Kitabı oxu: «Разломы»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Александра Горбачева

Издатель: Лана Богомаз

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректоры: Мария Москвина, Наталия Шевченко

Иллюстрация на обложке: kieltokki

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Мэтти Мансон, текст, 2024

Иллюстрация на обложке © kieltokki, 2024

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Пролог

Видишь ли, с моей удачей

Хороший человек может стать плохим.

Поэтому прошу, пожалуйста, пожалуйста,

Позволь мне в этот раз получить то, что я хочу¹.

Подперев щеку рукой, Винни с пасмурным выражением лица смотрел на старый полароидный снимок, который вот уже много лет всюду носил с собой, – с каждым днем изображение улыбающейся женщины на нем становилось все тусклее. Пока еще ее черты были хорошо различимы, но в любой день они могли раствориться совсем. И Винни безумно боялся опоздать.

Задумавшись, он перевел взгляд на Анже́лику, восседающую на коряге у дальней стенки аквариума. Пятнистая и пузатая, она была, как всегда, безучастна к его тоске. Анжелика никогда не встречала ту женщину, чья судьба тесно переплелась с судьбой Винни. Не давала обещаний, которые нельзя не выполнить. В ее настоящем не было тягостных сомнений, а в будущем – бесповоротных решений. В этом смысле, пожалуй, ей даже можно было позавидовать.

Винни горестно вздохнул, поднимая глаза к одинокой лампочке, низко свисающей с потолка и распыляющей в воздухе золотистый свет. В этом свете его красно-рыжие волосы горели огнем. В последнее время Винни нарочно зачесывал их наверх гребнем, чтобы усилить эффект разведенного на голове костра: ему нравилось производить впечатление. Нравилось носить обвешанную булавками косуху поверх растянутой майки, узкие джинсы и массивные ботинки с заклепками – все это придавало ему бодрости. Один взгляд в зеркало – и Винни заряжался хорошим настроением на сутки. Но бывали дни, когда не выручала даже идеальная укладка.

– Хоть убей, не понимаю! – жалобно протянул он.

Сочувствия, однако, не дождался.

– Подними-ка ноги, – Ви́ктор беспардонно ткнул шваброй в носки его ботинок.

Состроив недовольную гримасу, Винни закинул длинные ноги на служивший прилавком стол. Пожилой уборщик закатил глаза – наверное, заметил на подошве мартинсов остатки прилипшей жвачки. Но комментировать он это благоразумно не стал, только усерднее заработал шваброй.

– Еще немного, и я свихнусь. – Спрятав фотографию в бумажник, Винни раздраженно постучал пальцами по коленке.

– Кто еще тут свихнется… – пробормотал Виктор.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Но согласись: ничто в этом мире не происходит просто так. Должна быть причина, почему вселенная не отвечает на мой вопрос. Не издевается же она надо мной ради смеха? Мироздание не так устроено. Я просто должен понять, в чем моя ошибка. Не сегодня, так завтра, но я со всем разберусь, так что не злорадствуй раньше времени.

Виктор многозначительно фыркнул. «И то верно», – подумал Винни. Этот старик скорее приплатил бы вселенной, лишь бы к нему больше не приставали с подобными разговорами. Но обижаться на него было не за что. Он ничего не знал о фотографии, на которую Винни боялся лишний раз взглянуть.

– Может, это глупо, – беспокойно дергая ногой, Винни почесал острый подбородок, – но меня не оставляет предчувствие, что ответ где-то рядом, сечешь? Я просто должен довериться интуиции и набраться терпения.

– Много ты знаешь о терпении. – Виктор утер рукавом выступивший на лбу пот. – Мало ли у кого какие предчувствия. У меня, например, предчувствие, что со дня на день эта швабра превратится в орудие убийства, но я же не рассуждаю об этом вслух, потому что это никому не интересно.

Чертыхнувшись, он сунул швабру под мышку и, прихватив ведро с грязной водой, направился в подсобку. Винни снял ноги со стола и отрешенным взглядом окинул свои владения. Это было небольшое сумрачное помещение с серыми стенами и высоким потолком. Слева в два ряда тянулись стеллажи со всевозможным барахлом на продажу, а справа стояли диван и консоль с пристроенным на ней виниловым проигрывателем. На полу под консолью пылилась стопка пластинок. Прямо по центру, от входной двери до прилавка, пролегла кремовая полоса света от уличного фонаря, по которой все ближе подползал к Винни вечерний холод. Поежившись, Винни плотнее запахнул на груди куртку.

Снаружи было тихо, лишь изредка доносился рев мотора или чей-то смех со стороны Грязной улицы. Винни издал тихий стон, не впервые жалея о том, что не может переехать. Его магазинчик ютился на втором этаже полупустого кирпичного дома в Сквозном переулке, который и днем-то был малолюдным, а по вечерам будто и вовсе становился невидимым. Обособленность от внешнего мира Винни совсем не радовала. Она подпитывала его кошмары, которые, насытившись, становились неотличимы от реальности. Но в то же время защищала. Пренебрегать осторожностью не стоило, поэтому вход в магазин, к которому вела ржавая пожарная лестница, за много лет так и не обзавелся вывеской или другим опознавательным знаком.

Виктор куда-то запропастился, и у Винни не осталось никого, кроме Анжелики, кому он мог бы докучать. Надев нитриловые перчатки, он вызволил ее из аквариума и с благоговейным трепетом опустил перед собой на стол. Перемещение в пространстве не привело Анжелику в чувство. Она сидела не шевелясь, и взгляд ее по-прежнему был устремлен в вечность.

– Хоть ты объясни мне, Анжелика! – воззвал к ней Винни. – Ведь наверняка что-то знаешь и молчишь!

Он собирался развить мысль, но замолчал, услышав, как хлопнула входная дверь. Скосив взгляд, Винни заметил на полу магазина тень, источником которой оказался мальчишка лет тринадцати в мешковатом комбинезоне горчичного цвета и с густой копной каштановых волос. Подойдя к стеллажам, пацан начал бесцельно стягивать с полок безделушки, притворяясь, что рассматривает их, но было очевидно: товар его интересует мало. Он пришел к Винни, просто не осмеливался подойти.

Поймав мимолетный взгляд в свою сторону, Винни гостеприимно улыбнулся, обнажая кривые зубы, выросшие так из-за очень крупных боковых резцов. Эта улыбка должна была скорее отпугивать, чем располагать к беседе, но почему-то, наоборот, примагничивала к ее обладателю всех без исключения. Винни считал, что все дело в его природном обаянии. И, конечно, в уверенности: ни разу в жизни он не усомнился в том, что неотразим.

Вняв его немому призыву, мальчишка вернул на полку глиняный свисток и подошел к прилавку.

– Ты Винни? – спросил он, опустив приветствие.

Улыбка Винни дрогнула, как телекартинка от помех.

– И тебе здравствуй. Сам представиться не хочешь?

– Я – Кайл.

О манерах Кайл, конечно же, не слышал. Тот факт, что собеседник старше лет на десять, явно не играл для него никакой роли.

– Это то место? – Пацан недоверчиво огляделся.

– А какое место ты искал?

– Мне сказали, что на первом этаже должна быть лапшичная. Но ее там нет.

– Ну-у, это как посмотреть… – начал было Винни, но вовремя осекся. Если он пустится в объяснения, почему лапшичной иногда нет, а иногда она как бы и есть, то разговор зайдет не туда и затянется надолго. – Так тебе лапшичная нужна или я? Говори, зачем пришел.

Медля с ответом, Кайл подергал лямку комбинезона, и по его сконфуженному виду Винни догадался, о чем пойдет речь. Только этого ему и не хватало – еще одного попрошайки, которому нечем расплатиться. Хотел бы он знать, кто эти люди, что вечно отправляют к нему детей и нищих.

– Слышал, ты отвечаешь на сокровенные вопросы, – Кайл наконец собрался с духом.

– От кого слышал?

– Поговаривают. Так это правда?

– Сам как думаешь?

– Думаю, врут.

Проще всего было согласиться с этой версией. Винни уже приготовился произнести речь о губительной силе сплетен, как вдруг Кайл будничным тоном констатировал:

– У тебя на столе жаба.

– А у тебя на лбу прыщ, но я молчу об этом, щадя твои чувства.

– Она сейчас свалится.

Винни опустил взгляд и ужаснулся – Анжелика, вынырнув из глубин подсознания, с решимостью самурая ползла к краю стола. Поймав жабу в последний момент, Винни поместил ее обратно в аквариум.

– Ладно, предположим, я могу ответить на твой вопрос, – нехотя признал он, откидываясь на спинку стула. – Но это не бесплатно, Кайл, я не филантроп. Сомневаюсь, что у тебя найдется столько, сколько я обычно беру за такую услугу.

– Вообще, у меня есть кое-что.

Порывшись в нагрудном кармане комбинезона, Кайл на ладони протянул Винни старинную монету. Тот, распознав в ней золотой луидор восемнадцатого века, не сдержал восторженного возгласа, но тут же мысленно ударил себя по щеке и нахмурился.

– Откуда это у тебя?

– У моего отца большая коллекция.

– И ты решил сделать ее чуть меньше?

Оробелый взгляд Кайла встретился с бескомпромиссным взглядом Винни.

– Мне сказали, ты принимаешь такое.

– Какое «такое»? Редкие монеты – да. Краденое – нет.

Пристыженно потупившись, Кайл спрятал монетку обратно в карман. Оценив степень его смущения, Винни пришел к выводу, что в дополнительных нравоучениях пацан не нуждается.

– Своих у меня двадцать баксов, – проговорил Кайл, то ли оправдываясь, то ли еще надеясь на что-то.

Винни развел руками: мол, сам понимаешь, этого недостаточно.

– Да пофиг. Я и не рассчитывал, – желчно бросил пацан и направился к выходу.

Глядя ему в спину, Винни с грустью подумал о концертном плакате Тома Уэйтса с автографом, который он давно присмотрел на eBay. Если работать бесплатно, такие радости станут ему не по карману…

– Ладно, стой, – окликнул он мальчишку, коря себя за добросердечность.

Кайл обернулся. Винни положил скрещенные руки на стол, наклонился вперед и заговорщицким тоном произнес:

– Есть еще одна валюта, в которой я принимаю оплату.

– Какая?

Винни поманил Кайла пальцем, и тот, помешкав, вернулся в озерцо мерцающего света под лампой.

– Может, ты слышал о чем-нибудь необычном, что происходит в городе? Я собираю информацию обо всех странностях.

Винни подмигнул пацану так, будто их связывала общая тайна. Но Кайл посмотрел на него непонимающе – видимо, он, как и многие другие, считал Тихие Липы скучнейшим местом на земле.

– Каких странностях?

– Ну, знаешь, голоса из канализации или типа того. Пригодится любая мелочь. Если тебе что-то известно – расскажи.

Кайл недоуменно моргнул и склонил голову набок, глядя на Винни как на блаженного:

– Я ни о чем таком не знаю.

Похоже, самой большой странностью, с которой Кайл сталкивался в жизни, был сам Винни. Не скрывая разочарования, Винни отодвинулся. Намотал непослушную прядь волос на чуть вздернутый кончик длинного носа и внимательно оглядел Кайла – тот всем своим видом пытался показать, что не воспринимает его всерьез. Послать бы наглеца куда подальше, но Винни нужно было очистить голову: он уже чувствовал на себе голодные взгляды собак, притаившихся в темноте. Всякий раз, когда Винни глубоко задумывался о матери, они были тут как тут, и даже убежденность в том, что это просто игра его воображения, не помогала избавиться от рефлекторного страха.

– Ладно, Кайл, так уж и быть. Мне надо, чтобы меня кто-нибудь развлек, так что считай, что тебе повезло. Выкладывай свой вопрос. Только с подробностями, я должен знать контекст.

Кайл еще сильнее засмущался. Наблюдая, как он перекатывается с пятки на носок, Винни растянул губы в благосклонной улыбке, которая никого не оставляла равнодушным, и принял позу, означающую: «Я весь внимание!» Как и ожидалось, Кайл не удержался.

– Ладно. В общем, есть одна девчонка, ее зовут Салли. У ее родителей пекарня по соседству с моим домом, и я часто покупаю там выпечку. Обычно мама отправляет меня туда за пончиками, но иногда Салли сама приносит нам заказы. Когда она заходит, мы подолгу общаемся. В прошлый раз я показывал ей отцовскую коллекцию монет, и ей вроде было интересно. Она даже захотела еще раз прийти посмотреть. Обычно девчонки не увлекаются нумизматикой, так что даже не знаю… Может, она слушала, потому что… Короче, она мне нравится. Правда, ей шестнадцать… Но это неважно. Я просто хочу узнать, как она ко мне относится.

Кайл замолчал, и на несколько мгновений в магазине воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным потрескиванием подвесной лампы. Убаюканный этой тишиной, Винни не сразу сообразил, что повествование подошло к концу.

– Это что, все? – спросил он, опомнившись.

Кайл пожал плечами: мол, а что еще надо?

– Нет, серьезно. Это все, о чем ты хотел спросить? – еще раз уточнил Винни.

– Ну да.

– Кто твой осведомитель? Мне надо с ним потолковать.

– А что не так? – оскорбился Кайл.

– Я что, похож на купидона? Иди и сам спроси у своей Салли, как она к тебе относится!

Кайл в панике замотал головой, и стало ясно: этому не бывать. Что ж, в одном можно было не сомневаться: он и в самом деле задал свой самый сокровенный вопрос. Винни устало прикрыл глаза, понимая, что не сможет отказать, как бы ни хотелось. Пацан, при всей его показной дерзости, был так трогательно взволнован, что на это невозможно было смотреть без сострадания.

– Окей, Кайл, ты получишь ответ на свой вопрос.

– Правда? А как я его получу? Когда?

– В самое ближайшее время, самым неожиданным образом.

– В смысле? Я думал, ты мне скажешь.

– Ты ошибся. К счастью, я ничего не знаю о твоей Салли и знать не хочу. Я просто посредник, сделку ты заключил со вселенной. Жди, и со дня на день ответ придет. Что-нибудь случится, ты поймешь.

– Чушь какая-то.

– Чушь так чушь, – согласился Винни. Его и так раздражала необходимость по триста раз объяснять одно и то же разным людям. Доказывать он ничего не собирался. – С тебя двадцать баксов.

Кайл положил двадцатку на прилавок, и Винни, поленившись снова доставать бумажник, запихнул ее во внутренний карман косухи.

– Все, теперь проваливай, ты вконец испортил мне настроение.

Напоследок смерив Винни скептическим взглядом, Кайл развернулся на пятках и пошел прочь.

– Переверни табличку на двери! – крикнул Винни ему вслед.

Кайл перевернул и вышел на гулко лязгнувшую под его ногами площадку пожарной лестницы. Винни уронил лицо в ладони, готовый расплакаться от обиды.

– Это несправедливо, Анжелика! Спорю на что угодно, даже этот недомерок узнает ответ на свой дурацкий вопрос через день или два! А как же я?!

– А тебе пора бы уже смириться, – пыхтя, проскрежетал Виктор, высовываясь из-за двери в подсобку в обнимку с ковром, который он обещал выбить еще на прошлой неделе.

Винни с досадой покосился на уборщика, раскачиваясь на стуле взад-вперед. Ему порядком осточертела странная манера Виктора вполголоса брюзжать, ни к кому конкретно не обращаясь, но так, чтобы его обязательно услышали. От мысли об этом стало еще грустнее. Было время, когда Винни чуть что бежал к Виктору за помощью и утешением, но с тех пор многое переменилось. И все же в чем-то уборщик был прав. Вселенная давно дала Винни понять, что не собирается отвечать на его сокровенный вопрос. Прошло уже много времени, а она так и не послала ни единого знака, только втыкала палки в колеса. Ну и пусть. Винни воинственно сжал кулаки. Даже если все высшие силы, сговорившись, отвернутся от него, он найдет ответы сам!

* * *

Выйдя на улицу, Кайл с наслаждением вдохнул осенний воздух, пахнущий пылью и липами. «Закрыто», – прочел он надпись на табличке по ту сторону дверного окошка, подсвеченного люминесцентной лампой. Прочел и, озадаченно моргнув, спросил себя: «Что это за дверь?» Огляделся, чтобы сориентироваться, и окончательно обо всем забыл. Когда он сбегал по ступенькам вниз, обхватив рукой холодные перила, на втором этаже дома № 713 в Сквозном переулке уже не было магазина всякой всячины. Только красная кирпичная стена, исписанная неказистыми граффити.

Глава 1
«Дельтаз» с паприкой

Твоя голова взорвется,

Но она пуста.

И ты спросишь себя:

«Где мой разум?»²

Зачерпнув краски из ведерка, Винни размашисто провел кисточкой по стене, замазывая рисунок змеи у заколоченной двери в лапшичную. Отошел подальше и оглядел плоды своего труда, как художник, работающий над очередным шедевром.

– Только силы впустую тратит, – раздался сверху ворчливый голос Виктора. – Лучше б убраться помог…

Винни поднял голову и прищурился – в глаза ударило яркое полуденное солнце. Виктор спускался по пожарной лестнице, волоча огромный мешок с мусором, и продолжал что-то бубнить себе под нос, но слов было уже не разобрать.

– Чем ты опять недоволен? – Винни приставил ладонь ко лбу. – Я облагораживаю наш двор!

– А толку? Сегодня же вечером снова что-нибудь намалюют. – Виктор тяжело спрыгнул с последней ступеньки, и что-то жестяное в мешке ударилось о залитый золотом асфальт.

– Пусть малюют. Я борюсь с бездарностью, а не с искусством как таковым. Ты видел эту змею? У нее оба глаза на одной стороне!

– Может, у нее четыре глаза – по два слева и справа?

– Это что еще за мутант?

Виктор ничего не ответил. Только скривился от запаха свежей краски и поволок мешок к мусорным бакам под виднеющейся невдалеке крытой галереей, соединяющей два здания по разные стороны переулка.

– Эй, я вообще-то с тобой разговариваю! – крикнул Винни вслед уборщику, но тот продолжил молча строить из себя страдальца.

Покачав головой, Винни бросил кисточку в ведро, и красная краска расплескалась, забрызгав его мартинсы. Впрочем, вид у них и без того был непрезентабельный, поэтому Винни решил оставить все как есть. Он уже собирался вернуться в магазин, когда услышал знакомый голос:

– Винни, стой!

К нему спешила миниатюрная старушка в пушистой розовой шапочке и наглухо застегнутом малиновом пальто. Винни тепло улыбнулся, увидев, что на вытянутых руках она несет тарелку с куском пирога. Это была Дейзи Моргенбекер, владелица местной кофейни. Она взяла в привычку подкармливать Винни с тех пор, как десять лет назад впервые угостила его бисквитными пирожными с сахарной пудрой. Это было через месяц после исчезновения Пайпер, Винни в тот день исполнилось тринадцать. Стыдно вспоминать, но он тогда расплакался как маленький, и Дейзи, вероятно, решила, что он скучает по маминой выпечке. На самом деле Винни ненавидел, когда Пайпер откупалась от него готовкой, но говорить об этом Дейзи не стал, потому что дорожил ее заботой и не хотел лишний раз расстраивать. В любом случае это сыграло ему на руку, потому что питался Винни так отвратительно, что, если бы не добрая соседка, он уже давно заработал бы себе язву желудка.

Присев на ступеньки, чтобы Дейзи при разговоре с ним не пришлось задирать голову, Винни предусмотрительно вытер ладони о не то чтобы очень чистые джинсы.

– Как хорошо, что ты вышел! – Запыхавшаяся старушка уцепилась за перила лестницы, и Винни поспешно подхватил едва не опрокинувшуюся тарелку с пирогом. – Я уж боялась, что придется подниматься!

– Совершенно ни к чему было так бежать, миссис Моргенбекер. Я готов ждать вас хоть целую вечность. Особенно когда вижу, что вы несете мне еду!

Старушка хихикнула и отмахнулась: мол, не говори ерунды. Пока она приходила в себя, Винни развернул салфетки, с упоением вдохнул аромат запеченных яблок с корицей и впился зубами в пирог, откусывая разом чуть ли не половину.

– Сегодня он на редкость хорошо удался. – Стягивая перчатки, миссис Моргенбекер оглядела переулок. Он был как всегда безлюден и тих, только щебетали где-то рядом птицы и теплый ветер шелестел в ветвях пожелтевших лип. Дейзи прикрыла веки, и ее морщинистое лицо осветилось нежностью. – Какая погода, будто лето вернулось! Не день, а сказка!

– В жизни не ел ничего вкуснее! – невпопад поддакнул Винни, проглатывая очередной кусок. – Вы меня совсем избалуете!

– Жуй помедленнее.

Выудив из кармана пальто бутылочку с молоком, Дейзи заботливо протянула ее Винни. Тот отвинтил крышку и, сделав несколько глотков, вытер рот рукавом куртки.

– Это пища богов!

Старушка снисходительно улыбнулась, как улыбаются тем, кого сильно любят и кого уже не перевоспитать. Потом вдруг наклонилась и таинственным полушепотом произнесла:

– Кстати, у меня есть для тебя кое-что любопытное.

Винни предупреждающе глянул исподлобья.

– Миссис Моргенбекер, вы же не станете опять рассказывать мне про ваши очки, которые все время загадочным образом куда-то исчезают?

– Забудь про очки, – старушка посмотрела на Винни так многозначительно, что его лицо тут же загорелось предчувствием чего-то стоящего. – На сей раз кое-что поинтересней.

Торопливо облизав пальцы, Винни отставил еду в сторону и придвинулся поближе.

– Ты же знаешь Хайрама, кузена моего покойного мужа? Того, что поставляет продукты в рестораны? Так вот, на той неделе он отвозил трюфели в «Ля дам сан мерси»³ на пересечении Чистой и Плакучей, и повар, принимавший товар, рассказал ему про одну странную даму.

– Странную даму? – Винни заерзал на месте в нетерпении. – Сжальтесь, миссис Моргенбекер, не томите!

– Женщина лет сорока, в элегантной одежде и черных очках в леопардовой оправе. Тот повар говорит, что с недавних пор она появляется в ресторане каждый второй четверг в одно и то же время, садится всегда за один и тот же столик у окна, заказывает «Французскую ваниль» и круассан с миндальной обсыпкой. Не читает, не смотрит в телефон. Иногда даже не притрагивается к еде, хотя всегда оставляет хорошие чаевые. Выглядит все это так, будто она кого-то ждет, но никто не приходит, – Дейзи пожала плечами, как бы недоумевая, как такое возможно. – Она точно не из местных. Официанты в «Ля дам сан мерси» знают постоянных посетителей в лицо.

– Может, недавно переехала?

– Может быть. – Дейзи заправила под шапочку выбившиеся пряди седых волос. – Но ты не услышал главного.

– Это еще не все?

– Нет. Никто из персонала ни разу не видел ни как она заходила, ни как выходила! В какой-то момент неожиданно для всех она вдруг оказывается за столиком, хотя все божатся, что не слышали звон дверного колокольчика. А потом так же неожиданно исчезает, стоит официанту на секунду отвернуться! Представляешь?

На мгновение Винни забыл, как дышать, а вспомнив, сжал в ладонях маленькие мозолистые руки старушки и, поднеся их к губам, трепетно поцеловал.

– Вы свет моей жизни, миссис Моргенбекер!

– Ну что ты, Винни. – Дейзи осторожно высвободилась. – Это всего лишь слухи. Должно быть, она просто приезжая.

Такую вероятность нельзя было сбрасывать со счетов, но сердце Винни уже пронзили робкая надежда и в то же время, к его стыду, страх. Позорный подспудный страх – не за Пайпер, но за самого себя, – который неизбежно возрастал с каждым новым шагом на пути к цели. Бороться с ним было нелегко, но другого выбора не было. Пайпер могла быть в опасности, а значит, Винни был обязан найти ее. Обязан отбросить эгоистичные мысли и сделать то, чему его нутро втайне так яро противилось.

– Это очень полезная информация, – сказал Винни, взяв верх над своим малодушием. – Так что, если вы уже знаете свой сокровенный вопрос, то поскорее его задавайте, мне не терпится с вами расплатиться!

– Да за что? – Дейзи принялась смущенно теребить жемчужную сережку. – Я же ничего не сделала.

– Хотя бы за то, что вы ко мне очень добры и у вас самые вкусные пироги в городе.

Дейзи ласково улыбнулась краешком губ. Винни не сводил с нее выжидающего взгляда.

– Должно же быть что-то, что не дает вам спать по ночам.

– Вообще-то, есть кое-что. Не знаю, можно ли назвать этот вопрос сокровенным, но, сколько бы ни думала, больше ничего в голову не приходит.

Почему-то многие считали, что сокровенный вопрос должен быть о чем-то возвышенном или глубоко сокрытом. Но Винни давно выяснил, что все зависит от человека.

– Я вас слушаю, – подбодрил он старушку.

– Мой Жюль, перед тем как отойти на тот свет, говорил что-то о тайнике, в котором спрятал для меня подарок. Не уверена, что этот тайник существует, бедняга всякого наплел в бреду. – Когда Дейзи вспоминала мужа, в ее голосе не было печали, он звучал бойко и весело, как горный ручеек. – Но если существует, то я бы хотела знать, где он находится. Вдруг там и вправду что-то важное.

– Это замечательный вопрос, миссис Моргенбекер! – одобрил Винни. – Ответ на него вы узнаете в ближайшее время, можете возвращаться домой и ни о чем не беспокоиться.

Он благодарно оскалился, и глаза его засияли на солнце, как два черных алмаза, – в моменты воодушевления вид у Винни делался зловещим. Но Дейзи Моргенбекер была не из тех, кого он мог напугать. Старушка протянула руку к его огненным волосам и потрепала его по загривку, как прикормленного дворового кота.

– Спасибо, Винни. Тогда я побежала. Не забудь зайти в воскресенье, я собираюсь приготовить манговый пирог!

Поправив на груди ворот пальто, она поспешила назад в свое кафе. Винни проводил ее потускневшим взглядом – его ответа уже никто не ждал. Сердобольные соседи… Порой они проявляли чуткость, но никогда не задерживались: у всех были свои дела и заботы. Впрочем, Винни тоже было чем заняться. Подхватив тарелку с остатками пирога и недопитую бутылку молока, он поднялся по лестнице на второй этаж.

В магазине было светло и пусто, пахло свежевымытым полом и жухлой листвой с улицы – теплый осенний воздух позволял держать дверь открытой. Винни любил такие дни – ясные и умиротворенные, наполненные визитами вежливости и хорошими новостями, – когда можно дать себе передышку и отвлечься от изматывающих мыслей о Пайпер. Но стараниями миссис Моргенбекер они снова вытеснили все прочие.

Пристроив гостинцы Дейзи на подоконнике, у куцего кустика фиалки, Винни хорошенько обдумал все, что сказала ему старушка, прикинул варианты того, кем могла быть таинственная дама, сделал пару звонков в «Ля дам сан мерси» и только тогда позволил себе ненадолго расслабиться. Конечно же, с пользой. Подобрав с пола стопку виниловых пластинок, Винни повалился на свой любимый диван грязно-болотного цвета и занялся сортировкой – давно пора было обменять заслушанные до дыр альбомы на что-нибудь поновее. Те пластинки, что еще были ему нужны, он складывал на спинку дивана, а те, что подлежали возвращению в музыкальную лавку, небрежно бросал на пол.

Добравшись до «Коллективных галлюцинаций» – дебютного и пока что единственного альбома Клода Пэйна, Винни невольно завис. На обложке было изображено что-то абстрактное, отдаленно напоминающее песчаную бурю, состоящую из ярких всполохов красок. Ходили слухи, что если как следует всмотреться в рисунок, то можно обнаружить зашифрованное Клодом послание. Фанаты сутками не отлипали от обложки, и каждому мерещилось что-то свое, жаркие споры о загадке «Коллективных галлюцинаций» нередко заканчивались рукоприкладством. Винни очень интриговала личность Клода. И не только потому, что он писал гениальную музыку, но и потому, что в его творчестве было много отсылок к тайнам мироздания, недоступным большинству людей. Они были доступны Винни, и все же, сколько ни пытался, он так и не смог ничего рассмотреть на пресловутой обложке. Не удержавшись, он в очередной раз уставился на альбом, с задумчивым видом поворачивая его в разные стороны.

– Виктор, взгляни-ка еще раз на эту картинку.

Услышав шаги, Винни решил, что в магазин вернулся уборщик, но вместо его привычного бормотания вдруг раздался звон стукнувшихся друг о друга бутылок, а следом раздраженное:

– Сука!

Винни поднял голову. На пороге магазина стоял незнакомый крепкий парень в расстегнутой камуфляжной куртке, спортивных штанах и просторной белой футболке. Споткнувшись о подпирающий дверь ящик с пивом, он не на шутку разозлился – его пальцы были добела стиснуты в кулаки, по широким скулам гуляли желваки. Еще раз выругавшись, парень занес ногу над ящиком и со всей дури пнул его – бутылки оскорбленно задребезжали, лишь каким-то чудом не разбившись.

– Эй! – возмутился Винни. – Мое пиво не виновато, что ты не смотришь под ноги!

Крепыш бросил на него недобрый взгляд. Винни прикусил язык – попадаться под горячую руку таким типам не стоило. К счастью, незнакомец уже выпустил пар и быстро пришел в себя – встряхнулся, сбрасывая остатки нахлынувшего гнева, и его лицо с резкими чертами приобрело на удивление флегматичное выражение.

– Ходят тут… – буркнул Винни.

Он хотел вернуться к своему занятию, но парень, не заходя в магазин, продолжал неотрывно смотреть на него. Не в силах сосредоточиться, Винни вздохнул и раздраженно закинул альбом на спинку дивана. Он уже подозревал, что будет дальше. Случайные посетители к нему захаживали редко, и этот был явно не из их числа. Увы, он к тому же был не из тех, на ком можно заработать. Винни угадывал голодранцев с полувзгляда.

– Если нет денег, то проваливай. Я не занимаюсь благотворительностью.

Парень приподнял брови. Он выглядел спокойным, но его увесистое молчание намекало, что если Винни и дальше будет разговаривать в таком ключе, то отвалит сам, кувырком по лестнице. Винни опустил глаза и, взяв в руки новую пластинку, прикинулся ветошью. Какое-то время незнакомец все так же молча стоял, а потом спросил:

– Ты меня не узнаешь?

Такого вопроса Винни не ожидал.

– Ты знаменитость?

– Нет.

– Почему я должен тебя узнать?

– Кажется, мы где-то встречались.

Винни изучил парня повнимательней. Широкоплечий и широкоскулый, он был впечатляюще сложен, но вид имел потрепанный и казался чересчур угрюмым – возможно, из-за тяжелых век. Довершали образ ссадины на щеке, белесый шрам над бровью и стриженный почти под ноль затылок, на котором красовалась кирпичного цвета шапка-бини.

– Даже предположить сложно, где мы могли бы пересечься, – честно сказал Винни.

Парень понимающе кивнул. Сунув руки в карманы спортивных штанов, равнодушно оглядел магазинчик, но, ни на чем не задержавшись, его взгляд вскоре вернулся к Винни.

– Это твой магазин?

Винни представил себя со стороны – по-хозяйски развалившийся на диване панк с дюжиной сережек в каждом ухе и стопкой виниловых пластинок на коленях.

– Нет, я просто везде чувствую себя как дома.

Парень с сомнением склонил голову набок.

– Да, это мой магазин. Не похоже?

– Не особо.

Винни усмехнулся.

– Давно ты его открыл? – продолжил допрос незнакомец. – Кто-нибудь еще здесь работает?

Винни настороженно вцепился в парня глазами. Далеко не каждого любопытствующего следовало опасаться, и все же он привык быть начеку.

– Почему интересуешься?

– Странное место, чтобы открыть магазин.

– Ясно. Послушай… Как, говоришь, тебя зовут?

– Тейт.

– Тейт, я не люблю, когда суют нос не в свое дело. Об интервью мы с тобой не договаривались. Если у тебя есть сокровенный вопрос, я могу на него ответить, но сначала придется заплатить. Если хочешь что-то купить, то мне нужно, чтобы за тебя поручились. Ну а если вдруг ты пришел угрожать, грабить или дознаваться о чем-то, что тебя не касается, то правда не стоит. Тебе будет очень больно, и ты даже не сможешь вспомнить почему. Сечешь?

Подумав несколько секунд, Тейт коротко ответил:

– Нет.

В этом «нет» было столько искреннего недоумения, что Винни сразу стало неловко. Похоже, парень действительно был не в курсе, чем он промышляет.

– Окей, забудь, что я сказал. – Смущенно кашлянув в кулак, Винни попытался спрятаться в диванных подушках.

Тейт постоял еще какое-то время в раздумьях. Потом странно мотнул головой, будто не соглашаясь в чем-то с самим собой, и направился к выходу.

– Будь добр, переверни табличку на двери, – дежурно бросил Винни ему вдогонку.

Задержавшись, Тейт непонимающе посмотрел на него.

– Дверь открыта.

– Ничего страшного, – улыбнулся Винни.

Выполнив просьбу, Тейт ушел, и Винни вернулся к разбору пластинок – следующей на очереди была запись симфонического оркестра под управлением Ксавье Реверди. Без особых сожалений Винни бросил ее на пол.

* * *

С самого детства Винни привык прислушиваться к интуиции. Благодаря чутью он не раз вовремя сворачивал за угол и избегал столкновения с кем-то, кого не хотел видеть, или не давал обсчитать себя в бакалейной лавке. Если под носом у Винни творилось что-то неладное, его шея начинала краснеть и чесаться, а если вскоре должно было произойти несчастье, он не мог уснуть. Именно поэтому десять лет назад Винни не удивился исчезновению матери: он чувствовал надвигающуюся грозу, только не знал, что молния ударит в самое сердце. И именно поэтому последние несколько дней он не мог отмахнуться от подсознания, которое упорно нашептывало: «Гляди в оба!»

Началось все в то промозглое утро, когда Винни, не успев толком проснуться, спустился на улицу, чтобы принять новую партию «макулатуры» – время от времени он закупался антистресс-раскрасками, сборниками кроссвордов и бульварными романами, которые сам же с удовольствием читал, если их не удавалось продать. Так вышло, что заказ привез здоровяк Гэвин, с которым Винни давно не виделся, и пришлось задержаться, чтобы послушать его треп о жизни на побережье. Гэвин был рослый детина с открытым простоватым лицом и большим животом, на котором с трудом застегивались рубашки. Он мечтал стать актером и регулярно участвовал в онлайн-кастингах. Недавно ему наконец повезло, и он уехал из Тихих Лип, чтобы сыграть эпизодическую роль в низкобюджетном фильме, но потом вернулся в родной город и купил фургон, на котором днем доставлял товары со складов, а вечером – пиццу.

Винни уже несколько раз переносил встречу с Гэвином и теперь не решался сразу с ним попрощаться. Зябко потирая друг о друга голые щиколотки и кутаясь в наспех наброшенную на плечи косуху, он покладисто слушал доставщика, пока тот не заметил его домашние штаны и хлипкие резиновые шлепанцы.

– Заболеешь, – укорил его Гэвин и покачал головой.

Винни махнул рукой, подавляя зевок:

– Нормально.

– Ладно, мне уже пора ехать. На, распишись.

Гэвин протянул Винни накладную вместе с ручкой, и в этот момент на втором этаже дома хлопнула дверь. Кто-то порывом ветра пронесся вниз по пожарной лестнице, но мысли Винни были заняты другим, и он не обернулся.

– Слушай, я тут записал новое видео для прослушивания. – Забрав накладную, Гэвин открыл задние двери фургона и по пояс нырнул в мрачное нутро кузова. – Скину тебе, посмотришь?

– Если будет время…

Время у Винни находилось редко – Гэвин знал об этом и не обижался. Наверное, поэтому они до сих пор общались.

– Думаешь, я бездарность? Ты ведь даже не видел, как я играю.

– Я стараюсь не делать преждевременных выводов.

Вообще-то, Гэвин был недалек от истины. Винни и правда боялся узнать, что у него нет таланта: не хотелось потом врать из вежливости.

– Вот, держи, – вынырнув из кузова, Гэвин вручил Винни толстенный сверток, перевязанный бечевкой.

Винни взял его одной рукой и сдавленно охнул – тяжелая «макулатура» тут же притянула его к земле. Пришлось поднапрячься, чтобы не ударить в грязь лицом перед Гэвином, но тот все равно не упустил случая и с усмешкой заметил:

– Тебе бы в качалку походить.

– А тебе – похудеть!

Прильнув щекой к крафтовой бумаге и стараясь не выскальзывать из шлепанцев, Винни поплелся вверх по пожарной лестнице. За его спиной фургон Гэвина, взревев мотором, покатился по направлению к Грязной улице. Он уже скрылся за поворотом, когда Винни, поднявшись на второй этаж, резко остановился. То самое чувство, будто он упустил что-то важное, запоздало настигло его. Прокрутив в голове последние пять минут, Винни вспомнил хлопнувшую дверь магазина и чьи-то удаляющиеся шаги. Покупатель в такое время? Очень сомнительно. Обернувшись, он оглядел переулок, но никого не увидел – от дома к дому гуляли лишь тени и холодная утренняя сырость.

– Так-так, – многозначительно проговорил Винни.

Потерев зудящую шею, он потянул на себя дверь магазинчика. Внутри было темно – горели только люминесцентные лампы в аквариуме Анжелики. Виктор дремал за прилавком, завернувшись в плед, – хилая старческая грудь мерно вздымалась, на толстоносом лице застыло умиротворенное выражение. Винни бросил «макулатуру» на стол, и уборщик испуганно вздрогнул. Кряхтя, переменил позу и потер заспанные глаза.

– С добрым утром, – язвительно сказал Винни. – Полагаю, ты не имеешь понятия, кто околачивался здесь, пока я принимал доставку?

Виктор посмотрел на него взглядом несправедливо обиженного человека.

– А что такое? Ходят и ходят.

– Так и скажешь полиции, когда нас обчистят?

– С каких это пор тебя волнуют грабители?

Возразить было нечего, поэтому Винни сердито распахнул вельветовые шторы, скрывающие вход во внутренние помещения, и широким шагом направился в свою комнату.

Необъяснимая тревога отпустила его на несколько дней, однако в выходные неожиданно вернулась. Суббота выдалась погожей, в магазин даже забредали покупатели. Время подошло к полудню, и Винни, вспомнив, что нужно покормить Анжелику, принес из кухни небольшой контейнер, в котором копошились крупные бирюзовые гусеницы табачного бражника. Они были такие красивые, что Винни покаянно вздохнул и обвиняюще посмотрел на Анжелику, сидевшую под разбитым цветочным горшком в полной прострации. Глаза ее были такие же стеклянные, как стенки ее аквариума.

Вынув из контейнера гусеницу, Винни ощутил на себе чей-то взгляд и поднял голову. Перед прилавком стояла, теребя ленточку на платье, большеглазая девочка лет шести. Она смотрела на извивающуюся гусеницу с такой смесью ужаса и любопытства, что это никак нельзя было оставить без внимания. Улыбнувшись девочке своей акульей улыбкой, Винни дождался, пока та улыбнется в ответ, и тогда сделал вид, что замахивается. С пронзительным визгом девчушка бросилась к матери. Вернув на место шкатулку для украшений, женщина приобняла дочь и гневно уставилась на Винни:

– Как вам не стыдно?!

Совсем не раскаиваясь, Винни рассмеялся и потянулся к аквариуму, но тут его снова охватило то самое невыразимое чувство. Он что-то прозевал! Взгляд Винни заметался по комнате – ему почудилось, что он видел краем глаза призрачный силуэт. Или это был обман зрения? Запульнув гусеницей в Анжелику, Винни выскочил из-за прилавка и кинулся к двери. Выбежал на пожарную лестницу и, свесившись через ограждение, посмотрел в оба конца переулка – никого!

* * *

Виктор готовился принять ванну. Он уже переоделся в махровый халат и теперь пристраивал на седую голову шапочку для душа. Тихо журчала и пенилась вода, воздух наполнялся ароматами эфирных масел. Оглядев себя в зеркале, Виктор остался доволен увиденным – не так-то легко в его годы сохранять здоровый цвет лица, да еще на такой вредной работе. Улыбнувшись своему отражению, уборщик проверил температуру воды и уже хотел развязать пояс халата, как вдруг в дверь его комнаты яростно заколошматили.

– Виктор! – послышался между ударами взбудораженный голос Винни. – Открывай, это срочно!

Виктор запрокинул голову в бессильном отчаянии. «Срочные» дела Винни почти никогда на поверку не оказывались таковыми, но исключения тоже случались, поэтому уборщик все же выключил воду и вышел из ванной.

– У меня выходной! – напомнил он, приоткрывая дверь.

Голова Винни просунулась в образовавшийся проем:

– Выходной подождет, мне нужна твоя помощь.

– Ну?

– В магазине происходит что-то странное. Я не знаю, что именно, и это сводит меня с ума!

– Безобразие, – бесцветно прокомментировал Виктор.

– Ты же знаешь, что я не выдумываю. Что-то правда происходит!

– При чем здесь я?

– Вспомни, ты в последнее время не замечал ничего необычного? Может, кто-то из покупателей странно себя вел или что-то пропало?

«Странно ведешь себя ты, а пропал мой бесценный выходной», – хотел сказать Виктор, но промолчал. Обращаясь к нему за помощью, Винни на короткое время будто терял броню. Становился вновь похож на того доверчивого и ранимого ребенка, которого Виктор когда-то полюбил и уже не мог бросить, что бы между ними ни происходило. Смягчившись, уборщик немного поразмыслил и сказал:

– Чипсы.

– Чипсы?

– «Дельтаз» с паприкой. Позавчера я выложил на стенд девять пачек, а вчера их было уже восемь, хотя никто их не покупал. Это ты их съел?

– Нет.

– Ну вот.

Винни скорбно уронил голову на грудь.

– Бог с ними, с чипсами. Это все? Молю, подумай еще!

– Это все.

– Ладно, – сдался Винни. – Скажи, если что-нибудь заметишь.

Его голова исчезла из проема, и Виктор, не теряя времени, закрыл дверь на два оборота.

* * *

До конца того дня Винни сохранял бдительность. Он боялся снова недоглядеть, закопавшись в учетную книгу или начав обзванивать клиентов, поэтому все рутинные дела были отложены на потом. Лишь с новым восходом солнца Винни уговорил себя на время забыть о зуде в шее. Он должен был сделать хоть что-нибудь полезное, и на глаза как раз попалась неразобранная «макулатура». Поставив сверток в проходе между стеллажами, Винни принялся бессистемно выкладывать на полки календари с калифорнийскими пейзажами, нотные тетради и одноразовые книжки в мягком переплете. Каждый раз, когда на лестнице слышались шаги или хлопала входная дверь, Винни била нервная дрожь, но он старался не вертеть головой и мысленно убеждал себя, что это просто паранойя.

Подставив очередную книгу под солнечные лучи, Винни прочел название: «Исступление леди Бертрам». На обложке томная дама в жемчужном ожерелье и в платье с открытыми плечами льнула к груди раздетого по пояс мужчины, похожего на пирата. Чувственный изгиб шеи леди Бертрам и крепкие руки ее возлюбленного обещали пару часов спасительного умственного расслабления. «Идеально», – подумал Винни и спрятал книгу за путеводителем по Найроби, чтобы вернуться к ней позже. Остальную сентиментальную прозу он отодвинул в сторону, и образовавшийся просвет открыл вид на угол магазина, где стоял стенд со снеками. Взгляд Винни упал на красные упаковки чипсов «Дельтаз» с паприкой – самых неудачных у этого бренда. «Я выложил на стенд девять пачек», – передразнил он шепотом. Да никто даже не любит «Дельтаз» с паприкой!

Стоило ему об этом подумать, как чья-то рука потянулась к стенду и беззвучно стащила с него одну пачку. Винни растерянно моргнул. Не успел он опомниться, как чипсы исчезли в недрах чьей-то поношенной камуфляжной куртки, показавшейся ему смутно знакомой.

– Эй! Какого черта ты делаешь? – окликнул Винни воришку, выглядывая из-за стеллажа.

И застыл на месте. Вот оно! Знакомой оказалась не только куртка, но и кирпичного цвета шапчонка, натянутая на бритый затылок, и спортивные штаны с лампасами, и приметный шрам над бровью. В голове будто кто-то драматично ударил по клавишам фортепиано. Винни направил на Тейта указательный палец:

– Ты!

Пойманный с поличным, Тейт равнодушно уставился на Винни из-под тяжелых век. Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга, каждый по-своему оценивая ситуацию. А потом Тейт рванул к выходу.

– Стоять! – спохватился Винни и бросился за ним.

Распахнув дверь магазина, он устремился вниз по лестнице, перелетая через две ступеньки за раз. Он был уверен, что догонит Тейта в два счета, но не тут-то было – только его рука потянулась к куртке парня, как тот перемахнул через перила, спрыгивая на дорогу с большой высоты. Сердце Винни замерло в испуге, но Тейт, похоже, знал, что делает. Удачно приземлившись, он в тот же миг вскочил на ноги и молнией метнулся в сторону мусорных баков. Не рискуя повторять тот же трюк, Винни спустился обычным способом и помчался следом на всех парах. Что-что, а бегал он быстро: многолетний опыт и длинные ноги делали свое дело.

– Стой! – кричал он в удаляющуюся спину Тейта. – Да подожди ты!

Однако Тейт и не думал останавливаться – он бежал вперед, будто за ним гналась сама смерть. Винни старался не отстать – дома и липы проносились мимо, но он видел только кроссовки Тейта, безжалостно втаптывающие в асфальт опавшие листья. Воришка был в отличной физической форме, а вот тело Винни вскоре стало просить о пощаде. Он весь вспотел, в ушах отчаянно гудело. Еще немного, и он бы сдался, но Тейт, на его счастье, свернул в проулок за бывшей парикмахерской. Сбавляя скорость, Винни облегченно выдохнул.

Этот путь вел в тупик. Бывшую парикмахерскую соединяла с соседним зданием высокая стена, буйно заросшая лозой, – раньше в этом месте был двор, где посетители в ожидании очереди на стрижку могли выпить кофе и почитать журнал. Теперь о нем напоминали лишь горшок с засохшей геранью и два плетеных столика, засыпанные дорожной пылью. Трусцой вбежав во дворик, Винни остановился в паре метров от уже поджидавшего его Тейта. Упираясь ладонями в колени, Тейт мрачно смотрел на него. Вид у Винни был, мягко говоря, неопасный – держась за бок, он вытирал со лба пот и пятерней зачесывал назад взмокшие волосы. При желании Тейт мог бы запросто прорваться, но, видимо, он тоже устал. То ли от бега, то ли от бренности всего сущего – по его лицу сложно было сказать наверняка. Так они и стояли, жадно ловя ртом воздух и глядя друг на друга с вялым раздражением. Наконец Тейт выпрямился, расстегнул куртку и, вытащив из-за пазухи упаковку «Дельтаз», запустил ею в Винни.

– На, подавись… – В том, как мало эмоций он вложил в эту фразу, было даже что-то комичное, учитывая обстоятельства.

Неуклюже поймав пачку, Винни вопросительно уставился на нее:

– Зачем она мне?

Повисла неловкая пауза. Тейт тяжело сглотнул:

– Ты же из-за чипсов за мной гонишься?

– За кого ты меня принимаешь?

– Тогда какого черта тебе надо?!

Винни подошел и ткнул Тейта пальцем в грудь:

– Ты! Ты ведь уже не в первый раз заходишь в мой магазин!

– И что с того?

Отмахнувшись от его руки, Тейт драчливо вскинул голову и подался вперед. Винни отпрянул, со скрипом сдвигая стоящий позади столик. Ему бы испугаться, но он лишь спросил с умоляющими нотками в голосе:

– Как ты в него заходишь?!

Угроза во взгляде Тейта сменилась сочувствием. Почесав висок, он ответил выдержанным тоном врача психиатрического отделения:

– Через дверь.

– И как же ты находишь эту дверь, скажи на милость?

– По памяти.

Откинув полу куртки, Винни поставил руку на пояс. Его лицо, освещенное лучами утреннего солнца, приобрело настороженно-нетерпеливое выражение. Пространственный переключатель не мог подвести. И до, и после Тейта он работал без перебоев: стоило человеку им воспользоваться, как магазин всякой всячины для него исчезал, а воспоминания о Винни стирались. Но Тейт мало того, что не забыл Винни, так еще и вернулся, чтобы стащить его чипсы! При мысли о том, что это могло значить, Винни ощутил, как его душа сначала воспарила к небесам, а потом ушла в пятки.

– Но я просил тебя перевернуть табличку!

– И?

– И ты ее перевернул, я очень хорошо это помню!

– Дальше что?

Непробиваемость Тейта начинала бесить. Но он как будто и в самом деле не понимал, чего от него хотят.

– Ты кто такой?! – спросил Винни напрямик.

– Не знаю, – ответил Тейт.

На нервах Винни так сильно стиснул пачку «Дельтаз», что та надулась и заскрипела.

– Слушай, я тут с тобой не шутки шучу. Отвечай, откуда ты взялся!

– Но я правда не знаю. – Тейт рассеянно поправил шапку. – Я очнулся тут неподалеку недели три назад, – он махнул рукой куда-то в сторону. – И ничего не помню. В куртке была визитка твоего магазина, поэтому я зашел.

Раздался громкий хлопок – пачка лопнула, и треугольные чипсы посыпались на асфальт картофельным дождем.

– Но ты сказал, что мы где-то встречались!

– Надо было как-то начать разговор.

– Еще ты представился Тейтом!

Тейт поморщился, будто ему напомнили о чем-то унизительном. Поколебавшись, он вытянул вперед правую руку и задрал по локоть рукав куртки. На внутренней стороне его предплечья крупными печатными буквами было выведено: «TЕЙТ». Винни хотел потрогать татуировку, но Тейт тут же опустил рукав.

– Думаешь, я вру?

– Ну разумеется, ты не врешь! – хмыкнул Винни. – Только человек, у которого напрочь отшибло память, станет красть «Дельтаз» с паприкой. Непонятно только, зачем тебе вторая пачка.

– Да не гони, они вкусные.

– Поздравляю, Тейт, проблемы у тебя не только с памятью. Но ты же не ради чипсов продолжал наведываться?

Тейт неопределенно повел плечом:

– Думал, может, вспомню что-нибудь. Или встречу кого знакомого.

– Но зачем ждать три недели? И почему сразу не признался?

– Не был уверен, что это безопасно.

Для человека с амнезией Тейт выглядел противоестественно спокойным. Винни захотелось встряхнуть его – сам он не мог сдержать растущее в груди волнение, потому что его самые смелые догадки подтверждались. Потеря памяти, несработавший переключатель – все доказательства были налицо. А ведь всего пару дней назад Винни так небрежно отмахнулся от знака, который вселенная наконец послала ему.

– То есть ты не знаешь, кто ты такой, – Винни склонился над Тейтом, сузив глаза, – и единственная ниточка, связывающая тебя с этим огромным непознанным миром, – он распростер руки, – это визитка моего магазина? В который ты вошел через дверь, хотя я просил тебя перевернуть табличку?

– Типа того, – подтвердил Тейт.

Лицо Винни засияло настоящим, ничем не замутненным ликованием. Он с чувством схватил Тейта за плечи:

– Ты даже не представляешь, как я тебя ждал!

Задыхаясь от восторга, он крепко прижал Тейта к груди. Но объятие вышло недолгим – резкий толчок в солнечное сплетение отбросил Винни назад. Глаза Тейта яростно блеснули, крепко сжатый кулак рассек воздух. Прежде чем Винни успел что-то понять, его скулу пронзила боль, в глазах потемнело и закружилось. Отшатнувшись от удара, Винни издал сдавленный стон и потрясенно схватился за рассеченную губу:

– За что?!

– Не лезь ко мне! – прорычал Тейт.

Винни посмотрел на него с восхищением и глупо улыбнулся во весь рот, игнорируя жгучую пульсирующую боль. Он был слишком счастлив, чтобы злиться. Пожалуй, его улыбка не померкла бы, даже избей его Тейт до полусмерти. Пошатываясь, Винни кое-как распрямил спину и облизал окровавленные губы:

– Ладно, за это прощаю. Но теперь ты идешь со мной!

Глава 2
Кофейня Дейзи Моргенбекер

Вот он я, в ожидании знака,

Задаю вопросы, все время учусь.

Это всегда здесь, всегда где-то там,

Просто любовь и чудеса откуда ни возьмись⁴.

Кофейню миссис Моргенбекер Винни любил за огромные, почти во всю стену, окна, выходящие на Грязную улицу. Ближе к выходным в Нижний город начинали стекаться шумные компании тусовщиков, и Винни нравилось, укрывшись в теплом помещении под неоновой вывеской TAKE AWAY, наблюдать за ними, как за героями реалити-шоу. По утрам эти люди, перебравшие и растрепанные, одиноко поджидали такси, плелись в обнимку к автобусным остановкам и устраивали на пустом месте скандалы в духе мыльных опер. Увлекательное зрелище, но сегодня оно впервые не интересовало Винни: его внимание целиком захватил Тейт, напряженно грызущий зубочистку на диванчике напротив. Водрузив локти на стол и обхватив руками лицо, Винни смотрел на угрюмого крепыша влюбленными глазами и глупо улыбался. Не выдержав этого взгляда, Тейт потянулся вперед и процедил сквозь зубы:

– Ты можешь не смотреть на меня так?

– Прости. – Винни заулыбался пуще прежнего. – У меня всегда такой вид, когда я волнуюсь!

Тихо выругавшись, Тейт прикрыл лицо рукой, непонятно от кого прячась. Винни бегло осмотрелся. Кафе было полупустым, а немногочисленным посетителям не было друг до друга никакого дела. За одним из столиков, подложив под головы парики, спали после смены две стриптизерши из клуба через дорогу. За другим Дилан потягивал через трубочку огуречный лимонад и искал глазами А́гнес, которая куда-то запропастилась. Под комнатной пальмой в углу склонился над доской для игры в скрэббл мистер Грошек – заметив на себе взгляд Винни, он демонстративно раскрыл «Викли хайлайтс», прячась за газетой.

– Никому ты не нужен, кроме меня, – поделился наблюдением Винни.

Тейт повыше поднял воротник куртки, и Винни захотелось огреть его по голове сахарницей – просто поразительно, как некоторых может заботить всякая чепуха, когда в их жизни есть проблемы поважнее! Но Тейта будто вовсе не тревожило его положение – для бездомного потеряшки он держался на зависть невозмутимо.

– Значит, ты не помнишь, откуда ты, чем занимался, кто твоя семья и так далее? – скептически спросил Винни.

– Не помню.

– И ты никогда раньше не бывал в Тихих Липах?

– Не уверен. Кажется, нет.

– Ну, хоть помнишь, как разговаривать, и то хорошо. Интересно, сколько тебе лет. Думаю, мы примерно ровесники. В полицию обращался?

Тейт отрицательно покачал головой.

– Почему?

– Ты не поймешь.

– А ты проверь меня.

Вздохнув, Тейт отвел взгляд и после небольшой паузы сказал:

– Просто у меня такое чувство, что не стоит связываться с полицией. Что вообще лучше не светиться.

– У него чувство! – По плечам Винни пробежала дрожь. – Не думал о том, с чем оно может быть связано? Может, ты сбежал из тюрьмы? Ну, знаешь, как это бывает. Нашел единомышленника, который раздобыл план здания, вы вместе изучили привычки охранников и систему видеонаблюдения. Потом в день икс сбежали, по глупости ты привел напарника к месту, где зарыты деньги, а там этот предатель шлепнул тебя булыжником по затылку и скрылся! И вот ты здесь со мной.

Тейт отвернулся к окну с видом разочарованного человека, пожалевшего о том, что доверился недоумку. Его точеный профиль окрасился в золотисто-оранжевый – солнце уже взошло высоко над домами. На Грязную улицу хлынул поток машин и разорвал ее похмельную тишину воем клаксона и скрипом тормозов.

– Или! – У Тейта было такое лицо, что Винни не смог отказать себе в удовольствии поглумиться. – Возможно, ты наследник президента крупной компании. Отец хотел, чтобы ты пошел по его стопам и принял бразды правления, когда он отойдет от дел. Но ты всегда мечтал читать рэп – извини, я сужу чисто по прикиду – и после очередной ссоры сбежал из дома. Укрылся в нашем квартале, попытался адаптироваться, но местная шпана тебя не приняла, потому что ты вырос в тепличных условиях. В итоге тебя избили и отобрали все деньги!

Тейт вынул изо рта зубочистку и закрыл глаза. Винни смерил его критическим взглядом и, осторожно потрогав рану на губе, заключил:

– Первый вариант, конечно, правдоподобней.

– Не сидел я в тюрьме, – сдержанно проговорил Тейт.

– Откуда тебе знать? Я читал про такие случаи. Потеряв память, человек может обрести новую личность. Стать добродетельным, уверовать в Бога. А потом вдруг вспомнить, что в саду, где он теперь выращивает розы, зарыты трупы убитых им людей.

Тейт посмотрел так, что у Винни не осталось сомнений: для него в том саду припасено почетное место. Кашлянув, Винни пригладил прическу, безнадежно испорченную после недавней погони.

– Ладно, я понял, в полицию мы не пойдем, – поспешил он закрыть тему. – К тому же там тебе вряд ли помогут. Если кто и может тебе помочь, Тейт, так это я.

– Неужели?

– Ну разумеется. Никто, кроме меня, не поверит, что ты пришелец из параллельного мира.

Взгляд Тейта стал пристальнее, а на губах не появилась усмешка, какую заслуживало подобное заявление.

– О чем ты?

– Видишь ли, я кое-что знаю о параллельных мирах, – придвинувшись ближе, Винни понизил голос, хотя услышать их мог разве что крадущийся по подоконнику жук. – Когда человека швыряет из одного в другой, для него это не проходит без последствий. Почти всегда он теряет память. Правда, забываются обычно последние день-два, а не вся жизнь, но это все очень непредсказуемо, – слова, произносимые Винни, звучали все так же абсурдно, но тон стал серьезным. – А еще человек, как бы это сказать, обнуляется. Через него проходит такой мощный поток энергии, что он становится невосприимчив к магическому воздействию, назовем это так. Совсем как ты.

– Ты пытался оказать на меня магическое воздействие?

– Безвредное, честное слово.

– По-моему, это тебя треснули по затылку, – припечатал Тейт.

– Не нравится моя теория?

– Тебя не смущает, что мы говорим на одном языке?

– А ты не замечал у себя легкого акцента? Соседние миры очень похожи, Тейт. Граница между ними настолько тонка, что уже вся в заплатках, взаимное влияние просто неизбежно. Это касается всего – истории, культуры, географии. И языка в том числе. За то время, что ты здесь ошиваешься, у тебя ни разу не возникло трудностей со сленгом?

– С чем?

– Вот я и говорю, – осклабился Винни.

Тейт закатил глаза – мол, ясно же, что я дурака валяю, – но с Винни такие уловки не прокатывали. Про побег из тюрьмы и отца-бизнесмена Тейт слушал отстраненно, а тут вдруг заинтересовался, хоть и напустил на себя вид убежденного скептика.

– Не похоже, что я тебя шокировал. Уже думал о таком?

Тейт промолчал, и Винни ответил за него:

– Конечно думал. У тебя было достаточно времени, чтобы смекнуть, даже с амнезией. Все вокруг знакомое, но не совсем. Те же доллары, только зеленые. Те же бренды, но дизайн логотипов отличается или наоборот. Та же мелодия по радио, но другие слова…

Он бы продолжил перечислять, но увидел, что к их столику направляется Агнес с подносом под мышкой. Судя по сдвинутым к переносице бровям, она уже заметила его разбитую губу. Винни сел ровно и приготовился обороняться – неукротимое желание Агнес знать обо всем, что с ним происходит, часто бывало некстати. И как раз сегодня он бы предпочел, чтобы она держала свой курносый нос подальше от его дел.

– Кто это тебя так? – предсказуемо спросила Агнес, уронив поднос на стол и скрестив руки на груди.

– Не лезь куда не просят.

Показная строгость далась Винни нелегко: обычно у него вызывал улыбку один внешний вид Агнес. С форменным платьем скучного коричневого цвета она носила ярко-желтые кеды, руки ее всегда были облеплены переводными наклейками от жвачек, а на щеке красовалась серебристая пайетка-сердечко. Русые волосы Агнес собирала в два рожка, которые украшала шпильками в виде цветов – сегодня это были бежевые розы. Удивительно, что при всем при этом она умела посмотреть так, что у иных по спине пробегал холодок. Но только не у Винни.

– Нечего сверлить меня глазами, лучше принеси нам кофе, – скомандовал он.

Агнес неодобрительно хмыкнула, а ее въедливый взгляд переметнулся к Тейту, который с момента ее появления будто одеревенел и смотрел на нее не отрываясь. Но стоило ей обратить на него внимание, как он тут же отвернулся и, надвинув шапку на глаза, снова сунул в рот зубочистку.

– А с ним что стряслось? Явно не ты его так отделал.

Не замечая, как напряглось лицо Тейта, Агнес принялась беззастенчиво разглядывать его ссадины.

– Отстань от него, он немного контуженый, – пришел Винни ему на выручку. – Дай нам хотя бы меню, ты официантка или кто?

– Как будто ты не знаешь, что́ в меню, не заговаривай мне зубы! – рассердилась Агнес. – Опять довыделывался? Я ведь тебя предупреждала!

«Я ведь тебя предупреждала!» – беззвучно передразнил Винни.

– Тебя послушать, так я сам всегда виноват, что меня избили.

– А что, нет?

– Ладно, не нуди. – Вынув из кармана конфету, Винни протянул ее Агнес. – На, твои любимые.

– Я уже давно не ребенок. Мне двадцать, ты больше не заткнешь мне рот карамелькой.

– У тебя розочки в волосах.

Аргумент был железобетонный. Вздохнув, Агнес взяла конфету и, обернувшись на призывный жест мистера Грошека, дала ему знак, что скоро подойдет.

– У вас теперь скрэббл? – мрачно спросил Винни.

– Ага. В сёги я выиграла на прошлой неделе.

– Записался бы уже в клуб любителей настолок. Ходит, глаза мозолит. Почему ему именно с тобой надо играть?

– Потому что я само очарование! – оскорбилась Агнес.

С этим было не поспорить. Многие приходили в кофейню Дейзи Моргенбекер ради Агнес – даже Винни, хоть он и тщательно это скрывал. Но мистер Грошек был одним из немногих, кого она жаловала. Или, правильнее сказать, жалела. У старика не было ни семьи, ни друзей, и партии в настолки с сердобольной официанткой скрашивали его одинокие будни. Рубились эти двое до оговоренного количества побед, после чего игра менялась, а победитель получал право загадать желание. Мистер Грошек обычно загадывал что-то символическое – вроде дополнительной чашки какао с маршмэллоу, а вот Агнес не стеснялась просить подарки посолиднее: от нового чехла для телефона до билетов на концерт.

Выгоду такого знакомства Винни мог понять, но вот проникнуться к старику сочувствием у него никак не получалось. Он слишком хорошо помнил, как много лет назад валялся у мистера Грошека в ногах, умоляя сказать правду. Но дело было даже не в гордости. Дело было в равнодушном взгляде старика и его непрошибаемой жестокости. Как научиться жалеть того, кто однажды отказал тебе в жалости?

– Сколько вообще на свете настольных игр? Вы когда-нибудь их все переберете?

– Да за что ты так на него взъелся? – Агнес сунула в рот конфету, а обертку в красно-белую полоску бережно сложила в четыре раза и убрала в карман фартука.

– Неважно. Тащи кофе и манговый пирог. И радио включи.

– Пирог жавно ражобрали.

– Мне наверняка отложено. Сама посмотришь или пойти проверить?

Они оба знали: Дейзи не могла не припрятать что-нибудь на случай, если Винни зайдет.

– И за что только она тебя любит? – Агнес взяла со стола поднос.

– Ты сама мне любовные записки по всем карманам рассовывала. Думаешь, я не догадался, кто мой тайный воздыхатель?

– Мне было девять, и я была не в себе. А ты бы, между прочим, не обломился, если бы хоть раз мне ответил. Мог бы написать, что женишься на мне, когда я вырасту.

– Я не раздаю пустых обещаний.

– Я же была маленькая.

– Особенно маленьким девочкам!

Показав Винни средний палец, Агнес отправилась на кухню. С Тейта будто спали кандалы – приняв расслабленную позу, он сдвинул шапку обратно на затылок и посмотрел Агнес вслед. Она шла подпрыгивая, по пути собирая со столов пустые тарелки и мусор. Когда она поравнялась с Диланом – похожим на Кена качком в облегающей футболке и с напомаженными волосами, – тот отставил в сторону лимонад и попытался взять ее за локоть:

– Стой, надо поговорить!

– Я работаю, – Агнес вывернулась и заторопилась прочь.

Обогнув подсвеченный прилавок, заставленный тортами и пирожными, она плечом толкнула створчатые двери в кухню и спиной ввалилась в нее, чудом не уронив посуду. Едва Агнес исчезла из виду, как Тейт снова равнодушно отвернулся к окну.

– Ужасный выбор, – сказал Винни.

Сморгнув свои далекие мысли, Тейт устремил на него тяжелый взгляд.

– Я серьезно. Ты охренеешь, когда узнаешь ее получше. Она ест пиццу в ванной и жвачку на палец наматывает.

– Ты откуда знаешь? – холодно спросил Тейт. – Про пиццу?

– Да не оттуда, расслабься, – усмехнулся Винни. – Она пешком под стол ходила, когда мы познакомились. Уже тогда я задолбался собирать ее волосы со своего дивана. А как-то раз ее на меня стошнило. Короче, не рекомендую. А то будешь как вон тот бедолага.

Он мотнул головой в сторону Дилана, и Тейт обернулся. Бывший Агнес остервенело размешивал трубочкой лед на дне стакана и нервно притоптывал ногой под столом. Вид у него был чахоточный.

– Не о том думаешь, Тейт, соберись, – окончательно обрубил Винни еще не случившиеся поползновения. – Ты уже забыл, что потерял память? Так вот, своей версией произошедшего я поделился. Только она не объясняет, каким образом у тебя оказалась визитка моего магазина. Кстати, дай-ка ее сюда.

Пошарив в кармане куртки, Тейт вытащил из него картонную карточку. Винни выхватил ее и повертел в руке. Это была визитка старого образца, немного помятая и с потертыми уголками, адрес магазина на ней был аккуратно выведен курсивом и обрамлен золотой виньеткой.

«Магазин всякой всячины. Сквозной переулок, д. 713, 2 этаж».

Сердце Винни глухо стукнулось о ребра, на мгновение в голове поднялся гул, в котором исчезло все: и шум машин за окном, и дребезжание тарелок на кухне, и шелест переворачиваемых страниц «Викли хайлайтс». Неизвестно, сколько бы он так просидел, бесцельно пялясь на собственный адрес, если бы одна из стриптизерш не всхрапнула, глубже зарываясь носом в фиолетовый парик. Наваждение тут же развеялось. Винни подобрался и изобразил улыбку.

– Интересное дело, – сказал он недрогнувшим голосом. – Это очень старая визитка, Тейт. Такие у нас были, когда Пайпер только открыла магазин. Позже я заменил их на новые.

– Кто такая Пайпер?

– Моя мать.

– Так это ее магазин?

– Был когда-то.

– А где она сейчас?

Вопрос на миллион. До сих пор Винни мог лишь предполагать, но теперь он был уверен в своей правоте, только радость по этому поводу не продлилась долго. Лучше бы он ошибся. Чувствуя, как раскачивается маятник в груди из-за противоречивых эмоций, Винни опустил глаза и постучал визиткой по столу. Золотая виньетка ехидно блеснула на солнце. Помедлив, Винни вынул из-за пазухи бумажник и сунул его в раскрытом виде под нос Тейту.

– Я знаю, ты ничего не помнишь, но посмотри на эту женщину. Вдруг она покажется тебе знакомой.

Тейт склонился к полароидной фотографии в прозрачном кармашке. Той самой. На ней совсем еще молодая Пайпер, с курчавыми темными волосами и в массивной джинсовой куртке поверх летнего платья, наматывала на вилку лапшу быстрого приготовления. Что-то в ней было такое… до странности притягательное на этом фото. Возможно, так казалось, потому что она широко улыбалась в объектив и выглядела очень счастливой. В отличие от худого, тонко очерченного лица Винни, лицо Пайпер было округлым и розовощеким. Правда, теперь ни румянца, ни цвета глаз было не различить: за последние месяцы все краски на снимке сильно потускнели. Сквозь тело Пайпер начали понемногу проступать кусты багряника на заднем фоне. Поначалу перемены были незначительными, и Винни не сразу их заметил, а когда понял, что происходит, его будто отшвырнуло на десять лет назад. Он снова терял ее – женщину, однажды уже исчезнувшую из его жизни. Тот раз был лишь репетицией.

– Это твоя мать? – спросил Тейт.

Винни кивнул.

– Она пропала, когда мне было тринадцать.

– Хорошее фото.

Хорошее, если не знать о его пугающей особенности. Когда-то Пайпер очень его любила – наверное, потому, что это была ее единственная совместная фотография с отцом Винни. Она постоянно носила ее с собой в рюкзаке, часто украдкой на нее смотрела и иногда даже плакала над ней, но Винни притрагиваться к снимку запрещала. «Этот человек не достоин твоего внимания», – говорила Пайпер с презрением. Как-то раз, пока она стояла в очереди за тако, Винни залез к ней в рюкзак, собираясь втихаря рассмотреть фото, но Пайпер поймала его и так взбесилась, что раскричалась на весь фудкорт. А несколько лет спустя отца на снимке вдруг не стало. К тому моменту Пайпер уже давно о нем не плакала и думала, что Винни тоже все равно. Однажды ночью она без стука зашла в его комнату и молча протянула ему фотографию, на которой осталась одна. При этом у нее был такой взгляд, что Винни не осмелился ни о чем спросить. И вот теперь он расплачивался за свою трусость.

– Извини, – сказал Тейт, отстраняясь. – Если и видел, то не помню.

– Да я и не рассчитывал, – соврал Винни. – Это так, на всякий случай.

– Есть куча вариантов, как эта визитка могла у меня оказаться.

– Их не так уж и много. Допустим, она просто завалялась у тебя в кармане, тогда твоей куртке должно быть лет десять как минимум. Но она совсем не выглядит поношенной. Гораздо больше шансов, что кто-то целенаправленно отправил тебя ко мне.

– Думаешь, это была твоя мать? – озвучил Тейт то, что Винни боялся произнести вслух.

– Ну или кто-то в параллельном мире пользуется такими же визитками, – Винни натянуто улыбнулся. – Сомнительно, конечно. Не бывает настолько точных совпадений.

А если и бывают, то не в этот раз. Вселенная послала Винни знак, он чувствовал это сердцем, как чувствовал всегда. Но если Пайпер действительно пыталась связаться с ним, то почему не приложила к визитке записку? Не было времени? Как ни крути, все указывало на то, что она угодила в какой-то переплет.

– Тейт, ты обязательно должен отвести меня к месту, где впервые пришел в себя. Надо его как следует осмотреть. Возможно, именно там образовался пространственный разлом.

– Разлом?

– Портал, если угодно. Те, кто в теме, редко употребляют этот термин. Вспомни, поблизости не наблюдалось загадочного свечения или чего-то в этом роде?

Над столиком повисло задумчивое молчание. Несколько секунд Тейт с застывшим лицом смотрел на Винни и вертел в зубах зубочистку, а потом вдруг опустил голову и засмеялся – тихо, почти неслышно, мелко встряхивая плечами.

– Что такое? – не понял Винни.

– Ты как будто всерьез. – В уголках глаз Тейта образовались морщинки, сделавшие его лицо неожиданно располагающим. – Про порталы и параллельные вселенные.

– Да какие уж тут шутки.

Во всяком случае одна параллельная вселенная точно существовала, насчет других Винни не был уверен. Он не успел сообщить об этом Тейту, потому что тот вдруг резко посуровел. Подняв глаза, Винни подскочил на месте: к их столику незаметно подошла Агнес. Стараясь не выдать волнения, он поспешно положил визитку в бумажник и убрал его обратно в карман.

– Что ты там прячешь?

– Ничего, что касалось бы тебя.

– Хоть что-то в твоей жизни меня касается? – Агнес вручила ему стакан со льдом, и Винни, виновато улыбнувшись, прислонил его к разбитой губе, с видимым облегчением откидываясь на спинку дивана.

– Этот мир тебя не заслуживает.

– Дошло наконец?

Выставив на стол тарелку с пирогом и две чашки кофе, Агнес рухнула на диванчик рядом с Винни. Тот с недовольным видом подвинулся, но вслух ничего не сказал: заиграло радио, и кофейня наполнилась убаюкивающими звуками саксофона, под которые совсем не хотелось конфликтовать. Запах крепкого кофе и сдобы тоже настраивал на миролюбивый лад.

– Ну, – подождав, пока Винни выльет сливки в кофе, Агнес кивнула в сторону Тейта, – и кто это такой?

– Понятия не имею! – признался Винни. – И он тоже не в курсе. Прикинь, чувак потерял память и не хочет обращаться в полицию, потому что у него дурное предчувствие!

– Ого. Где ты его откопал?

– Долгая история. – Винни помешал кофе ложечкой. – Но он уже несколько недель живет на улице и питается моими чипсами.

Глаза Тейта недобро сверкнули, но, как Винни и ожидал, заговорить в присутствии Агнес он не решился. Пришлось ему смириться с такой версией своей биографии.

– Круто! – заинтригованно воскликнула Агнес.

– Кстати, посмотри на него внимательно. И не торопись. Может, ты его где-то видела.

Агнес охотно послушалась. Сложила на столе руки в переводных татуировках и вонзила в Тейта свой всепроникающий взгляд, которого бывало достаточно, чтобы отбить у грабителя желание обчистить кассу. Тейт нервно постучал кулаком по подлокотнику и огляделся, но спасению прийти было неоткуда. Никого не интересовал их столик – кроме Дилана, от которого помощи ждать не приходилось. Винни только посмеивался, с наслаждением жуя манговый пирог и потягивая кофе. В конце концов Тейт сдался и посмотрел своему страху в глаза – светло-карие, бесстыжие, с россыпью переливающихся блесток на ресницах.

– Симпатичный, – сказала Агнес и улыбнулась.

Тейт зашелся в хриплом кашле, а Винни брякнул чашкой о блюдце.

– Да иди ты! Никакого проку от тебя.

– Ну прости, – развела руками Агнес. – Я его не знаю. А ну-ка…

Привстав, она потянулась к Тейту, перегибаясь через стол.

– Эй, ты бы не трогала его…

Винни уже знал, что бывает, когда к Тейту прикасаются без разрешения, и придержал Агнес за подол платья. Но, к его удивлению, Тейт лишь едва заметно вздрогнул, когда ее шустрые пальцы забрались ему за шиворот, и стал смиренно ждать, пока она закончит изучать ярлычок на его куртке. Вид у него был такой, будто его загнала в угол банда парней с битами. Удовлетворив любопытство, Агнес упала обратно на диван, и Тейт заторможенно потер шею.

– Ну, и что ты там вычитала? – вздохнул Винни.

– Подумала, вдруг вещь из лимитированной коллекции. Тогда мы бы быстро его вычислили. Но я даже не слышала про такую фирму. «Пигги рейдж» – ни о чем не говорит?

– Мозги у тебя лимитированные. Посмотри на него – он выглядит так, будто ограбил помойку рядом с цыганским табором.

Смех Агнес птицей пронесся по залу и, видимо, больно задел Дилана, потому что тот поднял свой давно опустевший стакан и громыхнул им по столу.

– Агнес! – позвал он так громко, что стриптизерша, спавшая на розовом парике, подняла голову и заозиралась. Но Агнес притворилась глухой.

Винни без капли сочувствия посмотрел на Дилана. Тот заслужил свою порцию страданий после того, как два часа не выпускал Агнес из машины, заставляя ее в чем-то сознаться. Вроде бы ему показалось, что она флиртовала со знакомым парнем на заправке. А может, и не показалось. В любом случае его реакция, как обычно, была несоразмерна ее проступку. Дилан всегда был несдержан в проявлении своих чувств, но хуже всего было то, что именно это Агнес в нем и привлекало. Иногда он заходил слишком далеко, и тогда она все же бросала его, но потом все равно прощала. Они расставались уже в третий или четвертый раз. Винни решил бы проблему, будь она в Дилане, но она была в том, что Агнес вечно выбирала неуправляемых и неприятных типов. Дилан, по крайней мере, был не таким агрессивным, как другие, – какой-никакой прогресс.

– Все не отстает? – уныло спросил Винни.

– Почти каждый день приходит. – Агнес принялась водить пальцем по краю блюдца. – Вот скажи мне, у тебя есть мечта?

– Мечта? Не знаю, может, и есть. Скорее цели. С чего вдруг спрашиваешь?

– У меня вот есть. Я мечтаю, что когда-нибудь проживу один спокойный день. В этот день я проснусь сама, а не от телефонного звонка, и без приключений доберусь до работы, не напоровшись ни на Люсиль, ни на алкаша, ни на кого-то из бывших одноклассников. До самого конца смены никто не припрется в кафе попить моей крови. А вечером не будет ломиться в мою дверь и орать под окнами. И по завершении этого чудесного дня я мирно усну, никем не потревоженная.

– Так себе мечта.

– Другой нет. – Агнес бросила на Дилана усталый взгляд. – Как же он меня достал.

«Так не прощай его», – подумал Винни, но вслух спросил:

– Может, я с ним все-таки поговорю?

– Ты-то? – Агнес скептически оглядела долговязую фигуру Винни. – Не стоит.

– Или он, – Винни указал на Тейта. – У него рука тяжелая.

Тейт одним лишь выражением лица дал понять, что если Винни не заткнется, то сам поближе познакомится с его тяжелой рукой. Но это только доказывало, что он бы вполне подошел на роль вышибалы. Агнес, усмехнувшись, подтолкнула к нему тарелку с остывающим пирогом.

– Ешь. Ты, наверное, голодный.

Тейт скривился, будто ему предложили выпить яду, и стал нервно теребить язычок молнии на куртке. Откровенно разглядывая его, Агнес обняла Винни за руку и прильнула к нему щекой. Тот безысходно вздохнул, не найдя в себе силы отстраниться. Винни редко жалел о том, что проявил к кому-то доброту, но в случае Агнес это стоило ему слишком дорого. Из-за нее в первую очередь его так изводили мысли о данном когда-то слове, поэтому лучше всего было бы вовсе с ней не видеться и не взращивать в себе новые сомнения. Но у Винни не хватало выдержки.

Опустив глаза, он с грустью посмотрел на улыбающегося робота Пиколя на тонком запястье Агнес. Жвачки «Робот Пиколь» она любила больше других и собирала вкладыши от них много лет. А потом потеряла альбом, в котором они хранились. Винни очень хорошо помнил день, когда это случилось: он все не мог понять, почему Агнес плачет из-за какого-то глупого альбома, хотя стойко переносит то, что действительно стоит слез. Взять того же Дилана. Тот, как и следовало ожидать, все же вскочил из-за стола и быстрым шагом направился к Агнес, на ходу выбрасывая вперед кулаки.

– Я торчу тут уже целый час!

Ничуть не смущаясь, он бесцеремонно уселся на диван рядом с Тейтом, скосившим на него неприязненный взгляд, и яростно тряхнул головой. Прядь напомаженных волос выпала из его прически и сосулькой нависла над носом.

– Тебе что-то принести или хочешь попросить счет? – спросила Агнес нарочито вежливо.

Винни привычным жестом заслонил ее рукой.

– Чего тебе, Дилан?

– Мне надо с ней поговорить. Пожалуйста, детка!

– Мы уже все выяснили, – измученно проговорила Агнес.

– Ничего мы не выяснили!

Поднявшись на ноги, Дилан с такой силой обрушил раскрытые ладони на стол, что чашки звонко подпрыгнули на блюдцах. Несколько капель кофе угодили на белую футболку Тейта, и тот флегматично уставился на расползающиеся по ткани пятна.

– Ты умрешь, если уделишь мне пять минут?!

– Я уже потратила на тебя гораздо больше времени!

– Может, хватит меня наказывать? Я же сказал, что сожалею. Хотя ты сама меня спровоцировала, так что не я один виноват! Хочешь довести меня до нервного срыва?

– Ты сам себя доводишь, мне и делать ничего не приходится.

– Скажи, чего ты добиваешься?

– Чтобы ты от меня отвалил!

Нижняя челюсть Дилана ходила ходуном – брызжа слюной, он распалялся все больше. Думая, как его утихомирить, Винни не заметил, с каким интересом Тейт поглядывает на руку, которую Дилан то поднимал в попытке ухватиться за Агнес, то снова опускал на стол. Почему-то Винни совсем не насторожило, когда в какой-то момент Тейт потянулся к вазочке со столовыми приборами. Он успел только уловить боковым зрением, как Тейт широко замахнулся, а в воздухе сверкнуло что-то металлическое. В следующую секунду саксофонную полудрему кофейни прорвал душераздирающий вопль:

– А-а-а-а-а-а!!! Какого хера?!

Нечеловеческий крик Дилана окончательно разбудил стриптизерш, и даже мистер Грошек в испуге выглянул из-за газеты. Извергая ругательства, Дилан расширившимися от шока глазами смотрел на свою руку, из которой торчала вогнанная в нее по самое основание вилка. Его предплечье стремительно покрывалось кровью. Ноги Дилана подкосились, и он медленно осел на пол.

– Ты больной?! – вскричала Агнес, гневно впившись взглядом в Тейта.

Истошно вопя, Дилан вытащил из трясущейся руки вилку и отбросил в сторону. С противным скрежетом она прокатилась по плиточному полу и остановилась у ног стриптизерш – взвизгнув в унисон, они шарахнулись от нее, как от гранаты. Агнес метнулась к Дилану, опустилась на колени и прижала к его ране подол фартука.

– Придурок! – бросила она в Тейта, поднявшегося из-за стола вслед за подскочившим Винни.

Тейт отпрянул, будто его толкнули в грудь. Его лицо, секунду назад ожесточенное, теперь выражало досаду и что-то сродни недоумению по поводу поднявшегося хаоса. Мистер Грошек, стриптизерши, Агнес, Винни и Дилан – все смотрели на него с ответным замешательством, приправленным щепоткой страха. Потом в колонке под потолком что-то заскрежетало, и все подняли головы.

«А теперь мы послушаем редкую студийную запись мини-оркестра Барри Перельмана», – объявил певучим голосом радиоведущий. И меланхоличный саксофон сменила бодрая фортепианная музыка.

Глава 3
«Леонардз блюз»

Я так долго шел по этим улицам,

Что уже не знаю, куда они ведут меня⁵.

Какое-то время Винни и Тейт молча шли по Грязной улице мимо караоке-баров, комнат с игровыми автоматами и музыкальных лавок, клокочущее нутро которых обязательно затянуло бы Винни, если бы он мог слышать что-то кроме нестихающих воплей Дилана в своей голове. Даже гитарное соло Кита Ричардса было не в силах их заглушить. Сцепив руки на затылке, Винни смотрел в раскинувшееся над городом небо и подыскивал слова, чтобы облечь в них пережитое потрясение. Подходящие все не находились, поэтому он просто спросил:

– Что это, мать твою, было?

Тейт не ответил, продолжая скользить апатичным взглядом по цветастым вывескам.

– Нет, правда, – Винни требовательно уставился на него. – Зачем ты это сделал?

– Что сделал?

– Дурака из себя строишь? Ты продырявил бывшего парня моей знакомой!

– Она твоя знакомая? Я думал, вы друзья.

От внезапной перемены темы Винни растерялся. Тейт, конечно, верно подметил. Винни привык называть знакомыми всех подряд – даже тех немногих, кого подпустил на небезопасное для своего сердца расстояние. Это было нечестно, но помогало сохранять иллюзию независимости. Лучше так, чем искать определение отношениям, исход которых предрешен.

– Ну, я бы не сказал, что мы дружим…

– Ясно.

Одно короткое слово – и столько увесистого неодобрения. Винни не удержался от вопроса:

– Что тебе ясно?

– Ясно, почему ты сам его не продырявил.

– Эй, ты ни черта не знаешь, понятно? Агнес терпеть не может, когда вмешиваются в ее личную жизнь. С тем уродом она все равно сойдется не сегодня завтра, так что в моей помощи она не нуждалась. В твоей и подавно.

– Мне так не показалось.

– Ну да. То-то она благодарила тебя со слезами на глазах. Так это что, подкат такой был? Знаешь, есть более здоровые способы приударить за девушкой.

«Здоровые, но не всегда действенные», – мысленно поправил себя Винни. Вообще-то, демонстрация грубой силы была не худшим способом произвести на Агнес впечатление. Однажды она запала на парня, который на спор разбил о лоб бутылку из-под сидра. Вот только Тейт не походил на человека, жаждущего кого бы то ни было впечатлить.

– Так что, я угадал? – продолжил допытывать Винни.

– Просто не люблю, когда лезут в мое личное пространство.

– Уверен? Когда Агнес в него залезла, ты не очень-то возражал.

– Я не бью женщин.

– Какой молодец. А всех остальных, значит, можно лупасить без разбора?

– Мудаков можно.

– С чего ты взял, что Дилан мудак? Ты его даже не знаешь.

– Я ошибся?

– Ну, так-то нет… – Винни поверженно опустил руки. – Все равно это не повод его калечить. Мне ты тоже врезал, потому что я мудак?

– Нет, ты просто застал меня врасплох.

– Приятно слышать. Но, чтоб ты знал, менее больно мне от этого не стало. Может, стоит поработать со своей агрессией? Нельзя вот так кидаться на людей.

– Почему нельзя? – Тейт посмотрел на Винни с таким сбивающим с толку непониманием, что тот неосознанно замедлил шаг.

– Что, прости?

– Почему нельзя? – повторил Тейт.

Винни остановился, даже не заметив, что они подошли к бильярдной «Карлито», у которой умные люди предпочитали не задерживаться. В тени ее крыльца курили четверо мужчин в лакированных ботинках и атласных рубашках под расстегнутыми пиджаками. Несмотря на деловые костюмы, вид у всех был неотесанный. Почти у каждого из-под одежды выглядывали цветные татуировки. Один из курильщиков – худощавый белобрысый тип с перевязанной рукой – поигрывал перочинным ножиком и отчитывал остальных, уничтожающе глядя на них поверх солнцезащитных очков.

– Потому что, Тейт, насилие – это путь в никуда! – воскликнул Винни громче, чем собирался, и проходившая мимо женщина испуганно отскочила в сторону, прижав к груди сумочку. – Сечешь?

– Нет.

У бильярдной тирада совсем иного толка резко оборвалась. Карлитосы – так в городе окрестили членов банды, официального названия которой уже никто не помнил, – заинтересованно обернулись и закурили в сторону Винни. Самый молодой из них, с густой черной шевелюрой и крупным носом с горбинкой, явно от перелома, улыбнулся Тейту и по-армейски отдал ему честь. Тот лишь мельком кивнул в ответ, но от Винни не укрылся этот короткий обмен приветствиями.

– Ты их знаешь?

– Вроде того.

– Это многое объясняет.

– Так что там с насилием?

Уловив издевку в голосе Тейта, Винни все же уверенно произнес:

– Насилие порождает другое насилие, а его на свете и так предостаточно. Намного приятнее жить в мире, где жизнь и благополучие человека чего-то стоят. Будет здорово, если ты тоже внесешь свою лепту.

– Кому приятнее? – уточнил Тейт.

Винни озадаченно моргнул:

– Что значит «кому»?

– Ты говоришь так, будто это всеобщее благо. Но в таком мире приятней жить только слабакам вроде тебя, разве нет?

Белобрысый и парень покрупнее, с татуировкой осы на шее, многозначительно переглянулись. По лицу Винни пробежала тень. Из-за тщедушного телосложения и склонности к избеганию конфликтов его часто недооценивали. И очень напрасно.

– А ты предпочел бы жить в мире, где все решает сила, и плевать на остальных? Такие порядки у твоих приятелей из бильярдной?

– Почему мне должно быть не плевать на других людей?

– Тебя кто воспитывал, стая волков?

Что-то в груди Винни зябко съежилось, и он неприязненно поджал губы, но по-настоящему разозлиться не смог. Вглядевшись в серьезное лицо Тейта, он не увидел в нем ни цинизма, ни жестокости: Тейт будто ждал, что его убедят в чем-то, во что он и сам хотел бы поверить. Только у Винни не было ни желания, ни времени этим заниматься.

– Никто никому ничего не должен, Тейт. Если тебе нравится тусить с отморозками, дело твое.

– Эти отморозки тебя услышат. Не боишься?

– Меня часто бьют, я привык.

Однако мазохистом Винни не был, поэтому решил все же попридержать язык. Взъерошив волосы, он зашагал дальше по дороге, провожаемый насмешливыми взглядами карлитосов. Тейт потащился следом.

– Значит, считаешь их отморозками? – спросил он немного погодя.

– А ты нет?

– Ну, они же не органами на черном рынке торгуют. Так, подпольное казино и займы.

– Святые люди.

– Я встречал хуже.

– Сочувствую.

– Если человек залезает в долги, которые не может потянуть, разве это не его ответственность?

– О, это мое любимое оправдание подлости.

– В чем подлость?

– В том, как ты распоряжаешься чужой слабостью, Тейт. Неважно, кто виноват и чья ответственность. Важно, что тобой движет. Одни идут в волонтерство, чтобы помогать страждущим, другие – ставят людей на счетчик. Но ты, я думаю, и сам все прекрасно понимаешь.

– Может, не понимаю.

– Ради бога, ты определил в Дилане мудака за полторы минуты.

Пора было заканчивать этот спор. Винни любил порассуждать о морали, но настраивать против себя того, кто ему нужен, было бы крайне недальновидно. Иногда важнее получить желаемое, а не оказаться правым.

– Короче, мне все равно, просто имей в виду: нам очень повезло, что Агнес утихомирила своего баклана и что в кафе не было посторонних. Кто-то мог вызвать полицию. Сам же говорил, что не хочешь светиться. Если это действительно так, то первое, что ты должен сделать, – это перестать втыкать вилки в людей!

Тейт хмыкнул и повел Винни за собой через Тенистую улицу. Вскоре они свернули в заброшенный переулок за круглосуточной аптекой – именно там Тейт, по его словам, обнаружил себя без памяти три недели назад. На первый взгляд в этом месте не было ничего примечательного. Зарешеченные окна домов и покрытые копотью стены. Узкая дорога, в дальнем конце которой стоял покореженный джип без стекол и передних колес. Желтая трава, клочьями торчащая из-под побитой каменной кладки. Косые солнечные лучи едва пробивались сюда, а эхо шагов уносилось далеко вперед – в Тихих Липах было много таких укромных уголков, и все же Винни, осмотревшись, взволнованно потер руки. История с вилкой тут же вылетела у него из головы, а в груди взметнулось предвкушение чего-то значимого.

– Ну, и зачем мы сюда пришли? – спросил Тейт.

– Хочу кое в чем убедиться.

Пространственные аномалии почти всегда оставляли следы. Хорошо постаравшись, вполне можно было почувствовать отголоски затянувшегося разлома, поэтому, закрыв глаза, Винни попытался сосредоточиться. Почти на минуту в воздухе повисла звенящая тишина. Увы, никаких характерных покалываний в теле не возникло и голова не начала кружиться, но это было объяснимо: с момента возникновения разлома прошло уже много времени. Видимо, он затянулся почти сразу. И все же что-то необычное Винни ощутил совсем рядом. Его ищущий взгляд переместился на ржавую водосточную трубу, вокруг которой образовалась импровизированная свалка: на мокрой дороге в художественном беспорядке лежали обертки от жвачек, окурки и пустые пивные бутылки. Потирая зудящий загривок, Винни шагнул в эту кучу мусора и потянулся к хлипкому прозрачному зонту, который кто-то заткнул за трубу.

– Это я, пожалуй, возьму с собой.

– Зачем? – Тейт брезгливо поморщился.

– Затем, что это отличная вещь.

С воинственным кличем Винни сделал резкий выпад в сторону Тейта, выкинув зонт перед собой, как рапиру. Его острый кончик почти уперся Тейту в живот, но тот не то что не дернулся – даже не моргнул. Только посмотрел на Винни как на идиота.

– Ты робот, что ли? – с досадой буркнул Винни.

Он встряхнул зонт, и с него осыпалось, мгновенно потухнув в воздухе, несколько ярких искорок. А вот это было уже любопытно. Нечто подобное Винни видел лишь раз, когда они с Пайпер охотились на заблудшего призрака в вымирающей горной деревушке. Вернее, Пайпер охотилась, а Винни, как обычно, напросился вместе с ней. Сама она редко звала его с собой. В любом случае, если память ему не изменяла, этот зонт в будущем мог сослужить ему хорошую службу.

Тем временем Тейт лишь удивленно вскинул брови и ничего не сказал.

– Притворишься, что не заметил? – усмехнулся Винни.

– Что это было?

Винни с самодовольным видом повертел зонт в руке. Обычно он не раскрывал такие тайны кому попало, но Тейт был шкатулкой с кодовым замком, который ему предстояло взломать, и к нему нужен был особый подход. В сложных ситуациях Винни всегда полагался на мягкую силу. К тому же он догадывался, что Тейт не потерпит давления.

– Как бы тебе объяснить, Тейт… – закинул он удочку. – Любая пространственная аномалия, а в особенности образование разлома между мирами, сопровождается выбросом особой энергии. Такая энергия способна наделять самые обычные предметы, оказавшиеся поблизости, необычными свойствами. Да и не только предметы. Поэтому я очень хочу проверить, как будет вести себя в быту этот зонтик.

– Не только предметы? – на скупом на эмоции лице Тейта впервые промелькнула искренняя заинтересованность.

– Не только.

– Какие свойства? О чем ты говоришь?

– Хочешь знать? – Винни улыбнулся, поняв, что Тейт заглотил наживку. – Тогда приходи сегодня вечером в мой магазин. Прости, но сейчас мне пора бежать, есть кое-какие дела.

– Я не приду.

– Зря. Сегодня особенная ночь.

– Тем более не приду, – опасливо сказал Тейт.

– Да не будь ты таким подозрительным!

Внезапно набежал ветер, с шумом подняв в воздух дорожную пыль и иссохшие осенние листья. Винни вжал голову в плечи и повыше застегнул косуху, подумав о том, что пора надевать под низ что-то посолиднее растянутой майки.

– Ладно, пойдем отсюда.

Сунув зонт под мышку, он развернулся и направился к выходу из переулка. Тейт с угрюмым видом поплелся за ним. Они уже почти нырнули в людской поток, как вдруг Винни преградил Тейту путь рукой и утащил его за угол дома.

– Какого черта? – Тейт возмущенно вырвался.

– Тсс! – прижав палец к губам, Винни осторожно выглянул на улицу.

У маленькой частной пекарни, в прошлом году открывшейся рядом с аптекой, околачивался хорошо знакомый ему мальчишка в горчичном комбинезоне. Безразличный к ароматам кофе и свежей сдобы, он явно поджидал кого-то, бесцельно катаясь туда-сюда на потрепанном скейте.

– Кто это? – спросил Тейт.

– Кайл.

– Что за Кайл? Почему ты от него прячешься?

– Потому что некоторым людям лучше лишний раз не попадаться на глаза.

О том, что его могут вспомнить, если он примелькается, Винни умолчал. В двух словах это все равно было не объяснить. Не обращая внимания на крайнюю степень раздражения вперемешку с недоумением во взгляде Тейта, Винни достал бумажник и принялся поспешно отсчитывать купюры.

– Слушай, я, пожалуй, пойду другим путем. Купишь нам пива? Заодно поешь чего-нибудь кроме чипсов.

– Хочешь, чтобы я за пивом метнулся? Совсем охренел?

– Да ладно тебе. Из нас двоих у тебя наверняка больше свободного времени. Сделай одолжение.

– У тебя целый ящик был. Ты что, уже все выдул?

– Это был маленький ящик! – обиделся Винни. – Короче, поищи «Леонардз блюз». Это лучшее пиво в мире, ты обязан его попробовать.

– Я пробовал. Пиво как пиво.

Уголки губ Винни поползли вверх. Уже в который раз Тейт, сам того не зная, сдавал себя с потрохами.

– Ну тогда возьми на свой вкус.

С этими словами он вручил Тейту несколько купюр. Тот в замешательстве уставился сначала на деньги, потом на Винни.

– Ты же понимаешь, что я могу присвоить их и сбежать?

– Не буду оскорблять тебя недоверием. Кроме того, сбегать не в твоих интересах!

Подмигнув Тейту, Винни двинулся в противоположную от пекарни сторону, энергично размахивая зонтом. «Радуйся, – уговаривал он себя. – Ты ведь сам этого хотел, так не гневи вселенную. Она впервые дала тебе то, в чем ты так нуждался, – подсказку. Будь благодарен».

* * *

– Еще раз, какое пиво? – переспросила полнощекая кассирша, недружелюбно скривив ярко-малиновые губы.

– «Леонардз блюз», – повторил Тейт, уже жалея, что вступил с ней в разговор. Он не выносил пассивную агрессию, особенно когда она исходила от кого-то физически слабее его. Это выбивало почву из-под ног.

– У нас такого нет.

– Вы уверены?

Кассирша, продолжая складывать покупки Тейта в бумажный пакет, склонила голову набок и посмотрела на него так, как умеют только работники сферы услуг в неблагополучных районах – люди, повидавшие в этой жизни все.

– Эй, Лиам! – зычно крикнула она куда-то за спину Тейта. – Тут интересуются, нет ли у нас пива «Леонардз блюз»!

– Чего-чего? – донесся из глубины помещения гнусавый мужской голос. – «Леонардз блюз»?

– Ага.

– Да кто же в здравом уме так пиво назовет?

Снова вперив глаза в Тейта, кассирша выразительно изогнула брови. Мысленно послав ее к черту, Тейт принял пакет из ее рук и вышел из магазина, громко хлопнув дверью.

– Ты чего такой злой? – спросил ожидавший снаружи Люк. Запрокинув голову, он ввинчивал в ноздрю кусочек ваты: после нескольких переломов его нос частенько начинал кровоточить ни с того ни с сего. Другой бы забеспокоился, но Люк считал это частью своей индивидуальности.

– Да бесит… – Тейт грузно опустился на крыльцо, чувствуя себя простофилей, которого ничего не стоит обвести вокруг пальца. – Ты тоже никогда не слышал про «Леонардз блюз»?

– Про что? – Люк подошел, и его длинная тень медленно сползла вниз по лестнице.

– Пиво так называется.

– Впервые слышу.

Как и все остальные, кого Тейт успел спросить за сегодня.

– Ясно.

Усилием воли погасив в себе раздражение, Тейт достал из пакета сэндвич, разорвал упаковку и принялся жевать. Он ничего не ел с самого утра, и если до сих пор не было времени об этом подумать, то теперь голод накатил со всей силой. Люк скучающе поглядывал на Тейта, никуда не торопя. Все равно было неизвестно, сколько еще им предстоит здесь торчать: тот, кого они ждали, мог прийти через минуту или не объявиться вовсе.

На город уже опустились сумерки. Грязная улица зажглась огнями витрин и заполнилась шумным многоголосьем. Разряженные кто во что горазд прохожие скученными стайками проносились мимо, оставляя за собой шлейф дорожной пыли, блесток и алкогольных испарений. Громко смеясь и перебивая друг друга, они разговаривали о том, к чему Тейт не имел отношения: о знаменитостях, которых он не знал, о фильмах, которые не смотрел. Тейт не понимал и половины услышанного, но, как ни странно, это его совсем не волновало. Непричастность к окружающему миру, такому новому и в то же время знакомому, виделась ему не проклятьем, а благословением.

Проклятье Тейта осталось в ненавистном прошлом. До такой степени ненавистном, что только из страха снова очутиться в нем Тейт так долго ждал, прежде чем прийти по адресу, указанному на визитке. И только из этого страха он притворился, будто совсем ничего не помнит: идея полного перерождения показалась ему слишком заманчивой. По правде говоря, Тейт был бы рад забыть все двадцать два года своей жизни, а не тот единственный день, который наконец принес ему избавление. Но, увы, вселенная не оказалась к нему столь милосердна.

«Забываются обычно последние день-два», – сказал Винни со знанием дела. А потом добавил, что после перехода через пространственный разлом человек «обнуляется», и тут тоже не ошибся: необычная способность Тейта куда-то вдруг исчезла, стоило ему оказаться в Тихих Липах. Потом еще это пиво – рыжий панк явно не просто так трепал языком. Тейт мог бы расспросить его о том, чему не мог найти объяснения многие годы, но сомневался. Потому что так же сильно, как получить ответы, он хотел бежать вперед и не оглядываться.

– Слушай, а что это за тип с тобой был? – очень кстати спросил Люк. Наклонился и, сунув руку в пакет, отыскал в нем свой сэндвич.

– Да так, увязался за мной, – ответил Тейт.

– Миссионер какой-то? В церковь тебя зазывал?

– Ты много видел таких миссионеров?

– Может, и такие бывают, откуда мне знать?

Тейт поднял голову. В ярком свете лампы, подвешенной под козырьком крыльца, казалось, будто над вьющимися черными волосами Люка сияет нимб. В сочетании с его лицом, на котором резко выделялся крупный нос в ссадинах и с оттопыренной ноздрей, это выглядело особенно комично.

– И когда эта гнида уже придет? – трагически простонал Люк, передумав есть и запихнув сэндвич в карман пальто. – Может, мы его проглядели?

– Вряд ли.

– Сменил работу?

– Мы все равно знаем, где он живет.

– Ну, если не объявится в ближайшие полчаса, давай заскочим к нему домой.

– Нет, – отрезал Тейт.

– Почему нет?

– Ты сказал, у него маленький сын.

– И что теперь? Пусть тогда везде его с собой таскает, как щит, раз мы такие сердобольные! Плодятся как кролики, а потом спускают все деньги на покер, пока детишкам жрать нечего. Пацану полезно будет узнать, какой неудачник его папаша, чтобы не повторять его ошибки. И потом, – Люк посмотрел так, будто собирался поделиться с Тейтом сердечной тайной, – ты еще не видел его жену! Можем попугать ее для смеха. Лицом она не вышла, но все, что ниже шеи… – Он очертил руками совершенное с его точки зрения женское тело. – В общем, ты пока не выбрасывай этот пакет.

Довольный своей шуткой, Люк похабно расхохотался. Тейт поморщился и бросил в пакет недоеденный сэндвич. Хоть Люк и был относительно безобидным по сравнению с другими парнями из бильярдной, даже он умудрялся сказать нечто такое, от чего сразу пропадал аппетит.

– Что потом будешь делать? – отсмеявшись, Люк подавил зевок. – Есть планы на вечер?

Ну, если планами можно назвать обещанную приставучим панком «особенную ночь»… Тейт в очередной раз задумался о том, что скрывалось за этой фразой. Винни явно не имел в виду ничего крамольного – он просто получал удовольствие, подтрунивая над людьми.

– Не знаю, не решил еще.

– А то пойдем со мной в клуб. В «Городском пропойце» сегодня отличный лайнап.

– Не, это без меня.

– Да брось. Можешь потом перекантоваться у нас с Нюней.

– Мне есть где спать.

– Где? В том раздолбанном джипе?

– Пока еще не холодно.

– Тебе нужен дом, Тейт. А не труп машины.

Дом? Тейт усмехнулся и, скомкав бумажный пакет, запустил его в урну. Однажды ему уже обещали дом. Собственную комнату с видом на бассейн, дорогие игрушки, барбекю на заднем дворе и даже частного учителя с горничной. А еще маму, папу и младшего брата. Тогда Тейту не пришло в голову спросить, что он должен будет за это отдать. Почему-то он верил, что имеет право на все блага мира по той простой причине, что раньше жизнь была к нему несправедлива. Будто несчастьем можно что-то заслужить. Смешная мысль, но Тейт был ребенком и потому не видел в ней противоречий. Теперь он уже не был так глуп.

– Мне и в джипе нормально.

– А смысл какой? – не унимался Люк. – В бильярдной полно места. И у нас с Нюней свободный диван в гостиной.

– Не хочу.

– Да почему нет?

– Потому что это будет значить, что я с вами.

Люк озадаченно развел руками.

– Ну так и будь с нами.

– Не, я сам по себе.

– Очень зря. Ты нравишься Джейсону. Я бы на твоем месте такой шанс не упускал.

Перед глазами Тейта возник образ худосочного Джейсона, поигрывающего перочинным ножиком. Он был олицетворением всего, что Тейт глубоко презирал, но с чем сросся намертво. Вырвать это из себя было все равно что отсечь кусок смердящей, но пока еще живой плоти.

– Не знаю, за что я ему нравлюсь.

– Правда не знаешь? – Люк присел на корточки и насмешливо прищурился. – Я тут слышал, ты всадил вилку в руку какому-то парню.

Новости в Тихих Липах распространялись со скоростью света.

– Кто тебе сказал?

– Сам думай. Я не сдаю свои источники. – Приняв важный вид, Люк якобы без всякого умысла бросил взгляд на видневшийся за рекламным щитом клуб «Городской пропойца».

Тейт вспомнил перепуганных стриптизерш в кофейне. Они работали в другом заведении, но каким-то образом весть все же долетела до Люка, поименно знавшего всех танцовщиц и барменш на Грязной улице.

– Так что, это правда? – полюбопытствовал Люк.

– Правда.

– Ну ты и псих!

Люк снова рассмеялся своим грубым смехом, от которого Тейту всегда становилось тошно. Чувствуя, что вот-вот взорвется и изобьет не того, кого нужно, Тейт стиснул зубы, но тут Люк схватил его за плечо:

– Вон он!

Тейт посмотрел через дорогу. По противоположной стороне улицы, понуро свесив голову, шел лысоватый низкорослый мужчина в съехавшем в сторону галстуке и с коричневым кейсом в руке. Вид у него был изнуренный и жалкий. Он был похож на провинившегося ученика, который не хочет возвращаться из школьного ада в домашний и потому тянет время, еле волоча ноги. «Если он бросится под машину, я буду в этом виноват», – подумал Тейт, но не позволил этой мысли укрепиться в своем сознании. Вскочив на ноги, он сбежал с крыльца и, подрезав лопоухого курьера на скутере, помчался по пешеходному переходу на желтый свет. Мужчина заметил его слишком поздно. Только когда за его спиной раздались возмущенные возгласы людей, которых Тейт расталкивал в стороны, он обернулся и, вздрогнув всем телом, припустил вперед. Свернул во дворы, где было проще скрыться, но Тейт вскоре настиг его и, крепко схватив за шею, припечатал к кирпичной стене дома.

– Вот гаденыш! – возмутился Люк, появившись из-за угла. – Еще и улепетывает!

– Пожалуйста, не надо! – взмолился мужчина, отчаянно суча ногами и цепляясь за напряженное запястье Тейта в тщетной попытке вырваться. Его лицо залилось краской, а глаза увлажнились, будто он вот-вот расплачется. Видя его беспомощность, Тейт, как всегда в такие моменты, почувствовал себя грязным. – Пожалуйста! Я все верну, клянусь! Дайте мне еще немного времени!

– Еще немного? – ухмыльнулся Люк, подходя к мужчине вплотную. – Да ты оборзел! Ну что ж, давай договоримся. Дам тебе столько дней, сколько ты выдержишь моих ударов без нытья!

С этими словами он кулаком врезал мужчине по почкам.

* * *

Сидя на ступеньках пожарной лестницы, Тейт слушал сонную тишину Сквозного переулка и зябко потирал плечи. К вечеру резко похолодало, но он все же не решился остаться в магазине всякой всячины, хотя сначала зашел и даже послонялся какое-то время возле стеллажей. Однако старый уборщик так сверлил его взглядом из-за прилавка, что Тейт не смог больше это терпеть. Его и без того одолевало странное волнение, совсем не свойственное человеку, привыкшему проводить время в ожидании. Может быть, потому, что Тейт впервые не знал, чего именно ждет.

Он мог только догадываться по обрывкам фраз, что рыжеволосая голова Винни хранит ценные знания, умело замаскированные под фантазии городского чудилы. Было ли это так на самом деле? Или Тейту просто хотелось верить, что у тайн, окружавших его с самого детства, есть разгадка? Тейт злился на себя за то, что не может просто отпустить свое прошлое. Здравый смысл подсказывал, что от Винни и любых аномалий лучше держаться подальше. Но прошлое, состоящее из одних вопросов, – это дверь, которую невозможно закрыть. Ты можешь не смотреть на нее и делать вид, что ее не существует, но она будет медленно приближаться к тебе изо дня в день и однажды, распахнувшись за твоей спиной, затянет тебя обратно в логово твоего личного неубитого чудовища.

Как нелепо, что для Тейта этим чудовищем был Бенджамин. Он совсем не выглядел пугающим, когда Тейт впервые его встретил. Худой болезненный мальчик на заднем сиденье машины, уткнувшийся в игровую приставку. Когда Тейт подсел к нему и дверь захлопнулась, Бенджамин поднял свои оленьи глаза, кажущиеся огромными из-за толстых стекол очков, и тонким цыплячьим голосом пролепетал: «Мама говорит, ты особенный». Тейт дружески улыбнулся ему. Почему-то эти слова вселили в него веру, что всем его горестям пришел конец. Без сожаления и даже почти что с гордостью смотрел тогда Тейт на других детей, столпившихся у приютских ворот. Забавно. Эти дети, может быть, так и выросли с чувством зависти к нему, уехавшему вместе с его новыми родителями на их дорогой машине. И до сих пор думают, что быть особенным – это хорошо.

Непрошеные воспоминания отогнало бодрое посвистывание Винни. Выплыв из сумрака и увидев своего нового знакомого, почти превратившегося в ледяную скульптуру, он встал, опершись на сложенный зонт, как на трость:

– Ты чего тут торчишь? Холодно же.

Тейт лишь подул в замерзшие ладони.

– Виктор спугнул? – догадался Винни и одобрительно улыбнулся, заметив у его ног упаковку с шестью банками пива «Бад лайт». – А на тебя можно положиться! Жаль, не «Леонардз блюз».

Тейт метнул в Винни испепеляющий взгляд.

– Ах да, – тот притворился, будто только что о чем-то вспомнил. – Оно же не продается в этом измерении. Интересно, как же ты тогда умудрился его попробовать?

Взгляд Тейта стал еще жестче. Не обращая на это ни малейшего внимания, Винни перешагнул через пиво и с беззаботным видом стал подниматься по лестнице.

– Идем! – скомандовал он через плечо.

– Куда?

– Скоро узнаешь. Поторопись, нам еще надо успеть затащить диван на крышу.

– Диван?! – сразу подскочил Тейт. – На хрена?

– Я же говорил, сегодня особенная ночь.

– Может, ты уже объяснишь, что это значит?!

Винни обернулся, осуждающе цыкнув:

– Какой же ты нетерпеливый, Тейт! Ладно, раз ты настаиваешь, испорчу тебе сюрприз. Сегодня, мой бритоголовый друг, мы с тобой будем наблюдать одно редкое природное явление. Если можно так выразиться.

– А конкретней? – прошипел Тейт.

– А конкретней, – Винни обнажил зубы в зловещей улыбке, и глаза его загадочно сверкнули в темноте, – двоелуние!

Глава 4
Двоелуние

Всматриваюсь в небеса надо мной. Ничего себе,

Вся Солнечная система умещается во взгляде, микрокосм⁶.

Многие назвали бы Винни романтиком, но, вообще-то, это было далеко не так. Винни не любил широкие жесты и пустые фантазии, не заслушивался пением птиц поутру и не предавался меланхолии, сидя у окна в дождливую погоду. Ему нравилось все простое и приземленное: городские сплетни, бульварные романы и вредная еда. Нравилось уставать, с утра до ночи бегая по делам, а в свободную минуту пить кофе в придорожной кофейне или слушать в музыкальной лавке старые рок-группы. Тайны ему тоже нравились, это бесспорно. Сам факт, что в мире еще так много непознанного, подпитывал в Винни его неукротимый оптимизм, но в то же время он терпеть не мог бессмысленное хождение вокруг философских вопросов вроде «Кто я?» и «В чем смысл жизни?». «Я – завидный парень с лучшей в мире прической», – считал Винни. А смысла в жизни нет.

Пожалуй, он чаще любовался закатами, чем положено неромантику. Но и то лишь потому, что это помогало отсрочить встречу с темнотой, которая с некоторых пор была к нему неблагосклонна. Когда Винни поднимался на куцую необустроенную крышу своего дома и стоял там с банкой пива в руке, глядя на заходящее солнце, его не охватывали возвышенные чувства. Он не думал о размерах Вселенной, собственной незначительности и подобных вещах. Он просто наблюдал, как окна домов постепенно гаснут, а звезды зажигаются, будто город, умирая, воскресает в ночном небе, и ненадолго страх внутри него отступал, а собачий лай в ушах становился тише. К тому же в жизненном уравнении Винни это была единственная постоянная. Его любимые закусочные закрывались, дорогие ему люди исчезали без следа, в любую минуту все могло перевернуться с ног на голову. Но рассветы и закаты наступали всегда, что бы ни случилось.

– Вот это я понимаю!

Упав на подушки, Винни блаженно вытянул ноги и вгляделся в звездную бесконечность над головой. Не верилось, что Тейт в самом деле помог ему затащить на крышу диван. Винни, по правде, совсем этого не ожидал и даже опешил немного, когда Тейт первым направился к громадине, уже много лет не сдвигаемой с места. Может, он рассчитывал, что Винни спасует, когда дойдет до дела, но тот не стал отрекаться от своих слов и, пристроившись с другой стороны, как следует поднатужился.

Пришлось попотеть, но результат того стоил. Развалившись на любимом диване и оценив открывшийся вид на перекрестья улиц в желто-сиреневом цвете, Винни почувствовал себя королем окраин. У него и мантия была в виде клетчатого пледа с бахромой – от пронизывающего ветра спасала не очень, зато смотрелась эффектно. Отпив успевшее заледенеть пиво, Винни нашел взглядом Тейта – тот стоял у края крыши, спрятав руки в карманы куртки. Уже так сильно стемнело, что его фигура казалась черным пятном на фоне мерцающих ночных огней.

– Пожалуйста, сядь! – позвал Винни. – Оттуда ты ничего не увидишь.

– Какая разница, откуда смотреть на луну? – обернулся Тейт.

– На двоелуние. И разница очень большая. Думаешь, зачем мы ставили диван под определенным углом? Брешь в пространстве не так-то легко поймать. Она появится совсем ненадолго через несколько минут, и, если ты все пропустишь, пеняй на себя. Следующий такой случай представится только через год.

– Это одна из тех аномалий, про которые ты говорил?

– Ты очень догадливый, Тейт.

Скрестив руки на груди, Тейт поднял голову к небу – сейчас на нем была только россыпь тусклых звезд и одинокая полная луна в бледном облаке пыли.

– Если параллельные миры существуют, почему ты так легко рассказываешь о них первому встречному?

– Почему бы и нет?

– Ну не знаю. Это не опасно?

– Не особо. Во-первых, я знаю способы заставить человека обо всем забыть. Это только с тобой такое не проканает. Во-вторых, когда я заговариваю об этом, люди обычно принимают меня за сумасшедшего. А если не принимают, то либо сами сумасшедшие, либо и так уже обо всем догадываются. Как ты. Я тут, кстати, вспомнил, где видел логотип этой фирмы, – Винни указал на футболку Тейта. – «Пигги рейдж».

– Где? – насторожился Тейт.

– В журнале «Урбан фэнтези» была реклама. Слышал про такой журнал?

Глаза Тейта угрожающе сузились.

– Полагаю, слышал, раз уж пробовал «Леонардз блюз», – подсказал Винни.

– Сам-то где его пробовал?

– Ну вот опять! Хоть бы притворился, что не понимаешь, о чем речь. Послушай, Тейт. Ты все равно не умеешь врать, поэтому скажи как есть. Ты же не забыл всю свою жизнь, правда? Так просто не бывает при переходе через разлом. По крайней мере, я про такое слышу впервые. Сколько дней реально стерлось из твоей памяти? Один, два?

Заметив, что руки Тейта начинают сжиматься в кулаки, Винни предусмотрительно выставил перед собой диванную подушку.

– Вот только не заводись. Сейчас твое художество выгодно подчеркивает мою внешность, но, если ты снова меня ударишь, это уже будет смотреться некруто. Не парься, тайна твоего прошлого меня не интересует. Не хочешь говорить – не надо.

– Тогда что тебя интересует?

– Я расскажу – только, пожалуйста, сядь. Что ты там маячишь, как тень отца Гамлета?

– Как кто?

– Ага! – Винни резко подался вперед. – Вот и еще одно доказательство. Каждая собака знает Гамлета, Тейт. Не знать, кто это такой, может только житель нищей африканской деревушки, где нет ни школы, ни интернета, либо пришелец из параллельного мира. К твоему сведению, Гамлет – это герой одноименной пьесы Уильяма Шекспира, величайшей из когда-либо написанных. Я ее, правда, не читал, но в том и суть! Чтобы быть в курсе, читать необязательно.

Тейт издал короткий смешок. Не раскололся, но и отрицать не стал, а это уже что-то.

– Ты сказал, что параллельные миры похожи друг на друга. Значит, в каждом есть свой… как его?

– Шекспир? Ну да, наверняка. Только он мог прославиться под другим именем или умереть в безвестности, тут не угадаешь.

– И второй ты там тоже есть?

Винни оскорбленно выпрямился.

– Такого, как я, больше нет. Но кто-то отдаленно похожий на меня вполне мог родиться.

– Стремно как-то.

– Что стремного? Тебя не будоражит идея, что где-то живет еще один Тейт?

Тейт посмотрел за горизонт, медленно пожирающий последние солнечные лучи.

– Не особо. Это бы означало, что еще у кого-то такая же дерьмовая жизнь.

«Вот оно что», – подумал Винни. Он мог бы и сам понять, что такими дергаными не становятся без причины. Даже здесь, на крыше, в разнеживающей атмосфере, Тейт будто ждал, что на него вот-вот нападут.

– Может, другому тебе повезло больше?

– Не хочу об этом думать.

– Почему?

– А ты бы хотел быть бракованной версией себя?

Винни пожал плечами:

– Свою жизнь я уже не изменю, бракованная она или нет. Если второй Винни существует, пусть у него все будет зашибись. Кто-то же должен снимать сливки.

Представив своего двойника, Винни от всей души понадеялся, что тот был желанным ребенком для обоих родителей и счастливо рос в полноценной семье, окруженный любовью и заботой. Что его детство не прошло в скитаниях по стране вместе с матерью, не способной усидеть на месте, потому что любое постоянство угнетало ее так же, как других – ее вечная суетность. Что в тринадцать лет его мир не рухнул и он вдруг не обнаружил себя на попечении у старого ворчливого уборщика, с которым сам же затеял холодную войну.

Тейт, постояв еще немного у края крыши, все же подошел и присел на подлокотник дивана, подальше от Винни. Болотного цвета обивка жалобно хрустнула, проваливаясь под его весом.

– Умоляю, выпей и расслабься, – Винни ногой подтолкнул к нему вскрытую упаковку с пивом.

Тейт с сомнением поглядел на ярко-синие банки «Бад лайта», но все же наклонился за одной. Когда над отверстием в крышке с шипением поднялась пена и он сделал первый глоток, Винни снова вкрадчиво заговорил:

– Ладно, слушай. Как я уже сказал, я не собираюсь лезть в твои дела. Клянусь, мне до лампочки история твоей жизни. Просто ответь честно на один-единственный вопрос. Ты действительно не узнаешь ту женщину с фотографии?

– Сказал же – нет.

– Значит, ты встретил ее в тот день, который забыл.

– С чего ты взял? Из-за какой-то визитки?

– Я не верю в случайности, Тейт. Точнее, верю как в явление, но со мной они происходят редко, сечешь? – Винни провел рукой по волосам. Оттого, что ветер трепал их, они больше обычного напоминали танцующие языки пламени. – Дело в том, что я не совсем обычный человек. То есть, конечно, обычный во многих отношениях, но умею кое-что такое, чего не умеют другие. Например, я чувствую, когда какой-нибудь предмет – совсем не то, чем кажется. Или когда у меня под носом творится что-то ненормальное. К примеру, когда я впервые оказался на крыше в ночь двоелуния, я будто точно знал, где надо встать и куда смотреть.

– Это называется интуиция.

– Называй как хочешь. Для меня это что-то вроде связи с мирозданием. Думаю, она развилась из-за того, что Пайпер с детства таскала меня по энергетически насыщенным местам. Когда вселенная хочет мне что-то сказать, я знаю это наверняка. И я на сто процентов уверен, что ты появился на пороге моего магазина не просто так.

– Твоя мать тоже верила в параллельные миры?

Голос Тейта оставался ровным, но по выражению его лица было видно, что разговор он продолжает не из вежливости. Не глядя на Винни, он тем не менее ловил каждое его слово.

– Пайпер? Да она была помешана на этой теме. Я с ней все штаты исколесил, потому что она фанатично исследовала аномальные зоны.

– И пропала она, когда занималась этими исследованиями?

– В том-то и дело, что нет! Это самое удивительное, Тейт. Было обычное утро, мы собирались поехать в пригород, чтобы подняться на холм и устроить там пикник. Поэтому до встречи с тобой я не знал, что думать. А теперь знаю.

– Пикник? – спросил Тейт таким тоном, будто на свете не было более бесполезного времяпрепровождения.

– На Пайпер иногда накатывало чувство вины, и тогда она устраивала нам пикники, – пояснил Винни с неловким смешком. – Это было ее способом «почистить карму», как она говорила.

Неприятно было признавать это, но Пайпер было проще заткнуть Винни рот чем-нибудь съедобным, чем извиниться. Только это, возможно, и уберегло его от голодной смерти, потому что в остальное время он питался энергией солнца и быстрорастворимой лапшой. Винни уже не помнил, что Пайпер натворила в тот злополучный день, но, чтобы выразить раскаяние, она, как обычно, принялась за готовку и так увлеклась, что напекла целую гору кексов. Вдвоем их все равно было не съесть, так что Пайпер решила угостить соседей. Перед тем как скрыться за дверью магазина всякой всячины, она ущипнула Винни за щеку и сказала, что отойдет на десять минут. Но так и не вернулась. Винни всегда рассказывал об этом бегло и сухо, потому что ненавидел, когда ему сочувствовали, но Тейт и не подумал этого делать. А лишь внезапно предположил:

– Может, ее похитили спецслужбы.

– Что?

– Если она, как и ты, не умела держать язык за зубами.

Эти слова настолько обескуражили Винни, что всю его нервозность как рукой сняло.

– Если бы спецслужбы похитили мою мать, Тейт, то прихватили бы заодно меня и нашего уборщика. Никто за нами не следил. Я, может, жду не дождусь, когда со мной свяжется агент Скалли, но у нее там явно есть дела поважнее.

Тейт молча отхлебнул пива.

– Ну, давай, спроси меня, кто такая Скалли.

– Пошел ты.

– Ладно, не кипятись, – Винни криво усмехнулся. – Сомневаюсь, что Пайпер кто-то похитил. Я считаю, что она угодила в параллельную вселенную, потому что в этом мире, по моим ощущениям, ее нет. Скорее всего, ее затянуло в пространственный разлом – такое иногда случается. Особенно с такими неугомонными, как она.

На самом деле уверенность Винни подкреплялась не только ощущениями. Но остальные доказательства он до сих пор игнорировал, потому что все они были чересчур надуманными, неоднозначными и слишком больно давили на сердце. Винни и дальше закрывал бы на них глаза, если бы Тейт своим появлением не лишил его этой возможности.

– Уже много лет прошло, – заметил Тейт. – И ты все еще ее ищешь?

Пальцы Винни сжали пивную банку, оставив на ней вмятины.

– Какая разница, сколько прошло лет?

– Что, если она умерла?

– Она не умерла.

Винни показалось, будто он, падая, хватается руками за воздух. Пока не умерла. Если быть честнее. Еще честнее было бы признаться, что он не посвятил поискам матери все десять лет после ее исчезновения. Год, два, три он не находил себе места, но со временем боль притупилась и жизнь пошла своим чередом, потому что Винни знал, чувствовал: Пайпер цела и невредима. Может быть, ей даже лучше там, где она сейчас. Лучше без него. А потом фотография начала меняться, и это волшебное оправдание потеряло силу.

– Она жива, но, кажется, ей нужна моя помощь. Это не точно, но, может, что-то и случится, если я не потороплюсь, так что ты должен помочь мне. – Поймав удивленный взгляд Тейта, Винни опомнился и поспешил исправиться: – Не бескорыстно, конечно. Я предлагаю тебе взаимовыгодное сотрудничество. Сделку.

– Сделку?

– Ну да. Ты же хочешь узнать, как здесь оказался? Так вот, я тот, кто может помочь тебе вернуть утраченные воспоминания. А ты в благодарность за это расскажешь, что в них было. Только то, что связано с Пайпер, – остальное можешь оставить при себе.

Тейт все смотрел на Винни как на диковинную зверушку в зоопарке:

– Почему ты называешь ее по имени? Она же твоя мать.

– Ей так больше нравилось. Менять тему посреди разговора – ужасная привычка, Тейт, советую от нее избавиться. Ну так что?

– Каким образом ты собрался восстанавливать мою память?

– У меня есть кое-какие идеи. Немного сумасбродные, но безобидные, клянусь.

Тейт помолчал, погрузившись в свои мысли. Их ход никак было не угадать по его лицу, и в конце концов он снова сказал совсем не то, что Винни ожидал услышать:

– Ты не учел один момент. Мне не так уж и интересно, что́ я забыл.

У Винни от такого заявления дернулся глаз.

– Как это не интересно? Такого быть не может, всем было бы интересно.

– Не все хотят копаться в прошлом. Некоторые просто рады с ним распрощаться.

Пайпер могла бы сказать что-то подобное. Каждый раз, когда она бросала очередной город, очередную работу, очередного мужчину, она будто вырывалась из заточения и вдыхала полной грудью, как утопающий, поднявший голову над поверхностью воды. Но Тейт совсем не выглядел свободным. Не сводя с него заинтригованного взгляда, Винни оперся локтем о край дивана и постучал по щеке кончиками пальцев. Он был не очень хорошим психологом, но такое явное противоречие не скрылось даже от него.

– Не похоже, что ты готов попрощаться с прошлым, Тейт.

– Почему?

– Как минимум у тебя проблемы с гневом. Наверно, это как-то связано с твоей «дерьмовой жизнью», как ты сам выразился.

– У меня нет никаких проблем.

Винни потрогал ссадину рядом с губой: она все еще болела.

– Ты злишься, Тейт.

– Нет.

– Очень злишься.

– Я не злюсь! – рявкнул Тейт и так резко взмахнул руками, что чуть ли не полбанки пива выплеснулось ему на рукав.

Губы Винни растянулись в елейной улыбочке. Чертыхнувшись, Тейт перехватил банку другой рукой и попытался отряхнуться. Пока он вытирал ладонь о спортивные штаны, Винни напомнил:

– Ты сам пришел в мой магазин.

– И все еще не уверен, что правильно поступил!

– Разумеется, правильно. Ты пришел тогда и пришел сейчас, трогательно мерз у меня под окнами с пивом. Значит, что-то тебе все-таки от меня нужно. Просто скажи, что именно, и не будем понапрасну терять время.

Но Тейт никуда не спешил. Он долго буравил Винни взглядом, будто бы решая, стоит ли ждать от него подставы. Пока он так смотрел, Винни не знал, куда себя деть. Казалось, все его внутренности подвергаются тщательному анализу, как на рентгене.

– Ладно, допустим, мне интересно кое-что из того, о чем ты говорил. – Тейт наконец отвернулся.

– Ну слава богу, – Винни сразу повеселел. – Что именно тебе интересно?

– Эти твои способности и предметы с необычными свойствами. Энергия или как там… Расскажешь подробнее?

– Хочешь, чтобы я стал твоим гуру?

– Нет, если ты будешь это так называть.

Продолжая улыбаться, Винни устремил взгляд за крыши домов. Ночь неумолимо сгущалась над Тихими Липами, готовясь заключить город в объятья – жаль, не для всех они были одинаково ласковы. Винни не удавалось вырваться из них невредимым с тех самых пор, как псы из его кошмаров перестали быть щенками.

– Что ж, я готов удовлетворить твое любопытство, Тейт. В разумных пределах. Поделюсь всем, что знаю, кроме того, что может представлять опасность для меня и моих близких. Устраивает? Взамен ты потусуешься со мной пару недель, пока я испытываю разные способы вернуть тебе память. Никакого подвоха, сплошная выгода.

– Пару недель? Я дольше двух дней с тобой не протяну.

– Два дня – это очень мало. Что я успею за это время? Давай хотя бы неделю.

– Максимум до выходных.

Винни накрутил на палец уголок пледа, взвешивая все за и против. Интуиция подсказывала, что Тейт достиг предела своей гибкости и, если продолжить с ним торговаться, он может сбежать.

– Ладно, до выходных. Ну, и с чего начнем твое просвещение? Спрашивай. Расскажу что-нибудь прямо сейчас, авансом.

Тейт встал с дивана и прошелся туда-сюда перед Винни с очень забавным выражением лица, будто стесняясь своей вовлеченности в этот диалог.

– Значит, ты считаешь, что у тебя есть что-то вроде суперсилы?

– Я не считаю, это просто данность.

– И появилась она из-за энергии, которую создают пространственные аномалии?

– Это не стопроцентный факт, но вывод напрашивается сам собой. Другого объяснения моей уникальности я не нахожу.

– Хорошая интуиция не делает тебя уникальным. Ты что-нибудь знаешь о людях с реально необычными способностями? Которые могут, не знаю, подчинять других своей воле или типа того?

Винни вздохнул и придвинулся ближе к Тейту:

– Не хотел с этого начинать, но раз уж на то пошло. Интуиция – не единственный мой дар, Тейт. Еще я умею отвечать на сокровенные вопросы.

Тейт посмотрел на Винни так, будто твердо вознамерился превратить его в боксерскую грушу.

– Как это?

– Очень просто. Я совершенно серьезно, так что выключай этот свой бычий взгляд. У каждого человека есть сокровенный вопрос – тот, который волнует его больше всего и на который он не может найти ответ сам. Скажем, в какой университет лучше поступить, существуют ли инопланетяне, стоит ли вкладываться в бизнес – это может быть все что угодно, никаких ограничений, главное, чтобы вопрос был самым насущным. Так вот, если задать его мне, я на него отвечу. Точнее, не я, а вселенная. Она как бы настроится на мою волну, и в ближайшее время что-то произойдет. Например, если ты хочешь узнать, кто распускает о тебе сплетни, то твой друг может оставить без присмотра телефон и на нем высветится нужная переписка – просто как вариант. А если интересно, есть ли жизнь после смерти, то тебя может сбить автобус, так что я бы рекомендовал хорошенько думать, прежде чем о чем-то спрашивать.

– Ты уверен, что это не совпадения?

– Не в таком количестве.

– Какой-то странный дар.

– Согласен, не самый зрелищный. Будь я человеком-магнитом, устроил бы шоу.

– Значит, я могу прямо сейчас задать тебе вопрос?

Винни отвел взгляд, смиренно принимая от судьбы еще одно поражение. Вообще-то он очень рассчитывал, что Тейт просто спросит его о забытом дне и его потерянные воспоминания вернутся сами собой. Но Тейту было, видите ли, «не так уж и интересно». Винни не мог даже представить, что может заботить человека больше, чем пробелы в собственной памяти.

– Не любой, только самый сокровенный.

– Вряд ли у меня есть такой.

– Ну ты подумай. Я отвечу на него бесплатно, если будешь меня слушаться.

– Ты берешь за это деньги? – поразился Тейт.

– Разумеется. Это дорогостоящая услуга. Но иногда я делаю исключения для детей, нищих и тех, кто может быть потенциально полезен. Ты попадаешь сразу в две категории.

– Если это так работает, то почему ты просто не спросишь себя, что случилось с твоей матерью?

Прерывистое собачье рычание раздалось над самым ухом, и Винни, нервно поведя плечом, подергал за одну из своих многочисленных сережек. Ночь уже почти дотянулась до него своими лапами. Белое лицо Тейта вырисовывалось в темноте едва-едва, и трудно было понять, где за его спиной заканчивается небо и начинается город. На секунду Винни испугался, что если сейчас закроет глаза, то, когда снова откроет их, все исчезнет. И крыша, и Тейт, и город, и он сам.

– Я спрашивал. Очень много раз. И понятия не имею, почему вселенная отвечает на все сокровенные вопросы, кроме моего. Ладно бы просто не отвечала, так она еще и саботирует все мои попытки что-то выяснить. Стоит мне придумать план, как он срывается по какой-то абсурдной причине. Это очень бесит. Может, это плата за мой дар или еще что. Именно поэтому ты мне и нужен, Тейт. Впервые за много лет вселенная послала мне знак. И я просто обязан выяснить, как ты связан с Пайпер.

В прямом взгляде Тейта появилось что-то такое, от чего Винни охватил озноб. Участливая беспощадность, с какой врачи сообщают о смерти пациента его близким.

– Считаешь, я занимаюсь самовнушением?

– Не знаю. Я вообще не уверен, что твоя суперсила работает. Как ты узнал, что она у тебя есть?

Пожалев об излишней откровенности, Винни напустил на себя беспечный вид.

– Об этом, Тейт, я расскажу тебе в другой раз. Сначала я тоже должен от тебя что-то получить.

Он натянул повыше плед и кивнул на свободное место рядом с собой. Тейт, поколебавшись, все же сел на диван, и какое-то время они молча пили пиво, глядя на ночное небо. Винни не без удовольствия подумал о том, что компания Тейта оказалась намного приятней, чем он ожидал. Тейт был резок и не слишком словоохотлив, но зато не жаловался на холод, не рвался спать и даже не требовал обещанных чудес. Просто был там, где ему предложили быть, и довольно успешно прикрывал собой надоевшую пустоту у Винни в душе.

Откровенно говоря, Винни совсем разлюбил оставаться один. Все счастливые моменты его жизни были отравлены невозможностью с кем-то их разделить. Поэтому, когда небо наконец подернулось рябью и засеребрилось, расколовшись надвое, он был рад толкнуть Тейта в плечо и воскликнуть:

– Началось!

Тейт проследил за его взглядом. Высоко над их головами, посреди разверзшейся над городом бездны, сияли в окружении звезд две луны. Одна – избитый бледный диск в сизой дымке – смотрела угрюмо и тускло, будто со дна озера. Другая – раскаленная докрасна – полыхала огнем, прожигая небо насквозь.

– Чтоб меня, – ошеломленно сказал Тейт.

– Не благодари.

Винни торжественно ударил о его банку пива свою.

Когда-то давно он точно так же показал двоелуние Пайпер, только пили они в тот вечер не пиво, а вишневый сок, и сидеть было не на чем, потому что никакого болотного дивана не было и в помине. Пайпер стояла на крыше в развевающемся на ветру ситцевом платье в горошек и почти плакала от переизбытка красоты. Оторвав наконец взгляд от небосвода, она крепко поцеловала Винни в макушку и восхищенно сказала: «Ты – мое сокровище! И как только находишь такое?!» Винни улыбнулся, очень гордый тем, что заслужил ее похвалу. «Нет, ты только представь! – Пайпер все трепала его по волосам и прижимала к себе. – Мир такой необъятный, в нем столько чудес, а люди умудряются проживать целые жизни не вылезая из своих городов и при этом верить, что счастливы! Одни и те же дом, работа, друзья – вот и вся их вселенная».

Винни не сказал ей, что был бы рад остаться в Тихих Липах навсегда. Что очень даже хотел бы обзавестись постоянными домом, работой и друзьями, чтобы не чувствовать себя больше перекати-полем. Не сказал, потому что искренне верил, что должен хотеть того же, чего хочет Пайпер. В те далекие дни она была его вселенной.

* * *

Было уже далеко за полночь, когда Тейт, слегка пошатываясь, спускался по пожарной лестнице. Он редко выпивал, и каждый раз это заканчивалось не стремлением свернуть горы, а желанием просто упасть где-нибудь на дороге и отключиться. Вот и сейчас, впервые за все время, проведенное в Тихих Липах, Тейта ужаснула необходимость тащиться несколько кварталов к заброшенному джипу – тем более что как следует выспаться там все равно не удастся. В голове промелькнула предательская мысль, что всегда можно завалиться в бильярдную, но Тейт героически отбросил ее. Он как раз прикидывал, сколько еще ему придется копить на съемное жилье, когда Винни вдруг выглянул из магазина:

– Стой! Ты куда сейчас?

Тейт обернулся. Отчего-то смутившись, он лишь рассеянно почесал шрам над бровью.

– Тебе есть где ночевать? – спросил Винни.

– Ну типа.

– Ты разве не бездомный?

– Я сплю в том брошенном джипе.

Глаза Винни удивленно расширились.

– Нет, так не пойдет. Заходи, поживешь пока в моей комнате.

Он прислонился к двери, чтобы пропустить Тейта обратно в магазин, и сделал приглашающий жест рукой.

– В твоей комнате? – не выразил восторга Тейт.

– Да.

– С тобой?

– А в чем проблема?

Этот вопрос поставил Тейта в тупик. Чтобы объяснить, почему лучше жить на улице одному, чем в теплой комнате с кем-то, кому не можешь доверять, пришлось бы пересказать все то, о чем он поклялся себе молчать до гробовой доски.

– Да мне и так нормально…

В общем-то, это было правдой. Он и раньше частенько бродяжничал, сбегая сначала из приюта, а потом из богатого дома с лепниной на фасаде. Только в приют Тейт в конце концов возвращался сам. А назад в красивый дом его притаскивали силой.

– Холодина же лютая! – не отступал Винни.

– Да не так уж и холодно.

– Серьезно, Тейт? Лучше замерзнуть насмерть, чем спать со мной в одной комнате? Что я, по-твоему, с тобой сделаю?

Вариантов было много, но Тейт не собирался их перечислять.

– А впрочем… – Винни задумчиво постучал пальцами по дверному косяку. – Есть идея получше. Жди здесь!

С этими словами он снова скрылся в магазине. Тейт поежился. Он, конечно, погорячился, сказав, что на улице «не так уж и холодно». Несмотря на то что стояла ранняя осень, уже сейчас ледяной ветер задувал за шиворот и пробирал до костей. Вздохнув, Тейт натянул пониже шапку и рукава куртки. Вскоре над его головой что-то грохнуло. Затем, после короткого затишья, послышались звуки борьбы и спор на повышенных тонах. Тейт посмотрел наверх. В тот же миг дверь магазина настежь распахнулась и на лестничную площадку выбежал Винни с длинным железным гвоздодером наперевес. За ним, в халате и домашних тапочках, выскочил взъерошенный уборщик.

– Ты в своем уме?! – Старик возмущенно махал руками. – Нельзя поселять его в лапшичной!

– Да ладно тебе, Виктор, не нервничай.

Винни решительно зашагал вниз.

– Это безответственно! – Виктор неуклюже семенил следом, держась за перила. – Ты подумал, что будет, когда она откроется?!

– Ничего не будет. К тому времени Тейт уже съедет.

– Но что, если она откроется неожиданно?!

– Да с какой стати? – Винни резко остановился, и Виктор чуть не врезался носом ему в спину. Развернувшись, Винни окатил старика начальственным взглядом. Тот сразу притих. – Мы живем здесь уже вечность. Хоть раз эта чертова лапшичная открылась не по расписанию?

На секунду Виктор замялся, но потом все же сказал:

– Все равно, ничего нельзя гарантировать. И вообще, этот парень похож на уголовника!

– Ты ходячее предубеждение, Виктор. Дай человеку шанс.

– Я обещал твоей матери следить, чтобы ты не совершал глупостей.

– Когда ты ей обещал? Когда мне было десять? – нахмурился Винни. – Теперь я здесь главный, пора бы уже это понять. Не вмешивайся!

Уборщик уязвленно поджал губы:

– Как хочешь. Но если что-то случится, разбираться будешь сам!

С оскорбленным видом Виктор направился обратно в магазин. На Винни угроза впечатления не произвела, он лишь покачал головой и продолжил спускаться.

– Не обращай внимания, – сказал он, проходя мимо ошарашенного Тейта. – Виктор иногда такой брюзга.

Спрыгнув на дорогу, Винни направился к притаившейся под лестницей двери, заколоченной несколькими досками. Тейт свесился с перил, с интересом ожидая его дальнейших действий.

– Что за лапшичная?

– Не забивай голову, – отмахнулся Винни. Пристроил гвоздодер к одной из досок и навалился на него всем весом. Доска с противным скрежетом поддалась.

Когда вход в таинственное помещение оказался свободен, Винни снова умчался наверх, так ничего и не объяснив. Тейт тем временем зашел в так называемую лапшичную и, пошарив рукой по стене, нащупал выключатель. Светильник над дверью неуверенно мигнул и зажегся, заполняя пространство вокруг рассеянным желтым светом. «Лапшичная» оказалось просторной и абсолютно пустой студией без окон, с плиточным полом и гулким эхом, свободно гуляющим по углам. Ни мебели, ни других предметов интерьера, только старый радиоприемник и глобус, оставленные кем-то прямо посреди комнаты. Единственное яркое пятно – стена слева от входа, расписанная граффити. Встав напротив нее, Тейт стал рассматривать изображение толстощекого азиата, с аппетитом уплетающего лапшу из огромной миски.

– Ну, что скажешь? – осведомился Винни, отвлекая Тейта от созерцания. – Вот тебе и собственное жилье!

Тейт повернул голову. Винни стоял на пороге, с трудом удерживая в руках свернутый в рулон матрас, и довольно улыбался.

– Я точно могу здесь остаться? – с сомнением спросил Тейт.

– Разумеется. Не навсегда, конечно, но пока что нам обоим так будет удобнее.

– Кажется, я не нравлюсь твоему уборщику.

– Ему никто не нравится, не принимай на свой счет.

Пройдя в лапшичную, Винни повалил матрас на пол и с облегчением выдохнул.

– Короче, устраивайся. Завтра, как проснешься, поднимайся в магазин. У нас по плану встреча.

– Встреча? С кем?

– Об этом потом. – Прикрыв кулаком зевок, Винни направился к двери, но, прежде чем закрыть ее за собой, обернулся и неожиданно серьезным тоном сказал: – Приемник с глобусом, пожалуйста, не сдвигай с места дальше, чем на метр. И будь другом, не говори Агнес про визитку и про то, что ты можешь быть знаком с Пайпер. Лучше вообще не упоминай мою мать. Пусть думает, что я тебе от скуки помогаю.

– Зачем мне с ней разговаривать?

– Я так, на всякий случай… – Улыбнувшись украдкой, Винни исчез за дверью.

Полчаса спустя Тейт лежал на матрасе посреди лапшичной и думал о том, что не надо было все же пить это дурацкое пиво. Никакой пользы алкоголь ему не принес, только в голову поползли разные непрошеные мысли. Тейт снова думал о Бенджамине. О том, что тот совсем не злился, когда ему приходилось в очередной раз выслеживать Тейта в грязных подворотнях, хотя вполне в его духе было рассвирепеть из-за недосоленной еды в ресторане или оторвавшейся пуговицы. Поначалу Тейт не мог этого понять, но однажды наконец осознал: игра в кошки-мышки доставляла Бенджамину удовольствие. Ему нравилось утолять свои охотничьи инстинкты.

«Умоляю, Клементина, подай знак, что слы… меня»

По волне 104.7 передавали какой-то депрессивный радиоспектакль. То и дело из приемника раздавались тихие женские всхлипы, срывающиеся на спазматические рыдания.

«Доктор, скажите правду! Есть ли хоть какой-то шанс… из комы? Моя девочка!»

Сдавленный женский голос с трудом пробивал себе дорогу сквозь помехи. Шипение и треск съедали то отдельные слова, то целые фразы.

«Доченька, хотя бы пошевели пальцами! Клементина!»

Радио будто жило своей жизнью. Тейт уже трижды пытался настроить его на другую волну, но почему-то сделать это ему никак не удавалось. Когда он поворачивал колесико настройки, из динамика начинала доноситься музыка, но уже через секунду-другую что-то щелкало и на экране вновь загорались цифры 104.7.

«Пожалуйста, открой глаза!»

Перевернувшись на бок, Тейт снова покрутил колесико. Шипение, треск, «средняя месячная температура прогнозируется выше нормы…», приглушенная джазовая мелодия, щелчок, 104.7. «Клементина!» Вздохнув, Тейт перекатился на спину и заложил руки за голову. Еще одна странность в его жизни, и без того полной странностей. Не сосчитать, сколько раз Тейт всерьез спрашивал себя, не сошел ли он с ума. Например, сегодня, когда он смотрел на небо через «пространственный разлом», в то время как Винни вещал про причины коллективных галлюцинаций. «Чтобы нескольким людям померещилось одно и то же, они должны пережить общее эмоциональное потрясение», – сказал Винни, уточнив, что об этом рассказывал в интервью какой-то рокер.

Странно было и то, что Тейт в принципе согласился ночевать в этом неуютном месте. Через окошко в двери едва проникал свет фонаря, и каждое движение отдавалось от стен гулким эхом. Тейт снова пожалел, что выпил. Теперь неважное казалось важным – параллельные миры, суперспособности, двоелуние. Хотя все, чего Тейт действительно хотел, – это привести качающийся мир в равновесие, и лучшим решением для этого было бы оставаться трезвым и беспамятным. Прошлое все равно не перепишешь, даже если узнаешь все его тайны. И все-таки Тейт не мог их не узнать.

«Как же я буду жить без тебя, Клементина?!» – запричитала все та же женщина, выныривая из помех. Тейт судорожно сглотнул, слушая ее задушенные рыдания и борясь с приступом дурноты.

«Доченька!»

Тейт выключил радио. Его сердце учащенно билось из-за ощущения тревоги и какого-то стихийного, безотчетного волнения. Притворяясь мертвым, он терпеливо ждал, пока его отпустит, и старался ни о чем не думать. Ни о Бенджамине, ни о сокровенных вопросах, ни о пылающей алой луне, появившейся в ночном небе из ниоткуда и исчезнувшей в никуда. Ожидание было тягостным, но сон, когда он все же пришел, – глубоким и безмятежным. Наутро Тейту казалось, что он проспал не несколько часов, а целую жизнь.

Глава 5
Блошиный рынок

Я просто шучу.

Я сам не верю в то, что говорю.

Что ты куришь?

Я просто выношу тебе мозг⁷.

Выглянув на следующий день из лапшичной, Тейт с удивлением обнаружил, что солнце уже высоко взошло над городом. Почему-то он ожидал, что Винни притащится будить его с утра пораньше, но тот милостиво позволил Тейту отоспаться. Постояв в планке и сделав несколько отжиманий, Тейт поднялся в магазин и нашел там одного лишь Виктора – старик сидел на подоконнике и акварельной кисточкой смахивал пыль с листьев фиалки.

– Где Винни? – Тейт сразу почувствовал себя неловко.

– Не знаю, он передо мной не отчитывается, – пробурчал Виктор.

Старик все еще выглядел насупленным после того, как вчера его вопиющим образом проигнорировали. Тейт задумался, что теперь делать: он мог бы снова выйти на улицу, чтобы не мозолить глаза, но как-то глупо было избегать уборщика только потому, что тот не был к нему расположен. К счастью, Виктор избавил Тейта от мук выбора. Прихватив горшок с фиалкой, он сам с надменным видом удалился за вельветовые шторы.

Оставшись один в магазине, Тейт воспользовался возможностью его исследовать, хотя понимал, что смысла в этом мало: вряд ли Винни стал бы хранить у всех на виду памятку для переселенцев из параллельного мира или что-то в этом роде. И в самом деле, магазин выглядел вполне обычным. На стенах под стеклом – постеры неизвестных Тейту фильмов и плакаты с фотографиями рок-звезд. На диване и под консолью с музыкальным проигрывателем – стопки виниловых пластинок. Пара автоматов со снеками и несколько длинных стеллажей, заваленных бесполезным на вид хламом. Взгляд натыкался на самые неожиданные товары: старинного вида турка, бумажный веер с нарисованными на нем листьями бамбука, медная рука-подставка для колец.

И все-таки что-то с этим местом было не так. Тейт не понимал, что именно, но ощущал себя странно, перемещаясь по комнате – казалось, будто температура воздуха, его плотность и даже запах меняются в зависимости от того, где стоять. Возле прилавка, например, едва уловимо пахло едой. Тейт принюхался, открыл пару ящиков стола и даже заглянул в мусорное ведро, но так и не смог определить, откуда идет запах. Решив, что занимается ерундой, он перестал играть в детектива и склонился над аквариумом. Обитавшая в нем жаба оказалась пугливой. Когда сообразила, что на нее смотрят, сразу уползла под корягу.

– Проснулся? Отлично! – донеслось с порога. – Как раз собирался тобой заняться, только немного передохну.

Тейт обернулся. Винни зашел в магазин и, не снимая косухи, повалился на диван. Он выглядел каким-то взмыленным, хотя в голосе не слышалось усталости.

– Марафон бежал? – поинтересовался Тейт.

– В каком-то смысле. Надо было в банк зайти, потом еще с клиентом встретиться. Не думал, что ты свалишься на мою голову, пришлось все сдвигать.

– Занятой типа?

– Почему это всех так удивляет?

Винни подложил под голову подушку и закинул ноги на подлокотник. Похоже, он не осознавал, как странно звучат из его уст такие слова, как «банк» и «клиент». Тейт не мыслил стереотипами, но, если бы его попросили представить хронического бездельника, он бы представил кого-то вроде Винни. Дело было не во внешности. Просто Винни очень талантливо изображал человека, не обремененного заботами, вот только прошлой ночью на крыше Тейт понял, что это блеф.

– Что за клиент? – спросил он, выходя из-за прилавка.

– Старый, проверенный. Не хотелось подводить.

– Значит, магазин – не основное, чем ты занимаешься?

Винни посмотрел на Тейта с умилением, как смотрят на наивных детей или котят.

– Ты же не думаешь всерьез, что я зарабатываю, сбывая никому не нужное барахло?

Тейту как раз было интересно, почему магазин так легко оставляют без присмотра. Вот и причина: в нем банально не продавалось ничего ценного.

– Тогда как ты зарабатываешь? Отвечаешь на сокровенные вопросы?

– Не только. Пускаю в ход интуицию, сдаю в аренду кое-какие предметы, которые нахожу.

– Предметы с необычными свойствами?

– Ты и правда догадливый, – одобрительно сощурился Винни.

Догадливость Тейта была ни при чем, просто он по собственному опыту знал, на что готовы пойти люди ради полезных чудес. Лучше бы ему просто заплатили. Тогда бы он не пытался вписаться в среду, которая его отвергала, и не обменял свою особенность на разрушенные иллюзии.

– Что это за предметы? Покажи хоть один.

Винни поднял глаза к потолку, обдумывая просьбу. Потом достал из-за пазухи нечто похожее на аэрозольный баллончик и спросил:

– Что у меня в руке?

– Баллончик с краской?

– А вот и нет. Точнее, когда-то это был баллончик с краской, но теперь это очень мощное оружие, Тейт. Делает людей сговорчивыми. Прыснешь на человека – и вот он уже согласен со всеми твоими доводами.

– И сколько стоит одолжить его на пару дней?

– Нисколько, эта вещь слишком опасная, чтобы давать непонятно кому. Я ношу ее с собой для защиты. А в аренду сдаю что-то безобидное – типа сковородки, на которой ничего не пригорает. Или губной гармошки, которая сама выдает правильную мелодию, даже если ты играть не умеешь. Она, кстати, пользуется популярностью, чего мне никогда не понять.

Тейт вспомнил, как Винни шокировало то, что кто-то без проблем нашел дорогу в его магазин.

– Табличка на двери – тоже такой предмет?

– Слишком много вопросов! Я уже выдал тебе аванс. Заглянем кое-куда, потом будешь спрашивать.

– Куда заглянем?

Винни приподнялся на локтях и, осмотрев Тейта с ног до головы, улыбнулся ему как-то опасливо.

– Слушай, давай ты сначала примешь душ. Только не обижайся, но от тебя слегка пованивает.

– От меня не воняет! – прорычал Тейт, борясь с желанием отрепетировать боковой удар на первом, что подвернется под руку. Проще было, конечно, этому желанию поддаться, но идти на поводу у Винни и развлекать его своей бурной реакцией не хотелось.

«Ты злишься, Тейт».

– Моя комната – первая слева, – сказал Винни, будто не замечая его стиснутых кулаков. – Я уже оставил для тебя на кровати полотенце и зубную щетку. В сундуке можешь поискать чистую футболку.

«Кто-то давно не получал по роже», – подумал Тейт, но сдержал себя. В конце концов, Винни был прав: душ ему и правда не повредит. Тейт принимал бы его чаще, если бы это не означало, что он снова окажется в долгу у Люка. Не желая упускать шанс, Тейт проглотил вертевшиеся на языке ругательства и повиновался. Он уже почти скрылся в темноте за вельветовыми шторами, когда Винни снова его окликнул. Тейт обернулся и вздрогнул. Уклонившись в последнюю секунду, он одной рукой поймал летевший в него аэрозольный баллончик.

– Ого, вот это реакция! – восхитился Винни.

– Не мог подождать, пока я обернусь?! – рявкнул Тейт.

– Поймал же, чего бузить? Сделай одолжение, поставь в комод. Ключ прикреплен скотчем к задней стенке.

– Может, лучше использовать эту штуку на тебе?

Винни издал глумливый смешок:

– Попробуй. Но эта «штука» практически разрядилась, поэтому вряд ли что-то путное выйдет. Просто поставь в комод, от тебя не убудет. Обязательно на верхнюю полку, это важно!

– Почему важно? И что значит «разрядилась»?

– Слишком много вопросов.

– Я разобью это о твою голову! – пригрозил Тейт, сжимая баллончик в руке.

– Окей, только можно я сначала дочитаю главу? – взяв со стопки пластинок книжку с ужасно пошлой обложкой, Винни раскрыл ее в том месте, где был загнут уголок страницы. – У леди Бертрам судьбоносная встреча с Жакомо. Я должен узнать, почему он не выкинет ее за борт.

Он плюхнулся обратно на диван и, подняв книгу над головой, начал читать. Тейт, скрежеща зубами, пошел туда, куда его отправили.

Длинный, плохо освещенный коридор за шторами заканчивался кухней, где журчала вода и гремел посудой Виктор – вдалеке виднелась его седая макушка, склонившаяся над раковиной. Чтобы лишний раз не попадаться уборщику на глаза, Тейт сразу отыскал нужную дверь с налепленным на нее значком в виде молнии, какие бывают на силовых щитках, и потянул ее на себя. За дверью обнаружилась неказистая коморка, совершенно не стыкующаяся с яркой внешностью Винни. Она была тесной, неприветливой, без единого окна. Из мебели в комнату влезли только низкая кровать без спинки и старинный комод на изогнутых ножках. Еще там был огромный кованый сундук и пара криво прибитых полок, заставленных книгами в мягких обложках. За декор отвечали настенные светильники – зачем их столько? – и развешанные над изголовьем кровати компакт-диски без футляров.

Не то чтобы Тейт ожидал чего-то конкретного, но все же увиденное привело его в недоумение: Винни явно не пытался придать этому месту уюта, из-за чего казалось, будто стены коморки тянутся друг к другу, норовя съесть еще больше пространства. Хоть Тейт и не страдал клаустрофобией, он все же оставил дверь приоткрытой. Войдя в комнату, он присел перед внушительным комодом из красного дерева, нашел ключ и залез во все выдвижные ящики – вряд ли ему еще представится такой шанс здесь порыться. Увы, ящики оказались пустыми. Тогда Тейт распахнул дверцу, обитую тканью с причудливым цветочным узором, и тут же отпрянул – в лицо ударила теплая удушливая волна. Из недр комода дыхнуло чем-то приторным и будто бы… живым? Тейт поежился, ощутив на коже легкое покалывание.

За дверцей на полках хранились самые обычные, на первый взгляд, вещи – какие-то склянки, свертки, шкатулки. Еще Тейт разглядел чернильницу, пустую фоторамку, гаечный ключ, пугающего вида веревочную куклу без глаз. Овальное зеркало на затейливой металлической подпорке. Чем дольше он вглядывался в мрачное нутро, тем явственней чувствовал, что его пристальному вниманию не рады. Кто именно не рад, он бы не смог сказать, но комод словно смотрел на Тейта в ответ – осуждающе. В какой-то момент Тейту даже почудилось, что дверца в его руке дернулась, силясь закрыться. Потом ни с того ни с сего покачнулось зеркало, и в нем отразилась приоткрытая дверь в коридор – на мгновение в проеме будто промелькнуло что-то дымчатое. Тейт резко обернулся, но никого за спиной не увидел.

Досадуя на себя за впечатлительность, Тейт посмотрел на баллончик с краской в своей руке. «Слишком много вопросов!» Если его будут так отбривать, то и месяца не хватит, чтобы вопросов не осталось. Поддавшись мстительному порыву, Тейт поставил баллончик на нижнюю полку и захлопнул дверцу. Потом принял душ и сменил свою футболку в пятнах от кофе на другую – тоже белую, только с надписью the prettiest star⁸, напечатанной мелким шрифтом поперек груди. Надевать подобное не хотелось, но, увы, это была единственная вещь большого размера в гардеробе Винни. Да и вообще единственная приличная – в остальном он состоял из кислотных маек в облипку и безрукавок с символикой метал-групп.

Вернувшись в магазин, Тейт наткнулся на толкавшихся у кассы посетителей. Девушка лет шестнадцати в коротком платье и бомбере листала со скучающим видом книгу жалоб, облокотившись о прилавок. Тейту она показалась знакомой – где-то он уже видел это пшеничное каре и выражение перманентной скуки на лице. Не в пекарне ли? Рядом стоял и глазел на аквариум рябой парень в подбитой мехом куртке и штанах цвета хаки, заправленных в ботинки. Увлеченные своими занятиями, они не заметили появления Тейта и продолжили беседовать.

– Кстати, его папаша опять приходил, – сказала девушка, перелистывая страницу. – Вот ведь приспичило ему составить каталог. Пацан говорил, он год к своей коллекции не прикасался.

– Настырный тип.

– Ты бы его видел. Покраснел, очки чуть не полопались. И все равно весь из себя такой вежливый. Интеллигент хренов.

– А ты что? – Парень постучал по аквариуму зажигалкой, пытаясь привлечь внимание жабы, но та даже не шелохнулась.

– Сказала, пусть сначала докажет. Еще и сосунка своего притащил. Он, бедняжка, так смотрел на меня – я думала, расплачется.

В этот момент под ногами Тейта скрипнула половица, и парочка дружно подняла головы.

– Ну наконец-то! – девушка с недовольным видом выпрямилась. – Сколько можно ждать?

– Меня? – удивился Тейт.

– Ну а кого? Это же твой магазин?

Тейт покосился на Винни – тот все так же лежал на диване с книжкой в руках и то ли действительно ничего вокруг не замечал, то ли прикидывался. Не получив ответа, визитеры так же синхронно повернули головы к нему.

– Так это ты хозяин? – спросил парень.

– Не похоже? – подал голос Винни.

– Мы думали, ты просто так тут трешься.

– Это популярное заблуждение. – Винни захлопнул книгу.

Парочка многозначительно переглянулась. Винни нехотя сел, закинул ногу на ногу и обхватил колено сцепленными в замок руками – видимо, надеялся, что так станет больше походить на владельца малого бизнеса.

– Чего вам?

Девушка заправила за ухо пшеничную прядь и улыбнулась.

– Я слышала, ты скупаешь все подряд. Не требуешь справок и не задаешь лишних вопросов.

– Ну да, обычно их задают мне. От кого слышала?

– Поговаривают…

Парень пренебрежительно сканировал Винни глазами. Выражение лица у него было точь-в-точь как у тех борзых тусовщиков, которых Бенджи приглашал на улицу «поговорить». Они тоже смотрели свысока и строили из себя смельчаков, пока не выяснялось, что «разговаривать» придется с Тейтом.

– Может, захочешь купить вот это?

Девушка подошла к Винни и предъявила ему на раскрытой ладони что-то с первого взгляда неопределимое, но в чем Тейт вскоре распознал старинную монету, слегка потемневшую от времени. Винни придвинулся поближе и пригляделся.

– Хм. – Он помолчал, нахмурившись, но потом протянул руку и с неестественной улыбкой спросил: – Можно?

Поколебавшись, девушка отдала ему монету, и Винни внимательно изучил ее с обеих сторон.

– Недурно. Ты бы поаккуратней с ней, она ценная.

Девушка скривила губы, что, видимо, означало: «Сама знаю».

– Откуда она у тебя?

Винни пристально посмотрел девушке в глаза. Она смутилась, уловив в его взгляде плохо скрываемую неприязнь.

– Я думала, ты не задаешь вопросов.

– По ситуации. – Винни что-то усиленно искал в ее лице. – Ну так что, ответишь?

Девушка отступила на шаг.

– Не твое дело откуда!

– Только я и так знаю, – Винни подпер голову рукой, разочарованно вздыхая. – Должно быть, Кайл очень расстроился. Он-то думал, что ты в самом деле увлекаешься нумизматикой.

Тейт напряг память. Кайлом звали того мальчишку, что катался на скейте возле аптеки на Грязной улице. По тому, как забегали глаза девушки, стало ясно, что Винни попал в цель. Парень тоже не ожидал от хозяина магазинчика такой осведомленности. Отлипнув от прилавка, он подошел и довольно грубо подхватил подружку под локоть.

– Идем, Салли. Ты же видишь, он придурок.

– Вижу, – Салли вырвалась и полоснула Винни по лицу брезгливым взглядом. – Значит, не будешь покупать?

Наблюдая за этой сценой, Тейт задержался у стеллажа и от нечего делать передвинул бронзовую фигурку самурая за спину фарфоровой девушки с коромыслом – так казалось, будто воин заносит меч над ее шеей.

– Даже не знаю… – Винни задумчиво потер подбородок. – Могу предложить двадцать баксов.

Салли опешила от такой наглости.

– Сбрендил? Я не отдам двухсотлетний золотой луидор за двадцатку!

– Трехсотлетний, – педантично поправил Винни.

– Без разницы!

Винни покрутил в воздухе рукой: мол, разница все же есть. Салли яростно поджала губы. Она собиралась еще что-то сказать, но ее приятелю этот цирк надоел. Он молча отобрал у Винни монету и сунул ее в карман, после чего взял Салли за запястье и поволок на улицу.

– С дороги! – гаркнул он, поравнявшись с Тейтом, и толкнул его плечом.

Глаза Тейта холодно сверкнули. Он заметил, как голова Винни вжалась в плечи, – наверное, уже представил себе, как Тейт подбирает с ближайшей полки что-то острое и буднично втыкает парню в глаз. Тейт мог бы, но у него на уме было кое-что поинтереснее. Поэтому он лишь проводил парочку до двери долгим недружелюбным взглядом, и Винни с видимым облегчением откинулся на спинку дивана.

– Что ж, – сказал он. – По крайней мере, Кайл узнал, как к нему относится Салли. Жаль пацана, но такова жизнь.

– Ты о чем?

– Неважно, – хлопнув себя по коленям, Винни рывком поднялся на ноги. – Отчаливаем!

* * *

Держась позади, Тейт без особого энтузиазма следовал за Винни, который шагал с таким видом, будто уже знал, что день сложится наилучшим образом. По натуре он явно был оптимистом, и эта его живительная энергия, передаваясь другим, распространялась на мили вокруг. Казалось, солнце так ярко светит в безоблачном небе лишь из-за того, что Винни наотрез отказывается уступать осенней хандре. Может, поэтому злость на него испарялась так быстро: он слишком заразительно улыбался. Или же дело было в другом.

Хотя Тейт ничем этого не заслужил, Винни почему-то с самого начала вел себя с ним так, будто он чего-то стоил. Будто можно запросто подшучивать над ним, не опасаясь снова схлопотать по морде, а еще дать ему денег на пиво, сказать, где спрятан ключ от комода, и быть при этом уверенным, что ничего плохого не случится. Тейт не помнил, чтобы кто-нибудь еще относился к нему так же. Гленда, Бенджамин, воспитатели в приюте и даже парни из бильярдной – все они побаивались его, но в то же время считали, что он ничтожнее грязи у них под ногтями.

– Может, скажешь уже, куда мы идем? – спросил Тейт, когда Винни вывел его на извилистую торговую улочку.

Винни оторвал взгляд от витрины с мотоциклетными куртками.

– Не любишь сюрпризы ни под каким соусом, Тейт? Ладно, слушай. Для начала мы зайдем на блошиный рынок, я должен там встретиться кое с кем. Не стал отменять, раз уж нам по пути. А после этого я поведу тебя к гадалке, чтобы она покопалась в твоем прошлом. В той его части, которая нас интересует.

– К гадалке?

Тейт предполагал, что Винни захочет испытать на нем разные сомнительные практики вроде гипноза, но похода к гадалке все-таки не ожидал.

– Ага. Мои хорошие знакомые порекомендовали мне ее как высококлассного специалиста. Она очень популярна, так что записываться пришлось сильно заранее. И, только представь, сегодня мне как раз назначено!

– Повезло.

Винни осуждающе посмотрел на Тейта:

– Ты так и не понял? Удача здесь ни при чем.

– А что это, знак вселенной?

– Готов поспорить. В любом случае стоит проверить, на что способна эта женщина. Говорят, она работает с хрустальным шаром, зовут ее мисс Фэй.

– Мисс Фэй? – уголки губ Тейта дрогнули в улыбке.

– Вот зря ты так. Она не шарлатанка! Меня навели на нее люди, знающие толк в таких делах. Им можно доверять.

Не то чтобы Тейт не верил в гадалок. Он вообще был не в том положении, чтобы во что-либо не верить. И все же большинство людей, которых он встречал, были подлецами, а не волшебниками.

– Ясновидение – такая же суперсила, – сказал Винни, видя его сомнение. – Я уже объяснял, откуда она может взяться.

– Думаешь, она впитала энергию какой-нибудь аномалии?

– Почему нет? Если так, то я наверняка это почувствую. Короче, сходим и выясним. Надеюсь, не зря потратим время, потому что я отвалил кучу денег за этот сеанс. Хотелось бы все возместить.

– Сколько ты потратил?

– Много, Тейт. Даже сказать страшно.

– Больше, чем можешь выручить за это?

Тейт протянул Винни сжатую в кулак руку. Винни, притормозив, с опаской покосился на нее, но все же подставил ладонь и чуть не задохнулся от восторга, когда в нее упала старинная золотая монета.

– Чтоб меня, Тейт! – воскликнул он, разбудив кошку, дремавшую у придорожной клумбы. – Когда ты успел?!

Именно такую реакцию Тейт и ждал. Он равнодушно пожал плечами: мол, ничего особенного, но, вообще-то, ему хотелось покрасоваться, и он добился желаемого – Винни смотрел на него с восхищением.

– Да ты чертов Гудини!

– Кто?

– Один из самых известных иллюзионистов в этом измерении. Ничего, ты наверстаешь.

Тейт закатил глаза, но похвала Винни, пусть и сдобренная подколами, была ему приятна – при всем видимом добродушии рыжеволосого панка почему-то казалось, что получить ее не так просто. Винни, улыбаясь, достал бумажник и положил монету в кармашек на молнии.

– Хочешь, тоже покажу фокус?

– Валяй.

Закрыв бумажник, Винни с загадочным видом поводил им у Тейта перед носом, а потом бросил через плечо – с громким шлепком тот приземлился рядом с клумбой. Тейт недоуменно вскинул брови. Если это был фокус с исчезновением, то он вышел исключительно бездарным. Винни, однако, не выглядел разочарованным. Интригующе улыбаясь, он развернулся и зашагал дальше по дороге.

– Поднимать не собираешься? – Тейт ошарашенно посмотрел ему в спину.

– Что поднимать?

Взгляд Тейта вернулся к клумбе – рядом с ней больше не было ничего, кроме кошки и осыпавшихся цветочных лепестков. Впереди раздался самодовольный смех. Подняв глаза, Тейт увидел, что Винни издевательски машет бумажником, снова оказавшимся у него в руке.

– Ну, чьи фокусы круче?

Тейт нахмурился.

– Ладно, не дуйся, – примирительно сказал Винни. – Ловкость рук здесь ни при чем, просто это особенный бумажник, который невозможно потерять. Даже если его украдут, он все равно ко мне вернется. Так что ты круче.

Всю оставшуюся дорогу до блошиного рынка Винни рассуждал о том, как недооценены гадания на хрустальных шарах и как ужасно страдают профессионалы своего дела от расплодившихся мошенников. Тейт слушал вполуха, а когда они вышли на широкую пешеходную улицу, сплошь усеянную торговыми шатрами, и вовсе перестал. В будний день покупателей на рынке было немного. Скучающие торговцы, сбившись в стайки, обсуждали свежие сплетни, в воздухе стоял дым от уличной готовки – судя по запаху, где-то поблизости жарили каштаны. Взгляд Тейта рассеянно скользил по расстеленным на земле циновкам. На них были в кучу свалены подсвечники, значки, аудиокассеты, журналы, старая мебель и прочее барахло.

Винни уверенно шел мимо всего этого великолепия, пока не остановился перед просторным тентом, со всех сторон занавешенным коврами. Снаружи у входа громоздились друг на друге глиняные горшки и казаны – стараясь их не задеть, Винни боком протиснулся внутрь, и Тейту пришлось так же изловчиться.

– Привет, Алма! – поприветствовал Винни худую пожилую женщину, сидевшую в углу.

Та подняла голову и приветливо улыбнулась:

– Здравствуй, Винни.

Тейт невольно засмотрелся на торговку – она удивительным образом вписывалась в колоритную обстановку своего тента. Возраст ее было уже не скрыть, но она была прямая и тонкая, как статуэтка, закрытое изумрудное платье плотно облегало фигуру. Ее русые с сединой волосы, на редкость густые и блестящие, были заплетены в длинную косу. Тейту очень понравилось лицо женщины – строгое, с выразительными бровями и тонким длинным носом, в котором блестела серебряная серьга-кольцо. Торговка сидела в затейливом кресле с высокой спинкой и занималась рукоделием. На ее коленях, прикрытых пледом, лежали какие-то нитки, обрывки лески и разноцветные камушки.

– Я уже почти забыла, как ты выглядишь, – Алма лукаво поглядела на Винни. – Надеюсь, это потому, что у тебя наконец появилась личная жизнь.

Винни, в это время ковырявшийся в вазе с чайными ложками, издал короткий смешок.

– Не так уж и редко я захожу. А на личную жизнь у меня нет времени.

– Чем же ты занят?

– Ну, например, сейчас я иду со своим новым знакомым на сеанс к гадалке, и не развлечения ради. У нас важное дело.

Алма мельком посмотрела на Тейта, и в ее глазах сверкнули озорные искорки.

– Погадать я тебе и сама могу, – обратилась она к Винни. – И денег за это не возьму.

– Это очень любезно с твоей стороны, но мне нужно настоящее гадание, а не психологический разбор.

– Оправдание испуганного мальчишки.

– Слушай, завязывай с этим!

Алма тихо засмеялась. Винни как будто избегал ее взгляда – он усердно имитировал спокойствие, но его внимание было рассредоточено, руки то и дело хватали и ощупывали что-то новое, голос звучал слишком бодро. Он словно боялся, что его втянут в какой-то серьезный разговор, и пытался не допустить этого всеми силами.

– Ну, и зачем пришел? По делу или соскучился?

– И то и другое. Ты уже сплела тот ловец снов?

– Ах, это. Поищи там сверток, перевязанный золотой лентой, – торговка махнула рукой в сторону деревянного ящика, окруженного башенками из книг. – Но больше я от тебя заказов не приму.

– Это еще почему? – опешил Винни.

– Потому что тебе не нужно мое макраме. Тебе нужен повод, чтобы со мной увидеться и дать мне денег. В следующий раз приходи просто так.

Похоже, Алма задела какую-то болевую точку, потому что Винни растерялся и вся напускная самоуверенность слетела с его лица. Ничего не ответив, он фыркнул и ушел разбирать содержимое ящика.

Предоставленный самому себе, Тейт стал рассматривать товары, которыми торговала Алма. В основном здесь было все для шитья: мешочки с пуговицами и наперстками, атласные ленты, мотки ниток. Но встречалось и что-то неожиданное вроде мольберта или поломанной печатной машинки. Больше всего Тейта заинтересовала небольшая коллекция холодного оружия. На низком раскладном столике лежали рядком военные ножи, кортики и стилеты разной степени сохранности. Среди них затесался один-единственный кастет из каленой стали. Вида он был неприглядного и будто бы имел неправильную форму, но, когда Тейт просунул пальцы в кривые прорези и сжал кулак, обнаружилось, что кастет идеально ложится в руку, повторяя изгибы ладони.

– Хорошая вещь, – одобрительно сказала Алма.

Тейт резко обернулся. Торговка пристально смотрела на него, прикуривая через мундштук длинную сигарету. Смутившись, Тейт вернул кастет на место и шагнул к соседней этажерке, сверху донизу увешанной украшениями. Меньше всего на свете его интересовали жемчужные заколки и браслеты из бусин, но он просто не знал, куда еще себя деть, и потому с минуту бессознательно перебирал безликие побрякушки. Вдруг его взгляд зацепился за необычную брошь в виде жука-бронзовки, очень достоверно исполненную. Тейт даже не сразу понял, что это всего лишь украшение. Он дотронулся до брошки и улыбнулся, наблюдая, как она холодно отливает золотисто-зеленым цветом.

– Моя любимая, – снова прокомментировала Алма.

Тейт поджал губы и с вызовом уставился на торговку, решив в этот раз не отводить взгляд первым. Но та словно того и добивалась.

– Может быть, ты хочешь вытянуть карту? – спросила она мягко.

Алма выпустила струйку дыма и так обезоруживающе посмотрела на Тейта сквозь рассеивающееся марево, что у него вылетели из головы все заготовленные слова. Его молчание развеселило торговку. Она широко улыбнулась, обнажив ровные мелкие зубы, и пальцем поманила Тейта к себе. Так и не сумев придумать причину для отказа, он подошел.

– Минутку, – зажав мундштук в зубах, Алма отложила рукоделие и, свесившись с кресла, принялась шарить под сиденьем.

Когда она разогнулась, в руках у нее были перетянутые резинкой карты. Какие-то странные – слишком маленькие для такой толстой колоды, с ярким зигзагообразным орнаментом на рубашке. Сняв резинку, Алма принялась их перемешивать. Тейт загипнотизированно наблюдал за ловкими движениями ее пальцев.

– Я должен задать вопрос?

Алма выдохнула дым через ноздри и сквозь зубы процедила:

– Ты же слышал Винни. Это не такое гадание.

Закончив тасовать, она веером разложила колоду на небольшом столике и вынула мундштук изо рта.

– Тяни.

Тейт воровато обернулся, будто собирался сделать что-то предосудительное. Потом, не думая, выдвинул вперед одну карту. Алма перевернула ее и удовлетворенно откинулась на спинку кресла.

– Голубая сойка. Ну конечно.

С лицевой стороны карты на Тейта смотрела хохлатая сине-белая птица с черным ожерельем вокруг шеи – маленькая, но грозная на вид.

– И как это понимать?

Алма почесала седой висок кончиком мундштука.

– Знаешь, мои карты очень своенравны. У них бывают разные намерения. Иногда они хотят дать совет, иногда – сделать предупреждение. А иногда – просто пошутить. В редких случаях – все сразу.

– Ну, и какие у них сегодня намерения?

Тонкие губы Алмы изогнулись в благосклонной улыбке. Она будто поняла про Тейта что-то такое, чего он сам о себе не знал.

– Самые наилучшие. Думаю, это совет для тебя и предупреждение для меня. А если я все правильно поняла, то и шутка выйдет неплохая. – Она крепко затянулась и очень внимательно посмотрела на Тейта, внезапно небезразличного к исходу гадания. – Давай так. Я скажу, какой совет дали тебе карты, если ты снова навестишь меня сегодня до захода солнца.

Тейт разочарованно ухмыльнулся, чувствуя себя обманутым. Он, конечно, не рассчитывал ни на какое откровение, но вот так водить людей за нос – это все же перебор.

– Я не приду.

– Как хочешь.

– Любишь ты мутить воду, Алма, – раздался рядом голос Винни.

Он как нельзя кстати вернулся из поисковой экспедиции, и Тейт с радостью подвинулся, пропуская его к столику. Засовывая за пазуху небольшой сверток, Винни снисходительно посмотрел на разложенные веером карты и назидательным тоном произнес:

– Гадание должно отвечать на вопросы, а не лезть в душу.

– Это ты себя в этом убедил, – сказала Алма. – Я вот думаю, что ты был бы намного счастливее, если бы искал ответы внутри себя, а не дожидался милости от вселенной.

– Да что вы говорите. Ну хорошо, давай посмотрим, что мне напели твои птички. Из этой колоды я еще не тянул.

– И ни к чему, – отрезала Алма. – Я и так знаю твою карту.

Она хотела было собрать колоду, но Винни оказался проворнее и успел прижать пальцем одну из карт. Алма сердито цыкнула. Виновато глянув на нее исподлобья, Винни подтянул карту к себе и приподнял так, чтобы никто кроме него не видел, что на ней изображено.

– Иволга обыкновенная, – ворчливо проговорила Алма, и все же голос ее звучал невыразимо нежно.

– Иволга обыкновенная, – подтвердил Винни и поверженно улыбнулся.

Глава 6
Мисс Фэй

Я не практикую сантерию.

У меня нет хрустального шара.

У меня был миллион долларов, но я все потратил.

Если бы я только мог найти Хайну…⁹

Ощущение незримой опасности напало на Винни еще по дороге на блошиный рынок и с тех пор лишь усилилось – как он ни пытался скрыть это от Тейта, чтобы не пугать его понапрасну, тот все-таки заметил неладное.

– Заблудился? – спросил он, когда Винни в очередной раз принялся суетливо смотреть по сторонам.

Они шли по району, где действительно ничего не стоило потеряться, настолько причудливо переплетались здесь друг с другом тесные улочки. Но Винни знал Тихие Липы слишком хорошо. Если бы он мог открыть сердце чему-то временному, то назвал бы этот город родным, так что причина у его поведения была совсем другая.

– Не говори чепухи.

– Тогда что ты все время высматриваешь?

Винни развернулся на ходу и бросил обеспокоенный взгляд за спину Тейта.

– Скажи, у тебя нет такого чувства, будто за нами следят?

– Нет.

А вот Винни это чувство не покидало со вчерашнего дня. Особенно рядом с Тейтом ему чудилось, будто кто-то подглядывает за ним из-за плаща-невидимки, но кто мог такое вытворять и зачем, он не имел представления. Возможно, у Тейта возникли бы догадки на этот счет, только тот ясно дал понять, что расспрашивать его о чем-либо – плохая идея.

– Что там? – Тейт встревоженно обернулся, но на улице кроме него и Винни не было ни души.

– Да ничего, забей, – вспомнив, как изощренно умеют вгонять в дрожь его воображаемые псы, Винни отбросил волнение. – У меня бывает что-то вроде галлюцинаций. Возможно, это они. Не отставай, мы почти на месте!

Вскоре они и в самом деле отыскали нужный дом. Это была одноподъездная четырехэтажка песочного цвета с аккуратными балкончиками, сплошь заставленными цветочными горшками. По солнечному фасаду здания расползлась тень от высокой раскидистой липы – огненно-желтая, она росла прямо посреди дороги, и казалось невероятным, что ей нашлось место в таком крохотном закоулке. Поднявшись на крыльцо, Винни пробежался взглядом по табличкам с именами жильцов слева от двери. На одной из них, напротив звонка в квартиру D4, было написано: «Мисс Розамунд Фэй». Винни позвонил, и механизм издал противный дребезжащий звук, будто окатил нежеланного гостя отборной бранью.

Шло время, а дверь не открывалась. Постепенно предвкушение на лице Винни сменилось недоумением. Он с немым вопросом обернулся к Тейту, который остался ждать у лестницы. Тот пожал плечами, и Винни, хмыкнув, позвонил повторно. Однако и на этот раз никто не открыл.

– Как это понимать? – Винни возмущенно упер руки в бока.

– Никого нет дома, – блеснул смекалкой Тейт. Он рассеянно топтал кроссовкой жухлую травинку и явно не переживал о том, попадет ли сегодня на прием к мисс Фэй.

– Ее не может не быть дома. – Винни снова ткнул пальцем в звонок, начиная нервничать. – Если бы встреча по какой-то причине отменилась, она бы предупредила.

– Значит, что-то случилось.

– Еще будут гениальные мысли? – огрызнулся Винни.

Он тут же испугался своего тона, но Тейт не обратил внимания на его грубость. Винни закусил губу. Он слишком много надежд возлагал на сегодняшнюю встречу еще до того, как Тейт появился на горизонте, а уж теперь промедление и вовсе казалось невыносимым. И то, что Тейт мог оставаться таким безразличным к своим провалам в памяти, было выше его понимания. Вконец рассердившись, Винни сбежал с крыльца, вынул из кармана красный телефон-раскладушку и зашагал к приютившейся под липой скамье. Тейт с утомленным видом поплелся за ним.

– Мне кажется, ты не до конца понимаешь. – Отыскав в списке контактов номер мисс Фэй, Винни поднес телефон к уху. – Эта гадалка может решить мою судьбу!

– Сомневаюсь в этом, – признался Тейт.

Винни собирался возразить, но его отвлек мягкий женский голос в трубке: «Аппарат абонента выключен или находится…»

– Да чтоб меня! – Захлопнув раскладушку, Винни пнул ворох опавших листьев и в расстроенных чувствах рухнул на скамейку.

Он был возмущен, но еще больше обескуражен, поэтому просто сидел и бессмысленно смотрел прямо перед собой на танцующие в воздухе пылинки. Неизвестно, как долго бы это продлилось, если бы Тейт не устал ждать.

– Мы не уходим? – спросил он с надеждой.

– Еще чего. Я внес предоплату!

Тейт усмехнулся так, будто это все объясняло.

– Тогда можешь попрощаться со своими деньгами.

– Нет, – отрезал Винни. – Она не могла так поступить.

– Кто сказал?

– За нее поручились. Не все люди – обманщики!

– Ты правда так думаешь?

– А ты – нет?

– Нет. Я никому не верю.

То, как это прозвучало, заставило Винни внутренне содрогнуться. Он посмотрел на Тейта и поразился тяжести его взгляда. Тейт был абсолютно серьезен.

– Мне кажется, все люди по природе – сволочи, – заявил он таким пугающе обыденным тоном, каким Винни говорил: «Кажется, у нас закончилась соль». – Они могут прикидываться хорошими, потому что вынуждены уживаться с другими на одном клочке земли, но по факту каждый думает только о себе. Дай человеку власть и уверенность, что любой его поступок останется безнаказанным, и он себя покажет. Все обманывают, продаются и предают. Просто кому-то нужно для этого больше условий.

– Да уж. Ты, походу, не шутил, когда говорил про свою дерьмовую жизнь, – у Винни даже голос сел после такой отповеди. – Но все люди разные, Тейт. Хорошие существуют, и их в мире больше, чем плохих.

– Тогда почему я их не встречал?

– Сочувствую.

– Мне не нужно твое сочувствие.

Тейт выглядел спокойным, будто ему не о чем было сожалеть. Но Винни уже знал, как легко его спокойствие рассыпается от внезапных вспышек гнева. Выражение умудренного превосходства у Тейта на лице было слишком нарочитой демонстрацией, чтобы в нее можно было поверить. Разочарованные всегда смотрят так на тех, кого считают наивными и кому в глубине души завидуют.

– Ты сильно заблуждаешься, – сказал Винни. – Но вряд ли когда-нибудь это поймешь, если не сменишь круг общения.

– Круг общения?

– Только без обид, но бильярдная «Карлито» – не ареал обитания хороших людей.

Тейт невольно улыбнулся.

– Мы опять об этом…

– Ну, раз уж зашла речь. Как тебя вообще угораздило с ними связаться? Только попал в другой мир и сразу заделался бандитом? Это надо суметь.

– Да не. Я так, подрабатываю.

– А нормальная работа тебя чем не устраивает? Слишком скучно? Мало платят?

– Чтобы устроиться на нормальную работу, нужны документы.

О такой очевидной мелочи Винни даже не подумал.

– Черт, и правда. Если проблема в этом, то давай я тебе помогу. Сколько ты им должен? Я заплачу за твой паспорт и что там еще нужно.

– Тогда я буду должен тебе. Какая разница?

– Есть разница. Они подонки, а я нет.

Улыбка Тейта стала злой.

– Я должен поверить тебе, потому что ты так сказал?

– Почему бы и нет? Дай мне шанс. Ужасно тоскливо жить, видя во всех врагов. Надо давать людям шансы, Тейт. Или ты собираешься до гроба считать всех вокруг сволочами и предателями?

В серых глазах Тейта промелькнуло что-то неуловимое, будто колыхание спичечного огонька на ветру.

– А знаешь, я думаю, это и есть мой сокровенный вопрос.

– Какой? Все ли люди сволочи?

– Да. Хочу узнать, кто из нас прав.

– Это какой-то нелепый вопрос, Тейт, – снисходительно сказал Винни. – Прав я, и чтобы в этом убедиться, не обязательно спрашивать вселенную. Даже совершая ужасные злодеяния, человечество тысячелетиями стремится к всеобщему благополучию, процветанию и гуманности. Вся мировая история на это указывает, если смотреть на развитие цивилизации в целом, а не на отдельно взятые эпизоды. И есть куча примеров, когда люди жертвовали собой ради других, проявляли сострадание и так далее.

– Плевать на историю. Хочу увидеть своими глазами.

– Увидишь, – сдался Винни. – Раз уж тебе это так нужно.

Оставалось надеяться, что Тейт достаточно хорошо себя знал. Винни не раз наблюдал, как люди, не склонные к самоанализу, запутывали вселенную чепуховыми проблемами и как сами запутывались, когда она начинала подталкивать их к настоящему сокровенному вопросу. Малоприятное зрелище, да и благодарности в таких случаях ждать не приходилось. Но Тейт, казалось, был как раз из тех, кому не повредило бы меньше копаться в себе. Ранняя складка между бровями говорила о многом.

– Теперь даже интересно, что там с твоей гадалкой, – Тейт не отводил от Винни проникающего вглубь, пристального взгляда. – Если я прав, то она просто присвоила твои деньги и сбежала.

– Не может этого быть.

– Ты слишком наивный.

– Это ты слишком мнительный. Но мне тоже интересно, что происходит. Я почти на сто процентов уверен, что она сейчас дома. Чутье подсказывает.

– Знаменитое чутье.

– Без шуток, Тейт. – Винни в раздумье намотал на палец прядь волос. – Моя интуиция не врет. Похоже, в самом деле что-то случилось. Может, она полезла на антресоли за оливками и упала со стремянки? Или заснула в ванной?

– Или сбежала. Спорим?

Винни раздраженно цыкнул.

– Так уверен в своей правоте? – скрестив руки на груди, он с вызовом посмотрел на Тейта. – Ладно, спорим. На что?

– Если я прав, то свалю от тебя пораньше. Допустим, в четверг. Если ошибаюсь, то… Так и быть, разрешу тебе заплатить за свой паспорт.

– Какие-то неравнозначные условия.

– Это же у тебя чутье. Я один рискую.

Винни состроил гримасу, означающую, что лучше не пытаться его облапошить.

– Если прав я, то останешься со мной до воскресенья.

– Идет.

– Только мы не узнаем, кто прав: не выкуривать же ее. – Винни поднял голову, всматриваясь в занавешенные окна на четвертом этаже. Темно-синие шторы чуть покачивались от ветра, задувающего через форточку. – Шторы днем. Здесь точно что-то не так.

– Это ее балкон?

– Должен быть, если я ничего не путаю.

– Там, походу, не заперто.

Тейт оценивающе осмотрел дом снизу вверх, и у Винни появилось нехорошее предчувствие. Видимо, не зря, потому что он даже не успел ни о чем спросить, как вдруг Тейт сорвался с места.

– Ты куда?!

Винни вскочил на ноги и бросился следом, все еще не веря, что бредовая мысль, пришедшая ему в голову, может оказаться правдой. Но Тейт не замедлил подтвердить его худшие опасения – обойдя крыльцо с правой стороны, он остановился возле газовой трубы и, взявшись за нее обеими руками, уперся ногой в облезлую стену дома. Винни подскочил к нему с выпученными глазами.

– Ты в своем уме?! Это проникновение в частную собственность!

– Просто проверим, все ли с ней в порядке. Вдруг она лежит в куче оливок и истекает кровью?

– Нельзя забираться в чужие дома! Что, если кто-то позвонит в полицию? Прости за честность, Тейт, но для человека, который не хочет связываться с копами, ты вообще не стараешься!

Оставив это замечание без ответа, Тейт подтянулся и на удивление ловко полез вверх по трубе, будто каждый день это делал вместо зарядки.

– Четвертый этаж, ты сорвешься! – Винни взволнованно переминался с ноги на ногу, даже не пытаясь остановить Тейта силой: в его памяти еще были свежи воспоминания о вилке, торчащей из окровавленной руки Дилана.

– Открою тебе изнутри, – прозвучало уже откуда-то с высоты.

Винни что-то страдальчески промычал, вцепившись себе в волосы. Потом чертыхнулся, одернул куртку и нервным шагом двинулся в сторону крыльца.

– И после этого он будет мне рассказывать, что не сидел в тюрьме…

* * *

На четвертый этаж Винни взлетел стремительно, но на последней ступеньке затормозил и настороженно вцепился в перила лестницы. Он готовил себя к крикам, ругани и сбежавшимся на шум соседям, но его встретили зловещая тишина и приоткрытая стеганая дверь в квартиру D4, над которой крупными красными буквами по штукатурке было выведено: BRUJA.

– Ну зашибись, – Винни ощутил, как его пульс неумолимо учащается.

К несчастью, он успел обратить внимание, что единственный подъезд дома был на редкость чистым и опрятным. Здесь приятно пахло, на площадках между этажами стояли горшки с ухоженными растениями, стены не пестрели следами копоти и похабными рисунками. Среди всей этой стерильности размашистое корявое BRUJA выглядело пугающе инородно, и Винни признался себе, что не хочет знать, откуда оно взялось.

– Я об этом пожалею… – пробормотал он, неслышно ступая на лестничную площадку. – Очень сильно пожалею.

Он подкрался к двери и прислушался – на мгновение в квартире будто что-то скрипнуло, но потом снова стало тихо. Очень некстати Винни вспомнил, что Тейт, впуская его в подъезд, не произнес ни слова – если это вообще был он. Кляня его про себя последними словами, Винни все же сделал над собой усилие и потянул за дверную ручку.

– Тейт? – шепотом позвал он, входя в просторную прихожую и боязливо оглядываясь.

Вокруг стоял полумрак: в роскошной хрустальной люстре под потолком горели только две лампочки, и их едва хватало, чтобы различить золотисто-лиловые обои в стиле барокко, бархатный пуф и громоздкий платяной шкаф. Направо и за угол вел широкий, устланный пестрым ковром коридор с книжными полками вдоль стены – в его черной глубине послышался какой-то шорох.

– Тейт! – позвал Винни громче и требовательней.

На другом конце коридора зажегся свет, пролившись на пол янтарной лужицей. Винни вздрогнул и отступил к двери.

– Здесь тоже никого, – донесся из-за угла голос Тейта.

«Да чтоб тебя икота замучила!» – подумал Винни, досадуя на Тейта за его глупую выходку. Тем временем свет за поворотом выключился, а в сторону прихожей направились уже знакомые неторопливые шаги.

– Что, уже наложил в штаны? – насмешливо спросил Тейт, выныривая из темноты. Судя по самодовольному выражению лица, свою главную задачу – напугать Винни до чертиков – он считал выполненной.

– Нет! Просто я не в восторге от того, чем ты заставляешь меня заниматься!

– А ты, оказывается, ссыкло.

– Я? – опешил Винни. – Ну, знаешь, меня по-всякому называли, но ссыклом – еще ни разу. Вламываться в чужие дома средь бела дня – не значит быть смельчаком, Тейт. Это значит не дружить с головой!

– Как скажешь. В любом случае я проверил все комнаты. Твоей гадалки нет дома.

Как будто Винни сам этого еще не понял. Вот только что-то внутри отказывалось доверять этой натянутой и какой-то чересчур насыщенной тишине. Винни заглянул в густую темень, из которой вышел Тейт и в которой могло скрываться объяснение нещадному зуду в шее.

– Что-то здесь не так. – В Винни боролись два желания: убедиться в своей правоте и поскорее убраться из этого места. В конце концов благоразумие победило. – Ну и черт с ним, пойдем отсюда.

– Уже? Если мы уйдем, то ты проиграл. Уверен, что не хочешь осмотреться?

– Я редко бываю в чем-то так уверен!

Тейт глумливо сощурился, и Винни тут же пожалел о сказанном. Ведь учила же его Пайпер не показывать страха перед людьми, которые этим чувством обделены.

– А что, если я вру и она лежит на кухне без сознания? – подначил Тейт.

– Ты бы не бросил женщину умирать, чтобы выиграть спор.

– Уверен? Может, я ужасный человек – допусти хотя бы такую мысль.

– Никто не заслуживает, чтобы его без причины считали ужасным человеком!

Тейт издевательски улыбнулся краешком губ:

– А тем временем она умирает в луже рассола.

– Ой, да иди ты в… – начал было Винни, но споткнулся о предупреждающий взгляд Тейта. – В общем, мне и так не по себе, тут творится что-то жуткое. Видел надпись в подъезде?

«Сам-то как думаешь?» – прочел он у Тейта на лице.

– Над дверью в эту квартиру, Тейт, написано «ВЕДЬМА» огромными красными буквами. На испанском. Не знаю, как тебе, а мне все это не нравится!

– Испанский – это язык?

– У вас там что, нет Испании? – изумился Винни и тут же застыл – где-то позади него раздалось приглушенное шуршание. Всего на миг, прежде чем все снова стихло. Но Винни мог поклясться, что ему не показалось. Он судорожно сглотнул и с надеждой посмотрел на Тейта: – Ты слышал?

Судя по ошарашенному виду, Тейту нечем было его утешить.

– Слышал. У тебя за спиной, в шкафу.

– Восхитительно.

У Винни по коже пробежал холодок. «Что ж, – подумал он. – Надо просто делать ноги, пока не поздно». Но привести этот блистательный план в действие ему не удалось, потому что Тейт оказался проворнее – шагнул к шкафу и одним рывком распахнул обе дверцы.

– Спятил? – возмутился Винни, но не услышал себя, потому что его голос заглушил пронзительный визг.

Винни отпрянул, зажимая ладонями уши. Тейт тоже отскочил назад, корчась от разрывающего барабанные перепонки звука, а из недр шкафа вдруг высунулись две дрожащие руки и закрыли дверцы. После этого визг оборвался и вновь послышался лишь легкий шелест одежды. Тейт пораженно уставился на Винни. Тот смущенно кашлянул. Потом подвинул Тейта в сторону, галантно завел руку за спину и постучался в дверцу шкафа.

– Мисс Фэй, не бойтесь. Это Винни, я записан к вам сегодня на половину четвертого.

* * *

Не зная, куда себя деть от грызущего изнутри стыда, Винни слушал, как где-то на кухне звенит посуда и глухо хлопают ящики – мисс Фэй заваривала кофе. Конечно, это был только предлог: на самом деле застигнутая врасплох и едва не доведенная до инфаркта женщина использовала это время, чтобы прийти в себя, смыть с лица косметическую маску и снять бигуди. Винни укоризненно посмотрел на Тейта, у которого хватало наглости улыбаться.

– Я смотрю, ты веселишься.

– Просто у тебя такой напыщенный вид.

– Пытаешься меня задеть, потому что проиграл? Это неспортивно, Тейт.

Но Тейт не преувеличивал – Винни и правда излучал чувство умственного и нравственного превосходства, сидя по-турецки на расшитой подушке с бахромой, аккурат под павлиньим пером, вставленным в лапы вырезанной из дерева мартышки. Он был словно создан для окружавшей его экстравагантной обстановки. Мисс Фэй завела гостей в мрачное помещение с высокими окнами, занавешенными парчовыми шторами, и усадила за низкий столик в центре, обложенный декоративными подушками. Все остальное пространство комнаты занимали многочисленные статуэтки: в основном гипсовые и деревянные фигурки людей, животных и мифических существ.

– И все-таки, – тихо проговорил Винни, – хоть убей, не помню, чтобы мне приходило сообщение о переносе сеанса. Неужели ушло в спам?

Он рассеянно оглядел столик, уставленный свечами и всевозможной магической атрибутикой: здесь были карты, зеркальце, подпаленные листы с нечитаемыми символами, пучки сухих трав – от них исходил густой пряный запах, которым успело пропитаться все вокруг. Тейт, не в силах его больше выносить, закрыл нос воротом футболки.

– Не растягивай, – Винни дернул ее вниз.

Тейт многозначительно посмотрел на линялую салатовую майку Винни, которая выглядела так, будто ее пожевал верблюд. Винни смущенно запахнул куртку.

– Это просто тряпка, а на тебе футболка моего отца, – нагло соврал он, пользуясь единственным, что получил в подарок от своего непутевого родителя, – возможностью иногда надавить на жалость. – Она дорога мне как память.

– Ну и повесил бы ее в рамочку.

Не прокатило. Винни и сам понимал, что занудствует из упрямства. Он становился раздражительным, когда что-то давно запланированное шло наперекосяк.

– Твой отец считал себя «самой хорошенькой звездой»?

Винни покосился на надпись у Тейта на футболке и неохотно признался:

– Понятия не имею, кем он себя считал. Я с ним лично не встречался.

– Он умер?

Сердце Винни сжалось. Это был тот самый вопрос, ответ на который он отчасти сочинил, в чем теперь раскаивался. Но ему дали повод. Если бы Пайпер не начала говорить о его отце в прошедшем времени: «Он любил макать картошку фри в мороженое, мамкин извращенец». Если бы не обмолвилась между делом, что больше Винни не стоит ждать того, кто все равно не стал бы его искать. Если бы ее взгляд не был таким поблекшим в ту ночь, когда она отдала ему фотографию и ушла, ничего не сказав, – может, тогда Винни бы и в голову не пришло связать исчезновение людей с того снимка со смертью. Но теперь он не мог отделаться от этой настойчивой мысли, которая подчиняла себе, взывала к совести и мешала слушать внутренний голос.

– Умер вроде. Но не виделся я с ним не поэтому. Просто он предпочел мне других детей, которых ему родила законная жена.

– Никогда не хотел с ним пообщаться?

– Зачем?

Чего Винни хотел, не имело значения. У него все равно не было ни номера отца, ни его адреса. Все, что у него было, – это старенький телефон-раскладушка, который Пайпер оставила десять лет назад, выходя из дома, потому что планировала вскоре вернуться. Еще ее дневники, записная книжка, блокнот с рецептами. Но сохраненные в них контакты оказались бесполезны.

– Сам же говоришь, надо давать людям шансы.

– Свой он просрал.

Тейт понимающе кивнул.

– Значит, «самая хорошенькая звезда» – это ты?

– Конечно. Не видно? – Винни чарующе улыбнулся. – А еще это название песни Дэвида Боуи. Только, умоляю, не спрашивай, кто это, мне больно от одной мысли, что ты никогда не слышал его музыки… Черт, долго она там? – Он прислушался к доносящимся из кухни звукам. – Я не успокоюсь, пока не выясню, откуда у тебя наша визитка.

– Может, просто спросишь ее, где твоя мать?

– Не сработает. Я же уже объяснял, вселенная сопротивляется, когда я пытаюсь напрямую это выяснить.

На лице Тейта появилось скептическое выражение.

– Не веришь? Что ж, я тебя не виню. Но это правда. Если я спрошу мисс Фэй про Пайпер, обязательно произойдет что-нибудь, что все испортит. Потолок обрушится, прилетит НЛО, наступит конец света – что угодно, но гадание не состоится.

Такое случалось уже много раз. Было бы здорово списать все подобные неудачи на происки высших сил, их немилость или своеобразное чувство юмора. Но, хоть Винни и не хотел признавать это, он подозревал, почему вселенная так с ним поступает. Подозревал, что сам провоцирует ее на сопротивление, сам подсказывает свои уязвимые места. Что все это – его вина.

– Попытка – не пытка, конечно. Но начнем с тебя. Раз уж мне тебя зачем-то подсунули, значит, я должен копать в этом направлении. Уверен, так будет больше толку.

– Подсунули? – усмехнулся Тейт.

Он хотел продолжить разговор, но в этот момент в комнату вошла мисс Фэй с двумя фарфоровыми кружками в руках.

– Ну, как вы тут?

Винни вжал голову в плечи. Он не успел морально подготовиться к встрече с Розамунд. Мисс Фэй была полноватой женщиной среднего роста, лет сорока на вид. У нее были изящные руки, короткие кудрявые волосы и простоватое крупное лицо с непропорционально маленькими глазами, густо подведенными фиолетовыми тенями. Поверх пеньюара, в котором гадалка выскочила из шкафа, теперь был накинут шелковый халат с широкими рукавами, отороченными кисточками. На ногах женщины красовались остроносые мюли в восточном стиле, а на голове – тканевая повязка, схваченная брошью.

Мисс Фэй поставила кружки на стол, и к дурманящему запаху трав примешался терпкий аромат кофе.

– Угощайтесь. Готовлю я не очень хорошо, но кофе у меня получается отменный. – Гадалка тяжело опустилась на одну из подушек.

Винни из вежливости помешал напиток ложечкой и уточнил:

– Вы же не на кофейной гуще будете гадать?

Мисс Фэй хищно сощурилась и постучала по столу пурпурными ногтями.

– Мне бы вообще не стоило вам гадать после того, что вы выкинули. Я, конечно, сожалею, что пришлось перенести встречу, но, святая Дева Мария, о чем вы только думали?!

– Простите, нам ужасно стыдно, – пробормотал Винни и хлестко взглянул на Тейта. – Правда, Тейт?

Тейт, изучавший акварельный узор на кружке, поднял голову. Стыда в его физиономии было ни на грош.

– Так вы, значит, только вчера вернулись? – Винни поспешил перетянуть внимание гадалки на себя.

– Да, и я крайне тяжело переношу смену часовых поясов. – Мисс Фэй взяла со столика спичечный коробок и, чиркнув спичкой, принялась зажигать свечи в стеклянных баночках. – Я была уверена, что на дворе ночь, когда услышала, как кто-то лезет ко мне через балкон.

– Почему вы спрятались в шкафу?

– Я хотела выбежать из квартиры, но поняла, что не успею открыть все замки, – пришлось прыгать в шкаф.

– От кого же надо было так замуровываться?

Мисс Фэй выразительно наклонила голову, предлагая Винни самому додумать ответ. Он закусил губу, чувствуя себя еще бо́льшим болваном.

– Потом я услышала, как дверь отпирают – явно для кого-то. Мне показалось разумным не бежать к преступнику прямо в руки.

– Да, логично, – признал Винни.

Мисс Фэй продолжала зажигать свечи, и, по мере того как над столом с тихим треском загорались новые огоньки, лицо гадалки приобретало все более загадочное выражение. Сгустившиеся тени резко очертили его, и в нем появилось что-то дьявольское.

– Как вам жилось в монастыре? – Винни попытался возобновить беседу.

– Превосходно. Единение с природой, отрешение, духовные практики, – голос Розамунд звучал обволакивающе. – К этому быстро привыкаешь. Сами видите, я даже забыла включить телефон. В такой профессии, как моя, необходимо время от времени перезагружаться, проходить своего рода очищение. Иначе с ума сойдешь.

«Значит, дело в этом», – внушал себе Винни, испытующе глядя на гадалку и прислушиваясь к ощущениям. Несмотря на мистический образ, от мисс Фэй совершенно не исходило энергетических потоков, свойственных людям со способностями. Даже от Тейта фонило больше. Но, возможно, Розамунд настолько успешно «почистилась» в своем монастыре.

– Должно быть, непросто вот так сорваться куда-то.

– Почему? – Мисс Фэй бросила обуглившуюся спичку в лужицу воска под свечой.

– Я слышал, к вам ходит много людей. Вряд ли для того, чтобы рассказать, как им хорошо живется. Нелегко собраться и уехать, когда ты всем так нужен.

– Пожалуй… – Придвинув к себе корзинку с цветными переливающимися камушками, гадалка начала выкладывать их в круг в центре стола. – С вами тоже произошло что-то плохое? Полагаю, да, раз вы вот так вломились в мой дом.

– А не мы должны задавать вопросы? – встрял в разговор Тейт. – Скажите сами, зачем мы здесь.

Винни пихнул его локтем:

– Мисс Фэй – специалист узкого профиля. Ее ви́дение просыпается, когда она вступает в контакт с хрустальным шаром.

– Тогда пусть вступит в контакт и скажет.

Мисс Фэй опустила на стол последний камушек и оскорбленно воззрилась на Тейта.

– Послушайте, юноша. У нас здесь не экзамен, чтобы вы меня проверяли. Репутацию не для того зарабатывают, чтобы потом каждому умнику что-то доказывать. Не устраивает – вставайте и уходите, никто вас удерживать не будет.

Дальнейшие препирательства Винни пресек брошенным на Тейта категоричным взглядом. Тейт поднял руки в знак капитуляции, и Винни с улыбкой повернулся к мисс Фэй:

– Владейте нами!

Недобро глянув на Тейта, гадалка достала из-под стола хрустальный шар на подставке в виде трех львиных лап. Он выглядел почти новым. В его чистой и гладкой поверхности отражались трепещущие языки пламени, а внутри густо клубилось седое марево, похожее на утренний туман. Мисс Фэй деловито водрузила шар в центр круга из камешков, и марево всколыхнулось, начав медленно кружить воронкой.

– Что ж, не будем терять время. Объясняю один раз. Сейчас мы все возьмемся за руки, и кто-то из вас задаст вопрос, после чего каждый должен будет повторять его про себя и сосредоточенно смотреть вглубь шара. Важно направить на него всю нашу энергию и все наши чаяния. Ни в коем случае нельзя разжимать руки, совершенно недопустимы перемигивания и шуточки. Лучше вообще не разговаривать. Всем все ясно?

– Ясно, – отрапортовал Винни.

– Тогда приступим.

Мисс Фэй положила руки на стол ладонями вверх.

– Без этого никак не обойтись? – поморщился Тейт.

Вместо ответа Винни бесцеремонно схватил его за руку. Обреченно вздохнув, Тейт позволил гадалке сделать то же самое. Когда круг замкнулся, мисс Фэй приглашающе кивнула, и Винни громким шепотом произнес:

– Короче, мой бритоголовый приятель частично потерял память, и мы бы хотели узнать, что с ним случилось в тот день, который он забыл. Или два дня, всякое бывает. Но, скорее всего, день. Что там было?

Гадалку такая формулировка удивила, но, ни о чем не спрашивая, она принялась вглядываться в мутное нутро шара. Винни попытался, как и было оговорено, последовать ее примеру, но оторвать взгляд от мисс Фэй оказалось непросто. В блуждающих отсветах пламени она выглядела грозно и неотразимо. Ее темные глаза и камни в ее перстнях ослепительно мерцали, а в изгибе бровей и позе было что-то царственное. Гадалка долго молчала. Все это время ладони ее оставались холодными, а лицо – непроницаемым, но вот она склонилась чуть ближе к шару, и на ее губах заиграла призрачная улыбка.

– Я вижу! – начала она вкрадчиво. – Вижу человека. Кажется, это мужчина, но я не уверена… Впрочем, да, точно мужчина. – Сделав сиплый вдох, она крепче сжала руки, и Тейт недовольно скривился. – У него покрытое пятнами лицо и ямочка на подбородке. На голове – коричневая фетровая шляпа…

Веки мисс Фэй мелко подрагивали. В пляшущем колдовском свете казалось, что окружающие стол фигурки ожили и озлобленно ощерились. Все это создавало впечатление, будто в комнате происходит что-то поистине важное, но стоило Винни посмотреть на шар, как все его волнение и вся торжественность момента разом испарились.

– Подождите, – прервал он гадалку. – Подождите секундочку.

Блаженно-потустороннее выражение стерлось с лица мисс Фэй.

– В чем дело? Сказано же было, не разговаривать!

– Да-да, я помню, – Винни перевел непонимающий взгляд с гадалки на шар и обратно. – Просто я не совсем… Вы, кажется, сказали, что что-то видите?

– Да. А что вас смущает?

– Но… – Винни заерзал на подушке. – Как вы можете что-то видеть? Шар же мутный.

Мисс Фэй недоуменно моргнула.

– Не поняла. Напомни, дружочек, у кого из нас дар? Разумеется, ты не можешь видеть в шаре то, что вижу я!

– Это само собой. – Винни аккуратно высвободил руку из крепкой хватки мисс Фэй, и Тейт с облегчением вырвал свою. – Но так уж вышло, что я немного разбираюсь в хрустальных шарах, хоть это и не мой профиль. И я точно знаю, что в них невозможно ничего увидеть, пока дымка не развеется. Это никак не зависит от того, насколько вы хорошая гадалка.

Мисс Фэй выпрямилась.

– На что ты намекаешь?

– Я не намекаю, я прямо говорю.

В голосе Винни больше не было извиняющихся ноток. Он смотрел на гадалку с откровенным упреком. Та вместо оправданий шарахнула ладонью по столу, отчего камешки подскочили на месте, а свечи чуть не попадали на пол.

– Ну, знаете! Раз вы такие ученые, то сами себе и гадайте!

Мисс Фэй подобрала подол халата, собираясь встать, но вдруг застыла на месте и прислушалась. В глазах ее появился испуг. Винни тоже навострил уши и глянул в сторону коридора – звук доносился оттуда. Тягучее поскрипывание, будто кто-то поворачивает дверную ручку.

– Что это? – Винни придвинулся ближе к Тейту.

– Кажется, кто-то хочет войти, – равнодушно заключил тот.

Как только он это сказал, в дверь отчаянно заколошматили. Мягкая обивка не спасала – казалось, от громоподобных ударов сотрясается вся квартира.

– Эй, Розамунд! – раздался из подъезда раскатистый мужской голос. – Ты дома? А ну открывай!

Помертвев от страха, гадалка опустилась в прежнюю позу. Руки ее затряслись, и даже в свечном полумраке было видно, как они побелели.

– Не откроете? – поинтересовался Тейт.

Гадалка взглянула на него затравленной лисицей.

– Я знаю, что ты дома, Розамунд! – надсадно кричал мужчина, не переставая долбиться в дверь. – Дочь слышала, как ты вошла! Кому сказал, открывай! Моя жена на прошлой неделе умерла, слышишь ты, ведьма?! Ты обещала, что она не умрет!

– У него испанский акцент, – заметил Винни, прячась за спину Тейта.

Посмотрев на него как на придурка, Тейт поднялся на ноги и направился к выходу из комнаты.

– Куда ты?! – истерично взвизгнула мисс Фэй.

– Пойду открою. Там, похоже, что-то срочное.

– Не смей! – распластавшись по полу, гадалка в отчаянии ухватила Тейта за штанину.

– Вы хотите нам что-то рассказать? – Тейт холодно посмотрел на нее. – Тогда мужик, конечно, подождет.

Мисс Фэй сокрушенно выдохнула:

– Хорошо, только умоляю, не открывай дверь! Я все скажу.

После того, как все расселись по местам, дверь еще долго ходила ходуном, и Винни уже забеспокоился, что она не выдержит и разлетится в щепки. Но, ничего не добившись, разгневанный мужчина все-таки ушел, выкрикнув напоследок что-то грубое на испанском. Спускаясь по лестнице, он пнул перила, и по подъезду пронесся тугой протяжный гул. Потом все стихло.

– Ладно, только между нами, – спешно заговорила гадалка. – Я уже очень давно увлекаюсь эзотерикой, ясно? Каюсь, даром с детства не наделена, но, хоть вы мне и не поверите, я клянусь могилой своей бабушки, что с этим хрустальным шаром у меня получилось вступить в контакт! Я нашла его на барахолке и сама удивилась, когда поняла, что вижу в нем всякое. Прошлое, будущее, настоящее – все видения оказывались правдивыми, грех было этим не воспользоваться. Понимаю, звучит как бред, но можете спросить у моих старых клиентов, я не вру! Все было хорошо, пока видения вдруг не пропали. Не знаю, что случилось. Ну, и что мне оставалось делать? Люди сами шли, а я уже уволилась из страховой компании. Да, признаю, напортачила, особенно с Хосе, но это как-то само вышло!

Когда мисс Фэй закончила свой рассказ, комната погрузилась в такую чуткую тишину, что можно было услышать тиканье настенных часов. Молчание натягивалось струной, и, будто испугавшись, что оно лопнет, гадалка нарушила его первой:

– Честно, я не думала, что все так далеко зайдет.

– Понятно, – произнес Винни загробным голосом.

Мисс Фэй с мольбой посмотрела на Тейта, который, в отличие от Винни, не выглядел ни шокированным, ни рассерженным. Он насмешливо предположил:

– Может, ее сила внезапно пробудилась, а потом снова заснула?

Винни захотелось ему врезать.

– Не прикидывайся идиотом!

Не было у мисс Фэй никакой силы. У нее был уникальный в своем роде предмет вроде тех, что Винни хранил в комоде. И им вполне можно было пользоваться до тех пор, пока он не превратился в бесполезный кусок даже не хрусталя, а обычного дешевого стекла. От досады в душе у Винни будто взрывались петарды, и взгляд его стал острым, как только что наточенное лезвие. Мисс Фэй осоловело моргала. Она явно не ожидала, что самый любезный из троих ее визитеров может так пугающе смотреть.

– Значит, эти штуки в буквальном смысле разряжаются? – спросил Тейт.

– Да, если всплеск энергии, который через них прошел, был незначительным.

Теребя кисточки халата, гадалка растерянно слушала их разговор. Винни склонился над шаром и хмуро вгляделся в так и не рассеявшуюся дымку.

– Видимо, какое-то время шар работал исправно, поэтому мои информаторы ничего не заподозрили.

– В том-то и дело, что работал! – мисс Фэй тут же зацепилась за то, что могло ее оправдать. – Говорю же, я вовсе не собиралась никого обманывать, шар на самом деле показывал разные образы. Я всего лишь использовала подвернувшуюся возможность!

Она осеклась, считав в выражении лица Винни предостережение. Как будто проблема была в ее предприимчивости. Мисс Фэй могла бы свернуть лавочку сразу, как только шар начал барахлить, но она подключила свой актерский талант и теперь, скрываясь от обманутых клиентов, впопыхах собирала вещи при задернутых шторах.

– Что вы сказали тому мужчине? – только глухой не услышал бы в голосе Винни подавленного гнева. – Что его жена выздоровеет?

Мисс Фэй таращилась на него так, будто он был страшнее едва не слетевшей с петель двери и всех проклятий, брошенных в ее сторону.

– Что плохого в том, чтобы подарить человеку крупицу надежды?

Что в этом плохого? Винни ответил бы, но это бы уже ничего не исправило. У мисс Фэй было время понять, какие люди чаще всего обращаются к гадалкам. Многие из них и так потеряли что-то дорогое и были достаточно несчастны, чтобы отбирать у них еще больше. Но ее это не остановило.

Гадалка молчала, опустив в пол глаза, в которых не было сожаления – только испуг и желание, чтобы ее наконец оставили в покое. Понимая, насколько ей плевать, Винни испытывал жгучее разочарование. Он не мог придумать, как высвободить его, поэтому просто продолжал уничтожать мисс Фэй взглядом, пока Тейт не положил руку ему на плечо:

– Идем отсюда.

Винни уже слышал тихое рычание собак, доносившееся из неосвещенных углов комнаты. Слышал, как они перебирают лапами в нетерпеливом ожидании и как капает на пол слюна из их зловонных ртов. Они были готовы напасть. Винни ощутил это всем своим нутром и только поэтому позволил себя увести.

Он знал, что злится не на мисс Фэй, ведь в мире никогда не переведутся шарлатаны. А на себя за свою наивность и упрямое отрицание намеков вселенной. За свою глупую веру в людей, в шансы, в обещания, в значимость пережитых вместе невзгод, в искренность произнесенных слов.

В Пайпер.

* * *

Когда они вышли на улицу, оказалось, что уже начало смеркаться. Разгулявшийся ветер гнал куда-то россыпь опавших листьев, а желтоглавая липа еще шире раскинула ветви, будто хотела обнять все, до чего могла дотянуться. Тейту было все равно, как разрешится история с мисс Фэй, но теперь он не мог прогнать охватившее его беспокойство. Стоя поодаль, он молча наблюдал за Винни, который, задержавшись у дерева, тронул пальцами волнующуюся листву и окинул взглядом пока еще густую крону. Зыбкие тени затанцевали на его лице вместе с бликами от хрустального шара, который он прижимал к груди. В глазах Винни, его движениях и сгорбленной спине появилась какая-то тяжесть, сделавшая его неузнаваемым, – он напоминал покойника, уставшего притворяться живым человеком.

– Забавно, – тихо сказал Винни. – Не вернись она за вещами в день моей записи, мы бы ее упустили.

– Нам повезло, – Тейт сорвал с ветки сухой листок и повертел в руке.

– Дело не в везении.

– А что это, еще один знак вселенной? Тогда скорее для меня, а не для тебя. Я же задал ей вопрос. Может, она мне так ответила.

Винни повернул к Тейту свое неживое лицо:

– Вселенная не оставляет сомнений, отвечая на вопрос. Когда она заговорит с тобой, ты поймешь.

Тейт мог бы возразить. Мог бы сострить, что все-таки выиграл спор, но у него было такое чувство, что этим он добьет Винни. В том, насколько подавленным тот выглядел, было что-то противоестественное. С него будто содрали вместе с кожей парадную оболочку, и у Тейта в груди поселилась неприятная уверенность, что он невольно соприкоснулся с чем-то глубоко личным. С чем-то, не предназначенным для его глаз. Винни не производил впечатления легко ранимого человека, и вряд ли его бы расстроил до такой степени один лишь факт, что мисс Фэй оказалась мошенницей. Тейт чутьем угадывал в его болезненной реакции второе дно.

– Один плюс во всем этом есть, – сказал он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Мы вернули твои деньги.

Винни вымученно улыбнулся:

– Слышал, как она себя выгораживала? Хренова дарительница надежды. Такие, как она, даже не понимают, что надежда может убить человека. Позитивное мышление помогает жить, я сам его адепт, но нельзя говорить людям, которые и так плохо соображают из-за горя, что достаточно верить в чудо, чтобы это чудо произошло.

Тейт сел на спинку скамьи и, спасаясь от ветра, накинул на голову капюшон.

– Вряд ли она об этом задумывалась. И большинство бы не стали. Люди просто хватаются за возможность, как она и сказала. Кто-то заходит в этом дальше других, вот и все. Ты тоже не святой. Извлекаешь выгоду из своего дара, который на тебя, по сути, с неба свалился. Мог бы помогать людям бескорыстно.

Винни удивленно уставился на Тейта:

– Я не альтруист, это правда. Но и не мошенник.

– Не помню, чтобы ты сокрушался, когда я отдал тебе украденную монету.

– Монету? Думаешь, я обрадовался, потому что ты обогатил меня на пару тысяч баксов?

– А что, нет?

– Ты за кого меня принимаешь? – пришибленно проговорил Винни. – И вообще, кража краже рознь, Тейт.

– В чем разница?

– Опять будешь делать вид, что не понимаешь? Или нравится слушать, как я говорю банальности? Одно дело – обокрасть невинного человека, которому и так несладко, и совсем другое – забрать у наглого воришки то, что ему не принадлежит. Про Робина Гуда слышал?

Тейт промолчал, но ответ был написан у него на лбу.

– Кто бы сомневался. Так вот знай: Робин Гуд был благородным вором, который грабил богачей, обиравших простой люд, и раздавал деньги нищим. Можно, конечно, поспорить о его методах, но негодяем он точно не был. Именно поэтому он до сих пор остается одним из популярнейших литературных героев в этом измерении. Хотя я не уверен, что была такая книга. Вроде это персонаж из народных баллад, но без разницы! – оживившись, Винни запальчиво заключил: – Суть в том, что не обязательно быть святым, можно просто не быть подонком!

– Ты очень хорошего о себе мнения.

– Что есть, то есть.

Тейт снова подумал о Бенджамине. Что бы сделал он, будь у него баллончик с краской, заставляющий людей его слушаться? Вряд ли просто носил бы его с собой для защиты.

– Ты никогда не использовал свою силу кому-нибудь во вред?

– Нет.

– Почему?

Винни пожал плечами:

– Это мой выбор. Мне нравится, что он у меня есть. В отличие от животных, например, которые вынуждены подчиняться инстинктам. Круто, что я могу подумать и сделать взвешенный выбор в пользу того, что считаю правильным. Даже если это не всегда в моих интересах. Так что, возвращаясь к твоему вопросу, почему тебе должно быть не плевать на других людей… Да, в общем-то, не должно. Но лично я, когда думаю о других, чувствую себя человеком. Сечешь?

Тейт препарировал Винни взглядом без наркоза.

– Невозможно всегда поступать правильно.

– «Правильно» – очень субъективное понятие. Каждый совершает за свою жизнь тысячу ошибок, но большинство из них почти ничего не значат. Реальное значение имеют какие-то, не знаю… Фундаментальные, принципиальные решения, которые определяют, кто ты есть.

– Например?

– Например, когда твой хрустальный шар перестает работать и тебе надо решить, будешь ли ты и дальше изображать из себя гадалку. Или взять моих родителей. Когда-то давно мой отец изменил жене, а потом сделал вид, будто меня не существует. Это все, что мне нужно о нем знать. Он не заслужил даже того, чтобы я уточнил у своей матери, жив он или мертв. Пайпер, конечно, тоже не идеальна. Между нами говоря, мать из нее была так себе. Она больше интересовалась загадочными исчезновениями и аномальными зонами, чем мной. Но мне пофиг, что она лажала. Я ценю тот важный выбор, который она сделала, – то, что она, в отличие от моего отца, меня не бросила.

– Поэтому ты теперь не можешь бросить ее?

Винни промолчал. Тейт подумал, что он и правда наговорил много банальностей, которые всегда звучат фальшиво из уст счастливых людей – тех, кому повезло с рождения и кто может позволить себе благородство. Но Винни не выглядел счастливым человеком. Хоть он и старался производить такое впечатление и, скорее всего, многих ему удавалось надурить, Тейт видел его насквозь. У Винни были точно такие же глаза, как и у тех детей, которые провожали Тейта, выбежав за ограду приюта. Может быть, поэтому то, что он говорил, не вызывало тошноту и не казалось слишком наивным. Такие люди не бывают наивными. Они знают, какой жестокой может быть жизнь, и если по какой-то причине продолжают давать ей шансы, то, наверное, с этим стоит считаться.