Kitabı oxu: «Владычица Авалона»

Посвящается Диане Л. Пэксон, без которой эта книга никогда не была бы написана, и Кругу Новолуния, жрицам Авалона

Marion Zimmer Bradley

LADY OF AVALON

Copyright © Marion Zimmer Bradley, 1997

© С. Лихачева, перевод на русский язык, 2026

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Действующие лица

* = историческая личность

() = умер до начала событий, описываемых в книге

{Часть 1}

Жрецы и жрицы Авалона

Кейлин – Верховная жрица, прежде жила в Лесной обители

(Эйлан – прежняя Верховная жрица Лесной обители, мать Гавена)

Гавен – сын Эйлан и Гая Мацеллия

Эйлунед, Кея, Маргед, Рианнон – старшие жрицы

Бериан, Бреака, Дика, Лунет, Лизанда – младшие жрицы и девушки-послушницы

Шианна – дочь королевы Фаэри

Бендейгид – в прошлом архидруид, бритт, дед Гавена по материнской линии

Браннос – престарелый друид и бард

Куномаглос – Верховный жрец

Туарим, Амбиос – молодые друиды

Христианские монахи Инис Витрина

*Отец Иосиф Аримафейский – глава христианской общины

Отец Павел – его преемник

Алан, Брон – монахи

Римляне и прочие

Арий – друг Гавена в армии

Гай Мацеллий Север-старший – дед Гавена по отцовской линии

(Гай Мацеллий Север Силурик – отец Гавена, был принесен в жертву бриттами как Летний король)

Луций Руфин – центурион, отвечающий за обучение новобранцев в IX легионе

Квинт Макриний Донат – командующий IX легионом

Сальвий Буфон – командир когорты, в которую был определен Гавен

Водомерка – лодочник из числа болотных жителей; водит ладью Авалона

{Часть II}

Жрецы и жрицы Авалона

Диэрна – Верховная жрица и Владычица Авалона

(Бекка – младшая сестра Диэрны)

Телери – дочь вождя дуротригов

Сигфолла, Крида, Эрдуфилла, Ильдег – старшие жрицы

Адвен, Лина – девушки, проходящие обучение на Авалоне

Керидахос – архидруид

Конек – молодой друид

Льюал – целитель

Римляне и бритты

Элий – капитан «Геркулеса»

*Аллект – сын дуумвира Венты, впоследствии один из приближенных Караузия

*Констанций Хлор – римский военачальник, впоследствии цезарь

*Август Диоклетиан – старший император

Эйддин Минок – вождь дуротригов

Гай Мартин – опцион из Виндоланды

Гней Клавдий Поллион – один из магистратов Дурноварии

Витрувия – жена Поллиона

*Марк Аврелий Мавзей Караузий – командующий британским флотом, впоследствии император Британии

*Август Максимиан – младший император

Менекрат – капитан «Ориона», флагмана Караузия

Квинт Юлий Цериал – дуумвир Венты Белгарум

Требеллий – владелец мастерских по производству бронзовой фурнитуры

Варвары

Эдфрид, Теудиберт – воины-менапии из дружины Караузия

Хлодовик – вождь салических франков

Вульфхере – вождь англов

Радбод – вождь фризов

{Часть III}

Жрецы и жрицы Авалона

Ана – Верховная жрица и Владычица Авалона

(Анара и Идрис – ее вторая и первая дочери)

Вивиана – ее третья дочь

Игрейна – ее четвертая дочь

Моргауза – ее пятая дочь

Клавдия, Елена, Юлия – старшие жрицы

Аэлия, Фианна, Мандуя, Нелла, Роуан, Сильвия – послушницы Дома дев, впоследствии жрицы

Талиесин – главный бард

Нектан – архидруид

Таленос – молодой друид

Бритты

*Амброзий Аврелиан – император Британии

Беток – приемная мать Вивианы

*Категирн – старший сын Вортигерна

Энний Клавдиан – один из военачальников Вортимера

Фортунат – христианский священник, последователь Пелагия

*Епископ Герман Осерский – борец с ересями

Цапля – один из болотных жителей

Нейтен – приемный отец Вивианы

Утер – один из воинов Амброзия

*Вортигерн – Верховный король Британии

*Вортимер – его второй сын

Саксы

Хенгест – предводитель саксонских переселенцев

Хорса – его брат

Мифологические и исторические персонажи

*(Агрикола – наместник Британии в 78–84 гг. н. э.)

Арианрод – бриттская богиня, ассоциируется с луной и с морем

*(Боудикка – королева иценов, возглавила восстание против римлян в 61 г. н. э.)

Брига/Бригантия – местная богиня Британии, покровительница врачевания, поэзии, кузнечного ремесла, помогала женщинам при родах как Божественная Повитуха

*(Калгак – вождь бриттов, был разбит Агриколой в 81 г. н. э.)

Камулос – бог воинов

*(Карактак – предводитель мятежа бриттов в первом веке н. э.)

Катубодва – Владычица Воронов, богиня воронов, богиня войны, сходна с Морриган

Керидвен – бриттская богиня, соответствует архетипу «ужасной матери», обладательница котла мудрости

Королева Фаэри

Луг – лучезарный бог, владеющий всеми искусствами и ремеслами

Мапон/Мабон – юный бог, Сын Богини-Матери

Минерва – римская богиня мудрости и врачевания, отождествляется с Афиной, Сулис и Бригой

Модрон – Богиня-Мать

Неметона – богиня священной рощи

Нехаленния – местная богиня Нидерландов

Ноденс – бог облаков, государственности и врачевания; возможно, соотносится с Нуаду

*(Пелагий – бриттский религиозный деятель IV века)

Ригантона – Великая Королева, богиня-покровительница птиц

Ригисамос – владыка священной рощи

Сулис – богиня целебных источников

Танарос – бог-громовержец

Тевтат – племенной бог

Увенчанный Рогами, Кернунн – покровитель животных, властвует над темной половиной года

Географические названия

Акве Сулис – Бат

Арморика – Бретань

Бранодун – Бранкастер (в Норфолке)

Британия – Великобритания

Вектис, остров – остров Уайт

Вента Белгарум – Винчестер

Вента Иценорум – Кайстор (в Норфолке)

Вента Силурум – Каэрвент (в Уэльсе)

Верковиций – форт Хаусстедз (в Нортумбрии)

Вернеметон (священная роща) – Лесная обитель

Виндоланда – Честерхольм, близ Корбриджа

Вироконий – Роксетер

Галлия – Франция

Гарианнон – Бург-Касл (в Норфолке)

Гесориак – Булонь (во Франции)

Глев – Глостер

Гора Гравпий – гора в Шотландии, место битвы, в которой Агрикола наголову разбил бриттов, окончательно подчинив их Риму

Дева – Честер

Деметия – Дивед (в Уэльсе)

Долина Авалон – Гластонберийские равнины

Дубрис – Дувр

Дурновария – Дорчестер (в Дорсете)

Дуробриве – Рочестер

Дуроверн (Дуроверн Кантиакорум) – Кентербери

Иктис – река, впадающая в залив под Портсмутом

Инис Витрин – Гластонбери (в Сомерсете)

Каллева – Силчестер

Кантий – Кент

Клаузент – Биттерн, на реке Иктис, под Саутгемптоном

Кориний – Сайренсестер (в Глостере)

Корстопит – Корбридж (в Нортумбрии)

Линдинис – Илчестер (в Сомерсете)

Лондиний – Лондон

Лугувалий – Карлайл

Мендипские холмы – холмы к северу от Гластонбери

Мона – остров Англси

Отона – Брэдуэлл (в Эссексе)

Порт Адурни – Портчестер (Портсмут)

Порт Лемана – Лим (в Кенте)

Рутупия – Ричборо (в Кенте)

Сабрина, река – река Северн вместе с дельтой

Сегедун – Уоллсенд (в Нортумбрии)

Сегонций – Каэрнарвон (в Уэльсе)

Cилурия – владения племени силуров в Южном Уэльсе

Сорвиодун – Старый Сарум, близ Солсбери

Стаур, река – протекает через Дорчестер и впадает в залив Уэймут

Тамезис, река – река Темза

Танат, остров – остров Танет (в Кенте)

Цезародун – Тур (во Франции)

Эбурак – Йорк

Так повествует Королева Фэйри:

В мире людей меняют направление потоки силы, меняется и судьба… Для меня людские зимы и весны пролетают как единый миг, но время от времени какой-нибудь случайный проблеск способен привлечь мой взгляд.

Смертные говорят, будто в Фаэри ничего и никогда не меняется. Но это не так. Есть места, где миры соприкасаются, словно складки покрывала. Один из таких мостов – место, которое люди называют Авалоном. Когда праматери рода человеческого впервые пришли в эту землю, мои сородичи, которые никогда прежде не облекались в плоть, создали себе обличия, подобные им. Пришлецы строили себе дома на сваях по берегам озера и охотились на болотах; мы бродили с ними рука об руку и играли вместе, ибо то было утро мира.

Шло время, и вот из-за моря явился народ, владеющий древней мудростью, – все те, кто уцелел после гибели Атлантиды, их священного острова. Это они разметили гигантскими камнями линии силы, оплетшие землю. Это они одели священный источник в камень и проложили витую тропу вокруг Тора¹ – те, что обретали в очертаниях нашей земли символы для своей философии.

Эти люди были великими магами: они владели заклинаниями, с помощью которых смертный может достичь иных миров. И однако ж они были смертны, и со временем народ их угас, а мы – остались.

После них пришли другие, златоволосые, смешливые дети с блистающими мечами. Но мы не терпели прикосновения холодного железа, и с тех самых пор страна Фаэри стала постепенно отделяться от человеческого мира. Но древние маги учили людей мудрости: друидов – их мудрецов – неодолимо влекла сила священного острова. Когда через всю страну маршем прошли римские легионы, сковывая ее мощеными дорогами и безжалостно убивая всех тех, кто им сопротивлялся, остров стал прибежищем друидов.

По моим подсчетам, это случилось всего-то краткое мгновение назад. Я разделила ложе со златоволосым воином, который случайно забрел в Фаэри. Со временем он затосковал, и я отослала его обратно в мир людей, но он подарил мне дитя. Наша дочь унаследовала от отца красоту и злато волос; ей любопытно все то, что касается до рода людского, она ведь наполовину человек.

Ныне же ход событий меняется: в смертном мире некая жрица пытается добраться до Тора. Не далее как вчера я почувствовала в ней великую силу, когда повстречалась с нею на ином берегу. Как же так вышло, что она внезапно состарилась? На сей раз она привезла с собою дитя – мальчика; его душу я тоже знавала прежде.

Много потоков судьбы ныне стекаются к месту слияния. Эта женщина, и моя дочь, и мальчик вплетены в древний узор. К добру или к худу? Я чувствую: пробьет час, когда мне должно будет привязать их, душою и телом, к этому месту – они называют его Авалоном.

Часть I
Ведунья
96–118 гг. н. э

Глава 1

Солнце садилось, недвижные воды долины Авалон подернулись золотом. Тут и там над водной гладью топорщились зеленые и бурые метелки, едва различимые в мерцающей дымке, что в конце осени заволакивала болота даже в ясную погоду. Остроконечный тор, увенчанный стоячими камнями, возвышался посреди долины над взгорьями поменьше.

Кейлин неотрывно глядела на воду, чувствуя, как умиротворенное безмолвие снимает усталость. Пять дней провела она в дороге – а казалось, что дольше. Воистину, это было путешествие длиною в жизнь – от золы и пепла погребального костра в Вернеметоне к сердцу Летней страны. Синий плащ – знак отличия старшей жрицы – облегал ее фигуру недвижными складками

«Путешествие длиною в жизнь… – думала про себя Кейлин. – И Обители жриц я уж больше не покину». Шесть месяцев назад она приехала сюда с несколькими женщинами из Лесной обители и основала здесь, здесь, на острове, общину жриц. Шесть недель назад она вернулась назад одна – да только слишком поздно: спасти Лесную обитель от гибели она не успела. Но спасла хотя бы мальчика.

– Так это и есть остров Авалон?

Голос Гавена вернул ее в настоящее. Мальчишка прижмурился – лучи били ему прямо в глаза. Кейлин улыбнулась.

– Он самый, – отозвалась она, – сейчас я призову ладью, которая перевезет нас туда.

– Подожди немножко, пожалуйста. – Мальчуган повернулся к ней.

Гавен заметно подрос. Для своих десяти лет он был высок, и однако ж по-прежнему выглядел так, как будто его собрали по кусочкам как попало, в беспорядке – руки и ноги длиннющие, а все остальное тело за ними словно бы не поспевает. Закатные лучи подсвечивали выгоревшие под летним солнцем пряди его каштановых волос.

– Ты обещала, что ответишь на мои вопросы еще до того, как я окажусь на Торе. Что мне говорить, когда меня спросят, зачем я здесь? Я даже в собственном имени и то не уверен!

Гавен поднял на нее огромные серые глаза – в точности как у матери. У Кейлин сжалось сердце. Мальчик прав, подумала она. Она ведь и в самом деле обещала поговорить с ним, да только в пути она все больше молчала – так измучили ее напряжение и горе последних дней.

– Тебя зовут Гавен, – мягко проговорила она. – Этим именем твой отец назвался твоей матери в первую их встречу, вот почему она и тебя так нарекла.

– Но мой отец был римлянином! – Голос мальчугана сорвался, словно он сам не знал, повод ли это для стыда или для гордости.

– Да, это так, и поскольку у твоего отца других сыновей не было, полагаю, как оно принято у римлян, ты бы звался Гай Мацеллий Север, как твой отец и его отец до него. Среди римлян это имя пользуется большим уважением. Твой дед, насколько я знаю, был человеком достойным и добрым. А вот твоя бабушка была дочерью короля силуров и дала своему сыну имя Гавен, так что тебе нет нужды его стыдиться.

Гавен глядел на нее во все глаза.

– Хорошо же. Но здесь, на острове друидов, перешептываться станут не о моем отце. А правда, что… – Он нервно сглотнул и начал снова: – До того, как я уехал из Лесной обители, поговаривали… А правда, что она – Владычица Вернеметона – была моей матерью?

Кейлин не отвела глаз, помня, как больно было Эйлан хранить эту тайну.

– Это правда.

Мальчуган кивнул, выдохнул и немного расслабился.

– Так я и думал. Я часто мечтал… ну, все дети, которые воспитывались в Вернеметоне, похвалялись, что их матери – королевы, а отцы – сыны королей, и в один прекрасный день они приедут и заберут их к себе. Я тоже сочинял разные байки, но Владычица всегда была ко мне добра, и когда ночами во сне за мной приходила мать – это всегда была она…

– Она тебя любила, – еще тише проговорила Кейлин.

– Тогда почему она меня так и не признала? Почему мой отец не женился на ней, если был человеком известным и порядочным?

Кейлин вздохнула.

– Он был римлянином, а жрицам Лесной обители запрещалось выходить замуж и рожать детей – даже от соплеменников. Может статься, здесь нам удастся изменить законы, но в Вернеметоне… если бы о твоем существовании узнали, это обрекло бы ее на смерть.

– Вот, значит, что случилось, – прошептал он. Мальчуган внезапно показался старше своих лет. – Обо мне все-таки прознали и убили ее, так? Она погибла из-за меня!

– Ох, Гавен… – изнывая от жалости, Кейлин потянулась к нему, но мальчик отстранился, – причин тут множество. Политика… и разные прочие вещи… ты все поймешь, когда подрастешь. – Она прикусила язык, опасаясь сказать слишком много, ибо само существование этого ребенка и впрямь послужило той искрой, от которой запылал пожар, и в этом смысле слова его были правдой.

– Эйлан любила тебя, Гавен. Когда ты родился, она могла бы отослать тебя на воспитание, но она не нашла в себе сил расстаться с тобой. Она бросила вызов архидруиду, своему деду, и добилась, чтобы ты оставался при ней, и он согласился при одном условии: никто не должен был знать о том, что ты – ее сын.

– Но это несправедливо!

– Справедливо? – фыркнула она. – А с чего ты взял, что в жизни есть место справедливости? Тебе очень повезло, Гавен. Возблагодари богов и не жалуйся.

Мальчуган вспыхнул и тут же побледнел как полотно, но ей не ответил. Кейлин почувствовала, как гнев его схлынул так же внезапно, как и накатил.

– Теперь это уже не важно: что случилось, то случилось, и ты здесь, со мной.

– Но я тебе не нужен, – прошептал он. – Никому я не нужен.

Мгновение она задумчиво рассматривала мальчика.

– Полагаю, тебе следует знать – Мацеллий, твой дедушка-римлянин, хотел забрать тебя в Деву и воспитывать как родного внука.

– Тогда почему ты не отдала меня ему?

Кейлин неотрывно глядела на него без тени улыбки.

– А ты хочешь быть римлянином?

– Еще не хватало! Ни за что на свете! – воскликнул он, покраснев до корней волос. Кейлин кивнула. Друиды, обучавшие мальчиков в Лесной обители, конечно же, привили ему ненависть к Риму. – Но ты должна была сказать мне! Ты должна была позволить мне выбирать самому!

– Так я и сделала! – бросила она. – Ты сам решил поехать сюда!

Гавену вдруг расхотелось протестовать и возмущаться: он отвернулся и снова уставился на воду.

– Это правда. Чего я в толк взять не могу, так это зачем я тебе понадобился…

– Ах, Гавен, – вздохнула Кейлин: гнев ее разом угас. – Даже жрица не всегда понимает, что за силы ее направляют. Отчасти дело в том, что ты – все, что осталось мне от Эйлан, которую я любила как родную дочь. – В горле у нее стеснилось. Прошло несколько мгновений, прежде чем она смогла спокойно продолжить рассказ. Теперь голос ее был холоднее камня. – А отчасти – в том, что мне показалось, будто твоя судьба неразрывно связана с нашей…

Гавен по-прежнему не сводил взгляда с золотой водной глади. Тишину нарушал только тихий плеск небольших волн о тростники. Наконец мальчик поднял глаза.

– Хорошо же. – Голос его срывался: таких усилий ему стоило держать себя в руках. – А ты будешь мне матерью, чтобы у меня была хоть какая-то семья?

Мгновение Кейлин глядела на него во все глаза, не в состоянии произнести ни слова. «Мне следует сказать “нет”, иначе однажды он разобьет мое сердце».

– Я – жрица, – наконец проговорила она. – Так же, как жрицей была твоя мать. Обеты, что мы приносим богам, связывают нас, порою вопреки нашим собственным желаниям – или я бы осталась в Лесной обители и сумела бы защитить Эйлан, – мысленно докончила она. – Ты это понимаешь, Гавен? Ты понимаешь, что, хоть я и люблю тебя, какие-то мои поступки и решения, возможно, причинят тебе боль?

Мальчик рьяно закивал, и ее собственное сердце мучительно заныло.

– Приемная матушка – а что со мной будет на острове Авалон?

Кейлин ненадолго задумалась.

– Ты уже слишком взрослый, чтобы оставаться на попечении женщин. Тебя поселят вместе с мальчиками, которые обучаются на жрецов и бардов. Твой дед был прославленным певцом: возможно, ты унаследовал его таланты. Тебе хотелось бы изучать бардовское искусство?

Гавен заморгал, словно испугавшись этой мысли.

– Не сейчас… пожалуйста… я сам не знаю.

– Тогда не бери в голову. В любом случае жрецам требуется время, чтобы узнать тебя получше. Ты еще совсем юн, и прямо сейчас нет нужды решать твое будущее…

«А когда придет время, то выбирать, кем ему быть, станут не Куномаглос с его друидами, – мрачно подумала Кейлин. – Я не смогла спасти Эйлан, но я хотя бы смогу оберегать ее дитя, пока мальчик не решит для себя сам…»

– Что ж, – коротко сказала она, – мне нужно в обитель: дела не ждут. Давай-ка я призову ладью и отвезу тебя на остров. Обещаю, нынче вечером от тебя никто ничего требовать не станет: просто поужинаешь, и спать. Ты доволен?

– А что мне остается? – прошептал он, словно бы сомневаясь и в ней, и в себе самом.

К тому времени солнце уже село. На западе небо угасало до светозарного розового оттенка; туманы растекались по воде расплавленным серебром. Тор был едва виден; как если бы, внезапно подумала Кейлин, некая магия отделила его от мира. Ей вспомнилось другое его название – Инис Витрин, Стеклянный остров. Эта странная фантазия согревала ей душу. Она была бы только рада уйти из мира, в котором Эйлан волей друидов сгорела на погребальном костре вместе со своим возлюбленным-римлянином! Кейлин заставила себя встряхнуться, из мешочка, подвешенного на поясе, достала костяной свисток и подула в него. Раздалась тонкая, пронзительная нота – звук этот, вроде бы и негромкий, отчетливо разнесся над озерной гладью.

Гавен вздрогнул, заозирался, и Кейлин указала в нужном направлении – туда, где, за тростниковыми зарослями и мочажинами, изрезанными сотней извилистых проток, начиналась открытая вода. Из одной такой протоки, раздвигая тростники, появилось суденышко с квадратным носом и низкой осадкой. Гавен нахмурился: лодкой правил человек не крупнее его самого. Только когда лодка подошла ближе, мальчик заметил, что обветренное лицо гребца изборождено морщинами, а темные волосы сбрызнуты сединой. Завидев Кейлин, лодочник поприветствовал ее, подняв шест. Лодка, разогнавшись, двигалась прямо к берегу.

– Это Водомерка, – тихо объяснила Кейлин. – Его народ обитал здесь еще до римлян и даже до того, как на здешние берега пришли бритты. Никто из нас не пробыл здесь достаточно долго, чтобы овладеть языком его соплеменников, но он знает наш и объяснил мне, что значит его имя. На болотах выжить не просто: эти люди рады той малой толике еды, что мы можем им уделить, и нашим целебным снадобьям, когда занедужат.

Мальчуган, все еще хмурясь, занял место на корме. Он сидел, опустив руку в воду и следя, как по воде пробегает легкая зыбь: лодочник снова оттолкнулся от берега и повел суденышко к Тору. Кейлин вздохнула, но, видя, что Гавен угрюмо замкнулся в себе, не стала и пытаться разговорить своего юного спутника. В минувшем месяце оба они пережили тяжкое потрясение и утрату, и, если Гавен не вполне понимал всю значимость случившегося в Лесной обители, ему и сносить боль было куда труднее.

Кейлин поплотнее запахнулась в плащ и повернулась лицом к Тору. «Я не в силах ему помочь. Ему придется самому справляться и со скорбью, и с растерянностью… как и мне, – мрачно докончила она про себя, – как и мне…»

Вокруг них заклубился туман – а затем снова развеялся, и прямо впереди воздвигся Тор. С вершины донесся гулкий голос рога. Перевозчик в последний раз налег на шест – и киль заскреб по гальке. Гребец выпрыгнул из лодки, втащил ее подальше, и, наконец, на берег сошла и Кейлин.

С полдюжины жриц спускались по тропе к озеру; у каждой по спине струилась заплетенная коса, все были одеты в некрашеные льняные платья с зелеными поясами. Все они выстроились в линию перед Кейлин.

Маргед, самая старшая из девушек, почтительно поклонилась.

– Добро пожаловать к нам назад, Владычица Авалона. – Она умолкла, уставившись на долговязую фигуру Гавена. На мгновение она в буквальном смысле слова утратила дар речи. Кейлин почти слышала, как на устах жрицы подрагивает вопрос.

– Это Гавен. Он будет жить здесь. Не поговоришь ли ты с друидами и не подыщешь ли ему место на сегодняшнюю ночь?

– Охотно, Владычица, – шепотом произнесла Маргед, не сводя глаз с Гавена. Тот так и залился краской. Кейлин вздохнула; если при одном только виде ребенка мужеска пола – ведь даже теперь она никак не могла заставить себя думать о Гавене как о юноше – ее молодые подопечные теряют голову, то в своих попытках перебороть предрассудки, привезенные с собой из Лесной обители, ей есть куда стремиться. Присутствие Гавена среди девушек пойдет им только на пользу.

Позади юных послушниц маячила еще одна фигура. В первый момент Кейлин подумалось, что это кто-то из жриц постарше – может, Эйлунед или Рианнон – спустилась к озеру ее поприветствовать. Но нет: слишком уж она миниатюрна. Кейлин разглядела темные волосы; а затем женщина прошла сквозь строй жриц вперед, навстречу новоприбывшей.

Кейлин заморгала. «Чужачка», – подумала она и сморгнула снова: ей внезапно померещилось, будто она знает эту женщину от сотворения мира и здесь, на острове темноволосая пришелица – как у себя дома. Вот только никак не удавалось вспомнить, когда и где Кейлин ее видела прежде и кто она такая.

А незнакомка на Кейлин и не взглянула. Ее темные прозрачные глаза были устремлены на Гавена. И с какой стати эта женщина в первый миг показалась миниатюрной? – сама Кейлин была рослой и осанистой, а пришелица-то еще выше нее! Ее длинные темные волосы были убраны так же, как у жриц, – заплетены в одну косу за спиной, но одета она была в платье, сшитое из оленьих шкур, а на челе покоился узкий венок из алых ягод.

Незнакомка присмотрелась к мальчику – и поклонилась ему до земли.

– Сын Сотни Королей, добро пожаловать на Авалон… – промолвила она.

Гавен потрясенно воззрился на нее.

Кейлин откашлялась, пытаясь подобрать слова.

– Кто ты и что тебе от меня нужно? – резко осведомилась она.

– От тебя – ничего, – так же коротко ответила женщина, – а имя мое тебе ни к чему. У меня дело к Гавену. Но ты давно меня знаешь, Черный дрозд, хотя и не помнишь.

Черный дрозд… «Лонду» на языке Гибернии. При звуке имени, которое она носила в детстве и о котором не вспоминала вот уже лет сорок, Кейлин разом замолкла.

Она снова словно наяву почувствовала острую боль между бедер; заныли синяки, и, что еще хуже, ей казалось, она опозорена, замарана грязью. Негодяй, совершивший над нею насилие, пригрозил убить ее, если она проболтается о случившемся. Тогда ей казалось, что очистить ее способно только море. Девочка продралась сквозь заросли ежевики на краю утеса, не обращая внимания на шипы, царапающие кожу: еще миг – и она бросилась бы в волны, что пенились вокруг клыкастых скал внизу.

Внезапно тень между кустами шиповника сгустилась – и превратилась в женщину не выше нее самой, но не в пример сильнее: незнакомка обняла девочку, привлекла ее к себе, ласково что-то зашептала – для такой нежности у ее родной матери никогда не находилось ни сил, ни времени! – и назвала ее детским именем. Должно быть, бедняжка так и уснула в объятиях дивной госпожи. Когда же она пробудилась, тело ее очистилось от скверны, ссадины и синяки почти не болели, а воспоминание о пережитом ужасе показалось дурным сном.

– Госпожа… – прошептала Кейлин. Много лет спустя, обучаясь у друидов, она смогла наконец дать имя своей спасительнице. Но женщина-фэйри сосредоточила все свое внимание на Гавене.

– Владыка, я направлю тебя к твоей судьбе. Жди меня у кромки воды, и однажды я приду за тобой. День этот уже недалек. – Она снова поклонилась, на сей раз не так низко, и внезапно исчезла – как будто ее и не было.

Кейлин зажмурилась. Шестое чувство, подсказавшее ей привезти Гавена на Авалон, ее не подвело. Если Владычица народа фэйри воздает мальчику почести, воистину он здесь не просто так. Однажды в видении Эйлан повстречала мерлина. Что он ей пообещал? Пусть отец этого мальчика и был римлянином, умер он как Летний король, дабы спасти народ. Что это значило? На краткий миг ей словно бы открылся смысл жертвы, принесенной Эйлан.

Сдавленный всхлип Гавена вернул Кейлин в настоящее. Мальчик был белее мела.

– Кто она такая? Почему со мной заговорила?

Маргед переводила взгляд с Кейлин на мальчика, недоуменно изогнув брови. Жрица внезапно задумалась: а видели ли хоть что-нибудь остальные?

– Она – Владычица Старшего народа – тех, кого называют «фэйри». Однажды, давным-давно, она спасла мне жизнь. В наши дни Древний народ нечасто показывается людям, и она, конечно же, появилась здесь не без причины. Но почему – я не знаю.

– Она поклонилась мне. – Гавен сглотнул и еле слышно прошептал: – Приемная матушка, ты ведь меня отпустишь?

– Отпущу? Да я бы не посмела тебе помешать. Когда она придет за тобою, ты должен быть готов.

Гавен поднял взгляд: ясные серые глаза блеснули сталью, внезапно напомнив ей Эйлан.

– Значит, выбора у меня нет. Но я не пойду с нею, пока она не даст мне ответа!

– Владычица, я, конечно, оспаривать твое решение не дерзну, – проговорила Эйлунед, – но ради всего святого, зачем ты притащила сюда малого ребенка, да еще мужеска пола?

Кейлин глотнула воды из кружки, вырезанной из древесины граба, и со вздохом отставила ее на обеденный стол. Ей порою казалось, что все шесть месяцев с тех пор, как жрицы впервые приехали на Авалон, эта женщина только и делает, что оспаривает ее решения. Интересно, обманывает ли Эйлунед показным смирением хотя бы саму себя? Ей было только тридцать, но она выглядела старше своих лет: сухопарая, хмурая, вечно совала нос в чужие дела. Однако ж помощница из нее получилась незаменимая – Эйлунед добросовестно выполняла все, что ей ни поручи.

Прочие жрицы, безошибочно распознав интонации, отвернулись и снова принялись за еду. Когда в начале лета друиды только-только отстроили для жриц длинный чертог у подножия Тора, он казался таким просторным. Но как только разнесся слух о новом Доме дев, приехали еще послушницы, и Кейлин уже подумывала, что еще до конца следующего лета жилье придется расширить.

– Друиды принимают в обучение мальчиков и помладше него, – безмятежно отозвалась Кейлин. Отсветы очага мерцали на гладком лице Гавена – на миг он показался куда взрослее, нежели на самом деле.

– Вот пусть друиды его и забирают! Здесь ему не место… – Эйлунед обожгла мальчика негодующим взглядом; тот, вскинув глаза на Кейлин в поисках поддержки, ложкой зачерпнул еще проса с бобами. Дика и Лизанда, самые младшие среди послушниц, захихикали; Гавен вспыхнул и отвернулся.

– Я договорилась с Куномаглосом, чтобы мальчика на первое время приютил бард, старик Браннос. Ты довольна? – холодно осведомилась она.

– Превосходная идея! – кивнула Эйлунед. – Старикан уже почти совсем из ума выжил. Я все боюсь, однажды ночью он споткнется и упадет в горящий очаг или забредет в озеро…

Эйлунед говорила правду; но Маргед выбрала барда за его доброту, а не за старческую слабость.

– Так чей это ребенок-то? – полюбопытствовала Рианнон, сидевшая по другую сторону от Кейлин. Ее рыжие кудряшки задорно подпрыгивали. – Он ведь воспитывался в Вернеметоне, так? А что стряслось в обители, когда ты вернулась? По округе такие невероятные слухи ходят… – Она выжидательно глядела на Верховную жрицу.

– Мальчик – сирота, – вздохнула Кейлин. – Не знаю, чего вы тут наслушались, но Владычица Вернеметона мертва, и это правда. Вспыхнуло восстание. На севере друидов разогнали, погибло и несколько старших жриц. В том числе Диэда. По чести сказать, я не знаю, выстоит ли Лесная обитель, но если нет, значит, останемся только мы – хранить древнюю мудрость и передавать ее дальше.

Уж не предвидела ли Эйлан свою судьбу, уж не знала ли, что уцелеет только новая община на Авалоне?

Женщины отшатнулись, глаза их удивленно расширились. Если из слов Верховной жрицы они заключили, что Эйлан и всех прочих убили римляне, тем лучше. Кейлин не питала теплых чувств к Бендейгиду, нынешнему архидруиду, но, даже если он и лишился разума, все равно он – один из своих.

– Диэды больше нет? – Нежный голосок Кеи беспомощно дрогнул, девушка схватилась за руку Рианнон. – Но ведь я уже этой зимой должна была поехать к ней – совершенствоваться в музыке! Как же мне обучать послушниц священным песнопениям? Это тяжкая потеря! – Она откинулась назад; в серьезных серых глазах заблестели слезы.

Да, потеря и в самом деле велика, мрачно подумала про себя Кейлин, разумея отнюдь не только познания Диэды и ее музыкальный талант. Какой бы жрицей она стала, если бы не предпочла любви ненависть! Это урок и для нее самой: урок, о котором ни в коем случае нельзя забывать, когда ожесточение и горечь грозят подчинить себе душу.

– Наставлять вас буду я, – тихо произнесла Кейлин. – Я не обучалась таинствам бардов Эриу, но священные песнопения и сакральные обряды друидических жриц пришли из Вернеметона, я хорошо знаю их все.

– Ох! Я вовсе не то хотела сказать… – Кея умолкла на полуслове и залилась краской. – Конечно же, ты и поешь, и на арфе тоже играешь. А сыграй нам, Кейлин, ну пожалуйста! Твоя музыка так давно не звучала здесь, у нашего очага!

– Это не арфа, а крота², – машинально поправила Кейлин. И вздохнула. – Не сегодня, дитя. Я слишком устала. Лучше ты спой для нас и утоли нашу печаль.