Kitabı oxu: «Однажды в Тоцком. Записки контрактника. Год первый. Часть 2», səhifə 2

АКАЙ

Что ж, теперь я, Димка и Серега Карпин стали сержантами – командирами отделений. Нужно было командовать своими бойцами и у нас это получалось, довольно таки, не плохо. Но это было только внутри взвода. Нам не хватало той настойчивости, того упорства, что было в тех сержантах, которые прослужили подольше нашего. Мы еще не осмелели до такой степени, чтобы спорить с сержантами из других подразделений. Если нужно было командовать взводом вне стен нашей казармы, то мы вели себя сковано. Это в дивизионе знали, чего мы смогли добиться, и чего нам это стоило. В полку про это никто не знал, да и плевать было парням из других подразделений – если ты «слон» по сроку службы, то должен ему соответствовать. Осознание этого зажимало нас в рамки. Я был готов доказывать свое место во взводе, и даже в дивизионе, но выйти на большую арену полка, для меня было еще рановато. При любой ссоре с кем-то из старослужащих из других подразделений, как только узнают, что по сроку службы ты «слон», разговаривать уже никто не будет. Тебя просто изобьют. И, если, небольшим количеством солдат, можно сделать революцию во взводе, то в полку такой номер не прокатит – масштабы не те. Систему срока службы в полку еще никто не отменял. Пока не отменял…

Тем не менее, раз уж мы навязали себя в командиры, нужно было карабкаться вверх, и доказывать, что все это не зря. Но не всегда это получалось.

Как-то мы пошли кушать на ПХД. Димка Гурбанов повел наш взвод. Шли мы всем дивизионом. Наш взвод шел первым, так как по штату мы стояли во главе дивизиона. За нами шли батареи – первая, вторая и третья, а в самом конце, шел взвод обеспечения. Так вот, когда мы подходили к ПХД, нас подрезали солдаты из первого батальона. Сержанты первого батальона умышленно подвинули наш взвод и поставили свои роты впереди нас. Димка, как командующим взводом, возражать не стал, хотя, за такую наглость, он должен был, как минимум, возмутиться. Все это видел сержант из первой батареи Акай.

Акай по национальности был кабардинцем. Невысокого роста, коренастый и с, невероятно большой, головой. После ухода всех дембелей, Акай, на пару с ом, стали негласными лидерами всего дивизиона. Эдакие подпольные серые кардиналы. В дивизионе Акая все побаивались, и никто ему не смел возражать.

Так вот, когда Акай увидел, что взвод управления уступил наглости первого батальона, он, сначала, наехал на Димку:

– Ты какого хуя пропустил первый батальон, блядь?! Ты хоть понимаешь, что за тобой весь дивизион стоит?!

Димка лишь отмалчивался и не связывался с Акаем, так как понимал, что он не прав. Акай, поняв, что ничего вразумительного от Димки не дождется, перевел свой гнев на сержантов первого батальона:

– Э, сержанты! Вы охуели, блядь!? Схуяли вы нас подрезаете?! Ну-ка, убирайте свой батальон, нахуй! Анан сигейм, блядь!

Удивительно, но сержанты первого батальона не стали спорить с Акаем и приказали своим ротам отодвинуться в сторону, чтобы уступить место нашему дивизиону. Просто представьте, как один человек своей наглостью разворачивает целый батальон! Теперь вы понимаете, о какой настойчивости и упорстве я вам говорил? Хотя с Акаем не спорили еще и потому, что он был кавказцем. А в нашем полку с ребятами с Кавказа редко кто спорил, так как понимали, что они всем заправляют. Вот и с Акаем спорить не стали, чтобы избежать последствий.

– Веди свой взвод, да поживей, блядь! – прикрикнул Акай на Димку.

После того инцидента у ПХД, я думал, что Акай больше не будет злиться на Димку. Но я ошибался. В этот же день, когда мы стояли на плацу в ожидании вечерней поверки, я услышал, как Акай кого-то зовет:

– Э, уебище?! Сержант, блядь?!

Я повернул голову и увидел, как Акай кричит через строй первой батареи. И кричал он именно Димке. Но Димка его не слышал, или делал вид, что не слышит. Я не знаю. Но, как только, Акай решил сам подойти к Дмитрию, поступила команда офицера штаба полка «Смирно!». Все замерли. Началась вечерняя поверка.

После вечерухи, мы вернулись в казарму. Я понимал, что начинает нарастать конфликт между Димкой и Акаем. Если Акай доберется до Гурбанчика, то потом доберется и до нас. Наш авторитет во взводе может пошатнуться. Зрел не хилый конфликт, который нужно было срочно уладить. Но как? Никто из нас не общался с Акаем, так как он был намного выше нас по рангу (если можно так сказать). Он старослужащий кабардинец, который имеет весомый авторитет не только в дивизионе, но и в полку, мы же молодые выскочки, которым, каким-то чудом, удалось обуздать своих «дедушек». Акаю было явно плевать на наши достижения. Решить вопрос через а, единственного, кто имел вес над Акаем, я не мог, так как после событий перед новым годом, мы даже не здоровались.

Я начал думать, как найти подход к Акаю, чтобы избежать не нужных последствий в дальнейшем. Так сказать – решай маленькие проблемы, чтобы потом, не решать большие.

За день до инцидента у ПХД, Димке Гурбанову пришла посылка. Довольно богатая посылочка, которая ломилась от всяких сладостей. Я вспомнил про то, что у нас еще оставались от посылки пара банок вареной сгущенки, и пакеты с печеньем.

Я подошел к Димке и спросил его разрешения взять сгущенку с печеньем.

– Зачем тебе, Хохол? Подожди маленько, вместе чай потом попьем.

– Надо, Гурбанчик. Я не для себя – для дела. Поверь, очень нужно. Всего рассказать не могу. Это для общего блага. Просто знай, что я поступлю с этим намного разумней, нежели мы просто все съедим.

Не знаю, смог ли я до конца убедить Димку в том, что отдать мне банку «сгухи» с печеньем, лучше, чем мы бы их просто съели, но Димка спорить не стал и дал свое согласие.

Я подумал, что, если я подойду к Акаю не с пустыми руками, то смогу его задобрить во время разговора. А разговор мне предстоял довольно сложный. Мало того, что я сам по сроку службы был «слоном», так я еще должен был говорить за другого «слона». С чего бы вообще Акаю меня слушать, а не послать куда по дальше? Я сильно волновался, что Акай просто не станет меня слушать. Сейчас очень многое зависело от предстоящего разговора. Я понимал, если сейчас не подойду к Акаю, то потом будет поздно.

Я взял банку сгущенки, пакет печенья и пошел искать Акая.

– Акая не видел? – спросил я у дневального.

– В умывальнике он.

Я решил подождать у входа в умывальник. Через пять минут из дверей умывальника вылетел боец из третьей батареи с окровавленным носом, а вслед за бойцом вышел Акай.

– Еще раз вы будете курить в туалете, когда дежурит моя батарея, я вас головой в унитаз окуну! Анан сигейм! – кричал Акай на солдата из третьей батареи.

Ну вот, кабардинец явно не в духе. Я замешкался – подходить сейчас, или нет? Раз уж решился, то нужно было доводить дело до конца, и я подошел.

– Акай! – окликнул я кабардинца.

– Чо хотел? – повернулся он ко мне.

– Меня зовут Миша Хохол. Я с взвода управления. Не найдется свободной минутки, чтобы поговорить.

Акай посмотрел на меня оценивающим взглядом, затем улыбнулся и сказал:

– Конечно, найдется. Пойдем.

Кабардинец взял меня под руку, словно старого друга, и мы пошли с ним вдоль коридора.

– Что у тебя случилось, Хохол? – как-то по отечески, неожиданно для меня, спрашивал Акай.

– Не у меня. Я за друга пришел говорить. Сегодня на ПХД ты кричал на нашего сержанта Димку Гурбанова. Потом еще и на вечерухе.

– Это ты про того еблана, который первый батальон пропустил?

– Он нормальный парень, Акай. Просто ему нужно немного больше времени, чтобы адаптироваться, понимаешь? Нам всем нужно. Ты, наверное, слышал, что мы сменили власть во взводе.

– Слышал. Очень дерзко с вашей стороны. Это смелый поступок. Но, если вы взялись «рулить» во взводе, то должны этому соответствовать, чтобы из-за вас не страдал весь дивизион, как это было сегодня у ПХД. Что потом скажут в других частях, когда узнают, что наш дивизион уступил первому батальону? Что артдивизион чмошники? Мне такая слава не нужна.

– Знаю, Акай. Все ты правильно говоришь. Сейчас, я лишь прошу у тебя дать нам немного времени, чтобы освоиться. Мы сами по себе и это осложняет с решением проблем с другими подразделениями.

– Если эти проблемы касаются всего дивизиона, то одни вы уже не будете – это общая проблема.

Мы дошли с Акаем до дальней оружейной комнаты, которая уже давно не действовала. Потом мы развернулись и пошли обратно по коридору. Старослужащие провожали нас недоумевающим взглядом – почему Акай идет под руку с Хохлом и беседует с ним, словно старые друзья. Да я и сам недоумевал, почему Акай, изначально, отнесся ко мне с пониманием. Как бы то ни было, я ему за это благодарен.

– Спасибо тебе, Акай, за то, что выслушал меня.

– Нет проблем, Хохол. Обращайся, если что.

Я уже собрался уходить, когда вспомнил про печенье с банкой сгущенки, которые все это время я держал в руках.

– Вот, возьми. Это от души. От нашего взвода, в знак признательности.

– Саул, Хохол! – обрадовался Акай и принял мой подарок.

О разговоре с Акаем никто из ребят со взвода не знал. Не стал я и потом, спустя много времени, рассказывать об этом. Я решил сохранить наш с Акаем разговор в секрете, чтобы не зацепить гордость своих парней.

После беседы с кабардинцем, он стал со мной дружески здороваться. Потом он начал здороваться и с ребятами с моего взвода. Никто из парней не понимал, почему этот кабардинец так благосклонен к нашему взводу. Парни считали, что так и должно быть. И только я понимал, что, если бы, я не побеседовал тогда с Акаем, мы могли бы не удержать свое положение во взводе.

В свою очередь, тот разговор с Акаем, позволил мне чаще с ним общаться. Даже, изредка, но стал здороваться со мной. Это видели и другие старослужащие, которые не разделяли наших побед во взводе. Видя, как я общаюсь с Акаем, большая часть старослужащих смирилась с тем, что мы не хотим быть «слонами».

Я начинал выходить за рамки своего взвода и пробираться в окружение дивизиона. Это было лишь начало. Предстоял еще очень долгий путь.

БУХГАЛТЕРИЯ

Я уже упоминал, что незадолго до событий со сменой власти во взводе, в наш дивизион прибыл новый взводник – кадровый офицер лейтенант Тишинский.

Родом Тишинский был из Ростова – о чем постоянно напоминал его ярко выраженный ростовский говор. Чуть выше среднего роста, славянская внешность, светло-русые волосы и серо-голубые глаза. Лицом симпатичен. Таким был лейтенант Тишинский. Поначалу очень скромный офицер, вел себя довольно скованно. Видно было, что он растерян и многих вещей недопонимал. Пытался навязывать свои порядки и применять то, чему учили его в офицерской школе. Шел на контакт с нами, так как мы, как сержанты, были непосредственные его подчиненные, кто передавал волю царю взводовскому народу. Все было хорошо, пока не настал день выдачи зарплаты…

Зарплату мы тогда получали наличными. Приходили женщины из бухгалтерии, им выделяли место в каптерке третьей батареи, где они выдавали зарплату.

Я построил взвод за третьей батареей, которая стояла в очереди в каптерку. Очередь двигалась медленно. Две пожилые женщины бухгалтера абсолютно не торопились с выдачей денег. Ко всему прочему, в строй третьей батареи постоянно кто-то пристраивался, чтобы не занимать за нами. Вот «слон» с первой батареи пристроился в ряды третьей, потом с ОБОЗа двое, с ВУНы один…

– Блядь, вы чо, совсем охуели, что-ли?! – не выдержал я наглости своего призыва из других подразделений. – Ты с какого взвода? – набросился я на того, кто встал последним.

– С ВУНы. – Выпучил боец глаза.

– Ну, так и пиздуй в свою ВУНу и ждите своей очереди, блядь!

– Меня начарт ждет в парке! Он сказал, что я могу без очереди. – Настаивал на своем боец.

Я схватил парня из ВУНы за воротник, развернул и пнул ногой под задницу.

– Чо ты делаешь?! – возмутился тот.

– В очередь, блядь! В конец строя!

Солдат с ВУНы еще с секунду поколебался, потом встал за нашим взводом.

Весь этот диалог с бойцом из ВУНы слышал наш взводник лейтенант Тишинский.

– Ты язык-то свой попридержи! – подошел Тишинский ко мне и тихонько толкнул за плечо.

– Не понял? – удивился я.

– Чего не понял? Ты почему при дамах материшься?!

– При ком?

– При женщинах, говорю!

Я повернулся в сторону двух бухгалтеров, которые уже успели за свою службу наслушаться и насмотреться такого, что даже не обращали внимание на такие рядовые ситуации, когда кто-то рядом кричит, матерится и раздает оплеухи другим. Будучи военными, женщины сами, частенько, любили приукрасить свою речь бранными словами. В армии мат – это как второй по значимости язык, после русского. Объясняешь, объясняешь человеку задачу, а он не понимает – гаркнул на него матом, и сразу понял! Чудеса, да и только! Это знали все – я, ребята, что стояли в строю и даже те бухгалтера, что сами недовольно матерились на тех, кто ставит свою подпись не в ту графу при получении денег.

– Да вы чего, товарищ лейтенант? Я ж хотел, чтобы без очереди не лезли! – объяснялся я с лейтенантом.

– Культурнее надо!

Культурнее… Нашелся интеллигент. Что тут скажешь? Пару секунд я вообще не знал, что ответить Тишинскому на его» Культурнее надо!»

– Знаете, что, товарищ лейтенант, вы здесь совсем недавно, а потому многих вещей пока не понимаете. В армии все матерятся. И даже те милые барышни, с минуту назад, тоже матерились. Вы бы лучше смотрели, чтобы другие без очереди не лезли, а то наш взвод последним зарплату получит!

– Ты кого учить будешь, щенок?! – возмутился Тишинский. – Ну-ка, пойдем, поговорим!

Тишинский повел меня в ленинскую комнату, где мы остались с ним вдвоем на едине.

– Ты не охуел ли, случаем, солдат? – Пошел в наступление лейтенант.

– Никак нет. – спокойно отвечал я.

– Ты кого службе учишь?! Без тебя разберусь, что я должен делать, а чего нет!

– Да, пожалуйста.

– И чтобы не матерился больше при женщинах тех!

– Да я вообще туда больше не пойду! Свою зарплату я уже получил, а вы сами теперь стойте и отгоняйте тех, кто без очереди!

Надо ли вам сейчас рассказывать, как Тишинский на меня разозлился? Как скрипели его зубы в тот момент и как быстро забегали глаза…

– Хохлов, ты ебанутый?! – лейтенант подошел ко мне вплотную и начал тыкать пальцем меня в грудь. – Ты совсем без страха.

– Руки убери от меня! – отвел я руку лейтенанта в сторону.

– Тебе въебать что-ли?!

– Ну, въеби!

Каждый раз, когда кто-то из офицеров указывал мне на мое место – я командир, а ты подчиненный, – у меня возникало чувство дежавю – все по шаблону!

– Ты что думаешь, что ты бессмертный?!

– Слушай, лейтенант, ты сам начал. Чего ты от меня хочешь?

– Ты мне не тычь!!!

– Да как скажите. Я вашу работу выполнял – заботился о своем коллективе. Вам что-то не понравилось. Не нравится – сами разгребайте. Если у вас все, то я пойду. Разрешите идти?

– Смотри, Хохлов, довыебываешься! – пригрозил мне лейтенант и вышел первым.

Неприятная ситуация, что тут скажешь. Именно с того дня наши отношения с Тишинским не заладились – он откровенно недолюбливал меня, я же старался его максимально игнорировать, либо просто избегать, чтобы не раздувать конфликт. Тишинского бесил тот факт, что его замемстителем был сержант Беда, недавно прибывший из учебки, который никак не мог справиться с взводом. Каждый раз, когда у Беды что-то не получалось, Тишинский шел ко мне и отдавал распоряжения через меня, зная, что я могу повлиять на свой коллектив. Вскоре Тишинский и вовсе обходил Беду и отдавал все распоряжения мне, что неуклонно вело к тому, что моя должность должна скоро смениться на замкомвзвода.

К завершению этой главы, не могу не упомянуть тот факт, что вскоре, Тишинский сам матерился направо и налево! Причем общество женщин его больше не стесняло при выборе острых фраз и колких выражений.

ДЕВЯНОСТЫЕ

В этот же вечер, когда мы с Тишинским разругались из-за очереди к бухгалтерам, ко мне подошел Акай и сказал, что пару бойцов из его первой батареи на меня жаловались за то, что я им беспричинно отвесил пару хороших подзатыльников.

– Хохол, так дела не делаются! Кто дал тебе право трогать моих солдат? – возмутился Акай.

Я объяснил Акаю сегодняшнюю ситуацию, где его бойцы без уважительной причины пытались пролезть без очереди на получение зарплаты, за что и получили свои добрые подзатыльники.

– Я бы мог им и в морду дать от всей души, но, осознавая, что это твои бойцы, все же дал им детского подзатыльника. Не думал, что ты из-за этого будешь разбираться.

– Я разбираюсь по любому поводу за своих солдат, так как они мне платят за это. Но здесь твоя правда. И, тем не менее, если еще раз столкнешься с такой ситуацией, то позвони сперва мне, чтобы непоняток небыло.

– Я бы позвонил, да телефона нет.

Да, телефон в то время решал многое! Один только факт, что у тебя есть трубка, говорил о том, что ты уже чего-то стоишь, так как телефоны в нашей части отбирались «на раз». Как только кто-то из кавказцев, либо старослужащих увидят у вас телефон, то можете уже попрощаться с дорогой игрушкой. Если же дорогая игрушка все еще при вас, значить вы чего-то стоите, раз смогли отбить свои интересы перед другими.

– Если хочешь расти и быть при делах, то без телефона не обойтись.

Акай уже собрался уходить, но я его окликнул:

– Акай, что значить «они тебе платят»? – не выдержал я своего любопытства.

– Ты чего, Хохол, с луны свалился что-ли? – Удивился Акай.

– Да нет, с Тюмени…

Акай ухмыльнулся.

– Ты вообще зачем дедов своих подвинул?

– Ну, так, чтобы жить нормально.

– Этого недостаточно, нужно из этого извлекать выгоду.

– Выгоду? – удивился я.

– Этак ты братан далеко не уедешь. Ладно, после отбоя заскочи ко мне и мы поговорим.

После вечерней поверки Акай пригласил меня к себе в каптерку, где подробно рассказал за кружкой чая обо всех дополнительных доходах в армии.

– Если хорошо постараться, то на дембель можно и на своей машине уехать. Главное везде искать рыночный спрос, братан. Вот смотри – какой самый ходовой товар в армии?

– Телефоны? – предположил я.

– Точно. Не каждый может себе позволить такую игрушку. Не обязательно отжимать телефоны и заниматься его перепродажей. Достаточно иметь один сотовый, чтобы на нем заработать. Сколько человек в твоем взводе имеют телефоны?

– Ни одного.

– А сколько из твоих парней хотят позвонить домой?

– Все.

– Вот тебе и спрос. Осталось только предложение. Если у тебя телефон, то считай у тебя собственный банкомат. Все будут бегать к тебе и просить позвонить домой. Естественно эта услуга не бесплатна – один недолгий звонок сто рублей. Одна длинная смс 50 рублей.

– А если у солдата нет денег, а домой он хочет позвонить?

– Это нормально. Просто вы заранее обговариваете, что звонивший попросит своего абонента пополнить баланс твоего телефона.

– Не плохая математика! – улыбнулся я таким перспективам. – Сегодня вечером ты сказал, что твои солдаты тебе платят. В каком смысле?

– А ты как думаешь? Раз в месяц, в день зарплаты, мои солдаты отдают мне по сто рублей.

– За что?

– Ну ты деревня, Хохол! – улыбался Акай. – Ты думаешь, что я просто так хожу и заступаюсь за своих бойцов? Они, конечно, с моей батареи, но когда меня ваши били, ни один из них за меня не заступился. Почему же я сейчас за них заступаюсь?

– Потому, что они тебе платят?

– Конечно! Вот такая вот бухгалтерия, Хохол! Тебе нужно было хорошо подумать, прежде чем менять власть в своем взводе. Теперь, раз уж ты у руля, то нужно догонять ситуацию в ускоренном темпе и разбираться что к чему.

– Прям как в девяностых. А с других батарей тоже платят?

– Э, нет, Хохол, слишком много вопросов ты задаешь. Пусть другие подразделения тебя не касаются. У тебя есть твой взвод и в него пока никто не лезет. Не знаю почему, но Зарубек намекал, чтобы тебя не трогали. Ты не простой парень, это сразу видно. Что-то в тебе есть. Будь собой и все будет нормально.

Попрощавшись с Акаем я ушел в свой кубрик, где долго не мог уснуть, размышляя о дополнительном заработке. Идея стара как мир, но ведь она же и опасна. В любой момент один из солдат может побежать в прокуратуру и пожаловаться, что у него вымогают деньги. Но и с другой стороны соблазн дополнительных доходов. Тем более Акай сказал, что в наш взвод другие не лезут, но ведь это только пока – как только кавказцы узнают, что мы не получаем ник копейки со своего взвода, они просто возьмут его под свое крыло. Невольно вспомнились слова Женьки Ларина, перед тем, как он увольнялся – «Хохол, с нашего взвода никто и никогда не имел. Пусть так все и остается!» Никто и никогда из других подразделений – вот о чем говорил Женька. Если с твоего подразделения имеют деньги другие люди, то значить тебя в авторитет не ставят и не считаются с твоим мнением. В общем, как ни крути, но все размышления сводились к одному – пора серьезно поговорить со своими подопечными…

Утром, после завтрака, дивизион ушел в парк. Там же в боксах я собрал Серегу, Димку, Марата и Сашку, чтобы обсудить вчерашний разговор с Акаем.

– Если сами не будем со взвода иметь, то это будут другие. – Подвел я итог.

– Идея хорошая, но как их заставить нам отдать деньги? – Димка почесал затылок.

– А как ты заставил себе заправлять кровать? – намекнул я Димке на грубую силу.

– А это не будет означать, что мы возвращаемся к старому и все начнется по новой? – Серега сомневался в моей затеи.

– Здесь мы не просто отбираем деньги у бойцов – мы продаем им услуги.

– Чего продаем? – не понял меня Марат.

– Ну вы чего?! Они нам деньги, причем не такие уж и большие, а мы им защиту!

– Типа антивируса? – улыбнулся Гурбанчик.

– Дима, блядь, какой нахуй антивирус! – не выдержал я, и все засмеялись.

– Как какой – Касперского… – не поняв нашего смеха, наивно ответил Димка, чем еще больше усилил наш смех.

– Ладно, пацаны – шутки шутками, но у нас есть выбор. Либо мы сами собираем деньги с наших солдат, либо это делают даги в обход нас. Какой из двух вариантов вас устраивает?

Все как один сошлись во мнении, что первый вариант намного лучше и выгодней второго.

И так, первая часть плана была выполнена – поговорить со своими товарищами и убедить их в правильности моего решения. С этим особых проблем небыло. Теперь стоял другой вопрос – собирать деньги со всех, либо только с молодого призыва. В принципе, мы имели влияние над всем своим взводом и даже над дедами. Но у последних мы и так уже отняли их право на управление взводом и возможность не работать в рабочих командах. И пока наши дедушки с этим мирились. Если же мы еще и деньги начнем у них забирать, то они могут и не выдержать и, кто-нибудь из них, а может и все сразу, побегут жаловаться в прокуратуру, мол последние деньги у них отбирают. Со своего же призыва осуществлять сбор намного проще – они и так напуганы ситуацией во взводе и еще толком не обжились. Если не побежали жаловаться когда их принуждали к грязной работе, то и по поводу денег не побегут.

После отбоя мы собрали свой призыв в нашей каптерке.

– В общем так, пацаны. – начал я вступительную речь. – С сегодняшнего дня вы каждый месяц будете отстегивать нам по сто рублей. Вопросы есть?

Все отрицательно помотали головой.

Вот тебе раз… Я уже приготовился к долгой и принужденной беседе, а тут один вопрос – один положительный ответ. Я даже растерялся. Мы с парнями переглянулись в легком недоумении.

– Ну… Это, если вопросов нет, то можете идти спать. – Распустил я ребят по койкам.

– Стоять! – Остановил Серега парней. – Зарплата только вчера была. Скидывайтесь, давайте!

Вот так Серега! Об этом я и не подумал – действительно, зачем тянуть до следующей зарплаты, когда она только вчера была.

В общем, бойцы сходили за своими деньгами и принесли их нам. Не сказать, что мы сильно поживились, но доход был довольно не плох – порядка тысячи рублей.

– И что теперь? – Глядя на собранные деньги спросил Димка.

– Купим телефон. – Уверенно ответил я, собрал деньги в кучу и убрал их в сейф, что стоял в нашей каптерке.

Так мы начали зарабатывать небольшие деньги, помимо своих зарплат. Мы купили через Акая старенькую нокию фонарик и начали продавать звонки своим же солдатам. Все как и говорил Акай – сто рублей звонок и пятьдесят смс. Однажды к нам в каптерку постучал парень из третьей батареи и попросил позвонить.

– Не понял, у твоих дедов нет в батареи телефона? – Удивился я визиту бойца из соседнего подразделения.

– Есть, но у меня денег нет, а в долг сержанты не дают.

– Ну, так и мы не благотворительный фонд! – Возразил Серега.

– Мне сказали, что с вами можно договориться.

– Кто сказал? – Не понял я.

– Ребята с вашего взвода сказали, что вы с пониманием.

Что ж, неплохую рекламу нам делают наши бойцы.

– И что ты хочешь нам предложить? – Спросил я.

– Мне месяц назад родители посылку должны были выслать. Очень богатую посылку! Там много всяких сладостей. Собственно мне и нужно позвонить, чтобы узнать когда ее отправили. В общем, как только я получу посылку, то сразу делюсь с вами половиной, а это больше ста рублей.

Я переглянулся с Серегой, тот утвердительно кивнул головой. Тогда я достал из сейфа телефон и передал его пареньку. Как правило все звонки совершались в нашем присутствии, чтобы не наболтали лишние минуты. Паренек с третьей батареи управился за полторы минуты.

– Спасибо, пацаны за понимание! – отдал нам телефон боец третьей батареи. – Как только посылку получаю, сразу к вам.

Через пару дней на нашем столе стояла картонная коробка с обилием разных вкусностей, которые в разы превышали стоимость звонка в сто рублей. Тогда же мы решили, что не плохо будет брать плату за звонки товаром. Если у вас нет денег и абонент ваш не хочет за вас платить, то можно рассчитаться, к примеру, сигаретами. Потом мы и вовсе сделали таксу в восемьдесят рублей, что прибавило к нам клиентов с других батарей. Пожертвовав двадцатью рублями, мы выиграли намного больше. Все батарейные стали теперь бегать к нам, так как наша такса намного дешевле, чем у других. Мы даже смогли купить себе по телефону каждый!

Но это все долго не продолжалось.

Вечером в дверь нашей каптерки, без стука, зашел капитан с противотанковой батареи. Не говоря ни слова он подошел к Сереге и ударил того по лицу.

– За что?! – не понял Сергей.

– Ключи от сейфа! Бегом! – брызгал капитан слюной.

Кроме Сергея в каптерке был я и Димка. Ключи Димка всегда хранил у себя.

– Еще раз повторю и отхуярю вас всех троих! – орал капитан.

Я кивнул Димке, чтобы он открыл сейф.

Капитан словно знал, что там лежат наши телефоны. Кто-то слил ему информацию. Возможно кто-то из батарей устал с нами конкурировать и проболтался капитану, что у взвода управления есть телефоны. А, так как, в наше время телефоны были под строгим запретом в армии, то офицер имел полное право изъять дорогие игрушки.

– Еще раз увижу у кого-то из вас телефон, я его вам в задницу засуну! – фыркнул на последок капитан и скрылся с нашими телефонами.

– Вот тебе и рыночный спрос и налоговая служба. – разочаровано прошептал я вслед капитану.