы зеленой краской.

Я делаю глубокий вдох, чтобы восстановить дыхание, а затем заправляю волосы за заостренные уши. Стараюсь выглядеть как можно опрятнее, чтобы никто не догадался, что последний час я провела, убегая от патруля драконорожденных.

Убедившись, что выгляжу наилучшим образом, я открываю дверь и захожу внутрь.

Над головой звенит медный колокольчик. Услышав его, драконорожденный отрывает взгляд от бумаг. Он сидит за большим столом в противоположном конце комнаты, лицом к двери. В этом небольшом помещении, помимо стола и стула, на котором он сидит, нет ничего, кроме книжных полок с фолиантами в кожаных переплетах и документами. Справа от меня дверь, ведущая вглубь здания, однако я почти уверена, что все необходимое находится прямо здесь.

– Чего тебе? – нетерпеливо спрашивает драконорожденный.

Его голубые глаза изучают меня, и он поднимает брови. Сложно определить его возраст, ведь драконорожденные, как и фейри, живут очень долго. Их физическое старение замедляется примерно в том же возрасте, что и у нас, поэтому все они выглядят на двадцать пять – тридцать лет. Мужчине передо мной может быть как двадцать, так и пятьсот лет – по его внешнему виду невозможно это определить.

– Хочу принять участие в Испытаниях, – отвечаю я, подходя немного ближе к его столу.

Он раздраженно вздыхает, как будто от него требуют слишком многого, хотя это и является его работой. Отложив документ, который читал, драконорожденный разворачивается в кресле и тянется к стопке бумаг на полке позади себя. Бумага тихо шелестит, когда он вытаскивает один лист. Тот поворачивается ко мне и, положив лист на стол, берет ручку. Его взгляд, полный нетерпения, снова устремляется на меня.

– Имя, – требует он.

– Селена Хейл, – отвечаю я.

Когда он записывает мое имя, раздается тихий царапающий звук. Не поднимая глаз, мужчина спрашивает:

– Возраст?

– Сто шестьдесят семь.

– Гильдия?

На самом деле он мог бы выяснить это сам, поскольку именно драконорожденные распределяют нас по гильдиям, но я все равно отвечаю:

– Гильдия рыболовов. Я разделываю рыбу.

Не отрывая глаз от бумаги, он морщит нос, словно чувствует исходящее от меня зловоние. Мне приходится подавить внезапную вспышку гнева. Я не виновата, что до сих пор занимаю невысокую должность. Как и все остальные в этом городе, фейри в Гильдии рыболовов не доверяют мне, поэтому я так и не смогла продвинуться по карьерной лестнице.

– Тип магии? – спрашивает драконорожденный.

– Магия эмоций.

Услышав мой ответ, он впервые за все время разговора поднимает на меня взгляд. Смотрит с подозрением. Но я продолжаю стоять с высоко поднятой головой.

– Магия эмоций? – наконец переспрашивает он.

Я утвердительно киваю.

– Да.

Инстинктивно драконорожденный отодвигается чуть дальше и смотрит на меня с еще большим подозрением. Так всегда происходит. Стоит кому-нибудь узнать, что я владею магией эмоций, его взгляд становится именно таким. Будто я собираюсь использовать свою магию против него и начать манипулировать чувствами без его ведома. Будто я заставлю делать то, чего он не хочет.

Поймите меня правильно: я могу это сделать. Ну, по крайней мере, частично. Все немного сложнее, чем кажется на первый взгляд. Но чего я точно не могу, так это воспользоваться чарами тайно. Как только все узнают, каким типом магии я владею, они, кажется, забывают, что ни один магически одаренный фейри не может использовать свой дар незаметно для окружающих. Потому что наши глаза светятся, когда мы используем магию. Чтобы понять, манипулирую ли я чьими-то эмоциями, достаточно просто посмотреть мне в глаза. Однако, поскольку магия эмоций заставляет всех нервничать, они забывают и об этом.

Кажется, драконорожденный наконец-то вспомнил, что мои глаза начнут светиться, если я воспользуюсь магией. Вместо того чтобы снова сосредоточиться на листе бумаги, он не отрывает от меня взгляда, а потом все же продолжает оформление.

Тупая боль пронзает сердце. Хотя я не сделала ничего, чтобы вызвать недоверие, никто никогда не чувствует себя в безопасности рядом со мной из-за особенностей моей магии. Вот почему я не могу претендовать на более высокую позицию в гильдии и в Сопротивлении.

Но вот это… это все изменит.

– Ладно, – говорит чиновник, забирая готовый документ и бросая его поверх другой стопки бумаг. – Все. Вы зарегистрированы на Испытания Искупления этого столетия. Они начнутся в ближайшие две – четыре недели. Будьте готовы в любой момент. – Он дергает подбородком. – А теперь – прочь из моего кабинета.

Я подавляю в себе желание резко ответить на его грубость. Вместо этого я киваю, разворачиваюсь и выхожу за дверь.

Когда я снова выхожу на мощеную улицу, ледяной ветер развевает мою одежду. Но теперь в груди разгорается пламя предвкушения. Я довольно ухмыляюсь, поднимаю повыше воротник и отправляюсь в путь по улице.

Испытания Искупления. Каждые сто пятьдесят лет император и императрица династии Ледяного Сердца проводят состязания при Благом Дворе. Испытания Искупления представляют собой единственное проявление милосердия, которое они могут позволить себе в отношении нас. В них магически одаренные фейри соревнуются друг с другом, чтобы доказать, кто сильнее и достойнее. Трое фейри могут искупить грехи своих предков, одержав победу. Кроме того, их ожидает еще одна награда, не менее значимая. Им будет позволено покинуть Благой Двор, и они получат средства, чтобы начать новую жизнь за его пределами.

Когда Испытания Искупления проводились в прошлый раз, я была слишком молода, чтобы участвовать. Мне тогда было всего семнадцать лет, и я только начала осваивать магию. Остальные участники просто размазали бы меня по стенке.

Но теперь я стала гораздо сильнее. У меня есть шанс на победу.

Вот как я смогу доказать лидерам Сопротивления свою значимость. Если я выиграю, то покину Двор и получу доступ к остальному миру. Я смогу узнать, что случилось с Неблагим Двором. Стану шпионкой. Самым важным членом Сопротивления! Я помогу восстанию больше, чем кто-либо в этом городе.

Все, что мне нужно, – это победить в Испытаниях Искупления.

Глава 3

Я стою перед простой деревянной дверью в северной части города и не решаюсь войти. Тошнота подкатывает к горлу. Сколько бы ни старалась убедить себя, что я бесстрашный боец Сопротивления и талантливый маг, готовый помочь нашему народу, каждый раз, когда стою перед этой дверью, вспоминаю, кто я на самом деле. О том, что я на самом деле.

Мне ничего не стоит быть дерзкой с драконорожденными, но стоит оказаться среди других фейри, среди своего же народа, как моя бравада улетучивается и я снова становлюсь тем, кем являюсь на самом деле. Я это ненавижу, но не могу ничего изменить.

Собравшись с духом, я стучу.

Примерно через полминуты дверь открывается, и на пороге появляется фейри со светлыми волосами. Его бирюзово-серебряные глаза на мгновение излучают тепло и дружелюбие. Затем его взгляд останавливается на моем лице, и в них мелькает разочарование, которое он не успевает скрыть.

Он сжимает губы в тонкую линию.

– Привет, папа, – говорю я.

– Селена, – отвечает он, но остается стоять в дверном проеме.

– Можно войти? – спрашиваю я, видя, что он не собирается отодвигаться.

Осознание того, что мне нужно стучать в дверь и спрашивать разрешения войти в свой собственный дом, оставляет еще один шрам на моем сердце. Но так было всегда. С тех пор, как я переехала, когда мне исполнилось восемнадцать. Точнее, с тех пор, как мне предложили уйти в день моего восемнадцатилетия. Каждый раз, когда я хочу навестить родителей, мне приходится вести себя так, будто я незваный гость.

После продолжительного молчания отец со вздохом отступает в сторону, и я осторожно захожу внутрь. Из кухни доносится тихий шорох ткани. Я иду на звук и вижу, что мама сидит за кухонным столом и штопает штаны.

Она поднимает взгляд, когда я вхожу в комнату, и на мгновение на ее лице мелькает беспокойство, прежде чем она успевает его скрыть. Но я видела это так часто, что не заметить уже невозможно. Еще одна кровоточащая рана на моем сердце.

– Селена, – произносит она.

– Привет, мам, – отвечаю я.

Сзади раздаются шаги. Я быстро прохожу на кухню, чтобы освободить проход. Через несколько секунд появляется отец и занимает место у деревянной столешницы. Я переминаюсь с ноги на ногу у одного из крепких кухонных стульев, не зная, стоит ли мне садиться.

Отец скрещивает руки на груди и остается стоять, прислонившись к столешнице, мама сидит. Я чувствую себя неуверенно и задаюсь вопросом, будет ли лучше, если я присяду, или это создаст у них впечатление, что я задержусь надолго, и это заставит их еще больше беспокоиться.

Наконец я с осторожностью выдвигаю стул с другой стороны стола и сажусь на самый край, как бы давая им понять, что надолго не задержусь.

В гнетущей тишине раздается громкое тиканье часов, стоящих на полке за моей спиной. Родители просто продолжают смотреть на меня. Серебристые волосы мамы заплетены в косу, а в ее лавандово-желтых глазах читается нетерпение.

Я прочищаю горло.

– Я, эм… просто хотела сказать вам, что… эм… вчера кое-что сделала. Нечто важное, я имею в виду.

Отец хмурит светлые брови. Мама, кажется, ждет, чтобы я наконец перешла к сути дела.

Опустив глаза, я начинаю заламывать руки, но вовремя останавливаю себя. С тихим вздохом прижимаю ладони к бедрам и поднимаю глаза, чтобы встретить взгляд родителей.

– Я буду участвовать в Испытаниях Искупления, – выпаливаю я, пока не передумала.

Всю прошлую ночь и большую часть сегодняшнего дня, пока потрошила рыбу, я раздумывала, говорить родителям о своем участии или нет. У нас сложные отношения, и я не хотела обременять их тревожными новостями. Но маленькая часть меня – тот отчаявшийся ребенок, что все еще живет в моем сердце, – хотела, чтобы они порадовались за меня, или побеспокоились о моей безопасности, или пожелали удачи, или все сразу. И эта часть меня победила.

– Зачем? – первым делом спрашивает отец.

Голос у него сердитый.

Сглотнув, я подавляю желание снова начать заламывать руки.

– Ну, я просто… Если выиграю, то смогу покинуть город. Тогда я смогу отправиться куда угодно и делать… что-то. Я смогу что-то изменить. Помогу улучшить вашу жизнь и…

– Не произноси таких речей в моем доме, – обрывает меня отец, и в его глазах вспыхивают одновременно гнев и паника. Он бросает быстрый взгляд на окна, словно проверяя, плотно ли они закрыты. – Подобные разговоры граничат с государственной изменой!

Они не знают, что я активный участник Сопротивления, и я планирую сохранить это в тайне. Я предполагала, что они могут так отреагировать.

– Это не твой дом, – отрывисто произносит мама, не давая мне ответить. Раздражение искажает красивые черты лица, когда она смотрит на мужа. – Это наш дом.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – фыркает он, затем вскидывает руки и тяжело выдыхает: – Клянусь Мабоной, ты всегда так поступаешь! Ты всегда перевираешь мои слова.

– Перевираю твои слова? Ты именно так и сказал!

– Пожалуйста, – встреваю я, пытаясь помирить их. – Ты имеешь полное право расстраиваться, но я уверена, что он не это имел в виду. Ведь так, папа?

– Даже не думай, – в один голос произносят родители, резко поворачиваясь и бросая на меня суровые взгляды.

– Не смей вмешиваться, – предупреждает отец.

Мама тяжело вздыхает.

– Ты уже достаточно натворила.

Сердце сжимается от боли, и я откидываюсь на спинку стула. Не потому, что слова были сказаны резко, а потому, что они были справедливы.

Я знаю, что родители с трудом выдерживают мое присутствие. Я чувствую это каждый раз, когда они на меня смотрят. И хуже всего то, что у них есть на это полное право.

Когда мои способности впервые проявились, родители были в восторге. Ни один из них не был рожден с магическим даром, поэтому появление ребенка, обладающего магией, сулило им немалую выгоду. Однако вместо этого я стала причиной их страданий.

В детстве я не могла контролировать свои силы. Что нормально. Любому магу требуются годы, чтобы обрести полный контроль над своими способностями. Однако из-за особенностей моей магии ущерб был гораздо больше, чем обычно.

Способности проявились неожиданно и без моего ведома, заставляя меня манипулировать эмоциями родителей. Я старалась контролировать свои действия, желая овладеть магией быстрее, чем любой другой фейри до меня. Но это оказалось выше моих сил. Магия всегда требует времени и обучения. В течение многих лет родители находились под влиянием моих дарований. Это заставляло их сомневаться в реальности происходящего, что, в свою очередь, привело к проблемам в их браке, которые сохраняются до сих пор.

Они не желали видеть меня рядом с собой. Родители не доверяли мне, опасаясь, что я могу вмешаться в их чувства. В результате они начали испытывать друг к другу неприязнь из-за постоянных ссор, вызванных их эмоциями, которые были многократно усилены магией.

Так я разрушила их мечту о счастливой семье. И не только из-за проблем в браке, которые я непреднамеренно создала, но и потому, что они не могли просто попробовать снова. Несмотря на долгую жизнь, фейри могут зачать только одного ребенка. Поэтому родители упустили свой единственный шанс создать идеальную семью, родив меня. Дочь, которая все разрушила.

И потому я сижу на стуле и молча жду, пока родители закончат спорить.

Когда спор затихает, я поднимаю взгляд от колен и снова вижу их раздраженные лица.

– Я… Я просто хотела сообщить вам, что уже зарегистрировалась и через несколько недель буду участвовать в Испытаниях, – говорю я, и мой голос слегка дрожит.

Мама кладет на поцарапанный деревянный стол штаны и иголку с ниткой. Отец в это время переминается с ноги на ногу рядом со столешницей.

– Спасибо, что сообщила нам, – выдавливает она, но слова звучат скованно и неестественно.

Я лишь киваю в ответ.

– Если выиграешь, не связывайся с нами, – добавляет отец, устремляя на меня полный предостережения взгляд. – Меньше всего нам нужно, чтобы драконорожденные думали, что ты мятежница. Что мы мятежники.

– Она не победит, – говорит мама с нетерпеливым вздохом, бросая на отца раздраженный взгляд. – Она всего лишь разделывает рыбу и владеет магией эмоций.

– Ты прекрасно знаешь, какой вред она может нанести.

– Отношениям! А не противнику в бою.

– Кто сказал, что это будет бой?

– Все ты зн…

Их спор прерывает скрип дерева по дереву, когда я резко встаю и задвигаю стул обратно под стол. Сердце ноет, и я понимаю, что мне нужно уйти, пока тяжесть этой встречи не раздавила меня.

– Я просто хотела сказать вам об этом, – бессмысленно повторяю я и прочищаю горло. – Мне нужно идти, хочу успеть в таверну до закрытия.

– Хорошая мысль, – отвечает отец все еще с нотками неловкости в голосе. – Да.

Мама кивает в знак согласия.

Я жду, что они пожелают мне удачи. Скажут беречь себя.

Но они молчат.

Тогда я облизываю губы, сглатываю и направляюсь к входной двери. Вслед мне звучит лишь тишина.

Перед тем как выйти за порог, я слышу, как они снова начинают спорить. Я прикрываю за собой дверь и, покидая дом детства и свою семью, которую разрушила, пытаюсь не дать сердцу разбиться.

Я собиралась пойти в свое любимое место, но, пройдя всего несколько улиц, понимаю, что больше не выдержу. Не в силах оставаться наедине со своими мыслями, я сворачиваю в ближайшую таверну.

Как и большая часть нашего города, она отчаянно нуждается в ремонте. Но, по крайней мере, здесь тепло и светло – благодаря камину и нескольким фейриевым огням вдоль стен. Фейриевые огни представляют собой белые самоцветы, излучающие свет, но не выделяющие тепло.

Переступая порог, я бросаю быстрый взгляд за столы из темного дерева. Таверна полна посетителей. Некоторые сидят в одиночестве, но большинство теснятся за столами парами или группами, сосредоточившись на еде и выпивке. Я замечаю свободный стол у стены и направляюсь прямиком к стойке.

Засунув руку в карман, я достаю талон на еду, полученный в конце рабочего дня. Я смотрю на этот клочок бумаги, пока жду, когда хозяин таверны закончит обслуживать посетителя передо мной.

Драконорожденные контролируют все. Даже наши приемы пищи. Нам запрещено иметь или чеканить деньги, поэтому мы не можем приобрести еду самостоятельно. Вместо этого в конце рабочего дня нам выдают талон на питание. Один талон, который можно обменять на один обед в любой таверне города. Даже работники этих таверн получают только один талон. Хотя я убеждена, что они нашли способ тайком поесть во время работы.

Однако большинству из нас приходится ограничиваться лишь одним приемом пищи в день. Голод делает нас уязвимыми, и мысли о том, как наполнить пустой желудок, не оставляют места для размышлений о восстаниях.

– Что вам подать? – спрашивает хозяин таверны из-за стойки.

Я отрываю взгляд от своего талона и открываю рот, чтобы ответить.

– Тушеную рыбу, – отвечает женщина, внезапно появившаяся рядом со мной.

Мой взгляд перебегает с нее на мужчину за стойкой. Сейчас моя очередь заказывать. Не ее. На секунду я задумываюсь, сказать ли что-нибудь по этому поводу, но в конце концов просто позволяю ей заказать первой. Нет смысла усложнять.

Когда она получает свой заказ, я наконец встречаюсь взглядом с хозяином таверны.

– Так что вам подать? – повторно спрашивает он.

– Тушеную баранину, пожалуйста, – отвечаю я.

Поскольку я каждый день имею дело с рыбой, ее запах и вкус обычно вызывают у меня тошноту, поэтому я обычно беру тушеную говядину или баранину.

Хозяин таверны рассеянно кивает, одним глазом поглядывая на выстроившуюся за мной длинную очередь, после чего направляется к огромным котлам с разными видами тушеного мяса. Я загибаю уголок талона в ожидании своего заказа. В животе урчит, но я настолько привыкла к этому, что почти не обращаю на это внимания.

– Так, готово, – говорит хозяин таверны. С глухим стуком он ставит миску на темную деревянную стойку передо мной. – Ваша тушеная рыба.

Я тянусь к ней, прежде чем до меня доходит смысл его слов. Застыв с протянутой рукой на полпути к миске, я встречаю его усталый взгляд и открываю рот, чтобы возразить.

Меня охватывает нерешительность. Стоит ли говорить ему, что он перепутал заказ? Я совсем не хочу тушеную рыбу. Но и не хочу создавать проблем.

Моя рука по-прежнему висит в воздухе. Хозяин таврены вопросительно поднимает брови, но его рассеянный взгляд снова скользит по длинной очереди фейри, нетерпеливо ожидающих позади меня.

От волнения скручивает желудок.

– Спасибо, – выдавливаю я и забираю предложенную миску, протягивая свой талон.

В глубине души меня терзает досада. Я должна была что-то сказать. Я хотела выразить свое недовольство, потому что не люблю рыбу и предпочитаю тушеную баранину. Но я просто… Решила никого не раздражать. Фейри и без этого относятся ко мне с недоверием, и я не хочу давать им еще больше поводов для неприязни.

С усталым вздохом я забираю свою миску с тушеной рыбой и направляюсь к столу, который приметила раньше. Это столик на двоих, так что я устраиваюсь на шатком стуле и принимаюсь за еду, зачерпывая ее ложкой.

Рыба на вкус как… рыба. Но я все равно ее ем.

Пока я ем, одна из официанток ставит передо мной кружку эля. Я наблюдаю, как ее каштановые волосы струятся по спине, когда она подходит к следующему столу, чтобы сделать то же самое. За третьим столом она меняет пустые кружки на полные.

Я качаю головой. Мы получаем лишь один талон на еду в день, но алкоголь всегда льется рекой. Еще один жестокий, но действенный способ держать нас под контролем. Алкоголь подавляет чувство голода и заглушает боль и уныние, которые испытывают большинство фейри. Кроме того, алкоголь вызывает зависимость, а в состоянии опьянения фейри не способны поднять восстание.

Тяжело вздохнув, я снова качаю головой. Нам нужны перемены. Мне нужны. И как только я выиграю Испытания Искупления, я все изменю.

Глава 4

Сталь тихо звенит в холодном полуденном воздухе, пока я затачиваю нож с помощью точильного камня. Один из товарищей по гильдии катит по улице деревянную бочку. Та гремит, перекатываясь снова и снова. Я не отвлекаюсь от своего занятия.

– Вот еще одна, – говорит он, поравнявшись со мной.

С кряхтением он берется за край бочки, чтобы поставить ее вертикально. Я отрываю взгляд от точильного камня как раз в тот момент, когда он с помощью лома срывает крышку с бочки.

До меня доносится рыбный запах.

Я смотрю на груду рыбы, ожидающую меня в бочке. Каждый день одно и то же. Перевозчики доставляют мне рыбу в бочках или в ведрах, а я чищу ее, потрошу и разделываю. Это скучная, монотонная и зловонная работа. Однако, по крайней мере, это помогло мне развить великолепные навыки владения ножом.

– Спасибо, – говорю я перевозчику, который, поставив бочку, отряхивает руки.

Он кивает и затем направляется обратно к озеру Андун, где рыбаки вылавливают рыбу, которую впоследствии я и другие младшие члены гильдии чистим.

Мой взгляд скользит по рукам. После того как я закончила работу с предыдущей бочкой, у меня появилось несколько свободных минут, и я использовала их, чтобы вымыть и почистить руки. Мне хочется подольше наслаждаться ощущением чистых, пахнущих мылом рук, поэтому я продолжаю делать вид, что точу нож, хотя уже давно закончила.

Надеюсь, теперь ждать осталось недолго…

– Драконы!

Я поднимаю голову, и в этот момент раздается оглушительный звон колоколов на сторожевой башне.

– Драконы! – вновь разносится по городу усиленный магией голос начальника стражи. – Драконы приближаются!

Я вскакиваю с табурета так стремительно, что опрокидываю стоявшие рядом пустые ведра. Грохот деревянных ведер сливается с раскатистым металлическим звоном колоколов и криками, которые раздаются с разных концов улицы.

Сердце подпрыгивает в груди. Но не от страха. Вовсе нет. Оно трепещет от волнения.

Прошло две с половиной недели с тех пор, как я записалась на Испытания Искупления.

Если драконорожденные являются сейчас, это может означать только одно.

Турнир вот-вот начнется.

Меня переполняет нетерпение, когда я вкладываю нож в ножны на бедре. Оставив позади бочку с рыбой, я устремляюсь вниз по улице.

Вокруг меня все делают то же самое.

Драконорожденные из клана Красного Дракона часто посещают Благой Двор, поскольку в их обязанности входит управление нами. Но иногда другие кланы или даже сам император с императрицей наведываются сюда по тем или иным причинам. И когда это происходит, они ожидают, что мы встретим их должным образом.

Однажды, лет сорок назад, дальновидец на сторожевой башне – мужчина или женщина-фейри с магически усиленным зрением, в чьи обязанности входит наблюдение за небом на предмет приближения драконов, – не заметил клан Бурого Дракона, пока те почти не достигли города. Мы не успели вовремя выйти на Драконье Поле, чтобы приветствовать их. Это… плохо кончилось.

Так что, как только подают сигнал, мы все устремляемся на равнину к западу от города, которая названа Драконьим Полем, поскольку они всегда приземляются именно там.

Сердце бешено колотится в груди, когда я несусь по улицам и выбегаю через Южные ворота.

С равнины дует ветер, который развевает мои волосы. В то же время полуденное солнце с безоблачного неба приятно согревает щеки.

Я делаю глубокий вдох, замедляю шаг и останавливаюсь на краю поля. Воздух наполнен тревожным шепотом, фейри выстраиваются ровными рядами, но я чувствую лишь возбуждение. Время пришло! Наконец-то у меня появится шанс доказать всем, что я могу быть очень полезной для нашего общего дела.

Солнце освещает дворец слева от меня, и светлые камни его стен сияют, словно отлитые из золота. Я украдкой смотрю на него, и мое сердце сжимается от боли и печали. На время проведения Испытаний драконорожденные будут жить во дворце, как и все участники. Мне не хочется, чтобы эти проклятые драконы находились там, оскверняя наши священные залы. Но не стоит отчаиваться, совсем скоро все это снова станет нашим!

Женщина рядом со мной судорожно вздыхает.

Я перевожу взгляд на равнину.

От волнения скручивает живот.

Вот оно.

На горизонте, высоко над бескрайним терновым лесом, появляются драконы – они летят над величественными северными горами, что зовутся Горами Благоденствия.

От этого зрелища у меня перехватывает дыхание. Пусть я их ненавижу всеми фибрами души за то, как они обращаются с нами, но, клянусь Мабоной, не могу отрицать, что это великолепное зрелище.

Два массивных серебряных дракона летят во главе процессии. Свет отражается от их чешуи, создавая впечатление мерцающих звезд.

Справа и чуть позади них летит еще один исполинский дракон. Этот – черный, как безлунная ночь.

За ним на почтительном расстоянии следует вереница драконов: красный, зеленый, оранжевый, белый, синий, бурый и фиолетовый.

Дальше, до самого горизонта, летит множество драконов всех цветов.

Я медленно выдыхаю. Мы справимся. Я справлюсь.

Когда драконы приближаются, воздух содрогается от взмахов их крыльев, а ветер клонит верхушки деревьев. С края процессии доносится оглушительный рев красного дракона.

В наших рядах раздаются вздохи и всхлипы, а несколько фейри, стоящих рядом со мной, отступают в страхе.

Я остаюсь на месте, даже когда серебряные и черный драконы пикируют на нас с головокружительной скоростью. Фейри отскакивают в разные стороны. Драконы все ближе.

Воздух наполняется оглушительным грохотом, когда первые три дракона приземляются, поднимая клубы пыли.

У всех перехватывает дыхание.

Из облака медленно оседающей пыли перед нами предстают Крылья Свободы, Кузнец Миров и Тень Смерти.

Как один, мы опускаемся на одно колено и склоняем головы.

Плечом к плечу император и императрица династии Ледяного Сердца идут нам навстречу. По правую руку от них, на два шага позади, следует Дрейвен Райат.

На мгновение я закрываю глаза и мысленно молюсь Мабоне, чтобы Дрейвен меня не узнал. В конце концов, я ничем не выделяюсь. Серебряный цвет волос при нашем Дворе – дело обычное, да и у многих фейри изящные черты лица, так что меня вряд ли можно назвать необыкновенно красивой или какой-то в этом роде. Ничего особенного. Ничего выдающегося. А значит, велика вероятность, что Дрейвен меня не узнает. Наверное. Надеюсь.

Я вновь открываю глаза, когда земля под ногами сотрясается от новых ударов. Не поднимая головы, я смотрю на разворачивающееся передо мной зрелище.

Второй ряд драконов уже приземлился и принял человеческий облик. Превращение всегда сопровождается клубами дыма, которые сейчас скрывают от взгляда лес за их спинами.

Когда дым рассеивается, на примятой траве стоят предводители остальных семи драконьих кланов.

Гремар Огненный Коготь, предводитель клана Красных Драконов, окидывает всех нас угрожающим взглядом, словно предупреждая вести себя подобающе. Поскольку именно он управляет нашим городом, любой наш проступок станет пятном на его репутации. Но ему не нужно нас предостерегать. Среди нас нет тех, кто бы посмел совершить необдуманный поступок в присутствии императора, императрицы и предводителей всех драконьих кланов.

Я по-прежнему не поднимаю головы, но украдкой наблюдаю, как Дрейвен и Ледяные Сердца останавливаются в нескольких шагах от нас.

Императрица Джессина Ледяное Сердце, известная под прозвищем Крылья Свободы, стоит с прямой спиной и высоко поднятым подбородком. Ее светло-серые глаза равнодушно осматривают коленопреклоненных фейри. Сильный порыв ветра развевает ее длинные белоснежные волосы над роскошным королевским одеянием, которое сочетается с изящными серебристыми крыльями, виднеющимися за ее плечами.

Рядом с ней император Бэйн Ледяное Сердце, также известный как Кузнец Миров, наблюдает за нами с самодовольной ухмылкой, слегка расправив серебристые крылья. Длинные черные волосы зачесаны назад, ни один волосок не выбивается из идеального каскада, ниспадающего на его спину. Черные глаза смотрят жестко.

Внешне они абсолютно разные. И все же они истинная пара. Оба являются равноправными лидерами редкого клана Серебряных Драконов. Невероятно могущественной породы драконов, которые, в отличие от всех прочих, извергают не огонь, а ледяное пламя. Именно это опасное ледяное пламя позволило Серебряному клану получить власть над всеми остальными кланами и подчинить их своей воле.

– Что ж, – говорит Джессина Ледяное Сердце, и в ее голосе слышится нескрываемая скука, – и это все?

Над Драконьим Полем повисает напряженная тишина, словно удушающее покрывало. Никто не смеет заговорить, потому что мы не знаем, к кому именно она обращается.

За их спинами Гремар Огненный Коготь бросает быстрый взгляд то на нас, то на своих повелителей, и на его лице отражается страх. Он открывает рот, чтобы ответить, но Бэйн опережает его.

– Подожди, пока начнется турнир. – На губах императора играет злая улыбка. – Тогда мы повеселимся.

– Ты прав, – соглашается с ним Джессина. Затем она вновь окидывает нас взглядом, и на ее губах тоже появляется ядовитая улыбка. – Мы проделали долгий путь ради этих Испытаний. Не разочаруйте нас.

Прежде чем кто-либо успевает ответить, Ледяные Сердца одновременно разворачиваются и направляются к Золотому Дворцу. За ними следуют предводители других драконьих кланов. В небе кружат остальные драконы, словно оберегая своих предводителей от опасностей.

Я смотрю на широкую спину Гремара, когда он идет по ведущей к дворцу дороге, вдоль которой растут мертвые деревья. Он задирает голову и хмурится, глядя на что-то. Проследив за его взглядом, я замечаю крохотный листочек на одной из засохших ветвей.

В моем сердце вспыхивает надежда.

Гремар поднимает руку, его доспехи в виде красной драконьей чешуи начинают переливаться.

И в то же мгновение он использует свою магию лавы, чтобы сжечь листок дотла.

Мы все тяжело вздыхаем, но никто не решается заговорить. Я с сожалением качаю головой, глядя ему вслед, пока он вместе с остальными драконорожденными направляется к дворцу.

– Все, кто не зарегистрирован как участник Испытаний Искупления, вернитесь в город, – внезапно звучит властный голос.

Раздается шорох одежды, и большинство фейри, вскочив на ноги, спешат обратно в город. Я остаюсь стоять на одном колене, потому что мне не было позволено подняться.

Оглянувшись через плечо, я замечаю, что несколько фейри тоже все еще стоят на одном колене. Соперники. Позже мне нужно будет тщательно их изучить, чтобы составить план по их устранению.

Дожидаясь, пока все посторонние удалятся, я снова смотрю прямо перед собой. Перед нами стоит голубоглазый драконорожденный, который две недели назад принял мою заявку на участие и заполнил необходимые документы.

И с ним – кто-то еще.

Когда я замечаю пару знакомых черных военных сапог, по моей спине пробегает холодок.

Проклятье!

Почему он не ушел вместе с другими лидерами кланов?

Я не поднимаю головы, пытаясь силой мысли заставить Дрейвена уйти. Я даже подумываю о том, чтобы использовать свою магию и воздействовать на его эмоции. Возможно, мне удастся вызвать в нем достаточно нетерпения и беспокойства, чтобы он покинул это место. Но я решаю не рисковать. Нельзя допустить, чтобы распорядитель заметил, что я использую магию. Если он поймает меня с поличным, то может дисквалифицировать еще до начала Испытаний.

Справа от меня раздается шорох одежды – последние фейри, не участвующие в Испытаниях, покидают Драконье Поле.

Я не смею дышать, мой взгляд прикован к черным сапогам Дрейвена.

Он делает шаг вперед.

Проклятье!

Он идет ко мне, и сухая трава хрустит под его сапогами.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!..

Я осторожно достаю нож из ножен и прячу его за спину.

Дрейвен продолжает приближаться ко мне.

Сердце бешено колотится в груди.

Прямо перед собой я вижу носки его сапог.

Воздух наполняется чистым звоном стали – он обнажает меч.

Я крепко сжимаю нож за спиной. Если он попытается казнить меня прямо здесь, мне придется дать отпор. Шансов у меня нет. Но я должна попытаться.

Солнечные лучи играют на лезвии, когда Дрейвен подносит меч к моей шее.

Мои пальцы впиваются в рукоять ножа.

Холодная сталь обжигает кожу, когда он острием клинка приподнимает мой подбородок и заставляет встретиться с ним взглядом.

Его золотистые глаза так пристально смотрят на меня, что я перестаю дышать.

– Ты, – произносит он. – Я тебя помню.

– Нет, не помните, – выпаливаю я, сама не понимая, что несу.

Сиськи Мабоны! Так и хочется дать себе пощечину. Проклятье, что это было? Это слова пятилетнего ребенка, который притворяется, что его не нашли во время игры в прятки.

Дрейвен издает звук, похожий на смешок. Однако в его улыбке, последовавшей за этим, читается угроза.

– Твое лицо не так-то просто забыть.

– Понятно. – Я сжимаю рукоять ножа. – И что теперь? Пришли потребовать око за око?

Его зловещая улыбка становится шире, а в глазах загорается опасный огонек. Он усиливает давление лезвия, заставляя меня запрокинуть голову назад, полностью открывая горло.

– Око за око – это слишком милосердно. – Теперь улыбка Дрейвена похожа на оскал. – Пожалуй, я заберу голову.

Сердце пропускает удар. Я крепко сжимаю рукоять ножа, готовясь нанести удар и вонзить лезвие ему в ногу.

Однако, прежде чем я успеваю вступить в этот отчаянный и безнадежный бой, он внезапно убирает меч от моего горла, одаривает меня еще одной угрожающей улыбкой и уходит.

Я недоуменно смотрю ему вслед. Голова идет кругом, и я не знаю, радоваться мне или беспокоиться еще больше.

– Итак… – произносит распорядитель несмело, будто и сам не знает, как к этому относиться. Его голубые глаза на секунду останавливаются на мне, он слегка хмурит брови, но лишь прочищает горло и продолжает: – Меня зовут Имар, и я распорядитель Испытаний Искупления этого столетия.

Все, кто до этого смотрел на Дрейвена, сразу же обращают внимание на светловолосого драконорожденного, который все еще стоит перед нами. Он приподнимает брови в ожидании. Мы все сразу же склоняем головы в знак признательности и уважения.

– Испытания начнутся завтра, – продолжает Имар.

Меня охватывает облегчение. Отлично! Значит, я могу вернуться домой, как следует выспаться и собрать все необходимое, прежде чем отправиться в Золотой Дворец.

На губах Имара появляется понимающая улыбка, когда он несколько мгновений молча наблюдает за нами.

Затем он добавляет:

– Но отбор закончится сегодня вечером.

Некоторые из окружающих меня фейри переглядываются, поскольку, похоже, никто не понимает, что это значит.